Симону снился чудесный сон. Такие сны давно стали для него редкостью.

…Он сидел на деревянных качелях, увитых хмелем. Прямо над головой простирался голубой небосвод, с размытыми по нему перистыми облаками. Под ногами Симона медленно проплывала земля. Ему казалось, что он видит вдали башни школы, темно-зеленую кромку леса, блестящую водную гладь пруда. Улыбаясь, Симон поднял голову и подставил лицо ласковым солнечным лучам.

Мгновение спустя какая-то тень заслонила солнце. Открыв глаза, Симон увидел вампирку. Минуточку, Эмма парит в воздухе? Это нормально для чистокровной?

Симон не понимал, как это возможно, пока не заметил за спиной блондинки два развернутых белоснежных крыла. Девушка неожиданно улыбнулась, и эта улыбка была такой нежной, что сердце Симона забилось с удвоенной силой.

Вампирка резко толкнула качели, и Симону пришлось крепче схватиться за них, чтобы не упасть. Просто невероятное чувство — летать вместе с Эммой…

Мгновение невозможного счастья захлестнуло Симона настолько, что он не заметил, когда качели замедлили ход. Фигура девушки начала таять — сначала исчезли крылья, затем и сама Эмма. Симону показалось, что девушка испугана, но во сне трудно заставить себя пошевелиться, поэтому все, что он мог сделать — это смотреть.

Симон поежился, когда от сильного порыва ветра, качели едва не перевернулись. Как без помощи вампирки ему спуститься на землю, и куда подевалась Эмма?…

* * *

Парень проснулся в холодном поту. Солнце поднялось довольно высоко, его лучи падали на пол, проникая в комнату сквозь неплотно задернутые шторы.

Эмма лежала рядом и казалась совершенно спокойной. «Хвала Небу, только сон», — блаженно потянулся Симон, подавляя непонятно откуда взявшееся беспокойство.

«Скорее всего, история Элен и Алькора так на меня подействовала», — подумал Симон. Он повернулся, опираясь на локоть, чтобы незаметно полюбоваться вампиркой, пока та спала. Длинные ресницы, нежная кожа, острый подбородок и красиво очерченные губы, светлые пряди волос, разметавшиеся по подушке, расслабленная поза — словом, никакого ощущения скованности или же напряжения, которое наблюдалось у Эммы в течение дня.

Симон снова поймал себя на мысли, что хрупкой вампирке, с её тонкими и правильными чертами лица, наверняка пошел бы наряд в стиле конца восемнадцатого века. Из головы никак не желал уходить пресловутый дневник. Вспомнив о паре из прошлого, которая так любила друг друга, Симон резонно решил, что не будет ничего плохого, если он, как партнер, хотя бы раз поцелует свою вторую половинку. Симон склонился над спящей Эммой и замер, ощутив нежный аромат миндаля.

Серые глаза недовольно распахнулись, и Симон тут же пожалел, что не сорвал поцелуй секундой раньше:

— Спенсер, не загораживай мне свет.

Симон обиженно отшатнулся, подумав, что спящая Конни могла бы и не пользоваться чарами, если ей ничего не хочется от партнера…

Эмма, тем временем, села на кровати, зачем-то судорожно затягивая шнуровку на рубашке. Симон недовольно фыркнул:

— Конни, почему у тебя с утра такое паршивое настроение? Даже для вампирки, ты слишком раздражена.

Девушка поморщилась. Она решительно не переносила критику в свой адрес, и, тем более, от партнера. Но ей пришлось ответить, ведь упрямый человек просто так не отстанет.

— Понимаешь, Симон, — сделав акцент на слове «Симон», она намекнула, что пару приличнее называть по имени, — у нас сегодня сдвоенное занятие по высшим рунам, вместо химии. Я Локсли терпеть не могу, особенно с тех пор, как она назначила Родани старостой вечернего курса. Никогда не прощу эту каргу!

Симон, почувствовав опасную тему, решил тут же перевести разговор в другое русло. Он еще в больничной палате наслушался возмущений по поводу новой старосты вампиров, которая получила свою должность, ну, совершенно, незаслуженно:

— Эмма, а что думаешь по поводу дневника? Чем закончилась история предыдущей пары? Последние страницы вырваны. Интересно, осталась ли Элен в живых?

— Думаю, она выжила, — невозмутимо ответила Конни, схватив с прикроватной тумбочки зеркало и серебряный гребень. Симон, который уже имел удовольствие наблюдать, сколько Эмма может вертеться перед зеркалом, решил сказать еще несколько слов, прежде чем уйти к себе.

— Что ж, теперь мы знаем, как спасти твою жизнь в случае необходимости.

Конни от такой самоуверенности поперхнулась, и выронила из рук гребень:

— Нет уж, дорогой партнер. Твоим способностям я не доверяю. Мы с тобой слишком разные, чтобы наша кровь дала тот же эффект, что описан в дневнике. Поэтому, если со мной что-то случится…то просто живи дальше. Не надо этого глупого героизма.

Симон не на шутку оскорбился:

— Ты слишком низко ценишь своего партнера, Конни. Спорим, что, к примеру, сегодня, на уроке Локсли, я быстрее справлюсь с заданием, чем ты?

Эмма коварно улыбнулась. Её настроение с отметки «ужасно» поднялось до «удовлетворительно»:

— Это слишком просто. Давай, лучше, ты приманишь в кабинет мышей! Думаю, Локсли их боится. Десятка вполне хватит!

Симон, услышав предложение вампирки, помрачнел. И тут слишком довольное лицо Эммы натолкнуло его на весьма интересную мысль:

— Идет. Но, если я это сделаю, то ты, Эмма, наденешь платье, принадлежавшее Элен. Я спрашивал у гномов. Благодаря магии комнат одежда хорошо сохранилась.

Эмма на секунду растерялась. Но деваться некуда — вампиры не привыкли проигрывать смертным. Конни небрежно кивнула, соглашаясь, и снова повернулась к зеркалу.

* * *

После сытного завтрака партнеры отправились на уроки. У кабинета Высших Рун, они, не сговариваясь, разошлись в разные стороны. Эмма направилась к вампирам, а Симон свернул к ученикам «утреннего курса».

Дороти Пейн радостно кивнула Эмме, Кортни и Джелли, бессменные телохранители «принцессы», — отвесили неуклюжие поклоны, и лишь Морис улыбнулась одними губами. В тигровых глазах Родани светился лед:

— Бывшая староста снова соизволила прийти на занятия. Как альтер-эго, не беспокоит? А то, ты больше времени проводишь в больнице, чем учишься. Это — невосполнимая потеря для нас, «принцесса».

Эмма смерила бывшую подругу презрительным взглядом: «Все-таки Родани решила высказаться. Что ж, тем лучше, смогу спустить пар»:

— Твоими молитвами, Морис. Кстати сказать, я ждала от тебя большей изобретательности. Это мелкой Берли впору обливать Симона своими духами. Но, заметь, даже она до этого не опускается! Жаль, но придется тебя огорчить: на наши с партнером отношения твоя примитивная выходка никак не повлияла. Эти две ночи мы провели вместе, — последние слова Эмма практически промурлыкала.

Дороти хмыкнула, вампиры удивленно переглянулись. На лбу Морис залегла еще одна складка, а улыбка превратилась в хищный оскал. Она почти нежно коснулась рукой правого плеча Эммы. Конни шокированно метнулась в сторону.

— Мааааленькое перышко, — сказала Морис, демонстрируя белый пух, случайно зацепившийся за ткань, — видишь, как я о тебе забочусь. — Затем, наклонившись ниже, тихо добавила:

— Дай мне немного времени, Конни. В следующий раз я тебя не разочарую.

В ту же минуту Симон заметил хмурого Кима и решил попытаться наладить контакт. Сколько можно игнорировать друг друга?! Они же учатся в одной школе, и дружат с первого курса. Спенсер не чувствовал за собой никакой вины, и решительно не понимал, почему рыжий так странно себя ведет…

Ким стоял в стороне, почти у самых дверей кабинета, делая вид, что в упор не замечает друга. Проследив за тоскливым взглядом рыжего, направленным на Конни, Симон нахмурился:

— Привет, Ким, — нарочито бодро поздоровался он, — как дела?

Берли медленно повернул голову на звук его голоса. Взгляд парня тут же изменился — стал холодным и неприязненным.

Повисло молчание, и, когда Спенсер понял, что отвечать ему никто не собирается, он начал злиться:

— Я вообще-то с тобой разговариваю.

— А я с тобой — нет, — неожиданно спокойно отреагировал Ким.

— Ким Берли! Что с тобой?! — возмутилась Анита, вставая между ними.

— Отстань от меня, Спенсер. Иди, болтай со своей вампиркой. Хватит изображать из себя лучшего друга и хорошего парня.

— Ким! — потрясенно выдохнула Анита. Но тут по коридору, цокая каблучками, прошла профессор Локсли, и Берли вслед за ней зашел в класс.

В этот день, к неудовольствию Берли и Морис, и, к некоторому недоумению обоих курсов, партнеры впервые сели за одну парту. Локсли начала диктовать скучную лекцию. Ученики старательно записывали, пока, спустя примерно двадцать минут, Эмма не толкнула Симона в бок:

— Спенсер, пришло время выполнить обещание, если тебе не «слабо».

Симон ответил хмурым взглядом, и вполголоса прошептал приманивающее заклятье. Сначала ничего не произошло. Но, уже спустя минуту, откуда-то из-под двери выкатился серый комок. Потом второй, третий… Симон прикрыл глаза. Ему было неловко проделывать подобное на уроке своего декана, но уговор есть уговор.

Локсли от неожиданности вскрикнула. Мыши от звука ее голоса бросились врассыпную, забираясь под парты и прячась под шкафами.

Поднялся невероятный шум. Вампиры давились от хохота, благосклонно кивая Симону. Даже по лицу Морис скользнуло подобие улыбки, хотя она и понимала, что радоваться особо нечему, ведь, скорее всего, на эту шутку Симона подбила Эмма. Ничего не понимающие люди с укором посматривали на однокурсника. Лиз и Памела с испуганными криками влезли на парты. Лиз, правда, быстро оправилась от первого потрясения, и уже активно строила глазки смотревшему на нее снизу вверх Сэму:

— Да, порой, сильная любовь меняет человека не в лучшую сторону. А еще — слишком близкое общение с вампирами. Что ты думаешь об этом, Сэм?

Анита, вполголоса, шипела на друга не хуже змеи:

— Симон, ты, что, с ума сошел? Да я тебя после урока самого в мышь превращу, если нас накажут за это безобразие!

И только Ким Берли сидел безучастно, по-прежнему хмурясь, всем своим видом показывая: «У меня тут жизнь рушится, а Спенсер опять выпендривается!»

Эмма Конни сияла, как новенькая серебряная монета. Она, пожалуй, получила больше удовольствия, чем кто-либо другой из присутствующих. Но потом, вспомнив свое неосторожное обещание, подавила вздох. Но отступать уже поздно.

Наконец, Локсли вспомнила подходящее к случаю заклятие, заставившее мышей покинуть классную комнату:

— Так, мистер Спенсер. Пять баллов за изучение дополнительного материала…

Анита радостно улыбнулась.

— …и минус тридцать баллов — за сорванный урок! — закончила профессор.

Анита помрачнела и бросила в сторону Симона еще один грозный взгляд.

— А вас, мистер Спенсер, после уроков ждет уборка листьев. Наш садовник жаловался, что ничего не успевает. Надеюсь, вы дадите выход неуёмной энергии, копаясь в земле…

Симон вовсе не выглядел расстроенным. Внезапно он почувствовал себя обычным подростком, каких в мире сотни тысяч. Вампиры, возможная межрасовая война, проблемы с партнерством отступили на задний план. К тому же, вечером его ждало свидание с прекрасной девушкой.

Жизнь явно начала меняться к лучшему.