Русский Дьявол

Абрашкин Анатолий Александрович

Часть II

Явные и тайные враги Церкви

 

 

На Русь христианство пришло в виде зрелого, сложившегося учения. К тому времени отцами Церкви были в деталях продуманы проблемы соотношения добра и зла и посмертного существования души. Для русского народа эти моменты христианского учения были в известной степени новыми и достаточно непривычными. Так, исследователи «Ригведы» единодушно отмечают, что у древних ариев тема зла осталась неразработанной, а их богов невозможно поделить на хороших и плохих. В пантеоне богов князя Владимира представлены небесные божества (Хорс, Даждьбог, Стрибог, Перун) и божества плодородия (Семаргл и Макошь), но богов подземного мира нет. Мысль наших предков была устремлена к солнцу, свету, у них не существовало понятия «ада», а образ славянского пекла возник как раз под воздействием христианства.

Новая религия привнесла в нашу культуру и новых героев, преуспевших на поприще зла и вставших под знамена Князя тьмы. Самые могущественные из них: Змей — проводник зла и разрушитель мировой гармонии (царства Духа Святого), Сатана — противник Бога и Антихрист — противник Христа. Богословы соединяют их, называя различными воплощениями библейского Дьявола. Это темные божества христианства. Они образуют своеобразную триаду антиподов христианской Троицы. Но каждого из них удобнее представить по отдельности.

 

Глава 5

Змей в раю: преступление и наказание

Змей — главный виновник грехопадения первых людей. Именно он убедил Еву нарушить запрет Бога и вкусить плод от дерева познания добра и зла. Легковерная женщина угостила роковым плодом Адама, и у людей «открылись глаза». Они устыдились своей наготы и прикрыли ее поясами из фиговых листьев. Но их первые опыты постижения запретных знаний не остались неизвестными для Хранителя рая. Бог прогнал Адама и Еву оттуда. Он проклял женщину, приговорив ее рожать детей в муках и быть у мужа в подчинении. Он также проклял мужчину, который должен был в поте лица добывать хлеб насущный. Наконец, Господь проклял и Змея, осудив его ползать на своем чреве, глотать прах земной и враждовать со всем родом человеческим. Более о Змее Библия ничего не сообщает, и мы вправе задаться вопросом, а ради чего он затеял всю эту историю с обольщением Евы? «Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог» (Бытие 3:1), и трудно поверить, что он не извлек для себя какой-то выгоды. Но в чем же состояла она?

Прославленный шотландский ученый Джеймс Фрэзер (1854–1941) в книге «Фольклор в Ветхом Завете» обратил внимание, что весь рассказ о грехопадении вертится вокруг дерева познания добра и зла. Около него группируются мужчина, женщина и говорящий Змей. Но посреди райского сада есть еще одно замечательное дерево — древо жизни, дарующее бессмертие всякому, вкусившему его плодов. На удивление, оно не играет никакой роли в истории грехопадения человека. Доступ к нему совершенно свободен, только никто этим деревом не интересуется. Все взгляды устремлены на древо познания добра и зла. Стремление первых людей к познанию мира в противовес мыслям о вечной жизни — крайне примечательный факт, достойный отдельного философского отступления. Но в данном случае для нас важнее отметить, что вплоть до самой развязки истории грехопадения до древа жизни никому из обитателей рая дела нет. Лишь когда все было кончено, Бог вспомнил об этом необычном дереве со всеми чудесными его возможностями. И вот, якобы убоявшись, что человек, вкусивший от одного дерева и уподобившийся Богу в познании добра и зла, отведает также плоды с другого дерева и сравняется с Ним в бессмертии, Господь прогнал людей из райского сада и поставил у его врат стражу из ангелов с пламенеющими мечами.

Исследователи мифа о грехопадении считают, что в исходной его редакции древо жизни играло не столь пассивную и чисто декоративную роль. Некоторые из них предполагают, что первоначально существовали два различных предания о грехопадении: в одном из них фигурировало только древо познания добра и зла, а в другом — только древо жизни, и что библейский автор несколько неуклюже соединил их вместе. Причем одно из них оставил почти без всяких изменений, а другое урезал практически до неузнаваемости.

Дж. Фрэзер, однако, наметил совершенно иной путь истолкования мифа. По его мнению, суть истории грехопадения состоит в попытке объяснить смертную природу человека, показать, откуда появилась смерть на земле. Человеку были предоставлены обе возможности — смерти и бессмертия, и он имел возможность сделать свой выбор: ведь древо жизни никто не охранял! В этой ситуации логичнее предположить, что в действительности запретным для человека было не древо познания добра и зла, а древо смерти и что пользование его смертоносными плодами само по себе устанавливало определенный предел жизни. Такая гипотеза вполне согласуется с предостережением Бога: «А от дерева добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Бытие 2:17). Итак, в первоначальной версии рассказа речь шла о двух деревьях — о древе жизни и древе смерти. Человек, вкусив от одного, получал в удел вечную жизнь, а отведывая плоды другого, обрекал себя на будущее небытие. Бог, желая добра своему созданию, посоветовал есть от древа жизни и не пробовать плодов древа смерти. Но человек, соблазненный Змеем, вкусил от пагубного древа и тем самым лишился бессмертия, которое приготовил ему благожелательный Создатель.

Фрэзер специально поясняет, что такая интерпретация мифа имеет важное преимущество не только потому, что отводит одинаково важную роль обоим деревьям и делает весь рассказ простым, ясным и связным, и даже не оттого, что избавляет от необходимости допущения двух оригинальных и различных преданий, которые затем будто бы были довольно грубо спаяны вместе каким-то неискусным редактором. Она заслуживает предпочтения «еще по другой, более серьезной причине. А именно она выставляет характер Божества в гораздо более привлекательном виде: она снимает с Него всякое подозрение в зависти и недоброжелательстве, чтобы не сказать в коварстве и трусости, — подозрение, которое под влиянием рассказа в книге Бытия так долго оставалось темным пятном на Его репутации. Ибо по точному смыслу этого рассказа Бог не хотел дать в удел человеку ни познания, ни бессмертия и решил оставить эти прекрасные дары лишь для себя одного. Он боялся того, что если человеку достанется одно из этих благ или оба сразу, то он станет равным своему Создателю, чего Бог ни в коем случае не мог допустить. Поэтому он запретил человеку вкусить от древа познания, а когда тот ослушался, Бог выгнал его из рая и запер вход туда, чтобы человек не мог отведать плодов другого дерева и достигнуть вечной жизни. Мотив был низкий, а образ действий неблагородный. Более того, и тот и другой совершенно не вяжутся с предыдущим поведением Божества, которое, будучи далеко от какого-либо чувства зависти к человеку, использовало раньше всего свое могущество, чтобы создать для человека самую счастливую и комфортабельную обстановку, устроило чудесный сад для его удовольствия, сотворило животных и птиц для забавы и женщину ему в жены. Как общему смыслу всего рассказа, так и благости Создателя, несомненно, гораздо более соответствует то предположение, что Бог намеревался увенчать свое милостивое отношение к человеку, одарив его бессмертием, и что это доброе намерение не было осуществлено исключительно благодаря коварству Змея».

Если только принять эту точку зрения, то мотив коварного поведения Змея становится очевиден. Уговорив наших прародителей вкусить от древа смерти, сам он съел плоды с древа жизни и, таким образом, обрел бессмертие. Награда за преступление была столь высока, что Змей, не задумываясь, совершил его. Обманщика не остановил даже страх быть наказанным Всевышним. А ведь приговор для Змея был страшным. Он обрекался на вечное ползание и, значит, лишался волшебной способности летать! В интерпретации Фрэзера история грехопадения превращается в философскую притчу. Проясняется не только исходный замысел автора этого предания, но и его глубинный смысл.

Правда, в толковании Фрэзера имеется и одно слабое место. Ни у семитских народов, ни у африканских их соседей ученый не обнаружил каких бы то ни было изначальных фрагментов реконструируемого им мифа. Вследствие этого для обоснования своей концепции он вынужден был расширить круг ассоциаций, связанных с библейской историей грехопадения. Фрэзер предположил, что при ее создании использовались легенды о ложной вести и сбрасываемой коже, хорошо прослеживаемые у туземцев Африки и сопредельных ей территорий. В Библии, однако, ни на ту ни на другую нет и намека. Вполне понятно, что библейский Змей был необыкновенно коварен, но считать, как это делает Фрэзер, что в первоначальном варианте мифа Змей должен был передать слова Бога и сознательно исказил их смысл, кажется излишней натяжкой. Зачем же вешать на Змея все мыслимые грехи, если можно обойтись и без этого? Кроме того, хорошо известно, что в своем исходном значении образ Змея отнюдь не выглядел однозначно отрицательным. Ему были присущи как злые, так и добрые качества. Да и в Книге Бытия он не выставлен стопроцентным негодяем! Змей искал вечной жизни и использовал свой шанс, устранив конкурентов.

Древние народы верят, что благодаря своей способности периодически сбрасывать кожу змеи возвращают себе молодость и никогда не умирают. Существование таких представлений у самых разных племен серьезно подкрепляет концепцию Фрэзера. Ученый обнаружил также примеры верований в то, что люди некогда уже обладали бесценным даром бессмертия, но лишились его из-за глупости одной старой женщины. А это уже в чистом виде фрэзеровский сюжет грехопадения! Однако все эти доказательства имеют весьма косвенный характер, поскольку не могут быть подкреплены библейским текстом.

А что, если заглянуть в сокровищницу индоевропейской мифологии? Фрэзер не делал этого, поскольку не допускал возможности присутствия переселенцев из Европы на Ближнем Востоке и в Передней Азии. Но сейчас-то мы знаем, что они там были! В отличие от знаменитого шотландца, нам не придется зарываться в этнографические статьи и мифологические словари. Необходимые ответы, можно сказать, напрашиваются сами собой. Кто не слышал о саде Гесперид? В этом саду, согласно древнегреческим мифам, росли яблоки вечной молодости, а охранял их вместе с прекрасными нимфами Гесперидами настоящий змей Ладон, который умел говорить по-человечески. Не напоминает ли читателю этот сад тот райский уголок, где проживали поначалу Адам и Ева? В Библии не говорится, что древом жизни или древом познания добра и зла была непременно яблоня. Но традиционно считается, что Ева искушала Адама, предлагая ему съесть яблоко! Многие художники, обращавщиеся к теме грехопадения, рисовали именно яблоню. В русских сказках неоднократно поминаются волшебные яблоки — плоды, приносящие герою здоровье, молодость, делающие его красивым. И Русская равнина, где рождались наши сказки, и сад Гесперид, мыслившийся древними греками где-то на крайнем западе или на краю мира у берегов реки Океан, расположены существенно севернее Месопотамии — места библейского рая, согласно Книге Бытия. Именно там, в среде индоевропейцев, наблюдавших полярные сияния, родился изначальный образ Эдема, охраняемый Змеем.

По своим чудесным свойствам золотые яблоки, дающие вечную молодость, здравие и красоту, совершенно тождественны с бессмертным напитком — живою водою. Народный сказочный эпос обычно связывает с ними одинаковую целебную силу. Скандинавская мифология говорит о золотых яблоках, хранимых в Асгарде (жилище небесных владык) богинею Идунною. Питаясь этими плодами, боги обретают бессмертие и остаются вечно юными, подобно богам Греции, питавшимся амброзией и нектаром. В германских сказках древо жизни представляется усыпанным золотыми яблоками. Оно растет в чудесном саду на конце света, за морем, а вороны, посланники Одина, которые, по нашим поверьям, приносят живую и мертвую воду, добывают для сказочных героев и золотые яблоки. Кожица и сок золотых яблок мгновенно заживляют раны. В русском простонародье рассказывалось: кто ест яблоки до второго Спаса, когда освящаются эти плоды в церкви, умершие родичи того не получат в раю на Спасов день золотых яблок, которыми их оделяет Богородица. В послании новгородского архиепископа Василия, памятнике XIV века, упомянуто о растущих в раю яблоках, подающих исцеления от болезней. В связи с этим возник суеверный обычай лечить болезни обыкновенными яблоками, освященными в церкви, о чем свидетельствуют обличительные слова из книги XVI столетия: «немощного беса, глаголемого трясцю (лихорадку), мнятся прогоняюще некими ложными письменами, проклятых бесов эллинских пиша имена на яблоках — покладают на святой трапезе (вариант: на престоле) во время литургии». Ради животворящих свойств, приписанных небесным яблокам, русское предание дает им название молодильных, или моложавых. Стоит только вкусить их, как тотчас же делаешься и молодым, и здоровым, несмотря даже на преклонные года.

В Книге Бытия присутствует любопытный сюжет с мандрагоровыми яблоками. Жена Иакова Рахиль долго не могла подарить мужу наследника, тогда как ее старшая сестра Лия, волею судеб тоже жена Иакова, рожала сыновей одного за другим. Однажды сын Лии Рувим нашел мандрагоровые яблоки в поле и принес их своей матери. Рахиль стала просить у Лии эти плоды, но та согласилась отдать их только при условии, что сестра уступит ей право провести ближайшую ночь с Иаковом. «И лег он с нею в ту ночь. И услышал Бог Лию, и она зачала и родила Иакову пятого сына» (Бытие 30:17). А некоторое время спустя Бог «снял позор» и с Рахили, и она родила Иосифа. Библейская энциклопедия сообщает, что еще и в XIX веке восточные женщины употребляли мандрагоровые яблоки в надежде иметь плоды. Но что же это за фрукты? Мандрагором, или майским яблоком, называют растение, растущее низко, как салат, с широкими темно-зелеными листьями и приносящее плоды, несколько сходные с лимонами. Плоды его зреют с мая месяца до июня и бывают величиною с небольшое яблоко красно-желтого цвета и с очень приятным запахом. На вкус они весьма приятны, но иногда одуряют и возбуждают. «Мандрагоры уже пустили благовоние, — восклицает таинственная невеста в книге Песнь Песней (7:14), — и у дверей наших всякие превосходные плоды». Мотив с волшебными яблоками, именно яблоками (!), кажется весьма необычным для Востока. Очевидно, что израильтяне заимствовали его у переселенцев с севера. Другое дело, что они, перенеся сюжет на свою почву, наполнили его и новым содержанием: молодильные яблоки у них превратились в родильные.

У разных европейских народов известен один и тот же сказочный сюжет, соединяющий молодильные яблоки и живую воду. Чтобы возвратить состарившемуся и ослепнувшему царю молодость и зрение, его сын-царевич добывает живой воды и волшебных яблок. И та и те обладают равной творческой силой: они одинаково обновляют дряхлого старика, делают его цветущим юношей и даже уподобляют семилетнему ребенку; больному дают крепость и здравие, мертвому — жизнь, безобразие превращают в красоту, бессилие — в богатырскую мощь. Шведы помнят о стране вечной юности, где растет дерево с бесценными яблоками, а при нем бьет ключ, воды которого блестят как чистое золото. Кто вкусит этих плодов или выпьет этой воды, подобной золотистому искрометному меду, тот снова делается юным, хотя бы дожил до седых волос. И живая вода, и прекрасные плоды находятся в далекой стране — в вечно неувядающем саду и оберегаются драконами и великанами.

По одному варианту сказки о молодильных яблоках и живой воде вокруг этого сада лежит громадный Змей, свернувшийся кольцом, так что хвост и голова его сходятся вместе. Этот Змей напоминает нам великанского Ермунганда из скандинавских преданий, лежащего в водах океана и охраняющего мировое древо, и греческого Ладона, неусыпного стража сада Гесперид. Змей — хранитель живой воды. В этом смысле весьма знаменательно, что в сказке о Василисе — золотой косе живая вода названа змеиной. По свидетельству русских преданий, многоглавые Змеи, испускающие жгучее пламя, лежат у входа в солнечное царство, то есть в рай(!), и стерегут доступ к устроенным там криницам живой воды. Именно сюда отправляются сказочные герои за бессмертным напитком. Русская былина о Михайле-Потоке Ивановиче рассказывает, что живая вода этому витязю была принесена лютой Змеей из-под земли. Мифы, сказки и древнейшие предания индоевропейцев высвечивают нам, таким образом, как библейский Змей обрел себе бессмертие. Лукавый страж райского сада вкусил молодильных яблок и запил их живой водой!

Но волшебные яблоки могут выступать также отравленным плодом и причинять уродство или смерть. В одной из русских сказок в яблоню превращается сама коварная Змеиха. Нелишне вспомнить, что изготавливаемое из натуральных яблок вино зачастую приводит к опьянению и «мертвецкому» сну, а потому вполне может быть сопоставлено с мертвой водой. По немецким преданиям, драконы отравляют воду в колодцах и насылают на людей мор. В первой главе мы привели предание о бесе Куренте, опоившем человека-исполина вином и завладевшем белым светом. Его можно уподобить Змею из книги Бытия! Ведь что ни говори, но история, произошедшая с человеком-исполином, сродни той, что разыгралась с первыми людьми в раю.

Читатель, наверное, несколько удивлен тем влиянием, которое оказали мифы индоевропейцев на знаменитую библейскую легенду. В учебниках по истории и книгах по мифологии эта тема отсутствует, и потому наши мысли могут показаться излишне смелыми. Но пока что мы занимаемся лишь доказательством гипотезы Фрэзера. И невозможно отрицать, что она находит прекрасное подтверждение на почве индоевропейских (и особенно древнерусских) преданий. Можно сколько угодно сомневаться в глубочайшей древности нашего национального фольклора, но факты — упрямая вещь. Достаточно лишь согласиться с идеей Фрэзера, что, обманув Еву, библейский Змей заполучил бессмертие, как сразу же открывается имя этого хитреца. Звали его… Кощей! Да-да, только русская мифология знает Змея, у которого было прозвище Бессмертный. Судьба Кощея, точь-в-точь как и у его библейского собрата, связана с мировым древом: они его хранители, и всякий, кто задумает победить их, должен «потревожить покой» этого священного древа (либо вкусить плодов от него, либо выворотить его с корнем и т. д.).

Итак, корни представлений о библейском рае обнаруживаются в мифах европейцев, и связаны они исключительно с важнейшим геофизическим явлением, наблюдаемым, как правило, только в высоких широтах. Полярная теория происхождения Змея «привязывает» его к небу, его жизнь — полет. За обман Евы и Адама Господь приговорил его вечно ползать, но изначально он обитал в горнем мире и был существом в прямом и переносном смысле возвышенным. Не случайно одно из околополюсных созвездий названо созвездием Дракона. Автор же истории грехопадения поместил этот небесный сад на землю и обозначил место его нахождения в междуречье Тигра и Евфрата.

Заглянем еще раз в Книгу Бытия (2:10–14): «Из Едема выходила река для орошения рая; и потом разделялась на четыре реки. Имя одной Фисон: она обтекает всю землю Хавила, ту, где золото; и золото той земли хорошее; там бдолах и камень оникс. Имя второй реки Тихон [Геон]: она обтекает всю землю Куш. Имя третьей реки Хиддекель [Тигр]: она протекает пред Ассириею. Четвертая река Евфрат». Еще ни один исследователь не сумел сколько-нибудь внятно объяснить, что означает этот текст. Налицо лишь явная попытка «привязать» богоугодное место к бассейну рек Тигра и Евфрата. Но что это за река, которая разделяется на четыре рукава? И о каких золотых приисках здесь идет речь?

Вспомним снова о полярных сияниях. Очень часто их общая картина состоит сразу из нескольких светящихся полос, отчего создается впечатление, будто Огненная река имеет несколько рукавов. Русская былина «Добрыня и Змей» содержат описание двухструйной Пучай-реки:

Перва струечка в Пучай-реке быстрым-быстра, Друга струечка быстра, будто огонь секет.

В другом варианте былины у Пучай-реки уже три рукава:

Свирепая река да сердитая: Из-за первой же струйки как огонь сечет, Из-за другой же струйки искра сыплется, Из-за третьей же струйки дым столбом валит. Дым столбом валит да сам со пламенью.

Это художественное описание хорошо соответствует картине ночного неба во время суббури, которая трактуется как бой богатыря со Змеем.

Библейская река, орошающая рай, имеет уже четыре рукава. Первая из них — Фисон — обтекает область, богатую золотыми месторождениями. Но в свете нашего толкования очевидно, что речь идет о небесной реке, охватывающей некоторую ограниченную, светящуюся золотым светом область на небе. Вполне вероятно, что название этой реки связано с древнерусскими словами: «висна» — обвислая от тяжести цвета или плодов ветка и «виска» — ручей, речушка, проток, прорва, соединяющая реки и озера. Тот же корень «вис» (переход «в» в «ф» — обычное дело при заимствовании) присутствует и в глаголе «висеть». А река Фисон действительно висит на небе, это та же молочная река с кисельными берегами из русских сказок, текущая в тридевятом царстве, в тридесятом государстве. Традиционное объяснение имени Фисон связывает его с открытым в ассирийских клинописных табличках словом «писану», означающим «русло», «ложе», «канал». (Кстати сказать, общеизвестное русское слово с корнем «пис» имеет те же значения.) Но самое любопытное заключается в том, что русла, ложа, канала с таким названием никогда не существовало в Месопотамии!

Река Геон — это слегка искаженное наше древнейшее название Океана — Киян. В древнегреческой мифологии Мировая река-океан разделяет живое и мертвое царства. Чтобы достигнуть мира мертвой жизни, надо было перелететь океан. Геон-Киян (Океан) — это тоже полярный символ, тем более что обтекает эта река землю Куш, то есть землю Кощея! Змей, залегающий у корней Мирового древа в окружающем его Океане или сторожащий ключ с живой водой, вытекающий из-под корней этого древа, — классические фрагменты индоевропейской мифологии, и они учитывались при описании Эдема!

Относительно двух последних рек никаких споров быть не может. Они существуют с теми же названиями и поныне. Однако в целом картина райского сада вырисовывается очень оригинальной. Он имеет сложную пространственную структуру и объединяет два мира — земной и небесный. В каждом из них протекает пара рек. Такая симметрия имеет глубокий смысл: земная часть сада рассматривается как некое отражение его небесной «половины». Все райские реки вытекают из общего русла, так что верхний и нижний «этажи» рая соединяются между собой. Поэтому, чтобы попасть из одного мира в другой, можно не пересекать эти реки, а плыть по ним, правда, не всегда по течению. Именно так и являлся небесный Змей к Адаму и Еве, которые, разумеется, обитали на земле, в междуречье Тигра и Евфрата. Но наказанием за коварство стал приговор Бога: вечно ползать на чреве, а значит, спуститься с небес на землю. Так Змей стал падшим «ангелом».

Говоря о северном происхождении библейских символов, мы отнюдь не отрицаем творческой переработки мифов индоевропейцев жителями Двуречья (вавилонянами и аккадцами). Наоборот, они редактировались и наполнялись новыми идеями. К примеру, в месопотамских мифах отсутствует сюжет с молодильными яблоками, они там попросту не растут. Но предание о растении, дарующем бессмертие, там существовало! Любимец богов Утнапишти так описывает его:

Этот цветок – как тёрн на дне моря, Шипы его, как у розы, твою руку уколют. Если этот цветок твоя рука достанет — Будешь всегда ты молод.

Чтобы достать омолаживающее растение, Гильгамеш спускается на дно Океана. Причем действия его предельно реалистичны:

Открыл он крышку колодца, Привязал к ногам тяжелые камни, Утянули они его в глубь Океана. Он схватил цветок, уколов руку; От ног отрезал тяжелые камни, Вынесло море его на берег.

Как видно, Мировая река, разделяющая живой и мертвый миры, здесь мыслится обыкновенным водоемом, никакая она не огненная и даже не светящаяся. Какие-либо параллели с полярными сияниями отсутствуют. Но это явный признак более позднего происхождения данного мифа, когда былые связи со своей северной прародиной шумеры-переселенцы уже запамятовали. Или вполне вероятно, что редактировал миф семит-аккадец, который ничего не знал о полярных сияниях и пытался рационализировать северный миф. История с волшебным цветком, в сущности, — наша сказка об аленьком цветочке. И если не читать специальные исследования по мифологии и фольклору, то не сразу и сообразишь, что путешествие героя происходит в иной мир, который изначально мыслился лежащим в заповедном полярном крае, внутри горящего в небе аврорального овала. Да и Змей, который похищает у Гильгамеша цветок бессмертия, проживает в норе и как-то не тянет на знаменитого Мирового Змея, охраняющего вход в райский сад.

Тайна Мирового Змея заключается в том, что его образ космического происхождения. Его родина — небо северных широт. Другое дело, что с некоторого времени его стали отождествлять с настоящими живыми змеями. Так возникли предания о могучем хозяине подземного мира. Но это произошло уже позже, когда более сильные языческие боги низвергли Змея с небес. Книга Бытия использует этот древний сюжет и предлагает свою версию падения одного из прежних богов — падения в смысле приземления, но не утраты своих божественных черт. Культ Змея был чрезвычайно распространен в самых разных странах, и, в том числе, на Ближнем Востоке, где он поначалу соперничал с культом еврейского Бога. В книге Чисел (21:9) говорится, что когда израильтяне страдали в пустыне от ядовитых змей за ропот против Бога и Моисея, то Моисей получил повеление от Бога сделать медного змея и выставить его на знамя, чтобы всякий, ужаленный змеей, взглянув на знамя, оставался жив. И только царь Езекия (715–687 до н. э.) «истребил медного змея, которого сделал Моисей, потому что до самых тех дней сыны Израилевы кадили ему и называли Нехуштан» (IV книга Царств, 18:4). Поскольку время Исхода («эра» Моисея) традиционно относится к XIII в. до н. э., то период существования у евреев культа Змея составляет порядка полтысячелетия. Это огромный отрезок времени! Думается, что именно тогда и сформировалась укороченная (библейская) легенда о грехопадении.

Философ В. Н. Демин в книге «Загадки Русского Севера» заметил, что древнееврейское имя Змея Нахаш родственно древнеиндийскому его названию — наг (вспомним Нага и Нагайну из сказки Киплинга «Рикки-Тикки-Тави»). Смысл этих слов вполне объясняет русское слово «нагой» (в смысле «голый») — не таковы ли змеи? С этой точки зрения весьма примечательно, что свою наготу Адам и Ева осознали после разговора с нагом. Загадочная Ногай-птица, преграждающая путь Егорию Храброму в популярном на Руси духовном стихе, по своему изначальному происхождению тоже никакая не птица, а один из представителей древнеарийских Змеев-нагов (тот же Кощей). Ну, а слово Нехуштан, видимо, следует перевести как «стан Нага», или «змеиное святилище».

Имя библейского Змея — еще одно указание на его северное происхождение. Это наш давний знакомый, выходец с Русской равнины, который, в общем-то, и не очень изменил своим привычкам. Теперь, познакомившись с Книгой Бытия, мы узнали христианскую версию его падения. Согласно ей, Змей нарушил запрет Бога и был изгнан из рая. В раю как бы произошла смена караула, и на место Змея заступил ангел. Но сохранил ли наш герой при этом огненную природу? Ведь изначально он был Огненным Змеем! В Библии об этом прямо ничего не говорится. Есть, правда, одна подсказка. В Откровении Иоанна Богослова (20:10) сообщается, что Дьявол будет ввержен в огненное озеро, где и будет мучиться до скончания веков. Огненное озеро в центре земли — традиционная картина ада, и это, похоже, новый приют Огненного Змея. Следовательно, он не утратил своей огненной природы, его попросту «понизили в должности», стали представлять хранителем мира грешников, прислужником Дьявола и превратили в символ злобы (Матфей 23:33), лжи (Псалтырь 57:5), свирепости (Притчи Соломона 23:33) и коварства (Бытие 49:17).

Плохо быть старым богом…

 

Глава 6

Сатана и Бог: война и мир

Образ Сатаны пришел к нам со страниц Ветхого Завета, это еврейское название Дьявола — злого духа, царя ада и повелителя бесов. В Ветхом Завете слово «сатана» — еще нарицательное и воспринимается как прозвище безымянного врага, у которого могут быть и другие имена сходного значения, например, «лукавый», «враг» и т. д. По своей природе Сатана подобен ангелам, в кругу которых предстает перед лицом Бога Яхве (Иов 1:6). Его отношения с Яхве поначалу не ясны, хотя очевидно, что он зависим от Бога и боится его запретов (Иов 1:12; 2:6; Захария 3:2). Но человеку он, во всяком случае, враг и порочит его перед Яхве (Иов 1:9—10), выступая интриганом и наушником при дворе Бога. С особой враждой он относится к носителям сакральной власти в «избранном народе», будь то царь Давид (I Паралипоменон 21:4) или первосвященник Иисус (Захария 3:1–2), искушая их и вводя в грех. В этом смысле Сатана абсолютно схож со Змеем из Книги Бытия.

Многие отцы Церкви полагали, что в истории грехопадения Сатана использовал Змея в качестве орудия для искушения Адама и Евы. Позже большее распространение получило мнение, что обличье Змея принял сам Сатана. Толковая Библия разъясняет, что под семенем Змея в Книге Бытия понимается «потомство змия-искусителя, то есть чада диавола по духу, которые на языке Священного Писания именуются то «порождениями ехидны» (Матфей 3:7; 12:34; 23:33), то «плевелами на Божьей ниве» (Матфей 13:38–40), то прямо «сынами погибели, противления, диавола» (Иоанн 8:44; Деяния святых Апостолов 13:10). Змей и Сатана, таким образом, одного «рода-племени», это «близнецы-братья» и по «крови», и по духу, духу злобы и ненависти к человеку. Но если биография Змея нам уже вполне ясна и понятна, то происхождение Сатаны весьма темно и загадочно.

Известно, по меньшей мере, четыре современных интерпретации возникновения древнееврейской концепции Сатаны. Согласно первой из них, прежде, чем стать главой бесов, Сатана был одним из них. Однако нет никаких свидетельств о том, что когда-либо существовал некий демон по имени Сатана. Вторая интерпретация предполагает, что Сатана является персонификацией злых побуждений в самом человеке. Эта точка зрения принята за основу в иудаизме. При таком взгляде Яхве трактуется как Бог абсолютного добра, а все зло в мире считается происходящим от людей. Для подкрепления такого рода воззрений часто привлекаются легенды, приписывающие Сатане плотскую связь с Евой и зачатие Каина. Но в самом тексте Библии существует много мест, которые заставляют усомниться и в исключительной добродетельности Яхве, и в субъективном восприятии Сатаны древними евреями, а некоторые авторы Ветхого Завета (тот же Захария) вообще считают Сатану объективной реальностью. Третья идея о том, что Сатана был одним из слуг Божьих, но затем постепенно перешел ко злу, является не столько объяснением, сколько описанием произошедшей перемены. Она умалчивает о главном: почему и как это произошло. Четвертое же истолкование, согласно которому Сатана выступает персонификацией темной стороны Божества, того начала внутри самого Яхве, который препятствует благу, кажется нам наиболее достоверным.

Каковы бы ни были источники еврейского монотеизма, авторы Ветхого Завета с некоторого момента стали отождествлять Яхве с единым космическим Богом, который воплощал единство противоположных качеств: света и тьмы, добра и зла и т. д. Идея вселенского зла рассматривалась ими в рамках строго монотеистического подхода. Согласно древнееврейской религии, все, что существует на земле и на небесах, и добро, и зло создал Бог. «Я образую свет и творю тьму, делаю мир и произвожу бедствия (Исайя 45:7)», — говорит о себе Яхве. Есть в Библии и упоминание о злом духе от Господа, оно присутствует в рассказе о царе Сауле (I Книга Царств 16: 14–16, 23):

А от Саула отступил Дух Господень, и возмущал его злой дух от Господа. И сказали слуги Сауловы ему: вот, злой дух от Бога возмущает тебя. Пусть господин наш прикажет слугам своим, которые перед тобою, поискать человека, искусного в игре на гуслях; и когда придет на тебя злой дух от Бога, то он, играя рукою своею, будет успокаивать тебя <…> И когда дух от Бога бывал на Сауле, то Давид, взяв гусли, играл, и отраднее и лучше становилось Саулу, и дух злой отступал от него.

В III Книге Царств (22:20–23) говорится о духе лживом, которому попустительствует Господь, но по тексту Нового Завета (Иоанн 8:44) лживый дух — это сам Сатана-Дьявол.

В некоторых ситуациях Бог выступает как жестокий и кровавый палач. Когда израильтяне вторглись в Ханаан, Иисус Навин «взял [город] Асор, и царя его убил мечом; и побили все дышащее, что было в нем, мечом все предав заклятию; а Асор сожег он огнем. <…> А всю добычу городов сих и скот разграбили сыны Израилевы себе; людей же всех перебили мечом, так что истребили всех их; не оставили ни одной души» (Навин 11: 10–15). Израильтяне считали, что такова воля Яхве. Ханаанеи отчаянно защищались, и отвагу им придавал, как это ни покажется странным, тоже еврейский Бог: «Ибо от Господа было то, что они ожесточили сердце свое и войною встречали Израиля, для того чтобы преданы были заклятию и чтобы не было им помилования, но чтобы истреблены были так, как повелел Господь Моисею» (Навин 11:20). Итак, Яхве повелел завоевать Ханаан, затем приказал ханаанеям сопротивляться и, наконец, сделал так, чтобы они погибли от руки избранного народа. Такой безнравственной акции естественно было ожидать от Змея или его потомков, но уж никак не от самого Бога.

Еще более тень Бога проявляется в Книге Исхода, когда Господь пытается умертвить Моисея при его возвращении в Египет: «Дорогою на ночлеге случилось, что встретил его Господь и хотел умертвить его. Тогда Сепфора, взявши каменный нож, обрезала крайнюю плоть сына своего, и, бросив к ногам его, сказала: ты жених крови у меня. И отошел от него Господь» (Исход 4: 24–26). Во Второзаконии (32: 41–42) Яхве предстает как кровожадный бог войны:

Когда изострю сверкающий меч Мой, И рука моя примет суд, То отмщу врагам Моим, И ненавидящим Меня воздам. Упою стрелы Мои кровью, И меч Мой насытится плотью, Кровию убитых и пленных, Головами начальников врага.

В беспощадной природе Яхве в допророческий период развития еврейской религии отражены грубые обычаи кочевников и завоевателей того времени. Среди множества богов, почитавшихся в Ханаане (Древней Палестине), Яхве не занимал выдающегося положения. Евреи нередко отрекались от Него в пользу чужеродных Баалов и Астарт. Но во все времена Яхве оставался опорой древнееврейской веры, ориентировавшейся на единобожие.

После VI века до н. э. евреи три века были под властью персов, исповедовавших зороастризм. Это новое религиозное учение сложилось на иранской почве в VII–VI вв. до н. э. и было названо по имени его основателя Зороастра, или Заратуштры. Оно являлось своеобразным развитием учения древних ариев. Согласно этой религиозной концепции, Ормузд — бог добра, олицетворение света, жизни и правды, существовал еще до сотворения мира и пребывал в непрерывной борьбе с Ариманом — носителем зла, мрака и смерти. Человек создан Ормуздом, но свободен в своих мыслях и поступках и поэтому доступен воздействию зла. Однако его долг — помыслами, словами и делами бороться против Аримана и его помощников — духов зла. И в конечном итоге добро одержит полную победу над злом. В отличие от индоарийских текстов, священные книги древних иранцев значительное место уделяют деяниям темных сил, они содержат первые разработки темы «рая и ада». Но вот что интересно — два противника, два носителя противоположных начал, в сущности, носят одно и то же имя, записанное в индоевропейском и славянском вариантах. Его можно перевести как Арий-муж (английское man = славянское муж). В учении Зороастра арийский бог Яр (Ярила, Арей) разделился на враждующие темную и светлую половины. В этом, в общем-то, и заключается ключевая идея новой религии.

Зороастризм повлиял на древнееврейских авторов. Они разделили некогда единое Божество на добрую и злую половинки, но при этом и не отказались от концепции монотеизма! В результате на страницах Библии родился оригинальный образ Сатаны — мятежного сына Бога, ставшего Его главным антагонистом. Известный современный исследователь Джеффри Бартон Рассел пишет в книге «Дьявол»: «Древнееврейская религия занимает промежуточную позицию между индуистским монизмом (ведизмом. — А. А.) и зороастрийским дуализмом. В ней отвергается идея о том, что зло, так же как и добро, происходит из божественной природы; напротив, она избегает зла и отрицает его. Но эта религия отказывается также признать разделение двух начал, упорно настаивая на том, что можно поклоняться лишь одному Богу, ибо существует один и только один Бог. Быть может, противоречивость и двусмысленность древнееврейской религии являются не столько ее недостатками, по сравнению с ясностью и последовательностью индуизма и зороастризма, сколько ее преимуществами, поскольку они свидетельствуют о некотором творческом напряжении. Эта концепция позволяет нам почувствовать скрытую гармонию Космоса, и в то же время она заставляет нас с возмущением отвергнуть обольщения зла».

В свете обнаруженного влияния зороастрийского учения на формирование библейских образов интересно сравнить происхождение и значение имен Бога и Его противника. В Ветхом Завете встречается не менее ста наименований Бога, таких как Elohim — «Бог», Adonay — «Господь мой», El Shadday — «Бог всемогущий», или «Всевышний», Zebaot — «Саваоф», «[Господь] воинств». Но все эти имена следует отличать от имени Яхве — того единственного имени, с которым сам Бог открылся человечеству. Яхве — наиболее характерное для Библии наименование Бога: оно встречается в Ветхом Завете около 6700 раз. (Для сравнения: имя Элохим встречается около 2500 раз, а имя Адонай — около 450 раз.) Культ священного имени Яхве занимает в Библии совершенно исключительное место. Книга Исхода (3:13–15) приписывает открытие этого имени Моисею. Бог явился ему на горе Хорив, когда Моисей увидел куст, который горел и не сгорал:

«И сказал Моисей Богу: вот, я приду к сынам Израилевым и скажу им: «Бог отцов ваших послал меня к вам». А они скажут мне: «как Ему имя?» Что сказать мне им? Бог сказал Моисею: Я есмь Сущий. И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий послал меня к вам. И сказал еще Бог Моисею: так скажи сынам Израилевым: Господь, Бог отцов ваших, Бог Авраама, бог Исаака и Бог Иакова, послал меня к вам. Вот имя Мое на веки, и памятование о Мне из рода в род».

Понимание точного смысла этого признания крайне затруднено. Дело в том, что употребленное здесь еврейское выражение, касающееся имени Бога и переведенное на греческий и славянский языки как «Я есмь Сущий», буквально означает «Я есмь Тот, Кто Я есмь». Это можно воспринять как формулу, указывающую на нежелание говорящего прямо ответить на поставленный вопрос. Иными словами, повествование может быть понято не как откровение Бога, а как указание на то, что в человеческом языке нет слова, которое было бы «именем» Бога в еврейском понимании — то есть неким всеобъемлющим символом, полностью характеризующим его носителя. Ответ Бога Моисею в такой интерпретации имеет тот же смысл, что и отказ Бога назвать свое имя Иакову (Бытие 32: 24–29).

Значение самого священного имени Яхве представляет большие затруднения для толкователей и переводчиков. Все они сходятся в том, что изначальный смысл этого имени однозначно установить невозможно, и все научные толкования его этимологии — не более чем гипотезы. Даже огласовка составляющих его четырех букв является гипотетической. Это объясняется, в частности, тем, что после вавилонского плена, во всяком случае не позднее III века до н. э., евреи из благоговения перестали вообще произносить священное имя Яхве, которое стало восприниматься как собственное имя Бога. Лишь однажды, в день Очищения (праздник Иом Кипур), первосвященник входил в святая святых, чтобы там произнести это священное имя. Во всех же прочих случаях его заменяли на Адонай или другие имена, а на письме обозначали четырьмя согласными YHWH — так называемый священный тетраграмматон, — которые, однако, не произносили: даже комбинированное обозначение Адонай Яхве (Господь Яхве) читалось как Адонай Элохим (Господь Бог). В III–V веках память о произношении тетраграмматона сохранялась, — греческие авторы этого периода воспроизводили его как Йавоэ, Йаоваи (Климент Александрийский), Йаэ, Йае (Ориген) и Иабэ (Епифаний Кипрский), а латинские как Иахо (Иероним), однако впоследствии правильное его произношение забылось. С XVI века ученые на Западе стали применять искусственную вокализацию Иегова, появившуюся в результате добавления к согласным YHWH гласных из имени Адонай, и только к середине XIX века ученые остановились на версии, что тетраграмматон следует читать как Яхве. Хотя такое чтение имени считается в современной библеистике общепринятым, сохраняются значительные расхождения в его толковании.

Большинство исследователей тем не менее сходится во мнении о том, что это имя связано с еврейским глаголом «hayah», означающим «быть», «существовать», «иметь бытие», и что само имя означает «Я есмь».

Христианские писатели и богословы пытаются проникнуть в тайну имени Бога, совершенно игнорируя возможность его непосредственной связи с древней языческой традицией. Они считают Яхве Богом израильского происхождения и все свои лингвистические гипотезы относительно интерпретации его имени строят на основании древнееврейского языка. Между тем исследователи ближневосточной мифологии уже давно обратили внимание, что доеврейское население Палестины и Сирии почитало бога со схожим именем. Жители Угарита называли его Йаву, а финикийцы, проживавшие в городе Берите, — Йево. Наличие общих религиозных и мифологических представлений древнейших евреев и народов аморейско-ханаанского культурного круга никого не должно удивлять. Оно объясняется влиянием последних на поселившихся там евреев. Потомки Авраама переняли часть религиозных верований древних ариев. В качестве покровителя израильских племен, а затем и созданного в Палестине еврейского царства они выбрали бога Йево-Йаву, которого их дети впоследствии стали называть Яхве-Иегова. В первой половине IX века до н. э. в еврейском обществе началось движение за признание Яхве не только верховным Богом евреев, но и вообще единственным истинным Богом, то есть борьба за утверждение единобожия, монотеизма. Окончательно еврейский монотеизм утвердился позже, и со времени его оформления (середина I тысячелетия до н. э.) еврейская религия обрела подлинную самостоятельность. Но выросла она на арийско-праславянской почве, вот что до сих пор не понимают (или игнорируют?) современные исследователи Библии.

Итак, что же в действительности означает имя Йево-Йаву-Яхве? Начнем с корня, который лежит в его основе. В русском языке есть слово «явь». Словарь Ожегова определяет его как «реальную действительность в противоположность сну, бреду, мечте». Не утверждает ли Библия реальное присутствие Бога во всех наших делах? Синонимами яви служат слова «реальность», «действительность», «факт», «существенность». Напомним, что каноническим переводом имени Яхве-Иеговы выступает слово «Сущий», что в точности соответствует русскому варианту прочтения. От корня «яв(ь)» происходят слова «явить», «являть», «явный». Он является въявь, Его можно увидеть, то есть Он явный, не сокрытый и не скрываемый, не тайный. И все, что делается от Его имени, делается въяве, видимо, гласно, всенародно, открыто. Вспомним разговор Бога с Моисеем, предшествующий объявлению Им десяти заповедей (Исход 19:9-11):

«И сказал Господь Моисею: вот, Я приду к тебе в густом облаке, дабы слышал народ, как Я буду говорить с тобою, и поверил тебе навсегда <…> И сказал Господь Моисею: пойди к народу, [объяви] и освяти его сегодня и завтра; пусть вымоют одежды свои, чтоб быть готовым к третьему дню: ибо в третий день сойдет Господь пред глазами всего народа на гору Синай».

Финикийская мифология пока не может представить каких-либо значительных сведений о боге Йево-Йаву, поэтому есть прямой смысл обратиться к родственным ей преданиям Древней Руси. В древнерусской языческой традиции Явь — светлая сила, управляющая миром, одновременно — сам этот светлый мир, «белый свет». Она противостоит Нави, то есть He-Яви. Русское слово «правь», имеющее так много значений в нашем языке, можно выводить из словосочетания «перво-явь». В таком прочтении правь — это первочистота, первоисточник, первичный (божественный) свет. «Книга Велеса» говорит о триединстве понятий Яви, Нави и Прави:

— Напрасно забываем мы доблесть прошедших времен и идем неведомо куда. И так мы смотрим назад и говорим, будто бы мы стыдимся познать обе стороны Прави и Нави, и свой путь ведать и понимать.

И вот Дажьбог сотворил нам это и то, что свет зари нам сияет, ибо в той бездне повесил Дажьбог землю нашу, дабы она была удержана. И так души пращуров сияют нам зорями из Ирия (Рая. — АЛ)…

Но греки нападают на Русь и творят злое во имя их богов. Мы же сами не ведаем уже, куда бежать и что делать. Ибо что положено Дажьбогом в Прави, нам неведомо.

А поскольку битва эта протекает в Яви, которая творит жизнь нашу, то если мы отойдем — будет смерть. Явь — это текущее, то, что сотворено Правью (Перво-явью. — АЛ!). Навь же — после нее, и до нее есть Навь. А в Прави есть Явь.

Поучились мы древней мудрости, вверглись душами нашими в это. И вот это наше, так как это идет от богов, которые на конях творят божьей силою. Это мы узрели в себе, и это дано как дар богов, и это требуется нам, ибо делать это — значит следовать Прави».

Академические круги считают «Книгу Велеса» подделкой (впрочем, долгое время точно в таком же положении пребывало и «Слово о полку Игореве»), но в данном случае для нас важно подчеркнуть глубокую укорененность всех этих понятий в древнерусскую, а если шире, то и в мировую культуру! Так, в греческом языке приставка «ев» значит «хорошо», «хорошее», при прилагательных и наречиях она часто используется для усиления значения. Некоторые собственные имена образованы путем ее присоединения к основному (смысловому) слову — например, Евгений, Евдокия. Но эта приставка не греческого, а древнерусского происхождения! Точно также и весь католический мир, произнося молитву «Аве Мария», поминает древнерусскую Явь. Кстати, футбольные болельщики итальянского «Ювентуса» называют свою команду сокращенно «Юве» — «старая сеньора», хотя такой перевод никак не объяснишь словами исконно латинского словаря.

Наше «лирическое отступление», касающееся имени Бога, быть может, несколько затянулось, но оно имеет самое непосредственное отношение к разговору о Сатане и значении его имени. В переводе с древнееврейского оно означает «противник в суде, в споре или на войне». Этим упоминанием все исследователи и ограничиваются. Однако мы пойдем несколько дальше и зададимся простыми вопросами: какой корень у еврейского слова «сатана» и каков его изначальный смысл?

Как известно, древнееврейское письмо не имело гласных букв, и слово «сатана» писалось как «стн». Переводчики Библии вставляли их по своему усмотрению, прочитав «стн» как «сатана». Но давайте предположим, что это имя индоевропейского происхождения. Тогда «стн» можно прочитать как «есть он». Эта форма точь-в-точь соответствует значению имени Яхве — «Я есмь». В основе имени «сатана», согласно нашей интерпретации, лежит корень «есть» и означает он реальное существование, бытие, присутствие в мире. По неведению или намеренно составители Библии перевели оборот «есть он» как «сатана». Но изначально это было одно из имен Бога! В какой-то момент его сделали эквивалентом злой «составляющей» Божества и поименовали Сатаной в противовес доброму Яхве. Но по своему внутреннему смыслу праформы этих имен являются синонимами. Как и в зороастрийской религии, единый Бог «разделился» на две половинки, названия которых, в сущности, обозначали одно и то же.

Если культ Яхве евреи заимствовали у финикийцев, то прототипом Сатаны был египетский бог Сет. Схожи не только их имена (египетское письмо тоже было безгласовым, так что у обоих слов один и тот же корень — «ст»), но и судьбы. В период Древнего царства (III тысячелетие до н. э.) Сет считался богом-покровителем царской власти, что отражено в «Текстах пирамид» и в титулатуре фараонов II династии. При гиксосах (азиатских завоевателях Египта, XVII в. до н. э.) его отождествляли с финикийским Ваалом. Даже в период Нового царства (вторая половина II тысячелетия до н. э.) имена «Сети» встречаются еще достаточно часто. Это имя носили, в частности, фараоны XIX династии. Самому Сету давался эпитет «могучий», и он упоминается в договоре Рамзеса II с хеттами (XIII в. до н. э.). Итак, добрая ипостась египетского бога, как говорится, налицо. Но вот в эпоху XXII или XXV династии (первая треть I тысячелетия до н. э.) произошла религиозная революция, в результате которой Сет был свергнут, изгнан из общества богов, его изображения были изуродованы, а надписи в его честь были стерты. Таким образом, доброе божество, бог неба и земли, как обыкновенно называли Сета ранее, становится теперь божеством беспримерно злобным, олицетворением всего злобного в природе, — одним словом, полной противоположностью добра и света. Ненависть к нему доходит до того, что, как места сосредоточения зла и несчастий, из списка населенных местностей вычеркиваются города, посвященные ему. Окончательное оформление монотеистической традиции у древних евреев происходило несколькими веками позже низвержения Сета, когда он олицетворял всецело злое начало. Поэтому образ этого бога и был выбран на роль тени Яхве.

Корневая основа имени Сатаны порождает также и два очень важных понятия, возникающих неизменно при обсуждении темы Дьявола. Первое из них — естество (природа). Его можно рассматривать как троекратное произнесение божественного имени — Есть-Есть-Яво. Дьявола называют владыкой естественного мира, «Князем мира всего», он властен над смертью, болезнями и природными бедствиями. От начала времен мир обезображен его греховными действиями. Дьявол господствует в нем, поскольку может свободно передвигаться в нем и искушать всех, кого пожелает. Царство Христа, «Царство Божие» — не от мира сего, в христианстве оно противопоставлено яви, или природе. Мир материальных сущностей находится во власти Сатаны, где он выступает полноправным хозяином. Другое понятие — истина. Она всегда сопряжена с поиском нового знания, с вкушением плодов от древа познания, с многократным повторением и переживанием того необратимого состояния, которое было названо грехопадением. Всякий путь в незнаемое — это поверка алгеброй ума божественной гармонии мира, созданного Творцом, это постоянное соприкосновение с Дьяволом или его более мелкими соратниками, это, если хотите, вечный бунт против Бога даже при условии веры в Него.

Обсуждение имен Бога, Сатаны и Дьявола в рамках индоевропейских языков открывает подлинный смысл их образов! И не надо особенно удивляться, что именно русский язык в наибольшей степени хранит тайны библейских имен. Он — один из наиболее древних среди современных живых языков, а то, что индоевропейцы влияли на культуру евреев, уже давно не секрет для ученых. Богословы и комментаторы Библии потому и не могли на протяжении тысячелетий докопаться до истинного смысла Божественных имен, что не распространяли свои изыскания за пределы семитских языков. Подчеркнем, однако же, что наши рассуждения о происхождении Сатаны ни в коей степени не умаляют заслуги евреев, создавших оригинальный образ этого духа зла.

Яркой иллюстрацией оформившегося в послевавилонское время ветхозаветного учения о добре и зле является Книга Иова. Она рассказывает о непорочном и богобоязненном человеке по имени Иов из земли Уц, что лежала к югу от Мертвого моря. У Иова была многочисленная семья. Он не ведал бед, обладал значительным богатством и был доволен жизнью. Но однажды Сатана предстал перед Господом и испросил у Него разрешения наслать испытания на Иова, чтобы доказать, что Иов соблюдает заповеди Яхве только потому, что живет счастливо и не знает страданий. Бог дал разрешение на испытания (попустительствовал злу!), и на Иова посыпались беды: сначала украли его волов и ослиц, затем огонь уничтожил стадо овец, верблюдов угнали, слуг пронзили мечами. Когда же Иов узнал, что налетевший ураган снес его дом, под обломками погибли его сыновья и дочери, он в трауре разорвал свои одежды, остриг волосы, упал на колени и начал молиться: «Господь дал, Господь и взял; [как угодно было Господу, так и сделалось;] да будет имя Господне благословенно!» (Иов 1:21).

Затем тело Иова стало покрываться проказой, он сел в пепел, взял черепицу и начал скоблить ею раны. Жена стала уговаривать Иова похулить Бога, терзающего непорочного человека. Но Иов отвечал ей: «Неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?» (Иов 2:10). Услышав о несчастьях Иова, к нему пришли три друга — Елифаз, Вилдад и Софар, чтобы утешить его. Иов был в отчаянии и проклинал день, когда он появился на свет. Услышав его причитания, друзья высказали свои взгляды на страдания Иова.

Елифаз считал, что поскольку Яхве безгранично добр, то он никого не заставит страдать безвинно. Поэтому Иов, должно быть, грешник: «вспомни же, погибал ли кто невинный, и где праведные бывали искореняемы?» (Иов 4:7). Он предлагает Иову вернуться на праведный путь — и Яхве спасет его. Вилдад, ссылаясь на справедливость Яхве, также пришел к выводу, что Иову надо покаяться и обратиться к Богу. Яхве, считал он, не без причины насылает на него испытание. Причиной страданий Иова является грех, поэтому ему надо покаяться. Софар поддержал это мнение.

И тогда в спор вступил четвертый мудрец — Елиуй. Осуждая Иова за самооправдание, он в то же время подверг осуждению мнение друзей о том, что там, где страдания, должен быть и грех. Правда, страдания становятся наказанием за грех, но они же могут стать и средством предупреждения и отведения от человека еще больших несчастий. Елиуй утверждал, что мудрость Яхве непостижима и его справедливость неоспорима. После слов Елиуя раздался голос Бога. Он указывал на совершенство и тайну сотворения мира, которую человек не способен постичь. «Нисходил ли ты во глубину моря и входил ли в исследование бездны? Отворялись ли для тебя врата смерти, и видел ли ты врата тени смертной? Обозрел ли ты широту земли? Объясни, если знаешь, все это» (Иов 38: 16–18). Если же нет, то стоит ли удивляться тому, что Иов не понимал смысл своих страданий. Долг человека — признать мудрость Яхве, подчиниться таинственному плану мира и верить в то, что его страдания имеют смысл и цель. Человек может восстать против Бога, подвергнуть сомнению Его справедливость лишь в том случае, если станет равным Ему: обозрит широту земли, снизойдет и исследует глубины бездны и заглянет во врата смерти, в царство самого Сатаны. Простому смертному это сделать не под силу, поэтому Иов смиренно и произносит: «Что буду я отвечать Тебе? Руку мою полагаю на уста мои» (Иов 39:34). Другими словами, Иов принимает Божью волю, какой бы она ни была. Яхве же, увидев Иова благоверным своим подданным, удвоил его богатства, дал новых детей и подарил долгую жизнь.

В Книге Иова Сатана еще является среди ангелов неба. Но в Новом Завете он уже падший ангел, вставший во главе сонма демонов (бесов) и возглавивший мятеж против Бога. Этот миф внушил Данте несколько прекрасных стихов в «Аде», а Мильтону — незабвенный эпизод «Потерянного Рая». В христианстве миф этот разными отцами и учителями церкви излагался и окрашивался по-разному. Между тем у него нет никакого иного основания, кроме толкования одного стиха у Исайи и нескольких довольно темных мест в Новом Завете. В чем заключалась точная причина к бунту духов против своего Творца, легенды изъясняют схоже в общих чертах, но очень разно в подробной мотивировке. В одном из общеизвестных мест Корана говорится, что ангелам было поведено преклониться пред Адамом, наместником Аллаха на земле, но Эблис (Дьявол), полный гордыни, отказался совершить это поклонение. Другой миф, совершенно иного характера, но не менее поэтичный и усвоенный писателями, как еврейскими, так и христианскими, рассказывает об ангелах или сынах Божьих, которые, увлекшись дочерями человеческими, пали с ними и, в наказание за грех, были изгнаны из царства небесного и из ангелов превратились в демонов. Этот второй миф освящен, как излюбленная тема стихами Мура и Байрона. Таким образом, оба мифа признают демонов падшими ангелами, а падение их связывают с грехом: в первом случае — с гордостью или завистью и с преступной любовью — во втором.

Если коротко выразить суть конфликта в новозаветном варианте, то получится примерно следующее. Сатана противопоставлен Богу не на равных, не как антибожество. Он обращает против Яхве силу, полученную от Него же. И какое бы зло ни сотворил Сатана, он в конечном счете против собственной воли содействует исполнению Божьего замысла. Вечная война против Яхве и его сил на земле имеет, так сказать, свои пределы и закончиться она может только победой Бога. Добрый Бог всегда превзойдет своего злобного отпрыска!

 

Глава 7

Псковско-Новгородские ереси

Христиане придумали Дьявола как силу, противостоящую Богу и Церкви Христовой. Все, что не вписывалось в ее догматы, автоматически приобретало статус дьявольского. Любой усомнившийся в общепринятых постулатах православия зачислялся в прислужника Дьявола. Он олицетворял Мировое зло и конкретно те или иные общественные течения, противостоящие в данный момент Церкви.

Исторически первыми врагами христиан на Руси были язычники. Борьба с ними не прекращалась никогда, но уже через два-три поколения после крещения волхвы ушли в глубокое подполье. Конечно, скоморохов ловили и казнили и при Иване Грозном, но говорить о серьезной оппозиции государственной Церкви с их стороны явно не приходится. Другое дело внутренние неурядицы среди христиан и споры об «истинном» понимании основных положений их религиозной философии и церковной политики. Тут уже сама жизнь рождала споры и конфликты. Так, в лоне Церкви возникали ереси. В России они не имели того размаха, что в Европе. Соответственно не было у нас и инквизиции. Но казни и костры были…

Стригольники

Первые известия о стригольниках, как вполне определившейся секте, встречаются в 1371 году, но зарождение этого религиозного движения относится к более раннему времени. Есть основания предполагать, что мнения, из которых впоследствии составилось учение стригольников, существовали уже в самом начале XIV веке. Свое наименование эта ересь получила от прозвища ее основателя, псковского диакона Карпа, «художеством стригольника». «Художество» диакона Карпа состояло в пострижении новопоставляемых дьяков. Духовенство обязано было выстригать волосы на темени. Занимавшиеся этим лица (обычно из церковного клира) назывались стригольниками.

Книжный по своему времени, гордившийся своей начитанностью, самоуверенный и энергичный, он решился на открытый протест. В своих речах он, вероятно, вооружался главным образом против церковных поборов и «поставления во мзде» (церковных назначений за плату). Лишенный сана диакона и звания стригольника, Карп не прекратил своих смелых речей и за это был предан проклятию, что было равносильно отлучению от церкви. Тогда он задумал образовать подобие церкви из своих последователей. Этими последователями Карпа были, вероятнее всего, дьяки и вообще клирики (церковнослужители, не имеющие сана), за интересы которых, как казалось им, ратовал Карп, а потом и миряне, особенно люди книжные, начитанные. Так как не одни только низшие клирики, но и епископы, и митрополиты, по мнению стригольников, поставлялись «на мзде» и так как в этом святокупстве принимал участие и сам патриарх константинопольский с его Священным Собором, то всех их сектанты признавали незаконными.

Стригольники находили, что архиереи и монахи обладают чрезмерными богатствами, а белое духовенство берет поборы и дурно живет (пьянствует, развратничает). Отсюда они выводили, что не нужно принимать ни учения, ни священнодействий от таких пастырей, что все их культовые отправления недействительны. Таким путем стригольники дошли до полного разрыва с существующей церковью. Но они не остановились на этом, а пошли дальше — отвергли все церковные предания, признали недостойной и всю древнюю церковную иерархию, которая, подобно современной им, поставлялась, по их мнению, «на мзде». В конце концов стригольники пришли к заключению, что только апостольская церковь есть истинная христианская церковь, только апостолы были истинными пастырями и учителями и только апостольские писания должны служить источником истинной христианской церкви. В них-то они и искали подтверждения для всех главных положений своего учения; отсюда они выводили, что христианские пастыри должны быть нестяжательными, неимущими, бедными людьми; здесь же они находили оправдание и для учреждения у себя самозваных учителей. Эти учителя или наставники, по всей вероятности, проводили у них богослужения. Храмы православные они отвергли на основании слов Священного Писания, что «Всевышний не в рукотворенных храмах живет» (Деяния 7:48).

Можно думать, что у них было свое крещение. Все остальные таинства православной церкви они или отвергали, или понимали их своеобразно. Таинство евхаристии они не совершали, изъясняя его в духовном смысле. Таинство покаяния стригольники удержали, но совершалось оно у них своеобразно: вместо исповеди у священников стригольники учили каяться самому, припадая к земле. Священнодействие погребения мертвых, вместе со всеми молитвословиями за умерших, стригольники отвергали решительно. Есть основание думать, что стригольники отрицали почитание святых, священных икон и священного креста, отвергали монашество. В свою очередь, нравственная жизнь стригольников отличалась многими добрыми чертами. Их наставники обыкновенно ничего не брали за труд учительства. Такой нестяжательностью они производили сильное впечатление на своих последователей, которые с гордостью указывали православным на своих учителей как на полную противоположность духовенству. Стригольники подолгу молились, усердно постились, вели вообще аскетический образ жизни и выделялись из среды других людей своим серьезным и сосредоточенным видом. В домашней своей жизни стригольники отличались трезвостью, воздержанием в пище и питье.

Вот такие добродетельные люди подняли голос против произвола духовных пастырей. Историки Церкви, разумея свой интерес, рисовали их исключительно в мрачных тонах. Но протест стригольников и всех сочувствующих им прихожан возник не на пустом месте. Они выступили против гнусной практики поведения священников. И факт их мздоимства, возможно, не был определяющим для стригольников. «Дары», обязательная оплата всех треб (крещение, свадьба, похороны, специальные молебны) касались материальной стороны. Но в корне нездоровыми в те времена были и духовные отношения между паствой и приходским священником. На протяжении шести столетий — с XII по XVII в. для священников, принимающих исповедь, церковью составлялись специальные вопросники предполагаемых грехов. Здесь, наряду с такими темами, как разбой, воровство, клятвопреступление, обращение к языческим волхвам и многое другое, существовал обширный раздел, посвященный половой жизни прихожан, ее «технической» стороне и разнообразным извращениям, с перечислением порнографических деталей (онанизм обоих полов, лесбийская любовь, педерастия). Молодой девушке (оговорено!) священник мог задавать такие вопросы: не блудила ли она с родным отцом или с братом, или со скотом не сотворила ли блуда? Были вопросы о добрачной жизни девушки-невесты; ее спрашивали о том, скольких своих младенцев-эмбрионов она тайно погубила. Жен на исповеди допрашивали, потеряла ли она девство с законным мужем или во блуде, а если верно последнее, то сколько мужчин участвовало в этом. Приводя многочисленные выдержки из этих вопросников, академик Б. А. Рыбаков в книге «Стригольники. Русские гуманисты XIV столетия» делает вывод: «По всей вероятности, вопрос о симонии (поставлении на церковные должности «на мзде») и об эпикурейском образе жизни (с чем боролись и сами церковные власти) не так волновал и возмущал средневековых людей, как бесцеремонное выпытывание интимнейших подробностей в их настоящем и прошлом. Нападки на образ жизни «лихих (т. е. скверных) пастухов» были, очевидно, не самоцелью, а способом самообороны, защиты унижаемых этими пастырями людей от неприличной и опасной любознательности». Мы подробно обрисовали круг взглядов, которых придерживались стригольники, чтобы каждый читатель сам решил, насколько они уклонялись ко злу.

Вождь стригольников Карп, пытаясь расширить круг сторонников, перебрался из Пскова в Новгород. Но новгородский архиепископ предал его суду. Следствием этого суда, вероятно, стала жестокая расправа новгородцев с вожаками секты. В 1376 г., как сообщает летописец, новгородцы утопили в Волхове Карпа и двух его сторонников. Это, однако, не прекратило сектантского движения: оно вскоре приняло такие широкие размеры, что в борьбу с ним включились московский митрополит и константинопольский патриарх. Но даже и через 50 лет у Карпа в Новгороде оставались последователи. Их казнили, заточали в темницы и изгоняли из городов. Но, несмотря на гонения, ересь не исчезла бесследно, а выродилась в новую секту жидовствующих.

Жидовствующие

Движение жидовствующих берет свое начало в Новгороде. Его идеологом был еврей Схария (Захария), приехавший в «северную столицу» Руси в 1470 году вместе с братом киевского князя Михаила Александровича. Позже к Схарии присоединились еще четыре еврея из Литвы. Иосиф Волоцкий так характеризует вождя жидовствующих: «Это был дьяволов сосуд, и изучен всякому злодейскому изобретению, чародейству же и чернокнижию, звездозаконию же, и со астрологи живши в Киеве». По соборному дознанию 1504 года еретики:

— отвергали воплощение Сына Божия;

— не верили воскресению Иисуса;

— не чтили Богоматери, угодников Божиих, икон и мощей;

— не признавали Святой Евхаристии и прочих Таинств;

— держались более Ветхого Завета, нежели Нового, празднуя Пасху по-иудейски (т. е. по Иудейскому календарю); не соблюдали постов, отвергали монашество и предавались явному разврату.

Из-за близости взглядов еретиков к положениям иудаизма их стали называть жидовствующими.

Евреи во главе со Схарией инициировали движение, вовлекли в него широкий круг образованных русских людей, отойдя со временем в тень. Первыми учениками этих «посланников Дьявола» стали новгородские священники Алексей и Денис. Влияние ереси со временем распространилось и на Москву. Великий князь Иван III, демонстрируя свою либеральность в этом вопросе, назначил в 1480 году Алексея протопопом в Успенский собор Московского Кремля, а Дениса — священником в Архангельский собор. Действуя тайно и хитроумно, эти проповедники ереси нашли себе слушателей даже при дворе. Таковыми были, например, близкий к великому князю дьяк Федор Курицын и дочь государя молдавского княгиня Елена Стефановна (Волошанка) — вдова рано умершего старшего сына Ивана III. Федор Курицын служил посольским дьяком, именно он проводил переговоры с государями Молдавии и Венгрии о союзе против Польско-Литовского государства. Курицын имел свободный вход к великому князю. С конца 80-х годов он стал уже одним из ближайших советников великого князя. Курицын был тесно связан с невесткой князя и приложил немало усилий для того, чтобы в 1498 году наследником московского престола был объявлен ее пятнадцатилетний сын.

По-видимому, Иван III прикрывал еретиков для того, чтобы шантажировать ими официальную иерархию, часто встававшую на его пути. Он был мастером интриг и пользовался для их плетения любой полезной нитью. Что же касается религиозных принципов, то здесь Иван отнюдь не являлся строгим «ревнителем благочестия». Для него важнее была задача укрепления личной власти и подчинения Церкви под свой контроль. И здесь еретики могли сыграть положительную роль, выступив в качестве «разменной монеты». Нужно было только выждать момент, когда государю будет выгодно отдать их на расправу хранителям православия. Вот, в сущности, и вся стратегия Ивана III в отношении жидовствующих. Как говорится, разделяй и властвуй…

Активное церковное сопротивление ереси возглавили новгородский архиепископ Геннадий и Иосиф Волоцкий. Первый руководил борьбой в Новгороде, второй стал добиваться уличения и преследования жидовствующих в Москве. Геннадий открыл существование тайного общества и донес о том великому князю и митрополиту, а сам приступил к розыску. Некоторые из еретиков были уличены и преданы казни, другие подверглись заточению, третьи принесли покаяние. В результате в Новгороде еретики присмирели. Не так было в Москве: там ересь находила покровительство, с одной стороны, в Курицыне, с другой — в новом митрополите Зосиме (1490–1494).

17 октября 1490 года по державной воле Ивана III в Москве был открыт Собор, на котором допросили еретиков, обличили и предали их проклятию. Некоторых из них сослали в заточение, других же отправили в Новгород к святителю Геннадию, который, давно желая искоренить настоящее зло и страхом наказания предотвратить будущее, подверг еретиков всенародному позору. Но в списке осужденных не было главных идеологов ереси. Например, Собор присудил наказать Дениса, но при этом Алексея не тронули. Церковный Собор 1490 года, таким образом, не смог решительно покончить с ересью, и вся борьба была еще впереди.

Распространению ереси благоприятствовало еще одно немаловажное обстоятельство. В 1492 году на Руси ждали конца света. Вместе с христианской литературой из Византии к нам пришло поверье, что с концом седьмой тысячи лет от сотворения мира наступит его конец. Все календари заканчивались 1492 годом. Дальше следовал такой текст: «Здесь страх, здесь скорб; аки в распятии Христова сей круг бысть, сие лето и по конец явился в неже чаем и всемерное Твое пришествие». Но ничего катастрофического в тот год не произошло. Это дало возможность жидовствующим задавать христианам язвительные вопросы вроде таких: отчего же не приходит Христос? а не лживы ли ваши книги? — и т. д. Теперь митрополит московский Зосима стал открыто поддерживать еретиков. Вместе с Курицыным они усилили пропаганду своих идей в столице. Одновременно с этим ересь снова усилилась и в Новгороде. В это время предводителем еретиков был Юрьевский архимандрит Кассиан. Присланный на это место из Москвы по ходатайству Федора Курицына, он собирал к себе разбежавшихся из Новгорода еретиков.

С целью противодействия этому Геннадий призвал себе на помощь Иосифа Волоцкого. Они оба стали действовать решительно, несмотря на силу ереси при дворе. Хотя митрополит Зосима принужден был в 1494 году оставить кафедру, но для искоренения зла нужно было участие Церкви, нужен был новый Собор. Иван III, не желая открыто поддерживать еретиков, в то же время по возможности сдерживал гонения против них. И лишь осенью 1503 года великий князь отступился от своих прежних собеседников и пообещал Иосифу Волоцкому, что скоро начнет «обыскивати еретиков». Возможно, на его решение повлияло и то обстоятельство, что еретики пользовались сочувствием опальной теперь Елены Волошанки.

В 1504 году был созван церковный Собор. В числе заседавших на нем был и игумен Волоколамский Иосиф Волоцкий. Он требовал казни еретиков. Обвиняемые решились открыто защищать свое учение, но это им не помогло. Главные из еретиков были осуждены на смерть и всенародно сожжены в клетке (в их числе были, в частности, брат Федора Курицына Волк и архимандрит Кассиан); другим резали языки, иных заключали в темницу. Осужденные хотели было спасти себя раскаянием, но Иосиф настаивал, что притворство, вынужденное страхом наказаний, не есть раскаяние истинное и потому не должно приниматься во внимание.

Казни еретиков странным образом совпали с темной кончиной попавшей в опалу и заточенной вместе с сыном Дмитрием в темницу в 1502 году княгини Елены Стефановны. «Тое же зимы генваря 18 (1505 года. — А. А.) в суботу преставися великая княини Елена Волошенка великого князя Ивана Ивановичя, и положиша ея в церкви у Вознесения на Москве», — говорит летопись. В день смерти Елены церковь праздновала память святителя Афанасия Александрийского — знаменитого борца с еретиками…

Конечно, и в большой политике бывают случайные совпадения, но если даже княгиня и умерла своей смертью, то сам факт ее тюремного заключения свидетельствует о ее причастности к крупной политической игре. Наивно полагать, что жидовствующие были романтиками от религии и не думали о захвате политической власти. В их рядах находилась мать наследника престола княгиня Елена Стефановна, тогдашний министр иностранных дел Федор Курицын, крупнейшие иерархи церкви и значительное количество представителей московской знати. Это была серьезная общественная сила. До тех пор, пока великий князь Иван III благоволил к ним (а так и было на протяжении большей части его правления), еретики копили силы и крепили ряды явных и тайных сподвижников. Но в какой-то момент их тайная организация должна была обнаружить себя решительным выступлением против официальной церкви и самого князя. Собор 1490 года показал, что они в состоянии вести борьбу на самом высоком уровне: преследования не затронули их главных идеологов и «серых кардиналов» движения. Известные нам источники ничего не говорят о людях типа Схарии, зачинателях и вдохновителях ереси. Но ясное дело, что никуда они не делись и по-прежнему продолжали участвовать в деятельности секты. Понятна и конечная цель заговорщиков — возвести на трон сына Елены Волошанки Дмитрия и править от его имени.

Обрисуем вкратце ситуацию, сложившуюся в борьбе за московский престол в конце XV века. Она воистину напоминает шекспировскую драму. Ее начало восходит к 1467 году, когда «смиренная и кроткая» Мария Тверитянка, первая жена Ивана III, отошла в мир иной. От нее у великого князя остался сын Иван (его называли еще Иван Молодой), будущий муж Елены Волошанки. Оставшись вдовым, Иван III стал думать о новой супруге. Ею стала София Палеолог, племянница последнего византийского императора. После рождения трех дочерей она в 1479 году принесла мужу долгожданного наследника, нареченного в честь деда Василием (впоследствии родились еще пять сыновей и три дочери). Так появилась вторая мужская линия потомков Ивана III, которая могла претендовать на московский престол в случае кончины великого князя. Соответственно возник и очаг напряженности в отношениях между Иваном Молодым и княгиней Софьей, которая искренне переживала, что в случае прихода к власти пасынка ее детей ждет гибельная участь.

Но 7 марта 1490 года в возрасте 32 лет Иван Иванович Молодой скончался. Следствие установило, что он был отравлен венецианским лекарем Леоном, который приехал в Москву из Рима зимой 1489/90 года в числе разного рода иностранных умельцев, сопровождавших родного брата Софьи, Андрея Палеолога. По прибытии в российскую столицу этот приезжий врач обратил внимание, что князь Иван Иванович Молодой страдает болезнью ног и ходит с трудом. «…И видев лекарь жидовин мистр (магистр. — А. А.) Леон похваляся рече великому князю Ивану Васильевичю, отцю его: «Яз излечю сына твоего великого князя Ивана от тоя болезни; а не излечю яз, и ты меня вели казнити смертною казнью». И князь великий няв тому веру, веле ему лечити сына своего великого князя Ивана, лекарь же дасть ему зелие пити и жещи нача стькляницами по телу, вливая горячюю воду; и от того ему бысть тяжчае и умре. И того лекаря мистра Леона велел князь велики поимати, и после сорочин (сорокадневного траура. — А. А.) сына своего великаго князя Ивана повеле его казнити смертною казнью, головы ссещи». Так лаконично повествует обо всей истории летопись. Истории, добавим, очень темной. Даже после прошествия пяти с лишним веков историки не в силах расследовать это преступление.

Смерть Ивана Молодого была выгодна Софье. Это очевидно. Отношения между пасынком и мачехой были неприязненные. Кроме того, венецианский лекарь приехал в делегации, возглавляемой ее братом. Но, с другой стороны, Андрей Палеолог не мог нести ответственность за мастеров искусства, прибывших искать счастья в северной стране. Да и лечение проводилось с одобрения Ивана III. Курбский прямо обвинял его в отравлении собственного сына. Комментируя это обвинение, Н. С. Борисов, автор книги «Иван III», пишет: «В это трудно поверить. И дело не только в человечности, без некоторого присутствия коей не обходится никто. Такой поворот событий, открывавший путь к престолу детям Софьи, был и в самом деле выгоден деспине (повелительнице. — А. А.). Однако самого Державного он ставил в крайне сложное положение. Вероятно, в этой интриге Иван III, приказавший сыну воспользоваться услугами тщеславного лекаря, оказался лишь слепым орудием в руках хитроумной гречанки». Итак, что же, заказчица убийства — Софья? Думаем, что нет.

Историки почему-то забывают, что в смерти Ивана Молодого были заинтересованы также и жидовствую-щие. Леон, напомним, был иудеем, но не это самое главное. Обратим внимание на дату убийства. 7 марта 1490 года было полнолуние, в этот день праздновалась иудейская Пасха. А в канун этого дня («стык в стык») иудеи отмечают праздник Пурим — день гибели своих врагов — в честь кровавой расправы над персами, описанной в Книге Есфири. Убийство Ивана Молодого было ритуальным жертвоприношением, совершенным врачом-иудеем. Это было понятно всем заинтересованным лицам. Другое дело, как добраться до истинных организаторов убийства? Казнив лекаря, Иван III обрубил ниточки, ведущие к его сообщникам. Организация еретиков, подчеркнем, была тайной. Ее члены не заботились о распространении нового учения в народе. Они тщательно отбирали кандидатуры для вербовки в среде высшего духовенства и властных структур. Приверженцам ереси предписывалось «держать жидовство тайно, явно же христианство».

Очень показательно в этом смысле небольшое сочинение, написанное одним из вождей еретиков Федором Курицыным. Оно называется «Лаодикийское послание». Уже само это название настраивает на серьезный философско-религиозный анализ послания. «Лаодикия» в переводе с греческого означает «народный суд». Это имя носил большой и богатый малоазийский город. Лаодикийская Церковь называется в числе семи Мало-азийских Церквей, упоминаемых Иоанном Богословом в Откровении (3: 14). Знаменитый евангелист обличает лаодикийцев за недостаток веры и пристрастие к земным удовольствиям. Ангелу Церкви Лаодикийской Господь провещал через тайновидца Иоанна: «Я богат, разбогател, говоришь ты, и ни в чем не имею нужды; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг» (Откровение 3: 17). Произведение Курицына служит своеобразным ответом Иоанну, обоснованием своей позиции. Формулируя ее, Федор Курицын как бы выставляет ее для «народного суда», это, если хотите, его политический манифест, тот круг идей, которым он следует.

Содержательная часть послания крайне невелика и состоит всего из девяти строк. Его переводы на современный русский язык значительно разнятся между собой, так как зашифрованный смысл написанного достаточно сложен. Поэтому приведем текст курицынского манифеста по-древнерусски:

«Душа самовластна, заграда ей вера. Вера – наказание, ставится пророкомъ. Пророк – старейшина, исправляется чюдотворением. Чюдотворения дар мудростию усилеетъ. Мудрости – сила, фарисейство – жителство. Пророкъ ему наука, наука преблаженная. Сею приходим в страх Божий. Страх Божий – начало добродетели. Сим вооружается душа».

Ключевым словом в этом «символе веры» является фарисейство. Курицын заявляет его в качестве основополагающего принципа жизни. Но, как известно, фарисеи — это правоверные иудеи, ревностные последователи Моисеева Закона. Именно они не приняли Иисуса Христа, а Сам Спаситель многократно обличал их за искажение истинной веры. Предрасположенный к иудаизму, Курицын ставит Моисеев Закон выше Благодати (заповедей Христовых). К христианству же он рекомендует относиться по-фарисейски, то есть быть двуликим и практиковать в своих толкованиях двойные стандарты. Овладеть такой «мудростью» можно лишь с помощью наставника, некоего «пророка-старейшины», волей которого и будет ограничено самовластье души. Но и уроки пророка можно творчески переосмысливать и подправлять. Это путь саморазвития и самосовершенствования личности.

Иосиф Волоцкий обвинял Курицына в причастности к чародейству и астрологии: «И звездозаконию учаху и по звездам смотрети и строити рожение и житие человеческое». Это стремление понять природу и законы, которым она подвластна, стремление к научному знанию. Его и открывает человеку пророк, указывает жаждущему путь к богатствам знания, накопленным ранее. Но это отнюдь не предел познания, на свете еще много неясного и непознанного, много «чудес» и «чюдотворений». Размышления над ними делают человека мудрее и заставляют отказаться от мысли о всемогуществе собственного разума с его вековечной мечтой «объять необъятное». Бог — архитектор Вселенной, все в природе подчинено его законам, и не следует в своей гордыне излишне полагаться на силы человеческого разума. Как говорится, что позволено Юпитеру, то не позволено быку.

Текст послания написан в духе жидовствующих, во всяком случае, акценты и приоритеты в нем расставлены в соответствии с их учением. Кроме того, во второй части сочинения, где содержатся элементы алфавитной мистики и цифровой тайнописи, Курицын демонстрирует свое знакомство с учением Каббалы. А уж это самый верный признак увлечения иудаизмом. Таким образом, как один из вождей движения, Курицын указывал каждому новообращенному в ересь и конкретный путь совершенствования личности — через приобщение к каббалистическим опытам. Курицын, как видим, был чрезвычайно образован, умен, но в то же время скрытен и хитер. Он идеально подходил для руководства тайной организацией. К тому же он имел значительный вес при дворе, и бороться с ним его оппонентам было чрезвычайно трудно.

Еретики всячески способствовали распространению слухов о причастности Софьи к смерти Ивана Молодого. Но Иван III на провокацию не поддался. Более того, он не препятствовал обличениям жидовствующих, прозвучавшим на Соборе 1490 года, и преследованию некоторых из них. Атака на еретиков тогда, правда, не удалась. Во-первых, это связано с тем, что на Руси еще не было опыта борьбы с тайными союзами. Имей Иван III у себя инквизицию, Курицына и его сторонников сожгли бы в два счета. Во-вторых, Иван III опирался ранее на их помощь в своей борьбе с Новгородом. В тот период еретики вроде Алексея и Дениса на деле доказали свою преданность московскому князю, отчего и получили затем выгодные назначения в столице. Тем не менее решения Собора 1490 года можно считать ответным ударом христианской партии за убийство сына Ивана III.

Ход дальнейшей политической борьбы между приверженцами Софьи (православными) и Елены Стефановны и Курицына (жидовствующими) за московский престол удобно изложить в виде хроники последовательных событий.

Осень 1497 года. Иван III распорядился подготовить торжественный обряд «венчания на царство» внука Дмитрия. Узнав об этом, сторонники Софьи и княжича Василия составили заговор. Предполагалось физическое устранение Дмитрия, а также бегство княжича Василия на Белоозеро. Однако все это так и осталось замыслами.

Декабрь 1497 года. Князь узнает о заговоре. Следует арест всех его участников, включая Василия, и свирепая расправа: шесть человек были казнены, многие из «детей боярских» заключены в тюрьму.

В ходе расследования выяснилась причастность к заговору Софьи Палеолог. Утверждалось, что Софья добыла яд для умерщвления Дмитрия и готовилась пустить его в ход. В летописи записано: «И в то время опалу положил князь великий на жену свою, на великую княгиню Софию, о том, что к ней приходиша бабы с зелием; обыскав тех баб лихих, князь великий велел их казнити, потопити в Москве реке нощию, а с нею с тех мест нача жить в брежении».

4 февраля 1498 года. 14-летний Дмитрий Иванович был торжественно объявлен наследником престола в Успенском соборе Московского Кремля. Софья и ее сын Василий на коронации отсутствовали.

Январь 1499 года. Иван III обрушил гнев на своих давних фаворитов князей Патрикеевых. Глава дома, Иван Юрьевич Патрикеев, был приговорен к смертной казни, которую в последний момент заменили пострижением в монахи и ссылкой в Троице-Сергиев монастырь. Его сын Василий Косой (будущий вождь нестяжателей Вассиан Патрикеев) отделался пострижением и ссылкой в Кирилло-Белозерский монастырь. На плаху отправился лишь зять Ивана Патрикеева — князь Семен Иванович Ряполовский. Клан Патрикеевых поддерживал Дмитрия и был его опорой.

13 февраля 1500 года. 14-летняя дочь Феодосия, дочь Ивана III и Софьи, выходит замуж за князя Василия Даниловича Холмского — сына знаменитого полководца.

11 апреля 1502 года. Арест Елены Волошанки и ее сына Дмитрия. Условия содержания им определены самые жестокие.

14 апреля 1502 года. Князь Василий объявлен наследником престола.

Победа православной партии досталась не без труда. Но Иван III самолично расставил все акценты в этом крайне запутанном политическом противостоянии. Русский правитель впервые столкнулся с действием изощренной тайной организации внутри страны и в своем окружении. Остается неизвестным, как сложилась судьба Курицына, и с конца 90-х годов о нем нет никаких сведений. Но его роль советника при Дмитрии перешла к князю Патрикееву. Великий князь, похоже, до самого последнего момента доверял и ему, и поддерживавшим его еретикам. Что же отпугнуло монарха от них?

Кажется, что за давностью лет до этой тайны уже не докопаться. Однако зададимся очень простым вопросом: чего же, собственно, добивались жидовствующие? Ответ очень прост: возможность иудеям селиться в России. В Западной Европе в то время усилились гонения на евреев. В 1492 году их изгнали из Испании, и вопрос о массовом перемещении в страны Восточной Европы был для них самым что ни на есть животрепещущим. Дипломаты-резиденты вроде Схарии уже задолго до этого наводили мосты и завязывали дружеские связи с правителями восточноевропейских государств. Там же, под прикрытием этих друзей, они создавали тайные структуры, на которые можно было бы опереться при проведении тех или иных политических акций. Местные члены тайных союзов, как правило, и не подозревали об истинных целях организации. Им рассказывали байки о различиях религиозных учений, о конце света и церковных таинствах, но требовали решения вполне конкретных политических вопросов. Иван III в беседе с Иосифом Волоцким признавался, что еретики пытались привлечь его на свою сторону. Разговоры с ними не могли обойти «еврейский вопрос». И тут-то государь вполне мог смекнуть, чего от него хотят. А поскольку нрава он был крутого, то и слетели Патрикеевы и иже с ними со своих теплых местечек…

 

Глава 8

«Антихрист» на троне

Имя «Антихрист» означает нечто противоположное Мессии-Христу. «Антихрист — это глава противников Христа», — определяет Британская энциклопедия, подчеркивая руководящую роль грядущего врага Церкви. Согласно христианскому учению, он будет правителем последнего мирового царства. И если Христос титуловался Царем Иудейским символически, то его адский конкурент будет подлинным царем над всем мирозданием.

Каковы цели Антихриста? Прежде всего «соблазнить Церковь». Это толкуют так, что Антихрист воспользуется христианской верой, чтобы обратить ее в свою пользу, занять в сознании верующих место Христа. Антихрист не отменит веру: он извратит ее, то есть заменит веру в Христа верой в себя. Стремясь занять место Бога, узурпатор будет требовать абсолютного доверия, покорности и поклонения. На этом этапе Антихрист выступит как искуситель Церкви, проверяющий ее на прочность. Если бы Церковь отдалась ему безропотно, то, следует думать, Антихристу не нужно было бы прибегать к насилию. Но поскольку этого не случится и Церковь окажет ему сопротивление, то он изольет на нее всю свою ярость и станет последним и самым жестоким гонителем христианства. Почти все более или менее значительные исторические фигуры, цари и полководцы, вступавшие в конфликт с Церковью, воевавшие с христианскими государствами, награждались именем Антихриста. Римские император Нерон, пророк Мухаммед, султан Саладин, хан Батый, наконец, Петр I и Сталин объявлялись верующими либо Антихристами, либо его предтечами и проводниками.

Учение об Антихристе

Обычно Антихриста изображали безобразным и отвратительным монстром. Средневековые художники рисовали его в виде апокалиптического «зверя, выходящего из бездны» — четвероногого звероподобного чудовища со множеством рогов, с огромными торчащими клыками. «Плоть у него вся смрад и зело дурна, — писал протопоп Аввакум, — огнем пышет изо рта, а из ноздрей и из ушей пламя смрадное исходит». Не менее зловещим страшилищем представлен Антихрист в апокрифическом «Видении Даниила»: «Ростом он будет 10 локтей, волосы его в длину будут достигать ног его, огромен и трехглав, след ноги его велик, глаза его как утренняя звезда восходящая. Зубы его снаружи железные, а щеки его стальные. Правая рука его железная, а левая — медная; и правая рука его [длиною] в 3 локтя». Прочитав это описание, нельзя опять-таки не вспомнить о нашем Змее Горыныче, ставшем одним из прообразов Антихриста.

Но временами, словно бы освобождаясь от демонизации, его облик приобретал вполне человеческие черты. Хотя и в этом случае в нем было что-то отталкивающее. «Весь он плешивый, глаза маленькие, на лбу высыпь проказы, — сообщается о будущем «сыне Сатаны» в еврейском апокрифе «Тайны Симона бен Похай», — правое его ухо закрыто, левое открыто; когда кто-либо говорит ему что-нибудь хорошее, он наклоняет к нему свое закрытое ухо, если же дурное, он обращает к нему свое открытое ухо». Вместе с тем существовала иконографическая традиция, сближающая облик Антихриста с образом Христа. В основе этой традиции лежали теологические размышления, приводящие к выводу о некоем персональном дуализме Христа и Антихриста, которые хотя и противоположны друг другу по определению, но противоположны зеркально, то есть внешне подобны.

С самого момента создания и оформления христианства все истинные его последователи живут в ожидании Второго Пришествия Спасителя. Но перед этим, согласно Апокалипсису (Откровению Иоанна Богослова), должен появиться Антихрист, который возглавит борьбу против христианской церкви. По сценарию, изложенному Иоанном Богословом, зверь Апокалипсиса (Антихрист), олицетворяющий мировое зло, будет побежден посланником Бога — Ангелом и брошен в преисподнюю. После этого начнется тысячелетнее царствование воскресших святых и мучеников (это так называемое первое воскресение). По истечении этого срока произойдет последняя битва сил добра и зла. Местом решающего сражения Сатаны с Богом станет Армагеддон — горная местность Мегиддо, расположенная вблизи Хайфы. Битва завершится окончательной победой Христа и Страшным судом, на котором определится посмертная судьба всех воскресших людей: непрощенные грешники отправятся в ад, в то время как спасенные будут жить в небесном Иерусалиме.

Период между Первым и Вторым Пришествиями мыслится противоположностью будущего истинно Божественного мироустройства. «Мир сей», не принявший благой вести Христа, воспринимается в качестве строго отрицательной категории. Он не просто еще не воцерковлен, а принципиально антицерковен и напрямую связывается с доминирующим влиянием Антихриста, именуемым Князем мира сего. Казнь Христа стала моментом торжества его главного врага, она обозначила наступление нового этапа развития человечества, который можно характеризовать как цивилизацию Антихриста. С происками Дьявола Церковь связывает гонения на первых христиан, возникновение разноообразных ересей, его тайная и явная деятельность привела к отпадению Запада (латинства) от Православия, вызвала падение Константинополя, русский раскол и т. д. Антихрист как бы незримо стоит за всеми бедами Церкви, вплоть до времени установления тысячелетнего царства он будет оставаться влиятельнейшей силой, определяющей состояние нашего мира. В этом смысле его можно назвать героем нашего времени, главным действующим лицом современного миростроения.

Вполне вероятно, что рассуждения подобного рода кому-то покажутся слишком отвлеченными и даже надуманными. Что ж, у христианства тоже есть свои мифы. Один из них — о таинственном магическом значении числа, составленного из трех шестерок, «числа зверя». Такие мистические ощущения у христиан породили следующие слова Апокалипсиса: «Здесь мудрость. Кто умеет ум, тот сочти число Зверя, ибо это число человеческое: число его шестьсот шестьдесят шесть (Откровение 13: 17–18). О смысле этой комбинации цифр спорило не одно поколение богословов. Многие из них в конечном итоге сошлись во мнении, что число Зверя следует соотносить с выражением «Царь Израиля». Если записать его древнееврейскими буквами, найти с помощью правил Каббалы для каждой из них числовое значение, а потом сложить все эти числа, то в сумме как раз и получится «дьявольское» число. Странным во всем этом толковании является только то, что евангелист Иоанн выглядит умудренным каббалистом и знатоком древней иудейской традиции. Но других сколько-нибудь разумных гипотез о тайне числа Зверя, насколько нам известно, более нет.

Мистика чисел может заворожить не только религиозное сознание. Что же говорить об ощущениях верующих, живших в преддверии 1666 года — года, отмеченного клеймом Дьявола. Среди старообрядцев в то время особую популярность имела так называемая «Книга о вере», где год 1666-й указывался как год великой грозы и несчастья для церкви. Там же припоминалось и пророчество Апокалипсиса. Если в 1666 году надо ждать Антихриста, а царство этого врага Божия, согласно пророчествам Иоанна, продлится два с половиной года, то конец миру, значит, наступит в 1669 году. Впечатление от этих «логических» выкладок было такое сильное, что во многих местностях тогдашней России с осени 1668 г. люди перестали заниматься обыденными делами, забросили поля, не пахали, не сеяли. С самого начала 1669 г. они пренебрегали занятиями по хозяйству, собирались под открытым небом, молились, постились, каялись друг другу в грехах и ждали с замиранием сердечным каждой полуночи, так как в полночь, по преданию, раздастся страшный звук трубы архангельской, возвещающей пришествие Сына Божия для последнего суда над миром.

Но 1669 год прошел, не принеся никаких ужасов. Одни стали тогда говорить, что нечего ждать чувственного Антихриста, видимого и осязаемого, нельзя и буквально понимать все сказанное о нем: Антихрист придет и воцарится духовно, да он и пришел уже духовно и царствует. Другие победоносно возражали против этого мнения, доказывая, что Священное Писание ясно говорит не о духовном, а именно о чувственном Антихристе и вопрос о времени его появления на Земле требует уточнения.

Знатоки Священных текстов еще раз пересмотрели все сказания и пророчества и нашли большую ошибку в прежних выкладках. Дело в том, что традиционно отсчет вели от Рождества Христова, а Сатана был связан на тысячу лет при воскресении Христовом. Пришествие Антихриста, следовательно, надо отодвинуть на срок всей земной жизни Господа, т. е. на 33 года, и ждать его в 1699 году, а конца вселенной — в 1702 году. Волею судьбы это время пришлось как раз на начало преобразований Петра I. И трудно отделаться от мысли, что в этом совпадении была какая-то роковая предопределенность.

Русский Дракула

25 августа 1698 г., ровно за пять дней до наступления нового года, когда ожидалось появление Антихриста, царь Петр возвратился из-за границы в Москву. Не заезжая в Кремль, не поклонившись мощам чудотворцев, не побывав у гробов родителей в Архангельском соборе, проехал он прямо в Немецкую слободу, где часть ночи пропировал у Лефорта, а остальную в солдатской избе у своих преображенцев. На следующее утро, принимая поздравления с приездом, царь собственноручно обрезал несколько пышных боярских бород. Это было открытым вызовом патриарху Адриану, который почти что накануне осудил брадобритие как смертный грех, грозя модникам лишением священных тайн и христианского погребения. Адриан издал целое послание против брадобрийц, именуя их «котами», и стращал православных вопросом: если они обреют бороды, то где станут на Страшном суде: с праведными ли, украшенными брадою, или с бритыми еретиками?

1 сентября, в Новый год, царь не присутствовал на торжественной церемонии в Кремле, не принимал на новолетие патриаршего благословения и не «здравствовал народ». Весь день и добрую часть ночи провел он на пиру у воеводы Шейна, и стояло там море разливанное. Среди гостей шныряли с гримасами и ужимками царские шуты и резали ножницами последние бороды, владельцы которых, не поняв царского намека, не обрились и явились на царский пир во всей старорусской красе.

Затем началась суровая расправа со стрельцами. Петр присутствовал при допросах и пытках стрельцов. Ходили слухи, что один из стрельцов, которого пытал Петр, плюнул ему в лицо, крикнув: «Вот тебе, собачий сын, Антихрист!» Патриарха, который со святыней пришел печаловаться за стрельцов, он прогнал грубыми словами.

Петр сам рубил головы стрельцам и заставлял то же делать своих приближенных и придворных. 30 сентября 1698 года царь собственноручно отрубил головы пятерым стрельцам. 17 октября князь Ромодановский отсек четыре головы; Голицын — одну, но по неумению несказанно увеличил муки казнимого. Любимец Петра Алексашка Меншиков хвалился, что обезглавил 20 человек. Став сам, к ужасу народа, убийцей, Петр хотел, чтобы палачами стали и придворные. «Каждый боярин, — сообщает Соловьев, — должен был отсечь голову одного стрельца: 27 октября для этой цели привезли 330 стрельцов, которые и были казнены неумелыми руками бояр. Петр смотрел на зрелище, сидя в кресле, и сердился, что некоторые бояре принимались за дело трепетными руками». Мертвые тела стрельцов не захоранивали, а сваливали в ямы, куда бросали и трупы животных. В данном случае, выступая против естественных человеческих норм, требующих захоронения убиенных, царь обнаружил в себе то страшное и звериное, что традиция с давних времен приписывала обитателям преисподней. Есть основания полагать, что в самой казни царь видел исполнение некоего священного ритуала. Так, двумя годами ранее, после раскрытия заговора стрельцов, он приказал вырыть гроб Ивана Милославского, привезти его на свиньях к месту казни и поставить открытым около плахи таким образом, чтобы кровь казненных стрельцов лилась на смертные останки боярина. При каждом взмахе топора кровь казнимых фонтаном проливалась на прах кровного врага. Все это очень похоже на жертвоприношение Сатане. И как знать, не ощущал ли он в момент казни стрельцов себя воплощенным Антихристом?

К тому времени в народе поползли слухи: за границу уехал действительно царь, да царь ли оттуда явился? Стали рассказывать, что настоящий царь скрылся, а на его место пришел немчин. И тот, кто царствует, «не наш государь, а немец; а наш государь в немцах в бочку закован и в море пущен», а этого немцы прислали, чтобы он нас обасурманил. Другие стали рассказывать, что Петр родился от немки и Лефорта и подменен царице Наталье.

В 1700 г. в Преображенский приказ явился певчий Федор Казанцев с доношением: приходили-де к нему зять его подьячий Алексеев с женой и сказали: «Живут они у книгописца Гришки Талицкаго и слышат от него про государя всякие непристойные слова; да он же, Гришка, режет неведомо какие доски, хочет печатать тетради и, напечатав, бросить в народ». Талицкаго схватили, пытали, и он сознался, что составил письмо, будто настало последнее время, и в мир пришел Антихрист, государь российский. Слушаться его, следовательно, не надо, податей платить не следует: то все грех. А надо взыскать нового царя именем Михаила и идти с ним против Петра, царя-Антихриста. Тетрадки Талицкого читались нарасхват и не только в простом народе, но и среди высшего духовенства. Многие знали и автора, но не выдавали, пока не пришло это в голову певчему Казанцеву. Дело кончилось тем, что Талицкого сожгли, а местоблюститель патриаршего престола, рязанский митрополит Стефан, составил книгу о знамениях пришествия Антихристова, где доказывалось заблуждение тех, кто считал это пришествие состоявшимся. Как водится, казенное произведение митрополита Стефана не читали, а про Талицкого говорили, что он «мученик свят».

Что Петр Антихрист, твердили повсюду, говорили об этом и в 1700 году, не переставали повторять и во все следующие годы, даже после кончины императора. Не было недостатка в обличителях, которые сами в лицо Петру хотели сказать это. В 1704 году простой рабочий человек, некто Андрей Иванов, нижегородец, пришел, чтобы сказать государю, «что-де он, государь, разрушает веру христианскую, велит бороды брить, платье носить немецкое и табак велит тянуть. О брадобритии писано с (за)прещением в изложении соборном. А про платье написано: кто станет иноземное платье носить, тот будет проклят, а где про то написано, того не знаю, потому что грамоте не умею. А кто табак пьет, и тем людям в старые годы носы резывали. А на Москве у него, Андрея, знакомцев никого нет, и с сказанными словами к государю его никто не посылал — пришел, потому что у них в Нижнем посадские люди многие бороды бреют и немецкое платье носят и табак тянут, так надо, чтоб государь велел все отменить». Даже сквозь сухой подьяческий протокол следствия проступает наивный образ обличителя, думавшего, что он идет на подвиг. Таких людей было много, и они были той живой почвой, которая жадно впитыала в себя слух, что Петр — Антихрист. Андрея Иванова, конечно, пытали — «жгли огнем», отчего он и умер. В деле есть пометка: «а умре он, Андрей, по-христиански»; это значит, что он не был старообрядцем и выражал мнение православных нижегородцев.

Среди самих же старообрядцев долго сохранялось мнение, что Петр был чувственный Антихрист, и все наследники его — только перевоплощения Антихристовы. В рукописных сочинениях, выходивших из-под пера старообрядческих начетчиков, вопрос о Петре-Антихристе разбирался и трактовался на все лады, как вопрос решенный; писатели подбирали только все больше и больше доказательств, что это так. В лицевых, т. е. иллюстрированных, толковых апокалипсисах того времени фигура Антихриста имеет иногда явное стремление быть похожей на Петра. Причем это не карикатуры, а искусно сделанные рисунки. Слуги Антихристовы неизменно изображаются в зеленых мундирах петровских солдат. На картине с надписью: «егда услышите брани и нестроение», изображены петровские солдаты, сражающиеся с «народом»; над картиной, изображающей, как солдаты расстреливают связанных старцев, одетых во власяницы, надпись гласит: «оружием от дьявола падут»; на одной картине представлено, как «все грады чрез послания» попадут в подвластие Антихристу: изображены ворота города, у которых человек в красном кафтане читает развернутый свиток, рядом с ним барабанщик бьет в барабан — картина, навеянная созерцанием прочтения на рынках петровских указов. В другой статье есть картина с такой надписью: «Тогда послет в горы и в вертепы и в пропасти земные бесовские полки, во еже взыскати и изобрести скрывшаяся от очию его и тех привести на поклонение ему». На картине изображено: внизу в левой части под красным балдахином сидит Антихрист на престоле и указывает рукою вперед; справа выступает отряд солдат, предводительствуемый синим дьяволом, ведущим команду к скиту, стоящему среди леса, вверху изображены высокие горы с пещерами, в которых спасаются люди Божии; два отряда солдат в петровских мундирах, предводительствуемые дьяволами, подымаются вверх к пещерам.

Но так изображали Петра. А что думал обо всем этом он сам? Отмахивался, как от ненужных глупостей, и потихоньку посмеивался над людским суеверием? А может быть, тайно гордился этим сравнением и хотел действительно походить на сына Сатаны? С этой стороны образ Петра, кажется, еще не рассматривали. Но возможно ли заглянуть в его душу? Кто вы, герр Питер?

Ситуация, в которую попал Петр, в высшей степени необычна. Вступить на престол в канун ожидаемого конца света дано не всякому. Уже одно это обстоятельство рождает ощущение избранности. Это знак судьбы, о котором правитель не может не думать, даже если он предельно скептически относится к числовой мистике. Его подданные верят во всю эту «белиберду», и их тревожное ожидание, проходя сквозь кремлевские стены, раздражает, тяготит и толкает к действию. Но какому? Если уж народ живет в ожидании катаклизма, то какой сюрприз ему преподнести? Если Бог распорядился поставить его у руля корабля российского в момент всеобщего смятения, то царь должен продемонстрировать свою капитанскую волю и провести свое судно в обход рифов и мелей. Только где заполучить необходимые знания и навыки управления?

Отсутствие систематического образования — серьезнейший недостаток Петра. По старомосковскому обычаю его начали учить с пяти лет. Только на роль учителя быд определен не больно грамотный и отягощенный научными знаниями дьяк Никита Зотов. Считалось, что нечего тратить силы на образование младшего царевича, который все равно сидеть на престоле не будет. Петр прошел с Зотовым Азбуку, Часослов, Псалтырь, даже Евангелие и Апостол. Уже подростком и взрослым он мог читать и петь на клиросе не хуже дьячка, знал наизусть большие куски Евангелия и Апостола. Но это, в общем, и все. Известно, что Петр любил книжки с картинками. С позволения царицы из дворцовой библиотеки приносились книги, и живописцы из Оружейной палаты копировали интересующие Петра иллюстрации. В итоге у мальчика составились «потешные тетради», где красками и золотом были изображены солдаты, города, войны, содержались тексты сказок и повестей. Этот яркий мир его тетрадей, похоже, вдохновлял Петра в течение жизни. Но что до более серьезных занятий, как грамматика или арифметика, то в них молодой человек явно не преуспел. Вообще все исследователи в один голос отмечают, что образование царя было бессистемно и исключало элементы философской или общенаучной подготовки. И вот такой человек должен был провести российский народ через роковую черту «конца света».

Конечно, можно, следуя некоторым историкам, называть переломным в судьбе Петра год 1695-й — год первого Азовского похода. Но вряд ли это правильно. И дело даже не в том, что он не принес победы (только следующий поход, организованный год спустя, привел к взятию Азова). Еще правительством царевны Софьи был заключен договор с Польшей и ее союзниками, обязывавший Россию принять участие в священной войне против турок. Дважды под руководством князя Голицына русская армия уже пыталась установить контроль над Крымом и Приазовьем. Поэтому Петр фактически продолжал дело своих предшественников. Кроме того, петровские начинания со строительством азовского флота никак нельзя признать удачными. Большая часть построенных под его руководством кораблей была годна лишь на дрова. Срубленные среди зимы, из мерзлого леса, в большинстве случаев неопытными и плохими судостроителями, они служили скорее образцом бесхозяйственности и самодурства царя. Достаточно сказать, что первым адмиралом русского флота был Лефорт, ничего абсолютно не смысливший ни в кораблестроении, ни в морском деле. Вековые дубовые леса в Воронежской губернии были вырублены во имя постройки двух десятков кораблей. Гигантские груды бревен валялись еще десятки лет спустя, свидетельствуя о хищнической, бессистемной вырубке лесов. Целая лесная область была превращена в степь, и в результате верховья Дона перестали быть судоходными. Тридцать пять же построенных кораблей сгнило в водах Дона. Да, сам Петр самоотверженно, с топором в руках работал на воронежской верфи, но разве это аргумент?

Другое дело, что и неудачный опыт тоже важен. Петр осознал, что ему надо учиться. Его первым «университетом» была Немецкая слобода, «Европа в миниатюре», как назвал ее К. Валишевский. Но учили там, главным образом, развлекаться. Петр же хотел воочию увидеть, чем живет и дышит европейская цивилизация. И он отправляется в путешествие. Стоит подчеркнуть, что шаг этот настолько же необычный, насколько и знаменательный. Мы не знаем в нашей истории ни одного примера, чтобы самодержец на год с лишним отбывал из родного Отечества на «курсы повышения квалификации». В этом посольстве Петр отвел себе скромную роль простого волонтера, едущего учиться морской науке. Это крайне примечательная деталь. Конечно же, Петр хотел во время поездки осмотреть достопримечательности Старого Света, познакомиться с правителями европейских государств и выдающимися людьми того времени, ощутить ритм и внутренний дух прогресса, провозглашаемый ими. Но его наипервейшей задачей все-таки было овладение теорией и практикой кораблестроения. Вот как задела царя неудача с созданием азовского флота!

В Голландии он под руководством мастера Поля усвоил все, «что подобало доброму плотнику знать». Поль был превосходным мастером-практиком, но теории ни он, ни другие голландские кораблестроители не знали, и Петру «зело стало противно, что такой дальний путь для сего восприял, а желаемого конца не достиг». Узнав, что теорию в совершенстве знают в Англии, Петр отправляется туда и в течение четырех месяцев буквально не вылезает с тамошних верфей. Все это не может не впечатлять. Так рождается характер победителя. Выучившись сам, он заставит учиться других. Думается, вдалеке от России, в голландских и английских мастерских совершалось то невидимое преображение личности, которая впоследствии вздыбила и перевернула Русь. Поверив в себя, Петр утвердился и во мнении о своем избранничестве и высоком предназначении. Если и раньше, пройдя «школу» Немецкой слободы, Петр представлял в общих чертах, куда надо бы направить свою страну, то теперь он ощутил в себе те внутренние силы, которые помогут ему на пути реформ. Образно говоря, за границу уезжал плотник-неудачник, а возвращался царь-мастер.

Любопытна хроника возвращения Петра домой.

15 июля 1698 года, в день, когда Петр собирался отправиться из Вены в Венецию, было получено письмо из Москвы, в котором сообщалось о новом бунте стрелецких полков. Узнав об этом, царь принимает решение о немедленном отъезде в Россию. Не сообщая никому причин, вызвавших столь поспешный отъезд, он 19 июля покидает Вену. В Москву Петр мчался день и ночь, делая только кратковременные остановки для обеда и смены лошадей. Лишь на четвертые сутки пути, то есть 22 июля, он остановился на ночлег. Как раз в этот день в Вене было получено известие о разгроме восставших стрельцов. Курьер, отправленный из Вены российским послом вдогонку Петру, сумел сообщить эту новость тогда, когда царь проехал Краков. Тем не менее Петр не изменил своему решению вернуться в Россию. Но дальнейший путь уже продолжал с длительными остановками.

В этом, как нам кажется, был строго продуманный план. Как мог рассуждать Петр? Судьба посылает знаки. Так отчего же не подыграть ей? Ждут Антихриста на Руси? Что ж, встречайте! Тем более что давно уже пора урезонить стрельцов. Год пришествия Дьявола должен запомниться всем! И это говорит не волонтер Петр Алексеев, а государь Всея Руси Петр Великий!

Русские люди отметили для себя, что после приезда из заграницы царь переменился. И это действительно так! Петр переменился внутренне, он почувствовал силу «сверхчеловека», способного крушить и ломать. Пройдет еще немного времени, и он действительно станет ощущать себя человекобогом, которому «все дозволено». Гордыня, помноженная на необъятное самолюбие, — вот любимый эликсир Сатаны. Петр будет с наслаждением прихлебывать его все оставшееся время своего правления. И это не фантазия, просто сведения из его «личного дела» дают слишком много поводов так думать.

Согласно христианскому учению, Антихрист должен родиться от падшей женщины, блудницы. Но именно такая репутация была у матери Петра, Натальи Кирилловны Нарышкиной. Молва называла в качестве истинного отца Петра и патриарха Иоакима, и конюха Мишку Доброва, и постельничего Стрешнева, и нескольких ее родственников — Нарышкиных… Среди всех прочих любовников Наталье Кирилловне приписывали еще и двоюродного брата, Петра Фомича Нарышкина. И был такой слух, что на самом-то деле отцом Петра Фомича был отец Натальи, Кирилл Полуэктович Нарышкин. Тогда получается, Петр I — сын сводных брата и сестры, а вот Романовых в нем нет ни единой капли. Впрочем, кажется, это вовсе и не нуждается в доказательствах. Настолько все известные портреты царя демонстрируют его непохожесть на отца и братьев. Если же предположить, что царь был зачат в результате блуда патриарха, то рождение Петра обретает в высшей степени символическое значение: церковь наказывала себя сама!

Во всей этой истории, пожалуй, самое интересное то, что Петр действительно пытался дознаться, кто его отец. С этой целью государь приказал поднять на дыбу родного брата матери Федора. Того тоже считали возлюбленным Натальи Кирилловны. Отцом Петра он быть не мог, так как на тот момент был всего восьми лет от роду. Но про настоящего отца знать мог, за что и подвергся пытке. Федор Кириллович долго запирался, а потом изрек: много, мол, нас ходило к матушке-царице, и черт тебя знает, чей ты сын!

Так и сказал, черт тебя знает. О самом Петре известно, что он был невероятно сексуален и пытался овладеть всякой понравившейся ему женщиной, невзирая на приличия и правила добропорядочного поведения. Законную жену он заточил в монастырь и совершенно не заботился о том, какое впечатление на общество производят его похождения на стороне. Ни одной достойной женщины рядом… Историки пробовали создать миф о великой любви Петра и Екатерины, но и здесь одна бутафория. Измены и разврат как с одной, так и с другой стороны. Ни сам Петр никого не любил, ни его никто по-настоящему не любил…

Хотя, стоп, было исключение: Александр Данилович Меншиков. Ни к одному корреспонденту Петр не обращался с такими нежными словами, как к Меншикову: «Мейн фринт» (Мой друг), «Мейн бесте фринт» (Мой лучший друг), «Майн герц» (Мое сердце), «Мейн герцекин» (Дитя моего сердца), «Мейн брудер» (Мой брат), «Камарат» (Товарищ) — так начинались письма царя к Меншикову. В узком кругу царь называл своего любимца Алексашей или Данилычем. Для остальных Меншиков, пока не был возведен в княжеское достоинство, был «товарищем» царя. В свою очередь, Меншиков донесения царю подписывал просто: «Александр Меншиков», в то время как остальные заканчивали их словами типа: «наипоследнейший раб твой Бориско Шереметев» или: «раб твой, всемилостивейшего государя Ф. Апраксин». В многочисленные письма царя к Меншикову, в большинстве случаев деловые, вкраплены фразы с выражением печали Петра по поводу разлуки либо упреков в связи с неаккуратными ответами Меншикова: «Гей, зело скучило! Сам можешь рассудить, и если бы не дело держало, вздуритца б мочно», — писал Петр Меншикову в конце сентября 1704 года. В мае 1705 года: «Гей, сколько от болезни, а паче от печали, что время пропадает, також разлучения с вами… Дай, дай, дай, Господи Боже, вас видеть в радости». «Для Бога прошу, чтоб чаще вы писали», — умоляет царь Меншикова в апреле 1706 года. Нередко Петр вызывал Меншикова к себе для неотложных разговоров либо сам ехал к нему: «Великую имеем нужду в приезде вашем» или «Желаю от сердца вас видеть вскоре». Царь часто одаривал своего любимца подарками, посылал ему то собственной работы табакерку, то сукно на мундир, проявлял заботу о его здоровье. В ноябре 1797 года он пишет супруге Меншикова: «Откормите Даниловича, чтоб я не так его паки видел, как в Меречах». В общем, любили они друг друга и в прямом, и в переносном смысле. О педерастии Петра говорили совершенно открыто еще при его жизни. Ученые мужи если и ведут споры, то исключительно о том, кто приохотил Петра к этому занятию — Франц Лефорт или Александр Данилович Меншиков? А из их современников мало кто не знал, что Петр «живет с Меншиковым бляжьим образом», как кричал один гвардейский сержант. Содомский грех — самая яркая характеристика для сына Сатаны!

Курение и пьянство — два изобретения, приписываемых Дьяволу. И тут царь Петр не просто преуспел, а прославился на века. Табак в России до него считался «богомерзким зельем», и его потребители подвергались жестокому наказанию: им вырывали ноздри, их били кнутом. Постепенно, однако, число курильщиков росло, закурил и сам царь. Преследование курильщиков прекратилось, и Петр сначала объявил продажу табака казенной монополией, а находясь в Лондоне, продал эту монополию английским купцам.

С вином еще интереснее. К. Валишевский в книге «Петр Великий» пишет: «Грубые нравы, естественно, шли рука об руку с кабацкими привычками. В обществе женщин, которое Петр любил, он, кажется, больше всего ценил вульгарный разврат и в особенности удовольствие видеть пьяными своих избранниц. Сама Екатерина — «перворазрядная пьяница», по свидетельству Бассевица, и этому качеству обязана значительной долей своего успеха. В торжественные дни полы обыкновенно разделялись, но Петр сохранил за собой привилегию входить в дамский зал, где царица председательствовала за пиршеством и употребляла все усилия, чтобы развеселить повелителя любимым зрелищем. Но на собраниях более тесных трапеза бывала совместная и заканчивалась совершенно в сарданапаловском духе. Духовенство также занимало видное место на этих банкетах и не получало пощады. Напротив, Петр очень любил соседство представителей духовенства, чередуя самые обильные возлияния с самыми неожиданными богословскими спорами и применяя в виде наказания обычный кубок водки за нетвердость в догматах, если ему удавалось в том изловить своего собеседника. После чего прения часто заканчивались дракой, к его большому удовольствию».

Среди своих приближенных Петр организовал своего рода клуб, закрытое общество для избранных и назвал его «Всепьянейшим собором», который имел даже свой устав, написанный лично Петром. В уставе определялись чины «собора», способы избрания «князь-папы» и рукоположения всех чинов пьяной иерархии. «Собор» полностью воспроизводил всю церковную иерархию и все церковные обряды. Шансов быть зачисленным в состав собора было тем больше, чем безобразнее выглядел принимаемый. Чести быть принятым в него удостаивались пьяницы и обжоры, шуты и дураки, составлявшие коллегию с иерархией чинов от патриарха до дьяконов включительно. В этом клубе Петр имел скромный чин — дьякона. Глава собора именовался «князь-папой». Долее других, аж четверть века, его обязанности исполнял Никита Зотов, наставник юного Петра. Главное требование устава было просто: «Быть пьяным во все дни и не ложиться трезвым спать никогда». Ну, и требование подчиняться иерархии «собора» — его 12 кардиналам, епископам, архимандритам, иереям, диаконам, протодиаконам. Все они носили клички, «которые никогда ни при каком цензурном уставе не появятся в печати» (В. О. Ключевский). Трезвых на «соборе», как страшных грешников, отлучали от всех кабаков в государстве, а борцов с пьянством предавали анафеме. Ларец для хранения бокалов являлся копией переплета Евангелия, а сам «собор» был откровенной и до крайности похабной пародией на Церковь и ее обряды.

Петр I присвоил себе титул «отца Отечества», то есть главы всей русской православной церкви. В материалах по истории Петра, в записях, посвященных событиям 1721 года, Пушкин помещает следующую запись: «По учреждении Синода, духовенство поднесло Петру просьбу о назначении патриарха. Тогда-то (по свидетельству современников, графа Бестужева и барона Черкасова) Петр, ударив себя в грудь и, обнажив кортик, сказал: «Вот вам патриарх». Царь допускал называть себя «Богом» и «Христом», к нему постоянно относили слова из Священного Писания и церковных песнопений, которые относимы вообще-то только к Христу.

Так, Феофан Прокопович приветствовал Петра, явившегося на пирушку: «Се Жених грядет во полунощи», а после Полтавской битвы 21 декабря 1709 года Петра встречали словами церковного пения, обращенного к Христу в Вербное воскресенье: «Благословен грядый во имя Господне, осанна в вышних, Бог Господь и явися нам…» Все прямо как по пророчеству, что придет Антихрист, возглавит церковь и будет представляться Христом!

С этой точки зрения весело читать о том, что Петр именовал строящийся Петербург Парадизом. Рай на болотах — это дело, достойное Антихриста! Государь, который хочет победить Природу, заковать ее в гранит и мрамор. Вот некоторые подробности о возведении земного рая, о которых сообщает П. Милюков в своих «Очерках русской культуры»: «Петербург раньше строили на Петербургской стороне, но вдруг выходит решение перенести торговлю и главное поселение в Кронштадт. Снова там по приказу царя каждая провинция строит огромный корпус, в котором никто жить не будет и который развалится от времени. В то же время настоящий город строится между Адмиралтейством и Летним садом, где берег выше и наводнения не так опасны. Петр снова недоволен. Петербург должен походить на Амстердам: улицы надо заменить каналами. Для этого приказано перенести город на самое низкое место — на Васильевский остров. Во время наводнений остров заливало. Тогда стали возводить плотины по образцу голландских. Но плотины, защищающие от наводнений, были не под силу русской технике. Тогда стали отстраивать Васильевский остров, несмотря на то, что он затапливался водой при каждом наводнении». Как объяснить поведение царя с позиций нормальной логики? Никак! Если корабли он строить и научился, то во всем остальном его захлестывали амбиции. Но не обходилось, по-видимому, и без потаенной, глубоко засевшей бравады — мол, я не только государь российский, а еще и царь Всея Природы. Захочу, и приручу стихии…

Хотя, возможно, откровенное головотяпство Петра проистекало от свойств его характера. Современники пришли к убеждению, что невозможно объяснить себе большинство поступков Петра иначе, как удовольствием, какое он испытывал, доставляя окружающим зло. Адмирал Головин отказался есть салат, потому что не любил уксус. Петр сейчас же влил ему в рот большой флакон уксуса, рискуя его задушить.

В январе 1725 года восьмидесятилетний старик из известной фамилии, Матвей Головин, должен был согласно приказу участвовать в шествии, одетый чертом. Так как он отказался, то его по приказанию Петра схватили, совершенно раздели, надели ему на голову картонный колпак с рожками и в продолжение часа заставили сидеть на льду на Неве. Он схватил горячку и умер. Эх, нарядить бы в этот колпак Петра Алексеевича и пустить гулять по его возлюбленному Парадизу в чем мать родила. Ей-богу, он это заслужил!

Или другой пример. Царица Марфа Апраксина, вдова старшего брата царя Федора Алексеевича, умерла в 1715 году, пятидесяти одного года от роду. Петр пожелал проверить справедливость мнения, распространенного в обществе, о болезненном состоянии покойного и строгих нравах покойницы. С этой целью он задумал сам произвести вскрытие трупа, и, кажется, вынес благоприятное заключение относительно добродетельности невестки. Что хотел доказать незадачливый гробовскрыватель, решаясь на невиданное святотатство? То, что в нашем мире торжествует порок и нет места добродетелям? Тогда нет более явного доказательства его сатанинской природы!

Начав с подыгрыша религиозным фанатикам, Петр увлекся и в какой-то момент на самом деле почувствовал в себе желание стать земным богом, вочеловечившимся Дьяволом. Вглядимся в его портреты в зрелом возрасте — это настоящий черт! Смешные усики, блудливые глаза и затаенный взгляд, который, кажется, вот-вот сменится глумливой улыбкой. Петр и внешне стал походить на Антихриста. Назвался груздем, полезай в кузов!

Стоит только удивляться, насколько историки раздули миф о великих достоинствах Петра Великого и своевременности его преобразований. А правда состоит в том, что Россия потихоньку-полегоньку (а быстрее и не надо!) въезжала в европейскую цивилизацию и без него. Петр был психопатом, и ему хотелось всего и сразу. Отсюда и сумасшедший темп перемен. Царь разрушил старое, но не создал нового. Будем трезвы в своих оценках: алкоголик никогда ничего путного не создаст! Пустит пыль в глаза, сделает себе рекламу, но его огрехи будут исправлять другие правители, и займет это не одно поколение.

Не надо только думать, что не родись Петр или не взойди он на трон, все было бы по-другому. Нет, похоже, над Россией довлел рок, и она должна была сменить старорусский «имидж», отречься от своего национального. Напомним, что формально преимущественное право на престол принадлежало брату Петра Ивану, поскольку он был старшим из наследников. Однако по предложению патриарха, поддержанному некоторыми боярами, царем провозгласили десятилетнего Петра. Здесь интригует уже тот момент, что патриарх Иоаким, возможно, был отцом Петра. Но многозначительнее совсем другое. Не выбрали Ивана, человека с исконно русским именем. А потом уже ни царей, ни генсеков с именем Иван больше не было. До того был Иван Калита, Иван III, Иван IV Грозный — государи русские по духу и по делам. Петр же, переходя дорогу своему брату, как бы перечеркнул и дело всех предшествующих царей Иванов. На сто с лишним лет он отдал страну на растерзание иностранцам. «Мы, — писал Карамзин, — стали гражданами мира, но перестали быть, в некоторых случаях, гражданами России. Виною Петр». Антиправославная и антинациональная политика царя наложила отпечаток на мировоззрение правящей верхушки и создала тип людей, враждебных национальной России.

В. Ф. Иванов в книге «Русская интеллигенция и масонство: от Петра I до наших дней» писал:

«С Петра начинается история русской передовой интеллигенции — история медленной планомерной подготовки разрушения Православного Русского Царства.

Программа жизни и будущей деятельности интеллигенции была начертана в Петровскую эпоху.

Эта программа сводилась к следующему:

— забвение, равнодушие или открытая ненависть к прошлому;

— взгляд на православие и борьба с ним как силой реакционной и враждебной прогрессу;

— борьба за отделение церкви от государства, с церковным авторитетом, духовенством и монашеством, гонение православной церкви;

— национальное безразличение, рабское преклонение перед всем иностранным и инославным и сатанинская ненависть к националистам и патриотам как «бородачам» и «черносотенцам»;

— поход против самодержавия за его ограничение или свержение;

— взгляд на народ как на средство достижения своих целей;

— любовь не к отечеству, а к человечеству и стремление стать гражданами вселенной».

Петр разрушал Русь царей Иванов. Если до него русские самодержцы стремились воплотить в себе образ праведного правителя, выступать в роли Божьего наместника на земле, приблизиться к идеальному образу царя-Христа, то Петр руководствовался прямо противоположными принципами. Он олицетворял абсолютную, никем и ничем не ограниченную власть монарха, который не боится ни народного гнева, ни Высшего суда.

В связи с этим имеет смысл вспомнить «Сказание о Дракуле» — древнейший известный нам памятник оригинальной беллетристики (художественной прозы), приписываемый уже упоминавшемуся «идеологу» жидовствующих — Федору Курицыну. Дракула — прозвище князя Валахии Влада Цепеша (правил в 1456–1462 и 1477 гг.). Валахия располагалась на территории современной Румынии и в сказании называется «Мунтьянской землей» (по имени одной из валашских областей). Свое прозвище князь получил в наследство от отца, который, видимо, принадлежал к рыцарскому ордену Дракона, основанному германскими императорами. Однако впоследствии оно стало ассоциироваться с румынским словом «drac» — дьявол.

Автор «Сказания» создал образ самодержца, полагающегося в своих деяниях исключительно на «самовластье души». Он волен творить все, что пожелает: нет силы, устанавливающей ему пределы дозволенного. Недаром иностранный посол, которого Дракула собирался посадить на кол, избежал смерти лишь потому, что сказал: «Государь, если совершил я что-либо, достойное смерти, делай, как хочешь. Ты судья справедливый — не ты будешь в моей смерти повинен, но я сам». Федор Курицын, перечисляя деяния Дракулы, не дает им никакой нравственной оценки. Это было совершенно нехарактерно для христианских сочинений, и потому «Сказание о Дракуле» признавалось, по выражению того времени, «неполезной повестью» и долгое время не включалась в рукописные сборники. В то же время идея сильного и самостоятельного государя, способного сбросить со своих плеч груз морали и церковных оценок, в XVI веке все более и более набирала силу. Свою повесть Курицын адресовал Ивану III, но тот не воспринял ее идеи. Вернее, не стал следовать примеру Дракулы. Русский Дракула воссел на престол несколько позже. И имя ему — Петр Великий.

 

Глава 9

Свет и тьма масонских истин

На протяжении многих веков церковь пыталась вписать мысли и думы людей в строгие рамки своих догматов. Инакомыслие преследовалось, еретики сжигались, подвергались пыткам и казням. Монархи и инквизиция держались на слепой вере и душили на корню все, что угрожало их власти. Но остановить победное шествие вольнодумства они так и не смогли. Вначале «бунтовщик» Лютер расколол Европу на два враждующих лагеря и указал христианам новый путь совершенствования личности, основанный на собственных исканиях Истины. А уж потом, как говорится, пошло-поехало. Появились яркие и оригинальные мыслители, призывавшие к научному взгляду на мир, к утверждению экспериментально обоснованного знания и к более глубокому проникновению в тайны Природы. На основе этих идей в начале XVII века в ряде европейских стран (Германии, Австрии и других) возникают тайные кружки Ордена розенкрейцеров — братства «Розы и Креста». Уже само название, включающее упоминание двух магических символов, указывает, что члены ордена особое значение придавали мистике, магии и оккультным толкованиям природных явлений. В их среде обязательными были занятия алхимией и астрологией, то есть всем тем, против чего активно выступала католическая церковь. Как отмечает немецкий исследователь Георг Шустер, «эти алхимические союзы… на самом деле представляли собой настоящие академии математиков и естествоведов», а заумный (использующий символы и шифры) язык, которым они нередко пользовались, нужен был им, чтобы «замаскировать свои религиозные и научные убеждения… находившиеся в прямом противоречии с господствующим учением церкви».

Католическая церковь обвиняла розенкрейцеров в союзе с Сатаной и преследовала их. Это в значительной степени повлияло на конспиративный характер организации. От своих последователей руководители ордена требовали клятвы молчания и беспрекословного подчинения. Одним из его крупнейших филиалов были «чешские братья», тесно связанные с гуситским движением. Как полагают, именно благодаря розенкрейцерам, бежавшим во время Тридцатилетней войны (1618–1648) в Англию под защиту цехов, собственно и стала возможной быстрая эволюция английских строительных братств («free mason» — вольный каменщик) в сообщества духовного характера. «Розенкрейцерское братство постепенно преобразовалось в братский союз франкмасонов, — писал в связи с этим Георг Шустер. — Это случилось в Англии, куда скрылись во время Тридцатилетней войны остатки немецких розенкрейцеров». Как бы то ни было, считается, что именно от розенкрейцеров масоны унаследовали непреходящий интерес к тайному знанию: магии, древнееврейской каббалистике и средневековой алхимии.

Масоны неизменно подчеркивают, что их деятельность носит гуманный и мирный характер. «Масонство, — гласит конституция Великой ложи Франции, — есть всемирный союз, покоящийся на солидарности. Цель масонства — нравственное совершенствование человечества… Конечное стремление масонов — объединение на основе свободы, равенства и братства всех людей, без различия рас, племен, наций, религий и культур, в один всемирный союз для достижения царства Астреи, царства всеобщей справедливости и земного Эдема». Эта задача настолько же прекрасна, насколько и невыполнима. Рай на земле — утопия, и всякий, прочитавший эти строки из масонской конституции, не может не почувствовать, что его дурят. Перед нами яркий образчик текста, предназначенного для профанов. К таковым относятся, разумеется, все желающие познакомиться с деятельностью союза или только-только вступающие в него. Основной принцип всех закрытых организаций от пифагорейцев до ЦРУ и ФСБ заключается в том, что тайны деятельности приоткрываются их членам только по мере посвящения во все более и более высокие степени секретности. Соответственно, каждый читающий масонскую конституцию должен говорить про себя — не верь глазам своим, ибо всей правды ты здесь не найдешь.

Такой поверхностной информацией могут удовлетвориться разве что обладатели трех первых степеней посвящения в масонской пирамиде: ученик, подмастерье (товарищ) и мастер. Они составляют самую широкую прослойку масонства, это рабочие пчелы масонского «улья», но они и наименее осведомленные. Их действия, в свою очередь, определяются уже многоступенчатой надстройкой (пирамидой). Еще начиная с 1730—1740-х годов простое трехступенчатое масонство стало дополняться так называемыми рыцарскими степенями. Выше символических (ученик, подмастерье, мастер) идут средние, или капитулярные, и высшие, или философские. Из капитулярных степеней наиболее важная 18-я, розенкрейцерская. Из философских 30-я степень — «кадош», святой. Три последние степени считаются административными; им и принадлежит реальная власть в ордене. Таким образом, только обладатели высших степеней знают истинные цели и задачи ордена. Все остальные масоны пребывают во тьме неведения, хотя и считают, что им в полной мере доступен свет масонской звезды.

В Россию масонство распространилось из Европы. В 17 31 году Великий магистр Великой Лондонской ложи лорд Ловелл назначил капитана Джона Филипса провинциальным великим мастером «для всей России». Правда, объединяла его ложа иностранцев, преимущественно самих англичан, живших в Петербурге. Лишь с 1740 года, когда ее возглавил Джеймс Кейт, в ложу стали вступать русские. Это, так сказать, официальная точка зрения. Существует, однако, мнение, что масонские ложи возникли в России после заграничных путешествий Петра, а также что и сам Петр, и его возлюбленный друг Лефорт были приняты в члены общества. Но не будем заостряться на доказательстве этих положений. Для нас важно подчеркнуть, что русские члены братства с самого момента его зарождения занимали в нем второстепенные позиции и не играли роль «первой скрипки». Это является характерной и важнейшей чертой русского масонства. Отсюда многие наши беды.

Тот же Джеймс Кейт, будучи русским генералом, был шпионом Фридриха Второго, ярого масона. Кому Кейт служил более — Пруссии или России, думается, говорить не надо. Соответственно и все русские братья, входившие в созданную им организацию, работали во вред Отечеству. К примеру, главнокомандующий русской армией во время Семилетней войны Апраксин, выполняя долг масона, совершенно сознательно упустил победу и спас войска Фридриха от разгрома.

Масоном был Бирон, фаворит Анны Иоанновны, и ни для кого не секрет, что Россией от его имени правили немцы. Секретарем И. И. Шувалова, фаворита императрицы Елизаветы, был известный масон Генрих Руди. Имея такого высокого покровителя, масоны не опасались за свою безопасность.

В то же время русское общество подозрительно относилось к масонству. Слово «фармазон» (переделанное «франкмасон») стало символом безбожия и вольнодумства. В обществе распространялись, например, такие стихи:

Появились недавно в России франкмасоны И творят почти явно демонские законы, Нудятся коварно плесть различны манеры, Чтоб к Антихристу привесть от Христа веры…

Масонов называли «антихристовыми рабами»:

Что же значит такое «масон» по-французски? Не иное что другое, «вольный каменщик» по-русски. Каменщиком зваться вам, масоны, прилично, Вы беззакония храм мазали отлично. Любодейства Вавилон, град всякия скверны, В коем Антихристу трон, яко рабы верны, Устроение, и в нем берете надежду Всякие утехи в нем получить одежду.

Эти строки нуждаются в пояснении. В узком смысле масонский Храм — это помещение для заседаний ложи (масонского собрания). В плане она представляет прямоугольник, вытянутый с запада на восток, и стремится повторить в своем устройстве Храм Соломона в Иерусалиме, описанный в Библии. Но существует и более широкое толкование понятия масонского Храма как символического Храма Духа, над сооружением которого все братья-масоны работают под руководством почитаемого ими божества — Великого архитектора. Опасаясь упреков в сатанизме, сами масоны пытаются сблизить Великого архитектора Вселенной с христианским Богом. Но это опять-таки азы лжемудрствования. По мере продвижения по масонским степеням христианское толкование мира все более отодвигается назад и на первый план выходят идеи древних еретических сект (гностиков, манихеев, катаров) о дуализме мира и борьбе в нем светлого и темного начал. При этом в фигуре Великого архитектора начинают проступать черты, характеризующие его антихристианскую сущность. Голубое и золотое убранство лож первых трех степеней сменяют могильные серо-черные тона на церемонии посвящения в кадоши. Новопосвященному «святому», рыцарю 30-й степени, внушают, что он сверхчеловек, очистившийся от скверны предрассудков, стоящий выше традиционных норм морали и права. С точки зрения ортодоксального христианина он, однако, видится строителем храма беззакония — «любодейства Вавилона», — с троном Антихриста посредине.

Разные этажи масонской пирамиды как бы излучают разный свет. На первых светло и солнечно. Их обитатели искренне верят, что содействуют просвещению общества и совершенствованию человечества. Но чем выше поднимается масон в орденской иерархии, тем все чаще он начинается сталкиваться с оборотной, темной стороной организации. Того духовного света, о котором рассуждают ученики, на ее верхних этажах не найти днем с огнем. Там все завешено покровом тайны и окутано мраком неизвестности. Вследствие этого сторонние наблюдатели в своих отзывах о масонстве могут впадать в крайности, и поначалу доброжелательное мнение потом превращается в строго отрицательное. Лучше всего эту мысль иллюстрирует отношение к масонству российских монархов.

При Екатерине Великой масонство пережило пору расцвета. На первых порах царица относилось к нему очень терпимо. «Есть даже сведения, что она оказывала покровительство ложе «Клио» (Иванов В. Ф. Указ. соч.). Возможно, что царица поступала так из политических соображений. Но верно и другое: Екатерина II пришла к власти при непосредственном участии масонов. Фактическим организатором переворота 28 июня 1762 года был масон Никита Иванович Панин. К числу «каменщиков» принадлежали также тогдашний фаворит Екатерины Алексеевны Григорий Орлов и ее личный секретарь А. В. Храповицкий. Все они чрезвычайно способствовали ее восхождению на трон.

В 70-х годах благодаря усилиям И. П. Елагина — писателя, сенатора, управляющего императорскими театрами — русское масонство превращается в массовую политическую силу. Елагинские ложи были подотчетны Великой ложе Англии. На имя Елагина был оформлен официальный патент, согласно которому он провозглашался великим мастером Провинциальной ложи России и обязывался предоставлять ежегодный отчет в Лондон. Все обряды и ритуал, которых придерживались братья елагинских лож, были заимствованы у английских братьев. Ложи Елагина работали по английской (иоанновской) системе, в которой используются только три первые степени посвящения.

Наряду с этой сетью лож в Петербурге возникли ложи другого масонского союза во главе с гвардейским генерал-аудитором немцем бароном П.-Б. Рейхелем, работавшие по системе рыцарских степеней. В рейхелевских ложах гораздо слабее были требования к дисциплине, пышности и блеску заседаний, а все основное внимание сосредотачивалось на вопросах морального и нравственного самоусовершенствования. Со временем русские масоны стали отдавать предпочтение ложам Рейхеля, и елагинская организация потеряла значительное число своих членов. Положение рейхелевских лож тем не менее было тоже не из легких. Дело в том, что берлинское масонское начальство Рейхеля по соглашению с Великой ложей Англии совершенно неожиданно отказалось от своего детища. Да и конкурировать с елагинскими ложами, пользовавшимися негласной поддержкой императрицы, немецкому барону было опасно. С другой стороны, и Елагин, видя, что все симпатии братьев целиком и полностью на стороне новой системы, вынужден был перейти к политике маневрирования. Закончилась она тем, что 3 сентября 1776 года обе системы объединились в одну, причем Елагину пришлось отказаться от английской системы трех степеней и перевести все ложи на работу по рейхелевским актам. Со своей стороны, и Рейхелю пришлось уступить, и немало, так как великим мастером новой Великой провинциальной ложи был провозглашен его конкурент Елагин.

Екатерину, как женщину, не склонную к мистицизму, масонские обряды и ритуальные игры изрядно веселили. Первое полемическое сочинение Екатерины II, направленное против масонов, — «Тайна противонелепого общества», остроумная пародия на масонские ритуалы — вышло в свет в 1780 году. В последующем ее недовольство деятельностью «вольных каменщиков» вылилось в написанных ею и поставленных в 1786 году трех комедиях: «Обманщик», «Обольщенный» и «Шаман сибирский». Комедии разоблачают и осмеивают масонов. Негодование империатрицы было вызвано замкнутостью масонского сообщества, его тягой к мистицизму и критикой российской действительности. Но что касается реальных политических шагов братства, то здесь императрица проявляла известную осторожность и бдительность.

Особенно насторожило ее, что под началом князя Г. П. Гагарина в 1779 году в Петербурге были открыты ложи, подчинявшиеся верховному шведскому масонскому правлению. В целях конспирации их члены носили двойные имена: под одними они были известны только избранным братьям, под другими — всем остальным «каменщикам». Инструкцию для руководителей этих лож подписал сам герцог Зюдерманландский. Из нее, в частности, следовало, что подлинная власть над русскими братьями сосредотачивалась в его руках. И шведский герцог не преминул ею воспользоваться. В структуру своего масонского ордена он в качестве 9-й провинции наряду со Швецией включил также и Россию, поставив русских масонов в прямую зависимость от шведских братьев. Узнав об этом, царица приказала закрыть все гагаринские ложи. В данном случае, понимая, что масоны действуют в интересах чужих государств, она стремилась предельно обезопасить себя и свою власть, говоря современным языком, от «агентов влияния».

Попав под тщательный присмотр петербургского полицейместера П. В. Лопухина, масоны перемещают центр своей деятельности в Москву. Там вскоре возникает ложа «Гармония», в состав которой входят такие видные масоны, как И.-Г. Шварц и Н. И. Новиков. В поисках новых форм организации члены этой ложи поручают первому из них поехать в Прибалтику и Германию, чтобы узнать следы «истинного масонства». 1 октября 1781 года в Берлине Шварц был принят в розенкрейцеры и получил полномочия быть «единственным верховным представителем ордена во всем Императорско-русском государстве в его землях». «Главным надзирателем» был назначен Новиков. Как и берлинские братья, московские розенкрейцеры XVIII века были глубокими и убежденными мистиками. Не отвергая нравственной стороны первых трех степеней масонства, главную свою цель розенкрейцеры видели все же в познании тайной науки, якобы сохраненной еще со времен Адама масонами и известной в настоящее время только начальникам их ордена. Что касается содержания этой тайной науки, то оно сводилось у них к исканию философского камня, панацеи (универсального средства от всех болезней), обращения металлов в золото и мистическим толкованиям Библии. Но розенкрейцеровская верхушка преследовала и тайные политические цели. Согласно свидетельству одного из близких друзей Шварца — профессора всеобщей истории Московского университета Иоганна Виганда, — «единственный верховный представитель» был послан немецкими братьями с тайной миссией ниспровержения Православия на Руси.

Одну из главных задач московские розенкрейцеры видели в издании в широких масштабах масонской литературы и сочинений французских энциклопедистов. Куратор Московского университета масон Херасков сдал Новикову в аренду университетскую типографию. Позже на денежные пожертвования богатых масонов Новиков создает «типографское товарищество», которое покупает несколько типографий и организует книжные лавки во многих городах.

В Москве масоны долгое время совершенно беспрепятственно работали по распространению своих идей. В их рядах состояло много официальных государственных лиц и знати. Масонам покровительствовал московский митрополит Платон, считавший проповедовавших «истинную религию» менее вредными, чем атеисты-вольтерьянцы. Все переменилось, однако, в тот момент, когда московским главнокомандующим был назначен граф Брюс, который подозревал, что просветительская деятельность есть только маскировка тайных политических целей масонов. К такому убеждению он пришел на основании сведений, полученных о революционных замыслах европейского масонства. В 1785 году по приказу курфюрста Баденского был арестован глава нового масонского Ордена иллюминатов Адам Вейсгаупт. Обнаруженные при аресте у Вейсгаупта бумаги показали, что Орден иллюминатов воспитывал членов ордена в идеях борьбы за уничтожение всех монархий в Европе. В секретной программе ордена Вейсгаупт писал: «Все члены нашего общества, заветную цель которого составляет революция, должны незаметно и без видимой настойчивости распространить свое влияние на людей всех классов, всех национальностей и всех религий, должны воспитывать умы в одном направлении, но делать это надлежит в самой глубокой тишине и со всевозможной энергией. Работающий таким образом над разрушением общества и государства должен иметь вид человека, удалившегося от дел и ищущего только покоя; необходимо также, чтобы приобрести приверженность горячих голов, горячо проповедовать всеобщие интересы человечества. Эта работа не может быть бесплодной; тайные общества, если бы они не достигли нашей цели, охлаждают интерес к государственной пользе, они отвлекают от церкви и государства лучшие и прилежнейшие умы.

<…>Все усилия монархов и монархистов помешать нашим планам — будут бесплодны. Искра долго может тлеть под пеплом, но настанет день, когда вспыхнет пожар.

<…>Когда влияние наших многочисленных последователей будет господствовать, пусть лишь тогда сила явится на смену невидимой власти. Тогда вяжите руки всем сопротивляющимся, душите зло в корне, давите всех, кого вы не сумели убедить».

Екатерина интересовалась европейскими делами и следила за процессом по делу иллюминатов. В этом нас убеждает то, что указ графу Брюсу и митрополиту Платону о проверке всех книг, изданных Новиковым, она отдала в том же 1785 году. От литературной полемики царица переходила к конкретным действиям, ибо масонское дело пахло революцией.

Первая проверка окончилась для знаменитого русского розенкрейцера вполне благополучно. Митрополит Платон, которого некоторые исследователи тайных обществ считают масоном, дал благожелательный отзыв о большинстве изданий Новикова. В итоге была запрещена продажа только шести книг. Но Екатерина уже почувствовала, что дьявол может прятаться в типографской краске. 23 января 1787 года она издает указ о запрещении печатать в светских типографиях книги духовного содержания, а 27 июня того же года накладывает вето и на продажу их не уполномоченными специально на то государством людьми. Следующим шагом государыни в этом направлении стало ее запрещение от 15 октября 1788 года Московскому университету продлить договор с Новиковым об аренде его типографии. Особенно ухудшилось положение масонов после выхода в 1790 году в отставку покровительствовавшего им московского главнокомандующего П. Д. Еропкина. Сменивший его князь А. А. Прозоровский масонов однозначно не любил и слал в Петербург на них доносы.

Год 1790-й — первый после Великой французской революции. Отношение монархов к тайным орденам в тот момент было более чем внимательное. Именно тогда настигает волна монаршего гнева знаменитого путешественника из Петербурга в Москву. Несколько позже, летом 1792 года, был арестован и Новиков. В вину ему вменялось сразу несколько статей. Во-первых, принадлежность к масонству, которое обвинялось Екатериной в организации «тайных сборищ» со своими «храмами, престолами и жертвенниками». «Ужасные, — констатирует императрица, — совершались там клятвы с целованием креста и Евангелия, которыми обязывались и обманщики и обманутые вечной верностью и повиновением ордену «Злато-розового Креста» с тем, чтобы никому не открывать тайны ордена. Вторым пунктом обвинения значится подчиненный характер масонов «чертогу Брауншвейгскому мимо законной и Богом учрежденной власти». Третьим — «тайные переписки по масонской линии с принцем Гессен-Кассельским и прусским министром Вельнером». Четвертый пункт обвинения заключался в том, что московские масоны «употребляли разные способы, хотя вообще к уловлению в свою секту известной по их бумагам особы (то есть наследника Павла Петровича. —А. А.). В сем уловлении, как и в упомянутой переписке, Новиков сам признал себя виновным», — сообщает обвинение. Пятый пункт обвинял масонов в издании «непозволительных, развращенных, противных закону православных книг» и заведении тайной типографии. Шестой и последний пункт содержал обвинения в практике насаждения в ордене непозволительных с православной точки зрения масонских ритуалов и обрядов. B. C. Брачев в книге «Масоны и власть в России» так комментирует этот приговор: «То, что обвинение масонов в «уловлении в свою секту» Павла Петровича было выставлено Екатериной II не первым, а четвертым пунктом, понятно, так как очевидно, что императрица явно не хотела привлекать к нему излишнего внимания. Но вот что интересно: все шесть пунктов прямо направлены исключительно против масонства, представляя собой, по сути дела, суровый обвинительный акт против ордена».

После разбора дела Новикова все масонские ложи были закрыты. Обыски в лавках и магазинах Новикова в Москве, а также в его доме в селе Авдотьино позволили обнаружить здесь целые залежи нераспроданных книг прошлых лет — 36 тысяч экземпляров, напечатанных после 1786 года. Более половины из них было сожжено. Следователи установили, что Новиков и его кружок принадлежали к иллюминатству, и присудили запереть его на пятнадцать лет в Шлиссельбургской крепости. Освободил масона оттуда только Павел I, причем сделал он это уже на следующий день после смерти своей матери. Откуда такая торопливость? И что за нею таилось?

Судьба Павла роковым образом оказалась связана с масонами. Его воспитателем и наставником был граф Н. И. Панин, поэтому уже с раннего возраста наследник оказался вовлеченным в круг масонских идей. С 1769 года между Павлом и Паниным возникает оживленная переписка по поводу написанного масоном князем Щербатовым сочинения «Путешествие в землю Офирскую». Это был первый составленный в России план организации социалистического государства. Жизнь офирян находится под пристальным присмотром «санкреев» — офицеров полиции. Эти оперуполномоченные «заботятся» о спокойствии, безопасности, здоровье офирян и т. д. Князь Щербатов с восторгом живописует, что в земле Офирской «все так рассчитано, что каждому положены правила, как ему жить, какое носить платье, насколько иметь пространный дом, сколько иметь служителей, сколько блюд на столе…». Правители Офирии полностью контролируют человеческий «муравейник», вплоть до того, что на каждый год устанавливают твердые цены на все товары и продукты. О реакции пятнадцатилетнего Павла на эту книгу мы ничего не знаем. Но она подталкивала к восприятию социалистических идей и агитировала за решительные перемены в обществе. Другими словами, хитрый наставник восстанавливал царевича против политики, проводимой его матерью.

Связь сына с масонами и расположение масонов к Павлу, конечно, стали известны Екатерине. Она настаивает на поездке наследника в Европу, вероятно, с целью изолировать его от нежелательного, по ее мнению, влияния. Но и за границей в числе его ближайших спутников оказывается князь А. В. Куракин, будущий глава русских масонов. Известно, что весной 1782 года Павел присутствовал на собрании масонской ложи в Вене. В то же самое время верховный русский розенкрейцер Шварц писал принцу Карлу Гессен-Кассельскому о возможном участии Павла в деятельности ордена. За Павлом даже зарезервировали место провинциального великого мастера.

После возвращения из Европы к Павлу из Москвы приезжал его друг, знаменитый архитектор Баженов.

Он привез книги, выпускавшиеся типографией Новикова, и, вероятно, склонял цесаревича к вступлению в орден. Многолетняя обработка наконец дала свои плоды, и в 1784 году Павел вступил в одну из масонских лож, подчинявшихся Елагину. При обряде посвящения присутствовал и воспитатель Павла Панин, которому масоны воздавали хвалу за то, что он «в храм дружбы сердце царское ввел».

Итак, теперь становится понятно, почему по восшествии на престол Павел оказал покровительство масонам, особенно тем, которые, по его мнению, пострадали из-за него. Новиков вышел на свободу, был издан указ о возвращении из ссылки Радищева, вызван ко двору и щедро вознагражден Баженов, отличен Херасков, а князь Н. В. Репнин был произведен в фельдмаршалы аж на третий день по воцарении Павла. Масоны торжествовали, но недолго. Граф Ф. В. Растопчин сумел доказать императору, что масонство преследует отнюдь не праведные цели, поведал он и о том, что однажды за ужином у Новикова 30 человек бросали жребий, кому зарезать империатрицу Екатерину, и о тайных задачах ордена по ниспровержению монархов. Все эти детали прекрасно увязывались с офирской «идиллией», которую проповедовал в свое время воспитаннику Панин. Поэтому для Павла не составляло труда отличить зерна от плевел. Будучи человеком мудрым, он «стряхнул» с себя шелуху масонских клятв и заблуждений молодости. «Даровитый от природы и получивший хорошее воспитание и образование, вступивший на престол в зрелом возрасте, Павел имел отличную подготовку, чтобы управлять обширной Российской империей. Это был самый подготовленный к званию правителя из русских государей. Он имел определенный план и прекрасно был осведомлен, что нужно русскому народу и государству. Благо государства им почиталось высшим законом» (Иванов В. Ф. Указ. соч.).

Политика Павла в корне противоречила интересам масонства. Последней каплей, переполнившей чашу их гнева, стал разрыв дипломатических отношений с Англией — родиной масонства. 12 января 1801 года Павел отдал приказ атаману Войска донского Орлову идти с донскими казаками в Индию и «атаковать англичан там, где удар им может быть чувствительнее и где меньше ожидают». «Имеете вы, — писал Павел атаману Орлову, — идти и завоевать Индию». Казаки 18 марта 1801 года переправились уже через Волгу, когда получили известие о кончине императора. 1 марта Павел был зверски задушен группой заговорщиков во главе с масоном Паленом.

Вдумайтесь, дорогой читатель: государя убивают за то, что он твердо отстаивал национальные интересы. Вот цена масонского просвещения на Руси: желать вреда своей Отчизне и своему народу. И все это под разговоры об общечеловеческих ценностях — свободе, равенстве и братстве. Судьба Павла и его матери во многом схожи. Поначалу они благоволили масонству, но затем, разглядев и уяснив сатанинскую природу братства, выступили его решительными противниками.

По такому же сценарию развивались отношения с масонами и у Александра I. О заговоре против отца Александр знал, но он и мысли не допускал о возможности кровавой развязки. Поэтому, когда граф Пален сообщил ему о происшедшем убийстве, Александр упал в обморок и обнаружил сильнейшее отчаяние. До конца жизни его мучила совесть и ощущение вины перед несчастным родителем. Главные руководители и вдохновители расправы над императором Павлом были поставлены под надзор высшей военной полиции и получили приказание не показываться при дворе и вблизи тех мест, где будет находиться император. Но это были, так сказать, косметические меры. Царствование Александра I стало «золотым веком» масонства. Ложи росли как на дрожжах. Царь был мистиком и интересовался духовной стороной деятельности братств. Он даже, проявив очевидную наивность, вдохновился идеей установления государственного контроля над ложами, но не преуспел в этом начинании.

Масоны правили бал в России. Так, государственный секретарь в 1810–1812 годах М. М. Сперанский был иллюминатом и передавал секретные сведения правительству Наполеона. Во время Отечественной войны 1812 года русские масоны выступили в качестве союзников Наполеона. На пост главнокомандующего они выдвинули М. И. Кутузова, бездарного полководца, интригана и одного из главных участников убийства императора Павла. Кутузов был масоном и действовал во вред русской армии. План отступления и втягивания Наполеона в глубь страны предложил Барклай де Толли. Следуя ему, русские выгадали бы время и сохранили силы. Но это было невыгодно французам! Поэтому масоны оклеветали Барклая и настояли на назначении главнокомандующим Кутузова. Военные историки, безусловно, сходятся в одном: Бородинское сражение было преждевременным! Позже, когда армия Наполеона оказалась полностью деморализованной, Кутузов дал согласие французам на тайные переговоры о мире. Но идея тайного масонского «междусобойчика» провалилась из-за патриотической позиции ряда генералов. Неудача с заключением мира, однако, не остановила Кутузова. Он всячески способствовал, чтобы войска Наполеона не пострадали при своем отступлении, а сам французский император не дай бог не оказался бы пленен. С этой целью во главе отряда, преследовавшего Наполеона, Кутузов назначил масона адмирала Чичагова. И тот не только не задержал французскую армию, но был разбит со своим отрядом и понес большие потери.

Александр долгое время потворствовал масонству. И все же 1 августа 1822 года последовал высочайший рескрипт на имя управляющего Министерством внутренних дел графа В. П. Кочубея «О уничтожении масонских лож и всяких тайных обществ». «Все тайные общества, — читаем мы здесь, — под какими бы они наименованиями ни существовали, как то: масонские ложи или другие, — закрыть и учреждения их впредь не дозволять». Что же заставило царя поступить таким образом? Непосредственной причиной такого решения мог стать меморандум бывшего прусского кабинет-министра и крупного масона графа Христиана-Августа Гаугвица, предостерегавшего теперь европейских государей от происков своих бывших собратьев по ордену. В представленном на конгрессе «Священного Союза» в Вероне специальном документе Гаугвиц утверждал, что подлинной целью всемирного масонского ордена является «достижение всемирного владычества» путем превращения государей в послушные орудия своих целей.

Однако высочайший запрет лишь загнал ложи в подполье. Деятельности своей они не прекратили, и это в полной мере обнаружилось 14 декабря 1825 года. В письме к своему брату Константину по поводу восстания декабристов император Николай Павлович писал: «Великий Боже, что за событие! Эта сволочь была недовольна, что имеет Государем ангела, и составила заговор против него. Что же им нужно?»

А нужно им было возвести на трон государя-Дьявола. Вот, в двух словах, и вся правда о «героях»-декабристах, да и о масонах вообще.