Согласно информации, полученной Морис от телохранителей Конни, медсестра собиралась выписать Эмму из больничной палаты утром в воскресенье. Так как попытка оклеветать вампирку перед Симоном с треском провалилась, а ничего нового в голову пока не пришло, оставалось ждать подходящего момента, когда партнеры снова поссорятся. Но, представлять себе Эмму и Симона вместе, было до того невыносимо, что Морис не могла отказать себе в удовольствии сделать сладкой парочке пусть маленькую, но гадость.

Она заранее выбрала место в углу, за статуей какой-то античной нимфы, чтобы встретить Симона. Человек пришел один, как и предполагала Морис, что неудивительно, учитывая ранний час и воскресный день. Родани не составило труда прошептать заклятие, так, чтобы Симон даже не догадался, что споткнулся по вине некоей третьей силы. В итоге, парень не очень изящно растянулся на полу. Зато задравшаяся рубашка обнажила кусочек загорелой кожи, заставив вампирку улыбнуться в предвкушении.

Морис вышла из укрытия, и, как ни в чем не бывало, направилась к Симону, ощутив мимолетную жестокую радость, что Спенсеру хотя бы на секунду стало так же больно, как и ей.

— Эй, что ты забыл на полу? Падаешь на ровном месте? — обратилась к нему Морис, протягивая руку, чтобы помочь подняться.

Симон в это время перевернулся на спину, тоскливо посмотрел на Родани и пробормотал что-то вроде:

— Встал не с той ноги, теперь вот это… День начался паршиво.

Симон вздохнул, затем все-таки принял помощь Морис и поднялся. Вампирка с удовольствием сжала сначала запястье, затем тонкие пальцы, будто случайно, оставляя на коже парня запах своих любимых духов.

Симон, внезапно заметив, что они сейчас совершенно одни, повел себя не слишком вежливо. Он поспешно ретировался к лестнице, ведущей на второй этаж к больничной палате, виновато пробормотав:

— Спасибо… Но я спешу. Сегодня Эмму выписывают.

Симон не обернулся, когда достиг лестницы, а зря. Заметил бы злое и хмурое лицо обычно приветливой вампирки, которую считал своим другом.

Впрочем, дело, запланированное Морис на это утро, с успехом завершилось. Можно заняться чем-то другим… Точнее, кем-то другим. Ведь, если любимый человек временно недоступен, это же не повод отказывать себе в удовольствии, верно?

* * *

Весь прошлый вечер и часть ночи Симон обдумывал слова Дороти, о том, что нужно быть искренним в выражении чувств. И сейчас ему казалось, что он нашел верное решение.

Действительно, что может интересовать вечную душу в этом временном и постоянно меняющемся мире? Ничего. Все, что действительно нужно каждому человеку (или вампиру) — это бескорыстная и безусловная любовь.

«Покидая бренный мир, ты сможешь взять с собой только любовь», — как в том ночном видении сказала Лилия Спенсер, его мама…

Симон успел вовремя: вампирка и Пем уже ждали его. Эмма выглядела немного бледнее, чем обычно, но, все же, гораздо лучше, чем когда Спенсер видел её в последний раз.

Прежде чем партнеры успели обменяться хотя бы словом, вмешалась медсестра:

— Мистер Спенсер, мисс Конни, прежде, чем вы покинете палату, хочу вас предупредить, что магическая связь сильно ослабла из-за ранения Эммы. Это грозит разными осложнениями, ослаблением магической силы, и даже может существенно повредить здоровью мисс Конни. Я бы порекомендовала вам для восстановления связи провести пару ночей в одной постели.

Симон вздрогнул, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Воображение тут же подбросило ему живописную картинку — Конни рядом, в одной с ним кровати… Темная кровь, как говорят вампиры!

Однако смутные мечты были прерваны единственным замечанием Пем:

— То, что вы будете спать вместе, вовсе не означает, что вы должны вступать в интимную связь, — тут женщина не удержалась и покраснела. — Сейчас вам следует держаться друг друга, вот и все.

— Спасибо, мэм, мы все поняли, — ответила за двоих Эмма, потому что Симон вел себя странно, таинственно улыбаясь, и словно витая в облаках.

Конни разглядывала партнера с той минуты, как тот зашел в больничное крыло. Она никак не могла избавиться от чувства, что человек сильно изменился. Возможно, это случилось еще во время поездки в Лондон, о которой он столько рассказывал, а вот сама Эмма абсолютно ничего не помнила. Это очень нервировало.

Тем временем, госпожа Пем дала партнерам еще одно наставление:

— Надеюсь, сегодня вы не пойдете в поселок, чтобы посидеть в кафе или по магазинам: там слишком людно. Вампирке нужно побыть наедине с партнером, да и здоровью мисс Конни шум и суета вряд ли пойдут на пользу.

— Я планировал погулять с Эммой недалеко от школы. В кафе мы успеем сходить и в следующие выходные, — ответил Симон и улыбнулся слегка растерянной вампирке, которая, похоже, не ожидала, что за неё что-то там планируется.

«Ничего, привыкнет», — радостно подумал Симон. Ему вдруг очень захотелось подойти к девушке и взъерошить белокурые локоны. Но присутствие Пем немного напрягало…

— Что ж, думаю, прогулка мисс Конни не помешает, — согласно кивнула медсестра.

* * *

Конни какое-то время, молча, шла за партнером, не торопясь начинать разговор. Вместо этого она с удовольствием смотрела по сторонам, любуясь яркостью осенних красок. Октябрьский день выдался солнечным и, в то же время, прохладным.

Бледно-голубое прозрачное небо, почти без единого облачка, ничем не напоминало о приближающихся проливных дождях и сильных снегопадах. В воздухе плавно кружились разноцветные листья, с мягким шелестом опускаясь на землю. Тишину нарушали только редкие пересвисты птиц…

Эмма вспомнила, что осенью птицы не поют, не то, что ранним летом в поместье. Воспоминание о поместье Конни потянули за собой цепочку печальных мыслей о том, что родители решили скрыться в безопасном месте, чтобы переждать королевский гнев. При мысли, что и ей с партнером, скорее всего, придется столкнуться с Его Величеством, Эмме стало не по себе. А если противоречия между вампирами и смертными перерастут в большую войну? Ведь Симон — не герой, а обычный школьник, и порой бывает хуже Бангер, когда дело касается боевой и защитной магии. Но судьба Эммы навсегда связана с этим человеком…

Поднявшись на холм, Эмма окончательно выдохлась и впала в мрачное настроение. Завидев пень от срубленного когда-то дуба, она села, категорично заявив:

— Все, Спенсер, хватит! Дальше я не пойду! Там начинается территория людей, а я сейчас не в настроении общаться со смертными. И, если ты не заметил, я едва вышла из больничной палаты, а ты меня уже загонял. Ты совсем не ценишь свою несчастную партнершу!

— Эмма, обернись, пожалуйста.

Вампирке показалось, что голос Симона звучит оттуда-то сзади. Она повернулась, но никого не увидела. Девушка неожиданно почувствовала себя очень одинокой:

— Если ты решил поиграть в прятки, то я несколько не в форме, — недовольно пробормотала вампирка, когда прямо перед ней, непонятно откуда, появился Симон с каким-то странным платком в руках.

— Я долго думал, что тебе подарить. Этот «призрачный» платок очень старый, он передавался в нашей семье в течение многих поколений. Моя тетя не владеет магией, но, все равно, бережно его хранила. Когда я перешел учиться в эту школу, она отдала его мне. Как видишь, вполне неплохое средство, если ты хочешь избежать чужого любопытства или неприятной встречи.

Симон, аккуратно сложив платок, сунул его в руки вампирки.

— Я хочу защищать тебя, Эмма, так же, как ты сделала это в Парке Виктории. Но, если вдруг меня не окажется рядом… Пусть эта вещь останется у тебя. Я надеюсь, что она поможет тебе в трудную минуту.

Конни несколько мгновений смотрела то на платок, то на партнера, прежде чем дрогнувшим голосом произнести:

— Спенсер, только ты можешь подарить своему партнеру старую тряпку с чарами невидимости.

Заметив поникшие плечи Симона, вампирка поспешно добавила:

— Ну, прости, я неудачно пошутила. Вижу, эта вещь действительно дорога тебе. Я буду очень беречь ее, Симон, обещаю.

Спенсер неуверенно переминался с ноги на ногу. Эмма, заметив это, поняла, что тоже должна что-то сделать. Она поднялась, шагнула к партнеру и крепко обняла его.

Симон ощутил прикосновение шелковистых волос к щеке, и на мгновение ему показалось, что земля плывет под ногами. Он словно парил в воздухе, поднимаясь ввысь, в безмятежно-голубое чистое небо…

К сожалению, это продлилось недолго. Симон мягко провел ладонью по хрупкой спине Эммы, когда та вдруг втянула носом воздух и резко отшатнулась:

— Спенсер, почему от тебя пахнет любимыми духами Родани? Чем ты занимался, пока я валялась в больничной палате? Я же просила тебя держаться от Морис подальше!

Симон тяжело вздохнул. Небесная твердь снова превратилась в мерзлую осеннюю землю, а нежная девушка стала разгневанной вампиркой:

— Понимаешь, по пути к больничной палате я поскользнулся и упал. А Морис любезно помогла мне подняться, вот и все.

Эмма, спрятав платок в карман сумки, ревниво продолжила:

— Хочешь, чтобы я поверила, что ты падаешь на ровном месте? А Родани, разумеется, совершенно случайно оказалась рядом? Несмотря на раннее утро?

Повисло тягостное молчание. Симон уныло размышлял о том, почему в самый романтический момент всплыло имя Родани. Эмма с независимым видом ковыряла носком сапога мёрзлую землю, пытаясь хоть немного успокоиться.

Симон попытался вернуть разговор в мирное русло. Окинув взглядом осенний пейзаж, он вдруг вспомнил одно из любимых хокку Аниты (видимо, осень настроила на лирический лад):

— Осень…

Как много желтых листьев.

Я никогда еще не видел столько зеленых. (с)

Эмма улыбнулась уголками губ.

— Спенсер, что мне с тобой делать… Ладно, забыли. В следующий раз, когда упадешь, постарайся встать самостоятельно. Думаю, у тебя получится, — немного помедлив, вампирка добавила, — холодает. Нам пора возвращаться. Кстати, не забудь, Симон, что сегодня ты ночуешь у меня.