Древние цивилизации Русской равнины

Абрашкин Анатолий Александрович

Часть III

Ключевые вехи древнейшей русской истории

 

 

Вначале было имя… Этноним «россы» («русы») мы возводим к имени исполнителей религиозных гимнов у древних ариев или, если шире, к приверженцам арийского мировоззрения. В «Ведах» они именуются «rsi». Это была исходная форма для образования названий росы и русы. Разница в первой гласной определялась местными наречиями – вариант «русы» закрепился преимущественно на севере, а форма «росы» – на юге. Современные переводчики «Вед» читают санскритское «rsi» как «риши». Чередование гласных в корневой основе «rs» («у» – «о» – «и») и появление шипящего «ш» легко объясняется разницей в диалектах. Риши были певцами, поэтами, прозорливцами, посредниками между богами и людьми. Религиозные гимны, созданные ими, бережно хранились в их семьях и передавались устно из поколения в поколение. В иноплеменной среде их прозвище соотносилось с названием всего народа, и со временем (после распада арийской общности) арии также стали называть себя русами (росами).

Относительно понятия «арии» существуют разночтения. Словарь Брокгауза и Ефрона, опиравшийся на достижения науки XIX века, отмечал три значения этого термина. Арийцы (от санскритского «arias» – «достойные») есть, во-первых, название народа, переселившегося в Северную Индию, распространившегося по долине Ганга и принесшего на местную почву свою религию (ведизм), язык (санскрит) и государственную иерархию в виде каст. Во-вторых, наименование в Индии трех высших классов в отличие от низшего (шудры), потомков первоначального населения. В-третьих, термин для обозначения индоевропейцев.

Последнее определение вошло в научный оборот после того, как открылась удивительная близость санскрита к языкам многих европейских народов. Вначале это были германские языки, но впоследствии стало ясно, что выявленное сходство является лишь примером более общей закономерности. На основании этого лингвистами была выдвинута и обоснована идея о существовании в древности единого – индоевропейского – праязыка. Правда, со временем индоевропейская семья языков стала неожиданно для филологов расширять свои географические пределы: в их число пришлось включить умершие анатолийские (хеттский, лувийский, ликийский) и тохарские (существовали на территории Китая) языки. После этого стало ясно, что носители единого праязыка в свое время разошлись по самым разным уголкам Евразии, а термин «индоевропейцы», хотя и не слишком точен, но по своему значению является заведомо более широким, чем «арии».

Не все исследователи, однако, захотели принять такую точку зрения. Один из общепризнанных классиков науки, британско-австралийский историк Гордон Чайлд (1892—1957 гг.), в предисловии к своей книге «Рассвет европейской цивилизации» писал: «В один прекрасный момент филологи могут заявить, что термин «арии» является ненаучным. Конечно, традиционно он распространяется только на индусов и иранцев. Но какой термин должен быть применен для условного обозначения языковых предков кельтов, тевтонов, римлян, греков и индусов, если словом «арий» обозначать только индоиранцев? Безусловно, термин «индоевропеец» в данном случае не совсем удачен, и его даже нельзя считать научным, тем более теперь, когда точно установлено, что санскрит не является самым восточным форпостом индоевропейской семьи языков. Термин «носители», предложенный доктором Джайлсом, в определенном смысле более точен, но он кажется таким неуклюжим, что может вызвать усмешку. Вместе с тем термин «арий» кажется емким и вполне привычным. Поэтому я предлагаю и в дальнейшем употреблять его в привычном смысле». Бесспорных аргументов в пользу своей версии Гордон Чайлд не приводит. И сегодня, спустя 80 с лишним лет после первого издания его книги, их нет. Вместе с тем он приводит множество косвенных свидетельств, указывающих на несомненную связь индоиранцев с европейскими народами, и в итоге заключает, что именно арии создали европейскую цивилизацию. К слову сказать, в русском переводе его книга названа «Арийцы. Основатели европейской цивилизации».

Современные историки решительно отвергают такой вывод. Под арийцами нынче принято понимать лишь группу индоевропейских народов, говоривших на индоиранских языках. Стараясь не поминать всуе «взрывоопасное» слово «арии», ученые стали говорить об индоиранцах, или, сокращенно, иранцах как части индоевропейского сообщества. Для человека, знакомого с фактами и не шибко интересующегося тайнами идеологической «кухни», это выглядит насилием над здравым смыслом. Дело в том, что арии пришли в Иран с территории Русской равнины. Их смешение с туземным населением и породило в конечном итоге тот народ, который стали называть иранцами (персами). Однако как быть с той частью ариев, которая еще раньше, в III тыс. до н. э., ушла в Малую Азию, Палестину, Египет и покорила Европу? Или как называть потомков тех ариев, которые никуда с территории России не уходили?

Чем более историки пытаются преуменьшить роль и значение ариев в мировой истории, втиснуть их в узкие территориальные рамки, тем больше у них всплывает нерешенных проблем. Теперь уже невозможно замалчивать тот факт, что санскрит имеет множество лексических и грамматических соответствий в славянских языках. Они служат ближайшими «родственниками» языка «Вед», и ни один другой индоевропейский язык тут им не соперник. Но это значит, что арии в Европе проживали в непосредственной близости от праславян, то есть от Подунавья. При этом автоматически встает вопрос о существовании арийской языковой общности, включающей индоиранские и славянские языки. А это уже попахивает славянофильством во всеарийском масштабе! Доктор исторических наук Н.Р. Гусева специально предупреждает по этому поводу: «Предки славян в глубочайшей древности были, безусловно, очень сближены с предками арьев, но отождествлять две эти этнолингвистические общности ни в коем случае нельзя, поскольку такое сближение является ненаучным…»

В научной среде бытует поговорка: правильная постановка задачи – половина ее решения. В нашем случае имеется три исходных положения:

а) арии – это часть индоевропейцев;

б) арии – это не только индоиранцы;

в) арии – это не праславяне.

Отталкиваясь от этих данных, требуется указать схему выделения ариев из индоевропейской общности.

Ранее подчеркивалось, что, уже начиная с XI тысячелетия до н. э., ранние индоевропейцы осуществляли миграции в Средиземноморье и Малую Азию. В конечном итоге, они определяющим образом повлияли на культуру, хозяйство и быт проживавших там народов. Но они составляли лишь малую часть от общего населения. Скорей всего, связи между европейскими и азиатскими группами индоевропейцев обновлялись и поддерживались, однако северян, похоже, до определенного момента не очень-то интересовали жаркие страны, а южане благополучно растворялись в местных этносах.

Ситуация решительно переменилась в VII—V тыс. до н. э. Прирост численности индоевропейцев достиг той предельной черты, когда насущной проблемой стало расширение жизненного пространства. В археологическом отношении распад индоевропейской общности следует связывать с движениями племен крашеной керамики. Можно (разумеется, в достаточной степени условно) выделить три главных направления миграций индоевропейцев с Русской равнины: кавказско-шумерское, балкано-анатолийское и североевропейское.

Первая из этих миграций отражена в Библии и связывается с плаванием Ноя. Многих из потомков этого патриарха традиция определяет в качестве прародителей племен. Так, считается, что именно от его сына Иафета произошли все индоевропейские народы, точно так же, как от Сима пошли семиты, а от Хама – африканские (негроидные) народы. Эту информацию следует понимать так, что потомки Сима породнились с семитами, а потомки Хама с неграми. Но сами они и еще многие их поколения оставались чистокровными европеоидами.

Индоевропейцы принесли в Месопотамию культ своих верховных богов Ана (Ноя) и Ки (Кия). Автохтонные племена Междуречья почитали пришельцев в качестве богов и называли их аннунаки – словом, соединившим имена этих двух богов.

Другая мощная волна миграции индоевропейцев была направлена на юго-запад, в район Поднепровья. Здесь в V—IV тыс. до н. э. начала формироваться Трипольская археологическая культура. Впоследствии она распространилась на юг и запад, к Прикарпатью и Дунаю – в области славянской прародины, и далее на Балканы. В VI – начале VII вв. в междуречье Днестра и Днепра существовал союз восточнославянских племен, который византийские и готские писатели называли антами. По нашему мнению, это архаичное название, пережившее тысячелетия. Оно отражает то обстоятельство, что предки славян некогда поклонялись верховному богу Ану.

В новейшей истории индоевропейцев часто название племени связывалось с именем его легендарного прародителя. В более глубокой древности имя прародителя обожествлялось или соотносилось с именем главного бога. Так, «Повесть временных лет» упоминает воеводу Кия как праотца всех киевлян. Эта традиция, надо полагать, существовала с древнейших времен, и от имени бога Ки происходят названия малоазийских хеттов, греков-ахейцев (народы II—I тыс. до н. э.) и гетов, обитавших во Фракии в I веке до н. э. Как и анты, эти племена хранили имя, рожденное в глубине прошедших тысячелетий.

Наконец, третья волна миграций распространялась на европейский север. В конце V тыс. до н. э. здесь сформировалась культура воронковидных кубков. Она просуществовала здесь всё IV тыс. до н. э., а в северных частях ареала – вплоть до середины III тыс. до н. э. Племена германцев, проживавшие в этих краях в первые века н. э., донесли до нас свое самоназвание – «дойч». Это имя восходит к общеиндоевропейскому имени верховного бога, содержавшего в качестве своей основы корень «Ди (Де)». Русские называли его Дий или Див, индоарии Дъяус, латиняне Деус, литовцы Диевас, а греки Теос и Дионис. Отголосками приверженности европейцев к культу этого бога служат их фамилии – Ди Стефано, Ди Ливио, Д’ Аламбер, Д’ Артаньян и т. д.

Обращение к мифологии позволяет предложить следующий сценарий распада индоевропейской общности и выделения внутри ее народа ариев (см. таблицу).

Наиболее древними верховными богами человечества были божества плодородия. У разных групп индоевропейских народов они носили разные имена. Одни из них, тяготевшие к северным широтам, выбрали Дия, другие – территориально более южные – отдали предпочтение Ану и Ки, а «волгари»-арии выбрали в родоначальники бога Яра. Какой из этих трех богов древнее, сказать, скорее всего, невозможно. Если, например, считать, что имена первых библейских патриархов соотносятся с названиями богов, то очередность будет такая:

Дий (Адам) – Ан (Енос) – Ки (Каинан) – Яр (Иаред),

но вряд ли это так важно: в первичном своем значении все эти названия обозначали один и тот же, хорошо известный орган. А вот существенно другое. В ряду этих (изначально) богов плодородия Яр – единственный, который со временем стал олицетворять солнце. Если Дий так и остался «богом всего», Ан стал божеством неба, а Ки – богом пресных водоемов, то Яр открывает галерею индоевропейских солнечных богов. Арии выделились из среды индоевропейских народов тем, что первыми стали поклоняться солнцу и создали культ солнечного божества.

Имена всех четырех богов – однослоговые, что подчеркивает их исключительную древность. Вместе с тем современный русский язык позволяет установить изначальный смысл этих имен: Дий от Уда; Ан, читай: Он, – общее прозвище бога (поначалу Уда); имя бога Ки трансформировалось в центральный образ русского мата, а эротический подтекст имени «Яр» выдает глагол «ярить». Русские хранят реликтовые формы былого единства, и это служит дополнительным указанием на то, что прародиной индоевропейцев была Русская равнина. Здесь же рождались и имена индоевропейских богов, и только потом под их (богов) надежным покровительством племена отправлялись осваивать новые территории.

Русские даже после Крещения Руси продолжали хранить верность арийскому Яру – Роду. Согласно сохранившимся поучениям против язычества, он выступал главным противником Христа. Память о боге наиболее сильна там, где его прародина. Например, у индоариев этот верховный бог утратил свое могущество, превратившись в бога брачных союзов – Арьямана, а у иранцев даже «раздвоился» на светлую и темную половинки – Ормузда и Аримана. (Оба эти имени означают одно и то же – Арий-муж, причем, первое можно считать праславянской, а второе – общеиндоевропейской формами.) Но эти процессы, соответствующие окончательному распаду арийской общности, происходили уже относительно поздно, в I тыс. до н. э. Начало же становления ее мы, опираясь на хронологию Книги Бытия, относим ко второй половине IX тыс. до н. э., к эре Иареда. С этого момента и следует вести отсчет русской истории. Соединяя историю русских с ариями, мы сразу же решаем два принципиально важных вопроса. Во-первых, включаем древнейшую русскую историю в общую картину развития мировых цивилизаций. Во-вторых, объявляем русских коренными обитателями Русской равнины.

В наше время оба эти положения выглядят диковинкой, но еще два-три века назад они выступали в качестве «аксиом» русской истории. Существует древнерусское сочинение, известное под названием «Сказание о Словене и Русе и городе Словенске». Оно включалось во многие хронографы русской редакции начиная с XVII века. (Хронограф – средневековое историческое сочинение в православных странах – Византии, Болгарии, Сербии, России, синоним летописи.) Всего известно около ста списков данного литературного памятника. В нем предлагается оригинальная схема древнерусской истории. Согласно ей, в 3099 году от сотворения мира два потомка скифского племени, братья Словен и Рус, покинули со своими родами берега Черного моря и двинулись на север. После четырнадцатилетних блужданий по пустым землям старший брат Словен заложил город Словенск на реке Волхове, а младший Рус основал город Русу, который доныне именуется Старая Русса. «Словен же и Рус живяху между собою в любви велице, и княжища тамо, и завладеша многими странами тамошних краев. Такоже по них сынове их и внуцы княжаху по коленом своим и налезоша себе славы вечные и богатства многа мечем своим и луком. Обладаша же и северными странами, и по всему Поморию, даже и до предел Ледовитого моря, и окрест Желтовидных вод, и по великим рекам Печере и Выми, и за высокими и непроходимыми каменными горами во стране, рекома Скир, по велицей реце Обве, и до устия Беловодныя реки, ея же вода бела, яко млеко. Там обо берущи дорогою скорою звери, рекомаго дынка, сиречь соболь. Хождаху ж и на Египетъския страны воеваху, и многое храбрьство показующе во еллинских и варварских странах, велий страх от сих тогда надлежаще». Этот небольшой отрывок можно назвать краткой аннотацией древнейшей русской истории. В нем отражены не только факт освоения предками русских и славян берегов Балтики, Русского Севера и Сибири, но и героические деяния в южных странах, вплоть до Египта.

Правда, вопреки исторической логике, сказание называет Словена старшим братом, но тут прослеживается влияние нашей летописной традиции, включающей русских в число славян. Это логическая западня, из которой наши историки не могут выбраться уже на протяжении нескольких веков. Русские – потомки ариев, это первая заповедь нашей истории, от нее и следует отталкиваться.

Что же касается времени легендарных деяний Руса и Словена, то к нему, зная содержание предыдущей главы, стоит отнестись серьезно. Православная традиция датой сотворения мира объявляет 5508 г. до н. э. Если считать от нее, то Словенск и Руса были основаны в 2409 г. до н. э. Но, как мы уже убедились, хронология Книги Бытия редактировалась. Действительный отсчет библейских событий следует начинать с XIII тыс. до н. э. (эры Адама), и если отталкиваться от этой даты, то начало русской истории придется на X тыс. до н. э. А это уже близко к эре Иареда, выделению ариев в индоевропейской среде. Да и Библия утверждает, что первый город на планете построил Каин в стране Нод, то есть на Севере (сравни: английское «north» – север), или, если читать по-русски, в стране Ночи (белых ночей).

Разумеется, никаких славян в X тыс. до н. э. на Русском Севере еще не было. Но поселения индоевропейцев – непосредственных предков ариев и русов – были. Можно возразить, что поселения – это еще не города. Однако понятие древнего города весьма условно. Если идти от значения самого слова, то город – это просто огороженное место. Как обозначено оно – стенами, деревянными заграждениями, колышками, рвом или просто символической линией – отдельный вопрос. Решить его однозначно для древнейших поселений невозможно. Поэтому их городской статус, видимо, более естественно определять занимаемой площадью.

Приведем сравнительные археологические данные для цивилизаций севера и юга. Селение Мишенское Тульской области было основано ранее Х тыс. до н. э. По общей площади оно близко малоазийскому городу Чатал-Хююк VII—VI тыс. до н. э. (12,8 га). Серия мезолитических городищ Тульской области (X—V тыс. до н. э.) – Карташово, Сестринский хрящ, Мещерино, Андрюшково, Алексин, Слободка 2, Кобяково 1, Кикина протока 1, Воронец и другие – имеют размер занимаемой площади от 1 до 4 гектаров, практически не уступая по площади ближневосточному городу Иерихону VIII тыс. до н. э. (2,5 га) и Библу IV тыс. до н. э. (4,5 га). Селение Упа-4 (Тула), относящееся к иеневской культуре VI тыс. до н. э., занимало 1,3 га. Если Библ и Иерихон называют городами, то отчего же не считать таковыми и северные поселения такой же площади? Тем более что на территории Русской равнины их число было больше. А.А. Тюняев в своей книге «История мировой цивилизации» (выставлена в Интернете) специально оговаривает, что приведенная выборка охватывает только одну из российских областей и число известных мезолитических городищ Русской равнины заведомо больше.

«Сказание о Словене и Русе» создавалось, скорее всего, «совсем недавно», может быть, даже во времена Московской Руси. Отсюда и упоминание Словена наряду с Русом и представление их потомками скифов. Но этнический аспект легенды представляется второстепенным. Неизмеримо важнее присутствие в нем конкретной исторической даты. Авторы «Сказания» запечатлели тот важнейший факт, что русскую историю следует вести от времени, отстоящего на три с небольшим тысячелетия от Адама. Согласимся, что это совершенно уникальная информация, тем более сохраненная в условиях, когда составители Библии попытались перекроить хронологию Древнего мира. То, что вавилонские жрецы попытались скрыть от человечества, русские летописцы помнили и записали. Честь им и хвала!

 

Глава 8

«Золотой век» ариев

В 1956 году Мария Гимбутас сформулировала гипотезу, призванную объяснить процесс окончательного распада индоевропейской общности. В ее основу положены представления о курганной археологической культуре – культуре полукочевых скотоводов, оставлявших после себя округлые могильные насыпи (курганы). Наши отечественные ученые называют эту культуру «ямной». В начале IV тыс. до н. э. ее носители концентрировались в Волжско-Уральском регионе, но в III тыс. до н. э. распространили свое влияние на всю Восточную и Центральную Европу, Восточное Средиземноморье, Переднюю Азию, Ближний Восток и Египет. Мы соотносим их с ариями.

Важнейшим достижением «курганников» («ямников») стало одомашнивание лошади. Самые древние свидетельства существования одомашненной лошади «обнаружены в лесостепи Средней Волги, где с конца VII тыс. до н. э. уже присутствовал неолитический уклад в форме разведения скота и мелкого земледелия. Древнейшие артефакты, связанные с культом лошади, и указания на жертвоприношения лошадей (приблизительно V тыс. до н. э.) были найдены на Средней Волге. Так, в могильнике села Съезжее на берегу реки Самары (Самарская область) обнаружены вырезанные из кости плоские фигурки лошадей. В них проделаны отверстия, а это значит, что их могли носить в качестве подвесок, придавая им некое символическое значение. Над погребениями на жертвенных очагах были найдены лошадиные черепа и крупные кости. Этот могильник древнее хвалынской культуры Нижней Волги, которая, согласно радиоуглеродным датировкам, относится к первой половине V тыс. до н. э.» (Гимбутас М. Цивилизация Великой богини). В VII—VI тыс. до н. э. на Средней Волге проживали племена бутовцев и иеневцев – народов, принадлежащих к арийской общности. Ямники Средней Волги – наследники этих культур, и потому причисление их к ариям вполне закономерно.

У носителей курганной культуры имелась четкая иерархия и комплекс погребальных обычаев, включавших ямные захоронения, над которыми возводили каменные и деревянные постройки типа шалаша или домика, сверху покрывавшиеся низкой каменной или земляной насыпью. Основу хозяйства составлял скотоводческий уклад с элементами земледелия. М. Гимбутас выделяет три волны продвижения носителей курганной культуры в Древнюю Европу. Первая – около 4400—4300 гг. до н. э. – соответствует экспансии с Волги на Днепр, в Северное Причерноморье и дальнейшее распространение в Подунавье и на Балканы. Вторая волна – около 3500 г. до н. э. – пришла в Европу из Северного Причерноморья и Приазовья. Ее осуществляли потомки переселенцев первой волны. И, наконец, третья волна совпала с выдвижением после 3000 г. до н. э. новой группы племен с берегов Волги. Все эти три импульса миграционных переселений мы связываем с ростом арийского влияния в индоевропейской семье народов и в мире в целом.

М. Гимбутас в качестве рубежа исхода курганников называет волжские степи, а в своих формулировках устойчиво называет их степными народами. В этом нельзя не усмотреть известную долю лукавства, поскольку археологические изыскания, соответствующие наиболее древнему периоду данной культуры, относятся к лесостепной зоне. «Привязывая» курганников к степным регионам, она противопоставляет их жителям Волго-Окского междуречья и Верхней Волги – носителям существовавшей здесь в VI—IV тыс. до н. э. верхневолжской археологической культуры (наследнице бутовской и иеневской культур). Делается это искусственно, без каких-то серьезных обоснований. Новый термин – «курганная культура» – понадобился исследовательнице для того, чтобы разделить ямников на две «половинки» – обитателей лесных массивов и степи. В степях курганы – единственно возможная форма монументального могильника, и здесь они будут доминировать над всеми остальными видами захоронений. Выделять надземный способ оформления погребения в качестве центральной характеристики культуры – весьма нелогично, поскольку, оказавшись в лесостепной зоне, тот же строитель кургана мог возвести над могилой деревянную постройку или шалаш, выложить груду камней или даже ограничиться одним большим валуном.

Расселение арийских племен по планете – уникальное явление древнейшей истории. Ограничивать ареал их прародины лесостепной зоной на Средней Волге – заведомо неверно. Волны арийских миграций с берегов Волги были, в первую очередь, обусловлены ростом народонаселения. Масштабы переселений были настолько велики, что в них должны были участвовать огромные массы людей. Специалисты-археологи смогут без труда дать оценку численности двигавшихся народов. Это будет существеннейшее уточнение картины их расселения в целом, но сейчас важнее обозначить ее общие контуры.

Курганники-мигранты были по преимуществу скотоводами. Они уходили со временем все дальше и дальше от своей прародины и растворялись в других народах. Кочевая жизнь, однако, не способствует устойчивому демографическому росту. Рано или поздно поступательное движение скотоводческих племен должно было бы прекратиться. Но оно продолжалось на протяжении двух с лишним тысячелетий. Кто же его «подпитывал»? Ямники, населявшие центр Русской равнины! Только оседлый образ жизни может обеспечить постоянное воспроизводство населения в течение длительного времени. Нам не остается ничего другого, как заключить, что уходившие племена скотоводов не теряли связи со своей волжской прародиной. Что это был единый мир, живший по определенным законам и развивавшийся в силу существовавшей и каким-то образом соблюдавшейся организации. Племена верхневолжской и сменившей ее (приблизительно в тех же пределах) волосовской археологических культур были тылом арийского мира и источниками «человеческих ресурсов» для расширения его ареала.

Носители курганной культуры (будем называть их ямниками) по преимуществу жили около лесистых местностей и потоков. Их украшения были сделаны из рогов лося, рогатого скота, костей овец и клыков борова. Одно из самых частых орудий, найденных в их поселениях, была молотковая мотыга, сделанная из рога лося. Они имели шила из кости, долота и деревянные луки с кремниевыми наконечниками стрел, которые они хранили в кожаных колчанах. Они занимались рыболовством, в их деревнях были гарпуны из кости, стрелы, крючки и также рыбные кости.

Ямники не выращивали много зерна (т. е. не были сильно вовлечены в сельское хозяйство) – в их деревнях были найдены только несколько серпов, хотя археологи нашли жернова, пестики и ручные мельницы. По-видимому, живя в лесостепной зоне, они наладили товарообмен с земледельческими племенами Центральной России, предлагая тем, в свою очередь, продукцию животноводства (в их поселениях в изобилии присутствуют кости лошадей, рогатого скота и сравнительно немного останков свиней, овец и козлов). Ямники использовали двух– и четырехколесные фургоны с большими колесами из цельной древесины, без спиц. Их образцы присутствуют на изображениях из глины – игрушечных фургонах, оставленных в захоронениях знати. Там же были обнаружены медные статуэтки парных волов в ярмах. Волы, вероятно, тянули эти телеги с цельными колесами. Сами повозки имели приблизительно те же самые пропорции колеса к ложу, что и игрушечная телега с низкими перилами вокруг ложа.

В ранний период своей истории ямники использовали медные шила и удлиненные, имеющие форму листа, медные ножи или маленькие кинжалы. В более позднее время (середина IV тыс. до н. э.) их сменяют кинжалы, шила, топоры с плоским черешком. Ямники оставили богатые могилы-сокровища, содержащие золото, серебро и драгоценные камни. Эти захоронения находятся на отдельных кладбищах, тела погребенных находятся в деревянных или каменных строениях. Тело одного из умерших было одето в одежду, на которой были вышиты золотые украшения: 68 изображений льва, 19 быков и 38 колец. Обычны были ожерелья из зубов животного, на различных обнаруженных предметах распространены изображения солнца. В могилах была найдена красная охра. Однотипные им захоронения с красной охрой простираются от южной Палестины до побережья Англии, «указывая» векторы наиболее далеких миграций ямников.

Склепы захоронений отображали реально существовавшие здания, сделанные из древесины или из каменных плит. Мужья часто погребались с женами, иногда взрослый был захоронен с одним или более детьми. В ямах около могил были найдены кучи костей животных. Курганные могилы к северу от Черного моря обычно включали скелеты змей, иногда их число достигает десяти. В некоторых случаях человеческие кости обнаруживались смешанными с костями животных в смежных жертвенных ямках. Могильные срубы были покрыты земляными или каменными насыпями и затем увенчаны каменными стелами. Каждая стела представляла грубо вырезанную человеческую фигуру. Мужчина обычно держал булаву или топор в руке. В могилах мужчин были найдены декоративные топоры из оленьего рога, меди или камня. Некоторые из топоров были сделаны из нефрита, серпентина, янтаря или других материалов, очевидно, не предназначенных для употребления. Янтарь был привезен с побережья Балтики. Поскольку перламутровые и фаянсовые бусинки также присутствуют в могилах ямников, то это служит указанием на процветающую торговлю между различными племенами Русской равнины.

Первая волна продвижения ариев из Волго-Окского междуречья в Приазовье и Северное Причерноморье совпадает по времени с миграцией индоевропейских племен на Кавказ и в Малую Азию (исход Ноя). Это были связанные процессы, часть индоевропейских племен была попросту вытеснена ариями. В их числе были шумерские аннунаки и предки хеттов. Расширяя периферию арийского мира, курганники встретились с соседними индоевропейскими народами – носителями трипольской культуры (Поднепровье и Поднестровье) и культуры Винча в Подунавье. Со временем арии стали доминировать на этих территориях и уже из этих земель, как опорного плацдарма, регулярно «подпитываемые» выходцами с Волги, проникли на территорию Греции и в страны Восточного Средиземноморья (по времени это соответствует второй и третьей волнам экспансии курганников).

Современная наука предполагает, что единство индоевропейской культуры сохранялось примерно до V—III тысячелетий до н. э. Видимо, следует все же брать более древнюю границу этой оценки и учитывать, что даже в этом случае о единстве можно говорить уже условно. Ямники-арии «взорвали» мир индоевропейцев, придали ему движение вширь. В религиозном плане они несли народам солнечную религию, культ Солнца. Стартуя с Русской равнины, арии распространили культ Яра-Рода в самых разных направлениях. В Египте Яра именовали Ра, в Палестине называли Астар («Есть Яр»), Астарот («Есть Род»), в Греции – Эрос, а позже Арей, у индийцев – Арьяман (божественный Яр-человек), у иранцев – Ормузд (божественный Яр-муж), наконец, у славян он стал Ярилой. От корня «яр» образованы названия Европы (по-английски «Юропы»), Ирландии, Германии, Армении, Ирана, Ирака, Аравии. Геродот приводит имя первого правителя Египта – Манерос. В этом двусоставном имени первая часть – Ман(е) – имеет значение «муж», «человек» в индоевропейской традиции (сравни: индоарийский перво-человек Ману, английское слово «man»), а вторая указывает, что он был жрецом народа ариев (одним из ришей-русов). Имя хранителей священных религиозных знаний у древних евреев – назореи – это всего лишь прочитанное наоборот (и искаженное новыми гласными) имя расенов, а само название их Пятикнижия – Тора – есть не что иное, как прочитанное таким же способом название арийского Вселенского закона «rta» (древнерусской «роты»). Да и Иерусалим по-еврейски означает «мир Яра».

А. Бэшем в книге «Чудо, которым была Индия» пишет: «Около 2000 г. до н. э. обширные степные территории, простиравшиеся от Польши до Средней Азии, населяли полукочевые варварские племена; это были высокие, довольно светлокожие люди… Они приручали лошадей и впрягали их в легкие повозки на колесах со спицами. Колесницы превосходили быстроходностью влекомые ослами неуклюжие телеги с четырьмя сплошными колесами – лучшее средство, известное Шумеру той эпохи… В начале II тысячелетия до н. э. <…> эти народы пришли в движение. Они мигрировали группами в западном, южном и восточном направлениях, покоряли местные народности и смешивались с ними, образуя правящую верхушку… Некоторые племена переместились на территорию Европы, и от них произошли греки, латиняне и тевтоны. Другие пришли в Анатолию, и в результате их смешения с местными жителями возникла великая империя хеттов. Некоторые – предки современных балтийских и славянских народов – остались на своей прародине». Сказано очень общо, хотя многие историки-профессионалы не решаются написать и такое. А. Бэшем не употребляет имя ариев, заменяя его оборотом «высокие, довольно светлокожие люди». И, в дополнение ко всему, подчеркивает, что они были варварами. Это максимум позитивного, что ученый может сказать о народе, породившем «греков, латинян и тевтонов», внесшем вклад в создание «великой империи хеттов» и оказавшем определяющее влияние на балтов и славян. Воистину пророчески предупреждал Гордон Чайлд о том, что термин «арий» в какой-то момент может оказаться ненаучным.

Согласно египетским источникам, жители Палестины, проживавшие там с древнейших времен, состоявшие в постоянном сношении с Египтом и входившие в состав чужеземного населения восточной окраины дельты Нила, назывались хары (харии). Этим именем обозначался не только сам народ, но и обустроенная им страна. Она лежала на Сирийском прибрежье. По мнению египтолога Г. Бругша, под этим названием фигурировала Финикия (синоним древнейшей Палестины), но вполне вероятно, что ее границы были значительно шире. В страну Хар и из нее ходили нагруженные товарами корабли, ее жители вели оживленную торговлю с Египтом, и если верить памятникам и папирусам, то на них смотрели в стране пирамид как на людей уважаемых и почетных. Даже рабы и рабыни из страны Хар высоко ценились знатными египтянами и покупались за высокую цену. Наверное, читатель уже догадался, что хариями египтяне называли поселившихся в Палестине ариев, произнося первую гласную в их имени с глухим придыханием.

Выходцы с Русской равнины побывали в Египте и, что называется, «приложили руку» к его истории. Но также совершенно очевидно, что роль пришельцев-северян там должна была с каждым годом падать, а в какой-то момент они, как чужаки, однажды добившиеся власти над страной, вообще должны были превратиться во врагов. На наш взгляд, это произошло во время смуты в Египте и распада централизованной власти (XXII—XX вв. до н. э.). Пришельцы-хары отступили на земли Палестины и Сирии. Конечно, как и во все времена, эти предки русов объединили вокруг себя и ряд других азиатских народов, проживавших на данной территории. Союз племен, образовавшийся на этих землях, египтяне называли страна Рутен. Это реальное, могущественное государство, существовавшее в Передней Азии во II тыс. до н. э.! Но многие ли слышали о его существовании? Выдающийся египтолог Г. Бругш, автор широко известной книги «Все об Египте», особо подчеркивал, что «в Ханаане (библейское обозначение Палестины и ряда близлежащих областей. – А.А.) составился великий союз народов единого происхождения, которых памятники называют общим именем «рутен». Народы эти управлялись царьками, сидевшими в укрепленных городах, названия которых записаны на памятниках, и которые позже, большей частью, были взяты завоевательной иммиграцией сынов Израиля». Египетские источники свидетельствуют о более чем полутысячелетнем противостоянии страны Рутен власти фараонов.

Православные священники обычно рекомендуют своей пастве с большей тщательностью изучать книги Нового Завета, где изложено учение Христа, основа духовного мира христианина. Мы же, в свою очередь, призываем не пренебрегать чтением Ветхого Завета, на страницах которого живут и действуют наши предки, основатели страны Рутен – Средиземноморской Руси.

Говоря о деяниях ариев, не стоит забывать, что исток их цивилизации находился в центре Русской равнины, в Волго-Окском междуречье. Не случайно город, славящий бога Яра, – Ярославль – находится на Волге. Русские люди до сих пор называют своих мальчиков в честь этого бога Юрами, Ярославами и Яромирами, а девочек Аринами (арийками!). Греческое имя «Ирина» более позднее и восходит к древнерусскому оригиналу. А имя Мария? Оно вовсе не еврейского происхождения, как пишут в словарях, а арийского, и означает «Ма(ть) ария». Мы даже не даем себе возможности задуматься о смысле широко известных названий, а спешим сослаться на чье-либо авторитетное мнение.

Не секрет, что и многие события нашей истории истолковываются с точностью до наоборот. Вот и М. Гимбутас пишет о воинственности племен курганной культуры. Но фактические данные говорят как раз об обратном. Население, включавшееся в орбиту влияния ямников, обретало новый уровень хозяйственной культуры. Да, ямники строили крепости, но это совершенно естественно в ситуации, когда попадаешь в иноплеменную, численно превосходящую среду, так поступали все индоевропейцы. Похоже, что литовская по происхождению исследовательница, уже на основании того, что движение ямников начиналось из русских степей, увидела в нем угрозу племенам Древней Европы. Да, во главе мигрировавших племен шли воины, а когда было по-другому? Но шли они в Европу не с войной, а с миром. Стоит лишь внимательнее посмотреть на результаты этого «вторжения».

Переселенцы-арии принесли в Европу цивилизацию бронзового века. Поначалу у них отмечается преобладание скотоводства – что нетрудно понять, поскольку при переселениях стада можно перегонять с места на место. Однако как только обживались новые территории, начинало быстро прогрессировать земледелие, причем сразу в развитых формах. Пахота производилась уже с помощью плуга, наскальные рисунки его сохранились в Швеции и Альпах, да и сами образцы древних плугов обнаружены в Польше, Швеции, Дании, Италии. Арийским переселенцам принадлежат первые в Центральной и Западной Европе изображения колесных повозок, запряженных волами или лошадьми.

Кроме прежних, карпатских и северо-балканских, начинается разработка рудников в Чешских и Рудных горах, а позже и в Альпах. Осваиваются соляные копи. А на берегах Балтийского и Северного морей возникает мореходство. В здешних рисунках уже встречаются изображения многовесельных кораблей. Причем в Бохусене (Швеция) наскальная живопись показывает, что эти корабли высаживают десанты воинов с длинными мечами и круглыми щитами. Так что традиции скандинавских викингов имеют очень древние (арийские) корни. Археологические данные свидетельствуют, что плавания по Балтике в эту эпоху стали обычным явлением – похожие изображения кораблей найдены в Финляндии, Карелии и на Онежском озере (Русском Севере). Ясно, что расселение ариев шло не только сухопутным, но и морским путем. Поэтому не удивительно, что они попали в Англию и Ирландию, может быть, даже раньше, чем на территорию Франции.

С приходом арийских народов в Европе быстро прогрессирует ремесленное производство. Так, крупным центром по производству металлических изделий стала Паннония, отсюда топоры, ножи и инструменты расходились по соседним странам. Началось производство стекла и фаянса. Уже в те времена четко прослеживается наличие международной торговли. Основными товарами являлись соль, металлы, фаянс, украшения. Возникают многочисленные селения и укрепленные города. Люди этого времени жили обычно в длинных деревянных домах с несколькими жилыми комнатами и стойлами для скота на 20—30 голов. Население такого дома составляло 15—20 человек – видимо, это была большая семья из нескольких поколений. У европейцев того времени обнаружены следы государственной организации. Например, в Отомани (Словакия) город окружали стены с башнями, защищавшими въездные ворота. Помимо этого, существовал внутренний акрополь, застроенный каменными домами. Богатые археологические находки на их месте подтверждают догадку, что в нем проживала местная знать (не забудем, что речь идет не об эпохе Средневековья, а о временах, когда в Египте правили фараоны Раннего и Древнего царств).

Для сравнения стоит отметить, что уровень развития местных (автохтонных) охотничьих племен Европы отличался от переселенцев, как небо от земли. В то время, как на Дунае и на Балтике расцветала описанная выше цивилизация, обитатели территории Франции промышляли охотой и только-только осваивали примитивное земледелие. А в Сардинии, вплоть до XIV в. до н. э., когда сюда добрались индоевропейцы, вообще жили каннибалы – при раскопках их селений найдены расколотые человеческие кости вперемешку с костями съеденных животных.

Арии оказали воздействие и на культуру протокельтов – древнего населения Северо-Западной Европы. Кельтские боги Беленос и Таранис выступают аналогами общеславянского Бела и русского Тура, а английский Стоунхендж и уральский Аркаим, по существу, «близнецы-братья». Цивилизация кельтов, точно так же как и арийская, была более духовной, чем материальной. У них существовало развитое изобразительное искусство, обнаруживаемое, например, на знаменитых чеканках, была богатая мифология, на основе которой зародился и расцвел современный литературный жанр «фэнтези». Но главным проявлением этой культуры была кельтская религия; достаточно вспомнить их знаменитый институт жрецов со сложной и разветвленной организацией – друидов, филидов, бардов. Каждая категория специализировалась в определенном направлении деятельности от изучения законов и священных текстов до научных знаний, объем и глубина которых поражают даже современных ученых. Религия кельтов включала в себя сложнейшие философские концепции, такие, как реинкарнация душ (снова высвечивается связь с далекой Индией), растительная и астрологическая магия и взаимосвязи трех миров – небесного, земного и подземного (или духовного, физического и астрального). Существовала специальная жреческая система образования, причем обучение в этих школах иногда длилось до 20 лет. Но в результате каждый друид получал колоссальный багаж знаний в области не только религиозных вопросов, но и географии, естественных наук, поэзии, астрономии и астрологии, медицины – в Англии и Ирландии обнаружены даже наборы хирургических инструментов, относящиеся ко II тыс. до н. э. Для нас важно указать, что само слово «друид» имеет чисто индоарийское происхождение, на санскрите «друдх» значит «лес», а святилища кельтов чаще всего располагались как раз в священных рощах. Предания Ирландии прямо говорят, что «племя богини Дану» (т. е. ирландцы), «ведомое друидами», пришло на остров с севера. Север всегда почитался в кельтских сказаниях средоточием мудрости и тайных знаний. Да и главная школа друидов располагалась на севере Шотландии, что опять-таки свидетельствует в пользу того, что и Англия заселялась с севера, по морю из Ютландии или с берегов Рейна (арийский топоним). Наконец, для тех, кто все еще сомневается в существовании контактов древних ариев и кельтов, напомним, что уважительное обращение англичан к дамам – «lady» – происходит от имени русской богини Лады. Неожиданно, не правда ли?

Особо стоит сказать о встрече ариев с прагерманскими племенами охотников. Имя верховного бога ариев Яра у них породило немецкое слово «герр» – «господин», что с несомненностью доказывает уважительное отношение прагерманцев к своим восточным соседям, которые и дали в конечном итоге название их стране: ведь Германия означает «страна людей-ариев». Но сами немцы по своим глубинным корням никакого отношения к ариям не имели, и это название своей страны испокон веков считали чужеродным. Сами же себя они называли «Дойч» – «людьми бога Дьуса».

Время III – середины II тыс. до н. э. можно назвать «золотым веком» ариев. Третья волна движения курганников оказалась самой мощной и «докатилась» до Греции, Египта, Шумера, Индии и Китая. Арии не только пришли в эти страны, но возглавили их и в течение достаточно длительного времени влияли на политику и жизнь местного населения. Столь масштабная задача, извините за повторение, опять-таки требовала огромного количества людей. И приходили они с берегов Волги, а если точнее, из Волго-Окского междуречья, прародины ариев. Но уже сам факт их расселения на огромной территории говорит, что о былом единстве племен, объединявшихся под знаменем бога Яра, к тому времени говорить не приходится.

Выделявшиеся внутри нее группы племен выбирали вместо Яра другое верховное божество и называли себя по его имени (смотри таблицу). Все приведенные в ней боги являются русскими. Это позволяет, с одной стороны, соотносить их происхождение с Русской равниной, а с другой – включить народы, связанные с ними своими именами, в число предков русских. Бел, Иван, Коляда, Лико и Тур – боги, связанные с Солнцем. Они в той или иной форме выступали воплощениями солнца и его живительной энергии, поэтому их можно назвать «двойниками» Яра, его более поздними аналогами. Отсюда и естественное предположение, что у отдельных групп арийских племен роль Яра могла перейти к этим богам. В отличие от них, Мария, прежде всего, – богиня плодородия, но ее имя означает «Мать Яра», она почиталась как прародительница ариев и потому также включена в список арийских богов.

Древнерусские солнечные боги уже не фигурируют в качестве верховных богов индоариев и иранцев. Это служит указанием на то, что поклонявшиеся им племена отделились от арийской общности раньше.

Но если разошедшиеся племена составляли некогда единое целое, то память о древнерусских богах должна сохраниться, например, в индоарийской мифологии. Обратимся к ней для уточнения выстроенной нами схемы распада арийской общности. Древнерусское «коло» означает «круг», и эта ассоциация с солнцем дала имя нашему древнему божеству. А у индусов Кала – божество, персонифицирующее время (круг времени). В некоторых случаях оно выступает как ипостась верховного бога. Индоарии придали богу Коло дополнительное философское «наполнение», хотя у них он и отошел на второй план.

С богом Белом, воплощавшим белый свет дневного светила, ситуация еще более интересная. Его следы не так очевидны, но их обнаружение не может не впечатлить. Один из творцов всего сущего в древнеиндийской мифологии носит имя Пуластья (буквально, «Есть Пул (Бел)»). Потомками Пуластьи были киннары и ракшасы.

Киннары – класс полубожественных существ, представляемых либо как птицы с головами людей, либо как люди с конскими головами. Такой дуализм, на наш взгляд, служит подсказкой, что данные мифологические образы рождались в тот период, когда происходило приручение лошади. Летящие на скакуне люди представлялись божествами. Конь – атрибут высших языческих богов. Для ариев белый конь выступал символом солнца. Не случайно имя древнерусского бога Хорса совпадает с английским словом «horse» – лошадь. Итак, у нас есть основания заключить, что киннарами назывались конники-арии. Будучи потомками Пуластьи, они исповедовали культ бога Бела, поэтому по-другому их называли еще беласкасми или на греческий манер пеласгами. Время выделения пеласгов из арийской общности мы относим к V тыс. до н. э., времени выдвижения первой волны ямников. В середине IV тыс. до н. э. они добрались до Греции, где были первопоселенцами (догреческим населением). Пелаcги являются создателями минойской культуры, они участвовали в защите Трои, а в Библии известны под именем филистимлян. Примечательно, что египетские документы называют их «пелиштим», практически воспроизводя имя прародителя Пуластьи.

Ракшасы представляют класс демонов, выступающих врагами людей. Они имеют устрашающий вид. Их традиционные образы – одноглазое чудовище или великан-людоед – напоминают нам о древнерусском Одноглазом Лихе и греческих циклопах. Не стоит удивляться столь несимпатичным их портретам. Древние боги редко остаются в почете. Более юные поколения людей часто свергают их с пьедесталов и наделяют отрицательными чертами. Античные писатели сохранили много свидетельств о народе циклопов, проживавших в Средиземноморье и строивших мегалитические сооружения. И отличались они, скорее, добродушием и гостеприимством, нежели враждебностью к забредшим к ним странникам. Доказательством тому история встречи Одиссея с Полифемом. Циклопы были солнцепоклонниками, и имя их происходит от греческого слова «киклос» – «круг» (в данном случае солнечный), который они обожествляли. Одноглазость великана символизировала то, что он – избранник бога Солнца, хранитель его культа. Двойником греческих циклопов выступает древнерусское Одноглазое Лико, эпитет «Лихо» прикрепился к нему довольно поздно, когда первоначальный образ божества уже растворился во мгле времен. Народ, поклонявшийся ему, называл себя ликийцами.

Это исторический народ. Ликией называлась область в юго-восточной части Малой Азии, но были также ликийские поселения и в Троаде (в области Трои). По преданию ликийцы переселились сюда с Крита. Геродот сообщает также, что они не греки, а варвары. Страбон упоминает, что для строительства крепостных стен в Тиринфе (город на полуострове Пелопоннес) были приглашены циклопы из Ликии. Но это означает, что ликийцы и циклопы были в дружественных отношениях. В Троянской войне ликийцы сражались против греков. В «Илиаде» они упоминаются Гомером большее число раз, чем все союзники троянцев, вместе взятые. Царь ликийцев Сарпедон – один из наиболее авторитетных вождей защитников, именно он от лица пришедших под Трою народов заявляет (Илиада. V, 473—479):

Гектор! где твое мужество, коим ты прежде гордился? Град, говорил, защитить без народа, без ратей союзных Можешь один ты c зятьями и братьями; где ж твои братья? Здесь ни единого я не могу ни найти, ни приметить. Мы же здесь ратуем, мы, чужеземцы, притекшие в помощь; Ратую я, союзник ваш, издалека пришедший.

О храбрости ликийцев в древности ходили легенды. «Ликийцы же, когда Гарпаг (ставленник Кира I, основателя персидской державы. – А. А.) вступил в долину Ксанфа (город в Ликии. – А.А.), вышли ему навстречу и доблестно сражались небольшими отрядами против огромного войска. Потерпев поражение, они были оттеснены в город [Ксанф]. Тогда ликийцы собрали на акрополе жен, детей, имущество и рабов и подожгли акрополь, отдав его в жертву пламени. После этого ксанфии страшными заклятиями обрекли себя на смерть: они бросились на врага и все до единого пали в бою» (Геродот). Так же отважно воюют ликийцы и в «Илиаде». Стоит лишь добавить, что, как и для пелаcгов, прародиной ликийцев и циклопов была Русская равнина. Видимо, покидали они ее приблизительно в одно и то же время, соответствующее первой волне миграции ямников в Европу.

Но не все племена, поклонявшиеся богу Коло (Коляде), покинули центр Русской равнины. Часть из них несколько позже под именем халдеев будет заправлять в Вавилоне, другая будет называться царскими скифами – сколотами (первая согласная имеет смысл «се», «это», и при интерпретации имени может быть отброшена), наконец, еще одна, не менее мощная ветвь ариев будет называться кельтами. В ирландских легендах говорится, что правителем первопоселенцев в их стране был одноглазый демон-великан Балор, убивавший своих врагов тысячами. В общем, видом своим он был форменный циклоп, а имя его, похоже, изначально звучало, как Белояр – «арий, жрец Бела».

Третья волна миграции курганников охватила не только области Северной и Центральной Европы, Грецию и Малую Азию, но также Палестину и Месопотамию. Во всех этих землях обнаруживается существование культа бога Бела. Предки кельтов звали его Беленос, греки Гелиосом, жители Палестины Баалом (а также Вельзевулом, Велиаром и Дьяволом – буквально Дий и Бел, божественный Бел), а шумерам он был известен под своим изначальным именем. Арии принесли в эти земли культ лошади, видимо, в эти времена образ солнечного бога стал ассоциироваться с белым конем, символизировавшим ход времени (русский конь Сивка-Бурка). Белбог, являясь по существу «двойником» Яра, выступал (и очень даже не безуспешно) для автохтонных жителей дальних странах в качестве альтернативного верховного бога. Это нашло отражение в их мифах, достаточно напомнить о культе Баала у древних евреев. Христиане до сих пор воюют с ним, называя Дьяволом. У русских и славян Бела со временем стали величать на греческий манер Велесом – богом скота. Наряду с Родом это был один из наиболее почитаемых богов, хотя его изначальная, солнечная природа уже надежно выветрилась из памяти поколений.

Миграции арийских племен в самых разных направлениях, очевидно, ослабляли их единство и истощали внутренние ресурсы их прародины. Это, в конечном итоге, и предопределило распад арийской общности (конец III – начало II тыс. до н. э.). В то время индоиранцы начинают свое движение на Южный Урал – в области, где несколько веков спустя создадут чудо Аркаима и систему схожих с ним городов (уральскую Гардарику). В дальнейшем только у иранских племен сохранится реликтовое самоназвание арии.

Арийцы, оставшиеся в Восточной Европе, начинают смешиваться с другими индоевропейскими племенами, поклонявшимися богу Дию. Их потомки станут называть себя дорийцами, как бы зафиксировав в своем имени союз между двумя верховными богами – Дием и Яром. Эти племена известны археологам как носители фатьяновской культуры, существовавшей в первой половине второго тысячелетия до нашей эры на обширной территории от Прибалтики на западе до Камы на востоке, от Вологды на севере до верховьев Оки и Средней Волги на юге. Культура названа по могильнику, открытому в 1873 году у села Фатьяново в Ярославской области. Происхождение фатьяновцев традиционно связывают с продвижением из междуречья Вислы и Дуная воинственных племен культур шнуровой керамики и боевых топоров, которые, мигрируя с запада на восток, поглотили местные (и, прежде всего, волосовскую) культуры. В нашей интерпретации это были индоевропейские племена, хранившие культ Дия. Принимая в целом традиционную точку зрения, мы все же подчеркнем, что волосовцы-арии в этом противостоянии вовсе не выглядели мальчиками для битья. Более того, они как раз и предопределили модель «фатьяновской экономики». Более юные и более энергичные народы привнесли дополнительную энергетику в ослабший этнос и тем самым способствовали его новому подъему.

Фатьяновцы были животноводами. В их могилах археологи нашли куски туш свиней, овец, коз, положенных в качестве заупокойной пищи. Есть там также орудия из костей коров и лошадей. Эти данные позволяют восстановить круг животных, которых разводили фатьяновцы, и заключить, что они были оседлым населением. Вместе с тем становится ясно, что отнюдь не воинственные пришельцы заправляли здесь хозяйственной стороной жизни.

Фатьяновцы – европеоиды. Но если большинство археологических культур известно по поселениям, пусть даже сезонным, и могильникам, то в отношении фатьяновцев археологи располагают почти исключительно одними могильниками. Лежат они на высоких холмах. Захоронения не отмечены какими-либо надмогильными сооружениями. Скелеты находят в глубоких прямоугольных ямах, выкопанных в слоях гравийного песка, они лежат на боку или на спине, но всегда в скорченном положении – с согнутыми в коленях ногами и руками, поднятыми к лицу. Вокруг них стоят прекрасной выделки глиняные сосуды – шарообразные, обязательно с вертикальным венчиком, сделанные из тонкой, прекрасно очищенной глины, покрытые почти что полировкой, поверх которой нанесен тонкий, чрезвычайно изящный узор. В могильниках найден разнообразный инвентарь: оружие (боевые кремневые и медные топоры, копья, стрелы); орудия труда из камня, кости, реже из меди (клиновидные топоры, ножи, скребки, шилья, булавки, иглы, долота, мотыги); украшения (ожерелья из зубов, костей птиц, раковин, янтаря), глиняная посуда. Самые массовые находки – сверленые кремневые боевые топоры. В более богатых погребениях встречаются бронзовые топоры. Количество металлических изделий резко увеличивается при движении с запада на восток, так как медь племена фатьяновской культуры добывали в песчаниках Среднего Поволжья. Керамика представлена круглодонными, шаровидными сосудами. Орнамент сосудов – нарезной и штампованный узор (линии, елочки, зигзаги; на донцах солярные знаки).

Поселений фатьяновской культуры не обнаружено. По-видимому, фатьяновцы обосновывались на местах жительства местных автохтонных племен. Это подтверждают находки фатьяновских вещей на территории памятников волосовской культуры. В общем, мнение о доминирующем влиянии пришельцев на волосовские племена сильно преувеличено. Хозяйство и экология фатьяновцев, как они могут быть воссозданы сейчас, удивительно совпадают с чертами быта и представлениями древних ариев. Примером может служить почитание коров, от которых берется только молоко, тогда как мясо получают от коз и овец. Подобную двойную направленность животноводства кое-где и теперь можно встретить в Индии. С арийскими племенами древней Индии фатьяновцы схожи и формами своих сосудов, и характером жилищ, известных на территории других культур «боевых топоров».

Но индоарии к тому времени уже покинули свою прародину. Другие же арийские племена постепенно «растворялись» в соседствующих с ними племенах и народностях. В связи с этим у арийских богов появлялись новые конкуренты, претендующие на верховный престол. В конце III тыс. до н. э. на просторах Русской равнины особое значение приобретает бог Иван. Он – «первочеловек», основатель культурной традиции, один из древнейших русских богов. Иван-день, Иванов день, Иван Купала – известнейший славянский праздник. Главный персонаж этого праздника – Иван – воплощение «незакатного» дня, солнца, почти не уходящего в эти дни с неба. Первичная форма имени Иван – Яван, затем перешла в варианты – Иаван, Иоанн, Иоганн, Иоханн, а сокращенное имя – Ваня – породило имена Яна, Жана, Ганса, Джона. От нее же образовались и более сложные именные «конструкции» – Эстебан, Стефан, Степан, означающие буквально «Есть Ван» и подчеркивающие сущность носителя этого имени. Значимость этого имени зафиксирована в титулах иноземных властителей. Китайских правителей называли «ванами» (с начала II тысячелетия до н. э.), а тюркских – ханами и каганами, то есть «великими ванами». У голландцев оно породило дворянский титул «ван», у немцев «фон», а у поляков «пан».

Наши предки, что называется, погуляли по миру. На рубеже III и II тыс. до н. э. территория современной Палестины (Ханаан) стала одним из центров сосредоточения ариев, мигрировавших в страны Средиземноморья. Сюда собрались арии – беженцы и выходцы из Египта, Аравии и Месопотамии. Они не препятствовали заключению смешанных браков с местными племенами. В итоге ханаанейский этнос представлял многонациональную стихию, в которой руководящую роль, однако, играли предки русских – арии. Современные филологи выводят русское имя «Иван» из древнееврейского «Иаханан» – «бог Яхве смилостивился». Но Иван изначально русский образ, это имя одного из наших древнейших богов, о чем еще в XIX веке прекрасно написал выдающийся фольклорист и литературовед А.Н. Афанасьев в своем знаменитом сочинении «О поэтических воззрениях славян на природу». Русские сказки по своему происхождению старше и самой Библии, и самых древних семитских мифов. «Иван» («Ваня») – родовое имя переселившихся в Средиземноморье ариев. Имя русского бога Ивана (Вани) породило название народа ханаанеев и их страны Ханаан. К корню «ван» восходит и название Финикия (искаженное Венеция) и имя народа финикийцев (венетов).

Само имя «Иван» происходит от корня «явь». В древнерусской языческой традиции Явь – светлая сила, управляющая миром, одновременно – сам этот светлый мир, «белый свет». Явь – это реальная действительность, сущий мир, природа. Ранее мы уже писали, что именно это слово породило имя Евы. Но оно же стало основой для имени Бога-Отца христиан. Яхве – это Явь, «Я есмь Сущий». Именно так богословы толкуют загадочное для них слово «Яхве» («Иегова»). Русский язык решает загадку имени «в две секунды». И вовсе не Синайские высоты, а русские просторы были прародиной христианского Бога!

Н.В. Гоголь записал и донес до нас древнейший миф о чудовищном Вие, обладавшем смертоносным взглядом. В этом своем образе он один к одному схож с легендарным царем фоморов – Балором. Как и Балору, веки Вию поднимали воины копьями. Эти одноглазые исполины из той же галереи образов, что циклопы и Лихо. А это верный признак причастности к когорте солнечных богов. Их испепеляющий взгляд – реликтовое воспоминание об обжигающих солнечных лучах, хранителями которых они выступали. Полное имя Вия было Явий – «сущий», и мыслился он создателем нашего мира, божеством всего белого света (в том числе и солнечного). Важно напомнить, что самым известным символом бога Яхве является светящийся треугольник – божественное око, излучающее солнечный свет, а свое могущество он продемонстрировал Моисею, ниспослав на одиноко росший куст небесный огонь. Другими словами, идея единого бога христиан создавалась на основе арийских образов и при непосредственном участии индоевропейцев и ариев.

В числе сынов Ханаана в Книге Бытия назван Аморей, прародитель народа амореев. Если имя Ханаана мы возводим к русскому Ване (Ивану), то Аморей (Марей) является мужским аналогом имени Марии. В русском фольклоре Иван да Марья выступают близнецами. Точно так же библейские ханаане-Иваны и амореи-Мареи оказываются родственными племенами, мигрировавшими с Русской равнины.

В конце III тысячелетия до н. э. племена амореев проникают в Месопотамию, захватывают обширные семитские области в Аккаде и создают сильное государство с центром в Вавилоне. Изначально семитские племена концентрировались в Месопотамии и на Аравийском полуострове. Индоевропейские и арийские переселенцы из Европы сосредотачивались в основном к западу от них – на севере Африки, в Палестине, Сирии и Малой Азии. Совершенно ясно, что границы между этими семьями народов были «прозрачными». Библия подробно рассказывает нам о движении еврейских племен с территории Месопотамии в сторону Палестины и далее Египта. Но параллельно происходил и обратный процесс проникновения индоевропейцев и ариев в земли семитов. Причем индоевропейцы пришли в Месопотамию задолго до того, как семиты начали из нее свой исход. К началу XVIII в. до н. э. семитские племена уже в известной степени впитали в себя элементы индоевропейской культуры. Они поклонялись арийскому богу Белу, а это верный признак того, что арийские племена завоевывали семитские царства. В частности, вавилонского царя Хаммурапи, во времена которого евреи начали массовую эмиграцию из Месопотамии, кажется, еще никто не записывал в семиты! Да и имя его с учетом возможного перехода согласных и условности прочтения гласных можно расшифровать, как Ка(Ки) + Мура(Мара) + суффикс – «великий Марей (аморей)», или… Киммериец! Киммерийцы проживали в южнорусских степях, у берегов Азовского и Каспийского морей. Именно оттуда они мигрировали в Малую Азию и далее в Месопотамию и на Ближний Восток. Если ваны-венеты проникли в Азию, минуя Балканы, то амореи-киммерийцы пришли сюда «напрямую», через Кавказ.

В начале II тысячелетия до н. э. на землях, контролируемых амореями в Северной Месопотамии, возникло многонациональное государство Митанни с правящей арийской династией. Военная гвардия митаннийских царей называлась марианны (они Мареи), то есть состояла из амореев. Современные исследователи не имеют сколько-нибудь удовлетворительного объяснения имени этого государства. Известно, правда, что сами жители называли себя Маиттани. В русском прочтении его можно перевести как Мать-Ана или Божественная Мать (Анат – одно из имен Великой Богини в Малой Азии и на Ближнем Востоке). Имя страны указывает, что в ней особым почитанием пользовался культ Великой Богини. Современные русские называют свою страну Отечеством. Это слово среднего рода, но образовано оно от существительного мужского рода «отец» и отражает влияние патриархальных традиций. Название страны Маиттани можно трактовать как «женский» аналог слова «отечество». В пользу такого объяснения говорит название гвардейцев митаннийских войск: марианны, по-другому – это служители и защитники Великой Богини Марии.

Из переписки митаннийских царей выяснилось, что они почитали индоарийских богов. На основании этого ученые заключили, что верхушку митаннийского государства составляли арии. В свою очередь, выдающийся российский филолог, академик О.Н. Трубачев обратил внимание, что имя государства Митанни этимологически родственно древнейшему названию Азовского моря – Меотида и названию арийского племени меотов, проживавшему в Приазовье в I тыс. до н. э. Соединяя эти факты, можно заключить, что митаннийские арии мигрировали в Северную Месопотамию из областей Южной России, минуя Кавказ.

Митаннийцы и рутены (жители Средиземноморской Руси) составили военный и политический союз. Территория их стран была островком арийского влияния в Азии и на Ближнем Востоке. Им противостояли египтяне и семиты с юга, ассирийцы с востока, хетты с севера и греки-ахейцы с запада. Финалом этой борьбы стала Троянская война (конец XIII – начало XII вв. до н. э.). Трою защищали племена венетов, пеласгов, ликийцев. В критический момент на подмогу к ним подоспели фракийцы. Фракия – историческая область на востоке Балканского полуострова между Черным, Эгейским и Мраморным морями. Она была родиной бога Арея – покровителя ариев (название говорит само за себя), местом их сосредоточения и плацдармом для вторжений в Анатолию. Путь на север через Кавказ преграждали хетты, поэтому Фракия оставалась единственной «ниточкой», связывавшей троянцев с соплеменниками, проживавшими в Северном Причерноморье и на Русской равнине.

Во второй половине II тыс. до н. э. на этих территориях возвышается еще одно древнерусское божество – Тур. Впервые на его важнейшую роль в жизни русов и славян указал А.Н. Афанасьев. Его идею блестяще развил выдающийся русский фольклорист Александр Сергеевич Фаминцын (1841—1896 гг.) в книге «Божества древних славян». Он показал, что Тур, имя которого в первоначальном смысле означало быка, – это символ солнца и связанного с действием света плодородия. Этот бог был близкородственным Яриле божеством на Руси. В результате тщательных топонимических исследований А.С. Фаминцын указал, что на территории России существовали многочисленные города и селения, реки, озера с именами, образованными от корня «тур», причем их география простиралась на огромных пространствах от Тобольской (города и селения Тура, Туринск, Нижне– и Верхне-Туринск, приток Тобола – Тура) и Енисейской губерний (город Туруханск, приток Енисея – Турухан) до Минской, Киевской и Варшавской. Небезынтересно добавить, что город Вильнюс стоит на Туровой горе, а знаменитых обитателей Беловежского заповедника – зубров – в старину называли не иначе как турами. Обозревая территорию России XIX века, А.С. Фаминцын делает вывод, что названия, производные от «Тур», увековечились в бесчисленном (!) множестве географических названий, свидетельствующих о чрезвычайной популярности в ней этого божества. Кроме того, множество топонимов с данным корнем находилось в Чехии, Моравии и Германии (например, широко известная область Тюрингия). Имя Тура звучит и в некоторых названиях немногочисленных местностей в Австрии, Швейцарии, Италии (Турин) и даже Франции (город Тур). Выделяя европейский «вектор» распространения культа Тура, наш выдающийся соотечественник, однако, не упомянул об азиатском направлении. И здесь, в первую очередь, вспоминается Туранская равнина в Средней Азии и… государство Турция! Страна, на земле которой покоятся руины арийской Трои (читай Турова), названа по имени древнерусского бога. Ситуация эта, как мы уже убедились, вполне обычная: слишком сильно было культурное воздействие древних ариев на другие народы: в Болгарии Тура называли Торку, у румын он фигурировал в святочных маскарадах под именем Турка, у этрусков – Турмса (Тур-мужа), у хеттов – Тарху, армян – Тарку, кельтов – Тараниса, а у скандинавов – Тора. С именем бога Тура (Торку), в частности, связано и название Фракии (Тракии).

Геродот сообщает о том, что вдоль побережья Черного моря от Дуная до Херсонеса (развалины на окраине современного Севастополя) обитало племя тавров. Они считаются древнейшим населением южной части Крымского полуострова (Таврики). По-гречески «тавр» значит «бык», это эквивалент русского тура, поэтому племя тавров по-русски следовало бы называть турами. Такое название народа происходило от имени бога Тура, которому он поклонялся.

У древних греков сохранились старинные сказочные предания, что к северу от Греции появились особые чудовища, у которых зад и четыре ноги были конские, а грудь, голова и руки – человеческие. Эти чудовища, названные греками кентаврами, отличались крайне свирепым нравом, превосходно стреляли из луков и были, благодаря быстрым конским ногам, совершенно неуловимы, причем, по греческим сказаниям, между этими кентаврами и греками когда-то происходили кровопролитнейшие битвы. «В этих сказочных преданиях греков о кентаврах, – пишет замечательный русский историк А. Нечволодов, – на первый взгляд совершенно невероятных, есть, однако, большая доля правды. Жестокие битвы греков действительно происходили с пришельцами с севера, метко выпускавшими стрелы из своих луков и постоянно появлявшимися перед противниками верхом на быстроногих конях, с которыми они, казалось, составляли одно неразрывное целое. Вид этих конных и неуловимых пришельцев, издали поражавших врагов из своих луков, а затем свирепо нападавших на полном конском скаку, особенно поражал греков, так как греки, поселившись в своей гористой стране, мало пользовались лошадьми, сражались пешими и были плохими наездниками. Но, тем не менее, несмотря на весь ужас греков, эти северные пришельцы были не сказочными чудовищами, а настоящими людьми. Это были, конечно, наши славные предки, славяне, и именно те племена, которые дали начало великому Русскому народу. Идя из своей далекой арийской родины по нашим привольным южным степям, они покорили себе во время этого длинного и долгого пути главного тогдашнего обитателя Русских степей – дикую лошадь и сделали себе из этого борзого скакуна вернейшего и преданнейшего друга; сроднившись с ним, предки наши стали лучшими в тогдашнем мире наездниками и конными стрелками и наводили ужас на все народы, которые пытались им сопротивляться». Имя «кентавр» следует читать как «конный тавр» – представитель племени тавров.

В греческих кентаврах нельзя не узнать киннаров – конных ариев. Север Греции – это как раз территория Фракии, поэтому мы вправе отождествлять племена, послужившие прообразом кентавров, с фракийцами. Кстати, фракийского царя, приведшего свою дружину под стены Трои, звали Ресом. Этот царь был обладателем священных белых коней, от которых зависела судьба Трои. Это позволяет относить его к числу арийских верховных жрецов ришей-русов. Кража коней и последовавшая за ней гибель Реса символизировали грядущее разрушение великого города.

Но враги Трои недолго праздновали победу. Северная цивилизация нанесла мощнейший ответный удар. Племена дорийцев смерчем пронеслись по Греции. Египтяне серьезно пострадали от нашествия «народов моря», среди которых были пеласги и тавры (турсы египетских источников). Наконец, племена мушков разрушили империю хеттов и победным маршем пронеслись до Вавилона. Мушки появляются на исторической сцене неведомо откуда, и историки лишь гадают о возможном месте их прародины. Но название народа говорит само за себя. Мушки – это мужики, фатьяновцы, пришедшие из глубин Русской равнины, чтобы отомстить за гибель своих соплеменников. Дорийцы, тавры и мушки обладали железным оружием, в этом было их несомненное преимущество перед воинами-южанами. Но ковалось оно «в тылу» северян. (В качестве сырьевой основы использовались медные железосодержащие руды, а также болотные и озерные руды.) Северная цивилизация нанесла ответный удар, продемонстрировав в очередной раз свою силу и способность к развитию.

Мифологи (в частности, Р. Грейвз) связывают образ Геракла с миром дорийцев. Для греков он чужак и лишь благодаря своим многочисленным подвигам добивается права именоваться олимпийцем. Традиционно его имя объясняют как «прославленный Герой». Но Гера постоянно враждебна к Гераклу. Подобная этимология выглядит абсурдной, и нет никаких оснований защищать ее. Филолог Н.Н. Казанский в специальной статье, в сборнике «Палеобалканистика и античность» (М.: Наука, 1989), убедительно доказал, что имя Геры происходит от древнерусского корня «яр». Но в таком случае полное (неусеченное) имя Геракла – Гераклеос – означает «Ярослав», «славящий Яра» или «славный ариец».

Настоящая родина Геракла вовсе не Греция, а Восточная Европа, земля древних ариев. Он является человекоподобным воплощением их верховного бога Яра и олицетворяет одну из волн миграций ариев в страны Средиземноморья. Самую первую из них мы отождествили с появлением на территории Греции народа пеласгов (середина IV тыс. до н. э.). Эти арийские переселенцы принесли в Средиземноморье культы бога-создателя Яра-Эроса (древнейшего бога греков) и солнечного бога Бела-Гелиоса. В XIX в. до н. э. земли Эллады начинают заселять племена ахейцев, народа индоевропейского, но не арийского происхождения. Они пришли из Центральной Европы и постепенно вытеснили пеласгов как с материковой, так и островной (XV в. до н. э.) части Греции. Эпоха противостояния ахейцев и пеласгов запечатлелась в том, что в греческой мифологии появился образ бога войны Ареса (Арея), символизировавшего мир ариев.

Исторические события, соответствующие появлению Геракла в Греции, следует датировать приблизительно XIV—XIII вв. до н. э. Он символизирует легендарного предводителя дорийцев, которые своим вторжением на Балканы попытались предотвратить экспансию греков в Малую Азию. Но столкновение цивилизаций Севера и Юга было уже неизбежно. Троя пала, и Анатолия подверглась невиданному опустошению и разорению. Средиземноморская Русь перестала существовать. Составлявшие ее «костяк» арии частью рассеялись, а частью мигрировали – кто в направлении Кавказа, чтобы создать чуть позже государство Урарту, кто назад «тропой Трояновой» на свою арийскую прародину, а кто-то отплыл к берегам Италии, чтобы обрести там славу под именем этрусков. Это был финал «золотого века» ариев.

 

Глава 9

Великая Скифия

Скифы… Что это за народ? Какова степень его родства с русскими? Как это ни парадоксально, но у историков на этот счет нет убедительных ответов. Нерешенным до сих пор остается и ключевой вопрос скифологии – откуда произошли скифы?

А между тем Геродот приводит сразу две легенды относительно происхождения скифов. Первая принадлежит причерноморским эллинам. По ней племя скифов возникло от любовной связи Геракла с полудевой-полузмеей, проживавшей в необитаемой тогда еще их стране. Второе предание восходит уже к самим скифам и возводит их род к мифическому первопредку, царю Таргитаю и дочери реки Борисфена (Днепра). Обе эти версии помещают прародину скифов в европейскую часть России, чему Геродот не очень-то доверяет.

«Отец истории» пишет: «Cуществует еще третье сказание (ему я сам больше всего доверяю). Оно гласит так. Кочевые племена скифов обитали в Азии. Когда массагеты вытеснили их оттуда военной силой, скифы перешли Аракс и прибыли в киммерийскую землю (страна, ныне населенная скифами, как говорят, издревле принадлежала киммерийцам). С приближением скифов киммерийцы стали держать совет, что им делать перед лицом многочисленного вражеского войска. И вот на совете мнения разделились. Хотя обе стороны упорно стояли на своем, но победило предложение царей. Народ был за отступление, полагая ненужным сражаться с таким множеством врагов. Цари же, напротив, считали необходимым упорно защищать родную землю от захватчиков. Итак, народ не внял совету царей, а цари не желали подчиниться народу. Народ решил покинуть родину и отдать захватчикам свою землю без боя; цари же, напротив, предпочли скорее лечь костьми в родной земле, чем спасаться бегством вместе с народом. Ведь царям было понятно, какое великое счастье они изведали в родной земле и какие беды ожидают изгнанников, лишенных родины. Приняв такое решение, киммерийцы разделились на две равные части и начали между собой борьбу. Всех павших в братоубийственной войне народ киммерийский похоронил у реки Тираса (могилу царей там можно видеть еще и поныне). После этого киммерийцы покинули свою землю, а пришедшие скифы завладели безлюдной страной» (Геродот IV,11). В этом рассказе подчеркивается независимость скифов от прежней, киммерийской культуры. Гражданская война между двумя группами киммерийцев проходит в Приднестровье (Тирас – это Днестр), а скифы поселяются на «безлюдных» пространствах Поднепровья и Приазовья. Согласимся, что и эта, уже чисто историческая, версия порождает ряд вопросов. Главным из них, безусловно, является вопрос о взаимоотношениях, сложившихся между двумя встретившимися народами.

У нас нет никаких причин не доверять ни легендарным сведениям скифов и эллинов, ни исторической версии Геродота. Наоборот, мы убеждены, что все три рассказа покоятся на правдивых основаниях и потому содержат в себе слой истины. Подчеркнем, целый слой, а не крупицы, как это полагают большинство современных исследователей. Другое дело, что каждую из этих историй следует рассмотреть под определенным углом, найти ту единственную «ниточку», которая и поможет распутать клубок кажущихся противоречий. Вот принцип нашего подхода к исследованию проблемы происхождения скифов. Но начнем с изложения уже сложившихся взглядов.

В воссоздании скифской истории участвуют специалисты самых разных направлений. Важная роль при этом отводится «теоретикам», изучающим труды античных и восточных авторов (Гекатея, Геродота, Гиппократа и др.), ассирийские и вавилонские клинописные тексты. Но все-таки первая скрипка в оркестре скифологов отводится по праву археологам, «экспериментаторам» исторической науки. Археологам принадлежит приоритет выдвижения и обоснования основных точек зрения на происхождение скифов. Количество собранного ими материала настолько велико, а результаты их открытий настолько многообразны, что сегодня мы не без гордости можем заявить, что в некоторых отношениях скифские курганы будут «покруче» знаменитых египетских пирамид. И если по своим геометрическим размерам степные пирамиды не так велики, то по богатству и красоте обнаруженных в них золотых предметов и других сокровищ вполне могут затмить усыпальницы фараонов!..

Первые официальные раскопки большого скифского кургана были инициированы в 1763 г. губернатором Новороссийского края генерал-поручиком А.П. Мельгуновым. Исследованию подвергся курган Червонная Могила, находившийся в 60 километрах от Елисаветграда. Вскрытое там погребение знатного скифа содержало великолепные вещи конца VII – начала VI вв. до н. э. Наиболее интересной находкой среди них был меч в золотых ножнах, украшенных изображениями каких-то фантастических животных. Эти странные существа имеют туловище быка, хвост скорпиона, голову барана, орла или льва и крылья в виде рыбы со звериной головой. В лапах они держат натянутый лук со стрелой.

Год раскопок этого кургана можно считать временем рождения скифологии. За прошедшее с того момента время были раскрыты тысячи больших и малых скифских курганов, изучены десятки поселений и городищ. Каждому из них присвоено свое имя или свой порядковый номер. Данные раскопок подробно описаны и заархивированы. Современному исследователю открылись многочисленные тайны жизни скифов, их быта, хозяйства, верований. Данные письменных источников были переосмыслены в критическом плане, а отдельные мифы благополучно изжиты.

Главный из них касался этнической принадлежности скифов. На знаменитой картине В. Васнецова «Битва русских со скифами» у завоевателей монголоидные лица. А. Блок, отражая это широко распространенное среди интеллигенции мнение, писал:

Да, скифы мы, да, азиаты мы, С раскосыми и жадными очами…

Вторая строка двустишия, однако, никакого отношения к реальности не имеет, равно как и монгольские лица скифов на васнецовском полотне. Наши великие соотечественники, что называется, не въехали в тему, не докопались до сути вопроса. А ведь к тому времени он был уже давно разрешен.

В 1830 году в ходе разборки большого каменного холма (кургана Куль-Оба) в окрестностях Керчи была открыта древняя гробница в виде квадратной камеры площадью в 20 кв. м, сложенной из огромных, тщательно отесанных известняковых блоков. Время ее сооружения – третья четверть IV в. до н. э. Внутри гробницы были обнаружены три человеческих скелета. По мнению ученых, они принадлежали знатному скифу, его супруге (или наложнице) и слуге-конюху. Останки «царя», облаченного в некогда роскошные одежды, были размещены на деревянном катафалке. О знатности и богатстве покойного свидетельствовали многочисленные золотые бляшки, нашитые на его одежды и войлочную шапку-башлык, а также изящные золотые браслеты для рук и ног и массивная золотая гривна весом более 400 г, скрученная жгутом из шести толстых проволок и украшенная на концах фигурками всадников-скифов. Рядом со скелетом лежали меч, лук и стрелы в футляре (горите), бронзовые с позолотой греческие поножи. Рукоять и ножны меча, а также горит были обложены золотыми пластинами с вытисненными на них фигурами зверей и фантастических животных. Неподалеку от оружия была найдена прекрасная золотая чаша весом почти 700 г, на которой изображения бородатой головы скифа чередовались с ужасными ликами Медузы Горгоны.

Рядом с «царем» на каменном полу лежал скелет женщины. Ее наряд не уступал своим великолепием царскому. Голову женщины украшала электровая (из сплава золота и серебра) диадема и две золотые серьги-подвески с изображением богини. «Царице» принадлежали также другие золотые украшения: ожерелье из бус, тяжелая гривна весом почти 500 г, два широких браслета и бронзовое зеркало, на вызолоченной ручке которого выбиты звериные фигуры. Возле ног погребенной была обнаружена самая выдающаяся находка Куль-Обы – круглодонный электровый сосуд с фигурами скифов. Изображения на нем впервые позволили получить реальное представление о скифах. Как видно на изображениях, они носили длинные волосы, бороды и усы. Скифы – явные европеоиды, без каких-либо признаков «азиатчины». Их одежда, сделанная из кожи и льняной ткани, состояла из кафтана с поясом и длинных штанов-шаровар. Обувью скифам служили мягкие кожаные сапоги, перехваченные на щиколотках ремешками, на головах они носили остроконечные войлочные шапки.

Помимо электровой вазы изображения скифов имелись и на ряде штампованных бляшек из Куль-Обы. Большая серебряная с позолотой ваза из кургана Чертомлык (в 20 км от города Никополь; раскопан в 1862 г.) украшена сценой ловли скифами диких коней. И там тоже ни о каких раскосых глазах говорить не приходится. И Блок, и Васнецов стали жертвой распространенного заблуждения. Оно чрезвычайно живуче, поскольку человек бессознательно ориентируется на современную политическую карту. Отсюда и проистекают ложные стереотипы обманутого сознания и разного рода комплексы относительно молодости русского народа и принципиальной недопустимости присутствия наших предков в глубинах Азии. В этом смысле примечательно название васнецовской картины. До прихода скифов южные области России населяли потомки арийских племен, в том числе и киммерийцы. Их художник назвал русскими и противопоставил скифам. Относительно внешнего вида кочевников он, безусловно, ошибся. Но насколько близки к коренному населению они были в культурном плане?

На протяжении многих десятилетий эта тема была и остается в центре внимания крупнейших специалистов. Множество различных мнений сводится в основном к двум гипотезам. Первая – так называемая автохтонная – наиболее подробно была обоснована московским археологом Б.Н. Граковым. Он считал, что прямыми предками скифов являлись оседлые земледельческо-скотоводческие племена срубной культуры. Ее ареалом служат степные и лесостепные зоны Евразии, от Урала до Днепра. Время существования культуры соответствует позднему бронзовому веку (середина – конец II тыс. до н. э.). Названа она так по типу захоронений покойников в срубах. Проникновение «срубников» с берегов Волги в Северное Причерноморье было очень медленным и длительным (с середины II тыс. до н. э.), а упомянутая Геродотом миграция скифов «из Азии», то есть из-за Дона, – лишь одна из его волн, скорее всего последняя.

На своем пути срубники встретили «катакомбную» культуру (конец III – середина II тыс. до н. э.; юг России и Украина). Культура названа так из-за обычая ее носителей класть погребенных в специальные подземные камеры – пещерки, называемые у археологов катакомбами. Носителей катакомбной культуры обычно отождествляют с киммерийцами. Скифы упрочились в Причерноморье начиная с IX в. до н. э. Однако из общей массы вещей начала I тыс. до н. э. нельзя выделить предметы, которые бы позволили разделить пришлую и местную культуры. Следовательно, первые скифские насельники по материальной культуре мало отличались или совсем не отличались от катакомбников. На основе слияния родственных друг другу культур сложилось этнически однородное население скифского времени, говорившее на одном из диалектов североиранского языка. Скифы и киммерийцы, таким образом, прямые потомки срубников. Они имеют общую культуру и, скорее всего, родственны этнически. Именно культура срубных времен, испытавшая значительные изменения в ходе перехода от эпохи бронзы к железному веку и от полуоседлого образа жизни к кочевому, легла в основу скифской культуры. Правда, искусство скифов (звериный стиль) и некоторые формы оружия Б.Н. Граков считал привнесенными извне.

Передвижение кочевых скифов из-за Волги (у Геродота она названа Араксом) в конце VII в. до н. э. прошло почти незаметно археологически именно из-за единообразия культуры и киммерийцев, и земледельческих, и кочевых скифов. Только начиная с конца VII в. до н. э. во всех черноморских и прикаспийских степях стали выделяться погребения всадников-воинов. Прочно обосновавшись с конца VII в. до н. э. в северо-причерноморских степях, кочевые скифы постепенно образовали здесь мощное государство и служили проводниками товаров из греческих городов побережья в глубину страны. Влияние их материальной культуры сказывается и на западе во Фракии, и на нижнем течении Дуная, и на севере до Молдавии и Западной Украины.

Существенным образом от изложенных взглядов отличаются выводы украинского археолога А.И. Тереножкина, автора центральноазиатской гипотезы. Он выделил между срубной культурой и скифской еще одну – культуру типа Черногорско-Новочеркасского клада, которая представлена двумя последовательными историческими этапами: черногорским – 900—750 гг. до н. э. и новочеркасским – 750—650 гг. до н. э. Эту культуру ученый отождествил с историческими киммерийцами. Анализируя имеющиеся памятники, А.И. Тереножкин пришел к выводу, что культура типа Черногорско-Новочеркасского клада, то есть киммерийская, не трансформируется в древнейшую скифскую культуру, а чисто механически была вытеснена ею. Сама же скифская культура сформировалась, по его мнению, задолго до VII в. до н. э. в Центральной Азии. Следовательно, между населением доскифского и скифского времени не существует ни этнической, ни культурной преемственности. Скифы приходят в южнорусские степи из глубин Азии только в VII в. до н. э. С собой они приносят оригинальную, уже сформировавшуюся в своей основе культуру в виде знаменитой триады: характерного типа вооружения, конской сбруи и художественного звериного стиля.

В настоящее время в многолетнем споре между сторонниками двух версий происхождения скифов чаша весов все больше склоняется в пользу «азиатчиков». Археологи выделили следующие основополагающие признаки принадлежности к скифской материальной культуре: «оленные камни» (каменные плиты со стилизованными изображениями зверей), особенности погребальных сооружений, набор бронзовых наконечников стрел, клевцы – короткое древковое оружие всадников с заостренным наконечником, секиры, бронзовые шлемы, конскую упряжь, бронзовые дисковидные зеркала, звериный стиль, каменные блюда. Все они фиксируются на огромных просторах Центральной Азии и Северного Китая и в Восточной Европе появляются, как правило, позднее. Важным аргументом в пользу азиатской гипотезы стали находки в кургане Аржан (Тува), где в погребальной камере IX—VIII вв. до н. э. были обнаружены многие типичные предметы скифской триады и «оленный камень». Подводя итог обзору мнений на проблему происхождения скифов, известный археолог В.И. Гуляев пишет в книге «Скифы: расцвет и падение Великого царства»: «В скифах можно видеть пришельцев из Азии (в чем солидарны и археологические данные, и свидетельства античных авторов). Скорее всего, прародина скифов находилась где-то в пределах довольно обширной азиатской территории: между Тувой, Северной Монголией, Алтаем, Средней Азией и Казахстаном. Там они жили в окружении родственных им по культуре и языку племен: саков, массагетов, «пазырыкцев» (жителей Алтая). Диодор Сицилийский, автор I в. до н. э. сообщает, что скифы первоначально занимали территорию на р. Аракс (современная Сыр-Дарья), а затем «захватили страну к западу от Танаиса» (т. е. р. Дон)».

Казалось бы, проблема решена, и археологам остается лишь еще раз громогласно заявить об очередной победе. Но что-то, на удивление, не слышно от них победных реляций. Скорее, из их лагеря веет непроходимым унынием. В самом деле, локализовать прародину «между Тувой, Северной Монголией, Алтаем, Средней Азией и Казахстаном» – это все равно что ткнуть пальцем в небо, расписаться в своем незнании. Похоже, что сторонники азиатской гипотезы слишком увлеклись спором и в своем желании опровергнуть оппонентов упустили что-то важное, действительно определяющее народ скифов и их культуру. Если «автохтонщики» представляют скифов многочисленным народом, в течение многих веков созидавшим империю от Дуная до Алтая, то «азиатчики» увидели в них обычную орду кочевников, вытесненных соседями из привычных мест обитания и поневоле очутившихся в Причерноморье только в конце VII в. до н. э. На все житье-прожитье в этом регионе «азиатчики» отводят им три века. В начале III в. до н. э. Северное Причерноморье оккупируют сарматы и вытесняют, как считается, скифов на запад. В свете такой интерпретации событий совершенно непонятно, как в сознании античных греков мог сложиться образ Великой Скифии «от Ирана до Кельтики» (Гекатей Милетский, VI в. до н. э.)? Три века – это очень мало, чтобы покорить и обжить, считай, всю Восточную Европу. Единовременной миграцией тут никак не обойдешься!

Писатель IV в. до н. э. Квинт К. Руф сообщает: «Племя скифов, находясь недалеко от Фракии (Северных Балкан), распространяется на восток и север, но не граничит с сарматами, а составляет их часть. Они занимают еще и другую область, прямо лежащую за Истром (Дунаем), и в то же время граничат с Бактрией (Средней Азией и Афганистаном), с крайними пределами Азии. Они населяют земли, находящиеся на севере; далее начинаются дремучие леса и обширные безлюдные края; те же, что располагаются вдоль Танаиса (Дона) и Бактра (Средняя Азия), носят на себе следы одинаковой культуры». Великая Скифия по Руфу – это не только степи, но и леса, это вся Северная Евразия. Она представляет область «одинаковой культуры» и, поскольку «племя скифов составляет часть сарматов», этнического единства. Так что же, выходит, что скифы пришли к своим сородичам и, следовательно, их предки были срубниками? Очевидно, да. Но «азиатчики» никогда с этим не согласятся, поскольку они определяют скифов как носителей культурных особенностей, не присущих срубникам. На вопросе срубники – не-срубники археологи всерьез забуксовали…

Есть еще один академический запрет на отождествление скифов со срубниками. Научная традиция причислила скифов к ираноговорящим народам. В то же время срубники никак не могли быть иранцами, они говорили на арийском наречии, на основе которого сформировался позднее санскрит (язык индоариев) и иранский язык. Следовательно, по мнению лингвистов, скифы отличались по языку от коренного населения Южной Руси. Но такого рода рассуждения опять-таки выглядят совсем не убедительно. Да, проживая в Азии, скифы могли усвоить новые языковые формы и впоследствии перенести их в Восточную Европу. Но если они изначально говорили на арийском наречии, то что мешало им забыть родной язык? Только неуемное желание ученых «оторвать» скифов от русской почвы.

Первое, что озадачивает непредвзятого исследователя, заинтересовавшегося этим вопросом, так это то, что скифский язык куда-то бесследно исчез. Был великий и многочисленный народ скифов, говоривший на одном, понятном для всех них наречии. Заселял он огромные пространства, совпадающие по своей южной границе с территорией Советского Союза. По свидетельству античных источников, языки жителей Великой Скифии или не отличались между собой вообще, или представляли собой всего лишь «искажения» (диалекты) скифского, который, как нас уверяют, не сохранился. Все, чем располагают ученые, – это лишь некоторое число личных имен и географических названий, оставшихся в иноязычных текстах. Однако лишь на основе этих ограниченных данных лингвисты уверенно причисляют скифский язык к иранской группе. Повторимся, ничто не мешало бывшим срубникам возвратиться к своим соотечественникам с некоторым багажом новой лексики. Было бы странно, если бы такого не произошло! Вся история скифов доказывает, что они противостояли персам, истинным иранцам. Поэтому осмелимся заключить, что, причисляя скифов к ираноговорящим народам, лингвисты «буксуют».

Центральноазиатская гипотеза происхождения скифов выглядит как очередной вариант варяжской проблемы. Пришли, дескать, к нам, незадачливым срубникам, азиатские воины и принесли новую культуру. Обучили своим высоким искусствам, но потом вдруг в одночасье исчезли, оставив после себя лишь великую славу. В общем, старая сказочка на новый лад. И все это подается в хорошо оформленном академическом «переплете»! Конечно, у автохтонной теории есть свои недостатки, и их не следует затушевывать. Но и принять версию «азиатчиков» в ее нынешнем виде тоже никак нельзя.

Мы предлагаем принципиально новое решение скифской проблемы (в полном виде оно изложено в книге автора «Скифская Русь: от Трои до Киева»). Обратимся к рассказу скифов относительно их происхождения. Он, на наш взгляд, заслуживает наибольшего внимания, так как его рассказывали сами скифы. По их словам, скифы произошли от первопредка Таргитая, сына Бога Небес, и Борисфены, дочери реки Днепр. У родителей было три сына: старший – Липоксай, средний – Арпоксай и младший – Колаксай. По преданию, которое записал Геродот, в их царствование упали с неба золотые плуг, ярмо, боевой топор и чаша – символы власти над земледельцами и воинами. Сыновья Таргитая захотели поднять эти предметы, но как только двое из старших братьев приблизились к ним, возгорелось пламя и заставило их отступить. Когда же вышел вперед самый младший брат, пламя улеглось. Тогда он взял эти символы власти и стал царствовать над скифами.

Скифы указали на свою связь с Поднепровьем. Это пределы Великой Скифии, которая мыслилась античными авторами от Дуная до Уральских гор. Однако из каких краев родом сам Таргитай? В данном случае восстановление его родословной как раз и решает проблему прародины скифов.

Академик Б.А. Рыбаков предлагает видеть в прародителе скифов старца-богатыря Тарха Тарховича из наших древнейших сказаний. Он живет на Сиянской горе и враждует с Бабой-Ягой, которая в этом сюжете выступает предводительницей южного, степного войска: воюет с пастухами быков верхом на коне во главе женского конного отряда. Эта точка зрения поддерживает автохтонную теорию происхождения скифов, но согласиться с ней нельзя. Во-первых, само имя Тарх Тархович говорит о том, что у нашего богатыря был отец Тарх, про которого древнерусский эпос ничего не доносит. Во-вторых, форму «Тарх» в имени старца нельзя признать русской по происхождению. Она соотносится с именем хеттского бога-быка (недаром он правит пастухами быков). По-нашему богатыря следовало бы величать Тур Турович. Имя же Тарх пришло к нам из Малой Азии.

Исследователи-иранисты, отстаивая азиатскую теорию, предлагают сопоставлять Таргитая с иранским Траетаоной, мифическим родоначальником персидских царей и индийским Траитаной, которые, согласно мифам, боролись с трехглавым драконом и освобождали женщин и стада быков. Но их имена не очень-то схожи с Таргитаем. А вот имена хеттского Тарху и армянского Тарку имеют с ним (с учетом оглушения «г») один корень. Прародина Таргитая – Малая Азия, и это окончательно должно разрушить представление о скифах-иранцах. Скифы – малоазийцы по происхождению, и странно, что еще никто до нас не написал об этом…

Скифы помнили, что исторический Таргитай жил за тысячу лет до вторжения в Скифию персидского царя Дария, то есть около 1513 г. до н. э. Историки относятся к этой информации без всякого интереса. Они раз и навсегда решили для себя, что скифы – ираноязычные племена. В середине II тыс. до н. э. иранцы еще не выделились из арийской общности, поэтому свидетельство скифов о древности своего происхождения расценивается учеными как похвальба. И совершенно напрасно. Как уже говорилось в предыдущей главе, в середине II тыс. до н. э. началось «выдавливание» арийских племен из Восточной Анатолии и Северной Месопотамии (хеттами), из Палестины (египтянами), а также из Греции и с Крита (ахейцами). Местом их концентрации стала Юго-Западная и Западная Анатолия, где образовалась коалиция стран Арсавы (Средиземноморской Руси). На рубеже XV и XIV вв. до н. э. ею правил царь Тархунорадус, который наголову разбил хеттов и был настолько могуществен, что сам фараон искал брака с его дочерью. Параллель Тархун – Таргитай не вызывает сомнений. Компонент «радус» в его имени относится к кругу арийско-славянской лексики и имеет значение «родитель», «радетель» или «раджа» – царь (по-санскритски). Тархунорадус (царь Тархун) жил всего веком позже 1513 г. до н. э. – «официальной» даты рождения скифского царства. Он был одним из представителей династии царей, создавшей государство Арсаву. Неизвестно, правда, был ли он старшим из рода Тархунов, но его политические успехи были наиболее значительными за все время существования Арсавы. Вполне вероятно поэтому, что, говоря о своем прародителе, скифы вспоминали именно Тархунорадуса.

Идея отождествить Тархунорадуса с Таргитаем становится еще более убедительной, если учесть, что имена правителей с основой «тарх» («тарг») в Анатолии чрезвычайно редки. Можно указать разве только царя Таргасналиса (сына Тарха), известного по хеттским источникам и правившего во второй половине XIV в. до н. э. страной Капаллой, входившей в состав коалиции «стран Арсавы». В то же время в Западной Анатолии обнаружена лувийская иероглифическая надпись, из которой вычитывается царское имя Таргаснаили. У хеттов царей с похожими именами вообще нет. Таким образом, уже сам ареал распространения таких царских имен локализует место скифской прародины.

Итак, ареалом формирования скифской общности был полуостров Анатолия. Время – середина II тысячелетия до н. э. Скифская общность рождалась в рамках коалиции стран Арсавы, которую мы назвали Средиземноморской Русью. Ядром этой общности стали потомки переселенцев с Русской равнины. Впоследствии скифы распространили свое влияние вплоть до Алтая и Северного Китая, а придя на территорию Русской равнины в первой половине I тыс. до н. э., создали Великую Скифию.

При таком взгляде естественно примиряются две конкурирующие теории происхождения скифов. Каждая из них, согласно нашей точке зрения, заключает в себе только часть правды. «Автохтонная» права в том, что скифы были родственны народу срубной культуры и поддерживали с ним культурные и хозяйственные связи. «Азиатская» же в том, что вернувшиеся в Причерноморье скифы принесли новые элементы военной и художественной культуры, сложившейся в Центральной Азии. Все просто и логично. Предки скифов не теряли связи со своей северной (первичной) прародиной, а потому и «доживать» свои века их потомки, уже собственно скифы, пришли на землю предков, на территорию России.

К моменту прихода скифов Северное Причерноморье принадлежало киммерийцам. Геродот рассказывает о внутреннем раздоре, вспыхнувшем среди них при известии о вторжении и приведшем к гражданской войне. Киммерийцы якобы перебили друг друга, и скифы овладели безлюдной страной. Так и хочется сказать, что все это похоже на небывальщину. Комментаторы неизменно отмечают, что это сообщение носит легендарный характер. Но мы уже убедились, что игнорировать информацию «отца истории» – дело абсолютно непродуктивное. Если же из нее «отжать» самое существенное, то придется принять к сведению тот важный факт, что киммерийцы в силу каких-то обстоятельств не стали сражаться со скифами. Разумеется, легче упрекнуть великого историка в излишней доверчивости и изрядной доле наивности при передаче дошедших до него сведений. Так, кстати, и поступает большинство исследователей. Но в результате наука о скифах становится похожей на кроссворд с огромным числом пустых клеток. Вопросов набирается масса, а ответов – с гулькин нос.

Археологи установили, что киммерийцев нельзя однозначно соотнести с определенной археологической культурой. Это свидетельствует в пользу того, что они были очень активным и открытым этносом, склонным легко сходиться с другими народами и делиться собственными достижениями. Киммерийцы, по нашему мнению, выделились из арийской общности в конце III тысячелетия до н. э. Именно в это время в Передней Азии и на Ближнем Востоке появились отдельные их выселки – племена амореев. Пришли они сюда из южнорусских степей.

На рубеже III и II тысячелетий до н. э. ямная (арийская) археологическая культура на юге России сменяется катакомбной (конец III – середина II тыс. до н. э.), а та, в свою очередь, уступает место срубной археологической культуре (середина II – начало I тыс. до н. э.). Все они характеризовались схожим обрядом погребения в курганах, различавшимся лишь в деталях. Сначала под курганом делали обычную яму, затем более сложную конструкцию в виде катакомбы, а в позднебронзовую эпоху укрепляли ее деревянным срубом. У носителей этих культур ярко выражена преемственность типа керамики, жилища и других отличительных признаков. Тип хозяйства, сочетавший оседлое скотоводство с пашенным земледелием, не претерпел существенных изменений. Наконец, как показали специальные исследования, антропологический тип населения оставался неизменным. Все это позволяет говорить, что киммерийцы унаследовали обычаи и традиции тех арийских племен, которые проживали здесь на протяжении многих веков.

Но смена культуры – это новый период в жизни сообщества близких по генотипу и культуре племен. Что же произошло в середине II тысячелетия до н. э., когда на арену вышли срубники? Новая особенность захоронения говорит о том, что более значительную роль теперь стали играть представители лесостепи. К этому периоду мы относим выделение из арийско-киммерийской общности племен меотов и тавров (туров). Первые, минуя Кавказ, устремились в Северную Месопотамию, где содействовали победам государства Митанни. Вторые пришли в Анатолию, огибая Черное море с запада. И те, и другие, оказавшись в Азии, вошли в состав создававшейся в то время скифской общности. Таким образом, сторонники автохтонной теории происхождения скифов были не совсем неправы. Срубники таки были причастны к рождению скифского союза, но это были срубники-мигранты, срубники, ставшие азиатами. Киммерийцы составляли гвардию митаннийских царей (воины-марианны), поэтому они выступали своего рода «отцами» скифов.

Любопытно, что об этом же говорит и Библия. В десятой главе Книги Бытия дается родословная потомков Ноя – единственного человека, спасшегося во время Потопа. По представлению создателей Библии, потомки Ноя были родоначальниками народов, которые были названы по их именам. В родословной упоминаются внук Ноя Гомер и правнук – сын Гомера Ашкеназ. Имя «Гомер», по мнению ученых, соответствует имени «гимиррай» в клинописных текстах ассирийцев и киммерийцев греческих авторов. Имя же «Ашкеназ» соответствует клинописному «ашкуза» и греческому «скифы». Киммерийцы, согласно такому толкованию, являются отцами скифов. Принимая во внимание это обстоятельство, совсем в другом свете представляется и легенда, поведанная Геродотом. Киммерийский народ видел в скифах, прежде всего, братьев по крови. Биться же хотели только их цари, которым грозила потеря власти.

Установлено, что археологические культуры, приписываемые киммерийцам и скифам, обнаруживают большое сходство и их трудно отличить одну от другой. К примеру, всем известно, что скифы хоронили своих правителей в курганах. Но очень часто они использовали для погребений курганы, выстроенные в доскифские времена. Значит, среди скифской знати оставались потомки ариев, которые считали курганы своими! Выдающийся русский историк Г.В. Вернадский писал по этому поводу в книге «Древняя Русь»: «В то время как народы, осевшие в Южной Руси, обозначаются в различные эпохи несхожими именами, мы не можем быть уверены, что каждое изменение имени сопряжено с миграцией целой этнической группы. Оказывается, что время от времени новые правящие роды захватывали контроль над страной, и, несмотря на то, что некоторые группы эмигрировали, большинство населения оставалось, лишь принимая примесь крови пришельцев». Вторжение скифов с Волги и Дона следует, таким образом, понимать не как «вытеснение» одного народа другим, а как процесс вживления нового этнического ядра в «толщу» другого народа.

Геродот написал, что киммерийцы спасались бегством от скифов в Малую Азию. Но, приводя маршрут движения тех и других, неожиданно противоречит сам себе. Киммерийцы у него двигались вдоль восточного берега Черного моря. Преследующие же якобы их скифы шли вдоль берега Каспийского моря. Ясно, что никаким преследованием тут и не пахло. Родственные народы решали общую задачу контроля над Малой Азией. Геродот, не желая того, поведал нам об этом.

Последнее упоминание о киммерийцах приходится на VII в. до н. э. Эта дата обычно объявляется временем заката киммерийской истории. Но ведь не мог же весь их народ в одночасье сгинуть? К тому же греки, пришедшие в Причерноморье в том же веке, зафиксировали существование здесь большого числа киммерийских топонимов. В первую очередь, это Боспор Киммерийский (Керченский пролив). Сообщения о нем встречаются у многих античных авторов, начиная с Гекатея; он упоминал также какой-то киммерийский город или, точнее, греческую колонию в киммерийских землях. Римский географ Мела, опираясь на утраченные теперь сочинения греческих географов VI—V вв. до н. э., назвал киммерийскими города восточного побережья Крыма – Мирмекий, Пантикапей, Феодосию и Гермисий. Существовали также два греческих поселения на побережье Боспора Киммерийского – Киммерик и Киммерий, мыс Киммерий недалеко от устья Кубани и Киммерийские стены – какие-то укрепления на Крымском полуострове. Наконец, часть Восточного Крыма называли Киммерией, а переправы через Керченский пролив именовались Киммерийскими. Мы намеренно перечислили так подробно «следы» былого присутствия киммерийцев в Причерноморье. Тот факт, что они «пережили» скифскую эпоху, свидетельствует о глубоком проникновении киммерийской культуры в скифскую среду. Или, попросту говоря, это означает, что значительная часть киммерийцев никуда с этих земель не мигрировала! Не случайно Геродот написал: «Согласно одним сообщениям, скифы очень многочисленны, а по другим – коренных скифов очень мало».

Особенности этнических перемен в Причерноморье после прихода скифов Геродот указал не менее ясно. Оказывается, пока скифы в течение 28 лет властвовали в Азии, их жены вступили в связь с рабами, которые и стали править страной. Но кто как не срубники (а в их числе, конечно же, и киммерийцы) были изначально рабами скифов? Рабами здесь надо понимать в смысле «подданными». Племена срубной культуры, как бы ни пытались игнорировать их современные жрецы храма науки, оказали огромное влияние на ход мировой истории. Они породили последнюю волну нашествия «народов моря» и отомстили за погубленную Трою всем ее врагам. Военное превосходство срубников заключалось в том, что они первыми овладели техникой изготовления железного оружия. К сведению, в районе Среднерусской возвышенности сосредоточены уникальные (до 3/4 всех евразийских) запасы легкоплавкого железа, содержащегося в составе озерно-болотных руд. Все известные центры железной металлургии Евразии возникли позднее XII в. до н. э. – времени прихода «народов моря» в Средиземноморье – и не могут претендовать на право первенства. Именно кузнецы срубной археологической культуры, наши непосредственные предки, первыми освоили в массовом порядке изготовление железного оружия.

Историки античной эпохи считали население южнорусских степей доскифского периода прямыми и непосредственными предками скифов, вопроса о разрыве преемственности для них не существовало. Говоря о событиях, относящихся к эпохе бронзы (ранее I тыс. до н. э.), они просто употребляли термин «скифы». Например, византийский историк X века Лев Диакон, воспроизводя отрывок более древнего исторического сочинения, написал, что один из самых знаменитых героев Троянской войны – Ахилл – был скифом и происходил из городка под названием Мирмикион, лежащего у Азовского моря. Со своей родины он был изгнан за необузданность нрава и гордость и поселился в Греции, где скоро прославился своими пиратскими набегами. Признаками скифского происхождения, по словам информатора Льва Диакона, были его русые волосы, голубые глаза, необычайная ярость в бою, а также скифский покрой его одежды с застежкой.

Троянская война датируется началом XII в. до н. э., когда никаких скифов в Причерноморье еще не было. Город Мирмикион – это киммерийский город Мирмекий, а значит, Ахилл был не скифом, а киммерийцем. В войске греков, возглавляемом Агамемноном, он – чужестранец, который приехал воевать против своих кровных братьев. Вот еще одна причина, почему Ахилл не сразу вступает в битву. Только смерть Патрокла, лучшего друга, толкает его на это. Сам обряд похорон Патрокла – сожжение тела на костре, а затем возведение над прахом убитого огромного кургана – характеризует Ахилла как выходца из южнорусских областей: курганы строили и киммерийцы, и скифы, и русы дохристианской поры. Но гордость за этого перебежчика едва ли испытывал кто-либо из ариев, скифов или русских. Другое дело греки, колонизировавшие Северное Причерноморье. Они почитали Ахилла несравненным героем, ему строили храмы и святилища, приносили всевозможные дары, прославляли в стихах и преданиях.

А что представляла из себя страна скифов? Каковы были ее границы? Вопросы географии Великой Скифии всегда привлекали самое пристальное внимание ученых. Ведь это древнее наше государство! Тем не менее, по-прежнему остаются нерешенными ряд важных проблем. Одна из них – определение, собственно, пределов той земли, которую греки называли Скифией.

Геродот представлял себе Скифию в виде квадрата, одна из сторон которого соединяла устье Дуная и Керченский пролив, считавшийся устьем Азовского моря. Вдоль его берега и Дона тянулась восточная граница. Длина стороны квадрата равнялась 4000 стадий (около 700 километров). Весьма грубо зону квадрата можно обозначить как территорию современных Украины и Молдавии.

Казалось бы, с границами Скифии все ясно. Но такое определение ее пределов противоречат не только сведениям других античных авторов, но и дополнительной информации, приводимой самим Геродотом, который пишет: «Вся эта страна… отличается необычайно холодными зимами; здесь в течение восьми месяцев мороз такой нестерпимый, что если в это время разлить воду, то грязи ты не получишь… Замерзает море и весь Боспор Киммерийский… Вот такая зима бывает в течение восьми месяцев непрерывно; и в остальные четыре месяца здесь холодно. Такая зима полностью отличается по своему характеру от любой зимы, которая бывает в других землях». Комментаторы этой части текста обычно говорят, что сведения о столь суровой зиме сильно преувеличены, что для эллинов, привыкших к мягкому климату Средиземноморья, Скифия была довольно холодным краем. Но объяснять фразу о восьмимесячной зиме начисто отказываются: такого в тех краях во времена скифов, мол, быть никак не могло.

Знаменитый римский поэт Овидий в своих «Печальных письмах» так описывает скифскую зиму: «Когда же печальная зима покажет свое задубелое лицо и земля станет белой от мраморного льда, когда Борей (северный ветер. – А.А.) и снег не позволяют жить под Арктом (Арктуром – самой яркой звездой Северного полушария. – А.А.), тогда становится очевидным, что эти племена угнетены озябшим полюсом. Везде лежит снег, и, чтобы солнце и дожди не растопили его, Борей укрепляет его и делает вечным. Таким образом, не успевает еще растаять прежний, как выпадает другой, и во многих местах он обыкновенно остается два года подряд (! – А.А.)… Люди защищаются от жестоких морозов шкурами животных и сшитыми штанами, и из всего тела только лицо остается у них открытым. Волосы при движении часто звенят от висящих на них льдинок, и белая борода блестит, покрытая инеем». Страбон, в свою очередь, сообщает: «Холода этой страны, хотя ее обитатели и живут на равнинах, доказываются следующими фактами: жители не держат ослов (ибо это животное не выносит холода); быки – одни родятся безрогими, а у других отпиливают рога (ибо эта часть тела также не выносит холода); лошади здесь мелки, а овцы крупны. Здесь трескаются даже медные гири, а содержимое в них замерзает». Все эти и подобные им сведения историки, как правило, называют преувеличениями. Они стараются не обращать внимания и на присутствующее в трактате Гая Юлия Солина (III в. н. э.) «Собрание вещей достопамятных» наблюдение, что в Скифии «водятся в огромном количестве олени». Олени – животные северные, и на территории скифского квадрата заведомо не водились. Разумеется, в древние времена ареал их обитания не ограничивался тундрой и располагался южнее. Олень, к примеру, изображен на гербе Нижнего Новгорода. Но междуречье Оки и Волги – это все-таки не юг России.

Греческий писатель Эфор (405—330 гг. до н. э.) сообщает, что Скифия соседствовала с землей кельтов («Кельтикой»), то есть простиралась на северо-запад Европы. Ряд более поздних писателей подтверждают факт такого соседства, причем они уточняют, что разделительная линия проходила через южную Прибалтику, восточнее Рейна. Одним из древнейших названий Балтийского моря было «Скифский океан». Академик Б.А. Рыбаков в своей книге «Киевская Русь и русские княжества» пишет: «По археологическим материалам эпохи Эфора восточный край кельтских погребений доходил до верховий Одера; далее на восток («за Кельтикой») начинались обширные земли праславян («Скифия»), тянувшиеся до самого Борисфена. Настоящие скифы-кочевники в этих обзорах не выделялись. Все это вместе взятое позволяет сделать определенный вывод: греческие географы вскоре после Геродота определяют размещение «Скифии» не только в знакомом им Причерноморье, но и на другой стороне европейского континента – в Прибалтике, что подкреплялось сообщениями мореплавателей о «Скифии» на берегу Балтийского моря в соседстве с кельтами (позже германцами). Осмыслить эти устойчивые определения, повторявшиеся вплоть до рубежа нашей эры (Страбон), мы можем только в том случае, если примем как достоверное, что под Скифией Эфор подразумевал как собственно скифов, так и всю полуторатысячеверстную полосу праславян, тянувшуюся в это время от Днепра до «Скифского залива».

Вывод нашего выдающегося академика можно принять лишь с одним, очень важным уточнением. «Всю полуторатысячеверстную полосу» занимали не праславяне, а потомки ариев. Славяне придут в Поднепровье позднее. Точно так же и на юге Балтики вплоть до VI в. н. э. славянских племен не было. Но там были арии – венеты и родственные им народы! Другое важное утверждение Б.А. Рыбакова заключается в том, что территория, занимаемая собственно скифами (Причерноморье и часть Поднепровья), была лишь частью всей Скифии. Вследствие этого скифами могли называться и те племена, которые по своему происхождению скифами не являлись. Аналогично этому «скифы-земледельцы», или «царские скифы», упоминаемые Геродотом, совсем не обязательно были теми чистокровными скифами, которые пришли в южнорусские степи. Такой вывод тем более оправдан, что пришельцы были кочевниками. Земледелию их учили местные (арийские) народы, да и, чтобы получить статус царственных правителей среди завоеванного оседлого населения, надо было ужиться с ним и в значительной степени перенять их навыки, образ жизни и ведения хозяйства. Другими словами, скифы и арии основательно перемешались и породнились между собой за время скифского владычества. Иначе северные области современной России никто никогда не стал бы называть Скифией. Но когда имя «скифы» перешло на обитателей Русской равнины и Русского Севера?

Традиционная точка зрения, которую разделяет большинство ученых, предполагает, что произошло это сравнительно поздно, в последние века до нашей эры. В частности, М.В. Скржинская в своей книге «Скифия глазами эллинов» пишет: «Начиная с III в. до н. э. территория расселения скифов стала значительно сокращаться вследствие внутренних причин развития скифского общества и из-за наступления с востока разных племен. Однако еще много веков название «Скифия» продолжало жить среди греков и римлян как географическое понятие, охватывающее всю Восточную Европу (! – А.А.)». Удивительное дело: народ «сгинул», а память о нем разрослась до невероятных пределов. Когда скифы были в силе, страна Скифия была вроде как крошечная, но когда они сошли с исторической сцены, то название их страны распространилось на северные по отношению к ним территории. Как же так? Плиний Старший в «Естественной истории» писал: «Название «скифы» постоянно переходит на сарматов и германцев. Это древнее наименование закрепилось за наиболее удаленными из народов, которые живут, оставаясь почти неизвестными остальным смертным». Спрашивается: как имя «скифы» могло переходить на германцев, проживавших в то время на севере Европы, если земли Скифии, по официальной версии, не выходили за пределы современной Украины? Самое непонятное в данном случае, что та же М.В. Скржинская приводит в своем тексте эту цитату Плиния!

А как воспринимать следующий пассаж из той же книги: «Для большинства античных писателей Скифия – это символ крайнего севера, «ледяная заснеженная страна», о которой мало что известно рядовому греку и римлянину, не знающему многих трудов историков и географов. С таким образом Скифии, имеющим мало общего с реальной страной, читатель встретится у прославленных римских поэтов Вергилия, Горация, Проперция и даже у Овидия. Последнего император Август сослал в маленький городок Томы (современная Констанца в Румынии) близ границ Скифии. Но и это ближайшее соседство не позволило поэту преодолеть сложившиеся литературные стереотипы». Мысль, которую попыталась выразить историк, очень напоминает линию с разрывами. Вергилий, Гораций, Проперций и «даже Овидий» – не рядовые римляне (к чему вообще упоминать здесь о них!). Прославленные поэты, они изучали труды историков и географов, в первую очередь Геродота, писавшего о восьмимесячной зиме в Скифии. И если снежная Скифия – не более чем «литературный стереотип», то каким сведениям античных авторов вообще можно доверять? И почему Овидий, оказавшийся у самых «ворот» Скифии, продолжал пребывать в своем заблуждении относительно климата этой страны?..

Разрушая эти и подобные им построения, академик Рыбаков на основании анализа сочинения Эфора «отодвигает» северные границы Скифии IV в. до н. э. вплоть до Прибалтики. Мы, безусловно, разделяем такую позицию и в качестве дополнительного ее обоснования приведем еще одно доказательство, опирающееся уже на свидетельства Геродота.

Греческий историк, характеризуя Скифию, отмечает: «Эта страна не имеет ничего замечательного, за исключением рек величайших и многочисленных». Реки Скифии – главная ее достопримечательность. И Геродот уделяет им особое внимание, описывает довольно подробно, красочно и крайне интересно. Реки служат ему основой в рассказе о Скифии, ориентирами при определении границ между племенами, положения городов, поселений, различных географических объектов. Историк упоминает восемь крупных скифских рек. Пять из них – Истр (Дунай), Тирас (Днестр), Гипанис (Южный Буг), Борисфен (Днепр) и Танаис (Дон) – историки локализовали абсолютно достоверно. Относительно трех остальных, однако, вопрос остается открытым.

Так, о реке Пантикап Геродот сообщает следующее: «Течет он также с севера и из озера, <…> втекает же он в Гилею, а, миновав ее, соединяется с Борисфеном». Ученые спорят, какой из притоков Днепра назывался этим именем. Одни отождествляют Пантикап с Конкой, левым притоком Днепра. Другие исследователи соотносят эту реку с Ингульцем, правым притоком Днепра. На первый взгляд, для однозначного отождествления загадочного Пантикапа с какой-либо рекой данных явно недостаточно, и вроде бы практически любой приток Днепра в той или иной степени претендует на его роль. Но учтем следующие соображения.

1. Поставим себя на месте Геродота и спросим: уместно ли в одном ряду с большими реками, вроде Дуная, Днестра и Дона, упоминать «ручейки» типа Конки или Ингульца?

Несоответствие масштабов настолько велико, что ни один здравомыслящий автор не поставит их в один ряд. А Геродот сам признался, что будет писать только о реках «величайших».

2. Упоминаемая Геродотом Гилея – это Полесье, Полесская низменность, охватывающая север Украины, юг Белоруссии и запад России. Это зона лесов, о чем, собственно, и говорит само название области.

Объединяя оба суждения, следует заключить, что Пантикапом Геродот называл Десну.

Еще более интересным и интригующим выглядит проблема определения двух оставшихся рек – Гипакириса и Герра. О первой известно, что она, оставляя справа от себя Гилею, впадает в море. Про вторую «отец истории» дает более полную информацию: «Герр ответвляется от Борисфена в том месте этой страны, до которого русло Борисфена известно. Ответвляется она в этой стране, а название имеет то же, что и сама страна, – Герр. Протекая к морю, она разделяет область кочевников и область царских скифов, впадает же она в Гипакирис». Насколько нам известно, никто из комментаторов Геродота не смог дать сколько-нибудь разумного решения этой географической загадки, и причина этому проста – исследователи рассматривали только те реки, которые впадают в Черное море. Но в тексте Геродота название моря не приводится, а зная эту подсказку, уже нетрудно сообразить, что

Герр – это Волга, а Гипакирис – Ока!

Неожиданно, не правда ли? Но давайте шаг за шагом проверим, соответствует ли наш ответ описанию Геродота.

Герр ответвляется от Днепра. На современной карте истоки Днепра и Волги находятся совсем недалеко. Но вот что интересно: на карте России, составленной Дженкинсоном в 1562 г., Днепр и Волга вытекают из одного озера. Значит, еще в недалеком прошлом существовало мнение, что у этих рек общие истоки. Далее, в своем течении Волга все более отклоняется к югу («к морю»), а у Нижнего Новгорода сливается с Окой (Гипакирисом). Здесь необходимо сделать очень важное уточнение. В настоящее время принято считать, что именно Ока впадает в Волгу, и, соответственно, к Каспийскому морю течет Волга. Но можно считать и по-другому, что Волга впадает в Оку. Именно такого взгляда и придерживался Геродот. Поэтому у него Герр впадает в Гипакирис, а тот, в свою очередь, в море (правда, повторимся, не Черное, а Каспийское).

Итак, географическая задача Геродота имеет решение. И оно указывает, что и во времена Геродота пределы Скифии не ограничивались южнорусскими землями. Они простирались до истоков Днепра и Волги и даже несколько далее. Герр-Волга разделяла места проживания царских скифов и скифов-кочевников. Следовательно, царские скифы населяли заволжские просторы.

Этот наш вывод находится в решительном противоречии с общепринятой исторической традицией. Несмотря на то, что ни один из исследователей не смог сказать ничего вразумительного относительно расположения геродотовского Герра, считается, что эта река протекает где-то на юге, в междуречье Днепра и Дона. Соответственно, область расселения царских скифов неизменно помещают в Приазовье. Но это неправильно!

В своей книге Геродот уделяет значительное место рассказу о войне скифов с персами. Вот вкратце, как она протекала. Персы под предводительством царя Дария переправились через Истр (Дунай) и вторглись в Скифию. Скифы решили не вступать в открытое сражение с персами, так как соседние племена отказались им помочь. Они разделили свое войско на два отряда. К первому из них присоединились савроматы. В случае нападения персов этот отряд должен был отступать прямо к реке Танаису (Дону) вдоль Азовского моря, а если захватчики повернут назад, преследовать их. Другая, основная часть войска также медленно отходила назад, держась на расстоянии дневного перехода от персов. Кибитки с женщинами и детьми, а также весь остальной скот, кроме необходимого для пропитания количества голов, скифы отправили вперед с приказанием все время идти на север.

Преследуя головной отряд скифской армии, персы прошли Приазовье, переправившись через Дон, вторглись в Савроматию, затем двинулись на север и, дойдя до «необитаемой пустыни», повернули на запад и снова оказались в землях Скифии. Но скифы по-прежнему отказывались вступать в открытый бой. «Так как война затягивалась и конца ей не было видно, то Дарий отправил всадника к царю скифов Иданфирсу с приказанием передать следующее: «Чудак! Зачем ты все время убегаешь, хотя тебе предоставлен выбор? Если ты считаешь себя в состоянии противиться моей силе, то остановись, прекрати свое скитание и сразись со мною. Если же признаешь себя слишком слабым, тогда тебе следует оставить бегство и, неся в дар твоему владыке землю и воду, вступить с ним в переговоры». На эти слова царь скифов Иданфирс ответил так: «Мое положение таково, царь! Я и прежде никогда не бежал от страха перед кем-либо и теперь убегаю не от тебя. И сейчас я поступаю так же, как обычно в мирное время. А почему я тотчас же не вступил в сражение с тобой – это я также объясню. У нас ведь нет ни городов, ни обработанной земли. Мы не боимся разорения и опустошения и поэтому не вступили в бой с вами немедленно. Если же вы желаете во что бы то ни стало сражаться с нами, то вот у нас есть отеческие могилы. Найдите их и попробуйте разрушить, и тогда узнаете, станем ли мы сражаться за эти могилы или нет».

Гробницы скифских царей находились в Геррах. Но это означает, что Герры никак не могли лежать в Приазовье. Скифы пропустили сюда персов и не вступили с ними в бой. Их священные земли находились севернее, и именно туда, под защиту предков, скифы отправили своих женщин и детей. Основная часть войска скифов отступала все время таким образом, чтобы прикрывать персам дорогу на Герры, к междуречью Волги и Оки. Геродот не упоминает о решающем сражении между двумя армиями. По его версии, царь Дарий, согласившись с советом прорицателя, принял решение о немедленном бегстве из Скифии. Но очень может быть, что сражение все-таки состоялось, и местом битвы были северные области Скифии, расположенные в непосредственной близости от могил скифских царей.

Область Герр – это район верхней Волги, выше Нижнего Новгорода. Русское имя Яр в греческом языке могло воспроизводиться как Гер (или Герр), как в именах Геры (Яры) и Геракла (Ярослава). Таким образом, название Герры следует читать как Яры. В географическом аспекте его следует истолковывать как «Холмы», но в этническом оно означает, что здесь проживали арии. Царские скифы были ариями! Могилы их царей представляли насыпные холмы, они до сих пор не обнаружены, и происходит это, главным образом, потому, что искали их в Приазовье. В действительности священные места захоронения предков находились где-то в верховьях Волги. Да и не могло быть по-другому – ведь арийская цивилизация возникла на берегах этой реки!

Исключительно важным, на наш взгляд, является также утверждение Эфора (принимаемое Б.А. Рыбаковым), что своими северными пределами Скифия упиралась в земли кельтов. Это важнейший исторический факт, который историки стараются не замечать. Но реальная ситуация была такой, что в середине первого тысячелетия до нашей эры кельты и арии (венеты) контролировали южное побережье Балтики и хозяйничали в Скандинавии. В то время никаких германцев и финнов еще там не было. Они пришли сюда позднее – в первые века до нашей эры или на рубеже эр. Германцы двигались из Центральной Европы, а финны из Приуралья. Частью этого миграционного процесса было переселение угро-финских племен – мордвы, води, чуди – на север Скифии. Они приходили на земли, уже занятые к тому времени потомками ариев (это название, характеризовавшее целую общность народов, к тому времени уже перестало употребляться). У Геродота оно замещено именем гипербореи, то есть люди, живущие на далеком севере.

С.В. Жарникова приводит в своих работах многочисленные примеры соответствий между топонимами Индии и Русского Севера, присутствующие на старых картах Российской империи. К примеру, это реки Ганга в Онежском и Кемском уездах Архангельской губернии, в Кемском уезде находилось и озеро Ганга. Гангозеро и Ганг-река есть в Ладейнопольском уезде Олонецкой губернии (город Олонец – нынешний Петрозаводск). Еще одно Гангозеро отмечено на старых картах Кижского погоста. У реки Инд есть тоже «сестры» на Русском Севере: река Индога в Вологодской губернии (Тотемский уезд), река Индоманка в Новгородской (Кирилловский уезд), реки Индега (Печорский уезд) и Индига (Мурманский уезд) в Архангельской. Эти примеры служат совершенно «убойным» аргументом в пользу присутствия индоариев на Русском Севере. Правда, их следует правильно интерпретировать. Сторонники полярной гипотезы происхождения ариев утверждают, что отмеченные названия – следы многотысячелетней давности. Но это не так. На территории Ирана, то есть у индоиранцев, подобные топонимы отсутствуют, и это означает, что санскритские названия на нашем Севере появились уже после разделения индоиранцев на две ветви – «индийскую» и «иранскую». Этот процесс дробления проходил в центре или на юге России в начале-середине II тыс. до н. э. Следовательно, племена индоариев мигрировали на север из зоны более южных широт. И, скорей всего, они были вытеснены племенами скифов, двигавшихся с юга на север Русской равнины.

Обустраивая свое государство, скифы входили в военные столкновения с соседними народами. Но было бы в корне неправильно, а это подчас делается, представлять их агрессивными кочевниками, нападавшими на мирных земледельцев. Так, С.В. Алексеев и А.А. Инков в книге «Скифы: исчезнувшие владыки степей» (М.: Вече, 2010) пишут:

«Главной целью скифских вторжений на рубеже VI—V вв. до н. э. становятся земли на северо-западе (Скифии. – А.А.), совершенно неизвестные Геродоту и населенные племенами лужицкой культуры. Современные ученые полагают, что лужицкая культура была создана древним индоевропейским племенем венетов, оставивших позднее свое имя в наследство славянам. <…>

Скифы брали штурмом и сжигали сопротивлявшиеся им лужицкие грады, истребляли венетов подчас без разбора пола и возраста. На стороне завоевателей было организационное превосходство – кочевники имели единую власть и легко координировали действия с подвластными племенами. Разрозненные вождества лесных земледельцев были заведомо слабее. Волны нашествия достигли на севере среднего течения Вислы, а на западе – Одры. Лужицкой культуре был нанесен удар, от которого она так и не сумела оправиться. Начался закат венетской эпохи в Центральной Европе.

Последствия скифского вторжения для венетов оказались катастрофичны. Основные ремесленные центры были разорены или заброшены, немалая часть населения изгнана с насиженных мест. Падение многих градов привело к разрушению и политической жизни. Даже в областях, совершенно не затронутых скифскими набегами, археология отмечает поступательную деградацию, упадок культуры. Не исключено, что завоевателям на время удалось прервать торговлю по знаменитому Янтарному пути – что тоже сказалось на достатке и культуре венетов. В этих условиях начавшееся расселение с севера отдаленно родственных племен поморской культуры особого сопротивления не встретило. В этих племенах, смешавшихся в итоге с венетами, с наибольшим основанием видят первых более или менее достоверных предков славян».

Мы специально привели достаточно длинную цитату, чтобы продемонстрировать всю гамму мифов, которые тиражируются и навязываются исследователями нам до сих пор. Согласно им, скифы – кочевники, безжалостные завоеватели, не склонные к созидательной деятельности. А на поверку выходит все как раз наоборот. О многочисленном и сильном народе венетов писали многие писатели на рубеже эр. В IV веке до н. э. начинается закат скифской эпохи, через пару веков они окончательно уйдут с исторической сцены, а венеты не только останутся, но и будут активными участниками европейской истории. Авторы отмечают упадок лужицкой культуры даже в областях, не затронутых скифскими вторжениями, но это означает, что вовсе не скифы стали ее гробовщиками. А уж ничем не подкрепленный пассаж об убийствах мирного населения «без разбора пола и возраста» выглядит откровенным издевательством над здравым смыслом. Ни один античный автор никогда не писал о зверствах скифов по отношению к женщинам и детям, Алексеев и Инков фантазируют на пустом месте. Да и как смогли бы скифы при таком отношении к подданным создать великую цивилизацию на огромных пространствах Евразии?

Или другой пример предвзятого отношения. Скифов западные авторы относили к числу варваров. Традиционно в понятие «варвар» вкладывается исключительно отрицательный смысл. Но «вара» на санскрите значит «избранный», «самый лучший». Варвары, по своему изначальному значению, – это лучшие из лучших. Не случайно имя Варвара было широко распространено на Руси. Забывая истинный смысл слов, мы утрачиваем и понимание подлинного содержания истории. Забавное обстоятельство: самые распространенные аргументы в пользу варварства скифов заключались в том, что они пьют вино неразбавленным, носят штаны и ездят верхом. Даже Гиппократ, описывая эти обычаи, пытался доказать, что носить штаны и ездить верхом вредно для здоровья. Как видим, уже в скифские времена существовала проблема «Восток – Запад», но факт, как говорится, налицо, и никто не станет отрицать, что современный тип одежды европейцы позаимствовали у так называемых варваров. Раскопки обнаруживают у скифов отличную керамику, изящные металлические вазы и образцы вышивки, украшенные оригинальными растительными и животными орнаментами. Найдены и многочисленные женские терракотовые статуэтки, выполненные на высочайшем художественном уровне. Было развито ткацкое ремесло. Скифы выделывали тонкие ткани из конопли, не уступающие льняным, а также шерстяные ткани, изготовляли красивые ковры и покрывала. Их чудо-мастера изготовляли совершенные украшения из золота и бронзы, настолько совершенные, что в прошлом даже выдвигались гипотезы о греческом влиянии на скифское искусство. Хотя о каком влиянии можно говорить, например, рассматривая богатую утварь Синташтинских могильников на Урале, созданную за тысячу лет до основания эллинами причерноморских колоний? К тому же находки археологов единодушно говорят о единой культуре скифов и родственных им народов от Алтая до Карпат, о ее единых традициях и, следовательно, общих корнях. Центральная часть этой территории приходилась на прародину ариев, они были вдохновителями и наставниками тех племен и народов, которые вызывались перенять их умения и навыки. Разумеется, обогащение было взаимным, и те же скифы-кочевники многому научили жителей арийских городов. Но обеспечить преемственность традиций на таком огромном пространстве могли только арии.

У слова «вара» в санскрите есть еще одно значение – «круг», такое же, как у древнерусского «коло». Если последнее породило этнонимы «сколоты» и «кельты», то от первого происходит имя знаменитых варягов. Скифы-сколоты – кельты – варяги – это звенья единой цепочки, восходящей к арийско-русской лексике. Выдающийся советский историк А.Г. Кузьмин (1928—2004 гг.) указывал на наличие кельтской составляющей в варяжской среде. Мы же со своей стороны проясняем общее в религиозном мировоззрении разных племен: культ солнца, почитаемого в образе сакрального круга. Именно приверженность к религии солнца (верховный бог – Солнце) выделила арийцев из среды индоевропейских народов. Среди скифов к таковым следует относить, в первую очередь, царских скифов – сколотов. Но в их область влияния входили также арийские племена тавров, меотов и венетов. В целом, Великая Скифия представляла союз индоевропейских племен, но «цементировали» его потомки ариев.

Скифы схожи с современными русскими двумя уникальными качествами. Первое – отношение к выпивке, второе – любовь к парной бане. Враги скифов прекрасно знали, что после сражений те любили на славу попировать. Точно так же русские: до смерти работают, до полусмерти пьют. Эту особенность наших предков решил использовать персидский царь Кир, когда пошел войной на скифов (530 г. до н. э.). Для этого он собрал в своих войсках всех слабых и плохих воинов, которыми ему не жалко было пожертвовать, и двинул их вперед – в направлении скифов, причем приказал этому передовому отряду, по приходе на ночлег, приготовить множество всякой пищи и вина и так ожидать появления скифов. Это приказание Кира было в точности исполнено. Вскоре перед персидским передовым отрядом появились скифы под предводительством молодого сына царицы Томириссы. Они без труда разбили персов, а затем накинулись на приготовленную пищу и вино и предались необузданному разгулу и пьянству, без всяких мер предосторожности. Этим-то и воспользовался Кир. Он напал на беспечно бражничавших скифов, перебил громаднейшее их число и, кроме того, забрал великое их множество в плен, в том числе и молодого сына царицы. Всего при этом было пленено и убито около 150 тысяч скифов. Впоследствии царица Томирисса отомстила персам: армия Кира была полностью разгромлена, а сам он убит.

Подвиг скифов трудно переоценить – они победили сильнейшую на тот момент армию в мире. Но наряду с этим историки будут неизменно поминать и начальный акт военной кампании персов, добавляя при этом: «Ох уж эти русские!» Причем самым непонятным для «холодных» аналитиков явится то, что трагедия первого боя и триумф последнего неотделимы друг от друга. Геродот не случайно упомянул, что, когда Кир разрешил снять оковы с молодого сына царицы, тот от стыда и горя наложил на себя в отчаянии руки. Но и персам потом воздалось сторицей. Переживая за позор своих товарищей, скифы стали драться с удесятеренной отвагой. Уж таков один из законов русского общежития: чтобы нам всем сплотиться, нужна большая беда.

Что же до нашей дружбы с «зеленым змием», то зародилась она в очень давние времена. Религиозные книги древних ариев рассказывают о необыкновенном напитке – соме, делавшем людей равными небожителям. Ученые спорят о том, как он приготовлялся, но это уже частности. Божественный сома – это хорошо известный россиянам самогон. В настоящее время известна масса способов его приготовления, уже Остап Бендер держал в голове более сотни рецептов. Думается, что и арии знали их в достаточном количестве и работы для интересующихся этим вопросом хватит надолго. В названии же пьянящего нектара, которое никак не могут объяснить лингвисты, отражено его главное свойство – он сам «гонится» (приготовляется), отсюда и произошло слово «сома».

Нисколько не пропагандируя винопитие, все же следует подчеркнуть, что, являясь потомками первооткрывателей крепких напитков, русские, пусть зачастую в очень неудачной форме, выступают хранителями одной из древнейших традиций человечества, уже чуждой и оттого непонятной многим другим народам. Так, Яков Рейтенфельс, посол Рима в Москве с 1670 по 1673 г., в своих записках о Московии характеризовал русских так: «Они думают также, что невозможно оказать гостеприимство или заключить тесную дружбу, не наевшись и напившись предварительно за одним столом, и считают поэтому наполнение желудка пищею до тошноты и вином до опьянения делом обычным и делающим честь». Здесь посол, как обычно при характеристике русских иностранцами, хватанул через край, но в принципе понятия о гостеприимстве у нас именно такие – накорми и напои. Такой обычай у нас в крови, в наших домах он приобрел характер священного действия, что, к сожалению, не почувствовал римский посол. Н.И. Костомаров по этому поводу писал: «Отличительная черта русского пиршества была – чрезвычайное множество кушаний и обилие в напитках. Хозяин величался тем, что у него всего много на пиру – гостьба толсто-трапезна! Он старался напоить гостей, если возможно, до того, чтоб отвести их без памяти восвояси; а кто мало пил, тот огорчал хозяина. «Он не пьет, не ест, – говорили о таких, – он не хочет нас одолжать!» Пить следовало полным горлом, а не прихлебывать, как делают куры. Кто пил с охотою, тот показывал, что любит хозяина. Женщины, в то же время пировавшие с хозяйкой, также должны были уступать угощениям хозяйки до того, что их отвозили домой без сознания. На другой день хозяйка посылала узнать о здоровье гостьи. – «Благодарю за угощение, – отвечала в таком случае гостья, – мне вчера было так весело, что я не знаю, как домой добрела!» Но, с другой стороны, считалось постыдным сделаться скоро пьяным. Пир был, в некотором роде, война хозяина с гостями. Хозяин хотел, во что бы то ни стало, напоить гостя допьяна; гости не поддавались и только из вежливости должны были признать себя побежденными после упорной защиты. Некоторые, не желая пить, из угождения хозяину притворялись пьяными к концу обеда, чтобы их более не принуждали, дабы таким образом в самом деле не опьянеть». В общем, русскую культуру винопития опять-таки нельзя признать варварской!

Еще более роднит скифов с русскими пристрастие к бане. Правда, скифы бросали на раскаленные камни семена конопли, а не воду. Но это детали. Важно другое – не было в древности другого такого народа, который бы так боготворил парную баню! Уже одно это говорит о безусловном родстве русских со скифами. Скифское государство явилось предтечей России, существуя примерно в тех же границах и проводя схожую геополитическую линию. Скифы выступили связующим звеном между Азией и Европой. И тысячу раз прав был А.А. Блок, написав: «Да, скифы мы, да, азиаты мы!»

Имя «скифы» объединило потомков ариев. Античные историки связывали подвиги арийских племен с деяниями современных им скифов. Но когда возник этноним «скифы»? И что он означает?

Для разговора на эту тему очень полезно начать с ряда важнейших наблюдений, приведенных в книге Л.А. Гиндина и В.Л. Цымбурского «Гомер и история Восточного Средиземноморья». В «Илиаде» особую роль играют Скейские ворота. Они непосредственно обращены к полю битвы: над ними восседают на стене троянские старейшины, глядя на подступающее к городу ахейское войско, через них выезжает Приам для принесения клятвы перед поединком Менелая с Парисом. Эти ворота неоднократно упоминаются Гомером и в других местах поэмы, очень часто в контекстах, где речь идет о выходе троянцев на битву или об их отступлении в город. Поскольку, согласно поэме, смотр ахейских войск происходил в находившейся к югу от Илиона Скамандрийской долине, надо полагать, что Скейские ворота смотрели на юг. Наряду с ними в поэме упоминаются также и Дарданские ворота. Они обращены к древнему троянскому городу Дардану, лежавшему на северо-северо-восток от Илиона. Эти ворота упоминаются лишь однажды.

Гомер как бы предлагает различать «скейскую» и «дарданскую» часть Троады. Но если смысл названия Дарданских ворот совершенно ясен, то относительно Скейских ворот этого сказать нельзя. В свете поиска малоазийских корней скифов весьма заманчиво предположить, что, как и Дарданские, Скейские ворота связаны с определенным историческим народом, который был причастен к истории Трои. Эта идея отнюдь не нова. Уже Страбон сближал название ворот с именем фракийского племени скеев, по-видимому, родственным упоминаемому им названию реки Скей и отразившимся в обозначении некой крепости как «Скейской стены». Стефан Византийский, ссылаясь на Гекатея, говорил о скеях в описании Европы, помещая их между Троадой и Фракией. Историк Полиэн писал о фракийском племени скайбоев (скей-воев, воинственных скеев), отмечая существование в континентальной части Фракии «города или поселения скеев». Свое микроисследование Л.А. Гиндин и В.Л. Цымбурский заключают так: «Вероятность проникновения скеев в Северо-Западную Анатолию выводится не только из сопоставления свидетельства Гекатея с ролью Скейских ворот в повествовании Гомера. Оно может быть подкреплено и некоторыми дополнительными данными. В этрусской ономастике, отличающейся многочисленными западноанатолийскими вкраплениями, обращают на себя внимание родовые имена Скева, Скевия с этрусско-латинскими продолжениями Скаева, Скаевиниус, Скаевола <…> С другой стороны, Г.Б. Джаукян предполагает участие фракийских скеев в великом движении северобалканских народов, включая фракийские, протофригийские и протоармянские племена, в конце II – начале I тысячелетия до н. э. прошедшие с битвами всю Анатолию до восточных ее пределов. <…> Если принять эту гипотезу, можно будет объяснить полное отсутствие скеев в исторической Трое. Между тем некогда они должны были играть в ее истории весьма заметную роль, если их имя и местопребывание стали одним из важнейших ориентиров в греческих воспоминаниях о планировке Илиона».

Мы принимаем эту идею. Но, со своей стороны, хотим дополнить и уточнить ее. Помимо Скейских ворот, в «Илиаде» есть еще одно важное указание на присутствие скеев в Троаде. Одного из богов, покровительствующего троянцам, зовут Скамандр. Такое же название имеет и река, протекающая на троянской равнине. О ней сказано в «Илиаде» (XX,73—74): «Великая глубоководная река, которую Ксанфом называют боги, а смертные Скамандром». Это название возникло из праформы «Скамеандр». Его первая часть является собственно именем, а вторая означает «речная излучина». В нашем прочтении Скамандр – это река Ска. Ее имя связано с названием народа скеев.

Известно, что в коалицию стран Арсавы входила страна реки Сеха. Эту реку можно отождествить и с гомеровским Скамандром, и со страбоновской Скеей. Сразу три источника говорят о существовании скейского топонима, и это верный признак того, что скеи не были в Троаде случайными гостями.

Теперь о главном. Примем, что фракийские скеи, придя в Малую Азию, стали называться скифами. Каков тогда смысл их имени? Некоторые историки и сегодня толкуют его как «скитальцы», то есть кочующие с места на место. Такое определение очень подходит скифам, но, думается, не оно лежит в основе их имени. Мы принимаем мнение болгарского ученого Д. Дечева, который предложил производить этноним скеев от индоевропейского корня *skai – «светлый». Тогда скифы-скеи – это попросту светлые (светловолосые, светлолицые, светлокожие). Характерной особенностью и обязательной принадлежностью скифского жреческого костюма был особый белый головной убор (пилофор), трижды обвивавший голову, со спускающимися вниз двумя лентами, считавшимися священными. Это был символ моральной чистоты. Цветом жреческой касты, так же, как у ариев Индии и Ирана, считался именно белый цвет. Скифская общность складывалась в рамках Средиземноморской Руси, и имя ее жителей – «русы» – было со временем замещено названием «скифы». Эту параллель подкрепляло как раз то, что слово «рус» (в русском прочтении) соотносится с понятием «русый», «светлый».

Страбон упоминает о фракийских ксанфиях. Ксанф по-гречески значит «рыжий», «светло-золотистый», и, следовательно, ксанфии – это те же золотоволосые скеи. Изначально они проживали в Подунавье (в области Мисия). Временем их миграции в Малую Азию естественно считать середину II тысячелетия до н. э., то есть тот момент, когда начинала складываться скифская общность. Как итог их переселения, по соседству с Троей возникла малоазийская Мисия, частично совпадающая с областью, известной хеттам как «Страна реки Сеха».

Вместе со скеями в Анатолию пришли и их фракийские соседи – племя кебренов. К югу от Скейских ворот находилась равнина Кебрения. По ней струилась река Кебрен, на которой стоял одноименный город, а жителей звали кебренцами или кебренийцами. Еще в конце V в. до н. э. Ксенофонт писал о Кебрене как о «поселении, чрезвычайно укрепленном». На основании этих данных Л.А. Гиндин и В.Л. Цымбурский высказали догадку, что «колонисты из скеев и кебренов перебрались через проливы совместно и заселили соседние области в Троаде южнее Илиона, но потом троянские скеи частично ассимилировались, частично на рубеже II—I тысячелетий до н. э. ушли в глубь Анатолии, как думает Г.Б. Джаукян, с потоком иных мигрантов, кебренцы же освоили получившую их имя долину и на многие сотни лет стали троянским народом».

Эту бесстрастную академическую версию стоит «оживить», наполнить реальным геополитическим содержанием. Начнем с того, что название народа «кебрены» остается совершенно неясным для исследователей, а между тем это просто искаженное имя «северяне». Как и имя «скеи», оно отражает некоторую общую характеристику племени (или целой группы племен), переселявшихся в Малую Азию. Процесс поддержания Средиземноморской Руси был сложнейшей и широкомасштабной акцией арийского Севера. В середине II тысячелетия до н. э. египтяне нанесли сокрушительный удар по арийским племенам в Палестине, греки «выдавили» пеласгов с материковой части страны и с Крита, а хетты обозначили свое превосходство в Анатолии. Для «подпитки» окруженных с трех сторон соплеменников арийцы-северяне осуществили массовое переселение части своих народов в Малую Азию. Единственным удобным путем был фракийский маршрут. Миграции тавров, скеев и кебренов были синхронными и отражали желание северян контролировать ситуацию в Передней Азии и на Ближнем Востоке. Результатом этой поддержки стало то, что хеттское царство на сто с лишним лет погрузилось в период смут, а страны Митанни и Арсава стали доминировать в регионе. Именно этот исторический момент скифы и считали временем рождения своей общности.

«Илиада» не упоминает скеев в числе защитников Трои. Но, думается, делать отсюда вывод, что к тому времени их не было уже в Трое, неправомерно. Имя скеев по своему смыслу стало обобщающей характеристикой целой группы племен. В какой-то момент оно могло выйти из официального употребления, но всегда было на устах и хранилось в памяти. Так происходило, например, с этнонимом «русские» в новой и новейшей истории. Установленная нами связь скифской легенды с западными областями Анатолии как раз указывает, что на землях Троады должны были оставаться хранители памяти о скеях. Другое дело, что, добившись превосходства над хеттами, скеи-скифы распространили свое влияние по всей Малой Азии, и это распыление сил стоило, как это и происходит обычно, забвения их выдающейся роли.

Скейские ворота в Трое выходили на юг – точно в том направлении, где находилась соседняя Мисия. Вот и решение вопроса, почему Гомер не упоминает о скеях: их стали называть мисами (мизами). В основу названия племени мизов положено слово «муж». Оно несколько отличается в разных славянских языках: «моз» в словенском, «муз» в словацком, «маз» в польском (родительный падеж «меза») и родственно древнеиндийскому «manu» – «человек, муж», авестийскому «manus» и английскому «man» (у англичан от него образованы уважительные формы обращения «мисс», «миссис», «мистер»). В ведийской мифологии Ману рассматривается как первый человек и царь людей на земле. Арии принесли этот образ не только в далекую Индию, но и к германским племенам, которые считали своим прародителем Маннуса, и на Крит, достигший наивысшего могущества при легендарном царе Миносе, и в Египет, где первый царь первой династии носил имя Менес, а имя сына мифического первого царя было Манерос. Но распространившийся на огромных пространствах язык ариев (древнейший вариант русского), служивший способом общения народов, вовлеченных в «арийскую орбиту», не оставался неизменным. Это происходило отчасти и вследствие того, что язык, как живое образование, может изменяться сам по себе. Главная причина, однако, заключалась в том, что арии соприкоснулись с разными народами и перенимали их варианты произношения своих слов.

В трояно-фракийском регионе (области Фракии и Троады) в середине II тыс. до н. э. соседствовали арийские (прото-русские), праславянские и другие индоевропейские племена. Их диалог и предопределил переход арийской формы «man» («men») в славянскую «муз» («моз», «мез», «мис»). Кому-то, может быть, наши рассуждения покажутся не слишком убедительными, но тогда мы без всяких оговорок приведем авторитетное мнение Страбона: «Мисийцы, меоны и мейоны – одна и та же народность». Геродот сообщает, что Мис (прародитель мисийцев) и Лид (первопредок лидийцев) были братьями, а древнее название лидийцев было меоны. Иначе говоря, меонийцы (от имени прародителя Ману) были братьями мисийцев (прародитель Муж, Моз или Мис в зависимости от прочтения). Имя «лидийцы» тоже очевидно славянского происхождения. Лид (люд) в славянских языках обозначает «свободного человека» – понятие, очень близкое по своему смыслу к слову «муж». Таким образом, славянские языки (и только они) свидетельствуют в пользу кровного братства мисийцев и лидийцев. Другое имя последних – «меоны», так и хочется представить формулой «ме (я) + они», утверждающей единство (соборность) народной общности.

Наслоение языковых форм в Малой Азии создало и многообразие в названиях племен. Мисийцы – это те же меонийцы, но говорившие «чуть-чуть более на славянский лад». От формы «Муж» («Моз») происходит и ассирийское название племени мисов (меонов) – мушки или мосхи. Имя нашей столицы Москвы – производное от того же корня (первым на параллель Московия – Мужиковия указал Н.А. Морозов). Мы особо подчеркиваем присутствие в языке мисов арийско-славянской «закваски». Скифский (скейский) язык рождался путем ее брожения (в прямом и переносном смыслах). Средневековые арабские авторы называли славян «сакалиба» («склабины»), подчеркивая их светлые волосы как отличительную черту. Для историков значение этого имени – тайна за семью печатями, но оно легко угадывается в свете наших изысканий. Сакалиба – это скеи-лувийцы, «светло-белые» люди, поражавшие своими подвигами Азию и Ближний Восток. Более двух тысяч лет прошло со времени их первого появления в тех краях, но арабы не забыли их изначального имени. Сакалиба стало одним из имен потомков скеев-скифов, и это еще одно доказательство в пользу анатолийской концепции происхождения скифов.

Первый широкомасштабный поход войска греков в Малую Азию превратился в войну против мисийцев. Вполне понятно, что это свидетельство мифов отражает, быть может, лишь один небольшой эпизод целой военной кампании под названием «Троянская война», но мы обязаны отметить, что мисийцы, сражаясь без помощи союзников, в одиночку отразили греческое нашествие. Это доказывает высочайшую боеспособность мисов-мужиков. Более того, после падения Трои именно народ мушков отстаивал интересы северян в Малой Азии.

Особенность Троянской войны заключается в том, что это было глобальное противостояние арийско-праславян-ского Севера и антиарийского (египетского, семитского, хеттского и греческого) Юга. Скифы приняли участие в ней на стороне троянцев. Без признания этого важнейшего обстоятельства мы никогда не разгадаем многочисленные исторические загадки той эпохи. Куда, например, исчез народ хеттов? Была-была великая империя, а потом вдруг слиняла в «два дня»? Так не бывает.

Вторжение мушков в Малую Азию было подобно поршню, который вытеснил хеттов на восток и придал им дополнительный импульс. Взглянем на карту Азии первой половины I тысячелетия до н. э. На восточном побережье Каспийского моря и в северной части урало-каспийских степей проживали массагеты. Их название естественно объяснять как союз мисов и хеттов. Массагеты считались скифским племенем, что подтверждает нашу интерпретацию. Скифы, вытесняя хеттов на восток, распространили свое влияние вплоть до Северного Китая. Так не хетты ли подарили китайцам название их страны?

В Красноярском крае, по среднему и нижнему течению Енисея, живет народ кеты. Раньше их называли енисейские остяки. А вот просто остяков называли хантами – в точности так же, как одного из хеттских царей – Хантили («или» здесь суффикс). Древнейшей столицей хеттов был город Неса, и с ним естественно связать название Енисея. Один из крупнейших хеттских городов носил имя Тувана, прямо как республика Тува на том же Енисее!

В средневековой грузинской хронике мифическим прародителем кавказских народов назван Таргамос. Здесь налицо развитие скифской легенды, когда имя Таргитая (Тур-хета) уступает место Таргмужу (Тарг-мушку). Такого рода заимствование означает, что какая-то часть скифов по-прежнему оставалась в пределах Закавказья, но другая (более значительная) ушла вслед за хеттами в Великую Степь. Там они «превратились», если так можно сказать, в тех классических скифов, про которых написаны горы сочинений. Встреча с ираноязычными племенами в начале I тысячелетия до н. э. обогатила их лексику. Знаменитый «звериный стиль», отличающий искусство скифов, приобрел новые оттенки, но истоки его, безусловно, коренились в Восточной Европе. Как совершенно справедливо указывал Б.А. Рыбаков, в его основе лежал культ оленя (лося) или, добавим, Тура. Этот культ имел и юго-восточный вектор распространения. Примером тому многочисленные географические названия с корнем «тур» на территории Казахстана, в Зауралье и Сибири:

например, Тургайское плато, река Тургай, города и селения Тура, Туринск, Тура (приток Тобола), город Туруханск и т. д.

Обратим внимание, что топонимы с малоазийской формой имени Тура – Тарх (Тарг) в этих местах не обнаруживаются. Это говорит о том, что колонизация Центральной Азии и юга Сибири проводилась преимущественно не выходцами из Анатолии, а их восточноевропейскими сородичами. Иными словами, миграцию мушков-скифов на восток в XII в. до н. э. подпитывали племена, проживавшие в южнорусских степях (тавры, киммерийцы, меоты и другие). Это было глобальное движение народов. Да иначе и быть не могло, так как для освоения столь огромных географических пространств нужна была значительная масса людей.

К сожалению, письменных источников, повествующих об освоении и проживании скифов на новых территориях, у историков практически нет. Но этот пробел до некоторой степени восполняют блестящие археологические находки, многие из которых сделаны совсем недавно.

В 1984 году российские археологи открыли на пустынном и мало посещаемом людьми плато Усть-Урт, на самом западе Казахстана, два массагетских святилища – Байте I и Байте III, где наряду с курганами, каменными сооружениями и жертвенниками стояли или валялись на земле десятки антропоморфных скульптур, изображавших предков массагетов. Большинство из них относится к числу плоских скульптур, достаточно реалистично передающих человеческую фигуру. Все каменные «идолы» воспроизводят только мужчину. Положение его рук строго фиксировано: правая рука опущена вниз и раскрытой ладонью прижата к животу, другая рука свободна и прижата к бедру. Весьма выразительны лица: рельефом показаны брови, нос, глаза, тонкие усы, углублением – рот. Примечательна безбородость фигур. Набор воспроизводимых на скульптурах предметов невелик, но весьма существенен – это, прежде всего, оружие: мечи, кинжалы, луки в футлярах (горитах). На головах – шлемы или кожаные головные уборы. Часто представлены пояса, многовитковые гривны (шейные украшения) и браслеты. Каждый из комплексов Байте состоял из нескольких курганов («священных могил предков»), культовых сооружений (каменных выкладок, жертвенников, памятных каменных столбов и др.) и большого числа антропоморфных изваяний, что дает все основания рассматривать их как святилища, связанные с культом предков, родовых и племенных божеств. Время возведения уникальных святилищ археологи относят к V—IV вв. до н. э. Ничего схожего с этими памятниками на территории обитания скифо-сибирских племен больше не обнаружено.

Восточными соседями массагетов были саки, занимавшие пространства от Аральского моря до Амударьи. Согласно сообщению греческого историка Диодора Сицилийского, они были ближайшими родственниками скифов. «Это племя (скифов. – А.А.), – пишет он, – широко разрослось и имело замечательных царей, по имени которых одни были названы саками, другие – массагетами, некоторые – аримаспами». Как показали археологические раскопки, материальная культура саков имеет много общего с культурой скифов Северного Причерноморья. В антропологическом плане саки, как и скифы, – безусловные европеоиды. Сакские племена пользовались типично скифским вооружением и конским убором, украшенным, как правило, изображениями в скифском зверином стиле. Относительно аримаспов есть свидетельство Геродота, что по-скифски их имя означает «одноглазые люди». Следовательно, аримаспы – это другое (общее) имя циклопов и ликийцев, выходцев из Западной Анатолии.

В 1993 году при раскопках кургана-могильника на труднодоступном плато Укок (Горный Алтай) в деревянной колоде, полностью заполненной льдом, была обнаружена мумия женщины, тело которой украшала татуировка, выполненная по классическим канонам звериного стиля. Она сохранилась благодаря вечной мерзлоте. «Алтайская принцесса» (так назвали мумию) была одета в блузу из китайского шелка, который в то время ценился дороже золота, и уникальный головной убор. Она оказалась далеко не единственной из скифских мумий. Через два года неподалеку было обнаружено погребение, где покоился мужчина, «Рыжий воин», как его стали называть за характерный цвет волос. Затем последовали и другие открытия. Обнаруженную археологическую культуру (время существования – VI—III вв. до н. э.) ученые назвали пазырыкской. Она преподнесла историкам немало сюрпризов. Предоставим слово И.П. Коломийцеву, автору книги «Тайны Великой Скифии»:

«Расовый тип основной массы пазырыкцев оказался промежуточным между европеоидами и монголоидами, пожалуй, с некоторым перевесом вторых. Однако встречались и чистые европеоиды – длинноголовые, с выступающими носами. Уникальным был погребальный обряд, практикуемый в горах Алтая, – черепа покойных трепанировали, то есть вскрывали, извлекали мозг, также удаляли внутренние органы, заполняя пустоты смесью шерсти и рубленых веток Курильского чая – местного дикорастущего кустарника. Анализ состава, применяемого при бальзамировании тел, показал, что использовались соединения, содержащие ртуть. Волосы погребенных заплетались в косы, укладывались в сложные и высокие прически с помощью специальных «накосников». Тела были щедро татуированы, причем строго по канонам классического «звериного стиля». Основные персонажи нательных рисунков – лошади, олени и грифоны. Особенно поразило ученых роскошное изображение на груди «Рыжего воина» – взбрыкивающая лошадь с головой грифона, выполненная с поразительным мастерством, делающим честь древним специалистам по татуажу.

Но это еще не все – выяснилось, что красители и косметика этих непостижимых «алтайцев» содержали редкие минеральные вещества, доставляемые с Кавказа, Ближнего Востока, из Южной Европы и Восточного Средиземноморья. Словом, сенсация следовала за сенсацией. В глазницах женской мумии обнаружили глинистую массу красноватого цвета, напомнившую ученым давнюю египетско-катакомбную традицию «открытия мира покойному»…

Есть только один народ, который мог выступить посредником между египтянами и носителями катакомбной археологической культуры, – митаннийцы. Выходцы из южнорусских степей, они мигрировали в Переднюю Азию, а в период нашествия гиксосов на Египет (XVI – начало XVI вв. до н. э.) правили страной пирамид. Впоследствии митаннийцы вошли в состав скифской общности вместе с рядом племен, проживавших в Восточном Средиземноморье. Их совместная миграция и предопределила появление столь необычных для Алтая обычаев мумифицирования.

В 2001 году в Республике Тува был открыт «царский» курган Аржан-2, в котором содержалось почти 6000 шедевров древнего ювелирного искусства. Находкам в этом захоронении нет аналогов в археологии. Они созданы ранее VI в. до н. э. и содержат все образцы скифской триады. Это указывает на то, что именно в Центральной Азии складывались важнейшие традиции скифского искусства. Но не она была прародиной скифов! Да, скифские племена пришли в Причерноморье из Центральной Азии. Но это было возвращением в некогда покинутые ими места! Другой вопрос, почему скифы так далеко продвинулись на восток? Какую задачу они решали для себя, покинув Малую Азию и направляясь в сибирскую «тьмутаракань»?

Ныне никого не удивишь утверждением, что в современной политике все взаимосвязано, и события, происходящие в одном конце мира, практически сразу же находят отклик на другом. Но могло ли быть так же и в Древнем мире? Конечно, средства связи в то время не были столь совершенными, но то, что сегодня называют геополитикой, существовало и тогда.

Китайские летописи хранят сведения о существовании во II тысячелетии до н. э. на северо-западе страны княжества Чжоу, которое населяли представители европеоидной расы. Когда и как оно возникло – разговор особый. Но важнейшим моментом истории княжества стал XII в. до н. э. Именно с этого времени в Китае узнают о колесницах. Воюя «силами белокурых и черноголовых варваров», его владыки подчинили себе все земли в долинах Янцзы и Хуанхэ. Надеемся, читатель догадался, кем были эти воины. Для завоевания страны нужна была мощная армия. Если же учесть, что европеоиды в тех местах были в явном меньшинстве, то условием их успешного наступления на Китай могла стать лишь миграция в их край светловолосых варваров. И хетты, и митаннийцы, и лувийцы прекрасно владели навыками управления колесницами. Они-то и обеспечили чжоусцам завоевание Китая.

Появление скифов в XII в. до н. э. в пределах Поднебесной, разумеется, нельзя считать случайным. Они выступали своего рода «скорой помощью» для тех своих соплеменников, которые испытывали трудности вдали от прародины. Вначале они нанесли сокрушительное поражение всем врагам ариев в Средиземноморье и Передней Азии, а впоследствии помогли своим светловолосым братьям в Центральной Азии. Думается, что их приход к границам Китая был вынужденным и, не приди они вовремя, чжоусцев ждала бы иная участь.

И еще одно временное совпадение. В VIII в. до н. э. князья Чжоу теряют власть над Китаем. А в самом начале VII в. до н. э. в Причерноморье, на Кавказе и на малоазийском театре военных действий вновь появляются скифы. Случайность? Опять-таки, нет. С конца IX в. до н. э. успешным походом китайского императора Суаня началось планомерное вытеснение северных варваров из Поднебесной. По свидетельству летописей, в итоге те были далеко отброшены от границ страны. Но это по «принципу домино» привело в движение всю евразийскую степь. Каждое кочевое племя нападало на своего западного соседа, пытаясь овладеть его пастбищами. К тому же около 800 г. до н. э., по мнению климатологов, азиатские степи поразила жестокая засуха, что внесло еще большую сумятицу в движение племен. В свете этих данных вполне реалистичным выглядит сообщение Геродота о том, что массагеты напали на скифов, а те – на киммерийцев.

Общий скифский дом дал трещину, но скифы выдержали это испытание. Придя в южнорусские степи, прикоснувшись к родной земле, они, подобно богатырю Антею, обрели новые силы и создали там уникальную цивилизацию – Великую Скифию.

 

Глава 10

Сарматия от Урала до Балтики

В III в. до н. э. жителям Причерноморья было суждено пережить сразу два иноземных нашествия. Первыми сюда нагрянули кельты, населявшие Центральную и Западную Европу. Часть галльских племен снялась с места и двинулась по долине Дуная на восток. Где-то в конце 280-х – начале 270-х гг. до н. э. они вышли к Черному морю, растекаясь во всех направлениях. На севере они вторгались в Западную Украину и Бессарабию, достигали Днестра, где захватили и разорили эллинский городок Офиуссу. Но более сильных городов взять не смогли и, по-видимому, были отражены местными скифо-арийскими народами и отступили из Северного Причерноморья. Правда, некоторые их племена так и осели на новых местах – в Богемии (первоначальное название территории, где впоследствии образовалось государство Чехия), долине Дуная и где-то в Галиции. Впрочем, на север попыталась прорваться лишь какая-то ветвь галлов, а главным направлением их переселения стало южное. Они вторглись в Грецию, однако, напуганные сильным землетрясением, перенесли свой удар на Малую Азию. Кельты переправились туда морским путем и около века терроризировали соседей, пока не потерпели ряд серьезных поражений и не осели там под именем «галатов». Галлы надолго прервали связи Причерноморья с Грецией, поскольку занимали берега Босфора (один из районов Стамбула до сих пор сохранил название «Галата»).

Но более серьезным потрясением для Скифии стало другое крупное переселение – с востока. В конце того же века сюда двинулись сарматы. Давление сарматов нарастало постепенно, и так же постепенно скифы сдавали территорию пришельцам. Уже в III в. до н. э. центр Скифского государства сместился из региона Азовского моря к Днепру. Около 179 г. до н. э. сарматы, как повествовал Полибий, начали свои набеги на скифские владения в Северной Таври, и примерно в середине II в. до н. э. произошел надлом Скифского царства. Часть скифов присоединилась к пришельцам и признала их власть. Другая двинулась на запад, пересекла нижний Дунай и оккупировала Добруджу (область между нижним течением Дуная и побережьем Черного моря), где продержалась относительно длительный период. Эта территория стала известна как «Малая Скифия» среди греческих и римских авторов.

Сарматы – это обобщенное название народов, обитавших в степях Казахстана и Средней Азии, оно является искаженной формой этнонима племени савроматов, ближайших соседей скифов, живших между Доном и Волгой. Явившись вначале как завоеватели, сарматы впоследствии растворились в скифской среде. Для многих греков и римлян они автоматически стали «скифами», что вполне объяснимо, поскольку скифские и сарматские племена были близкородственными. Так, Квинт Курциний Руф указывает, что «скифское племя, живущее недалеко от Фракии, с востока распространяется к северу и не сопредельно с сарматами, как полагали некоторые, а составляет часть их». Об этнической близости этих народов сообщал и Геродот, писавший, что савроматы говорят на скифском языке, но «с ошибками».

«С вторжением сарматов часть населения черноморских степей иранского происхождения значительно увеличилась. Однако этническая композиция местного населения не претерпела полного изменения. Именно на скифов пришелся основной удар. Но даже они не были все изгнаны или уничтожены… Взяв у скифов власть над местными племенами Южной Руси, сарматы не имели намерения уничтожить их. Часть этих племен должна была уйти в менее плодородные регионы, освобождая место пришельцам; другие, напротив, воспользовались дезинтеграцией скифского царства, чтобы получить лучшие земли. Через некоторое время был установлен определенный баланс племен…» (Вернадский Г.В. Древняя Русь). К схожим выводам пришли и наши отечественные археологи, установившие, что в сарматскую эпоху в значительной степени преобладали курганы с могилами, где по старому (скифо-арийскому) обычаю строили деревянные столбовые гробницы (нередко их в ритуальных целях сжигали). Отсюда они сделали вывод, что с приходом сарматов изменился лишь тип материальной культуры, само же население в значительной степени осталось на своих местах.

Многие авторы, писавшие на скифскую тему, задаются справедливым вопросом – как столь сильный и могучий народ мог исчезнуть из истории? В чем причины утраты скифами верховной роли в Причерноморье? Нам не известно ни одной сколько-нибудь серьезной версии по этому поводу, а, между тем, эта ситуация абсолютно аналогична тому, что произошло чуть ранее с киммерийцами. Каждому этносу уготован свой, к сожалению, ограниченный период существования. Поскольку сами скифы относили рождение своей общности к рубежу XVI—XV вв. до н. э., то в последние три века до Рождества Христова, согласно гумилевской теории, они переживали свой закат. Скифы состарились как этническое целое, интересы отдельных скифских племен вышли на первый план. Раздробленность и межплеменные раздоры привели к утрате скифами доминирующей роли на юге России. Этим воспользовались более организованные и более сильные к тому времени в военном отношении сарматы.

Первыми из них в причерноморских степях появились язиги (асы, асии, асианы), за ними последовали роксаланы, затем сираки и аорсы, а уж последними пришли аланы. В ряде источников между асами и аланами ставится знак равенства. Так, китайские хроники сообщают, что во время правления династии Хань (206 г. до н. э. – 220 г. н. э.) асы приняли название а-лан-а. Генуэзец Иосафато Барбаро (XV в.), побывавший на Дону и в Предкавказье, записал: «Название Алания произошло от племен, именуемых аланами, которые на их собственном языке называются «ас». В других средневековых источниках асы упоминаются обычно рядом с аланами, что указывает на их этническую близость.

Пройдя Южную Русь в своем движении на запад, язиги осели более чем на два столетия на берегу Черного моря между устьем Днестра и нижним Дунаем, в области, примерно соотносимой с той, что позднее стала известна как Бессарабия. Римляне с трудом сдерживали натиск язигов на свои дунайские провинции. Роксаланы располагались к востоку от них, оккупировав степи между Днепром и Доном. По известиям Тацита, конница роксалан в количестве 9000 всадников вторглась в римскую Мизию (область между нижним Дунаем и Балканами) в 69 г. н. э. Сначала они имели успех и истребили две римские когорты. Но когда победители рассыпались для грабежа и предались беспечности (вспомним историю скифов во главе с сыном царицы Тамириссы), римские начальники направили на них свои легионы и нанесли им сокрушительное поражение. Такой развязке способствовала также наступившая оттепель. Кони роксалан спотыкались, всадники падали и при своем тяжелом вооружении с трудом поднимались: ведь они имели длинные мечи и копья, а у знатных воинов панцири были сделаны из железных блях или из твердой кожи. Во второй четверти I в. н. э. язиги двинулись к степям Паннонии между реками Тисой и Дунаем. Роксаланы часто выступали союзниками язигов в войнах с римлянами, а после ухода язигов к среднему Дунаю стали их наследниками на оставленной теми территории.

Территория, подконтрольная сарматам-роксаланам, не ограничивалась областями Южной Руси, хотя именно здесь и находилась резиденция их правителей. Античные источники указывают, что сарматы населяли также и лесную зону, причем их владения простирались далеко к северу. Еще Страбон отмечал, что «области за страной роксаланов необитаемы вследствие холода», то есть сарматы-роксаланы живут на севере вплоть до самой глухой тайги и бесплодной тундры Заполярья! Согласно Маркиану (начало V в.), «река Рудон течет из Аланской горы; у этой горы и вообще в той области живет на широком пространстве народ алан-сармат, в земле которых находятся истоки реки Борисфена, впадающей в Понт». Рудон, или «река Ру» («дон» по-арийски «река»), – это Волга-Ра, а Аланские горы, скорей всего, – Валдайская возвышенность. Как раз в ее пределах берет свое начало Днепр-Борисфен. Значит, сарматы в начале новой эры обитали не только в степи, но и на территории Белоруссии и в полосе Средней России. Лес и степь Восточноевропейской равнины заселял единый народ! Это простое и ясное положение всячески игнорируется историками. До сих пор принято локализовать Сарматию в степных областях, что решительно противоречит данным источников. Для всех античных авторов, начиная с Тацита и Птолемея (I—II вв.), страна сарматов начиналась за Вислой и простиралась от Восточной Балтики до Волги. Птолемей на своей карте называет Балтийское море Сарматским океаном, а на Певтингеровой карте (дорожной карте, относящейся к первым векам н. э.; названа так по имени владельца) сарматы занимают все побережье Балтики. Китайские летописцы зафиксировали, что асы (аланы) «владели бесконечным пространством земли, ограниченным с Севера великим морем» (Ледовитым океаном), а «с запада – большими болотами и Блатом Вендским» (Азовское, Черное и Балтийское моря). Таким образом, у нас есть полное основание говорить, что сарматы с берегов Дона распространили свое влияние вплоть до Прибалтики и Скандинавии. Но отчего ученые упорно не принимают этого?

Причина одна: для исследователей неясна этническая принадлежность сарматов. Историки договорились относить их к ираноязычным племенам, но это суть обозначение одного непонятного феномена другим именем. Из каких народов, известных историкам в прежнее время, сложилась сарматская общность? Вот вопрос, перед которым пасуют историки. В самом деле, если записывать их в наследники скифо-арийского мира, то вроде бы будет слишком «жирно». Если же считать их самостоятельной общностью, покинувшей Причерноморье, то загадкой остается конечный пункт их миграции. Ясно, что он находится где-то в Европе, но где именно? Источники не дают ответа, молчит на данный счет и археология. А между тем правильный ответ уже предложен давным-давно А.С. Хомяковым, который обратил внимание, что имя одного из сарматских племен совпадает c названием основной группы скандинавских богов – асов. В древнейших исландских песнях об асах, вошедших в сборники «Младшая Эдда» и «Старшая Эдда», изложена история странствий этих богов по свету, которая открывает и тайну происхождения сарматских племен, и пути их миграций.

В прологе к «Младшей Эдде» приводится легенда о происхождении асов. «Вблизи середины земли был построен град, снискавший величайшую славу. Он назывался тогда Троя, а теперь Страна Турков. Этот град был много больше, чем другие, и построен со всем искусством и пышностью, которые тогда были доступны <…> Одного конунга в Трое звали Мунон или Меннон. Он был женат на дочери верховного конунга Приама, ее звали Троан. У них был сын по имени Трор, мы зовем его Тором. Он воспитывался во Фракии у герцога по имени Лорикус. Когда ему минуло десять зим, он стал носить оружие своего отца. Он выделялся среди других людей красотой, как слоновая кость, врезанная в дуб. Волосы у него были краше золота. Двенадцати зим от роду он был уже в полной силе. В то время он поднимал с земли разом десять медвежьих шкур, и он убил Лорикуса герцога, своего воспитателя, и жену его Лору, или Глору, и завладел их государством Фракией». Снова в нашей книге возникает тема Трои. Вожди самых разных народов выводили свои родословные от троянских царей. Для подавляющего большинства исследователей это выглядит своеобразной данью моде, стремлением приобщиться к сонму великих. Но мы уже не раз убеждались, что даже самые, на первый взгляд, фантастические мифы покоятся на реальном основании и служат отражением конкретных исторических событий. Историки же по преимуществу «слепцы», не способные в силу узости взора увидеть в мифе рациональное «зерно», открывающее подлинное знание совершившегося. В данном же случае и выдумывать ничего не надо, все сказано предельно ясно.

Конунг Меннон, проживавший в Трое, – это знатный меониец. Меонийцы были в числе защитников Трои, впоследствии их стали именовать лидийцами. Асов не захватил вихрь массовых переселений, охвативший Анатолию после Троянской войны. Они остались в Западной Анатолии, но не ограничились владениями только в ее пределах. Под предводительством Трора они завоевали Фракию и стали господствовать во всем фрако-троянском регионе.

Отвлечемся на время от информации, предоставляемой мифом, и зададимся вопросом, какое историческое племя могло осуществить это и в дальнейшем править этими землями достаточно длительное время? Все историки единодушно отмечают, что «народы моря» не задержались в этих краях, а основали поселения на Сицилии (сикелы-сколоты), в Палестине (пеласги-филистимляне) и Передней Азии (турсы). Кому же из северных варваров достались области, обожженные огнем троянских баталий?

И тут на память приходит фракийское племя, название которого практически совпадает с именем вождя асов Трором. Это треры. Согласно Страбону, они пришли на помощь осажденным троянцам, а впоследствии частично переселились в Анатолию. Известно, что треры завоевывали столицу Лидии Сарды. В своих военных мероприятиях в Малой Азии они действовали в союзе с киммерийцами. Страбон даже называет их киммерийской народностью. И это в очередной раз говорит в пользу нашей интерпретации Троянской войны как глобального конфликта северной арийской цивилизации с народами отложившегося от них Юга.

Самое замечательное, что «Младшая Эдда» тоже указывает на родство асов (треров) с их северо-восточными соседями. В северной части света, говорится в ней, Трор повстречал прорицательницу Сивиллу, которую сами асы зовут Сив, и женился на ней. Правда, авторы легенды признаются, что не знают, откуда родом была жена родоначальника их народа. Но тут мы можем прийти им на помощь, так как Сив – это одно из имен Великой богини северян. Сивая – значит Белая. Скифы почитали ее под именем Табити (изначально Светы – богини солнечного света). Асское имя Трора – Тор – также напоминает о скифах, об их прародителе Таргитае. И то и другое имя выросли из одного корневого «гнезда». Да и это теперь совершенно прозрачно, поскольку скифская общность формировалась по соседству с трерами-асами.

Теперь о прозвище «асы». Оно родственно названию континента Азии (Асии). Этим именем поначалу обозначалась лишь небольшая область в Анатолии. Страбон, ссылаясь на элегического поэта Калина (VII в. до н. э.), указывает, что Азией называлась Меония (позже Лидия). У Гомера в «Илиаде» (II, 461) есть строка:

В злачном асийском лугу, при Каистре широко текущем.

Река Каистр соотносится комментаторами поэмы с землей Лидии. Вообще, по словам Геродота, лидийцы были убеждены, что Азия была названа так по имени Асия, внука их легендарного царя Манеса.

Предки скандинавских асов появились в Троаде во времена царя Приама (рубеж XIII—XII вв. до н. э.). Но уже ранее этого времени греки называли западные области Анатолии Азией. Имя сестры Приама Гесионы принято толковать как «асийка», то есть «жительница определенной области Анатолии». Хеттские документы засвидетельствовали, что в середине – второй половине XIII в. до н. э. на страну напала конфедерация 22 западно-малоазийских государств, объединенных единым названием Ассува. Отсюда можно заключить, что имя «асы» перешло на скандинавских богов уже непосредственно в Малой Азии, когда поклонявшиеся им треры стали частью Ассувы. Глава асов Тор именуется также Аса-Тор или Эку-Тор. Последнее словосочетание вызывает ассоциации с Гектором, одним из троянских вождей. Гектор правит народом дарданов, пришедшим в северную Троаду, как и треры, из Фракии.

Но читаем пролог «Младшей Эдды» дальше. Асы проживали в стране Турков (Лидии) вплоть до того времени, пока в 18-м поколении после Меннона не родился Один. «Он славился своею мудростью и всеми совершенствами. Жену его звали Фригида, а мы зовем Фригг. Одину и жене его было пророчество, и оно открыло ему, что его имя превознесут в северной части света и будут чтить превыше имен всех конунгов. Поэтому он вознамерился отправиться в путь, оставив Страну Турков. Он взял с собою множество людей, молодых и старых, мужчин и женщин, и много драгоценных вещей. И по какой бы стране ни лежал их путь, всюду их всячески прославляли и принимали скорее за богов, чем за людей. И они не останавливались, пока не пришли на север в страну, что зовется Страною Саксов. Там Один остался надолго, подчинив себе всю страну». Итак, грандиозная миграция народа из Малой Азии на север. По какому же маршруту проходила она? Может быть, асы шли обратно в Европу через Фракию? Это был бы, конечно, самый простой путь, но асы не воспользовались им, а двинулись на восток в обход Черного моря, в глубь континента.

Скандинавская «Сага об Инглингах» сообщает: «Страна в Азии к востоку от Танаквисля (река Дон. – А.А.) называется страной асов, или жилищем асов, а столица страны называлась Асгард. Правителем там был тот, кто звался Одином. Там было большое капище. По древнему обычаю в нем было двенадцать верховных жрецов. Они должны были совершать жертвоприношения и судить народ».

Земли за Доном – территория савроматов, прародина сарматов. Вот и начинают «прощупываться» связи между лидийскими эмигрантами и сарматскими воинами. Но вписывается ли эта миграция в реальную историческую канву? Не просто вписывается, но, в дополнение ко всему прочему, еще и очень многое объясняет.

Прежде всего, у нас есть временная «привязка». До рождения Одина со времени Троянской войны сменилось 18 поколений асов. По условному счету, принятому историками, это приблизительно шесть веков. Что же происходило в Малой Азии на рубеже VII и VI вв. до н. э.? Именно на этот момент приходится начало возвышения Лидии. В 590 г. до н. э. разразилась крупномасштабная война между Лидией и Мидией. Ее причиной послужило то, что лидийцы дали приют и гарантировали безопасность части скифов, бежавших от мидийского царя Киаксара. Под знаменем лидийского царя Алиатта выступили фригийцы, треры (их называли еще азиатские фракийцы), киммерийцы и ряд других малоазийских народов. После пяти лет войны был заключен мирный договор и определены границы влияния двух держав. Важнейшим приобретением Лидии стала территория Фригии. В связи с этим обратим внимание, что женою Одина была женщина по имени Фриг. Случайное совпадение? Нет, и еще раз нет! Просто древнее предание хранит память, что асы (исторические треры), участвуя в лидийско-мидийской войне, завоевали для себя новые земли в соседней Фригии.

Четыре следующих десятилетия – период экономического процветания Лидии. Там первыми в мире начали чеканить золотые монеты, а имя царя Креза (560—546 гг. до н. э.) стало символом богатства и благополучия. Но в 546 г. до н. э. златообильная Лидия была завоевана персами. Думается, что это событие и предрешило будущую судьбу асов. Под влиянием персидской угрозы они приняли решение пробиваться на север через Кавказ. Но для этого им нужно было пройти через территории Ванского царства (государства Урарту) и сопредельные с ним земли, которые контролировались ванами.

Ваны Урарту – это группа венетов, которая после поражения в Троянской войне ушла на восток и создала на территории Армянского нагорья свое царство. Но песни «Старшей Эдды» тоже рассказывают о ванах – группе богов, противостоящих асам. Снова мы сталкиваемся с ситуацией, когда общее название группы мифологических персонажей в точности соответствует имени исторического народа. Поэтому, следуя А.С. Хомякову, предположим, что скандинавские мифы аллегорически повествуют о противостоянии двух исторических народов – асов (будущих скандинавов) и ванов (будущих русов). Отношения между асами и ванами развивались непросто. Все началось с войны, поводом к которой послужил приход от ванов к асам колдуньи Гулльвейг. Асы забили ее копьями и трижды сжигали, но она снова возрождалась. Тогда глава асов Один бросил копье в сторону войска ванов, но те стали наступать, угрожая Асгарду. В конце концов, был заключен мир между богами, и стороны обменялись заложниками.

Как же интерпретировать эту мифическую войну и где она происходила? Относительно государства урартов известно, что оно прекратило свое существование и было поглощено персами к середине V в. до н. э. С тех же пор пропадают какие-либо упоминания о ванах в Азии. Зато их след обнаруживается на Кавказе, в Грузии, а точнее в 50 километрах юго-западнее Кутаиси, где находится районный центр Вани. На его окраине, на невысоком холме были раскопаны мощные оборонительные стены и башни, городские ворота с привратным святилищем, множество храмов и алтарей с богатыми приношениями, бронзовые и терракотовые скульптуры, мраморные и каменные архитектурные детали… Древнейший археологический материал, найденный в городище, датируется VIII—VII вв. до н. э. Период истории города, начиная с VI и включая первую половину IV века до н. э., представлен богатыми погребениями, культурными слоями и находящимся на вершине холма деревянным П-образным в плане святилищем. С ним были связаны высеченные в скалистом грунте ритуально-культовые «каналы» и пещеры (наподобие тех, что строились в Ванском царстве). В тот период Вани представлял собой политический и экономический центр «Ванской земли» – одной из административных единиц Колхидского царства. По булыжным мостовым этого города ходили светловолосые, голубоглазые «колхи». Итак, наблюдается удивительная синхронность событий: одновременно с падением влияния урартийцев в Азии образуется очаг высочайшего уровня цивилизации на Кавказе. Его создали ваны Урарту, отступившие под давлением персов на север. Память о ванах-венетах запечатлелась в названии Сванетии. Сохранилась и грузинская народная сказка с примечательным названием «Иван-заря».

А что же асы? Они пришли вслед за ванами в Закавказье, но те (при поддержке скифов) надежно «прикрыли» Кавказские ворота. Чтобы утвердиться в Закавказье, асам пришлось воевать не только с ванами. Песни «Старшей Эдды» передают, что неизменными врагами асов являются великаны йотуны. А.С. Хомяков пишет в «Семирамиде»: «Борьба в мифологии происходит между асами и йотунами, которых имя находим мы до сих пор в Ютланде, или Йотланде. Борьба историческая должна была происходить между киммерийцами (кимри, кумри) и аланами на Кавказе, ибо позднейшие скифы не удержали иранского (точнее, азиатского. – А.А.) напора. Ютландия же, или Йотланд, называлась еще у древних (так же, как Крым) полуостровом Кимврическим. Вот ясное свидетельство, йотуны суть не что иное, как бесстрашные кимри, или киммерийцы, соперники асов у Каспийских ворот».

Наряду с йотунами-киммерийцами асам противостояли турсы-скифы и загадочные берсерки. Смысл последнего прозвища совершенно темен для исследователей. На наш взгляд, оно родилось как обозначение союза кавказского племени иберов и сарматского народа сираков. Вы скажете, про иберов мы слышали, это предки грузин, а что означает имя «сираки»? Оно кажется совершенно недоступным для анализа. Но вспомним, что слово «круг» по-древнерусски будет «коло», а по-латински «сиркулюс» (отсюда «цирк» и «церковь»). Сираки – это латинское наименование колхов, а колхи – это те же сыны Колоксая, скифы-солнцепоклонники. Уместно упомянуть тут же, что имя племени авхатов, которым правил старший сын Таргитая – Липоксай, созвучно Абхазии. Одно только предположение, что местом вано-асского противостояния стал Кавказ, проясняет сразу массу исторических загадок, в том числе и знаменитую иберийскую проблему: как кавказские иберы оказались в Испании? Очень просто, двинувшись в Европу вслед за киммерийцами через Кавказ под давлением асов.

Но это произошло, когда скифы «раскрыли» для прохода Кавказские ворота (IV—III вв. до н. э.). А до того времени асы активно вживались в соседний с ними иранский мир. Будучи по происхождению фрако-малоазийцами, они смешивались с ираноязычными (в первую очередь, мидийскими) племенами. Персы предложили миру новую религию – зороастризм, разрушавшую целостное восприятие Бога-творца и предлагавшую мыслить мир как борьбу светлого и темного начал. Речи ее пророка Заратустры были решительно отвергнуты скифским миром. Не восприняли их в должной мере и асы. В «Авесте», священной книге иранских ариев, присутствует понятие «аса» – общего закона мироздания, регулирующего восходы и заходы Солнца, смену времен года, «воскресение» и «умирание» природы и т. д. Со временем понятие «аса» приобрело также социальное и этическое значение и стало включать существующий уклад общества, справедливость, верность договору. «Аса», по существу, является эквивалентом закона «Rta» у ведийских ариев, и именно его пытался «усовершенствовать» Заратустра. Ранее мы предположили, что имя нашего народа росы, русены (рутены), равно как имена Высших его богов в древности – Яра, Эроса (Эрота) или Рода, соотносятся с этим понятием. Русские – это буквально те, кто следует закону «Rta». Но в таком случае под асами сарматской эпохи следует подразумевать почитателей закона «аса», в том числе и те ираноязычные племена, которые не приняли зороастризм.

Видимо, войну асов и ванов следует отнести ко времени появления первого сарматского племени язигов в Приазовье (III в. до н. э.). В «Эддах» присутствует ряд имен, начинающихся на «сиг», – Сигурд, Сигмунд, Сигрлинн, Сигюн, Сигфедр, Зигфрид. Это особенность скандинавских имен. Поэтому племя (я)зигов нам видится состоящим из «чистокровных» асов – потомков фракийцев, прошедших с Одином путь из Азии в Скандинавию. По прибытию в Швецию Один заложил город Сигтуна (город Сиг). «Он назначил там правителей подобно тому, как это было в Трое. Он поставил в городе двенадцать правителей, чтобы вершить суд, и учредил такие законы, какие прежде были в Трое» («Младшая Эдда»).

Вслед за язигами на Дон пришли роксаланы. Это имя двусоставное. Такого рода названия указывают, как правило, что их обладатели принадлежат к союзу двух племен. Одно из них аланы (асы). Другое же, обозначенное словом «роксы», следует соотносить с ванами (русами). Образование этнонима относится ко времени, когда асы и ваны обменялись заложниками и заключили мир.

Сарматский союз сформировался на основе объединения асов-иранцев и ванов-русов, заручившихся клятвой братской верности после кровопролитной войны. Отсутствие на территории Ванского городища в III—I вв. до н. э. жилых сооружений, а также культурных слоев, характерных для городских поселений, дает основание предположить, что в IV—III вв. до н. э. ваны покидают царство Колхиды. Земли Грузии были лишь промежуточным пунктом на их пути к своей северной прародине, который вел в Приазовье и к берегам Дона. Ваны-урартийцы были выходцами из малоазийской Русены-Арсавы и выступали хранителями имени «русь». Три урартских царя носили имя Руса. Еврейский пророк Иезекиль упоминает про князя областей Роша, Мешеха и Фувала, но однажды в этой тройственной титулатуре вместо Роша называет Иавана. Это означает, что Ванское царство (библейский Иаван) и было страной Рош (Росией, с ударением на первом слоге), а ваны имели право именовать себя, следуя Иезекилю, росами. Имя «роксаланы», следовательно, изначально выглядело как «россаланы» (идея М.В. Ломоносова) и обозначало союз росов и аланов.

Если роксаланы были племенем смешанным, вано-асским, то аорсы – «чистые» ваны. Форма «арсы» – «сыны Яра» была «визитной карточкой» ариев в дальних странах. Отсюда происходит названия и палестинской Арсену, и малоазийской Арсавы, и древнейшей столицы урартов Арзишку. Название «Урарту» в форме «Урашту» встречается в вавилонских надписях царя Дария в 520 г. до н. э. Этническое определение «Урашту» применительно к землям древней Армении встречается и в надписях персидского царя Ксеркса в начале V в. до н. э. Арсену, Арсава, Урашту (Арзишку) – топонимы, указывающие путь возвращения сынов Яра (русов) на свою прародину.

Первоначально сарматы овладевают Подоньем, Прикубаньем и Предкавказскими степями, которые в I в. до н. э. получают название «Сарматские равнины». Аорсы были наиболее сильным из сарматских племен, наступавших в этом направлении. Страбон сообщает, что их войско насчитывало 200 000 всадников. Главным их противником были сираки, занимавшие территорию Восточного Приазовья и подчинившие часть меотских племен Прикубанья. Войско сираков, по словам Страбона, насчитывало только 20 000 всадников. Тем не менее, борьба за обладание Северокавказской степью проходила с переменным успехом. Как показывают материалы погребений Прикубанья, сирако-меотские воины по качеству вооружения и снаряжения ни в чем не уступали аорсам. Но численный перевес был на стороне последних, и это решило исход борьбы. В одной из надписей, найденных на территории городища Мангуп в Крыму, упоминается государство «Аорсия». Таким образом, вырисовывается цепочка древнейших Русий, предшествовавших непосредственно Киевской Руси:

Арсену (Рутену) → Арсава → Урашту → Аорсия.

Все они связаны с присутствием на их территории народа ванов – хананеев в Палестине, венетов в Малой Азии, ванов в Урарту и позже в Приазовье.

Но все-таки ведущую роль в союзе сарматских племен играли асы-аланы. От корня «ас» происходят названия континента, города Азова и Азовского моря, присутствует он и в названии Астрахани – асских Тарханов (впечатляющая связь сарматского и скифского начал). Относительно происхождения имени «аланы» существуют разночтения. На наш взгляд, оно связано с именем Кавказской Албании (древнего государства в Восточном Закавказье) – страны, на территории которой проживали асы в преддверии своего кавказского исхода. В эддических мифах упоминаются альвы – более низкие по сравнению с асами божества. Их естественно «спроецировать» на коренных, менее могущественных, чем асы, жителей Албании. Но с определенного времени и пришедших сюда асов стали именовать альбанами или, проглатывая мягкий знак и труднопроизносимую согласную «б», аланами. Так утвердилось мнение, что аланы и асы – это один народ. Алания – древнее название Осетии, а самих осетин (ясов русских летописей) считают потомками аланов. Все сходится. Стоит только добавить, что название Албании, скорее всего, происходит от латинского «albus» – «белый», и потому мы можем заключить, что сарматы, равно как скифы, а еще раньше арии, подчеркивали в своих самоназваниях свою предрасположенность к свету и белым (русым) цветам, являвшимся их характерным расовым признаком.

Мифы открыли нам тайну этногенеза сарматов. Приходится в очередной раз говорить, что сохранившиеся в мифах крупицы историчности достойны самого пристального внимания. «Когда мы сравниваем современный критический дух с наивностью историков и летописцев Средних веков, нам они кажутся жалкими невеждами или, по крайней мере, легковерными детьми. За всем тем, чем далее мы подвигаемся в науке, тем чаще нам приходится соглашаться с их мнениями, находить смысл в их сказках и удивляться верности их заключений. Бесхитростные, простодушные, чуждые нашей учености книжной и словесной, они не надеялись слишком много на свою догадку, на тонкость своих исследований, но были доступны впечатлениям больших масс и гармонии больших горизонтов, готовы были верить чужой мудрости, но не презирали чужого невежества и охотно верили тому, что другие народы сами про себя говорили и о себе помнили. Так в Средних веках скандинавов считают выходцами с Кавказа; так древние географии свидетельствуют об иранском происхождении сарматов; так Геродот предсказывает мнение венетов о том, что они некогда жили в Мидии, то есть на востоке. Нам предоставлено было опять, с помощью усовершенствованной филологии, проследить асов скандинавских до Кавказских гор и тесных долин Осетии и соединить шведский полуостров с Мидиею миграциями сарматов» (А.С. Хомяков. Семирамида).

К схожим выводам приходили многие исследователи и после Хомякова, но ученый мир пока не признает их. Даже авторитет знаменитого Тура Хейердала, возглавившего археологическую экспедицию и доказавшего присутствие скандинавов в Подонье, не убедил авторитетных скептиков. Слишком легко и вольготно плавать им по поверхности океана Истории, но нырнуть глубже – страшно: надо переписывать не только древнюю историю Руси, но и всей средневековой Европы.

Малоазийские ваны-венеты, обосновавшиеся на юге России, были известны западным историкам как анты. Впервые о них упоминает римский географ Помпоний Мела, работа которого была написана около 44 г. н. э. Согласно его информации, анты жили где-то «выше» гипербореев и амазонок. Плиний, который завершил «Естественную историю» в 77 г. н. э., также упоминает об антах. Об асах в этих же краях писали Птолемей (II в.) и Стефан Византийский (V в.). Асы также упоминаются многими средневековыми путешественниками. Одновременное употребление разных этнонимов применительно к одному и тому же народу свидетельствует о мирном сосуществовании асов (аланов) и ванов (антов). На одной из керченских надписей III века в Тавриде встречается имя «антас» – ант-ас. Стоит припомнить также заявление римского историка Аммиана Марцеллина, что аланы вобрали в себя народы, которых они завоевали, под собственным именем и некоторые группы ванов-антов, побежденных ими, тоже могли именоваться асами. Имена некоторых асов русского происхождения. В частности, деда бога Одина зовут Бури (Буря), его брат именуется Вей (Ветер), а сын, друг песни, мудрости и правды, царь пиров, чаша которого всегда первая в застольной беседе, – Браги. Да и имя самого Одина (если перенести ударение), точно так же, как и старорусское «аз», узнаваемо без комментариев.

Русские – потомки ванов, но и асы, если только первую букву своей азбуки наши предки соотносили с их именем, нам не чужие. Или, скажем, каков смысл названия сборников песен о богах, составивших основу германо-скандинавской мифологии? Значение слова «эдда» не установлено: иногда его интерпретируют как «книга из Одди» – название местности, где провел детство составитель сборников Снорри Стурлусон (1178—1225 гг.), иногда как «прабабка» или «поэзия». Мы намеренно приводим эти забавные версии, чтобы продемонстрировать, насколько несостоятельна идея скандинавской прародины асов. А между тем, значение слова угадывается без труда всяким, знакомым с русской речью. «Эдда» – это «Веда», так называли арии свои религиозные книги. Уже один этот факт призывает мифологов и лингвистов обратить свой взор к традиционно арийским территориям – южнорусским степям и Северному Ирану. А в насмешку тем, кто захочет записать нас в квасные патриоты, ответим, что скандинавы назвали маленького мудрого человека, сделанного из слюны богов после окончания войны асов и ванов… Квасиром. Все эти «мелкие» детали со всей очевидностью подтверждают скандинавские предания о мире, наступившем между асами и ванами. Этим же объясняется совместная миграция асов и ванов в Скандинавию. Роль каждого из племен внутри этого союза, однако, со временем менялась. В Скандинавии больший вес и политическую значимость приобрели асы. Они там были племенем царствующим, а ваны составляли лишь небольшую группу. «Немногочисленность этого племени богов показывает, что у них другая родина, где силы их достаточно для борьбы с асами» (А.С. Хомяков. Указ. соч.). И родина эта – Аорсия, предтеча Киевской Руси.

Историки относят сарматов к иранским народностям. Это служит примером тому, как из мухи можно сделать слона. Основу сарматского народа составили малоазийские племена. Иранское (мидийское) влияние на них, безусловно, имело место, но оно не было определяющим. Более того, формирование сарматской общности происходило в III—II вв. до н. э в Подонье, в местах проживания савроматов. Видимо, схожесть имен сарматов и савроматов не случайна, и местное население, а это по преимуществу были меотские племена, вошло в состав нового этноса. Они говорили на древнейшем арийском, скифском языках, но никак не на иранском (сейчас историки придумали для них новый язык – североиранский).

В числе сарматов, пришедших в южнорусские земли, были и иранцы. Но это не дает оснований объявлять всех сарматов ираноязычными. С сарматами на Дон пришли как раз те арии, которые в свое время мигрировали в Иран, проживали в Мидии, но затем под натиском персов отступили в обратном направлении. Восприняв язык и культуру иранцев (персов), они, очевидно, не разучились говорить на родном арийском, более древнем наречии. Сарматы-иранцы понимали оба языка, они были «двуязычны»! И нет сомнения, что, оказавшись среди арийских народов, они предпочли общаться на языке местного населения.

Вторжение сарматских племен в черноморско-каспийское «междуморье» привело к исходу части скифского населения не только на запад, но и на восток. Двинувшись вослед, сарматы попытались расширить зону своего влияния и в Средней Азии. В середине III в. до н. э. они поддержали восстание парфян против Селевкидов – царской династии, ведущей свой род от одного из полководцев Александра Македонского и правившей на Ближнем и Среднем Востоке. Во II в. до н. э. – II в. н. э. Парфянское царство играло ведущую роль в Азии, и происходило все это не без помощи сарматов, колонизировавших Зауралье, Туркестан и другие бывшие вотчины скифов. Аммиан Марцеллин пишет: «Аланы населяют бесконечные пустоши Скифии… В другой части страны (к востоку от Дона. – А.А.) аланы поднимаются на восток, разделенные на многочисленные и немногочисленные роды, они выдвинуты далеко в Азию и, как я слышал, живут вплоть до реки Ганг, которая протекает через территории Индии и вливается в Южный Океан». Тем самым сарматы выступили правопреемниками скифов как на западе, так и на востоке. Постепенно они распространились также на север в район верхнего Дона и Донца, вступив в лесостепную зону. И можно без преувеличения сказать, что все скифские земли вошли в состав Великой Сарматии (с центром в Аорсии).

Теперь о судьбе асов, пришедших на Балтику. На севере Европы они сплотили вокруг себя коалицию германских племен, проживавших вокруг Балтики, и выбрали для себя новое, уже чисто германское, имя. Асы – высшие боги древних германцев, но по-немецки «бог» значит «гот». Таким образом, в северных пределах Европы асы стали готами! Вот почему следы асов-язигов теряются где-то на Среднем Дунае, в северных странах их переименовали в готов.

Авторам начала века также были хорошо известны венеды, проживавшие на берегах Балтики. На рубеже новой эры в этих же краях объявились потомки малоазийских ванов. Их долгий путь на север представлял длительную, в тысячу лет, миграцию с последовательными «остановками» в Урарту, на Кавказе, Приазовье и Поднепровье. Это была новая волна росов, переселившихся на Балтику. Западноевропейские авторы воспроизводили имя росов в самых разных вариантах – роки, рохи, роги… Последний из них, наряду с его искаженной формой – руги, стал наиболее употребительным синонимом русских в Европе первых веков нашей эры.

Родиной готов считается Южная Скандинавия (в древности она называлась Готия), остров Готланд и, вероятно, полуостров Ютландия. Известно также, что в I веке готы жили и на балтийском побережье в устье реки Висла. В середине II века они разгромили проживавших рядом прибалтийских ругов и вандалов, вынудив часть из них мигрировать на юг, в долину Дуная. Сами же готы решили двинуться в Причерноморье. Обычно их переселение на Днепр представляется победным маршем, но это далеко не так. Вторжение готов в южнорусские земли зафиксировано греческими источниками во второй половине 230-х гг. Это на 80 лет позже их победы над прибалтийскими ванами, знаменующей «начало» завоевательного похода. Следовательно, ни о каком триумфальном марше не может быть и речи.

Готский историк VI века Иордан повествует, что готы вынуждены были пересечь топи и болота, которые обычно локализуют в бассейне Припяти. Наконечник копья с рунической надписью, найденный близ Ковеля, может рассматриваться как памятник этого движения. Через некоторое время после преодоления топей они приблизились к Днепру. Если следовать повествованию Иордана, то готы начали переходить реку через мост, но мост надломился, и они были разделены на две группы. Часть их так и осталась на правом берегу Днепра. Те же, кто успел переправиться, поспешили на восток и атаковали племя спалов (Плиний называет их «спалеи»). Это поляне русских летописей! Но как они оказались в Поднепровье: жили здесь с давних времен или мигрировали откуда-то?

Правильный, на наш взгляд, ответ высказал В.И. Щербаков в книге «Века Трояновы». Во II тыс. до н. э. предки полян назывались палайцами и проживали на севере Малой Азии в области Пала (Пафлагония). Венеты, пришедшие защищать Трою, проживали тоже там и относились к палайцам. В Поднепровье их стали величать на славянский лад полянами. Сопоставление малоазийского и приднепровского племен станет еще более впечатляющим, если учесть, что поляне построили Киев, а палайцы город Кий (Страбон, XII, 3, 42). В Поднепровье венеты-спалы пришли «тропой Трояновой», вдоль западного берега Черного моря. Думается, что с именем малоазийской Палы связано и название Польши. Спалы продвигались через славянские края, поэтому «Повесть временных лет» представляет полян как племя славянское. Во всяком случае, их можно считать провозвестниками будущей волны славянского переселения на Русь в VI—VIII вв. Но нам важно подчеркнуть, что в III веке по соседству (в Поднепровье и в Приазовье) стали проживать потомки малоазийских венетов, обошедших Черное море с двух разных сторон.

Женщины полян поминаются в русских сказках и былинах как девы-поленицы. Изображают их необыкновенно сильными и воинственными великаншами. Например, в варианте одной из былин говорится:

Поленица назад приоглянется, Сама говорит такое слово: «Я думала комарики покусывают, Ажно русские могучие богатыри пощелкивают!» Как хватила Добрыню за желты кудри, Посадила его во глубок карман.

Но если такими могучими амазонками были жены полян, что же говорить о мужчинах! Название их племени «спалеи» связано со словом «исполин», и оба, похоже, родились из праформы «асы-поляне». Это говорит о былом единстве сарматов, асов-анов. В III веке, однако, их союз дал трещину.

Победив спалов, готы повернули на юг к Азовскому морю и затем вторглись в Тавриду. Часть из них в конечном итоге пересекла Керченский пролив и проникла к устью реки Кубань на кавказском побережье Черного моря. Что же касается группы готов, которая осталась на правом берегу Днепра, она впоследствии двинулась вниз по Днепру к Черному морю и распространилась на запад к побережью, в конце концов, достигнув устья Дуная. После разделения на две части западная «половина» племени стала называться вестготами, а восточная – остготами.

К середине III века готы контролировали все северное побережье Черного моря, а в середине IV века готский король Германарих (около 350-го – 370-е гг. н. э.) присоединил к своей державе ряд народов Центральной и Северной России. В их числе, согласно Иордану (автор VI века), оказались роги, имнискары, гольтескифы, тадзаны, колды (голядь), бубегены, навего, мордва, меря, весь (васинобронки), водь или водюлы (атаулы), чудь (тиуды) и инаунксы. Этот перечень народов Сарматии существенно отличается от геродотовского списка племен, проживавших на Русской равнине тысячелетием раньше. В них обнаруживается лишь одно совпадение: гольтескифы – скифы-сколоты, или царские скифы. Иордан не конкретизирует местоположение племен, поэтому нельзя оценить степень влияния отдельных племен на общую политику в регионе, но само существование царских скифов в первые века нашей эры говорит о преемственности скифской и сарматской цивилизаций. Другой отличительной чертой этого списка народов является присутствие в нем угро-финских народностей – мордвы, веси, води и чуди (декларируемая обычно принадлежность мери к угро-финнам ничем не обоснована).

Имнискары, или, несколько искажая название, «манускиры», – это мужи-скиры. Племя скиров выступало союзником прибалтийских русов (рогов). Традиционно скиров причисляют к германским племенам, но, судя по названию, их следует причислить, скорее, к скифо-арийской среде.

Значение имени «тадзан» блестяще разгадал писатель В.И. Щербаков. «Если попробовать реконструировать славянское произношение этого слова, мы получим такое выражение: Даджаны. Кто же такие даджаны? На наш взгляд, смысл этнонима ясен – это внуки Даждь-бога. Так ли это? Ведь подобное предположение сразу же отодвигает воникновение Даждь-бога и его внуков на полтысячелетия назад, к VI веку. Какие же у нас доказательства? На одном из малоазиатских надгробий удалось прочитать имя Богини-Матери, культ которой существовал у фракийцев и малоазийских племен. Надо помнить, что фракийцы жили когда-то в западной части Малой Азии, составляя с ее племенами одно этническое целое. Имя священной Богини-Матери-Тадзена представляется подлинным, еще не «испорченным» греческим влиянием. <…> Итак, Тадзена – это Даджена. Тадз – это Даждь, Даждь-бог. Это бог племени, а может быть, и всего союза славянских племен» (Века Трояновы. М.: Просвещение, 1995). В имени племени тадзан угадывается еще один «след» славянского переселения. Но более важно другое: снова обнаруживается народность, которая связывала свое название с именем бога (или с его женской ипостасью Дадженой).

В иордановском списке есть еще ряд племен, чьи названия происходят от имен древнерусских богинь: Коляды, Бабы-Яги, Нави и Мары (см. таблицу). Русские летописи XI—XII вв.

хранят упоминания о голяди, проживавшей в бассейне реки Протвы (правого притока Москвы-реки) на территории Московской, Смоленской и Калужской областей. Историки традиционно относят это племя к балтам, мотивируя это тем, что в первые века нашей эры в Восточной Пруссии жили галинды. Но галинды – это латинизированное название колдов, точно так же, как римские календы (и слово «календарь») – производные от древнерусского «коло». Родина образа Коло и его женской ипостаси Коляды – Волго-Окское междуречье, отсюда их культ распространился в Европу и в том числе в Прибалтику. Поэтому иордановские колды – автохтонное племя, проживавшее в центре Русской равнины.

О бубегенах и навего наши летописи, однако, ничего не сообщают. В связи с этим обратим внимание, что если Коляда – положительный персонаж славянской мифологии, то Баба-Яга и Навь связаны со смертью, угрозой перейти в мир небытия. Эти персонажи очень древнего происхождения. Баба-Яга – одно из наиболее архаичных воплощений Великой Богини, образ эпохи палеолита. Изначально оно не несло в себе негативного смысла. То же можно сказать и о понятии Навь. Оно означает «Не-явь», другую сторону реальности, потусторонний мир, мир духов, как злых, так и добрых. Но в славянской мифологии Навь, как и Баба-Яга, стала воплощением смерти. Естественно предположить, что бубегены и навего враждовали со славянами и либо были истреблены ими, либо растворились в их среде.

Метаморфоза, произошедшая с богиней Марой (Марьей, Марженой), имеет схожее объяснение. Арийская богиня плодородия, связанная с сезонными ритуалами умирания и воскресения природы, у славян ассоциируется исключительно со смертью, мором. Но вспомним, что эту богиню почитали киммерийцы. Ни один филолог не возразит на то, что названия Самары на Волге, Кимр в Тверской области, причерноморской Киммерии, Самарканда, палестинской Самарии и Шумера этимологически родственны и названы так в честь богини Мары (в русском ненормативном лексиконе сохранился вариант имени священной Мары – «шмара»). Для славян люди богини Мары (киммерийцы) выступили врагами, и потому их богиня стала символом смерти.

В пантеоне угро-финнов богини Мары нет, и установить доподлинно, как они относились к ней, невозможно. Но странным образом два их племени – мордва, мари – носят названия, образованные от ее имени. Сам по себе этот факт выглядит чрезвычайно парадоксальным: угро-финнов назвали именем арийской богини! С другой стороны, исследователи надежно фиксируют наличие арийских образов в финно-угорской культуре. Приведем только один пример. Финны называют себя суоми, а названия «финны» и «Финляндия» связаны с венедами, освоившими прибалтийские земли до прихода туда угров. Не так ли произошло и с мордвой и мари?

Историки гадают: куда делись киммерийцы? Источники перестают упоминать о них после прихода скифов в южнорусские степи. Частично они мигрировали на север Европы, в Ютландию, где во II—I вв. до н. э. были известны под именем кимвров. Но ведь это только малая часть великого народа. Потом, наверное, все-таки стоит довериться Геродоту, сообщавшему, что киммерийцы не стали воевать со скифами, а значит, вполне реально, что они, отступив на север, попытались обустроиться в центре Русской равнины. Самара и Кимры, безусловно, киммерийские топонимы. Другое дело, что примерно в то же время в Волго-Окское междуречье начинают проникать угро-финские племена. Считается, что мордовские племена появились на средней Волге приблизительно в VII веке до н. э. Здесь они встретили киммерийцев, почитавших богиню Мару, и смешались с ними. Со временем окружающие племена (русские, а позже и славянские) стали называть эту ветвь угро-финских переселенцев мордвой (носителями культа Мары-девы, Мары-богини). Мордва не самоназвание, одно из ее племен называет себя мокшами, а другое – эрзями. Они не похожи друг на друга. Первые преимущественно черноволосые, вторые – «светловолосые и голубоглазые». Если в мокшах естественно видеть коренных угро-финнов, то эрзяне представляют ту часть мордвы, которая смешивалась с ариями. Кстати, и их самоназвание следует отнести к кругу заимствованной у арийцев лексики и объяснять как «сыны Яра». Мы склонны считать, что эрзяне ассимилировали киммерийцев.

Племя мерян занимало значительную часть современных Костромской, Ярославской, Вологодской и Ивановской областей. В настоящее время его населяют этнические русские. Следов былого угро-финского присутствия здесь не отмечено, поэтому причисление мери к угро-финской группе народов выглядит, по меньшей мере, странно. Совершенно бездоказательным является и утверждение о полной ассимиляции мери пришедшими славянскими народами. На самом деле, меря – это потомки киммерийцев. Это арийское племя, впитав в себя скифское и славянское начала, «растворилось» впоследствии в их «индоевропейском мире».

Имя «меря» часто соотносят с названием самоназванием марийцев – мари. Это угро-финская народность проживает в междуречье Волги и Ветлуги. Пришли они в эти края, по-видимому, «оседлав» волну гуннского вторжения (IV век). Византийский историограф VI века Прокопий Кесарийский называл гуннов и булгар потомками киммерийцев. Это еще один факт в пользу того, что в своей основной массе наследники киммерийского прошлого продолжали жить на Волге. Но тогда свое племенное название марийцы, как и мордва, могли перенять от них.

Русские называли марийцев черемисами. В этом названии нельзя не признать искаженное слово «сарматы». Это служит указанием на то, что марийцы тесно контактировали с сарматами и были в зоне их непосредственного влияния.

Есть еще одна удивительная и до сих пор не замеченная «ниточка», связывающая мир сарматов с неиндоевропейскими народами. У племен угро-финской общности, а также у некоторых тюркских народов (чуваши, татары) есть священное понятие «Кереметь» (Керемет, Киремет). Исследователи отмечают три ряда связанных с ним ассоциаций:

1) духи добра и зла высшего порядка (обобщенное имя богов);

2) жертва богам и предкам;

3) священная местность (гора или возвышенное место, родник, дерево, чаще всего, старый дуб), символизирующая обитель богов.

Классическая форма Керемети представляет прямоугольную ограду с воротами на запад и святилищем внутри нее. В центре ее находится длинный столб, изображающий ось мира, с кругом – «солнцем» – на верхнем конце. Название «Кереметь» для исследователей представляется неясным, а между тем, это не что иное, как переиначенное на тюрко-марийский лад слово «Сармать» – «Священная Мать», «Царская Богиня». Изначально Кереметь – имя. Впоследствии оно стало обобщенным термином, обозначающим святилище языческих богов.

Многие авторы указывают на существование матриархата у сарматских племен. Наша интерпретация их названия прекрасно вписывается в эту концепцию. Слово «сарматы» в своем смысловом значении родственно названиям племен меотов и митаннийцев. Да и возникло оно как раз на земле меотов, где, по преданию, проживали амазонки. А кого, как не амазонок, следует величать «царствующими женами»?

Культ Великой богини Керемети у соседних с сарматами народов возник под их влиянием. Следовательно, можно говорить о едином культурном поле, в котором существовали народы Сарматии. Государство сарматов объединило самые разные этносы. Но его основу по-прежнему составляли потомки арийских племен, проживавшие с древнейших времен на Русской равнине. Они «затерялись» средь мордвы и чуди, но воли к жизни не потеряли. (К слову сказать, автор склоняется к мысли, что чудь – это те же гипербореи, потомки арийских первопереселенцев Русского Севера.)

Миграция малоазийских племен в Скандинавию, появление угро-финнов и агрессия готов, конечно же, повлияли на судьбу «арийцев» Сарматии, но эти перемены не стали фатальными. Более того, нашествие гуннов (70-е годы IV века) освободило страну от готов и придало ее народам новый импульс развития. Повествуя о войне с готами, Иордан упоминает также о народе росомонов («мужей росов»), обитавшем в Причерноморье. Таким образом, в середине I тысячелетия на территории Русской равнины существовали три группы русов – прибалтийские руги (роги), приазовские роксаланы и причерноморские росомоны. Они располагались на граничных рубежах Сарматии и выступали защитниками входящих в нее народов. И это еще один аргумент в пользу того, чтобы считать сарматскую цивилизацию частью древнейшей русской истории.

 

Глава 11

Артания – государство русов

Даже самые образованные россияне не подозревают о том информационном вакууме по части древней истории Руси, в котором они пребывают. Ну скажите, пожалуйста, дорогой читатель, кто из вас или ваших знакомых слышал о Русском каганате – государстве, существовавшем на Дону за полтора века до Киевской Руси? А ведь это не легенды и не эпические сказания, а документированные сведения арабских источников. Ибн Русте, арабо-персидский географ X века, пишет: «Что же касается ар-Руссийи, то она находится на острове, окруженном озером. Остров, на котором они (русы. – А.А.) живут, протяженностью в три дня пути, покрыт лесами и болотами, нездоров и сыр до того, что стоит только человеку ступить ногой на землю, как последняя трясется из-за обилия в ней влаги. У них есть царь, называемый хакан русов. Они нападают на славян, подъезжают к ним на кораблях, высаживаются, забирают их в плен, везут в Хазаран и Булкар и там продают». Слово «хакан», или в изначальном тюркском написании «каган», означает «великий хан». Этот титул мог принадлежать только царю независимого государства. Располагалось же оно поблизости от Хазарского каганата (прикаспийского государства VIII—X вв.) и Волжской Булгарии.

Еще Д.И. Иловайский предположил, что в начале IX века между Доном и Днепром существовало независимое государство, называвшееся «Русский каганат» и выступавшее в качестве основного врага Хазарии. Используя восточные источники и сочинение Константина Багрянородного «Об управлении империй», Иловайский установил, что хазарская крепость Саркел на Дону была построена в качестве защиты от Русского каганата. Центром этого государства, по мнению Иловайского, был Киев. Но ученый (вслед за М.В. Ломоносовым) полагал, что роксалане были одним из восточнославянских племен, что в тех же 1870-х годах было опровергнуто В.Ф. Миллером, доказавшим ираноязычность сарматов. Ослабляло позиции Иловайского и отрицание этнонима «русь» на Балтийском побережье и в других регионах Европы. Как результат этого, роксаланы выглядели «островком», оторванным и от мира славянства и от областей с русскими топонимами.

В 1870—1890-е годы на основе анализа византийских источников было твердо установлено существование в VIII—IX вв. причерноморских русов как исторического факта. Связать их с варягами и тем самым доказать скандинавское происхождение руси было весьма проблематично. И тогда русы были объявлены родственниками готов, а местоположение Русского каганата было перенесено в Причерноморье (при этом «островом русов» стал выступать Крым).

Проблема истоков Руси на тот момент выглядела как сложнейший запутанный ребус. С одной стороны, постулировалось существование двух центров русов – на Балтике и в Причерноморье. Какой из них возник раньше, было совершенно непонятно. С другой стороны, арабские авторы писали о существовании еще одной области русов и их государства с каганом во главе. Проблема, остававшаяся нерешенной даже для случая двух центров, осложнялась введением третьего. Конечно, ситуацию можно было бы упростить, помещая Русский каганат либо в Поднепровье (Причерноморье), либо на Балтике (что неоднократно и делалось). Но «русская мозаика» никак не хотела склеиваться. К тому же и восточные авторы говорили именно о трех центрах Руси – Славии, Куйабе и Арсе (Артании).

Славию традиционно связывают с землями, на которых позже был возведен Новгород, а Куйабу отождествляют с Киевом. Что же касается Арсы, то в качестве возможной ее локализации, помимо Крыма, назывались также Таманский полуостров (Тьмутаракань; Д.И. Иловайский), Бело-озеро (А.П. Новосельцев), Новгородские земли (А.А. Шахматов), остров Рюген в Балтийском море (А.Г. Кузьмин). Проводя обзор всевозможных версий, Е.С. Галкина в книге «Тайны Русского каганата» заключает: «В арабо-персидской географии Средневековья древнейшими сведениями (из тех, что сохранились) о русах обладал анонимный автор «Пределов мира». Именно с них начинаются и сообщения о русах с хаканом во главе. Этот корпус известий о Восточноевропейской степи и лесостепи можно считать достоверным. Это доказывают сопоставления с археологическим материалом, который датируется концом VIII – началом IX века, не позднее 830-х гг. (появление мадьяр в Причерноморье). Русы локализуются в данном сочинении на территории среднего и верхнего течения реки Дон, Северский Донец до правых притоков Днепра, ограничиваясь с востока западной частью Приволжской возвышенности и средним Доном, с запада восточными славянами и с юга – Донецким кряжем и булгарами Подонья».

На этой территории археологами была открыта цепь оборонительных белокаменных крепостей, расположенных вдоль берега реки. Остатки этих оборонительных укреплений относятся к так называемой салтово-маяцкой (салтовской) культуре. Они были обнаружены еще в середине XX века, но с тех пор не утихают споры о том, кому же следует приписать их возведение. Одна часть исследователей считает, что крепости были построены тюрками-хазарами (при помощи среднеазиатских зодчих – хорезмийцев). Эту точку зрения активно пропагандировал известный публицист и литературный критик В. Кожинов. Другая группа ученых настаивает на том, что Хазарский каганат не имел к этому строительству никакого отношения. По мнению профессора А. Кузьмина, цепь крепостей создавалась не для нападения на славянские племена, а для защиты от хазар и иных, зависимых от них кочевников.

Спор двух сторон разрешает (в пользу А. Кузьмина и К°) статья Б.Т. Березовца «Об имени носителей салтовской культуры» (Археология. XXIV. Киев, 1970). Приведем ее резюме: «Археологическими исследованиями установлено, что в VIII—X вв. в районе Среднего Дона, Северского Донца, Приазовья жило многочисленное население, оставившее памятники салтовской культуры. Для этого же времени восточные авторы оставили сообщения о народах Восточной Европы.

Для всех перечисленных ими народов известны определенные археологические памятники, за исключением русов. Принято считать, что русы – это часть славян и, соответственно, их памятники должны быть славянскими. Среди известных арабам народов нет претендентов на памятники салтовской культуры. Создается впечатление, что на Востоке этого народа не знали. Но такое предположение противоречит логике, и поэтому возникает вопрос, под каким же именем это население было известно на Востоке.

Из сообщений арабских и персидских авторов становится ясным, что во всех случаях, за исключением одного (Ибн-Хардадбех), восточные авторы рассматривают славян и русов как два различных народа. При всех недостатках и неточностях, характеризующих их сообщения, все же можно выяснить, где именно живут эти народы.

Кто такие славяне, вопрос выяснен – это население Поднепровья. Русы живут восточнее их. Дошедшие до нас карты (Идриси и Махмуда ал-Кашгари) дают возможность уточнить места их обитания. Это район Северского Донца и его притоков, Нижний Дон, Приазовье. В этом районе расположены салтовские памятники, это дает право считать, что население салтовской культуры было известно в магометанском мире под именем русов.

Если сопоставить этнографические сведения о русах, имеющиеся в средневековых источниках, с археологическими памятниками салтовской культуры, то во многих случаях они будут полностью соответствовать друг другу. Например, такой важный признак, как погребальный обряд, описанный Ибн-Русте или у Гардизи, полностью соответствует катакомбным захоронениям салтовских могильников. Археологически подтверждаются и сообщения этих авторов о воинственности русов, о большой торговле, о наличии у них больших городов и т. д.

Если русы восточных авторов не славяне, то естественно возникает вопрос о взаимосвязях этих русов со славянской, Днепровской Русью. Вопрос этот очень сложный и несколько иного порядка. С нашей точки зрения, Днепровская Русь получила свое название от народа «рус», «рос», который имел самое непосредственное отношение к салтовской культуре».

Концепция Березовца в свое время не была поддержана лишь потому, что ее автор не смог объяснить, как возникло и попало имя «русь» в Приазовье. Наше исследование восполняет этот пробел. Имя «русь» принесли на берега Дона ваны-венеты – выходцы из Малой Азии. И именно страну донских росов, построивших систему белокаменных крепостей, восточные авторы именовали Русским каганатом.

Ни в одном регионе Восточной Европы нет такого большого скопления каменных городищ. По верховьям Северского Донца, Оскола и среднему течению Дона насчитывается 25 сохранившихся белокаменных крепостей. Из них наибольшее количество находится на Северском Донце – 11 развалин крепостей или замков. Приведем результаты исследования этих крепостей: «Добыча камня, его доставка к месту строительства и обработка являлись весьма трудоемкими процессами… Особенно трудоемкой была добыча известняка, который широко использовался для возведения белокаменных крепостей. По нашим подсчетам, для возведения стен Верхнесалтовского городища понадобилось 7 тыс. м3, Маяцкого – 10 тыс. м3, Правобережного – 12 тыс. м3 и Мохначевского – 14 тыс. м3 камня. Каменные блоки различных размеров обрабатывались с помощью долот и зубил» (Михеев В.К. Подонье в составе Хазарского каганата). Масштаб этих работ настолько значителен, что выполнить их мог только народ, обладавший уникальными строительными навыками.

Хазарский царь Иосиф, правивший в середине X века, в письме придворному кордовского халифа Абдаррахмана III Хасдаю Ибн-Шафруту писал, что хазары вели войну с народом в-н-н-т-р (в другом варианте письма в-н-н-тит), в ходе которой заняли его страну. При этом побежденные вынуждены были перейти большую реку и обосноваться на другом берегу. Уже упоминавшаяся арабо-персидская книга «Пределы мира», созданная в своей основе в первой половине IX века, «помещает» этот народ венендеров вблизи Азовского моря на правом берегу Дона, а располагающийся севернее Донецкий кряж там же поименован Венендерскими горами. Народ, корень названия которого пишется как в-н-н-д(т), это венеды (удвоенное «н» характерно для древнееврейского языка, на котором написано письмо царя). Малоазийские венеты прославились, как выдающиеся строители, их-то и следует считать создателями белокаменных крепостей.

Характерные отличия салтово-маяцких городищ – это обработанные блоки известняка, облицовочная кладка, отсутствие фундамента. Исследователи отмечают, что схожими признаками обладают и сооружения хазарской крепости Саркела. На основании этого они делают вывод, что хазары причастны и к строительству салтовских крепостей. Так ли это? О предыстории строительства Саркела подробно рассказывает Константин Багрянородный. Он сообщает, что в 830-е годы у Хазарии возник некий воинственный сосед, с которым справиться в одиночку она не могла. Поэтому хазарский каган направил в Византию посольство с просьбой о помощи в строительстве укреплений. Правивший тогда в Восточной Римской империи Феофил (829—843 гг.) согласился помочь. В Хазарию была направлена миссия, в составе которой были мастера – архитекторы и строители из Пафлагонии, византийской провинции на южном берегу Черного моря. В результате был построен Саркел. Но Пафлагония – родина малоазийских венетов! И Саркел, и салтовские крепости строили мастера, принадлежавшие к одной архитектурно-строительной школе. Другое дело, что пафлагонцы, помогая хазарам, предавали своих бывших соотечественников. И это не прошло для них даром. Строительство Саркела было завершено в 837 году. А тремя годами позже русы нанесли сокрушительный удар по Амастриде – важнейшему городу Пафлагонии.

На западе и северо-западе Русский каганат граничил со славянскими территориями. Древние источники упоминают о стране Вантит как об окраине славянских земель. Территориально ее границы попадают в пределы салтово-маяцкой археологической культуры. Вантит – или страна ванов – одно из названий Русского каганата (либо какой-то его части). Видимо, оно использовалось на начальном этапе его истории, а впоследствии заместилось именем Артания (Арса). Таким образом, обнаруживается еще одно звено в цепочке Русий – предшественниц Киевской Руси (смотри предыдущую главу):

Арсену (Рутену) → Арсава → Урашту → Аорсия → Арса (Артания).

Донская Артания выступает преемницей Средиземноморской Руси! И опять среди ее создателей и главных хранителей мы обнаруживаем племя ванов.

Е.С. Галкина в своей уже упоминавшейся книге соотносит русов с аланами. Одна из частей книги даже названа «Аланская Русь». Но доказательств этой точки зрения, на наш взгляд, явно недостаточно. Исследовательница совсем не рассматривает вопрос о народе «в-н-н-т-р» из письма царя Иосифа, а он-то и оказывается тем «неведомым» племенем, которое на протяжении тысячелетий хранило имя «русь». Какая-то часть алан, безусловно, могла входить в состав Русского каганата, но вряд ли их роль в нем была определяющей. Если Ваня, считай, визитка русского человека, то имя Алан у нас не прижилось. И это можно рассматривать как отражение вклада в дело строительства русского дома.

Народ венетов, населявший страну Вантит, известен русским летописцам под именем вятичей (переход корня «вент» в «вят» обоснован филологами). Они составляли основное ядро жителей, проживавших в Русском каганате. Отступление венедов-вятичей на правобережье Дона следует относить к рубежу VIII—IX вв., когда вследствие принятия иудаизма правителями Хазарского каганата резко переменилась проводимая ими политика. Во внешнеполитической области это вылилось в организацию военных походов с целью овладения важнейшими торговыми путями – «греко-варяжским» и «волго-балтийским». Традиционно хазароведы говорят о страшной гражданской войне, разгоревшейся внутри Хазарии в 30-х гг. IX в. Но к тому времени внутренняя оппозиция уже была разгромлена. Иудейским правителям не с кем было воевать внутри своей страны. Сопротивление коренного населения уже было сломлено, и победа новых хозяев страны законодательно оформилась знаковым событием – принятием новой религии. В 830-х гг. началась война между двумя каганатами, как раз о ней и писал хазарский царь Иосиф. Следует со всей определенностью сказать, что хазарским походам на племена полян, северян и радимичей предшествовала их война с азовскими (или донскими) русами – венетами-вятичами.

Ряд историков утверждает, что уже на первом этапе войны хазары овладели системой укрепленных городищ. Но считать так нет никаких оснований. Как раз наоборот, вятичи отбили эту первую атаку. Следствием этого стало то, что по заказу хазар византийцы вскоре построили на Дону крепость Саркел. Она задумывалась как противовес салтовским белокаменным укреплениям. Следовательно, ни о каком продвижении хазар за Дон в первой половине IX в. не может быть и речи. Другое дело – путь в Поднепровье, он был открыт. И именно в этом направлении, получив от вятичей «по зубам», двинулись хазары. Исследователи полагают, что где-то во второй четверти IX в. хазарам удалось завоевать Киев и принудить полян выплачивать им дань. Но вятичи по-прежнему оставались независимы. В 837—838 гг. салтовцы еще чеканили собственные монеты: это означает, что их торговая и хозяйственная деятельность отнюдь не была парализована военными действиями.

После полян хазары сумели подчинить себе племена северян и радимичей. Русский каганат оказался окруженным буквально со всех сторон. С востока ему угрожали тюрки-кочевники (подданные Хазарии), с юга и запада – хазары, проникшие на славянские территории. Единственными союзниками могли выступать только расположенные севернее угро-финские племена, но они, скорей, были озабочены своими собственными проблемами. Ограниченная реками Дон и Северский Донец территория Русского каганата вполне могла восприниматься арабскими авторами в этот период как «остров русов».

В «Повести временных лет» сказано, что западные соседи вятичей – поляне, радимичи и северяне – платили дань хазарам. В 880-х годах князь Олег, пришедший с мощной дружиной из Ладоги в Киев, вырвал северян и радимичей из-под хазарской власти. Вполне вероятно, что поляне сделали это раньше и независимо от Олега, а вятичи, хотя и находились ближе всех остальных русских племен к хазарам, и вовсе не платили им дани. Во всяком случае, никаких свидетельств на этот счет нет. Более того, в 911 году вятичи, сохраняя свою независимость, под началом Олега ходили на Царьград, а в начале X века в составе азовских русов совершили ряд закавказских походов.

Впоследствии Русь с переменным успехом билась с Хазарским каганатом. Где-то после 913 г. хазары с новой, еще более страшной силой наваливаются на Русь, так что их данниками становятся уже и вятичи. Именно к этому времени относится письмо царя Иосифа своему испанскому соплеменнику. В те времена хазары действительно овладевают системой укрепленных городищ на Дону. Но в середине 960-х годов князь Святослав совершил поход на хазар, в результате которого их государство навсегда исчезло с политической карты…

Что же касается Руси, то она вновь, как птица-феникс, воскресла из огня пожарищ, но центром ее теперь стало Поднепровье. История Киевской Руси нам известна из учебников, но не будем забывать, что она выступила наследницей Артании.