Прародина русской души

Абрашкин Анатолий Александрович

Часть I. Священный мир народной традиции

 

 

Мы начинаем с понятий, которые услышали, будучи детьми, и которые неоднократно поминали потом, не очень-то задумываясь об их глубинном смысле. Все они принадлежат к сакральному миру народной традиции, все они исключительно русские и, на удивление, остающиеся до сих пор не проясненными. Русский дух, море-океан, мать сыра земля, остров Буян, град Китеж – образы, греющие наши души, но какая историческая реальность стоит за ними? Может, это только красивые метафоры? Ведь вот никакого города на дне озера Светлояр нет, море-океана на Русской равнине тоже не наблюдается, равно как и острова Буяна посреди него. Про загадочную русскую душу написаны горы томов, но открыли ли они ее загадку? Вот пожалуй что с выражением «мать сыра земля» все ясно, но опять-таки почему оно возникло только в нашем народе?

В книге «Заметки о русском» академик Д. С. Лихачев написал: «Очень много у нас пишется о наших корнях, корнях русской культуры, но очень мало делается для того, чтобы по-настоящему рассказать широкому читателю об этих корнях, а наши корни – это не только древняя русская литература и русский фольклор, но и вся соседствующая нам культура. У России, как у большого дерева, большая корневая система и большая лиственная крона, соприкасающаяся с кронами других деревьев. Мы не знаем о себе самых простых вещей. И не думаем об этих простых вещах». Красивая аллегория и вроде бы во всем правильная, но это лишь на первый взгляд. У академика дерево русской культуры соприкасается с остальными древами только кронами, а корни его живут отдельно от корней других национальных культур. Ученый полагает нашу культуру достаточно юной, и наши претензии на общую древность с другими индоевропейскими народами неосновательными. За красивой «этикеткой» слов скрывается огромная академическая дуля. Надо ли после этого объяснять, почему мы не знаем о себе «самых простых вещей»?..

 

Глава 1. Откуда есть пошел русский дух?

 

Вторая половина марта 2014 года. Крым вновь стал частью России. Событие глобального масштаба, крупнейшая геополитическая победа России после развала Советского Союза. Душа ликует! Через какие только унижения не прошли русские, когда все в родной стране перевернулось с ног на голову, когда бывшие союзные республики обрели независимый голос и в большинстве своем ударились в оголтелую русофобию! Казалось бы, народ наш на исходе XX века вконец истратил свою энергетику, истощил силы в революциях и войнах, «сгорел» заживо, и верить в возрождение русского национального начала, русского духа может только неисправимый романтик. Но «невозможное» свершилось.

Главной причиной, всколыхнувшей русское национальное море, стал шовинистический смерч, налетевший с Киева. Одно дело – продажная политика властей, материальные трудности, но когда миллионам людей объявили, что их родной язык отныне перестает быть государственным, они восстали. Самое удивительное, что этот всплеск гражданской активности не готовился российской стороной, а был спровоцирован киевскими политиками и их бандеровской гвардией. Неожиданно в русских высветилось что-то глубинное, таившееся до поры до времени в тайниках сознания и вспыхнувшее спонтанно сразу в миллионах душ.

В ситуации с Крымом и на юго-востоке Украины мир воочию увидел пробуждение русского духа. Это грандиозное явление не смогли просчитать американские и западные спецслужбы. Это сродни чуду или, по крайней мере, череде чудесных «случайностей», хранящих Россию. Люди верующие увидят в этом Божье покровительство и спасительный покров Богородицы, распростертый над нашей Родиной, а мистики обязательно вспомнят знаменитое тютчевское четверостишие «Умом Россию не понять». Но мы все-таки попробуем абстрагироваться от лирических формулировок и попытаемся въявь разгадать тайну русского миросозерцания и дать рациональное объяснение феномену русскости.

 

Русские древнее славян

Для начала сдуем пену скепсиса с высказываний разного рода ёрников, отрицающих саму возможность такого исследования. Словосочетания «русский дух», «русская душа» – устойчивые обороты нашей речи. Они возникли и прочно укоренились в нашем национальном сознании. Ни у одного другого народа подобных выражений нет. В философии используются термины «душа нации» или «национальный дух», но они равно применимы к любому народу и сами по себе не несут никакой этнической окраски. С русскими это правило даёт сбой. Особо подчеркнём, что нет также и отдельных понятий – «славянская душа», «славянский дух». Любопытно, не правда ли? Выходит, что русские выделяются особенными духовными свойствами, в том числе и внутри славянского братства.

Все (или почти все) известные нам схемы развития мировой истории рассматривают русских как часть общеславянской общности. При этом совершенно игнорируется, что русские и славяне в геополитическом аспекте по-разному смотрят на мир. Различие славянского и русского мировоззрений принципиально. Про это прекрасно написал Константин Леонтьев в работе «Панславизм и греки»:

«Россия знает, что, кроме чехов, болгар и т. д., есть еще румыны, мадьяры и греки: она знает, что две первые не соплеменные ей нации самою природой вещей вставлены, так сказать, в славянскую оправу, принуждены быть инородными островами в этом славянском море… У России будут всегда какие-нибудь частные несогласия с западным или юго-западным славянским миром… Особенности их (славянской. – А. А.) истории сделали для них магическим слово «свобода»… При образовании того оборонительного союза государств (т. е. всеславянского. – А. А.)… непременно выработается у юго-западных славян такая мысль, что крайнее государственное всеславянство может быть куплено только ослаблением русского единого государства, причем племена, более нас молодые, должны занять первенствующее место не только благодаря своей молодой нетерпимости, своей подавленной жажде жить и властвовать, но и необычайно могучему положению своему между Адриатикой, устьями Дуная и Босфором. Образование одного сплошного и всеславянского государства было бы началом падения Царства Русского. Слияние славян в одно государство было бы кануном разложения России. «Русское море» иссякло бы от слияния в нем «славянских ручьев» (А. С. Пушкин)… Повторяю вам. Россия не была и не будет чисто славянской державой. Чисто славянское содержание слишком бедно для её всемирного духа… Россия, при сношениях с этой восточной федерацией независимых государств, неизбежно будет во многом больше сходиться с инородными племенами этого союза, с румынами, греками, даже и мадьярами, чем с юго-западными славянами. Россия будет естественным защитником этих слабейших и отчасти старейших наций против весьма возможных посягательств со стороны славян юго-западных, жадных, упорных и властолюбивых, как все долго, но неискусно подавленные молодые и грубые народности».

Русские никогда не объединяются по «принципу крови». Единое славянское государство во главе с Россией, за которое некогда ратовали панслависты, было чистейшей утопией. Но Леонтьев также прекрасно понимал, что оно невозможно ещё и потому, что внутренняя природа славянства лишена ощущения наднационального (всемирного) духа. Это признак молодых народов, и его со всей очевидностью демонстрирует нам современная Украина, где «жадные, властолюбивые, упорные» славяне объявили своего старшего брата врагом номер один.

Русские стремятся к сплочению с самыми разными народами, созданию «империи», славяне, наоборот, всегда толкуют о своем обособлении, собственном национальном интересе, они «республиканцы». Достаточно напомнить, что новгородцы-словене не смогли ужиться с чудью, мерей и весью и призвали русов во главе с Рюриком, чтобы те «управляли ими по праву». Новгородцы не оставляли попыток отделиться от Руси, пока Иван Грозный не расселил их на просторах Московского царства. Ещё более яркий пример славянского сепаратизма дают Украина и Польша. Из всех южнославянских народов только сербы готовы строить общеславянское государство. Но, удивительное дело, оказывается, что «римляне называли сербов рассияне, некоторые называют их руссы, сами они зовут себя рассане и рашане; у них есть город Раса; жупан сербский носил титул Расский. Иллирийские сербы даже и вышли из Галицкой или Чарвонной Руси. Одноплеменность сербов с руссами свидетельствуется и тем, что сербский язык ближе всех к древнему русскому» (Классен Е.). Но отсюда вытекает, что именно русские хранят память о былом единстве славян.

Русские – древнейшая ветвь славянского древа. Формулируя эту мысль, мы ни в коей степени не хотим умалить роль и значение других славянских племён, мы попросту вслед за Константином Леонтьевым отмечаем важнейшую особенность русских – сплачивать вокруг себя другие народы. Это реликтовая черта нашего национального характера, а не вновь приобретённое качество. Нет в мире народа, в большей степени интернационального, чем русские, и это опять-таки доказывает очень древние корни нашего национального духа.

Академические историки ведут историю русского народа от князя Рюрика (X век) и отказываются признавать его более глубокую древность. Согласно их постулатам, русский народ сформировался из тех славянских племён, которые в V–VI веках переселились в Волго-Окское междуречье с берегов Дуная. Другими словами, учёные утверждают, что русские не являются коренными обитателями Русской равнины. Нас записали в пришельцев, «юных» переселенцев, перебравшихся на земли, освоенные к тому времени угро-финскими племенами (теми же мордвой и чувашами). В связи с такого рода взглядами Андрей Битов в «Уроках Армении» приводит слова живописца Сарьяна: «Я понимаю, откуда армяне, понимаю, откуда евреи. Но откуда русские?»

Придётся объясниться. Славянские племена пришли на Русскую равнину после развала Римской империи. В то время здесь уже были русские. Причерноморские русы в IV–VII вв. были прекрасно известны византийцам, а на берегах Дона и Северского Донца в VIII–IX вв. существовало целое государство русов – Русский каганат. Славяне расселялись на землях, уже обжитых и обустроенных к тому времени русскими. Русские приняли их в свой дом, правда, не на первых ролях. В «Русской Правде» (своде законов Ярослава Мудрого) в первой статье сказано:

«Аще не будет кто мстяй, то 80 гривен за голову, аще будет русин, любо гридень, любо купчина, любо ябетник, любо мечник; аще изгой будет, любо словенин, то 40 гривен положить за нь».

Как видно, русин и славянин в XI веке ещё не были уравнены в правах, статус первого был выше, и понятно почему: русин был здесь коренной житель, а славянин – пришлый. Статус славянина приравнивался к статусу изгоя! Покидая берега Дуная, славяне возвращались на свою прародину, к тем своим русским братьям, которые никогда её не покидали. Неожиданно? Не спорим, но зато теперь всё становится на свои места: прародина русского народа находится на территории России, точно так же, как родина армян – Армянское нагорье, а родина евреев – Месопотамия.

Ещё в VI–V тыс. до н. э. предки русских и славян входили в единую общность европейских народов. Местом её сосредоточения выступали южные и центральные области Русской равнины. В Западную Европу предки славян (праславяне) пришли позднее. Правильнее было бы называть славян западными русами, поскольку именно славяне «отпочковывались» от единой общности, местом проживания которой была Восточная Европа. Племена, остававшиеся на землях прародины, продолжали беречь традиции этнической общности (интернационализма). Они и составили в будущем ядро русского народа.

Для армянина Сарьяна не было секретом то, что, к примеру, в Урарту – «предтече» современного Армянского государства – правили цари Руса I, Руса II и Руса III, а в Библии упоминается грозный северный «народ Рош», хозяйничавший в Малой Азии. И поскольку было всё это за полторы с лишним тысячи лет до образования Киевской Руси, когда славяне ещё не вышли на историческую сцену, то у Сарьяна, естественно, возникал вопрос: «Откуда же тогда русские?» Ведь записывая русских в славян, учёные «отрезают» у них огромный пласт древнейшей истории, происходивший на территории Восточной Европы и Азии.

При этом учёные не в состоянии объяснить, отчего в русском народе так неистребимо интернациональное начало. Почему оно распространяется не только на славянские, но и на все другие народы? Наверняка многие подумают здесь о великом значении Православия и сошествии Святого Духа на Русскую землю. Так, к примеру, объясняли русский дух славянофилы. Но суть ответа не в этом. Православных народов много, но по способности сплачивать вокруг себя самых разных людей ни один из них не сравнится с русскими. Да и веру христианскую наш народ обрёл достаточно поздно – чуть больше тысячи лет назад. Интернациональное видение, наш народный дух – явление более древнее, глубинное. С незапамятных пор он витает над пушкинским Лукоморьем, «где чудеса, где леший бродит», и это, безусловно, наследие языческих тысячелетий.

 

Урок Аристарха Самосского

Как вы лодку назовёте, так она и поплывёт. Люди издревле знали, что имя непостижимым образом может влиять на сознание человека, его характер и привычки. Есть все основания предполагать, что это наблюдение останется справедливым и применительно к названиям народов. Во всяком случае, исследователи, объясняющие имена народов, неизменно соотносят их с отличительными свойствами этих племён.

Каково же тогда значение слова «русский»? Начнём с версии, предлагаемой нашими академическими филологами. Они обращают внимание, что само это слово является прилагательным, и потому в своём первоначальном значении имело смысл «те, кто относится к Руси». Следуя этой логике, вопрос о нашем национальном имени сводится к прояснению термина «Русь» (роль суффикса «ск» игнорируется), который объявляется производным от финского слова «ruotsy» – «гребцы». Именно этим именем финские племена обозначали выходцев из Скандинавии, из той её области, которая впоследствии стала Швецией. Вот такая гипотеза была высказана в 1876 году А. Куником и в настоящее время признана академической общественностью самой аргументированной точкой зрения.

Подчеркнём сразу же, что эта теория выставляет русских полными идиотами, воспринявшими в качестве своего родового имени прозвище, данное им другим народом. Причём сделали они это так неуклюже, что потеряли сразу две буквы «o» и «t». Добавим к этому, что русские – единственный народ, чьё имя служит прилагательным, и этот факт также ставится нам в укор – мол, нашли причину выделиться, да ещё придумали для этого свой суффикс, которого нет в других языках. В общем, академическая версия насквозь пропитана русофобией, только такой прилизанной, залакированной, что вроде бы всё по науке и ни к чему не придерёшься. Но это, разумеется, не так.

Начнём с того, что в качестве «матрицы» нашего родового имени выбран финский язык. На этот счёт уместно вспомнить урок Аристарха Самосского (II в. до н. э.), преподанный им научному сообществу. Осознав, что по своим масштабам Солнце гораздо больше Земли, он заявил, что именно наша планета должна вращаться вокруг него, а не наоборот. Современники учёного отвергли его рассуждения, но сегодня самое время вспомнить об их заблуждении. Зачем объяснять слово, исходя из финского языка, если русские принадлежат к другой, причём более широко распространённой языковой семье народов? Это не только непонятно с методической точки зрения и бездарно в профессиональном отношении, но ещё и унизительно в чисто человеческом аспекте. Ну на кой ляд, скажите, пожалуйста, надо было русским приватизировать косноязычное, совершенно неблагозвучное для русского уха финское словцо?

Гораздо верней считать, что, когда древние русы-корабелы приплыли в страну финнов, те стали сопоставлять их родовое имя с понятием «гребцы». Тогда становится понятным, почему исказился изначальный корень «рус» при заимствовании. Более простая форма слова является и более древней. На факт иностранного происхождения слова «руотси» указывает также и то, что финский язык никак не объясняет значение его корня. Налицо надуманная гипотеза, явная подтасовка, и это ясно каждому здравомыслящему человеку, способному высказывать и отстаивать независимое мнение. Что же говорить о профессионалах-филологах? Естественно, они всё прекрасно понимают, но молчат. Причины у всех разные и большей частью прозаические, но можно совершенно определённо говорить об академическом заговоре молчания…

Суть его – поддерживать идею об относительной молодости русского народа и русского языка. Это одна из основополагающих парадигм в современных гуманитарных исследованиях. Самое удивительное (и страшное), что эту идею иногда поддерживают и отстаивают даже те, кого общественная традиция причисляет к числу избранных русских патриотов, чей голос слушает нация. К их числу относятся, например, академик Д. С. Лихачёв, Л. Н. Гумилёв и В. В. Кожинов. Все они с тем или иным перепевом поддерживали норманнскую теорию, но пример последнего учёного наиболее показателен, поскольку он не только считается одним из наиболее выдающихся представителей русской духовной элиты конца XX века, но и неоднократно публично причислял себя к числу русофилов. Комментируя куниковскую гипотезу, Кожинов в книге «История Руси и русского слова» пишет:

«Эта история названия «Русь» – ещё один повод для резких возражений заострённо патриотически настроённых публицистов и историков, усматривающих в таком объяснении истоков имени «Русь» некое беспрецедентное «принижение» своего славянского народа. Между тем перед нами довольно «типичная» история названия народа и страны. Так, тот романский народ, который ныне все знают под именем французов, получил сие название от германского племени франков, завоевавшего этот народ в конце V–VI веке и взявшего в свои руки всю власть в стране, а в конце концов ассимилированного преобладающим романским населением. Не исключено, что те или иные французы сокрушались по поводу того, что они и их страна называются по имени чуждых и поработивших коренное население завоевателей. Но совершенно ясно, что у нас, русских, гораздо меньше оснований сокрушаться, нежели у французов. Ибо если имя «Франция» действительно произошло от названия чужого племени, то история названия «Русь» имеет совсем иной характер.

<…> Имя «Русь» происходит вовсе не от имени чужого – шведского – племени, а от названия двигающейся по воде дружины. В финский язык «ruotsy» вошло в древнейшие времена как название шведов, но нет сведений о том, что оно имело подобное значение в языке славянских племён.

В представлениях тех историков, которые склонны полагать, что словом «русь» вначале назывались шведы (свеи, свеоны. – А. А.), считаются очень важными сведения так называемых «Бертинских анналов», где сообщено, что в 839 году к германскому императору прибыли люди, «которые говорили, что их, то есть их народ, зовут Рос… Тщательно расследовав… император узнал, что они принадлежат к народности шведской».

<…> Находившиеся среди восточных славян шведы уже в 830-х годах считали себя принадлежащими к «народу Рос», а не шведами. И в последнее время достаточно прочно утвердилось представление, согласно которому «русью» в восточнославянских землях первоначально называлась определённая часть их населения, а именно та часть, которая сыграла основную роль в создании и развитии государственности. В эту часть входили люди, принадлежавшие к различным племенам (в том числе, без сомнения, и шведским), но осознававшим себя единой силой, даже как бы единым «народом».

Средневековые русы (росы) не являются славянами. Этот вердикт современных учёных мы, безусловно, разделяем и подробно обосновали это в предыдущем разделе. Но считать русов частью шведов, как это делает Кожинов, никак не можем. В самом деле, как свидетельствуют источники, «народ Рос» проживал в то время не только на Балтике, но и в Причерноморье, и на Дону. Неужели это тоже были шведы? Для объяснения сведений, приводящихся в «Бертинских анналах», уместно ещё раз вспомнить урок Аристарха Самосского. Всё ж таки русский народ и многочисленнее, да и распространённее шведского. Группа русов в своё время пришла в Скандинавию, обжила там свой «кусочек» территории, которую называла Русью. Впоследствии, смешавшись с другими племенами, они стали называть себя свеями, свеонами, или по-современному шведами. Ведь послы, прибывшие к германскому императору, ясно сказали ему, что принадлежат к народу Рос. Подозрительность императора, затеявшего расследование, опять-таки понятна и легко объяснима. Он прекрасно знал, что росы проживали не только на Балтике, но и на Русской равнине. После изучения вопроса он твёрдо установил, что это балтийские росы, или по-другому свеи-шведы. Вот и вся «головоломка»! Чуть позже, когда мы предложим своё объяснение названиям русов и свеев, станет очевидно, почему они у какой-то части русов-шведов стали синонимами, а потом второе из них вытеснило первое. Русы древнее шведов.

Кожинов вслед за коллегами-филологами отказывается видеть в именах «рос», «русский» родные по происхождению слова, не признаёт в них самоназвания народа. Это прискорбнейший момент, свойственный нашей академической элите, начиная с ломоносовских времён. Профессиональные учёные отказываются признавать за словом «Русь» сакральную по силе своего воздействия силу, которая может произрасти только на собственной языковой почве. Учёные, пропагандирующие норманнскую теорию А. Куника, неявно утверждают, что средневековые русы находились под влиянием более культурных финнов. Но всё было как раз наоборот, и карело-финский эпос «Калевала» – ярчайшее тому свидетельство.

Главный герой «Калевалы» – Вяйнемейнен, или по-нашему Ваня-муж. Его страна называется Вяйнела, почти так же, как финны именуют Россию – «Венайа». Вяйнемейнен – прародитель людей Лапландии (северного края, включающего часть Кольского полуострова и север Финляндии, Швеции и Норвегии). Согласно текстам рун, Лапландия ещё называлась Рутья, то есть Русь (в финском произношении «т» замещает «с», как и в случае с «руотси»). Но еще более впечатляет то, что в западнофинских («балтийско-финских») языках та страна, которую русские называют Швецией, зовётся Руссией. Это указывает на то, что значительная колония русских Иванов издревле уже проживала там.

Когда один из более юных богатырей Еукахайнен – «тощий молодой лапландец», «юноша дрянной лапландский» – попробовал оспорить право старшинства у Вяйнемейнена, тот ему резко возразил:

Лжёшь ты выше всякой меры! Никогда при том ты не был, Как пахали волны моря, Как выкапывали глуби И как рыбам ямы рыли, Дно у моря опускали, Простирали вширь озера, Выдвигали горы кверху И накидывали скалы.

Вяйнемейнен – создатель мира, он «построил свод небесный», «вширь Медведицу раздвинул и рассыпал звёзды в небе», и никаких еукахайненов во времена творения в Лапландии он не видел. Вяйнемейнен тем самым олицетворяет русских первопоселенцев в этих краях. Еукахайнен же представляет племя финнов, пришедшее на эти земли позже. Это обстоятельство также естественным образом проясняет, почему древнейшим названием Лапландии было Русь.

Мы готовы признать этимологическую связь русского слова «русы» и финского «руотси», но с одной существенной поправкой: имя нашего народа первично. В связи с этим обратим внимание, что одного из персонажей «Калевалы» зовут Руотус. В эпическом произведении случайных совпадений не бывает, поэтому можно смело утверждать, что Руотус – это Рус. Чем же он знаменит? Да тем, что у него, единственного в деревне, есть баня. Уже одно это обстоятельство говорит о том, что мы не ошиблись: русские и баня неразделимы. Руотус живет в достатке:

За столом сидит в рубашке Из льняной отличной ткани.

По законам эпоса мы должны заключить, что такой же безбедной была жизнь его соплеменников. Более того, судя по тому, что Руотуса просили предоставить баню, где лапландская девушка должна была родить будущего короля Карелии, русские были в числе верховных правителей страны. Отказ жены Руотуса пустить роженицу не следует воспринимать как проявление жесткосердия – тут замешана политика. Ребёнок должен сменить на троне Вяйнемейнена, поэтому «русская партия» не хочет способствовать его рождению и, следовательно, перевороту в стране. Но она и не прибегает к насилию. Точно так же никто не поддерживает Вяйнемейнена, требующего умертвить младенца сразу после рождения. Отстранённый от власти, он с обидой уплывает из страны, где к власти пришла финская династия. Очевидно, вместе с ним страну покинули и многие русы. Финны называли их «руотси». Но только это слово вторично по отношению к имени «русь».

«Калевала» изображает Руотуса богатым, мирным селянином. Эпос даже не намекает на то, что он входит в число воинов-гребцов, составлявших в те времена военную дружину. Нет также никакого указания на то, что он является шведом: временем создания эпоса считается II–I тыс. до н. э., когда никаких свеев в Лапландии не было. Но это как раз и означает, что его имя – калька с родового имени народа русов (не шведов). Все события в калевальской Руси вращаются вокруг Вяйнемейнена точно так же, как Земля движется вокруг более крупного Солнца. И было бы очень странным, если бы хозяева страны – русы – взяли бы в качестве своего родового имени прозвище, данное им их подданными – финнами. Эпос ясно указывает, что в какой-то момент «эра Вяйнемейнена» приходит к закату. Воин-рус покидает Лапландию, и на первый план выходят уже финские богатыри. Они запомнят русов как опытных и смелых гребцов (мореплавателей) и запечатлеют это воспоминание в своём слове «руотси».

Конечно, можно, следуя Кожинову, думать совсем по-другому, равно как можно изучать движение Солнца вокруг неподвижной Земли. Но история астрономии учит нас, что при таком подходе невозможно открыть законы движения планет в Солнечной системе. Человечеству понадобилось почти две тысячи лет, чтобы осознать это. Может, нашим историкам и филологам пора усвоить урок Аристарха Самосского?

 

Сказка-подсказка, или тайна белой кости и голубой крови

Русы являются более древней этнической общностью, чем славянские и угро-финские племена. Это вынуждает нас погружаться в те давние времена, которые не отражены в древнерусских исторических источниках. Собственно, на этом основании академическая наука и отказывает нам в праве на древность. Но, к счастью, у нас сохранились сказки, которые не только указывают на существование многотысячелетней истории русских, но и помогают абсолютно убедительно прояснить значение нашего родового имени.

Русские сказки принято относить к категории детского чтения. В зрелом возрасте мы их открываем, как правило, лишь для того, чтобы почитать своим детишкам. Но в сказочных эпизодах закодирована наша древнейшая история, точнее, в сказках зафиксированы отдельные этапы развития русской мифологии, которые могут быть привязаны к определённому историческому времени. Так, знаменитые Баба-Яга и Кощей Бессмертный олицетворяют богов каменного века – это древнейший слой отечественных «небожителей». В свою очередь Иван – бог нового поколения, пришедший сменить их на верховном Олимпе (буквально преломить иглу жизни Кощея). Да-да, бог: не удивляйся, дорогой читатель! Это азбука мифологии – другое дело, что про неё большинству из нас ничего не известно.

Мотив борьбы сказочного героя со Змеем известен в мифологиях самых разных народов. У европейских племён этот сюжет называют основным мифом индоевропейцев. Время его возникновения датируют серединой III тыс. до н. э. Это и есть приблизительная дата возникновения образа Ивана. Не надо пугаться погружения в столь отдалённые времена, тем более что это ещё не предел. Приводя данную датировку, мы воспроизводим общеизвестные выводы сравнительной мифологии. Сказки содержат в качестве отдельных фрагментов в том числе древние мифы или чаще их обрывки, время создания которых учёные определяют достаточно уверенно. Время рождения бога Ивана – третье тысячелетие до Рождества Христова, место рождения – Русская равнина. Иван – прародитель русов, и именно в такой роли «Калевала» изображает богатыря Вяйнемейнена, которого мы отождествили с нашим главным сказочным героем. Скажете, случайность? Конечно же, нет! Просто, разгадывая тайну имени «русь», мы движемся в правильном направлении.

В качестве фрагментов древнейших мифов, присутствующих в наших сказках, служат диалоги Ивана с разного рода нечистью. В них присутствует не только хрестоматийный оборот «русским духом пахнет», но также и такие выражения, как «Фу, Русь-кость пахнет!», «Фу, русска коска воня!». Они-то и наводят на мысль, что речь здесь идёт, может быть, не только об этнической принадлежности героя. Читатель, не пропустивший название данного раздела, наверняка уже понял, куда мы клоним, но будем последовательны в изложении.

У сказки свои жёсткие каноны, и следует сознавать, что всякое путешествие Ивана в «тридевятое царство, тридесятое государство» – это переход героя в потусторонний мир, царство мёртвых, обитель мёртвых душ. Поэтому встреча Ивана с той же Бабой-Ягой или Кощеем Бессмертным – это «соприкосновение» живого и мёртвого начал. Живой человек обладает запахом, он, извините, воняет. Персонажи же иного мира – суть фантомы, призраки, они бесплотны, в них нет ни жизни, ни связанных с ней запахов, и присутствие Ивана определяется ими по запаху.

Все упомянутые сказочные обороты традиционно объясняются как реакция на запах руса, русского человека. Но у них есть также и более глубокий, изначальный смысл. Живые кости вовсе не сухие, белые и хрупкие, как у музейных скелетов. Они имеют сероватый цвет и покрыты упругой плёнкой надкостницы, ткань которой пронизана нервами и кровеносными сосудами. Из-за последних цвет кости имеет розоватый оттенок, и его вполне можно передать словом «русый», так что «Русь-кость», «русска кость» – это кость живого человека, попавшего в загробный мир. Слова «Русь», «русска» в такой интерпретации используются для обозначения цвета живой кости, а русский дух – это дух жизни. Таков первоначальный смысл сказочных выражений. Отражать в том числе и национальность Ивана они стали позже, когда сложился народ русов.

Но в таком случае сказки дают ключ к объяснению тайны нашего родового имени. И происходит оно вовсе не от чуждого финского термина, а от абсолютно ясного для каждого русского человека слова. Название народа «русы» возникло как обобщённая характеристика русых (то есть русоволосых) людей.

Словари определяют русый цвет как светло-коричневый. Но в действительности охватываемый им спектр оттенков гораздо шире. Со словом «русый» люди связывают самые разные цвета волос, кроме, пожалуй, чисто черного, светло-серого и ярко-рыжего. Все промежуточные цвета в их понимании считаются русыми. Русые люди – это не брюнеты, не блондины и не огненно-рыжие. Это, как правило, нечто смешанное по цветовой гамме между брюнетом и блондином, между ярко-рыжим и блондином и одновременно брюнетом, но всё-таки ближе к светлому тону.

Эта характеристика в наибольшей степени присуща русскому и ряду европейских народов. Образовавшаяся некогда локальная общность русоволосых людей (русов) распространилась и стала проживать в достаточно широких пределах Европы. Прародина этой общности, очевидно, находилась там, где процент русоволосых людей в настоящее время наиболее высок. Не пытаясь умалить отдельные племена и народности, осмелимся утверждать, что находится она всё-таки на Русской равнине. Историкам известно и название древнего народа, в котором, согласно свидетельствам древних авторов, доминировали светловолосые и голубоглазые люди. Это арии, и проживали они изначально на берегах Волги.

Имя «арии» переводят с санскрита как «благородные». Племена ариев, покинув Русскую равнину, разошлись в самых разных направлениях – Греция, Ближний Восток, Иран, Индия, Скандинавия. И повсюду местные племена принимали их как представителей высшей культуры, посланцев богов. С их приходом на Восток белый цвет стал считаться там признаком высшего посвящения и благородных кровей. Арии выступали носителями, так сказать, белой кости и голубой крови. Не случайно слово «аристократия» по-гречески значит «власть лучших» (то есть «власть истинных ариев»). Белая кость, как мы установили, означает «русская кость» – плоть русов. Что же до понятия «голубая кровь», то напрашиваются два объяснения. На теле белого человека явственно проступают голубые вены, из чего можно сделать вывод, что кровь в них не красная, а цвета вен. Но возможно и другое объяснение. Голубой цвет глаз ариев вполне мог породить миф о том, что внутри них течёт голубая кровь. В таком случае запечатлённый традицией образ светловолосого и голубоглазого ария обретал также и аллегорическую характеристику – «белая кость и голубая кровь».

Арии – предки русских. Отдельные их ветви, мигрируя с территории Русской равнины, несли в другие концы Земли имя «Русь». Выходцев из арийских племён, пришедших в Малую Азию и на Ближний Восток, в Библии именуют «народом Рош»; из ариев происходили и урартские цари Русы; наконец, представители «народа Рос», которые прибыли к германскому императору, были из числа ариев, обустроившихся в Скандинавии. Будучи излишне светловолосыми, они, изменив слову «русый», предпочли называться «сивыми» или свеями (свеонами). Это прозвище впоследствии превратилось в имя «шведы» (на санскрите «швета» значит «белый», «седой»). Кстати, на Скандинавском полуострове и в Северной Европе наблюдается максимальный процент блондинов, и это прекрасно подкрепляет наше предположение.

Слова «рус», «русый» были распространены в арийской среде. В переводе с санскрита «рус» означает «свет, блеск», «руса» – «светлый, ясный», а «русиа» – «роскошный, прекрасный». Понятие «рус» в языке ариев имеет более широкий смысл. Рус – это подобный свету, излучающий свет, блестящий. Русами (ришами) арии называли своих жрецов. Русалка в переводе с санскрита означает «светловолосая» – так в глубокой древности наши предки называли жриц Великой богини: создательницы и хранительницы материального мира. Образ этой богини возник в глубинах каменного века, и персонажи светловолосых дев-берегинь тоже очень древнего происхождения. Русские писатели XIX века активно разрабатывали сюжет о русалках как о юных девушках-утопленницах, красавицах, по ночам выходящих на речной берег и водящих там хороводы. Но совершенно очевидно, что это лишь очень слабое и поверхностное отражение той огромной роли, которую реальные жрицы-русалки играли в языческих обрядах наших предков. Представление о них как об утопленницах могло возникнуть после того, как часть Русской равнины в результате глобального катаклизма была затоплена и культура древнейшей цивилизации, существовавшей здесь, в буквальном смысле оказалась погружённой на дно. Не будем утомлять читателя вычислением возможных сроков этой катастрофы, но она исчисляется не одним и не двумя тысячелетиями до нашей эры, это была эпоха матриархата, предшествующая периоду главенства верховных богов-мужчин. И то, что в русской культурной среде сохранился образ русалки, – ещё одно важное указание на древность наших исторических корней.

Странно и удивительно, но современные учёные-мифологи не понимают истинного масштаба девы-русалки. Они даже включили её в число персонажей низшей мифологии, вроде героев массовки. И это настолько нелепо, что невольно приходит мысль, будто делается это намеренно. А ведь ещё в XIX веке А. С. Фаминцын в книге «Божества древних славян» назвал русалку «светлой, златовласой, русовласой Богиней». Одно из народных названий русалки – «краса – русая коса». В заговорах забайкальских казаков русалка – это русая девица. И. П. Сахаров в сборнике «Сказания русского народа» приводит предания о «русалках-девицах с русыми косами».

У Константина Бальмонта есть стихотворение:

Я русский, я русый, я рыжий. Под солнцем рожден и возрос. Не ночью. Не веришь? Гляди же В волну золотистых волос. Я русский, я рыжий, я русый. От моря до моря ходил. Низал я янтарные бусы, Я звенья ковал для кадил. Я рыжий, я русый, я русский. Я знаю и мудрость и бред. Иду я – тропинкою узкой, Приду – как широкий рассвет.

Поэт соединяет слова «русый» и «русский». Нам их соединение видится правомерным только при одном важнейшем дополнении. Русы – имя арийских жрецов, а русские – это те, кто воспринял арийские верования. Широко разойдясь по планете, арии смешивались с другими народами. Со временем среди них появились и брюнеты, и блондины, и ярко-рыжие. Но русые волосы были обязательным условием для арийского жреца, точно так же, как и для русалки-берегини.

Возвращаясь ещё раз к значению имени «русский», мы берёмся также утверждать, что суффикс «ск» появился в нём совсем не случайно. Для начала вспомним, что именно эти буквы лежат в основе названия «скифы». Их имя происходит от индоевропейского корня *skai – «светлый». Звёздочка здесь означает, что данный корень относится к гипотетическому языку, на котором разговаривали все индоевропейцы в эпоху своего единства. Изначальное значение корня восстанавливается путём анализа слов, содержащих его или производных от его основы. К примеру, в английском языке такими служат «sky» – небо, «ski» – кататься на лыжах, «skate» – кататься на коньках. Все они так или иначе связаны с понятием «светлый»: небо днем светит солнечным светом, а ночью лунным, зимние катания на лыжах и коньках возможны только при наличии снега. Конечно, смысловые значения этих слов связаны со светом опосредованно, но это лишь означает, что английский язык достаточно юный.

А какова ситуация с русским языком? Можно сказать, что это момент истины для нашей концепции. В этой части статьи мы постоянно подчёркивали, что наше родовое имя имеет самое непосредственное отношение к прилагательному «светлый». Есть ли в русском языке созвучные слова, подчёркивающие русый цвет обозначаемого им термина? Да, есть! Но прежде чем открыть наши «козыри», мы попросим у читателя извинения, поскольку нам придётся прикоснуться к самому низшему слою нашей бытовой лексики. Эти важнейшие для нас слова – «сики» и «саки». Их до сих пор употребляют в основном дети, но родились они в глубинах тысячелетий. Обозначаемые ими сущности бывают и белесого, и золотистого, и рыжего цвета, но всё это светлые тона. В древности эти слова имели священный смысл и соотносились с именами богов.

«Скифское племя – рыжее», – писал Гиппократ, причем имел в виду не только цвет волос, но и обычный для европейцев цвет кожи. Когда европейцы появились в Азии, то наиболее естественным названием для них должно было стать обозначение «светлые». Это самый характерный признак, отличающий людей, пришедших с севера, от более южных народов. И если название «скифы» означает «светлые», то «русский» – это «светло-светлый». В нашем прочтении понятия «русский» и «белорус» выступают абсолютными синонимами. Да и могло ли быть по-иному? Вся известная история с очевидностью свидетельствует, что это воистину два братских народа. И ещё: изначально наше родовое имя звучало как «русски» и означало «русы-скифы». Прилагательным же оно стало считаться уже во времена «новейшей» лексики. Вот так, господа-русофобы, и не надо обвинять русских в неуёмном желании выделиться.

Этнонимы «рус» («русый») и «скиф» имеют одно и то же смысловое значение, и потому могли взаимозаменять друг друга. Первые упоминания о русах на юге Русской равнины появляются именно тогда, когда пропадают упоминания скифов. Средневековые авторы называли русов скифами. И это, разумеется, не случайно. Скифы никуда не исчезли, а попросту стали именоваться русами. Таким образом, русы – прямые потомки скифов и наследники их славы, а скифская история – часть древнерусской.

Если же говорить о преемственной линии истории русского народа, то её можно обозначить следующей формулой:

Арии → Скифы → Русы

Арийская среда породила скифов, а внутри их общности вызрело ядро русского народа. Таким образом, русской истории уж никак не меньше пяти-шести тысяч лет.

В послескифскую эпоху наши предки выбрали для себя имя, совпавшее с названием арийских жрецов. Это с очевидностью свидетельствует о наличии не только этнической, но и религиозной преемственности. Русский дух – это дух арийских традиций, унаследованный нами с древнейших времён. Украинцы до сих пор называют нас кацапами по имени самого великого арийского жреца-руса Кашьяпы – божественного мудреца, который, воплотившись в черепаху, создал всё живое. Его внук Ману стал прародителем людей. Имена Ка(шьй)ап и Кацап практически совпадают, а появление срединной «ц» в украинском воспроизведении слова выглядит совершенно естественно. Называя русских кацапами, украинцы подчёркивают их более тесную связь с ариями и, сами того не сознавая, демонстрируют свою этническую молодость и оторванность от арийских религиозных традиций.

К настоящему времени исследователи достаточно подробно восстановили историю ариев и установили географические пределы их миграций. Они воистину огромны и охватывают практически всю Евразию и Северную Африку. Во все эти земли жрецы-русы несли дух своей религии, дух созидания общего дома. Но то ли всё это происходило слишком давно, то ли местные народы проявили с тех пор широкую самостоятельность, но следы этой религиозной экспансии остались видны разве что в современной России. Что это, случайность или следствие какой-то важной закономерности?..

 

Дух белой расы

В 1991 году, во время раскопок на берегу Дона, в окрестности деревни Костёнки Воронежской области, археологи обнаружили самую древнюю в Европе стоянку Человека Разумного. Долгое время считалось, что человек современного типа (Homo sapiens sapiens) начал заселять Центральную и Западную Европу с благоприятных по климату Балкан, с территории нынешней Турции, Греции, Болгарии, а потом уже, много позже, стал расселяться и на равнинах Восточной Европы. Однако в Костёнках были найдены скелеты людей современного типа, то есть по устаревшему теперь определению кроманьонцев. И самое главное – они обитали здесь не двадцать тысяч лет назад, а почти сорок пять тысяч. Выходит, современный человек появился в среднем течении Дона намного раньше, чем в Европе.

Останки гигантских млекопитающих находили в Костёнках издавна. Отсюда и название деревни. В петровскую эпоху думали, что это кости слонов заблудившейся армии персидского царя Дария. Однако впоследствии стало ясно, что на берегу Дона покоятся останки мамонтов. Здесь же находят орудия труда кроманьонцев. При раскопках ниже 7-метровой глубины археологи наткнулись на толстый слой вулканического пепла. Выяснилось, что это следы средиземноморского извержения, которое 40 тысяч лет назад накрыло даже Русскую равнину. Под слоем пепла археологи обнаружили несколько стоянок кроманьонцев. Правда, единственные человеческие останки, обнаруженные здесь, – это человеческие зубы, которые сложно идентифицировать. Однако найдено множество орудий труда, украшений и, более того, произведений искусства, характерных для кроманьонцев. Российские учёные с помощью анализа найденных в раскопах спор и пыльцы, палеомагнитного и радиоуглеродного исследования костей и вулканического пепла установили возраст находок в сорок – сорок две тысячи лет. Американские лаборатории термолюминесцентным методом, ещё более точным, «прибавили» им три тысячи лет. Столь древних стоянок первобытного человека в Западной и Средней Европе не обнаружено. Там вообще не прослеживается эволюция от среднего палеолита (периода неандертальцев) к верхнему (периоду кроманьонцев). Этот разрыв в развитии подтверждает, что верхний палеолит пришел в Европу извне.

Но стоянки в Костёнках интересны не только своей уникальной древностью. Именно здесь обнаруживаются те новые способности сознания древнего человека и удивительные практические достижения, которые сформировали зачатки человеческой цивилизации. Жившие в основном охотой и собирательством, здешние люди уже знали многие ремёсла и элементы художественного творчества. В нижнем слое раскопа были обнаружены кремниевые орудия труда, костяные и каменные статуэтки женщин и животных, которые можно отнести к самым древним произведениям первобытного искусства. Найдены морские ракушки, которые могли быть принесены только с берегов Чёрного моря, за пятьсот-шестьсот километров, украшения из уральской яшмы, топоры из чешского кремния и горного хрусталя. Но ещё более удивило учёных то, что техника пиления, сверления и шлифования найденных предметов оказалась абсолютно такой же, как в артефактах, найденных в южнороссийских и украинских степных стоянках эпохи неолита, которые на тридцать – тридцать пять тысяч лет моложе.

Открытие в Костёнках порождает очень серьёзные сомнения в общепринятой схеме возникновения вида Homo sapiens sapiens на Африканском континенте. Михаил Аникович, руководитель одной из археологических экспедиций, работающих в Костёнках, сказал по этому поводу: «Наши раскопки подтвердили, что верхний палеолит не мог прийти на средний Дон с юга или с юго-запада. И с Кавказа тоже не мог. А откуда пришли кроманьонцы, ещё предстоит выяснить. Возможно (это пока даже не гипотеза, а мысли вслух), они пришли с востока – с Алтая, например, где есть аналогичные (и даже чуть превосходящие) по возрасту поселения верхнепалеолитической культуры. А на Алтай они, возможно, пришли с юга (территория Ирана, Афганистана). Но эта гипотеза также требует тщательной проверки, которая пока (в современных геополитических условиях) невозможна».

Осторожны, очень осторожны академические учёные. Ведь вот открыли центр мировой цивилизации каменного века и не могут поверить глазам своим. Как же глубоко въелся в сознание современных россиян комплекс исторической неполноценности! Всё-то мы у всех заимствуем, ничего оригинального сами не придумали. Мы уж не говорим насчёт норманнской теории. Даже могучий наш многотысячелетний мат приписали татарскому влиянию. Вот и в вопросе о прародине белой расы учёный спасовал и с какой-то стати вспомнил про Иран и Афганистан. Может, хоть таким способом отмести наше африканское происхождение? Но самый напрашивающийся вывод так и не произнёс. Прародина европеоидов – Русская равнина, центральная Россия – родина людей белой расы. Именно отсюда европеоиды пришли в те же Иран и Афганистан, а не наоборот.

Зачастую выводы огромной познавательной значимости рождаются из очень простых наблюдений. Задумывались ли вы, к примеру, почему дети европейцев по преимуществу рождаются светловолосыми? Уже потом, с возрастом, волосы у многих из них темнеют, но жизнь свою они начинают русоволосыми. Как это объяснить? Может быть, тем, что первые кроманьонцы были русыми? В межвидовой борьбе они победили черноволосых неандертальцев и тем самым утвердили свой господствующий статус на планете. Впоследствии цвет волос европеоидов приобрёл новые дополнительные цвета и оттенки, но память о первичном, изначальном их цвете хранится в глубинах человеческого генофонда. Человек современного типа изначально был русоволосым!..

Мы не будем затрагивать здесь биологические проблемы межвидового влияния и процесса формирования рас, оставим их на суд антропологов, историков и политиков. Но что касается культурного и хозяйственного влияния белой расы на остальную часть человечества, то оно было исключительным. Уровень развития костёнковских кроманьонцев был гораздо выше по сравнению и с их негроидными, и с монголоидными современниками. Русы-кроманьонцы выступили духовными наставниками и религиозными учителями первых людей. И как бы это далеко ни отстояло от нас по времени, это было время рождения русского духа – духа русого человека, объединяющего всех людей планеты, духа белой расы.

Арии называли своих жрецов русами, что прямо указывает на их культурную и религиозную преемственность по отношению к русам-европеоидам. Ядро обеих общностей формировалось на территории центральной России, на берегах Дона и Волги. Всё это исконно русские пространства, и они до сих пор выступают сокровищницами и хранительницами русского духа. Русское сознание утверждает приоритет духа над кровью – именно в этом и состояла древнейшая традиция древнерусских (арийских) жрецов, и она исключала проявление расовой и национальной ненависти. Во Второй мировой войне арийцы по крови пытались победить арийцев по духу. Чем это закончилось, хорошо известно…

Русский дух предполагает наличие человечности, совести. Ни Америка, ни Запад, ни нынешний Киев их не демонстрируют. Как и сорок тысяч лет назад, русским противостоят сильные и наглые «неандертальцы», жаждущие только личной выгоды и готовые уничтожить всех, несогласных с их диктатом. Их связывают дух наживы, молебны золотому тельцу и ненависть ко всему, что проникнуто русским духом. Эта ненависть их и погубит…

Да здравствует русский дух! Ура!!!

 

Глава 2. «Сказочное» море-океан

 

В русском народном фольклоре широко употребляется оборот «море-океан». Это устойчивая мифологема как заговоров и заклинаний – наиболее архаичного пласта всякой культурной традиции, так и песен, сказок и былин. Не вдаваясь пока в этимологию составивших его слов и в смысл самого выражения, заметим с изрядной долей удивления, что ничего подобного в мифологии других народов нет. Объединение двух, в общем-то, разных понятий является образцом нашего национального творчества. Море-океан – это и не море, и не океан, нечто не похожее ни на одно из них и вместе с тем совмещающее в себе черты каждого из них. На память сразу же приходят выражения, устроенные по такому же принципу: сказочные «гуси-лебеди», «рыба-кит», народно-разговорные «хлеб-соль», «елки-палки», а также такие географические названия, как Холмогоры или Сухобезводное. Во всех них подразумевается взаимная дополнительность двух понятий, обеспечивающая целостность их союза и несводимость ни к одному из них. Правило забавное. Причем возникло оно, когда слова «океан» и «море» уже существовали по отдельности, и обозначало какой-то своеобразный водоем, существовавший на территории Древней Руси.

Ближайшим к нам океаном является Северный Ледовитый океан. На русских картах XVII–XVIII веков его иногда называли «Море-океан» и «Море-океан Ледовитый». Но считать этот северный океан изначальным морем-океаном русского фольклора будет явно опрометчиво. Причинами тому значительная его удаленность от центров древнерусской цивилизации и суровые климатические условия Крайнего Севера. Трудно представить, чтобы в качестве священного символа своей прародины наши предки (арии, скифы, русы) поминали далекий и неведомый для них океан. Правда, в последние десятилетия некоторые исследователи попытались возродить полярную теорию происхождения ариев, но успеха не добились. И это совершенно понятно: и арии, и скифы, и русы приходили на Русский Север из области умеренных широт (с берегов Волги), а не наоборот.

Известный российский филолог Т. Я. Елизаренкова, исследователь священных арийских текстов, в работе «К вопросу о море в Ригведе» пишет: «Слово «samudra» обычно переводят в Ригведе, как «море» и «океан» в зависимости от контекста… По представлениям ведийцев, море, или океан, существовало как на земле, так и на небе. Когда речь идет о земле, на которой Индра установил космический порядок, убив змея Вритру, запрудившего реки, то упоминается, что реки весело побежали к морю, где сливались друг с другом. Когда же имеется в виду космос – изначальная водная стихия, из которой произошла жизнь, или же просто скопление небесной влаги, изливающейся на землю дождем, то значение «samudra» передают как «океан». Оставим пока в стороне мифологический образ моря-океана, как источника жизни во Вселенной, а обратимся к земному «samudra», который рождается, когда Индра разрушает запруды, сдерживающие течение рек. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что на символическом языке ведических гимнов «запруда» обозначает ледник, перекрывавший движение рек Русской равнины на север. Индра открывает им дорогу к океану.

Очень может быть, что понятие «samudra» возникло путем соединения двух слов: «sa» – «тот, он», и «mudra» – «печать» («mudrana» – «запирание, закрывание»). Если это так, то санскритское «море-океан» буквально означает «то, что было запечатано». В таком прочтении выявляется предыстория моря-океана. Воды, составившие его, были изначально запечатаны. Это можно интерпретировать двояко. С одной стороны, часть вод моря-океана была спрессована в лед, «запечатана» в твердотельную форму. Но и жидкую составляющую будущего моря-океана – потоки северных рек и океанские массы жидкости, находившиеся по разные стороны от ледяной запруды, – тоже можно охарактеризовать, как запечатанные ледяной запрудой. Таяние ледника и прорыв этой гигантской запруды привели к затоплению части Русской равнины. Образовавшуюся в результате этого необычную водную акваторию наши предки назвали морем-океаном. И стоит, пожалуй, согласиться, что она в чистом виде не была похожа ни на море, ни на океан.

Наш эпос дает основание заключить, что контуры этого древнего водоема были весьма значительны и простирались достаточно далеко в глубь континента. В былине «Про Соловья Будимировича» есть такие строки:

Высота ли, высота поднебесная, Глубота, глубота акиян-море, Широко раздолье по всей земли, Глубоки омоты днепровския. Из-за моря, моря синева, Из глухоморья зеленова, От славного города Леденца, От того-де царя ведь заморского Выбегали-выгребали тридцать кораблей, Тридцать кораблей един корабль Славнова гостя богатова Молода Соловья сына Будимировича.

Герой былины плывет в Киев на Соколе-корабле из неведомых заморских стран. Название его родного города образовано от слова «лед». Леденец – значит Ледяной, из чего можно заключить, что находится этот город на севере, а «акиян-море», по которому плывет корабль, охватывает территорию от Ледовитого океана до среднего течения Днепра. В четверостишии, упоминающем о море-океане, отмечается глубина днепровских омутов. Эта эпическая подробность может показаться достаточно странной и необычной для читателя, все ж таки как-то у нас более на слуху упоминания о днепровских порогах, которые встречали путешественников на пути «из варяг в греки». Но в том-то и дело, что речь в былине идет о сравнительно давних временах, составляющих несколько тысячелетий до н. э. Неожиданно, не правда ли?..

 

Море – от мора

Вспомним физическую карту Евразии. На ней, согласно принятой картографами традиции, светло-зеленым цветом раскрашены области суши с высотой от 0 до 200 метров над уровнем моря. Темно-зеленый цвет на карте имеют более низкие, а светло-коричневый и коричневый более высокие участки суши. По оценкам специалистов, уровень океана в постледниковую эпоху поднялся до 120–150 метров. При этом затопленными должны были оказаться только области с зеленой раскраской: «темно-зеленые» полностью уходили под воду, а «светло-зеленые» – частично, в зависимости от своей высоты над уровнем моря. Значительная часть европейских равнин, Западно-Сибирская низменность и приаральские земли определенно попадали в их число. О том, как конкретно происходило их затопление, чуть позже. Но мысль о море-океане посреди Русской равнины кажется уже более реальной.

В журнале «Природа» (1997, № 1) была опубликована статья А. В. Карнаухова и В. Н. Карнаухова «Куда текли сибирские реки во времена ледниковых периодов?». Авторы статьи обратили внимание, что если нанести на современную карту Евразии контуры последнего оледенения, то сразу же вскрывается то обстоятельство, что русла сибирских рек – Оби и Енисея – проходили непосредственно через зону ледника. Разумеется, течь среди ледяных торосов при отрицательной температуре воздуха они не могли. К тому же даже в наши дни во время весенних паводков льды, вскрывшиеся в южных областях, скапливаются в низовьях и препятствуют естественному стоку вод. Летом ледяные пробки оттаивают, и нормальный речной сток восстанавливается. Но во времена оледенений, когда летняя температура была отрицательной, эти заторы могли приобретать постоянный характер и полностью перекрывать сток северных рек. С другой стороны, истоки северных рек – Оби, Енисея, Лены – расположены далеко на юге, и нет оснований считать, что во времена Ледникового периода течение этих рек полностью прекращалось. Встречая ледяную дамбу, реки начинали выходить из берегов, затапливая обширные территории и образуя, по терминологии авторов статьи, Евразийский океан.

Последовательность событий, приведшая к его образованию, согласно Карнауховым, была следующей:

– В результате резкого похолодания на севере Евразии образуются ледяные дамбы вдоль побережья Ледовитого океана. Происходит затопление Западно-Сибирской низменности и северных районов Восточной Европы.

– При достижении некоторого уровня образовавшегося Западно-Сибирского моря (150 м) воды сибирских рек через Тургайскую ложбину начинают поступать в Аральское море.

– При достаточном повышении уровня Аральского моря его воды начинают течь в Каспийское море, уровень которого также начинает расти.

– При достижении некоторого уровня вод Каспийского моря происходит его объединение с Аральским и образование единого Средне-Азиатского бассейна Евразийского океана.

– Повышение уровня Каспийского и Аральского морей приводит к тому, что вода этих морей начинает по Кумо-Манычской впадине поступать в Черное море и повышать его уровень. Образуется единое Черно-Каспийское море.

– В дальнейшем постепенное поднятие уровня Черно-Каспийского и Западно-Сибирского морей могло привести к затоплению громадных площадей в Восточной Европе, Западной Сибири и Средней Азии и образованию гигантского пресноводного бассейна – Евразийского океана.

Авторы статьи особо подчеркивают, что уровень этого пресноводного океана, по-видимому, испытывал колебания. Причем он зависел не только от климатических факторов, в частности от количества осадков. Уровень Евразийского океана мог испытывать серьезные изменения при разрушении временных преград, каковыми были ледяные дамбы на севере и Босфорский перешеек на юге. Разрушение Босфорского перешейка могло произойти в момент максимального подъема вод Евразийского океана, когда огромные массы воды поступали из него в Средиземное море. Потоки воды при этом промывали узкое русло, соединяющее в настоящий момент Черное и Средиземное моря и получившее название проливов Босфор и Дарданеллы.

Такого рода рассуждения интересно сопоставить с результатами исследований российского географа Михаила Григорьевича Гросвальда (1921–2007). Выдающийся гляциолог, он высказал и научно обосновал теорию возникновения евразийских потопов. Изданная в 1999 году тиражом всего в 1000 экземпляров книга Гросвальда «Евразийские гидросферные катастрофы и оледенение Арктики» осталась незамеченной специалистами и неизвестна широкому кругу читателей. Но ее научное значение огромно. Доктор геолого-минералогических наук В. П. Полеванов отмечает (Вертикаль. XXI век, 2011. № 32): «Теория Гросвальда убрала многочисленные геологические «нестыковки» в изучении последнего Ледникового периода, объяснила, почему так широко распространена легенда о потопах. Я не сомневаюсь, что ее время еще впереди. Эта теория выходит далеко за рамки геологии. Она объясняет происхождение иранских солевых пустынь, резкие колебания уровня Каспия, тайну нахождения в одних захоронениях мамонтов и китов, откуда взялось Аральское море и озеро Балхаш, как возникли проливы Босфор и Дарданеллы…» И таинственное русское «море-океан», добавим уже от себя. Но обо всем по порядку.

Исходная идея ученого связана с существованием во время последнего оледенения единого континентального ледникового щита. Он представлял мощную ледяную стену, протянувшуюся вдоль северного побережья Евразии и препятствующую (в полном согласии с предположением Карнауховых) стоку северных рек в океан. Второе важное положение теории Гросвальда состоит в утверждении, что в определенный момент на месте пролива Фрама возникала ледяная перемычка, отсекая Северный Ледовитый океан от Атлантики. Поскольку к тому времени мелководный Берингов пролив был уже покрыт Чукотским ледником, Ледовитый океан превращался в гигантское бессточное Арктическое озеро, покрытое сверху ледяной шапкой. Вся масса льда, поступавшая в центральную Арктику вместе со снегопадами и с периферии континентально-ледниковых щитов, шла на увеличение плавучего ледника. При полном замыкании пролива Фрама скорость увеличения его толщины, по оценке Гросвальда, составляла 40–45 метров за столетие, или 400–450 метров за тысячу лет. За несколько тысячелетий в Арктике мог образоваться единый сверхщит с вершиной у Северного полюса и высотой до 4–5 километров. Вся эта масса льда создавала огромное давление на воду Арктического подледного озера, предопределяя в конечном итоге ее прорыв на континент. «Рост уровня (и потенциальной энергии) Арктического озера не мог идти бесконечно, он приводил к нарушению устойчивого равновесия в системе «озеро-ледник-океан» и ее скачкообразному переходу в другое устойчивое состояние, «переключению» на более низкий энергетический уровень. В реальной жизни системы эти скачки принимали форму катастрофических прорывов Арктического подледного озера. <…> Вода должна была прорываться либо под перемычками между ледниковыми щитами, либо под самими щитами. Идеальные условия для таких прорывов возникали на позднеледниковых этапах, когда климат теплел, донное таяние ледниковых щитов усиливалось, и они испытывали коллапсы» (М. Г. Гросвальд. Указ. соч.).

Расчеты показывают, что если из Арктического озера выдавливался слой воды в 200 метров, то наружу вытекал миллион кубометров морской соленой воды. Их направление – в Европу или в глубины Азии – зависело от того, какой из ледниковых щитов коллапсировал первым. Вода вперемешку со льдом двигалась со скоростью 100–200 км в час, уничтожая на своем пути все живое. Потоки глубиной в сотню с лишним метров и шириной в тысячу и более километров грохотали по пространствам Евразии в течение нескольких дней, пока Арктическое озеро не опустошалось. Следы деятельности этих потоков хорошо видны на космоснимках. Гросвальд называет приблизительные даты трех катастроф: 11,5, 9,6 и 7,6 тысячи лет назад. Время первого из этих потопов совпадает с датой гибели Атлантиды.

Локализация Атлантиды в пределах Евразии является крайне интригующим следствием теории Гросвальда. Но для нас она интересна в первую очередь тем, что объясняет возможность появления достаточно большого по площади водоема в пределах Русской равнины. Карнауховы, вводя понятие Евразийского океана, обращали внимание на связанную, меняющую свои контуры водную систему Аральского, Каспийского и Черного морей. Но была у этого океана еще и не отмеченная ими северная составляющая. Нижегородец Д. В. Квашнин в книге «Русь от Столпа Святогора» попытался обозначить ее реальные контуры. По мнению исследователя, максимально стабильный подъем вод там соответствовал 85–90 метрам над уровнем океана (для сравнения: уровень современных Волги и Оки в районе Нижнего Новгорода более чем на 20 метров ниже). Квашнин пишет: «Единое Русское море, поднявшись по руслам текущих в него рек, доходило до современных городов: Киева по Днепру, Воронежа по Дону, Ярославля и Костромы по Волге, Владимира по Клязьме, Ветлуги по реке Ветлуге, Алатыря по Суре, Уржума по Вятке, Сарапула по Каме и Уфы по реке Белой. На берегу этого моря или в его близости стояли такие современные города, как Кишинёв, Кривой Рог, Днепропетровск, Черкассы, Полтава, Запорожье, Луганск, Элиста, Оренбург и Грозный. Все эти города (их исторические центры) занимают территории, находящиеся на абсолютных высотах около 90 метров. Образ этого моря отразился во многих старинных русских сказках под названием «море-окиян».

Все перечисленные сценарии затопления евразийских территорий не противоречат друг другу. Более того, их можно рассматривать как взаимодополняющие. Если схемы Карнауховых и Квашнина опираются на возможность длительного накопления пресной воды в Евразийском океане, то теория Гросвальда предсказывает кратковременные катастрофические стоки соленой воды. Первые две действенны, когда существует континентальный ледник; гросвальдовский же сценарий, наоборот, проявляется в моменты разрушения единого ледового щита. Евразийский океан и Русское море, скорее всего, возникли во время Ледникового периода. В моменты катастроф они подпитывались потопами, которые значительно повышали уровни их поверхностей и тем самым продляли им жизнь.

Теория Гросвальда подкрепляется свидетельствами ведийских текстов. В некоторых гимнах «Ригведы», обращенных к богу Индре, содержатся прямые указания на произошедшую катастрофу:

Индры героические деяния сейчас хочу я провозгласить: Те первые, что совершил громовержец. Он убил змея, он просверлил (русла) вод, Он рассек недра гор (Мандала I, гимн 32).

Под горами здесь следует понимать единый ледниковый щит, накрывавший континентальный шельф и толщу вод Арктического озера, где, по представлению создателей гимна, скрывался змей. Прорыв вод озера на континент способствовал разрушению ледника: «земля (увеличилась) в десять раз» (I, 52), северные реки «помчались к океану, «как колесницы, стремящиеся к добыче» (I, 130), а волшебные палицы Индры (ваджры) «разошлись по девяноста судоходным рекам» (I, 80).

Но вместе с этим деяния Индры несли страх и гибель для человека:

Ты (Индра. – А. А. ) заставил шуметь реки, (раскачал) громко скрипящие деревья, Как людям не сгрудиться вместе от страха? (I, 54) Ведь это он (Индра. – А. А. ), жаждущий славы, возросший силой, Уничтожающий искусственные поселения на земле, Создающий надежные светила для жертвователя, С замечательной силой духа, выпустил воды, чтобы они текли (I, 55).

Гимн сообщает об уничтожении «искусственных поселений на земле». Евразийские потопы, выходя на равнину, смывали следы человеческой цивилизации. Они затапливали огромные территории, неся смерть проживавшим на них людям. Водоем, образовавшийся на месте поселений, ассоциировался у спасшихся и их потомков с мором, обрушившимся на их предков. Оттого и стали они называть его морем.

Море – слово славянского происхождения. Лингвисты признают, что оно родственно словам, обозначающим гибель живого, но никак не объясняют происхождение такого рода ассоциаций, хотя оно напрашивается само собой. А именно следует признать, что в постледниковую эпоху на территории Русской равнины было море, и возникло оно в результате одного из потопов, пришедшего с севера и поглотившего существовавшую здесь человеческую цивилизацию. Конечно, как всякое новое знание, этот вывод кажется неожиданным и непривычным, но географические аргументы в его пользу можно подкрепить и некоторыми дополнительными соображениями.

В первую очередь это русские народные сказки. Море в них присутствует как непосредственная реальность, с которой соприкасается герой. Заглянем в сборник Афанасьева.

– В сказке «Норка-зверь» «приезжая царевич к синяму морю, дивицца – аж спить Норка на камне, пасерядине моря, и як храпе – да таго на семь вёрст аж вална бье».

– В сказке «Медведко, Усыня, Горыня и Дубыня-богатыри» герои переходят синее море по усам Усыни, которыми тот соединяет два морских побережья.

– В сказке «Емеля-дурак» героя запечатывают вместе с королевской дочкой в бочку и пускают в море.

– В сказке «Жар-птица и Василиса-царевна» «по синю морю плывет Василиса-царевна в серебряной лодочке, золотым веслом попихается». В другом варианте этой сказки говорится о государстве Царь-девицы, находящемся за морем.

– В сказке «О молодце-удальце, молодильных яблоках и живой воде» битва героя со змеем происходит на берегу моря.

– В сказке «Елена Премудрая» Ивана буря выкидывает на остров посреди моря, а в сказке «Заколдованная королевна» «бедного солдата занесло вихрем далеко-далеко, за тридевять земель, в тридесятое государство, и бросило на косе промеж двух морей».

Эти примеры следует дополнить хрестоматийными сюжетами из пушкинских сказок, во многих из которых опять-таки присутствует море. Случайно ли это? Вряд ли. Сочинители наших древнейших мифов, вплетенных отдельными фрагментами в ткань сказок, скорее всего, знали о море не понаслышке. И им было не какое-нибудь северное или южное море, а внутреннее море Русской равнины.

Отдельного упоминания требует образ Морского Царя, присутствующий в наших сказках и былине «Садко». Его имя напрямую соотносится с морем: это не речной и не озерный властелин. Существование в русской фольклорной традиции образа Подводного царства указывает на то, что ее создатели соотносили морское дно с миром мертвых, а если шире – с той более древней цивилизацией, которую поглотила морская пучина.

Оборот «море-океан» в сборнике Афанасьева встречается лишь дважды. Являясь более сложной (составной) структурой по отношению к слову «море», он, очевидно, несет в себе и более глубокое содержание.

 

Океан (киян) – от кия

Издревле на Руси океан именовали кияном. Это наиболее архаичный вариант слова, сохранившийся, главным образом, в различных фольклорных формах. Словари русского языка называют это слово устаревшим, тем самым подчеркивая его первичность. К тому же выводу можно прийти, заметив, что некоторые наши существительные не меняют (существенно) своего смысла при добавлении к ним начальной буквы «о». Примеры тому – округ, осмотр, окрик, оружье, обалдуй, облик, огород (в значении «огороженный»), обух, обуза, огрех, одурь, окоп (сравни: копи), оплата, осколок, обида, отек (ток), очередь, очерк (чирк). Отмеченное правило работает и применительно к глаголам. Например, осилить, остудить, опечалить, окатить, одарить, осудить, оштрафовать и т. д. Мы специально приводим большое количество примеров, чтобы у читателя не оставалось ощущения натянутости аргументации и приверженности автора к русофильским построениям. Что есть, то есть, и против правды, как говорится, не попрешь: океан – слово русское.

Гигантское море или цепочка морей и озер, образовавшиеся на Русской равнине, своим происхождением были обязаны водам Ледовитого океана. Они воспринимались как его часть. Поэтому и появилось необычное выражение «море-океан», обозначавшее этот необычный водоем. Борис Викторович Шергин, автор знаменитых поморских былей и рассказов, даже назвал один из своих сборников «Океан – море русское», подчеркнув, что в сознании жителей Русского Севера оба этих понятия соединяются.

У других индоевропейских народов слово «океан» мыслилось, однако, совершенно независимым. Так, в древнегреческой мифологии Океан – стихия величайшей мировой реки, омывающей (окружающей) землю и дающей начало всем рекам, источникам и морским течениям. У Гесиода Океан – титан, сын бога неба (Урана) и богини земли (Геи), брат и супруг Тефиды, с которой он породил три тысячи дочерей – океанид и столько же сыновей – речных потоков. Греция – приморская страна, но она не изобилует водными источниками. Понятие «величайшей мировой реки» никак не могло сложиться у людей, проживавших на этой территории. Оно было принесено на греческую землю пеласгами (беласками, т. е. светлыми, русыми) – первопоселенцами этих мест, мигрировавшими сюда в IV–III тыс. до н. э. с Русской равнины. И прообразом «величайшей мировой реки» была наша река Ока, о которой греки-пеласги сохранили память (в эпоху «моря-океана», надо полагать, она была и более полноводной, и более протяженной). Тут же самое время вспомнить и о шести тысячах «детишек» (притоков) Океана. Думаем, что продолжение Волги после впадения в нее Оки древние греки тоже включали в состав мировой реки Океана. Но речная система бассейна Волги включает 151 тысячу водотоков (реки, ручьи и временные стоки), при этом число рек, фигурирующих в этом списке, составляет 7 тысяч. Не кажется ли вам, дорогой читатель, что они как раз и являются прообразами греческих океанид и их братьев?

Древнерусские мифы настойчиво напоминают нам, что мир произошел из воды. К примеру, древняя уточка, праматерь всего Сущего, плавая по водам океана, достает со дна землю и тем самым дает начало развитию жизни на земле. Простая и незамысловатая история. Или вот стих о сотворении мира от карпатских славян:

Когда было начало света, Тогда не было ни неба, ни земли, Только синее море, А среди моря – дуб высокий, Сели на дуб два дивных голубя, Стали думать, как свет основать? Спустимся мы на дно морское, Вынесем мелкого песку, Мелкого песку, золотого камня. Мелкий песок посеем мы, Золотой камень подунем мы. С мелкого песку – черная землица, Студена водица, зелена трава. С золотого камня – синее небо, Синее небо, светлое солнце, Ясен месяц и все звезды.

О каком таком море говорится в этом стихе? Прародина славян расположена в центре Европы, откуда до морей и океанов надо еще плюхать и плюхать. Но ситуация кардинально меняется, если вспомнить о существовании моря-океана, охватывавшего огромную часть Евразии. Вода затопила огромные пространства суши, и люди спасались на плоскогорьях и в гористых частях планеты. Карпаты – горная система, здесь в древности был один из центров спасения человечества от водной стихии.

Концепция Русского моря-океана заставляет по-новому взглянуть на общую картину истории человечества в послеледниковый период. Прежде всего следует со всей очевидностью признать существование в это время на Русской равнине развитой цивилизации. Это была та индоевропейская общность, из которой со временем выделились арии, хетты, греки и другие, более молодые европейские народы. Платон называл эту цивилизацию Атлантидой.

Создание больших государственных образований в Евразии в то время было крайне затруднено из-за обилия водных преград. Люди концентрировались на плоскогорьях и возвышенностях. За пределами Кавказа, однако, условия для жизни были более благоприятны: надо было только переплыть Евразийский океан. Именно его преодолел библейский Ной со своей командой. Гора Арарат, к которой, согласно традиции, причалил его ковчег, обозначает вектор миграции индоевропейцев с территории Русской равнины на юг. Именно они основали первые древние цивилизации в Месопотамии (Шумере), Египте и на Ближнем Востоке.

Православная традиция называет датой сотворения мира 5508 год до н. э. В других религиозных и культурных традициях эта дата корректируется в соответствии со взглядами исследователей, но в целом меняется не очень значительно. Разумеется, можно по-разному относиться к математическим ухищрениям, приводящим к той или иной дате сотворения мира. Но, кажется, абсолютно естественно и логично заключить, что середина VI тысячелетия до Рождества Христова была неким выделенным временем в истории человечества, особо запомнившимся людям. А теперь напомним, что 7,5 тыс. лет назад был последний «гросвальдовский» потоп. Человечество, пережив удар природной стихии, стало как бы жить заново. Момент этой катастрофы древние жрецы объявили датой сотворения мира и от него стали вести отсчет времени.

Шумерская цивилизация – древнейшая цивилизация на земле, существовавшая в V–IV тыс. до н. э. на территории современного Ирака. Началом начал шумеры считали первозданный океан, который породил космическую гору, состоявшую из земли, объединенной с небом. Но земли Ирака – это не морское побережье, более того, они изобилуют возвышенностями и нагорьями. Мог ли миф о сотворении жизни из воды возникнуть в таких географических условиях? Не будем миндальничать, тем более что этот миф один в один повторяет рассказ о пупе морском посреди океана, известном в разных редакциях. У египтян творец мира, бог Бену, в виде цапли появился на возникшем из водного хаоса камне-обелиске «Бенбен», у русских роль морского пупа играет Буян-остров, а у карело-финнов – колено демиурга Вяйнемейнена. Центр рождающегося мира характеризуется схожими словами: Бен – Буян – Вяйне-муж, это ли не доказательство единой основы происхождения мифов? Пуп морской служит пристанищем для птицы, которая откладывает Мировое Яйцо, из которого и возникает мир – небо, земля и т. д. В библейском мифе творения первичность океана, казалось бы, отрицается: «В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою» (Бытие 1, 1–2). Но Дух Божий носится только над водою, и существовал Он, надо полагать, вечно, как и сам Бог. Создатели Библии отказались от языческой традиции представления бога птицей и сотворения мира из снесенного ею яйца. Но саму идею происхождения мира из воды они, хитроумно завуалировав, сохранили. Таким образом, все перечисленные мифы возникли как вариации одного исходного для всех них сюжета. А потому в шумерском мифе, как и в египетском, арийском, русском, финском и библейском, речь идет об одном и том же первоначале – русском море-океане.

Понятно, что спустя какое-то время естественно-научная подоплека этого мифа творения была позабыта. Тому способствовала оторванность переселенцев-индоевропейцев от своей прародины и то, что «диковинное» явление море-океана со временем исчезло. В индоарийских текстах II тыс. до н. э. под первозданным океаном уже понимается окружающий нас космос. Точно так же классические греки представляли землю плавающей в космическом океане. Эту мысль прекрасно выразил Ф. И. Тютчев в стихотворении, которое можно назвать манифестом философии космизма:

Как океан объемлет шар земной, Земная жизнь кругом объята снами; Настанет ночь – и звучными волнами Стихия бьет о берег свой. То глас ее; он нудит нас и просит… Уж в пристани волшебный ожил челн; Прилив растет и быстро нас уносит В неизмеримость темных волн. Небесный свет, горящий славой звездной, Таинственно глядит из глубины — И мы плывем, пылающею бездной Со всех сторон окружены.

Но что замечательно, и арии, и греки сохраняли традицию происхождения жизни из океана, теперь уже космического.

Помня об этом важнейшем факте, обратимся к разгадке этимологии этого слова. Его первооснова – «киян», которую в звуковой транскрипции следует писать «кийан», – образована соединением корня «кий» с суффиксом «ан». Его функцию в данном слове проще всего углядеть на примере слова «великан», означающего «великий он». Он (ан) играет здесь роль указательного местоимения. По такой же схеме построены слова «братан», «Диман», «папан(я)». Таким образом, Киян – это Кий.

В словаре общеиндоевропейского праязыка, воссоздаваемом лингвистами, корень «ки» имеет значение «великий», «могущественный». Но все ли смысловые оттенки охватывают эти определения?

В «Повести временных лет» имеется неясное для комментаторов упоминание о том, что первопредок киевлян Кий был перевозчиком на Днепре. Летописцу это предание тоже невдомек, поэтому он пишет: «Однако если бы Кий был перевозчиком, то не ходил бы к Царьграду. А Кий этот княжил в роде своем и ходил он к царю, как говорят». Странная выходит ситуация: о первом князе, основателе города и династии, сохранилось всего два обрывочных воспоминания, и потому каждое из них должно нести какую-то очень важную информацию. Но заслуживающим внимания, на первый взгляд, кажется только упоминание о походе на Царьград. Сам по себе это факт огромной важности, он указывает, что Русь изначальная соперничала с Византией. Легенда же о перевозчике выглядит каким-то недоразумением, противоречием здравому смыслу. Но неужели наши предки были настолько легкомысленны, чтобы в течение нескольких веков из уст в уста передавать совершенно бессмысленную информацию? Удивительно, что ни один историк не задумался над этим. А разгадка этой легенды, прямо скажем, необычная.

В шумеро-аккадской мифологии Ки – один из верховных богов. Шумеры называли его Эн-ки Божественный Ки, а аккадцы – Хайа (Эйа). Ки – хозяин мирового океана пресных вод, а также поверхностных земных вод. Этому богу чрезвычайно подходит роль хозяина реки (в просторечье перевозчика). Но это лишь одна из его функций. Он также бог мудрости и защитник людей, бог плодородия, носитель культуры и создатель мировых ценностей. Ки сотворил людей и в человеческой истории выступает хранителем основ цивилизации. Но и в русской летописи говорится, что Кий – первопредок.

В мифе «Энки и Шумер» божественный Ки выступает как устроитель земного порядка на Земле. Он отправляется в путешествие по Земле, оплодотворяет ее и «определяет судьбу» городам и странам. Ки – символ мужского начала. Русские своим самым знаменитым матерным словом (сравни: Ки – кий, куй) поминают именно этого бога. Вот зримое проявление связи времен: несколько искаженное имя бога стало ругательством, но образ, связанный с ним и ясно выражающий идею оплодотворения, предельно точно характеризует важнейшую роль бога-творца как зачинателя жизни. Образ бога Ки восходит к тому далекому времени, когда индоевропейские народы были еще единой семьей. Мигрируя по планете, они приносили свои мифы в самые отдаленные ее уголки. Вот почему «следы» бога Ки (Кия) обнаруживаются и в Поднепровье, и в Междуречье. В сущности, имена Энки и Киян состоят из одних и тех же самостоятельных слов, соединенных в разном порядке. У древних греков бог Ки назывался Океаном. У англичан следы его почитания хранят местоимение «he» и восклицание «o’key», а у нас название реки Оки (правило первого «о»).

* * *

Выражение «море-океан» возникло как название уникального водоема, образовавшегося в центре Евразии. Но помимо чисто геофизического своего содержания оно таит в себе глубокий культурно-исторический, философский и сакральный смысл.

В культурно-историческом аспекте море-океан – убедительнейшее напоминание о древности цивилизаций, формировавшихся на севере Евразии. «Человек Разумный» – дитя Севера. Потопы раз за разом уничтожали следы его культурной и хозяйственной деятельности. Они вынуждали северян мигрировать в более южные пределы планеты. Но всегда из числа спасшихся находились смельчаки, которые возвращались на свою прародину, продолжая тем самым преемственную линию поколений.

В философском плане выражение «море-океан» обнаруживает союз противоположных реалий – жизни и смерти. К такому выводу нас привели этимологические и мифологические изыскания. Но к ним можно привлечь и различные образные ассоциации, порождаемые каждым из слов в отдельности. Море, заключенное в определенные границы, навевает образ застойной, неподвижной воды (смерти), в то время как безбрежный океан – это обязательно течение жидкости (жизнь).

И, наконец, в сакральном смысле море-океан является той «ниточкой», которая соединяет нас с миром предков. Одно из наиболее волнующих преданий, живущих в нашем народе, – легенда о граде Китеже, городе русских праведников, ушедшем под воду при наступлении вражеских войск. Традиция связывает эту историю с озером Светлояр и нашествием татар. Но думается, что корни ее значительно глубже, а традиция почитания земель предков, поглощенных водной стихией, уходит во времена постледниковых евразийских потопов.

 

Глава 3. Лада – мать сыра земля

Выражение «мать сыра земля» существует только в русской фольклорной традиции. Это опять-таки наша своеобразная черта. Понятие матери-земли присутствует в мифологиях самых разных народов. У европейских народов оно сложилось еще во времена их единства – более пяти тысяч лет назад. Но вот прилагательным «сырая» никто, кроме русских, ее не наделяет. Прозорливые читатели наверняка сразу же сообразят, что это связано с евразийскими потопами, прокатившимися по Русской равнине, и служит еще одним (косвенным) доказательством в пользу их существования. Но всякое предчувствие требует обоснования. Наша оригинальная идея, которой мы хотим поделиться, состоит в том, что «мать сыра земля» изначально почиталась в образе богини Лады.

Наиболее древние упоминания о Ладе содержатся в польских церковных запрещениях языческих обрядов и относятся к первой половине XV века. В конце того же века Ян Длугош включил в свой пантеон польского Марса под именем бога Ляда (Lyada), а в XVII веке другой польский автор, Иннокентий Гизель, в своем «Синопсисе» в дополнение к рассказу «Повести временных лет» об идолах князя Владимира записал: «<…> Четвёртый идол – Ладо. Сего имяху бога веселия и всякого благополучия. Жертвы ему приношаху готовящийся ко браку, помощию Лада мнящи себе добро веселие и любезно житие стяжати. Сия же прелесть от древнейших идолослужителей произыде, иже неких богов Леля и Полеля почитаху, их же богомерское имя и доныне по неким странам на сонмищах игралищных пением Лелюм-Полелем возглашают. Такожде и матерь лелеву и полелеву – Ладо, поюще: Ладо, Ладо! И того идола ветхую прелесть дияволю на брачных веселях, руками плещуще и о стол бьюще, воспевают».

Здесь Лада выступает сначала в мужском роде, а затем как мать Леля и Полеля.

У восточных и южных славян имя богини возглашается преимущественно в припевах весенних и свадебных песен. За пределами славянского мира имя Лады известно также балтийским народам – латышам и литовцам, так что ареал распространения её культа охватывает земли от Адриатического моря до Камы и от Балкан до Балтийского моря. А. С. Фаминцын в книге «Божества древних славян» показал, что корень «лад» присутствует во многих названиях славянских земель, преимущественно же в Хорватии, Венгрии и в средних и северных областях России.

Некоторые исследователи (в частности, Е. В. Аничков, Н. М. Гальковский) настаивали, что, мол, не следует возводить Ладу в ранг божества, поскольку упоминания о ней у славян присутствуют только в песенном фольклоре. Но разве можно идти против народной традиции? Вот, к примеру, хорватская песня-молитва конца XVIII века, которая исполнялась во время летнего солнцестояния:

Красивый Иван рвет розы Тебе, Ладо, святое божество. Ладо! Слушай нас, Ладо! Песни, Лада, поём мы тебе, Сердца наши склоняем к тебе. Ладо! Слушай нас, Ладо!

Лада напрямую названа святым божеством. В народных песнях слово «лад» означает нежно любимого друга, мужа, любовника, а в женской форме «лада» – подругу, жену, возлюбленную. «Лады», – говорят люди, когда решили какое-то важное дело и достигли согласия, а в древности ладником называли уговор о приданом: лады – помолвка, ладило – сват, ладканя – свадебная песня. «Ладовые» песни исполнялись преимущественно девушками. В Болгарии их называли «ладовицами», а их хороводы – «ладино коло (хоро)». В большинстве этих песен «Лада», «Ладо» – обычно лишь простой припев. Но в одной русской песне говорится:

Благослови, мати, Ой мати Лада, мати! Весну закликати…

В ней Лада – богиня весны, богиня-мать. Заклинание весны и пение веснянок производилось на высоких местах: люди выходили на вершины холмов, влезали на деревья, по угловым торцам забирались на крыши изб и оттуда приветствовали весну. В некоторых украинских песнях Ладу называют царевной, а в белорусских – королевной. Учитывая всё это, обычно (вслед за А. С. Фаминцыным и поддержавшим его Б. А. Рыбаковым) делается вывод, что Лада – божество согласия, весны и любви, богиня брака и благополучия. Однако есть ряд обстоятельств, которые требуют отнестись к образу богини более внимательно.

Для начала подчеркнём, что Лада – единственный персонаж русской мифологии, который напрямую именуется матерью. Исходя из этого, мы вправе предположить, что в ряду других богинь она имеет особый статус. Тем более, согласно польским преданиям, она действительно мать Леля и Полеля.

Вторая «мелочь». Ладовые песни исполнялись не только весной и в первую половину лета, но и во время свадеб и святочных гаданий. В Болгарии девушки под Новый год проводили гадание, называемое «ладуванием». Для этого доставали «немую воду» (то есть взятую молча), ставили её на ночь под звёзды, а затем бросали в неё свои перстеньки. При извлечении перстней пелись песни с припевом «Тай-Ладо!». Выходит, что обращались к богине и зимой, а это значит, что Ладу нельзя называть богиней весны. Она поминалась независимо от времени года, что опять-таки говорит об обладании ею какими-то более широкими функциями по сравнению с весенними богинями плодородия.

И, наконец, самая главная «придирка»: филологическая. Заглянув в «Этимологический словарь русского языка» Макса Фасмера, мы с удивлением обнаружим, что у слов «лад», «лада» надёжной этимологии нет. По-другому они родились на общеиндоевропейской почве и оригинального смыслового значения в славянских языках не имеют. Это очень серьёзный удар по традиционной трактовке образа богини, в статье «лада» даже дана ссылка на работу А. А. Потебни, где Лада названа лжебожеством. Конечно, известны примеры, когда академические учёные отстаивают заведомо неверные позиции, как в случае происхождения имён «Русь» и «Иван». Но в данном случае ситуация особая. Дело в том, что перевод словаря с немецкого и дополнения к нему выполнены О. Н. Трубачёвым – исключительно уважаемым славистом, твёрдым защитником национальных святынь.

Трубачёв считал неприемлемым обе крайности, порождённые неясностью слова – как отнесение этого слова к бессмысленному песенному рефрену, так и возведение Лады в ранг божества. Сам исследователь трактовал его в контексте славянских терминов родства. Согласно ему, праславянское *lada (звёздочка означает, что слово это гипотетическое и существовало в эпоху индоевропейского единства) восходит к индоевропейскому корню *aldh – «выросший, зрелый», который дал в германском языке aldi – «человек». Первичным значением славянского слова он считает «старший, муж, мужчина» (сравни: упоминание лад – возлюбленных мужей в «Слове о полку Игореве»). Перенесение этого слова на женщину – вторично. Песенный рефрен «дед-ладо», «дид-ладо» объясняется при этом как название старшего родича (деда) и именное определение при нём.

Пусть извинит меня читатель за столь подробное погружение в языкознание. Но сделано это намеренно. Ведь вы почувствовали, что маститый учёный перемудрил. Ведь никакие хитроумные построения не обманут родовой памяти и сердца, которое откликается на заветные слова, пронесённые сквозь тысячелетия. Тем более если это имена богов. Попробуем возразить академику, предложив свою версию происхождения слова «лада».

Есть в русском языке одно древнее, но удивительное по богатству охватываемых им смысловых ассоциаций слово. В настоящее время оно почти не употребляется, и мало кто даже слышал его. Но теперь уж точно никогда не забудет. Ляда (лядина) – пустошь, заросль, покинутая и заросшая лесом земля, запущенные заросли, чищоба, починок, посека, кулига, валки, пожог, лесной перелог, лесок по болоту, березнячок с хвойным посадом, то есть мешаный; вообще: низкая, мокрая и плохая почва; мочижина с мелким леском, ляга, болото с яминами, лыва, постоянная лужа, полой. Казалось бы, простенькое слово из четырёх букв, но как же многозначно оно! Тут же проясняется смысл названий таких сёл и деревень, как Ляды, Валки, Починки. Общее для всех них в том, что они стоят на плохих и большей частью мокрых почвах. Но как в одном слове уместились столь разнообразные «картинки»?

Давайте немного пофантазируем. Представим, например, территорию, с которой отступил ледник. Долгое время здесь ещё будет болото с яминами или ляга (лужа, пруд). С наступлением теплого климата в этих краях на пустошах вблизи водоёмов появятся лесочки, где берёзки будут чередоваться с хвойными растениями. Ещё позже люди, пожелавшие окультурить этот кусочек земли, начнут осушать болота и устраивать пожог выбранных для земледелия участков леса. Край будет постепенно преображаться, а изначальное название местности – «ляда», которое мы предлагаем производить от слова «лёд», будет оставаться неизменным. В итоге слово «ляда» обретёт множество значений.

Итак, мы предлагаем следующую схему рождения «лада»:

ЛЁД → ЛЯДА → ЛАДА

В нашей интерпретации в своём изначальном значении лада – это ляда, неокультуренная, влажная почва. Соответственно, богиня Лада – это мать сыра земля.

Слова «лада», «лад» происходят от «ляды», но последняя непосредственно связана с корнем «лёд». Именно с оттаявшей ото льда землёй первоначально соотносилась ляда (возможность перехода «я (йа)» в «а» трудно отрицать). Даже в слове «лёд» корневая гласная в некоторых славянских языках изменяется: в словацком – «l’ad», в польском – «lod», в древнепрусском – «ladis». Но что самое важное: для слова лёд «за пределами балто-славянской группы бесспорных соответствий не имеется» (П. Я. Черных. Историко-этимологический словарь современного русского языка. М.: Русский язык, 1993). А это как раз и есть ареал почитания богини Лады!

Соединяя понятие твёрдого, неизменного льда со словом «лад», мы объясняем, почему последнее имело значение «порядок», «согласие». Соглашаясь с Трубачёвым, что отношения родства, отражаемые этим словом, являются следствием общих корней индоевропейских народов, мы, однако, воспользуемся примерами из русского языка. Пусть извинит нас читатель, но наше ненормативное слово «елда» (мужской половой член), наверное, всё же архаичнее германского «человека». Во всяком случае, указав на него, мы вправе говорить об автохтонности общеславянского корня «лад». Это означает, что все топонимы в славянских землях, содержащие корень «лад», даны славянами. И изыскания Фаминцына о распространённости культа славяно-русской Лады абсолютно правильны. Развивая эту мысль, мы со всей определённостью проговорим, что названия Ладожского озера и города Ладоги на нём хранят память о почитании в этих местах богини Лады. Ладога – родина Лады. Да будет так! Кстати, и то, что Ладожское озеро ледникового происхождения. Лёд, лад, Лада – звенья одной цепи.

Фаминцын, отталкиваясь от анализа ладовых песен, высказал предположение о существовании мужской параллели Лады – бога Лада (или Ладо), которого он отождествил, с одной стороны, со славянским Ярилой, а с другой – с Аполлоном. Эту идею не поддержал даже академик Рыбаков – главный защитник языческой самобытности в советское время. Согласимся, что основательных доказательств Фаминцын не привёл, но думал он, безусловно, в правильном направлении.

Какой русский не слышал об Алатырь-камне? Латырь (Алатырь) – в русских средневековых легендах и фольклоре камень, «всем камням отец», пуп земли, наделяемый сакральными и целебными свойствами. В «Голубиной книге» и русских заговорах Алатырь – «бел горюч камень». Пуп значит «гора», «яр», а «Латырь» – «ледяной яр» (ледырь), лёд-камень, «Ладо-Яр». Сверкающий на солнце лёд действительно похож на белый, горящий огнём камень. Алатырь лежит в самом центре мира, посреди океана, на острове Буяне. Под тем камнем сокрыта вся сила земли русской, и той силе конца нет. Прозвище «лодырь» (изначально «лодарь») очень подойдёт ему.

Из-под Алатырь-камня текут источники, дающие всему миру пропитание и исцеление, то есть живую воду. Алатырь – символ мужского плодородия (не забудем о связи его названия с нашим ненормативным существительным). В архаическую эпоху вертикально стоящие камни (ритуальные фаллосы) выступали в роли святилищ бога любви. Поэтому Алатырь-камень символизирует супруга Лады. В незапамятные времена Балтийское море называлось Алатырским. Ледяная Балтика (ледяное болото), лядина с возвышающимся над ней айсбергом – олицетворение любовного союза Лады и Ладояра.

В храме Природы Алатырь – алтарь Лады. По имени камня названы возвышения рельефа – (В)алдай, Алтай, Алданское нагорье (Якутия) – и города – Алатырь (Приволжская возвышенность) и Ялта (Крымские горы). Это сакральные центры культа Лады. Но культ Лады и её возлюбленного распространялся с Русского Севера не только на юг и юго-восток, но и в балканском направлении. Гористая Эллада – это та же ляда, но уже обожжённая неизбывным солнечным теплом. В Греции Ладояра называли Ладоном. Он был известен в двух ипостасях: как речной бог и как змей, стерегущий золотые яблоки в саду Гесперид. В обоих случаях он – потомок морских божеств: в первом – сын Океана и Тефиды (его сестры), породившей все реки и три тысячи океанид, а во втором – сын морских чудовищ Форкия и Кето (сравни: русское «кит»). Это крайне важное указание в пользу связи образа богини Лады со льдом и водой. Надеемся, теперь читатель согласится, что сказочным воплощением Лады выступает царевна-лягушка. Неожиданно, не правда ли? Но «ляга» – это «пруд», «озеро», «яма с водой», считай тоже ляда.

Многие исследователи отмечали, что греческими параллелями Лады являются богиня Лето – мать Аполлона и Артемиды, и возлюбленная Зевса – Леда, с которой он соединился, воплотившись в лебедя. Однако, кажется, ещё никто не утверждал, что к числу греческих воплощений Лады следует отнести и дочь богини раздора Ириды Лету, чьим именем названа река в царстве мёртвых. Испив её воду, души умерших забывают свою земную жизнь. Традиционная интерпретация Лады как богини любви, брака и плодородия не в силах объяснить её параллель с Летой. Но в нашей интерпретации это естественное развитие образа Лады как хранительницы целительных источников. В какой-то момент греки связали чуждую им богиню с подземным миром (в силу её древности), где она стала хранительницей источников забвения.

Аполлона, Артемиду и породившую их Лето греки относили к гиперборейским богам. Гипербореи, то есть живущие за северным ветром, – обитатели Русского Севера и Прибалтики. Это как раз те края, откуда пришёл культ Лады в Центральную и Западную Европу. Названия Латвия и Литва происходят от имени богини. Англичане хранят память о богине в словах «леди» и «миледи». Лето была дочерью титаниды Фебы, имя которой в переводе с греческого означает «светлая, сияющая». Иными словами, Лето была дочерью русой богини, русалки, русской богини. Сама Лето олицетворяла людей, мигрировавших в Грецию с севера, и выступала естественным замещением Лады.

Итак, с Ладой и её божественным другом Ладояром мы, кажется, разобрались. Но остался вопрос с её детьми. Здесь царит полный разнобой. Обычно говорят только о Леле, считая Полеля песенным фантомом, прилепившимся к Лелю как припевка. Последнего же во многих книгах представляют в виде златовласого, как и мать Лада, крылатого божка любви, славянского Амура.

Противники бога Леля ссылаются на существование у украинцев и белорусов праздника под названием Ляльник, который проводился 25 апреля по старому стилю. В этот день девушки выбирали из своего круга самую красивую на роль Ляли. Украшенная венком, она усаживалась на специально приготовленную из дёрна скамью (связь с миром растительности), а рядом с ней укладывались приношения: хлеб, яйца, сыр, масло, сметана, кувшин с молоком. У ног её складывали венки. Девушки водили хоровод вокруг Ляли, прославляя её как кормилицу и подательницу урожая:

Дай нам житцу да пшаницу, Ляля, Ляля, наша Ляля! В агародзе, сенажаце Ляля, Ляля, наша Ляля! Ровны гряды, ровны зряды, Ляля, Ляля, наша Ляля!

По окончании хоровода Ляля раздавала девушкам венки.

Песни с припевом «О-эв-Леля!», «Лелемье» наиболее часто исполнялись в русальную неделю, посвящённую благодарению духов растительности. На основании этого делают вывод, что Леля – богиня молодой зелени. Как покровительница юности, покровительница девушек, она была включена в свадебную обрядность и стала персонажем исполняемых во время свадеб песен.

Символом фаллоса на Ляльнике служит скамья из дёрна, на которую садится Ляля (если кто-то сомневается в этом, то пусть вспомнит о значениях глаголов «дёрнуть», «отодрать»). Если Ляля на празднике играет роль Лады, то скамья – роль Алатыря. Ляля попросту заместила Ладу. Имя Лады отсутствует также и в обрядовых песнях Ляльника. Следовательно, никаких выводов о связи Лады и Леля (или Лели) праздник Ляльник дать не может, и потому придётся разбираться с Лелем и Полелем самостоятельно.

Мы будем исходить из факта существования обоих героев – всё-таки надо уважать древних собирателей фольклора. Уж, наверное, они понимали, где употребляется имя, а где просто припевка. К тому же есть хорошее практическое правило: если при сборке какой-либо конструкции остаются лишние детали, не спеши их выбрасывать.

Лада – одна из ипостасей Великой богини, и мы достаточно хорошо представляем, как происходили праздники в её честь. Но есть одна деталь, которая ещё не обсуждалась. Иногда хоронили не чучело богини, а чучело мужчины с подчёркнутыми физическими атрибутами. Так, к кукле Ярилы приделывали огромный фаллос (дубину стоеросовую). Известен и другой персонаж русской мифологии, имя у которого «говорящее» – Кострубонька. Чучело его тоже сжигали, но это действие имитировало процесс утраты божеством производящей силы, оскопление, «отрубание Кости». В мифологии это хорошо известный факт: бог нового поколения, чтобы взойти на престол, оскоплял предшественника.

На Руси, похоже, такие ритуалы носили чисто символический характер. Этого нельзя сказать про страны Средиземноморья. Так, малоазийская (фригийская) богиня Кибела требовала от куретов полного подчинения. Во время праздничной церемонии они наносили друг другу кровавые раны, а неофиты оскопляли себя во имя богини, уходя из мира обычной жизни и предавая себя в её власть.

Вы скажете, а при чём здесь Лада? Что ж, пора открывать и её тайны. Вот одна из греческих параллелей Лады – Леда. Она была матерью двух знаменитых близнецов. Их называли Диоскурами, то есть «Божественными Куретами». Интересно? Идём дальше, имя одного было Кастор, его мы переводим как «кастрат», этот курет – двойник нашему Кострубоньке. Имя второго – Полидевк. Он был известен как великий кулачный боец, но принадлежность к куретам почему-то настраивает нас толковать его имя как «Полудевка».

Впрочем, сама расшифровка имён близнецов для нас не главное. История Леды подталкивает к мысли, что Лель и Полель были двумя братьями-близнецами. Но что же означали их имена? Тут самое время ещё раз подчеркнуть, что почитание Великой богини в нашем Отечестве не принимало таких разнузданных форм, как в Средиземноморье. У нас крайне важное значение имел символизм. Что наши волшебные сказки, что имена божественных персонажей – всё облечено в завораживающую поэтическую форму. Вот, к примеру, хорошо известная всем с детских лет песенка:

Некому берёзу заломати, Некому кудряву заломати, Люли, люли, заломати…

О чём она? Это обрядовая песня, исполнявшаяся во время праздника в честь Великой богини. Берёза (дерево) здесь символически обозначает предмет жертвоприношения богине. Лель (в данном припеве «люли») – его название. В нашей песне фигурирует берёза, но какое дерево на Русском Севере, на родине Лады, должно было стать ритуальным? Конечно же, ель. Лель – это ель! Согласитесь, что красиво. К тому же слово «ель» («ели») имеет значения «есть», «согласие». Первое из них выражает главное содержание понятия «бог» (его существование), а второе передаёт ключевой смысл русского лада.

Ну, хорошо. А что значит Полель? Пол-ели, половина ели, переломанное дерево – есть кому «берёзу заломати». Русская мифология намного тоньше и изысканней изображает Диоскуров. Имя Лель символически обозначает эрегированный фаллос – это атрибут неофита, который только готовится принести жертву богине. Имя его брата-близнеца символизирует уже сам предмет жертвоприношения, вернее, его часть, половину. Понятно, что Лель и Полель должны быть близнецами, поскольку они, по существу, обозначают состояние одного и того же человека до и после жертвоприношения. Кстати, «ляда» – прозвище скопцов.

Здесь следует ещё раз вспомнить, что богиня Лада была покровительницей браков и постоянно поминалась во время свадебных ритуалов. А на них, как свидетельствуют христианские апологеты, «чтили срамные уды», кланялись им и клали жертвенные приношения. Таким образом, всё сходится: культ фалла пронизывал свадебные ритуалы и был частью священных ритуалов, которые олицетворяли Лель и Полель.

Весь Русский Север – от Пскова на западе до обширных архангельских краёв на востоке – изобилует полотенцами с устойчивой ритуальной сценой: в центре – женская крупная фигура (часто с поднятыми к небу руками), а по сторонам – два всадника, тоже нередко с поднятыми к небу руками. Иногда композиция меняется: вместо всадников по сторонам вышивальшицы изображали двух огромных птиц, но фигура женского божества оставалась главной, сохраняла своё центральное место в композиции. Нередко голова богини оформлялась как солнечный диск с короткими лучами, расходящимися во все стороны; иногда огромный солярный знак покрывал почти всю середину женской фигуры. В олонецкой вышивке композиция с двумя всадниками представляет особый вариант: центральная женская фигура громадна – она в три раза выше коней, на голове у неё – рога, а вокруг богини и всадников – звёзды и нечто вроде небесного свода. Эта композиция была разгадана В. А. Городцовым в 1921 году, во время выставки народного искусства в Историческом музее в Москве: два жреца предстоят перед Великой богиней. Рассказывая эту историю в своей книге «Язычество древних славян», Б. А. Рыбаков пророчески отмечает: «Возможно, что в этой устойчивой композиции <…> отразились те же очень древние представления, которые известны нам по мифам о греческой Рее и её жрецах-куретах или о малоазийской Кибеле». Теперь мы можем назвать имена героев композиции: Лада и два курета – Лель и Полель. Знаменателен и сюжет олонецкой вышивки, на которой Лада предстаёт владычицей Космоса и хозяйкой звёзд, здесь она не только мать-земля, но и мать-вселенная. И это вполне естественно, если учесть, что Алатырь-камень мыслился центром мира, который его божественная супруга Лада и воплощала в себе.

В момент зарождения культа Лады её священным деревом была ель. По мере распространения культа богини в умеренные широты эта роль перешла к берёзе. Но на Новый год мы наряжаем всё же ёлку. Новый год – это новый цикл обновления, это, по своей внутренней сути, праздник Великой богини. Вот почему на святки пели ладовые песни. А наши выражения «ёлки-палки» и «ёлы-палы»? Так мы поминаем Леля и Полеля, а в их лице и божественную мать близнецов – богиню Ладу.

Уже в эпоху повсеместного распространения христианства в крестьянской среде хранили верность Ладе. Известна такая сербо-хорватская песня:

Молимся, Лада, Молимся вышнему богу. Ой, Лада, ой! Да подует, Лада, Да подует тихий ветер, Ой, Лада, ой! Да ударит, Лада, Да ударит урожайный дождь, Ой, Лада, ой!

Всё песнопение о дожде пронизано именем Лады, но рядом с ней (вслед за ней, на втором месте) появился и «вышний бог» из христианской фразеологии. Таким образом, среди языческих богов Лада обладала огромным авторитетом, и сравниться с ней по степени влияния мог разве только Род. Но уже к середине XIX века, когда произошло вытеснение из крестьянского быта древних языческих обрядов, имя богини, отделившись от христианского бога, сохранилось лишь в припеве:

Благослови, троица богородица, Нам в лес пойти, Нам венки завивать! Ай, Дидо, ай, Ладо!

К тому же словосочетание «бё лада» («быть ладой») сделали матерным ругательством. Но, как бы то ни было, пусть даже в искажённой транскрипции (в виде повсеместного ныне «блин»), имя богини живёт в народе. Да, велика сила народной традиции!

 

Глава 4. Остров Буян и великан Святогор

Остров Буян – волшебный остров, стоящий посреди моря-океана. В русской фольклорной традиции он выступает центром мира. Есть точка зрения, что остров этот волшебный, мистический, выдуманный древними сказителями. И в самом деле, географическое его расположение весьма туманно: «За морем Синим, за морем Хвалынским, посреди Окиян-моря, лежит остров Буян; на том острове Буяне стоит дуб зеленый, под ним бык печеный, в нем нож точеный…» Как тут угадать его месторасположение?

Но, с другой стороны, как мы уже убедились, Русское море-океан – это никакой не миф, а самая настоящая реальность. Отчего тогда и острову Буяну не существовать наяву? Более того, есть множество энтузиастов, занимающихся его поисками. Наиболее распространенная версия, на которой остановилось большинство исследователей, связывает Буян с островом Рюген в Балтийском море. Предки русских и славян первыми вступили на эту землю еще в VII веке до н. э. Они владели островом вплоть до 1168 года, когда его захватили датчане. Затем остров попеременно переходил из рук в руки, им владели самые разные европейские державы. В конце Второй мировой войны советские войска захватили немецкий в то время остров. Наш гарнизон покинул Рюген лишь в 1992 году.

О временах, предшествовавших датскому нашествию, сохранились свидетельства летописцев. Остров в ту пору назывался Руян, а населяли его руяне (ране) – потомки арийских племен, пришедших на Балтику. Остров славился храмом богу Световиду, который находился в городе Аркона и был центральным святилищем всего славянского Поморья. Итак, казалось бы, ответ найден, и проблема острова Буяна решена. Но не будем торопиться.

Остров Рюген долгие годы служил форпостом славяно-русской цивилизации на Балтике, но он чрезвычайно удален от центров ее сложения. Вместе с тем есть все основания связывать местоположение острова Буяна с прародиной Руси. Море-океан русской традиции – это не Балтийское море. Это пространственная неувязка. Есть и временная. Заговоры – наиболее архаичные элементы эпоса, они заведомо древнее VII века до н. э. Корни их сюжетных основ следует искать в глубинах тысячелетий. И наконец, главное. Имена Руян и Буян, согласимся, рифмуются, но они никак не могли перейти друг в друга. Балтийские славяне могли считать остров Рюген прообразом знаменитого острова Буяна, память о котором хранил их фольклор, может быть, с такой целью и создавалось святилище бога Световида на Рюгене, но об отождествлении двух островов не может быть и речи.

Мы предлагаем иное решение проблемы. Пойдем от этимологии названия

Буян. Его корень «буй» обозначает сигнальный поплавок на реке или озере, отмель, рыбацкую сеть, фарватер для кораблей на реке. В общем, это возвышение над поверхностью воды. А теперь представим Русскую равнину, затопленную водами одного из евразийских потопов. Возвышения суши, на которых удалось спастись людям, напоминали своей формой буи. Это и были острова Буяны. Конечно, это не были небольшие локальные островки типа Рюгена. Это были достаточно обширные участки плоскогорий и гор, которые не только служили надежным пристанищем для людей, но и обладали в достатке природными ресурсами, необходимыми для восстановления разрушенного стихией хозяйства. На карте России мы выделяем три территории, которые выступали в качестве островов Буянов: Валдайская и Приволжская возвышенности, горный Алтай. Каждая из них содержит значительные по площади участки с высотой более 100 метров над уровнем моря (условной высоты стены потопов). На них люди могли спастись от гибельного потока. Кроме того, и это самый замечательный момент концепции, на каждой из этих территорий обнаруживаются топонимические «привязки» для Алатырь-камня и острова Буяна. В первом случае – это Валдай, город Алатырь и Алтай; во втором – города Буй в Костромской области, в Татарстане и Чувашии и город Бийск на Алтае. Согласитесь, что неожиданно, невероятно, но очень красиво!

После потопа каждый из этих островов был отделен друг от друга водой. Но на них возникли одинаковые географические названия. Это означает, что на всех трех островах проживал один народ, говоривший на одном языке. И поскольку все выделенные топонимы относятся к русской фольклорной традиции, то, по крайней мере, со времени последнего гроссвальдовского потопа (7,6 тысячи лет назад) можно говорить о существовании прямых предков русского народа. Почему прямых? Потому что только у русского народа сохранились предания об острове Буяне! Ни у какого другого славянского народа не сохранилось никаких реликтовых воспоминаний о нем. В этом смысле отождествление острова Рюгена со столпом мира в священной древнерусской традиции есть очевидное насилие над здравым смыслом. Да, Рюген был священным островом для поморских славян, но не на его просторах начинала строиться проторусская цивилизация.

Восстанавливать историю – дело щепетильное и рискованное. Но любые, даже обрывочные остатки культурного наследия наших предков имеют значение. Заговоры об острове Буяне пережили тысячелетия, и оттого следует с предельным доверием отнестись к факту его (или их) существования. Современная российская топонимика удивительным образом обнаруживает существование целых трех таких островов, «трех китов» древнерусской цивилизации, и от этого не отмахнешься. Евразийские потопы были глобальными катастрофами. Люди могли спастись от них только на возвышенных территориях. Очевидно, в результате потопа на территории современной России образовалось множество островов, окруженных водой. Но три из них – Валдайская, Средне-Русская возвышенности и Алтай – стали центрами зарождения древнерусской цивилизации. Особо отметим алтайскую «вершину» этого треугольника. Она обозначает присутствие европеоидов (русых людей) вне пределов Русской равнины и символизирует их устремленность к движению на восток уже в неолите.

Понятное дело, какая-то часть населения этих «буянных» островов со временем захотела искать более комфортных условий проживания. При этом одна из волн переселенцев двинулась на юг и дошла до… Египта. Не верите? Но вот факты. В египетской мифологии мир рождается из яйца, которое волшебная птица откладывает посреди океана на столбик «Бен-бен». Что это за столбик? Не будем излишне мудрствовать, к тому же ответ напрашивается уже сам собой. Давайте подумаем, о каком океане могли знать египтяне? Да, рядом с ними Средиземное море, есть поблизости и река Нил, но об океане и речи быть не может. Миф об островке под названием Бен-бен заимствован египтянами от переселенцев, пришедших с севера, с территории России. Был там в свое время и океан, были и острова Буяны. Столбик «Бен-бен» – это символический образ одного из них. Думается, что его прообразами стали «буи» Приволжской возвышенности, все-таки из трех Буянов среднерусский – самый близкий к Египту.

Валдайский Буян, в свою очередь, почитали кельты. В кельтской мифологии есть предание о волшебном острове Аваллоне, куда был увезен король Артур и откуда однажды вернется. У Гальфрида Монмутского (английского хрониста XII века) этот остров описан как «обитель блаженных», место, где был выкован меч Артура и куда отправляется для исцеления сам король. Он объясняет название острова из ирландского языка как «остров яблок». В поэме «Жизнь Мерлина» чародей отправляет раненого Артура на Аваллон, которым правит волшебница Морген (Моргана) – старшая из девяти сестер-волшебниц, сведущих во врачевании. Времени в Авалоне нет, его жители не стареют, а человек, прожив там несколько дней, обнаруживает, что в его родных краях прошли десятки и даже сотни лет. В валлийских источниках слово «Аваллон» принимает форму не только «остров яблок», но и «остров Аваллаха». Это имя в генеалогиях носит прародитель бриттов, сын их первого короля Бели Великого – изначально солнечного бога Беленоса – и его жены, богини Анну. В ирландских сказках упоминается сказочный Яблочный остров, которым правит морской бог Манааннан мак Лир. В «Плавании Брана, сына Фебала» (VII в.) говорится, что на этом острове, стоящем посреди моря на четырех «ногах» из бронзы, неведомы смерть, болезни и горести. Другие источники дают тому же острову имена «Земля вечной юности», «Равнина радости», «Иной мир». Все они имеют сходство с блаженным садом Гесперид греческой мифологии, где, как известно, тоже росли золотые яблоки, дающие вечную молодость.

Разумеется, ирландцы ищут местоположение острова где-то поблизости от себя, что называется, в родных пределах. Но название Аваллон происходит вовсе не от ирландского слова «яблоко». По-русски «увал» – «южный край склона». Северными Увалами называется волнистая, местами заболоченная возвышенность, водораздел бассейнов Волги и Западной Двины. Имя Валдайской возвышенности можно перевести как Страна Увалов. В общем, Аваллон – это сказочный образ валдайского Буяна.

Кельты называли его по-другому, но все равно делали это на русский манер. Увал – это обязательно склон, гора, тот же буй. Кельты – индоевропейцы, некогда вместе с русскими и славянами они составляли единое целое. Проблема индоевропейской прародины – одна из нерешенных (и оттого наиболее дискуссионных) в современной исторической науке. Решается она в основном с привлечением данных лингвистики, которые, как теперь уже ясно, в отрыве от других наук не могут привести к ее решению. Наша идея заключается в том, что распад индоевропейской общности произошел гораздо раньше, чем полагают филологи и следующие за ними историки. Причина тому – затопление Русской равнины в X–IX тыс. до н. э. Спасаясь от наступления водной стихии, ранние индоевропейцы разбрелись по разным уголкам Европы и Азии. Ни о каком их единстве в более позднее время уже не может идти речи. Вот простое и ясное решение индоевропейской проблемы. Надо только выявить и указать основные маршруты миграций индоевропейцев.

Возвышенные территории, на которых проживали люди, спасшиеся от потопа, почитались ими, а впоследствии и обожествлялись их потомками. В русском эпосе обобщенным образом людей, живших на священных горах, выступает великан Святогор. Это древнейший русский богатырь дохристианских времен. Фольклорная традиция уверяет, что он был «выше леса стоячего, ниже облака ходячего». Он живет на Святых горах, при его выезде потрясается мать сыра земля, колышутся леса и выходят из берегов реки. Ни имя Святогор, ни сама его история никак не связаны с названием острова Буяна. Это указывает на то, что образ богатыря рождался позднее, когда уже сложился культ почитания горных вершин. Приблизительное время этому – V–IV тыс. до н. э., оно прямо характеризуется знаменитым выражением «во времена царя Гороха». К имени царя в данном случае, как правило, относятся с насмешкой. Кажется, какое смешное имя, так и хочется продолжить – шут гороховый. Но в действительности суффикс в этом имени появился в позднейшие времена, когда смысл самого имени стал уже непонятен для сказителей.

Царь Горох – это царь Горы, то есть верховный владыка мира, Создатель и Хозяин Вселенной. Вот так, ни больше ни меньше: про шутов гороховых эпос не помнит. Если народ и хранит какие-то древние предания на протяжении тысячелетий, то, значит, они крайне важны для понимания его судьбы и его души. Царь Горох – это тот же Святогор, Святой Гор – первый богатырь земли Русской. Святогор связан с землей, с ее животворными силами: он лежит на земле или на горе (иногда сам как гора) и, как правило, спит. В отличие от других богатырей он не путешествует, будучи хозяином Святых гор, его в полной мере можно назвать сыном матери-земли. С другой стороны, земля не может носить его, она не выносит его тяжести: когда богатырь пытается поднять суму переметную, то уходит ногами в землю. Земля и Святогор в некотором роде противники; недаром он похваляется: «Как бы я тяги нашел, так я бы всю землю поднял».

Но почему великан не находит тяги, в чем причина? Комментаторы пересказывают сюжет былины, даже не задумываясь о его рациональном истолковании. А оно глубоко символично. Святогор – богатырь эпохи «сырой земли». На Русской равнине в то время еще господствует вода, на ней в изобилии присутствуют мокрые, болотистые и неудобные для земледелия почвы, по-старинному «ляды». А кто подбрасывает Святогору суму переметную? Кто ее может поднять? В одном из вариантов былины сказано, что это Микула Селянинович – первый пахарь земли Русской. Он уже обустроился на ранее невозделанных землях и потому в аллегорическом смысле прочно стоит на родной почве. Если Святогор во время испытания уходит ногами в землю, то Микулу земля выдерживает. Микула – богатырь следующего поколения, приходящий на смену Святогору.

В эпосе все глубоко символично. Святогор ищет невесту не где-нибудь, а у Сиверских (Северных) гор в Поморской земле. А суженая его лежит там уже тридцать лет и три года, и кожа у нее вся в гноище, как еловая кора. Отчего так некрасива и беспощадно уныла эта сцена сватовства? Но представим ситуацию, сложившуюся на Русской равнине спустя некоторое время (через несколько веков) после катастрофы. Центральные части равнины постепенно восстанавливают свою природу, но северные территории еще во власти воды. В холодное время года северный край одевается в ледяную пленку, которая выглядит как короста на здоровом теле земли. Пленка – идеальный образ матери сырой земли поздней осенью и ранней весной. Святогор, надо полагать, путешествовал на своем коне к северу зимой, когда реки замерзли, и очутился в Поморском царстве в начале весны. Увидев свою невесту в неприглядном виде, богатырь вынул меч, ударил им по белой груди и удалился. А Пленка проснулась, смотрит: еловая кожа с нее спала и стала она такой красавицей, какой на всем белом свете не видели. В метаморфозе, произошедшей с Пленкой, нельзя не распознать классический сюжет о преображении матери-земли под действием благодатных лучей солнца. Имя Святогор перекликается со Светогором – «горой Света» или «горой Солнца». Супружеский союз, в который вступают Святогор и Пленка, на символическом языке обозначает союз Неба и Земли, Солнца и Земли и в конечном итоге Космоса и Земли.

С некоторых пор Святогор стал восприниматься не только как символ первопредка русских людей, но и как божество. Даже в былинной традиции он не человек, а великан, исполин, В. Я. Пропп вообще считал его воплощением первобытной силы. И трудно с этим не согласиться, когда читаешь, как при первой встрече с Ильей Муромцем Святогор засунул его в карман вместе с конем. В противоположность матери сырой земле и миру земному он олицетворял собой горний мир, небо и вообще верхнюю часть Вселенной. Его конфликт с матерью-землей аналогичен истории, разыгравшейся на греческой почве между Геей и Ураном – божеством неба. Изначально земля и небо мыслились одним целым, которое затем в космогоническом процессе разделилось на две сущности. Из них Уран-небо (параллель Святого Гора) стал восприниматься как мужское начало, одновременно выступая и сыновним началом, вторичным по отношению к Гее (параллель матери сырой земле).

Образ бога Гора переселенцы с Русской равнины донесли до Египта. Восхитись своими предками, дорогой читатель! Помнили египтяне и об острове Буяне, и о Святогоре.

Бог Гор (Хор) неизменно упоминается в составе имен царей Раннего царства. Он представлялся в виде сокола, и всемирная история знает только один еще такой пример, когда бы имя верховного правителя государства соотносилось с соколом. Это русский князь Рюрик, имя которого сопоставляют с общеславянским соколоподобным богом огня и света Рарогом. Но более интересно даже не это. По-египетски имя Хор (Гор) означает «высота», «небеса» и отражает лишь часть функций бога, его способность парить в воздухе. Русский же язык хранит гораздо больше смысловых значений этого божественного имени. Гор – это и гора, и гореть, это и Змей Горыныч, и царь Горох, и Святогор, и богатырь Горыня. Корень «хор» порождает не менее богатый ряд ассоциаций «хор», «хорошо», «хоровод», русский Солнцебог Хорс. Русская этимология несравненно точнее характеризует образ египетского бога-сокола, а это верное указание на то, что рождался он на древнерусской (арийской) почве. В Египте арийские племена появились на рубеже IV–III тыс. до н. э. Поэтому начало «эры Святогора» мы можем смело отодвигать на одно-два тысячелетия назад.

На Русской равнине Святого Гора с некоторых пор стали именовать Хорсом и соотносить с солнцем и светом, приходящим от него. Древние русичи видели в Хорсе божество солнца, могучего подателя света и тепла, бога, от которого зависел не только урожай, благосостояние, но и сама жизнь человека. Имя Хорса встречается в «Слове о полку Игореве», когда автор вспоминает о Всеславе Полоцком, «князе-оборотне», рожденном якобы от волхвованья:

Всеслав князь людем судяше, Князем грады рядяше, А сам в ночь влъком рыскаше Из Киева дорискаше до кур Тмутороканя Великому Хръсови влъком путь прерыскаше.

Направление пути из Киева в Тмутаракань – юго-восток. Это полностью соответствует словам поэта: в своем продвижении к Таманскому полуострову Всеслав пересекал утренний путь солнца.

Существуют различные толкования имени Хорса. Б. А. Рыбаков указывал на связь имени Хорса с понятием круга, круглого (хоровод и т. п.). Наибольшей поддержкой в академических кругах пользуется толкование его происхождения из иранских языков, где это слово имеет значение «сияющее солнце». Надо подчеркнуть, однако, что самих ученых такого рода объяснения совершенно не удовлетворяют. Они ограничиваются поверхностными версиями, чувствуя в душе, что решение загадки лежит где-то глубже, в несколько другом круге ассоциаций. В самом деле, с чего это славянам заимствовать слово иранского лексикона, да еще так прикипеть к нему, что даже поучения против язычества XV–XVI веков все еще обличали веру в этого бога. Хорс упоминается в апокрифе «Хождение богородицы по мукам» (Трояна, Хорса, Велеса, Перуна на богы обратиша, бесомъ злыимъ вероваша), в «Слове некоего христолюбца» (И веруютъ въ Перуна и в Хърса); в «Слове о том, како погани суще языци кланялися идоломъ» (Тем же богом требу кладуть… Перуну, Хърсу); в Сборнике XVI в. (И ныне по украинам моляся проклятым болваном Перуну, Хорсу, Мокши, виламъ); в «Слове и откровении святого апостола» XVI века (Мняще богы многы, Перуна и Хорса, Дыя и Трояна); в «Беседе двух святителей» (Два ангела громная есть: елленский старецъ Перунъ и Хорсъ жидовин). Жидовином Хорс назван в последнем случае, видимо, потому, что его почитали в том числе и хазары. Мы специально привели так много примеров, чтобы показать исключительную значимость Хорса в древнерусской культуре. Но Хорс – это тот же Святой Гор, в образе Хорса-Гора гармонично соединились основные понятийные ассоциации, связанные с корнем «гор» – огонь, свет и высота.

В своих исследованиях лингвисты и историки не принимают в расчет то обстоятельство, что предки русских и славян не сидели на одном месте: они странствовали, создавали цивилизации «у черта на куличках», а затем возвращались на свою прародину, обогащенные уже лексикой других народов. Нашим ученым давно пора сбросить маску скептицизма и со всей полнотой исследовать вопрос о влиянии арийской (древнерусской) культуры на другие народы. И то, что арии и праславяне добирались до Египта и утверждали там культы своих богов, настолько очевидно, что даже как-то неудобно за молчание академической элиты по этому поводу. След Хорса присутствует и в христианстве. Не в самом учении, а в его названии. Известны различные формы написания имени бога, в частности, Хърсъ и Хръсъ. Они-то и послужили основой для имени Христа. Ведь о Хорсе хорошо знали на просторах от Волги до Нила, и если учитывать, что «новозаветная культура» складывалась на основе греческого языка, то очень вероятно, что слово «Христос» возникло из словосочетания «Хръс-теос», то есть Хорс-бог. Наша гипотеза, во всяком случае, прекрасно объясняет постоянные сравнения Иисуса с Солнцем и усвоение христианством многочисленных атрибутов солярного культа.

Если же вернуться к началу главы и вспомнить об острове Рюгене, то надо обязательно сказать, что бог Световид, которого почитали руяне, является, подобно Хорсу, еще одним «двойником» Святогора. Верховный бог на белом коне – это эмблема и Световида, и Хорса. Белый цвет коня – символ верховенства бога и его причастность к солнечному культу. И потому остров Рюген можно воспринимать как миниатюрную модель древних Буянов со святилищем Святогора на вершине.

 

Глава 5. По следам града Китежа

Кто не знает легенды о граде Китеже? Стала она поминальной молитвой о праведниках земли Русской, отринувших рабскую долю пленения иноземцами и не убоявшихся смерти. Китеж – затопленный невидимый город праведников, находящийся, согласно установившейся традиции, на дне озера Светлояр в Нижегородской области. Считается, что Китеж чудесно спасся от завоевателей во время монголо-татарского нашествия в XIII веке. Для хана Батыя, готовившегося осадить поселение, город стал невидимым и затем опустился на дно вместе со всеми жителями. Легенда стала общеизвестна благодаря роману-эпопее «В лесах» П. И. Мельникова-Печерского, в котором писатель художественно описал былой Китеж: «Цел тот город до сих пор – с белокаменными стенами, златоверхими церквами, с честными монастырями, с княжецкими узорчатыми теремами, с боярскими каменными палатами, с рубленными из кондового, негниющего леса домами. Цел град, но невидим. Не видать грешным людям славного Китежа». Легенда также послужила основой для ряда произведений искусства, в частности оперы Н. А. Римского-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии».

Источником для исторической составляющей легенды послужил «Китежский летописец» – памятник, созданный в среде старообрядцев в конце XVIII века. Согласно имеющимся там сведениям, по повелению благоверного князя Георгия в 1165–1167 годах был отстроен каменный город с размерами 200 сажен в длину и 100 сажен в ширину, вместивший в себя три церкви: церковь во имя Воздвижения честного креста господня и церкви во имя Успения и во имя Благовещения Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии. Но ни археологи, ни водолазы, спускавшиеся на 30-метровую глубину, их не обнаружили. И, сохраняя предельную объективность, следует признать, что никакого града Китежа на Светлояре нет и никогда не было.

Где же находился этот чудо-град? И существовал ли он наяву? Наш ответ такой: город был, но только гораздо раньше, чем про него рассказывает легенда, и не на этом месте. Нет нужды говорить, что христианские проповедники брали за основу языческие предания и перекраивали их на свой лад. Это обычный прием, который используют победители, будь то политика или религия. Память о городе, ушедшем под воду и называвшемся Китежем, жила в народе с древнейших времен. Это был священный град языческих праведников, хранителей глубинной, исконной Руси. Неожиданно? Но обратим внимание: образ подводного царства – языческий по своей сути. Налицо использование христианами чужеродной символики. Создатели «Китежского летописца» перенесли действие в XIII век, наполнили его историческим содержанием и христианской тематикой. Делалось это, безусловно, из высших побуждений. Можно определенно утверждать, что тем самым авторы-староверы сохранили священное предание и донесли его до наших времен.

Вместе с тем об истории возникновения легенды стоит поразмышлять подробнее. Название Светлояр означает «Светлый Яр» и включает в себя имя древнерусского бога Яра (Ярилы). Это со всей очевидностью указывает на то, что издревле вблизи озера было языческое капище, а сама местность была местом паломничества язычников. В силу своей отдаленности и недоступности капище, по-видимому, обихаживалось и поддерживалось и в христианскую эпоху. Для его захвата христианам нужно было идеологическое обоснование. Им и стал «Китежский летописец».

Для достоверности авторам пришлось выдумать некоторые подробности – размер города и названия находившихся в нем церквей. Согласно «Соборному уложению» 1649 года, одна казенная сажень составляла 2,16 метра, в послепетровские времена ее урезали до 2,13 метра (на основании пересчета английских мер длины). С другой стороны, озеро представляет овал с размерами 500 на 350 метров и глубиной до 40 метров. Площадь невидимого города вписывается внутрь акватории современного озера, но, что называется, на пределе возможного. В связи с этим стоит обратить внимание на интересную подробность строительства города: «И город тот, Большой Китеж, на сто сажен в длину и ширину был, и была эта первая мера мала. И повелел благоверный князь Георгий еще сто сажен прибавить в длину, и стала мера граду тому в длину – двести сажен, а в ширину – сто сажен». Изначальный проект квадратного города был заменен прямоугольным, и эта обмолвка кажется нам весьма содержательной. Дело в том, что квадрат со стороной в 200 сажен уже не вписывается в площадь озера. А потому похоже, что размеры города подбирались создателями легенды при обмере озера. Первая версия, предполагавшая квадратную (более симметричную, а потому и более гармоничную геометрически) структуру города, была изменена в пользу увеличения общей площади города. Что ж, похоже, авторы легенды спорили, но уважали друг друга, так что в итоге сохранили оба виртуальных плана застройки.

Теперь о названиях церквей. Две из них названы в честь Богоматери. Академическая наука полагает, что имя Мария образовано от древнееврейского «mara» – «противиться, отвергать» – и было усвоено русскими после принятия христианства. Но здесь мы вправе задать вопрос: а как же быть со сказочной Марьей Моревной и общеславянской богиней Мареной? Эти языческие образы возникли у русских и славян задолго до каких бы то ни было контактов с семитскими народами. В действительности всё было наоборот: евреи заимствовали имя Мария у наших предков. Кстати и то, что они считают исконно своими как раз его варианты Мириам, Мирра. Наконец, самое главное. Русский язык даёт и истинный ключ к пониманию смысла этого имени. Марья (Мария, Марея) означает буквально Ма (ть) Рея. Да-да, та самая титанида, дочь Геи и супруга Крона, которому она родила Гестию, Деметру, Геру, Аида, Посейдона и Зевса. Рея – мать великих греческих богов, в период поздней античности она отождествлялась с малоазийской Кибелой, именовавшейся Великой матерью богов, поэтому одна из форм обращения к ней могла звучать как «Мать Рея» (Ма Рея или просто Мария). Греческое имя «Рея» выросло из русских однокоренных слов «яра» (весна – время года, когда природа возрождается в своём новом обличье), «ярая», «ярёная» (т. е. оплодотворённая и готовая плодоносить). Яра-Рея – женская параллель бога Яра. У русских и славян Великая богиня Яра-Рея со временем стала почитаться как Марена. Язычники-неофиты, обратившиеся в христианство, соотносили с ней Богоматерь Марию. Очень может быть, языческое капище Светлояра включало в себя и алтарь Яры (Марены) – супруги Яры (скорей всего, так и было). Но тогда христианская легенда как бы продолжала линию почитания Великой богини, причем христиане могли говорить о существовании в городе двух церквей в противовес одному алтарю на языческом капище.

Круг замкнулся, и теперь ясно, что создатели «Китежского летописца» действовали очень продуманно, стараясь не вызвать отторжения легенды у языческого населения края.

Но где же находился реальный град Китеж? Есть версия, что его местоположение совпадает с селом Кидекша около Суздаля, уничтоженного татаро-монгольской ордой в 1237 году. Однако созвучие названий ни о чем не говорит. Да и озера, в которое мог бы погрузиться город, нет. Но неужели легенда не имеет под собой никакого исторического содержания? Конечно, имеет, просто мы еще по-настоящему не осознаем всей глубины нашей истории. Русские люди восприняли легенду о граде Китеже на мистическом уровне, они интуитивно ощутили реальность произошедшего. Ученые же не в силах дать разумное объяснение явлению, упоминаемому в легенде, и это связано не только с отсутствием достаточного количества информации. Наши уважаемые профессора в своем большинстве даже не допускают мысли о древности русской истории, о древности русского народа и глубине его родовой памяти. А ведь решение проблемы Китежа – это в том числе и новый взгляд на историю Древней Руси.

Авторы «Китежского летописца», как это ни странно, сами открывают ключ к разгадке тайны Китежа. Они сообщают, что город на Светлояре назывался Большим Китежем, в то время как был еще Малый Китеж на Волге, где и сидел князь Георгий Всеволодович (на месте этого селения стоит город Городец). То есть был еще один Китеж, но, в отличие от придуманного старообрядцами, действительный, реальный. Сколько людей читало этого «летописца», сколько людей слышало про его содержание. Но никто из них не высказал предположение, что он находился на месте Городца. Почему так? Ведь название «Китеж» не просто так закрепилось за местностью, которую занимает современный Городец. По воспоминаниям местных жителей, давным-давно горы по берегу Волги в южной части Городца назывались Китежскими. Потом их стали звать Пановы, поскольку, по легенде, они представляют курганы, где были погребены в древности огромные, рослые люди – «паны», «старые, настоящие хозяева» этих мест. Историки соотносят «настоящих хозяев» с угро-финским племенем мери, но они появились на этих горах позже индоевропейцев – «огромных, рослых людей». Мы призываем искать историю Китежа не в I тыс. н. э. и даже не в I тыс. до н. э., а еще глубже во времени – в эпоху великана Святогора. И опять-таки не на Светлояре, где поблизости нет никаких китежских топонимов, а в районе Городца.

Что же за катастрофа произошла некогда на берегах Волги, так что целый город ушел на дно? Здесь нам снова придется обратиться к книге Квашнина «Русь от столпа Святогора», где обращается внимание на хорошо известный факт, что некогда река Ока впадала в Волгу на 50 километров ниже современного Нижнего Новгорода. В связи с этим исследователь выдвинул (и обосновал) гипотезу, что Гороховецкий отрог не имел современного разрыва между городами Гороховец и Горбатов, а был частью Мещерских гор. Другими словами, изначально целостный отрог выступал в виде плотины, сдерживающей воды прилегающей к нему котловины. По мысли Квашнина, это было громадное озеро, из которого путём прорыва Гороховецкого отрога впоследствии образовалось нынешнее русло Оки. Этот водоём «находился на территории Московской, Владимирской, Нижегородской, Тамбовской, Рязанской областей и Республики Мордовия. Своими водами он заполнял естественную чашу, ограниченную с запада восточными склонами Среднерусской и Смоленско-Московской возвышенностей, с востока – западными отрогами Приволжской возвышенности, с юга – Окско-Донским водоразделом, с северо-востока – Гороховецким отрогом Мещерских гор» (Д. В. Квашнин. Указ. соч.). По своим размерам очерченный водоём не уступал современному Азовскому морю, а его абсолютный уровень составлял как минимум 125 метров, то есть на 40 с лишним метров был выше уровня Русского моря. Образованию современной Оки, таким образом, предшествовал прорыв водою части Гороховецкого отрога (его ширина в самом узком месте менее двух километров).

Не торопитесь утверждать, что это невероятный сценарий. Вода, как говорится, камень точит. А что до границ необычного водоёма, то судите сами. Высота центра Коломны – 125 м, Шатуры – 125 м, Гусь-Хрустального – 125 м, Меленок – 130 м, Шатков – 130 м, Ряжска – 125 м, Рязани – 130 м. Все эти города расположены примерно на одном уровне, и объясняется это тем, что они находятся на месте древних поселений, которые ранее стояли на берегу водоёма. Квашнин придумал сценарий потопа, в общих чертах схожий со схемой Гроссвальда. В обоих случаях формируется «озеро» с повышенным уровнем составляющих его вод. Но если у Гроссвальда этот процесс происходит в океане, то у Квашнина – на континенте. Перепад высот воды у «океанских» потопов на порядок выше, но их эпицентры отстояли дальше от центра Русской равнины. Поэтому масштабы катастроф в центре и на юге России в обоих случаях могут быть сопоставимы.

Согласно сценарию Квашнина, прорвав Гороховецкий отрог, огромная волна прокатилась вдоль современного русла Волги, губя её прибрежных обитателей, и вырвалась на простор Русского моря. Поселения людей, находившиеся на его берегах, были снесены потоком, который в своём движении добрался до морей Евразийского океана, а через черноморские проливы и до Средиземного моря. Сам автор гипотезы датирует потоп временем глобального катаклизма, т. е. X тыс. до н. э. Но с этим нельзя согласиться. При всей масштабности воображаемой картины потопа он всё-таки охватывал только области Русской равнины и Восточное Средиземноморье и не затрагивал северные районы. Катастрофа X тыс. до н. э. была обусловлена одним из гроссвальдовских потопов. Они же, как уже говорилось, поддерживали существование моря-океана, наполняя его «чаши» водой. Одной из таких гигантских чаш и было озеро с абсолютным уровнем воды около 125 метров.

Прорыв вод озера через Гороховецкий отрог привел к затоплению Малого Китежа. Произошло это, конечно же, не во время Батыева нашествия, а намного раньше. Когда же, хотя бы приблизительно, случилась катастрофа? Возможность датировать затопление града Китежа позволяет древнерусское историческое сочинение XVII века, известное под названием «Сказание о Словене и Русе». Оно было чрезвычайно популярно в народе. По признанию современных специалистов, общее число списков этого произведения, имевших хождение на Руси, не поддаётся учёту (сегодня известно около 100 текстов, не всегда совпадающих друг с другом). Сказание представляет запись устной легенды, в течение многих веков передававшейся от поколения к поколению. Оно содержит упоминание о потопе на Русской равнине, который датируется автором 2242 годом от сотворения мира. Православная Церковь считает датой сотворения мира 5508 год до н. э. Это условная дата и самостоятельного значения, очевидно, не несёт. Другое дело время реального катаклизма – потопа. Нам неизвестна методика расчёта времени древних сказителей, но напрашивается предположение, что жрецы вели счёт годов после потопа и это число было абсолютным. Поскольку существовала летописная традиция отсчёта времени от начала мира, то точно определяемые сроки пересчитывались соответствующим образом. Итак, у нас есть все основания считать, что время создатели легенды отсчитывали от реальной катастрофы, произошедшей на их земле, и потому её датировка 3266 годом до н. э. (3266 = 5508–2242) представляется нам обоснованной. Потоп, о котором говорится в «Сказании о Словене и Русе», нельзя связывать с гроссвальдовскими катаклизмами. Они произошли раньше по времени. А вот связать его с катастрофой в Волго-Окском междуречье очень даже уместно. Итак, датой гибели града Китежа (Малого Китежа) следует считать 3266 год до н. э.

Переведем на время дух, чтобы осмыслить сделанные нами открытия. Как это ни кажется невероятным, но мы не только нашли местоположение града Китежа, но и определили время его затопления. Древность этой даты, конечно, пугает, мы не привыкли так глубоко погружаться в глубь времен, но, с другой стороны, невозможно отрицать, что летописные предания есть послания к нам от наших далеких предков, которые надеялись быть услышанными. Да, «Сказание о Словене и Русе» составлялось автором в рамках христианской хронологии. Но мы вправе предположить, что он опирался на более древние, доступные ему сведения и обозначил дату потопа достаточно правильно. Под словом «достаточно» мы понимаем погрешность порядка одного-двух веков. Не претендуя на абсолютную точность времени катастрофы, мы можем, тем не менее, проанализировать ту историческую ситуацию, которая сложилась в Волго-Окском междуречье на рубеже IV и III тыс. до н. э., и попробовать хотя бы в общих чертах воспроизвести череду событий, связанных с катаклизмом.

У нас есть в запасе «козырь», который еще не задействован в исследовании. Это имя города. Исследователи проблемы Китежа указывают лишь один созвучный ему топоним на Русской равнине – Кидекшу. Это название, как признают лингвисты, можно считать угро-финским воспроизведением названия Китежа. Он находится на расстоянии порядка 200 километров западнее Малого Китежа, вне зоны, непосредственно затронутой катастрофой, и мы вправе предположить, что та часть населения этих мест, которая выжила после катастрофы, пришла в район нынешнего Суздаля и отстроила новый Китеж. Но нельзя исключать и того момента, что были и другие волны миграции населения из зон затопления.

Давайте расширим круг своих поисков и обратимся к картам Древнего мира III тыс. до н. э. Это действительно стоящее дело, потому что на них обнаруживается «двойник» Китежа – город Хаттуса в Малой Азии, расположенный в 145 километрах восточнее Анкары. С учетом оглушения первой согласной и изменчивости гласных при произношении или чтении слов другого языка эти названия этимологически тождественны. Хаттуса была столицей древнего Хеттского царства, время ее основания – 2500 год до н. э. Итак, что же получается?

Народ хеттов изначально проживал в Волго-Окском междуречье. Его столицей был город Китеж, находившийся на месте современного Городца. В древнем хеттском стихотворении в честь бога Солнца есть такие строки:

Солнечный бог небес, человечества пастырь! Ты из моря выходишь, из моря – сына небес, И устремляешься вверх, к небесам. Солнечный бог небес, господин мой! Рожденным людьми и диким зверем в горах, псу, и свинье, и насекомому в поле — всем ты даруешь то, что дано им по праву! Изо дня в день…

Вторая строка стихотворения уже давно интригует историков. Гадая о местонахождении прародины хеттов, они задаются вопросом, какое из морей упоминается в этом фрагменте. Поскольку никто не сомневается, что хетты пришли в Малую Азию из Европы, то в качестве возможных вариантов называются Черное или Каспийское моря, правда, никаких подкрепляющих доводов при этом не приводится.

Наша интерпретация этой строки, однако, принципиально иная. Она основывается на гипотезе существования Русского моря, на берегах которого и жили изначально хетты. После катастрофы хетты разделились. Часть из них осталась на месте прародины. Сдвинувшись на запад, они построили новый град Китеж – Кидекшу. Судя по тому, что вокруг Кидекши не найдено никаких древнейших памятников, здесь осталась лишь малая часть. А основная масса народа хеттов перебралась в Малую Азию. Время появления там хеттов – III тыс. до н. э. С учетом того, что глобальные миграции народов осуществляются в течение десятилетий, а то и веков, этот факт прекрасно подтверждает хронологию вычисленного нами времени затопления Китежа. Опять-таки обратим внимание, что хетты построили свой священный город в неприступной, гористой местности с высотой 1050 метров над уровнем моря. Его строители, по всей вероятности, думали не только о недоступности города для вражеской армии, но и о его неуязвимости на случай гигантских наводнений.

Хаттуса, окруженный 6-метровой каменной стеной, был одним из самых величественных и могущественных городов Древнего мира. В городе было 70 храмов. И тут самое время вспомнить красочное описание града Китежа, оставленное П. И. Мельниковым-Печерским. Может, не подкачала его фантазия и все было так, как ему привиделось?

Хетты активно проникали на Ближний Восток и боролись за влияние в регионе с Египтом. Для своего присутствия там они построили «ближневосточный Китеж» – город Кадеш на реке Оронт (территория Сирии). В начале XIII в. до н. э. состоялась знаменитая битва при Кадеше между хеттами и египтянами. Каждая из сторон считала себя в ней победителем. Египтяне нанесли противникам больший урон, но, тем не менее, город остался за хеттами.

История градов Китежей представляет интереснейшую летопись участия наших предков в событиях мировой истории. Но неправильно было бы думать, что она окончилась вместе с падением хеттской державы. Самое удивительное, что невидимый град Китеж живет в наше время в самом сердце нашей Родины. Догадались? Да, это Китай-город в Москве. Китай-город берет свое начало от Красной площади, которая раньше являлась его частью. С северной стороны он ограничен Охотным рядом, Театральной площадью, Театральным проездом; с южной – Москвой-рекой, а с востока граничит с Лубянской и Старой площадями. О том, что его название не имеет никакого отношения к Китаю, говорит то, что в момент начала и активного строительства каменного Китай-города (середина XVII в.) в русском языке для обозначения Китая использовали слово «Чина». Некоторые историки пробуют возводить его название к древнему русскому слову «кита» – «ограждение, вязанка жердей для ограды», но применительно к каменному городку это объяснение не выдерживает критики. Пример с Китай-городом наглядно показывает, насколько мы, русские люди, оказались оторванными от древнейшей традиции своих предков. Китай-город включает Красную площадь, священное место для каждого россиянина. Тем самым он схож с Хаттусой и невидимым градом Китежем из сохранившейся легенды.

Удивительным образом, пропутешествовав по дальним странам, Китеж вернулся в Россию. О том, как это произошло, автор подробно рассказал в книге «Да, скифы мы!» (М.: Эксмо, 2014). После развала хеттской державы в начале XII в. до н. э. хетты двинулись на восток и обосновались в северном Китае, где дали стране Чине современное название – Китай. Одна их часть, сплотив местные азиатские племена, стала называться кидане и активно участвовала в древнекитайской истории, а другая, войдя в состав скифского племени массагетов (мужей-хеттов), вернулась в середине I тыс. до н. э. на свою прародину. Вот и получается, что Китай-город – это новый Китеж-град, а имя «Китай» принесли скифы, возвратившиеся из далекой Азии на землю предков.

Автор прекрасно понимает, насколько необычной, а то и фантастической представляется некоторым читателям наша реконструкция. Но необходимо признать, что альтернативой ей является полное отрицание хотя бы какого-нибудь содержательного смысла в наших священных преданиях. Если кто-то не согласен с ней, то он должен признать Китай-город «вязанкой жердей для ограды», легенду о Китеж-граде – пустопорожним вымыслом, а все разговоры о священном городе праведников – метастазами национально воспаленного воображения. Это просто и удобно: и голова не болит, и душа спокойна. Только такая позиция и есть отречение от своей истории и от памяти своих предков. Вот так, соотечественники, и никакой половинчатой позиции тут не выстроишь. Но не будем о грустном…

И древнее название Китеж, и современное Китай перекликаются с именем народа хеттов. Вряд ли это случайно. Похоже, что в этих названиях сокрыт глубочайший сакральный смысл, оттого и пережили они тысячелетия. В названии Китеж соединились имена двух общеиндоевропейских верховных богов Кия и Деуса. Про первого из них уже говорилось а второго русские называли Дий (Див), греки – Теос, индоарии – Дъяус, латиняне – Деус, германцы – Дойч, а литовцы – Диевас. Китеж, таким образом, означает «город богов», «божественный град». Примечательно, что Хаттусу часто именуют «город тысячи богов». Название города указывает, что он был священным центром группы индоевропейских племен.

Согласно современным археологическим данным, в интересующий нас период времени в Волго-Окском междуречье существовали следующие археологические культуры:

Верхневолжская (сер. VI – сер. IV тыс. до н. э.);

Льяловская (IV – сер. III тыс. до н. э.);

Волосовская (конец IV – нач. II тыс. до н. э.).

Население верхневолжской и волосовской культур специалисты однозначно относят к индоевропейцам. А вот в племенах льяловской культуры отмечают значительную долю угро-финского влияния. Льяловцы пришли на эти территории и расселились среди верхневолжцев. При этом в промежуток с середины до начала IV тыс. до н. э. отмечается падение влияния индоевропейцев в этом регионе. Это данные археологии. Они объективные и никак не связаны с нашими вычислениями даты затопления Малого Китежа. Но поскольку она попадает внутрь этого периода, то мы вправе предположить, что закат верхневолжской культуры был связан с этой катастрофой.

И еще одна важная особенность легенды о Китеже, которая еще не затрагивалась. «Китежский летописец» повествует о внешней агрессии. Но если только нашествие врага и затопление города – события связанные, то моментально возникает вопрос: был ли потоп IV тыс. до н. э. в Волго-Окском междуречье явлением естественным (природным) или искусственным (организованным людьми)? Дмитрий Квашнин так пишет по этому поводу: «Гибель русского океана (озера Океан. – А. А.), так же как и гибель Русского моря, произошла в результате разрушения геологической перемычки между этими двумя водоемами, называемой Гороховецким отрогом Мещерских гор, в районе между современными городами Городец Владимирской области и Горбатов Нижегородской области. Разрушения, произошедшие при этом, имели цепной характер, и их последствия ощущаются даже сегодня. Стоит отметить, что разрушения эти, скорее всего, имели не геологический, то есть природный характер, а являлись делом рук «разумного» таинственного существа. Этот таинственный незнакомец, используя сложившуюся геологическую нестабильность водных акваторий в центре Древней Руси, намеренно и целенаправленно спровоцировал смертоносное действие воды в своих интересах». Квашнин не имеет достаточно данных, чтобы конкретизировать случившееся, но настаивает на рукотворности катастрофы.

Подчеркнем, что это мнение исследователя согласуется с описанием событий в «Китежском летописце». Согласно тексту, хан Батый разгромил Большой Китеж, и лишь потом он стал невидимым. Надо полагать, что авторы летописца не переиначивали последовательность событий и не изменяли причины затопления города. В таком случае следует искать внешнего врага, который угрожал племенам верхневолжцев. Льяловцы и по уровню своего развития быть им не могли, да и к моменту потопа они уже ассимилировались среди автохтонов Волго-Окского междуречья. Противник же верхневолжцев вычисляется очень просто, поскольку на его территории и был направлен удар стихии. Памятуя об этом, перейдем к реконструкции событий. При этом будем ориентироваться на так называемую курганную гипотезу М. Гимбутас.

Верхневолжские племена были предками хеттов. Специалисты отмечают, что по своим европеоидным признакам – размер черепа, уплощенность лица в верхнем и резкая профилированность в среднем отделах черепа, сильно выступающий нос – они схожи с мезолитическим населением Русского Севера. Другими словами, среди верхневолжцев, помимо автохтонного населения, была и группа индоевропейцев, спасшихся от гроссвальдовских потопов на Валдайском «острове Буяне». Но к югу от них, на Средней и Нижней Волге и в междуречье Дона и Днепра в V–IV тыс. до н. э. выделилась и обрела мощь другая группа индоевропейских племен. Они были потомками тех, кто спасся от евразийских потопов на Приволжском «острове Буяне». Эту группу племен традиционно называют ариями. В первой половине IV тыс. до н. э. они начинают свою экспансию в Европу, и мы вряд ли ошибемся, если предположим, что именно арии вторглись в Волго-Окское междуречье и напали на верхневолжцев. В военном отношении арии были сильнее. К тому времени они уже одомашнили лошадь и использовали повозки, что способствовало их мобильному продвижение в глубь Русской равнины. Верхневолжцы, скорей всего, были разгромлены в прямом противостоянии и уже тогда прибегли к своему «секретному оружию». Да, устроенный ими потоп затопил священный Китеж-град, но при этом, думаем, была уничтожена армия ариев и нанесен серьезнейший удар по центру их цивилизации на Волге. Похоже, что победителей в этой кампании не было. Арийцам пришлось сосредотачиваться и восстанавливать разрушенные поселения, а верхневолжцы выиграли время для отхода на новые земли. Часть из них предприняла миграцию в Малую Азию, где стала известна под именем хеттов. Другая их часть осталась на месте и основала новую столицу – Кидекшу. Угро-финский суффикс этого названия подсказывает, что оставшиеся верхневолжцы породнились с льяловцами. В конце IV тыс. до н. э. в Волго-Окское междуречье вновь пришли арийцы (волосовцы), которые ассимилировали проживавшее здесь население. Все они помнили о произошедшей здесь катастрофе, и это способствовало тому, что предание о затопленном городе передавалось от поколения к поколению.

Вот и вся реальная история града Китежа. Скажете, невероятно! Еще как вероятно, и у нас есть безусловное тому доказательство. Помните библейскую историю исхода евреев из Египта? Историки сломали голову, чтобы объяснить ее происхождение. А ларчик открывается предельно просто. Хетты, придя в Палестину (как завоеватели), рассказали евреям историю собственного исхода со своей прародины. При этом действительно был потоп и погибла армия завоевателей. Только это было не войско фараона, и покидали прародину не евреи. Сегодня уже ни для кого не секрет, что Библия полна фрагментов из индоевропейской истории, имевших место вдали от Палестины. И рассказ о гибели египетской армии в морской пучине – один из них.