— Виталик, сына, вставай! Вставай! Там с отцом плохо!

Виталик с трудом открыл глаза. Его мозг уже осознал, что нужно как можно быстрее встать, но тело повиновалось слабо. С трудом поднявшись на локти, он спросил:

— Мам, что случилось?

— Я не знаю. Иди сюда быстрее!

Кое-как поднявшись Виталик накинул на себя халат и направился в родительскую спальню. Мать стояла у двери, словно не решаясь идти дальше, а на кровати лежал отец. Виталик сразу понял, что отец не спит. Он осторожно коснулся отцовской руки и поняв, что та холодна как лед, резко отдернулся. Мать вскрикнула и зажала рот рукой, из глаз её потекли слёзы. Виталик несколько секунд постоял в нерешительности, а потом сказал:

— Мам, быстрей звони «ноль-три», пусть срочно приезжают! Мам, пожалуйста, быстрей.

Врачи тут уже ничем не могли помочь, это Виталик понимал четко, но нельзя было дать маме вот так вот сходу впасть в истерику, пусть лучше что-то делает, пусть не теряет надежду. А пока мама звонила с домашнего, Виталик вернулся в свою комнату, нашел мобильник и набрал сестру:

— Алло. Привет, Света. Я понимаю, что шесть утра и всё такое, но… Не перебивай, пожалуйста, ладно? Ты должна срочно приехать к нам. Отец… Он умер, Света… Я не знаю, что случилось, может и сердце. Да. Скорую мама вызывает, но уже поздно. Приезжай, пожалуйста, побыстрее, а то я не знаю, что сейчас с мамой будет. Хорошо, жду.

Затем Виталик быстро переоделся, вытер рукавом набежавшие слезы и пошел в приемную, к матери.

— Мам, что сказали… — он словно врезался в невидимую стену.

Мама полулежала в большом кресле, рука её безвольно свисала вниз, а на полу валялась трубка телефона. Виталик остановился, боясь подойти поближе и убедиться в том, чего очень боялся.

— Мам? Мам, что с тобой?!

Но сидящая в кресле женщина не реагировала. Её широко раскрытые глаза бездумно смотрели в потолок, лицо было спокойным, умиротворенным.

— Да что такое!? — с отчаянием выкрикнул Виталик.

Поборов свою нерешительность он подошел к матери, схватил её за плечи и легонько встряхнул. Ничего, только голова безвольно качнулась из стороны в сторону.

— Мам! Мам! Очнись, пожалуйста!

Всё зря: дыхания не было, пульс отсутствовал.

Виталик поднял с пола телефонную трубку и нажал на кнопку повтора. Высветился номер экстренной службы, а это значит, что мама успела им позвонить. Но сейчас было занято. Странно. Виталик набрал номер ещё раз. Снова занято. Ещё раз.

— Диспетчер слушает, — наконец-то послышалось в трубке. Виталику раньше не доводилось звонить в скорую, но голос диспетчера ему показался напряженным.

— Срочно приезжайте сюда! Моя мама… Ей плохо, она не дышит! Перед этим умер отец, во время сна. Я не знаю, что мне делать.

— Эм… Секундочку. Я вижу, что с вашего номера мы буквально несколько минут тому назад получали вызов, но, к сожалению, все «скорые» в данный момент находятся на выезде. Ваш адрес у нас есть, ожидайте, пожалуйста, приезда врача.

— Но что мне делать? Я же не могу сидеть и ждать когда…

— Успокойтесь, для начала. — голос диспетчера был строгим, но не грубым. — Мы делаем всё, что можем, у нас с самого утра непонятно что творится, но врач обязательно к вам приедет.

То ли слова диспетчера подействовали, то ли Виталик сам понял, что ничего не добьется, но продолжать дальнейший спор не стал. Он поблагодарил эту женщину за понимание и повесил трубку, а сам решительно направился ко входной двери. У их семьи с соседями по лестничной площадке были хорошие отношения, поэтому Виталик решил, что лучше будет попросить помощи у них. Но, к его удивлению, сколько бы он не звонил и не стучался в дверь, никто из трех соседских квартир так и не отозвался. И это было странно. Виталик решил подняться на четвертый этаж. Из-за одной двери доносился детский плач. Насколько помнил Виталик, там жила молодая семья с двумя детьми. Он с надеждой нажал на звонок, но как и ранее — без толку. Никто не открывал и не отзывался, только ребенок продолжал надрывно плакать.

— Что за чертовщина, — процедил сквозь зубы Виталик, — Где все? На работу никто не собирается, что ли?

И тут до него донесся звук спускающегося вниз лифта. Виталик бросился бежать на первый этаж, в надежде его перехватить внизу. Он успел. Ему повезло ещё в одном: человека, который вышел из лифта, он знал.

— Иван Федорович, подождите, пожалуйста! — окликнул Виталик пассажира лифта.

Тот огляделся, увидел Виталика и немножко удивленно ответил:

— Здравствуй, Виталик! Что-то ты не по погоде одет, весна только начинается, холодно ещё.

И в самом деле было довольно холодно, Виталик только сейчас понял, что замерз и даже чуток дрожит, то ли от холода, то ли от нервов.

— А, это я… Понимаете, Иван Федорович, у меня ситуация такая. Мои родители только что умерли, я не знаю что делать. «Скорая» не едет, соседи не отзываются, сегодня разве выходной?

— Постой, Виталик. Ты ничего не преувеличиваешь? Что с родителями?

— Я не знаю, честно. Отец во сне умер, мы утром обнаружили, мама пошла «скорую» вызывать, я прихожу, а она в кресле сидит, не дышит, сердце не бьется. Я еле в больницу дозвонился, они говорят, что вызовов слишком много, нескоро приедут, потом я к соседям хотел за помощью обратиться, а никто дверь не открывает, а тут слышу — вы в лифте едете.

— Постой-постой, давай лучше для начала поднимемся к вам, посмотрим что к чему. Показывай дорогу.

— Хорошо, Иван Федорович, идемте.

Пешком они поднялись на четвертый этаж и зашли в квартиру. За время отсутствия Виталика там ничего не изменилось, мама всё так же сидела в кресле, а отец лежал на своей кровати в спальне. Иван Федорович осмотрел обоих, проверил у них пульс, невнятно хмыкнул и достал мобильник.

— У меня друг детства заведующим отделением в одной из соседних больниц работает, — объяснил он Виталику, — надеюсь, сможет чем-то помочь.

— Алло, — это уже было адресовано другу, — Слава, привет! Звиняй, что разбудил… Не разбудил? Это хорошо. А… Что? Что за проблемы? Понятно… Ого! Подожди, не клади трубку, я к тебе по этому же поводу. У меня тут соседи, понимаешь… Да. Да, оба. Сын у них остался, молодой парень, с ним всё в порядке, вроде. Ясно. А как быть теперь? Ты серьезно? По всему городу? По стране, говоришь… Объявляли уже или… Понял. Да, согласен. А причина? Всё, понял. Постой, ещё одна просьба. Тут бы тела забрать надо, соседей моих. Я понимаю, но ты же заведующий. Слава, не будь ханжой! Я тебя не часто прошу. Хорошо, как только освободятся. Ждем.

Иван Федорович закончил разговор, неспешно засунул телефон в карман, потом присел на диван и знаком подозвал Виталика сесть рядом.

— Виталик, тут вот какое дело. Слава, товарищ мой, говорит, что это не только с твоими родителями так. У него в больнице большинство пациентов сегодня ночью умерли, и даже вроде как кое-кто из персонала. Говорит, что по всему городу тоже много умерших. Из области звонили, сообщили, что у них тоже такая ситуация, и вроде как в других городах так само, так что бедствие это может быть очень серьезным, можетдаже государственного масштаба. Лично моё мнение, Виталик, таково: на нас напали. Кто и как — думаю, скоро выяснится. Короче, я тебе так скажу: твоим родителям мы помочь уже не сможем. Сейчас приедет машина и заберет их, ну, чтобы всё по закону было. Ты не переживай, сам не останешься, мы с твоим отцом хорошо знали друг друга, так что я помогу с похоронами. У тебя же ещё сестра есть, да?

— Да, — вяло, будто его это не касалось, ответил Виталик, — Может ей перезвонить и сказать насчет мамы? А то она скоро уже должна приехать.

— Пока что не надо ей звонить, хорошо? Не телефонный это разговор, приедет — тогда и расскажем. Ох, и денек сегодня получится, чувствую. Виталик, не в службу, а в дружбу, сделай мне, пожалуйста, кофе, а то никак нормально проснуться не могу. Сделаешь?

— Да, конечно, — ответил Виталик и направился на кухню.

Там он включил электрический чайник, нашел чашки, кофе и сахар. Потом вспомнил, что не уточнил какой кофе нужно сварить и вернулся в приемную, чтобы спросить.

— Иван Федоро… — во-второй раз за это утро слова застряли у него в горле. И было из-за чего: его гость был мертв. Он сполз с дивана и нелепо уперся головой о стену, глаза его были широко открыты. «Как у мамы» — подумал Виталик.

Пульс проверять Виталик не стал. Он вышел в коридор, надел теплую куртку, шапку, обул зимние ботинки и вышел из квартиры, в которой ему стало слишком страшно и на лестничной площадке столкнулся со своей сестрой. Никогда прежде Виталик не видел её такой мрачной как сейчас.

— Ты куда? — вместо приветствия спросила Света. Она была на двенадцать лет старше Виталика, рано вышла замуж и покинула семейное гнездо, наверное, из-за этого отношения между ними были не очень родственные.

— На улицу.

— Ты зачем маму одну оставил?

— Маме уже всё равно.

— Что?.. Что ты несешь?! «Скорая» уже приехала?

— Нет. И скорее всего не будет никакой «скорой».

Света смотрела на него как на сумасшедшего. Решив, что толку с Виталика не будет, сестра грубо отодвинула его в сторону и направилась в квартиру.

Виталик продолжил свой путь. Ему хотелось выйти из этого дома, из этой душной бетонной коробки, в которой прошла большая часть его жизни. Нет, он не бросал родителей и сестру на произвол судьбы, не уходил от ответственности, ему просто нужно было подышать свежим воздухом.

Небо на востоке уже начинало сереть. Несмотря на то, что март уже подходил к концу, было очень холодно, электронный градусник около остановки показывал минус пятнадцать. На остановке никого не было, что не могло не удивить Виталика. В это время там обычно уже собиралась небольшая толпа спешащих на работу или учебу людей. Но, по-видимому, сегодня был какой-то странный день. Или просто все умерли. Ан нет, не все. Виталик увидел идущего ему навстречу пешехода, обычного такого пешехода, ничем не примечательного на вид. Но прохожий не обратил на Виталика абсолютно никакого внимания, будто всё шло своим чередом. Навязываться Виталик не стал и просто продолжил свою прогулку.

Время текло незаметно, он шел спокойно, дышал невероятно свежим воздухом, который не загрязняли выхлопы машин, коих за всю прогулку Виталик увидел всего три штуки: две легковушки и один автобус. Конечно, это если не считать стоящих на обочине или на тротуаре автомобилей. Виталик эти автомобили обходил, потому что знал, что в каждом из них сидят мертвецы, один или несколько. Наверное, смерть наступала не сразу, водителям становилось плохо и они успевали остановиться.

Внезапно зазвонил мобильник.

— Здравствуйте, Сергей Константинович! — поприветствовал Виталик своего племянника, стараясь, чтобы голос его звучал бодро и уверенно.

— Дядя Виталик, доброе утро! А почему мама трубку не берет? Она уехала, сказала что к бабушке с дедушкой, а меня с собой не взяла. Мне же ещё в школу надо идти, а папа крепко спит, никак его разбудить не могу, наверное, он вчера опять поздно домой с работы пришел. У меня же сегодня география, мне никак нельзя её пропустить! Дядя Виталик, ты чего молчишь?

— Та я, это, задумался чуток. Да, твоя мама приехала к нам, бабушка с дедушкой немножко заболели, надо за ними чуток посмотреть. Я как раз, э, в аптеку вышел, за лекарствами. Знаешь что? В новостях с утра сказали, что сегодня школы работать не будут, занятия отменили из-за магнитных бурь.

— Правда? А можно будет посмотреть?

— Что посмотреть?

— Ну, бури эти, магнитные. Мне на прошлой неделе подарили набор магнитов всяких, с ними очень интересно играть, то есть, опыты всякие ставить. Дядя Виталик, ну почему ты так долго не отвечаешь? Ты что, тоже заболел?

— Не, со мной всё в порядке, будь уверен. Сережка, а хочешь я сейчас попрошу у твоей мамы ключи и приеду за тобой? Будем вместе бури эти смотреть, ну и вообще интересно проведем время.

— Конечно хочу! А мама позволит? Может она не знает, что занятия отменили? Вы ей скажете, дядя Виталик?

— Обязательно скажу. Я уверен, она тебе сегодня всё разрешит. Ты, это, жди меня, я постараюсь как можно быстрее за тобой приехать. А чтобы тебе было не скучно ждать, то включи компьютер и почитай чуток о магнитных бурях, хорошо?

— Хорошо. Я обязательно прочту всё, что найду.

— Я в тебе не сомневаюсь. Давай, иди читать. Стоп. Ещё кое-что о чем тебя попрошу. Не буди, пожалуйста, папу, он сильно устал, наверное, так что пусть спит сколько хочет. Ну всё, пока! Я скоро буду.

— Пока!

Разговор с племянником вывел Виталика из прострации. Он почти был уверен, почему Света не отвечала на звонок сына, но эту догадку надо было ещё проверить. Виталик развернулся и побежал в сторону своего дома. В теплой зимней одежде бежать было трудно, уже через несколько минут Виталику стало жарко и ему пришлось расстегнуть куртку. Он не очень любил бегать, но сейчас выкладывался по-полной, стараясь как можно быстрее добраться домой. Мысль о том, что племянник сейчас один дома, да ещё и с предположительно мертвым отцом в спальне, очень его подстегивала, не давала сбавлять темп. Сереже был очень смышленым и самостоятельным мальчиком, но в одиннадцать лет травмировать детскую психику очень легко.

Наконец-то показалась родная девятиэтажка. Виталик быстро набрал код входной двери и буквально взлетел на свой этаж, хотя сил у него почти не оставалось. Дверь в квартиру оказалась не заперта, а вот в приемной его ждало хоть и ожидаемое, но очень неприятное зрелище: на полу, перед сидящей в кресле мамой, лежала Света. Она тоже была мертва. Виталик где-то в глубине души осознал, что у него не осталось ни одного прямого родственника, что он теперь сам, один-одинешенек. Но мысль о Сережке заставляла действовать.

— Извини, Света, но я делаю это для твоего сына, — сказал он перед тем, как вытащить из карманов сестриной куртки ключи от автомобиля. — Ещё раз извини. Я вернусь за вами всеми, не оставлю вас просто так. Слышите?!

После этого Виталик выбежал из квартиры. Ещё выходя утром из дома он заметил припаркованный «форд» сестры. Хорошая такая машина, год тому назад муж ей подарил на день рождения. Приветливо бибикнула сигнализация и Виталик уселся за комфортное водительское место. Он уже однажды катался на этой машине и ему очень понравилось, не то что на отцовской старой «ладе». Мотор завелся от легкого нажатия кнопки, Виталик дал машине несколько минут для прогрева, а потом аккуратно вырулил на проспект и направился за племянником.

В другое время он бы поехал по объездной дороге, но сейчас был уверен, что в городе не будет никаких пробок. Так и случилось, даже более того — доехав до центра Виталик не увидел никаких признаков жизни. Чем дальше, тем сильнее в нем крепла мысль, что большинство жителей города так и не встали утром со своих кроватей, а те, кто встал, вскоре тоже умерли. Но из-за чего? На этот вопрос у Виталика не было даже и приблизительного ответа, кроме как предположения Ивана Федоровича о нападении. Если бы он четыре года тому назад решил поступать на медика, а не на маркетолога, то, может, после осмотра умерших, смог бы что-то понять, но, увы, он разбирался в рекламе и в нуждах потребителей, а не в анатомии.

Хотя на дороге и не было других автомобилей, но Виталик ехал не нарушая правил, соблюдал требования всех знаков и останавливался перед каждым светофором. Это как раз и спасло выскочившего прямо ему под колеса человека. Виталик вовремя среагировал, резко нажал на педаль тормоза и одновременно дернул вверх рычаг ручника, как научил его отец. Машина пошла юзом и почти успела остановиться перед тем, как слегка толкнуть нерадивого пешехода. Виталик заглушил мотор и выскочил из машины, но девушка, как это теперь стало понятно, уже успела самостоятельно подняться. Она не выглядела испуганной, скорее ошеломленной.

— С вами всё в порядке? — спросил Виталик подойдя к пострадавшей.

Вместо ответа девушка прижалась к нему и со всей силы обняла его. Теперь настала очередь Виталика выглядеть удивленным. Нет, вниманием женского пола он не был обделен, но это были явно не любовные объятия, было в них что-то детское. Наверное, так прижимается к родителю маленький испуганный ребенок, которому приснился плохой сон.

— Простите… — еле слышно прошептала девушка, когда дрожь в её теле немножко унялась.

— Всё нормально, не бойтесь. Вы не ушиблись?

— Кажется, нет, — девушка мягко, как бы нехотя, отстранилась от него. — Извините, что бросилась под машину, но я не знала как поступить иначе. Я увидела, что кто-то едет и сделала первое, что пришло в голову.

— Это вы хорошо придумали, честно говоря, иначе бы я не остановился. Меня, кстати, Виталиком зовут.

— Очень приятно, — девушка слегка улыбнулась. — А я — Таня.

— Таня, вы не подумайте ничего плохого, но может лучше сядем в машину? А то мне за племянником ехать надо, он меня ждет. Его родители умерли… — тут он немножко запнулся. Как бы он не старался, но не затронуть это тему было невозможно. Его новая знакомая, судя по всему, принимала сегодняшние события намного ближе к сердцу и поэтому ей было труднее. Но и вечно говорить на отстраненные темы тоже нельзя.

После упоминания о смерти Таня враз помрачнела, но от приглашения сесть в машину не отказалась, просто сделала это молча. Виталик сел за руль и они поехали.

— А почему все умерли? — спросила Таня, чтобы прервать затянувшееся молчание.

— Кто? А… Люди? Я не знаю, честно. А разве все?

— Ну, сначала я думала что все. Ты — первый живой человек, которого я сегодня увидела. Представляешь? — Таня как-то незаметно перешла на «ты». — Общежитие номер семнадцать знаешь? Я там живу, так как учусь на химфаке. Проснулась с утра, вижу, никто не встает, думаю, пусть себе спят, взрослые люди ведь. Потом умылась, позавтракала, а уже только после этого заметила, что слишком уж тихо вокруг. Вышла в коридор и поняла, что никого нет. «Как так?» — думаю, вроде не выходной сегодня. Решила своих соседок разбудить, а они… Короче, они закоченели уже. Ох, как я испугалась тогда… Думала, что всё общежитие на мой крик сбежится. Ага, размечталась. Никто не пришел… Я куртку схватила и давай бежать. А всюду пусто, как в морге, ни одной живой души рядом, ни в общежитии, ни на улице. Вот и решила, что все кругом поумирали. Я чуть с катушек не съехала. А тут вижу — ты едешь, ну я и выбежала на дорогу. А ты как узнал об этом всём?

— Почти так же, как и ты. Сначала отец умер, потом мама, потом я соседа на помощь позвал, он тоже умер, ну и сестра приехала — с ней та же история. Потом племянник позвонил, ну я и решил, что лучше ему будет со мной, поэтому поехал за ним. А тут ты под колеса бросилась. Знаешь, в первый раз со мной девушки так оригинально знакомятся.

Таня улыбнулся, даже слегка покраснела.

«Хороший знак. Значит, не всё ещё потеряно» — подумал Виталик. Ему совсем не хотелось иметь дело с истеричкой. А вообще, Таня была довольно симпатичной девушкой, ему она сразу понравилась. Если бы не обстоятельства, то можно было бы попробовать познакомиться поближе. Но сейчас это выглядело по крайней мере кощунственно.

— Виталик, а когда ты с племянником разговаривал?

— Чуть меньше часа тому назад, а что?

— Да так, просто.

— Думаешь он тоже «уже»?

— Нет, конечно! Очень надеюсь, что он нас дождется. Просто хочу понять из-за чего все умерли. Ведь странно же, весь город — раз! — и вымер, а мы — нет. Что могло это вызвать? Не яд, это точно. Я видела тела, нет никаких следов отравления, вообще никаких внешних признаков. Скорее всего это болезнь какая-то, например, грипп новый, быстротечный. А мы живы только потому что у нас врожденный иммунитет.

— Не соглашусь с тобой, Таня. Во-первых это не только у нас в городе. Один мой сосед с утра своему другу-врачу позвонил, тот сказал, что ночью всё началось, причем, не только у нас в городе, в других регионах тоже. Во-вторых, любая болезнь имеет инкубационный период, поэтому не может быть такого, чтобы все заразились одновременно. Разве что…

— Что? — испуганно спросила Таня.

— Разве что это было сделано специально. Ну, распылили бактерии или вирусы и поминай как звали.

— Кто… Кто распылил? Зачем?!

— Мало ли кто… Террористы, например. Или вообще, война началась. Глобальная. Технологии на месте не стоят, вырастили где-то в лаборатории новый вирус, который по воздуху передается и безболезненно убивает, вот и решили, что незачем бомбить города и войска вводить, лучше распылить в воздухе, пусть все тихонько и умрут. А они только на готовое придут.

— Кто «они»? — после небольшой паузы уточнила Таня.

— Вариантов много. Но это я так, предполагаю. Причина может быть совсем другая. Одно знаю точно: заберем Сережку и все вместе поедем куда-нибудь подальше отсюда и от цивилизации вообще. Так надежнее будет. Как считаешь?

— Да, точно, нужно уезжать. Я даже могу предложить куда, правда, далековато ехать, но там точно никого не будет, да и жить там можно почти с комфортом.

— Что за место?

— Лесничество одно. Мы с семьей туда несколько раз ездили, там леса вокруг, речка, озеро большое, а главное — от людских поселений далеко. Навряд ли кто-то станет там что-то распылять. Вот только не знаю сможем ли мы на твоей машине проехать туда, дорога там грунтовая, может и от снега не прочищенная.

— Э… Это не моя машина, — признался Виталик, — это моей сестры. Я просто решил, что её машина лучше и на ней я быстрее доеду, чем на нашей. Вот. Но если будем отсюда ехать, то, наверное, придется другой транспорт искать, с повышенной проходимостью. Я даже знаю где найти то, что нам нужно.

— И где же?

— У мужа Светы джип есть. Настоящий внедорожник, не паркетник. На нем куда хочешь можно доехать. Я, конечно, понимаю, что он не мой, но нам он нужнее, чем… им.

— Да, это так, — согласилась Таня.

Дальше они некоторое время ехали молча. Других машин на дороге не было, пешеходов тоже, да и вообще, город выглядел мертвым. В окнах многоэтажек кое-где горел свет, наверное, жильцы там вставали рано, кто знает, что им довелось сегодня пережить… Или не пережить… Но одинокие пятнышки света на темных громадах домов были очень редки, а это значило, что большинство их жителей так и не проснулись.

— Виталик, — перебила тишину Таня, — а в машине есть радио?

— Должно быть. Сейчас включу.

Тихонько зашипело радио. Виталик начал переключать каналы один за другим. Шум, шум, шум. Им уже почти овладело отчаяние, когда на одной из частот вдруг заиграла музыка, какое-то ритмичное диско. Песня доиграла до конца, но вместо речи диджея зазвучала другая мелодия, по ходу, той же самой группы. Чтобы не терять время зря, Виталик продолжил поиск по радиочастотам, но не найдя больше ни одной работающей станции вынужден был вернуться к уже найденной ранее.

— А мне нравится диско, — сказала Таня, — оставь, пожалуйста.

— Пусть играет, — согласился Виталик, — тем более, мы через пару минут будем на месте.

Они как раз въехали в квартал почти элитной индивидуальной застройки, в котором жила Света. Виталик нечасто здесь бывал, но дорогу помнил отлично, всего два поворота от основной дороги. Тут как и всюду тоже было пустынно, ни машин, ни людей.

Показался нужный дом. Виталик остановился перед высокими воротами, окруженными с двух сторон ещё более высоким забором. Ключи от калитки он предусмотрительно отцепил от связки, поэтому, не заглушая мотор, чтобы Таня продолжала слушать радио в надежде услышать живую человеческую речь, отправился за племянником.

К счастью, у Константина, Светкиного мужа, была аллергия на собак, поэтому Виталику ничто не мешало войти на территорию участка и пройти к дому. Входная дверь была не заперта, он не разуваясь вошел внутрь и крикнул:

— Сережка, ты где!? Я приехал!

Никто не отозвался. У Виталика заныло в груди от плохого предчувствия.

— Лишь бы ты был жив, лишь бы ты был жив, — словно заклятье шептал парень идя по дому. Как будто бы это могло на что-то повлиять. Как будто бы он начал верить в силу молитвы.

В прихожей никого не было, так же как и в гостиной, и в столовой, и на кухне. Пришлось Виталику подняться на второй этаж. Он подошел к Сережкиной спальне и не стучась вошел. В комнате мальчика как всегда царил порядок, всё было на своих местах, нигде ничего лишнего не валялось.

А Сережа лежал на кровати. Сердце у Виталика екнуло, но, к его неимоверной радости, мальчик был жив. Он просто… плакал уткнувшись лицом в подушку. И Виталик его очень понимал. И жалел.

— Сережка? — осторожно позвал он племянника. — Ты как?

Мальчик от неожиданности встрепенулся, но, увидев, кто к нему пожаловал, быстро вскочил и бросился к Виталику, крепко обнял его.

— Ну-ну, спокойно, а то сейчас меня раздавишь, — попробовал начать разговор Виталик, но безрезультатно, мальчик ничего не говорил, а лишь всё крепче обнимал своего единственного оставшегося в живых близкого человека.

Так они простояли несколько минут. Сережка обнимал Виталика и плакал. Тихо и беззвучно, но слезы градом катились по его щекам. Отец Сережи, Светкин муж, был очень строгим, бывший военный, как-никак, а Светку Виталик никогда не видел плачущей, но сын у них был очень эмоциональным, он всегда искренне выражал свои чувства, особенно радость. Сейчас же Виталик впервые в жизни видел его в таком плачевном состоянии. По-видимому, мальчик в интернете прочитал не только о солнечных бурях, но и кое-что другое, а с логическим мышлением и восприятием реальности у него всё было намного лучше, чем у многих взрослых. Виталик как раз тоже подумал, что неплохо было бы и ему самому просмотреть новостные сайты или форумы в поисках информации, но именно сейчас было не до того.

— Сережа, нам нужно уезжать отсюда. Понимаешь? У тебя в комнате есть сумка или рюкзак?

Вместо ответа мальчик полез в шкаф и вытащил оттуда небольшой, литров на сорок, походной рюкзачек. В него они по-быстрому сложили кое-какую одежду, в основном, теплую и вышли из комнаты. Затем вдвоем направились на кухню. Виталик нашел в шкафу большой крепкий пакет и попросил Сережу наполнить его продуктами из холодильника и кладовки, а сам отправился на поиски ключей от джипа, на котором они должны были уехать. Ключи нашлись быстро — они висели на вешалке. Подумав немного Виталик прихватил также теплую куртку, в которой Константин ездил на зимнюю охоту. Промелькнула было мысль найти ружье и взять его с собой, но Виталик знал, что всё оружие хранится в специальном сейфе в кабинете на втором этаже, а код к нему был неизвестен. Взяв ключи Виталик отправился в гараж, завел джип, порадовался тому, что бак был почти полон и вернулся обратно на кухню. А Сережа оказался молодцом. Не смотря на переживаемое потрясение он сумел набить продуктами не один, а целых три пакета, хотя сложил туда далеко не всё из найденных припасов. Виталик счел этого достаточным и кряхтя потащил это в машину. Багажник у джипа был вместительным, поэтому кроме переполненных пакетов Виталик положил туда кое-какие ручные инструменты из лежавших на полках в гараже, так, на всякий случай. А ещё он нашел полную двадцатилитровую канистру с топливом, теплый свитер и пять бутылок минеральной воды.

— Сережка, сядешь на заднее сидение, хорошо? У нас ещё один пассажир есть, дожидается в машине на улице. Она хорошая, понравится тебе, это точно.

Мальчик, словно прощаясь, окинул гараж взглядом и всё так же молча влез на заднее сидение. Виталик нажал на кнопку пульта, открыл гаражные ворота, затем, таким же способом, открыл внешние ворота и выехал на дорогу. Из Светкиной машины быстро выскочила Таня и бегом бросилась к джипу.

— Срочно включи радио! Там, на той волне, сейчас будет кто-то говорить! — скороговоркой протараторила она Виталику ворвавшись на переднее сидение. Тихонько сидящего Сережку она пока что не заметила.

Виталик сразу же включил радио и настроил нужную волну.

— … все, кто меня слушает! — донеслось из динамиков. — Меня, эм, зовут, эм, то есть, мое имя Николай, Коля, по-простому. Так вот, я, эм, звукооператор радиоволны «Ретро-хит», которую вы сейчас слушаете. Если кто меня слышит, то это, эм, очень хорошо, так как я очень хотел бы, чтобы кроме меня в этом городе был бы кто-нибудь ещё, эм, живой. Наверное, все уже, эм, в курсе, что происходит что-то странное, так сказать. Если кто меня слышит, пожалуйста, эм, сразу же звоните на наш телефон: четыре-три-четыре, пять-восемь-пять, один. Ещё раз, эм, повторю: четыре-три-четыре, пять-восемь-пять, один. Пожалуйста, если кто-то меня слышит — звоните. Я думаю, что, эм, живым, то есть, выжившим, нужно как-то, ну, скоординироваться. Может у кого-нибудь есть информация о происходящем? Я был бы, эм, очень рад и благодарен за любые данные. Четыре-три-четыре, пять-восемь-пять, один… Блин. Я не хочу впадать в истерику в, эм, прямом эфире, но я сейчас очень, эм, встревожен тем, что происходит. Ну, пожалуйста, хоть кто-нибудь, позв… О, наконец-то! Алло! Я вас слушаю!

— Алло, — послышался в эфире другой, слегка потерянный, голос, — это радио?

— Да-да! Радио! Говорите же! Кто вы? Как вас зовут? Где находитесь?

— Ох, какой ты любопытный… Так я тебе прямь всё и рассказал, да? — теперь стало понятно, что дозвонившийся был чуток пьян.

— Не, вы не подумайте, я только хотел узнать кто… — начал было оправдываться звукооператор, но ему не дали поговорить.

— А нафига тебе знать, а? Сдохнем ведь все, не сразу — так скоро. Все, вон, уже давно подохли, а мы только осталися. Нахрена, спрашивается?

— Ну, наверное, этому есть какое-то объяснение. Возможно… — неуверенно предположил Коля.

— Возможно, возможно, — кривляясь передразнил его телефонный аноним, — ты, не умничай мне тут, сопляк хренов! А вообще, иди нафиг! Надоело с тобою трепаться, пойду лучше в магазин, ещё водочки возьму. Там же счас акция: бери — не хочу. Гыыы… Чао-какао!

Некоторое время звукооператор молчал, потом тяжело вздохнул и продолжил трансляцию:

— Эм, мда… Вот и пообщались. Ну, первый блин, как его, комом, да? Я продолжаю надеяться, что есть ещё кто-то, кто слушает нашу волну. Звоните, пожалуйста. Звоните и дайте мне надежду на то, что есть ещё, эм, живые и, эм, адекватные люди.

— А давай ему позвоним? — предложила Таня. — Свяжемся с ним и с собой заберем если что?

Виталик хотел было возразить, что нужно побыстрее убираться из города, пока зараза до них не добралась, но тут в прямой эфир дозвонился второй слушатель.

— Алло!

— Да, я вас слушаю! — обрадовался диджей. — Здравствуйте!

— Здравствуйте! Как же хорошо услышать живую человеческую речь!

— Эм, взаимно… У вас есть что нам, эм, то есть мне и нашим слушателям, рассказать?

— Да, я по этому поводу и позвонил. Может вы и не поверите, но я знаю в чем причина происходящей катастрофы.

В эфире повисла тишина. Виталик с Таней переглянулись и прильнули поближе к динамику, чтобы не пропустить ни одного слова.

— Да-да, вы не ослышались, — продолжал второй дозвонившийся, — я знаю что и почему сейчас происходит. Более того, я всё это, можно сказать, предвидел, но ко мне, как это часто бывает в таких случаях, никто так и не прислушался. Как видите, результат получился хуже некуда.

— Куда уж хуже, — с унынием в голосе согласился Коля. — Так может расскажете и нам, чтобы мы, эм, тоже были в курсе и знали, что нужно делать дальше? Кстати, как мне к вам обращаться?

— Ой, извините, я совсем забыл о манерах, а делать этого особенно сейчас ну никак нельзя. Меня, как и вас, зовут Николай, по отчеству — Иванович. Я сейчас всё расскажу и объясню, только попрошу не перебивать меня, а то могу что-то важное упустить, все вопросы — потом, хорошо? Молчите? Значит согласны. Итак, слушайте внимательно. Я не буду вдаваться в технические нюансы и аспекты, а постараюсь изложить всё доступным для большинства людей языком, чтобы всё было понятно. А то может получится так, что кое-какие моменты будут упущены слушателями и из-за этого возникнет недопонимание. Ну, то есть вы понимаете, что я имею в виду? Да?

Виталику от этого монотонного бубнения захотелось выключить радио и побыстрее уехать из города куда подальше, но любопытство было сильнее, поэтому он продолжал внимательно слушать. А Николай Иванович тем временем продолжал:

— Так вот. Что такое жизнь? Не просто жизнь во всех её проявлениях, а конкретно человеческая жизнь. Не задумывались никогда? Ведь это же не просто совокупность химических реакций, которые происходят в наших телах, это что-то намного более сложное и непонятное, то, чему навряд ли когда-нибудь будет дано четкое истолкование. Но, не будем об этом, так как вопрос слишком обширен для того, чтобы его раскрыть даже частично в ходе нашей беседы, поэтому сразу перейду к сути. Проще говоря, для того, чтобы мы, то есть люди, жили, нам нужны не только белки, жиры и углеводы вместе с витаминами и минералами, нам также нужна некая субстанция, которую я, на правах ученого-первооткрывателя, решил назвать просто — «жизненная энергия». После ряда исследований и практических опытов, мною было установлено, что эта энергия не является чем-то земным, а поступает к нам извне, из космоса. Представляете? Жизненная энергия передается на нашу планету через специальный энергетический канал и распределяется между всеми человеками на планете посредством кармы и чакр. Ну, это так, в общем, чтобы не утомлять слушателей подробностями. Теперь перехожу к главному. Население планеты Земля неуклонно растет, соответственно и растет объем необходимой жизненной энергии. Но энергетический канал не безграничен, он как водопроводная труба, через которую стремятся передать слишком много воды и поэтому всё время увеличивают давление. И вот сейчас мы наблюдаем ситуацию, когда канал не выдержал и лопнул, ну, не буквальном, а в нашем, людском, понимании. Миллиарды существ вмиг остались без внешней энергетической подпитки и погибли. Вы же видели, как это происходит, да? Человек сначала вдруг чувствует очень сильную усталость, из-за этого он неизбежно садится или ложится на что-то в зависимости от окружающей обстановки, а потом как бы выключается, то есть, умирает. Вы же видели их глаза, правда? Они выглядят так, будто из них выкачали саму жизнь. Если кого-то интересует почему все не умерли единовременно, то отвечу сразу: у каждого отдельного индивида своя карма и свои чакры, также допускаю, что небольшой процент людей способен каким-то образом накапливать или запасать жизненную энергию. Вы со мной согласны, Николай? Алло! Николай, отзовитесь, пожалуйста. Ну вот… Он, судя по всему, только что выключился, умер. Жаль, вроде хорошим был человеком. Но я пока что в эфире, а это значит, что я могу рассказать всем, кто меня ещё слышит, как развить свои чакры и выжить в условиях…

В этот момент Виталик выключил радио.

— Только время зря потеряли, — зло процедил он сквозь зубы. — То алкаш какой-то, то псих ненормальный из дурдома. Таня, в каком направлении то лесничество находится? Таня?..

Девушка не отвечала, она сидела, удобно раскинувшись на большом кресле внедорожника, склонив голову к боковому стеклу. Глаза её были открыты и пусты.

— Сережа! — оборачиваясь на заднее сидение крикнул Виталик.

Мальчик тоже был мертв.

Медленно и неловко, словно во сне, Виталик вышел из джипа. У него очень сильно болела голова, никогда ещё в жизни ему не было так плохо. Сердце бешено колотилось в груди, словно ему там было мало места, мир вокруг побледнел, завертелся и Виталик рухнул на землю.

— Вот и всё, сейчас выключусь… — сказал он через силу и закрыл глаза, из которых текли горькие слезы.

Но ни через минуту, ни через пять, ни через десять он не умер.

— Черт! — с силой ударил Виталик кулаком по асфальту. — Черт! Черт! Черт!

Боль в руке отрезвила его, он почувствовал, что сильно замерз. Зима всё-таки. Встал. Голова не болела, сердце успокоилось, мир прояснился. Вот только на душе было очень тяжело, будто это его вина, что все вокруг умерли. Сначала Виталик хотел было вернуться в джип, но передумал и направился к «форду». Сел за руль, дрожащими руками повернул ключ и включил обогрев. Мотор не успел полностью остыть, так что почти сразу же из кондиционера потянуло приятным теплом. Когда воздух в машине прогрелся и к рукам вернулась чувствительность, Виталик развернулся и поехал домой.

В голове его роились мысли. Он думал обо всём подряд: о людях, о странах, о машинах, о чакрах и кармах, о экологии, о жизни и смерти, о вирусах, обо всём, короче. На окружающий мир Виталик теперь смотрел совсем иначе нежели, например, вчера. Вчера ведь все были живы и всё имело смысл. Теперь же мир был пуст и эту пустоту теперь ничто не могло заполнить.

Виталик смотрел на дома вдоль которых проезжал. Многоквартирные жилые дома… Нет, уже совсем не жилые, мертвые. Да и не дома, а могилы, или может даже склепы. Многомогильные склепы. Может и звучит не очень, зато точно передает сущность того, чем они являются теперь.

Внезапно Виталик боковым зрением заметил движение. И точно: по аллее небольшого заснеженного парка исчезая за деревьями двигалась странная фигура. Виталик резко затормозил, выскочил из машины и бросился вслед прохожему, который шел себе как ни в чем не бывало и даже не обернулся на визг тормозов.

— Стойте! — кричал Виталик, проваливаясь на бегу в слежавшийся снег. — Подождите!

Когда до уходящего оставалось метров пятнадцать Виталик с удивлением разглядел, что тот одет то ли в защитный костюм, то ли в скафандр, в странный такой скафандр: синий, со слегка светящимися серо-зелеными вставками на руках, ногах и спине. Виталик перешел на быстрый шаг, догнал прохожего и легонько тронул того за плечо, в последний момент осознавая, что для этого ему пришлось поднять руку выше собственной головы. Незнакомец в скафандре дернулся так, будто его ударило током, он нелепо подпрыгнул разворачиваясь в воздухе, явно желая встретить опасность лицом к лицу, но при приземлении подскользнулся на брусчатке и плашмя упал навзничь, чуть не накрыв собой Виталика. Что-то глухо треснуло. Незнакомец попробовал встать, но это у него не получилось, руки его двигались сумбурно, скользили по наледи. Виталик бросился было ему помогать, но был грубо и довольно ощутимо оттолкнут.

— Я же только… — с обидой в голосе обратился он к «космонавту».

Но тот не слушал, продолжая безуспешные попытки встать. Впрочем, с каждым разом его движения становилось всё более вялыми, пока наконец не прекратились совсем. Незнакомец распластался на земле без движения.

— Эй, что в вами? — спросил Виталик. — Вы живы?

Ответа не было. Тогда Виталик подошел к «космонавту» и попробовал его перевернуть на спину. Это оказалось непросто, так как незнакомец оказался очень тяжелым, а скафандр в придачу был гладким и скользким. Наконец-то Виталику удалось перевернуть тело неудачливого прохожего. Как он и предполагал, стекло скафандра было повреждено: его по диагонали пересекала едва заметная трещина, иных видимых дефектов не наблюдалось. На стекло было нанесено зеркальное отражающее покрытие, поэтому разглядеть, что находится за ним, не получалось. Виталик попробовал найти какие-то кнопки или защелки, чтобы открыть скафандр, но ничего даже приблизительно похожего не обнаружил.

— Кто же ты такой? — спросил он у трупа, впрочем, без всякой надежды получить ответ.

Дальнейший детальный осмотр скафандра тоже ничего не дал. На нём не было абсолютно никаких опознавательных знаков, никаких надписей или обозначений, ничего. Более того, он оказался сделан из цельного куска материала, на первый взгляд похожего на резину, нигде не было ни соединительных швов, ни молний, ни застежек. Но за этот день Виталик видел столько странного и непонятного, столько пережил, что ему было уже всё равно. Он только в очередной раз грустно вздохнул и хотел было уйти, как вдруг заметил, что у погибшего на руках было по четыре пальца. Четыре. Не пять. Виталик, уставший за день от потрясений, молча встал и побрел к своей машине.

Дальнейший путь минул без каких либо происшествий.

Приехав к своему дому Виталик аккуратно припарковался, вышел из машины и медленно, отрешенно, пошел к себе домой. На лестничной площадке он немножко постоял перед им же оставленной открытой дверью собственной квартиры и нехотя вошел туда. В комнатах было довольно прохладно, но это было неважно.

Виталик направился в свою комнату. Закрыв за собой дверь он не раздеваясь плюхнулся на кровать. Сомкнул глаза. Расслабился. Он ждал. Он ждал когда же к нему придет та самая усталость, которая принесет ему покой. Но она не приходила, усталость эта. Обычная усталость пришла, а та, «особенная» — нет. Это было несправедливо. Почему он? Ну почему? Чем он так отличается от других, что на его долю выпало это испытание? Почему на него не влияла эта зараза или что бы это не было? Виталику вспомнился «космонавт». Кто он такой? Почему так испугался его, Виталика? Почему умер от тоненькой трещинки в стекле? Почему у него на руках только четыре пальца? Он человек или кто? Множество вопросов, которые так и останутся без ответа. А, всё равно. Всё бессмысленно. Бесперспективно. Пусто. Мёртво.

Через некоторое время Виталик осознал, что сильно хочет пить. Он вышел из спальни и направился на кухню, взял кружку, наполнил её водой из-под крана, хотел было выпить, но неожиданно увидел через окно две высокие фигуры, мерно шагающие прямо посреди улицы. Оба идущих двигались синхронно, словно роботы и были одеты в одинаковые синие скафандры. Вдруг один из них остановился и уставился вроде как прямо на Виталика.

Виталик в испуге отпрянул от окна, медленно начал идти назад и остановился только упершись спиной о стену. Он медленно сполз на пол, чувствуя, как на него наваливается невыносимая усталость. Через секунду Виталик замер без движения. Его сердце сократилось в последний раз и остановилось, а глаза широко раскрылись, будто узрели что-то невероятно важное.