Морис не стала задерживаться в гостиной после ужина. Подслушав днем разговор Лиз и Памелы, о первом официальном свидании партнеров, Родани поняла, что ей совсем не хочется веселиться. Под внимательным взглядом Дороти, она накинула на плечи плащ, и вышла из школы, захватив с собой зонт. Начинался дождь.

Морис терпеть не могла осеннюю слякоть — темно, сыро, холодно, ветер срывает с деревьев последние листья. В такие дни любая мелочь может испортить настроение. А если учесть, что сейчас где-то уединились те двое, кого она так сильно любила и ненавидела, то неудивительно, что плечи вампирки тоскливо поникли…

Родани, шаг за шагом обходя парк, надеялась, что ни с кем не встретится. Особенно с поклонниками, которые наверняка вцепились бы в неё мертвой хваткой. Ей и так пришлось сослаться на головную боль, чтобы отделаться от Дороти, приглашавшей её на вечеринку.

Морис невесело улыбнулась, остановившись у школьных ворот. За ними петляла дорога, ведущая в поселок людей.

Почему ноги принесли её именно сюда? Чтобы причинить себе лишнюю боль? Или, хоть издали увидеть Симона, пусть и в объятиях счастливицы Конни? Еще раз убедиться, что она проиграла? Так человек старается коснуться больного зуба — пусть мучительно, порой, невыносимо, но не делать этого нельзя…

Вероятно, староста «вечернего курса» обладала шестым чувством, подсказавшим ей необходимость прогулки…

Редкие капли сменились сильным косым дождем. Морис уже собиралась повернуть назад, потому что зонт слабо защищал от влаги, и края плаща промокли, как вдруг, из-за поворота выскочил человек, едва не сбив её с ног. Вампирка открыла рот, чтобы гневно отчитать торопыгу, но слова застыли на губах, едва она рассмотрела, кто перед ней.

…Шелковая рубашка промокла насквозь, с волос стекали тяжелые капли, а глаза, всегда такие лучистые, казались огромными и почти черными на бледном лице. Перед Морис стоял Симон Спенсер, на данный момент, самый известный смертный в школе, сейчас выглядевший отнюдь не счастливым. Скорее он напоминал несчастного, измученного котенка, которого бросили жестокие хозяева…

«Бросили? Неужели?» — внезапная мысль так захватила Морис, что девушка не сразу сообразила, что делать. Они просто стояли, друг против друга. При этом Родани умудрилась ровно держать зонтик и не дрожать от позорной радости. Но староста «вечернего курса» была отнюдь не глупа — она боялась спугнуть «птицу», случайно попавшую в её силки, поэтому решила дождаться действий от Симона. Родани чувствовала, что сейчас произойдет что-то важное, что изменит их отношения, и повернет русло судьбы в нужном направлении.

У Спенсера был знакомый Морис, потухший и отчаявшийся взгляд. Два года назад она сама каждое утро сталкивалась с таким взглядом, глядя в зеркало.

— Морис… — хрипло произнес Симон. — Прости, что чуть не сбил тебя. Я, правда, не хотел. Просто я…

— Что-то случилось? — голос вампирки дрогнул. Морис еще не приходилось видеть спокойного и сдержанного парня в таком состоянии. — Нельзя бегать под дождем без верхней одежды, если не хочешь заболеть. — С этими словами она сбросила с плеч плащ и одним движением укутала им Симона.

Какое-то мгновение тот молчал, не двигаясь. Это время показалось Морис вечностью. Затем глаза Симона вспыхнули синим огнем, и он неожиданно подался вперед, прижимаясь к ней всем телом:

— Ты была права. Ты была права во всем, что касалось Эммы. Она не любит меня. Я для неё — лишь способ выжить и увеличить свою магическую силу. Как-то так.

Морис замерла, ощутив прикосновение холодных, дрожащих рук. Симону сейчас требовался друг, тот, кто мог бы его поддержать, хотя бы этот рыжий Берли, а вовсе не страстная любовница, мечтающая лишь о том, как прочертить кончиками пальцев по стройной шее невидимые полосочки или впиться поцелуем в полуоткрытые посиневшие губы. Что бы там не случилось…

«А что, собственно говоря, случилось? Если вдруг сработали чары доверия, которые Симон прежде отвергал, значит, Конни как-то себя подставила. Все, что я говорила прежде, все, что наплела тогда Симону — это ложь, неизящная выдумка. Но сейчас я могу проявить себя, ведь не найдется случая лучше, чем…»

— Я провожу тебя в твою комнату.

— Нет, я не буду ночевать там! — взвился Спенсер, сжав кулаки.

— Тогда, в гостиную «утреннего курса». Тебе нужно переодеться. Ким Берли и Анита помогут тебе, хм, прийти в себя. — Родани успокаивающе провела рукой по его спине.

«Темная кровь, у меня совсем нет опыта, когда дело касается чужих истерик. Хотя, Конни после стычек со смертными всегда приходила не в духе, но предпочитала не замыкаться в себе, а просто крушить все вокруг».

— Не хочу больше видеть Кима! Только не его! Он… Он целовался с Эммой. Я только что видел их во дворе кафе. — Симон отвернулся, пытаясь скрыть выступившие на глазах слезы.

— Понимаю. Держись, Симон! Твоих слез не стоит никто, а уж тем более Конни, — шепнула Морис, осторожно обнимая парня.

«Но высокомерная до безумия Конни, зацикленная исключительно на себе, действительно целовалась с Берли? Странно. И неприятно. Нет, ни за что в это не поверю. Здесь скрывается тайна. С другой стороны, как же все удачно сложилось! Порой столько сил прикладываешь, чтобы уничтожить врага, а он ускользает, точно хранимый свыше. В таких случаях лучше всего затаиться и ждать», — размышляла Морис. Тут она заметила, как из-за деревьев показалась еще одна тень и тут же скрылась.

«Конни. Пришла поговорить с Симоном, увидела нас двоих, обнимающихся под зонтиком, и передумала. Гордая, во имя темной крови! Теперь умрет, но мириться не будет», — мысленно усмехнулась Морис. Да уж, ситуация сложилась, лучше не придумаешь.

— Я предупреждала тебя, Симон, по поводу Конни. Не хочу повторяться. Просто помни, что моим словам можно верить, и что я желаю тебе только добра. — Морис осторожно приобняла Симона за плечи и подтолкнула его в сторону школы.

Она не видела лица Эммы, но была уверена, что та сейчас просто сходит с ума от ярости и ревности. И стоит в одиночестве, без верхней одежды, под проливным дождем, глядя вслед партнеру и Морис.

На минуту вампирке даже стало её жаль.

* * *

Ким очнулся в странном месте. Впрочем, обстановка показалась ему знакомой — большая деревянная кровать с пологом; стены, обитые бежевым шелком. Все, как в том видении на уроке госпожи Тинкли.

Рыжий вздрогнул, когда понял, что не спит, что все вокруг реально. Он решил проверить догадку, попытавшись с помощью простого заклинания изменить интерьер.

— Не смей разрушать мои декорации, — прозвучал уже знакомый холодный голос. Ким обернулся и увидел Селена в большом кресле, с хрустальным кубком в руках.

— Я сплю? — на всякий случай поинтересовался Ким.

— Нет, — коротко ответил вампир. — Почему ты так думаешь?

— Но я засыпал в своей постели и не мог переместиться сюда посреди ночи…Это пугает. — Ким поднялся и сделал шаг по направлению к Селену. Его словно магнитом тянуло к древнему вампиру, но его не пустил невидимый барьер. — Что за шутки?! Мы же заключили честный договор, так? Разве мы не договорились? Тело Эммы, богатство, новое имя, наконец, я хочу получить все, раз рискнул связаться с созданием тьмы.

— Не все сразу, мальчишка. Сначала, ты докажешь мне свою преданность. К тому же, я не считаю себя таким уж отъявленным негодяем. Хотя, не спорю, информация, сохранившаяся в старых летописях, меня не красит.

Ким едва успел пригнуться, когда в него полетел хрустальный кубок, чтобы разбиться на сотню мелких стеклышек.

— Что я должен сделать? — поинтересовался он, чувствуя, что, с каждой минутой, становится все слабее. Слабее под взглядом фиалковых глаз, точно под ментальным заклятием.

— Я уже говорил — мне нужно не так много. Есть всего одно условие, без которого я не буду потакать твоим прихотям. Кстати, тебе уже поздно поворачивать назад, Ким. Контракт заключен, — Селен хищно улыбнулся, наматывая прядь снежно-белых волос на палец.

— Что я должен сделать? — снова повторил Ким, невольно подмечая манеру Селена говорить так же медленно, как Конни.

Вампир перестал улыбаться:

— Вижу, ты теперь не такой, как раньше, Роберт. То есть, Ким. Прежний ты, уже все бы понял. Моему пробуждению мешает связь партнера с вампиркой. Возможно, вскоре эта связь сама разрушится, но я не хочу ждать. Лучше действовать наверняка. Убей Симона Спенсера, Ким, и тогда я исполню любое твое желание.

Очарование, почти подчинившее себе Кима, на секунду развеялось. Парню показалось, что в существе, сидящем перед ним, не осталось ничего светлого.

Убить Симона? Уничтожить своими руками лучшего друга? Пусть они и поссорились из-за девушки… Это невозможно…

— Мы так не договаривались. Ты действительно ненавидишь Симона? За что? Неужели, нельзя разорвать магическую связь между партнерами другим способом… — тихо начал Ким, запинаясь на каждом слове.

— Ой-ой, неужели, ты еще не понял? Вампирка-существо и ее партнер составляют единое целое. Пусть сейчас они и в ссоре, но я чувствую, как душа Эммы тянется к Симону. Достаточно одной ночи, проведенной вместе, чтобы и мои, и твои планы рухнули. Но я вернусь в небытие, Ким, а ты останешься влачить свои дни в одиночестве, наблюдая со стороны за чужим счастьем. Поверь, тогда ты позавидуешь мертвым.

— Симон — мой друг! — запальчиво выкрикнул Берли.

— Ты меня убеждаешь в этом или себя? — мягко поинтересовался Селен. — Да, вы провели несколько лет вместе. Вместе учились, вместе устраивали каверзы вампирам. Но, заметь, Спенсера, партнера вампирки, сейчас знают почти все. А тебя — только друзья, преподаватели и родные. Ты такой же смертный, как и он, но остался в тени. Разве это справедливо? К тому же, он первый отвернулся от тебя. Симон предпочел Эмму Конни, которая никогда и ни в чем ему не помогала. Это ты называешь «дружбой», Ким? Ты меня разочаровал.

Повисло неловкое молчание. Ким низко склонил голову, чувствуя, как к глазам подступают непрошеные слезы.

— Запомни, мальчик, в этой жизни нельзя доверять никому, особенно друзьям. Каждый сам за себя, и в любви, и на войне.

— Но, если так, то и твоим словам я верить не могу, — Ким прижал руку к груди, пытаясь успокоить, бешено бьющееся сердце.

— И ты абсолютно прав, Ким. Но я — и не твой друг, скорее, союзник. Я честен с тобой и выполню условия сделки, если ты поможешь мне отомстить. Более того, я докажу свою правоту, доверив тебе самое сокровенное — свои воспоминания. Ты увидишь, как меня предали те, кого я считал друзьями. Думаю, после этого ты примешь верное решение.

Не успели эти слова прозвучать, как Ким почувствовал, что пол под ногами исчез, и его тело проваливается в бездну…