После напряженного дня, проведенного в библиотеке, Симон, не спеша, прогуливался по пустынным коридорам школы. Большинство сокурсников ушли гулять или отправились в ближайший поселок, чтобы сделать покупки.

Впрочем, Симон не нуждался в компании. Ему хотелось побыть одному и хорошенько обо всем подумать. После разговора с Родани в душе остался неприятный осадок. Даже новость о том, что на следующий день Эмму выпишут из больничной палаты, не радовала. Как сложатся их отношения дальше? И неужели Конни нуждается в Симоне только из-за магической связи партнеров?

Симон невесело улыбнулся, подумав, что всегда боялся того, что люди будут любить его внешность или магические способности. Но ему и в голову не приходило, что его партнерша останется с ним по, куда более тривиальной причине, — полному отсутствию выбора: либо Спенсер, либо смерть.

И все же, несмотря ни на что, он пытался сблизиться с Эммой. Симон верил, что безвыходных ситуаций не бывает. Все в жизни можно изменить, было бы желание. Но слова Морис о непостоянстве и высокомерии «принцессы» вампиров, все же больно ранили Симона, как бы он не старался это скрыть. Как и у многих людей, с детства познавших горечь потерь, у Спенсера давно закрался в душу страх оказаться никому не нужным.

Сама мысль о том, что он, доверившись кому-то, снова окажется в одиночестве, была невыносимой. Если Эмма погибнет в грядущей войне между вампирами и людьми, или, избавившись от побочных эффектов наследия, предпочтет кого-то другого, Симон этого не переживет. Даже самый сильный человек не всегда выдержит удары судьбы…

Такие мрачные мысли одолевали Спенсера, когда он остановился рядом с комнатой преподавателей. Дверь в нее оставалась распахнутой, несмотря на выходной день. Симон с интересом шагнул и увидел у стола Дороти Пейн с тряпкой в руках. Та, заметив его, раздраженно фыркнула. Девушке не хотелось, чтобы кто-либо наблюдал, как наследница знатного рода елозит тряпкой по поверхности, словно служанка.

— Не могу поверить, что вижу вампирку, которая занимается общественными работами в выходной день, — попробовал вяло пошутить Симон. Форма девушки напомнила ему о Конни. Кажется, Дороти — её ближайшая подруга. Кому же, как не ей, знать все об Эмме?

Отбросив упавшую на лицо темную прядь, Пейн недобро стрельнула взглядом в его сторону:

— За эти общественные работы я могу сказать «спасибо» Локсли. Она взяла на себя смелость распоряжаться мной, пока наш декан не вернется. Как это называется — использование служебного положения? А еще Грейса обвиняла, что он предвзято относится к людям! Видишь ли, у них сегодня было собрание, директор прислал письмо, что задержится.… А ведь с ним должен приехать новый преподаватель вместо Грейса! Но, к чему это я… В общем, выходит, что терпеть нам вашу Локсли еще долго. И, когда их собрание закончилось, представь себе, она вызвала меня, прибираться в классе! Да виданное ли это дело?! Я похожа на гнома или служанку? К тому же, замдиректора запретила использовать магию. Мол, нечего тратить чары на простые действия.

— Ты нисколько не похожа на служанку, — поспешно заметил Симон, стараясь увести разговор от скользкой темы соперничества курсов. Если Дороти начнет «поливать грязью» утренний курс, начиная с преподавателей, то все закончится очередной ссорой. И хорошо еще, если без использования магии. — Хочешь, я помогу с уборкой? Могу расставить стулья…

В глазах Дороти промелькнул легкий интерес:

— Пожалуй, я не откажусь ни от какой помощи, — чуть мягче сказала она, затем отвернулась и продолжила вытирать стол.

Симон принялся за работу. Передвинуть тяжелые столы и стулья без использования магии оказалось не таким уж простым делом. Но через четверть часа они закончили уборку.

Симон присел на краешек парты, провел рукой по лбу, когда Дороти вдруг подошла к нему вплотную, и, прежде чем человек успел опомниться, принялась поправлять съехавший на бок галстук на его груди. Симон не решился ее остановить. Ободренная вампирка низко наклонилась к его уху и слегка дунула:

— А Конни уже так делала?

Спенсер отшатнулся от нее, точно ужаленный:

— Небо, неужели на вашем курсе все настолько озабоченные?

Девушка только пожала плечами:

— Должна же я хоть попытаться использовать на тебе свои женские чары! Ты — такой милый, Симон, такой добрый, внимательный, хозяйственный. Из тебя получится идеальный муж.

— Я думал, ты дружишь с Конни. Я тебе что, нравлюсь? Никогда бы не подумал.

— Спенсер, ты вообще знаешь, что такое — флирт? Я начинаю понимать, почему Тиара тебя бросила, и отчего Эмма рядом с тобой не выглядит особо счастливой. Быть твоей девушкой, похоже, ужасно скучно.

— Что значит, Тиара меня бросила? Мы просто решили расстаться. Откуда эти сплетни? — буркнул, задетый за живое, Симон. Его первая девушка, помешанная только на себе и своей красоте, с которой у них и был то всего один-единственный поцелуй, но вот уже и ее приплели! — Впрочем, у меня еще есть дела, а здесь мы все закончили. Так что, я, пожалуй, пойду.

Он решительно поднялся. Идея разговора «по душам» с вампиркой себя не оправдала. А если, не приведи Небо, их вдвоем увидят, потом проблем с Конни не оберешься. Она и без того ревнует по пустякам.

Вдруг Пейн схватила его за руку:

— Эй, погоди убегать и прятаться от проблем, Симон… Я всего лишь проверяла тебя. Мне хотелось убедиться, что ты действительно достоин Эммы. И, прошу, не говори об этой маленькой шалости Конни.

Симон медленно повернулся к ней. Лицо девушки побледнело, голос стал непривычно серьезен.

— Странное у тебя чувство юмора, Дороти. Если ты и правда раскаиваешься, то, может, ответишь честно на один вопрос?

На лице Дороти мелькнуло легкое неудовольствие. Тем не менее, она согласно кивнула.

— Ты же — подруга Эммы, — продолжал размышлять вслух Симон, — значит, должна хорошо её знать. Не хотелось бы говорить, но у нас с ней сейчас проблемы. Мне казалось, что мы сблизились в Лондоне, но Эмма все забыла. Анита даже дала мне книгу о том, как правильно ухаживать…

— Что ж, я и не сомневалась, что староста смертных плохо ориентируется в реальной жизни. Тем более, в любовных делах. Можешь выбросить все ее книжки, Симон, они тебе не помогут, — вампирка безнадежно развела руками.

— А что тогда поможет? — с надеждой спросил Спенсер.

— Ну, услуга за услугу, Симон. Я могу дать тебе пару советов относительно Конни, а ты поможешь мне подружиться с Анитой.

— Что? — на секунду Симон не поверил собственным ушам. — Ты хочешь сблизиться с той, к кому постоянно придираешься и хамишь?

— А чему ты удивляешься, после пяти лет знакомства с Эммой? Возможно, я отношусь к Бангер лучше, чем ты думаешь, — смущенно отозвалась Дороти, нервно сжимая руки.

Симон невольно подумал, что у них с подругой Эммы гораздо больше общего, чем он раньше мог представить, и воздержался от дальнейших комментариев:

— Анита сама решит, нужны ли ей такие…подруги, как ты. При этом условии я согласен сотрудничать.

— Понимаешь, Симон, — на этот раз охотно ответила Дороти, — у Эммы, благодаря её красоте и богатству, было много поклонников. Её не удивить, равно, как и не удержать, ни дорогими подарками, ни лестью, ни умом, ни красивой внешностью. Она кажется самовлюбленной, как нарцисс, и, в тоже время, как и все люди и вампиры, мечтает о счастье. О счастье прожить жизнь с любимым и любящим человеком. Ведь настоящую любовь невозможно, ни купить, ни унаследовать вместе с титулом и родовым поместьем. Она — идеалистка, Симон, и живет по принципу: «или Цезарь, или ничто». Все, что можно приобрести за деньги, у неё есть. Поэтому её интересует только то, что бесценно. Такова Эмма — красавица, аристократка, магически сильная вампирка, которой все в жизни доставалось легко… Если ты сможешь доказать Эмме, что она тебе по-настоящему дорога, и ваши отношения обусловлены не только партнерством, и твоим чувством долга, то, возможно, чудо случится. Тогда она откроет тебе свое сердце.

— А попроще нельзя? — Симон слегка растерялся, слушая эти пафосные речи.

В ответ Дороти громко расхохоталась, направляясь к выходу из класса. У самых дверей она все же задержалась, бросив через плечо:

— Все, что могла, я тебе уже сказала, Симон. Теперь все в твоих руках. И, пожалуйста, не забудь свое обещание.