Эмма встретила новых посетителей мрачным взглядом. Её настроение стало хуже, едва она заметила еще одного представителя семьи Берли. Да уж, друзья Спенсера и его преданные фанаты не дремлют. А вот к Эмме так никто и не заглянул, кроме полукровки. Но разве это считается? Конечно, она сама разрешила Араму находиться рядом. Да и желание уязвить Спенсера, на которого с утра устроила охоту девчонка Берли, никуда не пропало. Но, где же Дороти? В обществе вампирки, с удовольствием пересказывающей свежие сплетни, дышалось куда легче, чем в «теплой» компании смертных…

— Эмма, а твоя подруга Дороти Пейн просила передать, что очень сожалеет, но пока не сможет тебя навестить. Видишь ли, она неважно себя чувствует, и госпожа Пем запретила ей даже приближаться к тебе. Но, не волнуйся, медсестра дала ей хорошие лекарства, — словно в ответ на ее мысли произнесла Анита, после того, как ее первая радость от встречи со Спенсером прошла.

Кстати, от внимания Эммы не укрылось, что Ким Берли обнял Спенсера очень принужденно и почти ничего не сказал. Зато вот уже несколько минут рыжий откровенно пялился в её, Эммы, сторону. Вид у него при этом был далеким от нормального.

Конни ощутила, как по спине пробежал холодок. Подавив плохое предчувствие, она заметила, демонстративно глядя только на Бангер:

— Спасибо, что рассказала о болезни Дороти. Ну, а теперь, после того как неразлучные друзья снова вместе, я могу немного отдохнуть. А вы — продолжайте общаться, только не слишком шумите… — Эмма повернулась к гостям спиной и плотнее закуталась в одеяло. Какое унижение — предстать перед давними недругами в больничной пижаме! И всем этим она, разумеется, обязана «любимой» паре.

— Что это с ней? — тихо спросила Анита.

Симон осторожно ответил:

— Просто Джейн опять учудила. Она привела сюда Сурена, и, тот, естественно, начал снимать для газеты…

— Вот глупая девчонка! Я же просила ее к вам не лезть! А Сурен… Не беспокойся, Симон, я заберу у него фотографии. Тоже мне, папарацци нашелся… — возмутилась староста «утреннего курса».

«Похоже, Спенсер чувствует себя виноватым в том, что Джейн Берли обвела его вокруг пальца», — не без злорадства подумала Эмма.

Она закрыла глаза, собираясь немного подремать, но тут люди в один голос воскликнули:

— Конни, подожди немного! Есть разговор!

Кажется, они не собирались оставлять её в покое. То ли решили больше не вспоминать прошлое, то ли прониклись смелостью, проявленной вампиркой во время приключений в Лондоне.

— Эмма, мы понимаем, что за один день не исправить всего, что произошло между нами за последние годы. Но мы волновались не только за Симона, но и за тебя. И мы очень благодарны тебе за спасение друга. И мы действительно сожалеем о том, что случилось с твоими родителями, хоть сочувствие тебе ничем и не поможет, — на одном дыхании выпалила Бангер.

Вампирка подоткнула спину подушкой и устроилась поудобнее, так, чтобы оказаться лицом к слушателям. Ей совсем не хотелось общаться с людьми, особенно, после того, что устроила Берли-младшая. И все же Эмма попыталась ответить пусть кратко, но вежливо:

— Те, кто дорог Симону — мне не враги. Иначе я не разрешила бы вам прийти на вечеринку в честь партнерства. Защищать Спенсера — моя обязанность, и, более того, необходимость, потому что без партнера я не выживу… Так что, не нужно благодарности. Симон оказался в Лондоне из-за меня. И, чтобы вы меня не жалели, скажу честно, надеясь на вашу порядочность, — мои родители живы, но где они, я не знаю. Мы выяснили это в Бартсе, — вспомнив о молчаливом присутствии Джонсона, Эмма бросила в его сторону многозначительный взгляд, мол, все, что сказано здесь и сейчас — секрет.

Решив, что лимит общения на сегодня исчерпан, Эмма собиралась попрощаться с Арамом, сказав, что устала и хочет отдохнуть, но тут вмешался Ким Берли. Он медленно подошел к вампирке и протянул ей стеклянную баночку с непонятным содержимым:

— Я принес тебе мазь, которую моя мама сама делает из лекарственных трав. Благодаря ей раны быстрее затягиваются… Так что бери, Конни, надеюсь, тебе полегчает, и, вместе с болью от ран, исчезнет и твоя язвительность, — голубые глаза Кима смотрели на Эмму с вызовом и неясным беспокойством.

Подавив чувство, что банку надо взять, и, может, даже поблагодарить, Эмма выпрямилась и ответила почти одновременно с Бангер, которая удивленно покачала головой:

— А я думала, ты принес мазь для Симона.

— Берли, ты серьезно считаешь, что в больничном крыле мало лекарств? С каких пор ты разбираешься в медицине? Что, если я намажусь твоим средством, а оно вызовет аллергию? Впрочем, думаю, в этом случае, ты первый обрадуешься…

Ким отшатнулся, словно получив пощечину. Его голос дрогнул:

— Зачем ты так? Тебе наплевать, что чувствуют другие? Или ты просто ненавидишь всех людей? Это можно было понять, когда ты также относилась к Симону, но сейчас…Я, правда, хотел, как лучше…

— Какое мне дело до тех, кто мне неприятен? С какой стати я должна испытывать вину? — Эмма начала злиться. Все же, смертные могли довести своей глупостью до белого каления. Ну, скажите, с чего вдруг к ней прицепился рыжий подпевала Спенсера?

Конни ощутила легкое головокружение. Не справившись с нахлынувшим раздражением и противной дрожью, пробежавшей по телу, вампирка резко ответила:

— Что хорошего сделали для меня Берли, чтобы я вела себя, как мать Тереза? Я не ко всем смертным так плохо отношусь. Но, эти Берли… Я их терпеть не могу, и, только пару лет назад узнала причину этой неприязни…

— Узнала, говоришь? — на этот раз Кима опередила его подруга. Анита встала, скрестив на груди руки, и смерила Эмму одним из своих фирменных взглядов, от которых впечатлительные первокурсники лишались дара речи.

Конни немного растерялась. Она не думала, что ненароком разболтает то, что скрывали несколько поколений предков. Да и ситуация не та, чтобы делиться воспоминаниями.

— Может, забудем о том, что я сказала? Берли, прости, но у меня пока не получается с тобой нормально разговаривать. Может, со временем, а сейчас…

— А сейчас ты расскажешь нам, что имеешь против смертных и семьи Берли! — грозно нависла над вампиркой Анита, — и не думай, что тебе удастся упасть в обморок и, тем самым, уйти от разговора. Мы все равно докопаемся до истины, с твоей помощью или нет! Верно, Ким?

Конни бросила косой взгляд на рыжего. В горле пересохло. Никогда прежде Берли не выглядел настолько бледным и мрачным. Эмме на мгновение стало страшно.

— Я тоже хочу знать, за что Конни ненавидит мою семью, — одними губами произнес Ким. В наступившей тишине эти слова прозвучали отчетливо.

Эмма с трудом подавила вздох. Да, видимо, придется рассказать. И на Спенсера рассчитывать не приходится: тот сидит, словно на иголках, не отводя от друга растерянного взгляда.

— Как я и думала, Берли, от тебя скрыли семейную тайну. С первого курса мы с тобой ненавидели друг друга, но кто мог знать, что у этой ненависти настолько глубокие корни! Мы оба принадлежим к древнейшим в Британии родам, и, тем не менее, никогда не общались друг с другом. Ты не задумывался, почему? Дело ведь не только в межрасовых разногласиях. А мне однажды стало интересно. И вот что я выяснила… Берли, как и Конни, — род, возникший почти десять столетий назад. Вы, Берли, должны сейчас быть элитой современного мира. Но процветание Берли закончилось, когда ваши предки нарушили магическую клятву. Только я забегаю вперед… Когда-то у вас были и титул, и деньги, и даже власть. Представители вашей семьи вступали в браки даже с вампирами. Однажды одного из членов вашей семьи удостоили чести породниться с потомками самого Селена. Магическую помолвку совершили еще над колыбелью Кэти Конни и Кристиана Берли, с согласия обеих семей. Но твой пра-пра-пра-прадед в шестнадцать лет влюбился в обычную человеческую девушку. Эта страсть оказалась настолько сильной, что он решил бросить вызов семье, нарушить магическую клятву, тайно обвенчавшись с желанной девушкой. Магия жестоко карает отступников. Но в этом случае пострадали не только Берли, но и Конни. Кэти умерла от неизвестной болезни через месяц после того, как стало известно о браке Кристиана. А Берли в течение одного поколения потеряли большую часть магической силы, титул, и почти все состояние, но разве это не справедливо? Не стоит нарушать данное слово…

— Но, если все это правда, — тихо спросила Анита, — то почему ваша семья не обвинила Берли в гибели одной из своих дочерей?

— Историю замяли, потому что, чем больше проходило времени, тем меньше мои родственники хотели признавать, что когда-то их связывали отношения с предателями магии, — неохотно ответила Конни.

Да, разговор вышел не из приятных. Зато, рассказав всю правду, она ощутила, что стало гораздо легче. Вампирка собиралась добавить, что с некоторых пор перестала считать семейные тайны такими важными, но Берли вдруг сорвался с места и пулей вылетел из больничного крыла.

Симона, собиравшегося его догнать, остановила Анита. Она твердо пообещала, что найдет Кима и поговорит с ним, в то время, как для Спенсера главное — поправляться. Тем не менее, партнер Конни не успокоился и нервно спросил:

— Эмма, зачем ты его обидела? Что тебе стоило принять баночку с мазью и забыть эту дурацкую историю?

Конни поправила подушку за спиной:

— Я сделала это для его же блага. Ты заметил, что моя магическая притягательность почти свела его с ума? С ним что-то происходит, и мне это «что-то» совсем не нравится. Как будто нам мало неприятностей, связанных с королем вампиров… Если твой рыжий приятель будет злиться на меня, как раньше, действие любовных чар существа ослабнет. Симон, я надеялась, ты-то меня поймешь!

Симон минуту молчал, но потом, все же, кивнул. Верно… Ему прежде не доводилось видеть Кима настолько разгневанным, и, в то же время, удрученным. Трудно поверить, что только красота и обаяние вампирки сводит рыжего с ума. Но он меняется прямо на глазах!

* * *

Ким, перепрыгивая через несколько ступенек, несся по лестнице. Он каждую секунду рисковал сорваться вниз и разбиться. Только сейчас это волновало его меньше всего.

Два голоса, такие похожие и разные, звучали в его голове. Первый нашептывал: «Ни ты, ни твои потомки не будут нуждаться в деньгах. Но хочу предупредить… Никто из твоей семьи не должен предавать магию. Иначе все это будет потеряно, и, возможно, безвозвратно».

Другой, холодный, лишенный эмоций, повторял: «Берли потеряли большую часть магической силы, титул, и почти все состояние, но разве это не справедливо? Нельзя нарушать данное слово…»

В голове Кима отчетливо крутилась одна мысль: «Проклятие… Наша семья проклята!»

…Эмма Конни не знала, что этим утром, рассказав Киму о прошлом, она изменила и свою судьбу, и судьбу еще нескольких людей и вампиров…