…На этот раз Ким увидел роскошно убранный зал. Селен и Ариадна сидели на противоположных концах длинного стола, накрытого к обеду. Когда слуги удалились, девушка заговорила:

— Ты никак не можешь выкинуть из головы ту встречу в лесу? Я начинаю ревновать к этому Алестеру.

Селен вскинул на нее удивленные глаза:

— С чего бы тебе ревновать? Его слова о том, что нашему миру угрожают темные твари, заставили меня задуматься. Возможно, мы ошиблись, отказав в помощи Союзу волшебников.

Ариадна несколько мгновений бездумно крутила в ладонях серебряный нож, затем негромко продолжила:

— Я о нем слышала. Об этом Алестере. Он смог многого достичь. Он — бастард, но год назад, после смерти законного наследника, отец признал его. Алестер отчаянно храбр, и довольно силен, несмотря на то, что использует только Светлую магию. Его любят за искренность и доброту простолюдины, и сейчас он собирает войско, чтобы победить надвигающуюся Тьму. Однако мне кажется, у него нет ни единого шанса. Держись от него подальше, Селен. Не забывай, чему нас учил отец.

* * *

И снова Кима швырнуло в водоворот чужих воспоминаний.

Очередное видение оказалось страшным. Вокруг полыхал огонь, среди камней валялись сломанные стрелы, мечи, обломки щитов… и люди, вернее, трупы. Ким старался не смотреть под ноги, радуясь, что не чувствует запахов. Ему было достаточно крови, ошметков плоти, и слабых стонов раненых, вперемешку с грубыми ругательствами и ликующими криками нападавших.

Ким несколько мгновений пытался понять, где же ему искать Селена, пока не услышал знакомый голос:

— Кажется, противник дал нам небольшую передышку… Джек, скольких мы потеряли, начав наступление? Возможно, это глупо, выводить людей за ворота замка. Кажется, я переоценил себя. — Селен устало оперся на меч. В полумраке было трудно понять, где же они находятся, но Ким предположил, что рядом с замком Грейц.

— Осада длится уже месяц. Мы не могли ждать дольше — еще пара дней, и наши люди начнут умирать от жажды. Вы сделали все правильно, ваша милость.

Ким перевел взгляд на человека, беседовавшего с Селеном. Тот оказался молодым, невысоким, но крепким мужчиной, с короткими, испачканными пылью, волосами.

— Но почему тогда я чувствую в твоем голосе неодобрение, Джек? — Селен пытался сохранить спокойствие, но дрожащие ладони его выдавали. — Зря мы отвергли предложение Алестера! Сейчас не оказались бы в одиночестве, отрезанные от всего мира!..

Голос солдата звучал бесстрастно:

— Вы не могли знать, то, что тролли, узнав о смерти лорда Слей, решатся напасть. Они — опытные бойцы, их темная магия не знает себе равных. Но, вы правы, я не могу вас простить… Леди Ариадна, почему именно ей, юной девушке, суждено стать жертвой, принесенной основателю рода Слей?

Селен вздрогнул:

— Что ты такое говоришь? Ариадна жива, она управляет силой, заключенной в магическом шаре. Джастин использовал шар, не прикасаясь к нему, но магия его дочери слишком слаба и требует непосредственного контакта… Никто, кроме нее, не смог бы взять под контроль магическую защиту замка. К тому же, я пытался ее отговорить, но она даже не стала слушать. Ведь это ее родной дом.

— Вы не должны были позволять ей этого! Вы…

Ким почувствовал, как в районе сердца что-то просвистело. Он успел отстраненно подумать, что это — стрела, и теперь ему точно конец, прежде чем от страха подкосились колени. Но стрела прошла сквозь него и устремилась к цели…

Послышался неприятный звук раздираемой плоти, затем твердый голос Селена произнес какое-то незнакомое, но, видимо, сильное заклятье. В воздухе мелькнула огненная вспышка.

Ким в ужасе смотрел на Джека, который, зажимая рукой рану на груди, медленно опустился на землю.

— Зачем ты прикрыл меня? Мы не дружили, мне всегда казалось, что ты меня недолюбливаешь. — Селен прижал к себе воина, с болью глядя в его гаснущие глаза.

Ким почувствовал, что очертания предметов стали четче, как будто, кто-то убрал невидимую преграду. Подняв голову, он заметил, как в небе медленно тает барьер сиреневого цвета.

— Ариадна… — прошептал воин. — Она умирает. Спасите ее! Я знаю, вы в силах это сделать. Сэр Джастин научил вас многому. Даже перемещению в пространстве. К сожалению, госпожа Ариадна не достаточно сильна, чтобы управлять магией рода. Уходите вдвоем…

Точно в страшном сне, Ким пробирался вслед за Селеном, скользя по пропитанной кровью земле и запинаясь о тела погибших. Он проклинал и себя, и волшебника за то, что ему приходиться переживать все это. Но досмотреть видение казалось единственной возможностью выбраться из ада.

* * *

Ариадна неподвижно лежала на большом, поросшем мхом, камне. Ее правая рука безвольной плетью свесилась вниз, глаза прикрыты. На полу валялись осколки шара, поблескивая мистическим сиреневым цветом.

Селен вошел в полуразрушенный зал одновременно с троллями:

— А эта — ничего, симпатичная. Мы можем развлечься, — гнусавил один.

— Она — ведьма, это же очевидно. Лучше быстрее от нее избавиться.

Прежде чем огромный топор опустился на тело Ариадны, Селен бросился вперед и успел заслонить ее собой. Поморщившись от боли (лезвие вскользь задело плечо), волшебник прошептал заклинание, обратив троллей в пепел.

Селен упал на колени, сжав руку сестры:

— Ты должна очнуться. Я виноват перед тобой, прости.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Ариадна приоткрыла глаза:

— Брат, ты пришел? Похоже, отец не ошибся, когда говорил, что я не гожусь в наследницы. Мне не хватило силы, чтобы удержать шар. Боюсь, что перед тем, как он разбился, часть его волшебства перешла ко мне, и, возможно, темная часть. Наверное, для всех будет лучше, если я умру.

Селен застонал, и, судя по всему, не от боли в раненом плече, а от ее слов:

— Не говори так. Прости, но я не верю в силы вашего рода. Я ничего не чувствую, и, пусть я — не наследник твоего отца по крови, но мне представляется черной неблагодарностью бросить тебя умирать из-за глупого суеверия.

— Ты ранен, Селен? — нахмурилась Ариадна.

— Меня немного задело, — неохотно признался тот.

— Жаль, если я не успею, признаться, брат. Я уже давно люблю… — её голос оборвался. Девушка потеряла сознание.

Послышались громкие, воинственные крики троллей. Приближался еще один отряд. Селен прислонился спиной к камню. Его лицо стало бледным, как мел. Похоже, он больше не мог сражаться и решил умереть вместе с дорогим ему человеком…

Внезапно каменные своды расцветила вспышка красно-белого огня. Торжествующие крики троллей сменились жутким воем, затем жалобными стонами. Зарево, охватившее все вокруг, сияло так ослепительно, что Киму пришлось зажмуриться. Когда он все же решился открыть глаза, то увидел уже знакомого ему волшебника, с мечом в руке.

Алестер пришел как нельзя вовремя.

* * *

Следующее видение разительно отличалось от предыдущего.

…Солнечный летний день, на ветру трепещут яркие флаги. Ким, слегка успокоившись, облегченно перевел дух. Он никогда не думал, что однажды ему посчастливится увидеть настоящий рыцарский турнир.

Ариадна сидела рядом с Селеном на почетном месте, под балдахином, отделенным барьером от сражающихся рыцарей. Её фигуру подчеркивало платье из красной парчи с высоким воротом. Красоту обнаженных по локоть рук подчеркивали гранатовые браслеты. Селен щеголял в одежде темно-серых тонов, оттенявшей его необычные глаза фиалкового оттенка.

— Что мы здесь делаем? Война в самом разгаре, а Алестер тешит самолюбие глупыми играми, — наклонившись к брату, тихо произнесла Ариадна.

— Победителей не судят, дорогая сестра. Он спас нам жизнь. К тому же, поединки помогают поднять боевой дух воинов, — ответил Селен, искоса наблюдая за Алестером. Внимательный человек мог заметить, что фиалковый взгляд разглядывал спасителя пристальнее, чем положено другу…

— Но эти бои ничем не напоминают традиционные турниры. Разве взрослым мужчинам интересно драться, пытаясь не столько уложить свою жертву на лопатки и наделать в ней дырок, сколько просто срезать с петлицы цветок? — не успокаивалась Ариадна.

— Алестер, похоже, неисправимый романтик, — пожал плечами Селен на ее последнюю реплику. В этот момент гул и радостные крики возвестили о завершении турнира. — Смотри-ка, он — не только сильный маг, но и отличный боец. Он выиграл!

Ариадна в ответ лишь свела брови к переносице.

В наступившей тишине взгляды десятков людей обратились к ним. Оказалось, что Алестер подошел к их трибуне, и, слегка поклонившись, послал воздушный поцелуй. В ту же минуту победителю преподнесли приз — изящный меч с серебряной рукоятью, украшенной головой змеи.

Его звонкий голос услышали все:

— Как вы знаете, турнир устроен в честь моих новых друзей — госпожи Слей и ее названого брата Селена. Если бы я сегодня выиграл браслет или ожерелье, то, конечно, преподнес бы его госпоже Ариадне. Но, поскольку это меч, я хочу подарить его Селену.

Раздались смешки и одобрительные возгласы.

Ариадна поджала губы и, наклонившись, прошептала на ухо довольному Селену:

— Тебе не кажется, что это — слишком грубая лесть, брат? И подарок, больше похожий на подкуп?

Селен нахмурился, по его губам скользнула опасная улыбка, и, вместо ответа, он вдруг поднялся со своего места, бросил на скамью плащ и, одним слитным движением, перемахнул через барьер, очутившись рядом с рыцарем.

Наступила очередь Алестера удивиться, но он быстро пришел в себя. Тем временем Селен сжал рукоять меча, сделав несколько выпадов:

— О, кажется, меч действительно неплох. Он легкий, острый и прочный… Конечно, им трудно пробить кольчугу или доспехи. Но, если немного доработать его при помощи магии, то думаю, мне пригодится. Только я не приму его, — холодные фиалковые глаза встретились с насмешливыми синими.

Алестер негромко спросил:

— Почему ты не хочешь принять этот подарок?

— Потому что я не участвовал в турнире вместе со всеми.

— Вы с сестрой лишь сегодня присоединились к Союзу, и ты был серьезно ранен. Разве я мог позволить тебе участвовать? — Алестер склонил голову набок. Кажется, шум на трибунах, и недовольство Ариадны, нервно сжимавшей в руках кружевной платок, его мало волновало.

Ким ощутил приближение бури.

— Я повторяю, что не приму этот меч в подарок от тебя, пока ты не сразишься со мной, — продолжал дерзко улыбаться Селен. — Или ты не снизойдешь до того, чтобы скрестить клинок с магом, о котором пока никто не знает? Или боишься меня?

— Ты сам понимаешь, что несешь полный вздор. Но, если настаиваешь, то мы можем сразиться на тех же условиях. Если срежешь цветок с моей груди — признаю тебя победителем, — спокойно ответил Алестер, который, похоже, ничуть не сомневался в исходе боя. Он нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

— Ты так уверен в себе… Мне неинтересно будет выигрывать у тебя твой же подарок. Пожалуй, я стану участвовать, если ты поставишь на кон собственный меч. Тот, света которого так боятся твои враги, все темные твари.

— О, вижу, тебе не дает покоя мой магический меч. Но, предупреждаю, даже если ты победишь, он все равно может не признать тебя своим хозяином. Меч Света сам выбирает своего владельца… Впрочем, рано говорить об этом, пока я не увидел, каков ты в деле. Пока я вижу, что ты остёр лишь на язык.

Селен пренебрежительно фыркнул, затем сделал несколько шагов назад и принял боевую стойку. Ему поднесли цветок, который аккуратно закрепили в петлице на груди.

…Ким только присвистнул, когда клинки, сверкнув в солнечном свете, скрестились и зазвенели. Ариадна, продолжавшая сидеть на трибуне и хмуриться, лишь пробормотала:

— Ну, и глупец же ты, братец. Конечно, тебе не было равных в фехтовании, пока мы жили в Грейце. Но, разве ты не заметил, что Алестер сегодня не проиграл ни одного боя?

Ким не был знатоком фехтования, но из книг кое-что помнил. Чтобы обезвредить противника, чаще всего наносят удары по четырем целям: голова, предплечье, торс и область шеи. Кажется, Селен придерживался той же тактики, старательно избегая ударов, быстро перемещая тело назад, вперед и в стороны. В какой-то момент молодой маг перестал атаковать. Он полностью перешел к защите, а Ким знал, что, когда человек защищается, это редко приводит к победе. Однако, в сиреневых глазах Селена светился бешеный азарт: кажется, сегодня он выглядел настолько счастливым, насколько это возможно, кружись он сейчас не по арене, а по танцевальной зале в страстном танце…

В какой-то момент Селен завладел инициативой и почувствовал себя настолько защищенным, что совершил ошибку. Он сделал резкий выпад в сторону противника с подсечкой, благодаря которому Алестер потерял равновесие и упал на землю. Но не успел молодой маг обрадоваться, как лезвие его нового меча прочертило линию на лице противника, вместо того, чтобы срезать злополучный цветок. В тот же миг в воздухе закружились лепестки его собственной белой розы.

Селен растерянно глядел на Алестера сверху вниз. Тот довольно улыбался, не убирая лезвие меча от его груди, хотя поединок закончился.

Зрители бурно приветствовали победителя.

— Ты, в последний момент, слишком открылся, и тогда я понял — теперь-то ты — мой.

— Неужели? — слегка покраснев, пробормотал Селен.

— Теперь ты не сможешь не принять мой подарок, верно? А я буду с гордостью носить этот шрам на щеке, в память о нашем поединке. — Алестер нежно провел пальцем по глубокой ранке, оставленной на его лице чужим мечом. — Надеюсь, у тебя больше не появится желания драться со мной.

— Ты…идиот! — буркнул Селен, но его глаза возбужденно сияли; кажется, он не сильно расстроился из-за проигрыша. Сейчас он выглядел настолько живым и, в то же время, очарованным, что Ким даже с грустью вздохнул.

Маг чистокровных вампирских кровей, которого он знал, ничем, кроме внешности, не напоминал этого юношу.

Четвертая часть

Следующее видение оказалось еще более романтичным. Летняя ночь, усыпанное звездами небо, заросли боярышника и сирени, чуть слышно шелестевшие при дуновении ветерка. В спокойной воде пруда отражался серп луны, распространявший вокруг себя легкое свечение. В воздухе танцевали мотыльки, и было очень тихо… Если бы не шепот двух молодых людей, чьи голоса Ким сразу же узнал.

Алестер обнимал своего друга, до тех пор, пока Селен, наконец, сердито не буркнул:

— Мне неудобно перед сестрой. Может быть, позднее. Когда война закончится?

Алестер ответил насмешливым шепотом, однако руки все же опустил и отступил на шаг:

— Сколько мне еще ждать? Ты слишком жесток, Селен. Да и к чему эти страхи, ведь вы с сестрой так близки. Думаю, она все поймет.

— Но…Ты постоянно преследуешь меня, обнимаешь без спросу, теперь вот вытащил в сад посреди ночи! Ведешь себя, как бастард-деревенщина! И совсем не думаешь о моих желаниях…

— Я должен обидеться на твои слова по поводу деревенщины? — хмыкнул Алестер. Гневные слова Селена его ничуть не задели.

Какую-то секунду Селен напряженно молчал, рассматривая молодого мужчину перед собой. Киму показалось, что его раздирали противоречивые желания — уйти или остаться.

Внезапно Селен притянул к себе Алестера и тихо ответил:

— Ты прав, нужно быть честным хотя бы с самим собой. Я тоже больше не хочу ждать. Алестер, я научу тебя вести себя, как подобает аристократу, — с этими словами Селен с удовольствием запустил свои пальцы в густые темные волосы Алестера, перехваченные серебряным обручем. — Какие красивые волосы…

— У тебя лучше, — усмехнулся в ответ Алестер. — Они сияют, как серебро, отражающее лунный свет.

— Неправда. Мне нравятся твои черные, как ночное озеро, волосы… Без малейшей примеси другого цвета. Совсем как у…

В этот момент откуда-то сверху посыпались мелкие камешки, и Ким поднял голову. В нескольких шагах от него находился балкон, увитый плющом. Ему показалось, что в полумраке мелькнул женский силуэт.

* * *

На этот раз Ким оказался в знакомой ему магической школе, где, века спустя, обучали вампиров и смертных. Точнее, он появился в одной из старых невысоких башен, которую, в его время, давно закрыли. Преподаватели считали, что в ней небезопасно находиться.

Мягко горели свечи в серебряных подсвечниках. За круглым столом сидели четверо. Они разложили перед собой свитки. Ким узнал среди собравшихся магов Ариадну, Селена и Алестера, которые выглядели старше (ему показалось, что прошло около восьми лет), но с возрастом их внешность лишь изменилась к лучшему. Рядом с ними сидела незнакомая девушка с русыми волосами до плеч, которую незамедлительно представил остальным Алестер:

— Для начала я хотел бы познакомить вас с девушкой, которая прославилась во время войны, благодаря своей исцеляющей магии. Ее зовут Хулия. Ее познания в разных областях магических наук весьма значительны. Надеюсь, вы станете друзьями.

Девушка слегка порозовела от его похвалы. Селен окинул ее быстрым оценивающим взглядом, после чего, молча, кивнул, снова перенеся внимание на свитки. Ким заметил, что он изучал план школы. Ариадна, в ответ на робкий взгляд Хулии, кивнула и растянула губы в улыбке. Почему-то Киму стало не по себе.

— Ариадна, Селен, я хотел бы обсудить с вами необходимость совместного обучения детей вампиров и смертных. Знаю, Селен раньше был против этой идеи, но после войны, когда обе расы понесли такие большие потери, стоило бы кое-что пересмотреть. — Алестер не сводил с мага пристального взгляда, настойчиво привлекая внимание.

Удивительно, но на этот раз он смог пробиться сквозь внешнюю холодность Селена:

— О, с тех пор, как ты стал почти героем Британии, тебе не терпится всех под себя подмять! Знаю, что история с созданием магических существ вышла неприятная…

— Твои опасные опыты могут угрожать людям. Да ты и сам можешь пострадать… По всей стране ползут слухи, что ты — не только отпрыск вампиров, но и сильный темный маг.

— Тебе хорошо известно, что впервые я применил темную магию во время того боя… Когда потерял всех своих людей, и мы оба чуть не погибли. Это была самозащита, — побледнел Селен.

— Но теперь, когда война закончилась, нет нужды совершать глупые порочащие тебя поступки, — сдержанно отозвался Алестер.

— Ты, кажется, сказал, что собираешься принимать в школу детей вампиров? — вдруг произнес Селен еще более холодным и отрешенным голосом. — Я против этого.

— Но почему? Это же шанс наладить отношения между нашими расами. Вы же — вампир! Как вы этого не понимаете? — вмешалась тихая Хулия, обратив на себя все взгляды.

— Я как раз сужу, исходя из собственного опыта, мисс. На людей, даже с малой примесью вампирской крови, всегда будут смотреть с подозрением. А что говорить о потомках чистокровных вампиров… В создании смешанной школы нет ни капли здравого смысла!

— Откуда вы знаете? Вы не можете с уверенностью это утверждать! — покачала головой Хулия.

— Могу. И Ариадна может подтвердить, сколько раз мне приходилось терпеть насмешки окружающих. Но я — исключение, так как обладаю большой магической силой. Такие, как я, рождаются раз в тысячу лет… Это внушает людям уважение и страх.

— Не преувеличиваете ли вы, Селен? Даже учитывая то, чего вы добились с Алестером и Ариадной, это слишком, — Хулия презрительно передернула плечами.

— Я лишь хочу объяснить, что не всем так повезло, как мне. Хотя и для меня было бы лучше, если бы я не обладал с рождения даром. Тогда бы я погиб вместе со своими родителями. Зачем пытаться соединять столь разные расы — людей и вампиров? Мне кажется, это принесет только вред.

— Брат, извини, но ты не прав!

Ким с удивлением повернулся к мисс Слей, до того хранившей молчание.

— Я считаю, — продолжила свою мысль Ариадна, — что каждый человек (или не человек), обладающий талантом, имеет право получить магическое образование и изменить свою судьбу к лучшему. И неважно, полукровка то, вампир или простой смертный! Будущее должно принадлежать или всем, или никому. Поэтому я поддерживаю Алестера и Хулию. Трое против одного, Селен.

Селен какое-то мгновение рассматривал ее спокойное лицо, потом поднялся из-за стола, отодвинул стул и вышел из комнаты…

* * *

Ким вдруг вспомнил урок предсказаний, когда он впервые узнал, что в прошлой жизни прислуживал Селену. Тогда маг собирался вернуться в школу, после долгого отсутствия, которое, похоже, и было вызвано этой ссорой. Помнится, Роберт — предыдущее воплощение Кима — боялся отпускать господина к его друзьям.

Ким почувствовал страх. Кажется, он близок к тому, чтобы узнать неприглядную развязку истории. Это и радовало, потому что он устал следить за чужой жизнью, и огорчало. Он не любил истории с плохим концом.

…Словно в ответ на его мысли, новое видение предстало перед ним в виде очертаний школы. Недостроенное здание слабо напоминало магическую школу из настоящего времени.

Селен спешился во дворе замка. Его встречали трое — Ариадна, Хулия и Алестер. От Кима не укрылось, что мисс Слей была чудо, как хороша, а на ее голове сверкала серебряная диадема, когда-то подаренная Селеном. Толстая коса, перекинутая через плечо, доходила ей до пояса.

«Решила извиниться, надев подарок?» — удивился Ким. Ариадна сердечно обняла брата, прижав его к себе чуть крепче положенного. Затем Алестер шагнул к Селену, улыбнулся, и, взяв его ладонь в свою, повел в замок. Вслед за ними прошмыгнула смущенная Хулия и медленно прошла невозмутимая Ариадна.

Ким не знал, зачем Селен показал ему детали встречи друзей после долгой разлуки. Хотел ли он что-то этим сказать? Возможно. Однако видение быстро сменилось новым. Ким не догадывался, что это станет последним событием из прошлой жизни Селена.

…Алестер обнимал друга одной рукой, другой ухитряясь разливать вино по двум, стоящим рядом, бокалам. Они смеялись и беззаботно шутили.

Солнце скрылось за краем леса. За окном медленно сгущались сумерки.

— Я ревновал тебя к твоим магическим созданиям, — признался Алестер. — Думал, ты не захочешь возвращаться сюда.

— Я просто заботился о продолжении рода. Тебе не стоило ревновать, — ехидничал Селен.

— Значит, у тебя все-таки что-то было с твоими подопечными? — нахмурился Алестер.

— Прости. Я очень разозлился тогда.

Соприкоснувшись бокалами и одновременно их осушив, они потянулись друг к другу, когда… Когда Алестер вдруг покачнулся и начал заваливаться на бок. На его губах выступила белая пена. Синие глаза невидяще остановились на лице Селена, словно отказываясь верить в происходящее.

Селен на секунду застыл, прикоснувшись кончиком языка к бокалу, после чего в ярости отшвырнул его:

— Это был яд. Черт возьми, Алестер, очнись, я позову Хулию! Только подожди немного. Это опять случилось. Но почему ты…

Темноволосый мужчина прикрыл глаза, его лицо с каждым мгновением становилось все бледнее.

Селен упал перед ним на колени и прислушался к неровному дыханию. До Кима донеслось его невнятное бормотание:

— Пульса нет. Но кто это сделал? В этот раз я уничтожу негодяя, который посмел…Но, Алестер, нет, пожалуйста, не оставляй меня, ты не можешь… Та глупая ссора, разлучившая нас, и теперь это несчастье. Я не переживу, если ты покинешь меня! Если бы я не принимал противоядие ежедневно, то сейчас бы…

Алестер не ответил. Он был мертв. Или, при смерти, но, судя по тому, что Селен не бросился за Хулией, лекарства бы не помогли.

Это было самым страшным видением из всех. Ким оцепенел. Но то, что сделал в следующую минуту Селен, оказалось еще ужаснее. Он неожиданно выхватил из-за пояса меч и одним ударом отсек себе кисть левой руки. Кровь хлынула потоком, ее было так много, что Ким зажмурился. Но затем все-таки решился узнать, что случилось дальше.

Когда он снова открыл глаза, Селен стоял в центре большой пентаграммы, начертанной рунами при помощи крови и магии. Рядом с мертвым Алестером лежала отрезанная рука Селена, неестественно бледная с острыми ногтями.

В центр пентограммы хлынул поток света, пока Селен шептал какие-то заклятия. Закончил он речь уже вполне понятными Киму словами:

— Живая плоть взывает к мертвой. Та часть души, что еще не ушла, должна остаться в этом теле в обмен на часть моего тела, согласно магии равноценного обмена. Часть меня обратится во мрак ровно настолько, насколько я лишился куска своей плоти.

Кровь из его раны вдруг перестала хлестать. Обряд успешно завершился.

Алестер не пришел в сознание, но его лицо чуть порозовело. Видимо, самое худшее миновало. Селен, упавший рядом с ним на колени, сжал чужое запястье, и, нащупав пульс, прошептал:

— Жив!

В эту минуту в комнате Алестера что-то неуловимо изменилось. Большой гобелен, скрывавший потайной ход, отодвинулся, но Селен этого не заметил.

Ким попытался его окликнуть. Только бесполезно, свидетель из будущего не мог ничего изменить в прошлом.

С видом победительницы за спиной брата возникла Ариадна. Она прошептала связывающее заклинание, и в мгновение ока тело Селена связали прочные веревки. Лишенный руки, и все еще не оправившийся от боли, Селен смотрел на нее снизу вверх непонимающим взглядом. Он смог только простонать:

— Ты? Почему? За что?

Ариадна в ответ расхохоталась. Длинные черные волосы, в беспорядке рассыпавшиеся по спине, делали её похожей на ведьму:

— Все влюбленные — полные идиоты. Вас так легко уничтожить. Но от этого я не могу презирать вас меньше. Знаешь, твоя осторожность с ядами сыграла с тобой злую шутку, брат. Я хотела отравить вас обоих, но судьба распорядилась по-другому. Но это сделает мою месть только более впечатляющей!

— Так это была ты? — выдохнул Селен. — Но почему? Почему ты предала нас?

— «Не нас», милый, а тебя! Только тебя! — Ариадна подошла к нему и притянула к себе за подбородок, заставив посмотреть в потемневшие от гнева глаза. — В том, что случилось, вини только себя, за то, что вырос таким черствым и неблагодарным.

— О чем ты?

— Я любила тебя до безумия, но ты так и не соизволил заметить этого. Мы вытащили тебя из грязи, отец воспитал тебя, как родного сына, передав накопленные за столетия знания семьи. И как ты распорядился этим, Селен? Ты знал, что отец мечтал о браке между нами? И только с этой целью он взял тебя в семью!

— Ты сошла с ума, Ариадна, — прошептал Селен. — Кажется, теперь я понимаю. Благодаря тебе весь мой отряд во время войны попал в засаду. Это была ты. И сейчас снова…

— Да, ты не замечал ни моей любви, ни моей ненависти, Селен, — обреченно вздохнула женщина, с горечью разглядывая отрубленную руку брата. — Зато ты замечал Алестера. Ради него тебе не жалко искалечить себя!

— А ты…Ты любила меня? — Селен неожиданно расхохотался. — Ты это все называешь «любовью»? Я прав, ты сошла с ума. Возможно, я виноват, что разрешил тебе прикоснуться к древнему магическому шару, еще там, в замке. Но в остальном…

— В остальном — тебе было на все плевать! — выкрикнула женщина. — Ты видел только его, Алестера. Даже когда я решилась опоить тебя любовным зельем, ты не захотел меня. Мне пришлось стереть тебе память, используя магию.

— Вот почему я ни о чем не подозревал. В моей картинке прошлого не хватало нескольких деталей. — Селен горько вздохнул.

— Это произошло восемь лет назад, когда я увидела вас в саду, в замке Алестера. Я открылась тебе, но ты меня отверг. Точно так же, как полгода назад, меня оттолкнул Алестер…

— Ты пыталась соблазнить его? — Селен ревниво сверкнул глазами. — Никогда не прощу тебе…

— Это я тебя никогда не прощу. Ты изменил темному наследию, своим вампирским корням, и, несмотря на то, что был любимчиком покойного отца, связался с этим безродным пустышкой-человечком… Да, Алестеру тоже пришлось стереть память. А все так хорошо начиналось, когда ты уехал. Первые дни он ходил грустный, но благодарный, ведь я поссорилась с братом ради него. Но, когда я попыталась привлечь его внимание, он тоже оказался влюбленным идиотом. Твердил только о том, что никогда не предаст тебя. Но, что об этом говорить! Теперь вы оба в моей власти!

— Не смей трогать Алестера! Если хочешь, убей меня, но не тронь его! — Селен стонал, пытаясь избавиться от пут, но безуспешно.

— Ты зря стараешься, если помнишь, отец учил нас, что после использования темной магии, волшебнику требуется время, чтобы восстановить силы. А ты, к тому же, еще и ранен, глупец. Сейчас ты для меня — не противник!

— И что ты собираешься делать? Убьешь нас обоих? — Селен с вызовом смотрел на нее.

Ким раздирал волосы в клочья (этого требовал преданный Селену Роберт, его предыдущее воплощение). От собственного бессилия хотелось плакать. Только прошлое нельзя изменить.

— Я поступлю, куда интереснее. Сделаю тебя тем, кем тебя мечтал видеть мой отец, — исчадием зла. Опорочу перед потомками, перед Алестером, и докажу, что ваши чувства — это чушь, глупость, бред. Им не место в этом мире!

— Как? У тебя ничего не получится…

— Очень просто, мой дорогой брат. Ты использовал темную магию, чтобы вернуть Алестера. Что подумают люди, когда узнают об этом? Кто-то отравил вино Алестера? Но кто мог его так ненавидеть? Я докажу, что ты явился в школу с одной целью — уничтожить самого сильного светлого мага, чтобы затем в одиночку управлять нашим миром. А, кстати… Конечно, ты силен и не подвластен любовным чарам. Но, что скажет Алестер, узнав о твоем предательстве? Кто исцелит его разбитое сердце?

— Ариадна…Ты больна. Отец не простил бы тебя, — с отвращением в голосе прошептал Селен. Его взгляд затуманился — боль от раны делала свое дело.

— Не смей говорить о нашем отце! Знаешь, а я ведь в курсе того, что ты нашел способ возродиться спустя время. Думаю, отец только приветствовал бы это. Спустя века ты поймешь, что чувства ничего не стоят, что нет ни любви, ни дружбы, ни верности. Видишь, как удобно: сейчас я добью тебя и уничтожу твои останки, став спасительницей Алестера, а твоя душа будет мучиться, ожидая возрождения. Ты не сможешь рассказать ему правду. Кстати, какие у тебя все-таки красивые волосы, — Ариадна нежно провела ладонью по белоснежным прядям.

— Это — не любовь. Ты одержима ревностью и ненавистью, Ариадна. Ты поглощена ими. Они тебя отравили.

— Подожди несколько столетий, братец, и ненависть разъест твою душу, как мою, — с этими пророческими словами мисс Слей развеяла тело Селена мощным темным заклинанием.

И видение прервалось.

…Ким падал в пропасть. Если бы он мог еще о чем-то думать, то сравнил бы этот полет с падением Алисы из Страны Чудес в кроличью нору. Все казалось безнадежным.

В его голове звучал повелительный голос:

— Как видишь, сестрица права. Историю пишут победители, Ким. Знаешь, что случилось после моей смерти? Я выяснил это благодаря Эмме, которая изучала историю магических родов. Алестер через какое-то время женился на моей сестре. У них родился сын. Меня заклеймили, как предателя и самого темного мага прошлого. Ариадна осталась в памяти людей умной и талантливой волшебницей. Вот так… все и было.

— Но как же…Алестер женился на ней без любви?

— Кто знает…

— История просто ужасна. Но причем здесь Симон Спенсер?

Ким не мог понять этой, ускользающей от него детали. Причем здесь Симон, родившейся спустя столетия после этой драмы?

После непродолжительного молчания Селен ответил:

— Симон Спенсер — потомок позорной связи Алестера с Ариадной Слей. Есть, за что ненавидеть, есть, за что презирать — не так ли? Глядя на него, я вижу её. Этого достаточно?

…Ким на секунду забыл, как дышать. Разрозненные кусочки мозаики сложились в единое целое.

— Чего ты хочешь добиться? — тихо спросил он у голоса, уже не думая о Симоне. — Ведь Спенсер — не единственная твоя цель.

— Я уничтожу то, что создала Ариадна, — пообещал древний. — Я изменю все.