Фрэнк проснулся с отвратительным привкусом во рту. А когда попытался оторвать голову от подушки, то сделал еще одно открытие: голова нестерпимо болела. Хотя, конечно, это состояние не должно было стать для него сюрпризом: прошлой ночью он выпил почти целую бутылку шотландского виски, так что стоило ли удивляться последствиям...

Впрочем, существовала объективная причина его невоздержанности. Подумав о ней, Фрэнк снова зарылся лицом в подушку и с головой укрылся простыней, в такую жару заменявшую одеяло. Дина – черт бы ее побрал! – настолько осложняла ему жизнь, что иногда он ловил себя на мысли, что хотел бы, чтобы его отец никогда не женился на ней. Или не умер бы так рано, оставив Фрэнка в столь щекотливой ситуации. Он сбросил с себя простыню и оперся подбородком на руки. Что и говорить, если бы Грегори Тайлер не покинул этот мир, жизнь его сына была бы гораздо проще...

Фрэнк свесил с кровати длинные ноги и встал, безуспешно пытаясь обрести равновесие. Несколько секунд комната качалась, как лодка во время шторма, но затем вернулась в свое обычное положение. Пообещав себе, что никогда больше не позволит себе так напиваться, Фрэнк направился к двери, с трудом передвигая ноги и увязая в длинном ворсе ковра, покрывавшего пол.

Солнечные лучи еще только начали пробиваться сквозь жалюзи. Выйдя на балкон, Фрэнк обнаружил, что они едва позолотили кроны деревьев. В это время года тропическая растительность цвела особенно пышно.

Фрэнк с грустью понял, что все еще считает это место своим домом... За бассейном и садом виднелись белые дюны; залив казался прекрасной декорацией, нарисованной на заднике сцены. Океан пенился и мягко накатывал на песок волны, в которых отражалось восходящее солнце. Отец построил здесь дом, чтобы наслаждаться окружающей природой, и его сын никогда не уставал от этой вечной красоты.

Кто бы мог подумать, что настанет время, когда ему придется делать столь унизительный выбор?! Теперь этот дом принадлежал Дине, и Фрэнку ясно дали понять, что он может оставаться здесь при одном условии...

Внезапно он заметил, что кто-то прогуливается вдоль бассейна. Это была высокая женщина в каких-то бесформенных брюках и просторной рубашке, так что судить о ее фигуре не представлялось возможным. Свои длинные рыжие волосы она заплела в косу, что выглядело довольно нелепо.

Новая помощница мачехи, прибывшая накануне, догадался Фрэнк. Дина, разумеется, не сочла нужным предупредить его, что дала объявление о вакансии. Точно так же, как не сказала о том, что уволила Грету. Бедная Грета! Следовало предупредить ее, что Дина не потерпит конкуренции. Взглянув на новую секретаршу, он усмехнулся: судя по первому впечатлению, с ней у Дины не будет проблем подобного рода.

Фрэнк состроил гримасу, неприятно удивившись, насколько циничным стал в последнее время. Конечно, отчасти в этом виновата Дина, но есть доля и его собственной вины: в конце концов, он сам позволил себе подпасть под ее влияние. Возможно, если бы он был более счастлив в браке, то смог бы побороть эту слабость...

Фрэнк понимал, что слишком часто и легко принимал точку зрения мачехи на происходившие события. Очевидно, так бы и продолжалось, если бы его не начало беспокоить одно обстоятельство: со временем он мог стать таким, как Дина, – берущим от жизни все, не задумываясь при этом о чужих желаниях...

Дина сказала, что новая помощница – страстная поклонница ее творчества, оставившая хорошее место в университете, чтобы работать с любимой писательницей. Но Фрэнку почему-то с трудом в это верилось.

Покачав головой, он заставил себя оторвать взгляд от женщины, в одиночестве продолжавшей свою прогулку, и отправился в ванную комнату. Холодный душ, как всегда, подействовал на него благотворно: снял похмелье и прояснил голову. Насухо вытершись полотенцем, Фрэнк провел ладонью по подбородку. Надо бы побриться, но нет никакого желания делать это сейчас. Пытаясь избавиться от угрызений совести по поводу собственной лени, он натянул поношенные джинсы, черный кожаный жилет и вышел из комнаты.

В доме было прохладно и тихо. Мачеха работала по строгому графику и редко поднималась раньше восьми. В отличие от Фрэнка Дина принадлежала к тем людям, которые могут спокойно спать при любых обстоятельствах. И после сна выходила из комнаты свежей, подтянутой и бодрой. Самое поразительное, что бы ни предпринимала Дина накануне, – даже если то, что она делала, было весьма сомнительного свойства, – ее никогда не мучила совесть!

Подобно множеству домов на острове, вилла была двухэтажной и имела огромное хранилище для пресной воды, так как, несмотря на буйство растительного мира, здесь практически не было естественных источников воды. К счастью, в сезон дождей резервуары наполнялись доверху, и воды хватало на весь год. Фрэнк никогда и нигде не пил воды, более чистой и приятной на вкус.

Спустившись по широкой лестнице в просторный холл, оформленный в итальянском стиле, Фрэнк едва не наступил на шнурок и негромко выругался. Ну вот он уже и кроссовки зашнуровать забыл! Надо наконец-то взять себя в руки.

Фрэнк был слишком хорошо знаком с домом, чтобы обращать внимание на изысканность обстановки – на мраморные скульптуры восемнадцатого века, которые коллекционировал его отец, на свечи в венецианских канделябрах, отбрасывавшие по вечерам на стены отблески пламени. Грегори Тайлер построил виллу, когда Фрэнк еще ходил в школу, поэтому все здесь давно стало для него привычным.

Ну ничего, квартира в Чикаго тоже довольно роскошна, хотя, конечно, не настолько, как вилла Дины, подумал Фрэнк с иронией.

Выйдя из холла через стеклянную дверь, он пересек террасу и спустился во внутренний, мощенный каменными плитами дворик. Его сразу охватило приятное тепло, резко контрастировавшее с прохладой, царившей в доме. Фрэнк с удовольствием ощутил прикосновение к коже лучей солнца, которое уже через полчаса будет нещадно палить. В сочетании с влажностью, характерной для этих мест, жара в середине дня становилась невыносимой. Сейчас, когда лето было в самом разгаре, за исключением редких кудрявых облачков небо было совершенно чистым.

Глубоко вдохнув свежий морской воздух, Фрэнк подошел к бассейну и почувствовал нечто похожее на разочарование, обнаружив, что женщина, за которой он наблюдал некоторое время назад, исчезла. Это разочарование поразило его самого. А впрочем, чему удивляться? Здесь и в самом деле безумно скучно. Кроме того, ему хотелось понять истинные причины, заставившие новую помощницу Дины устроиться на эту работу.

Фрэнк бросил взгляд на часы. Еще не было и семи. Предстоял очередной день, пустой и бесцельный, если не считать одного делового телефонного разговора. Но это ничего не меняло. Фрэнк в который раз мрачно подумал о том, что не следовало принимать предложение Дины и приезжать сюда восстанавливать силы после болезни.

Зимой в Чикаго он простудился, но легкомысленно отнесся к легкому недомоганию: было слишком много работы. В результате простуда переросла в воспаление легких, однако это было ничто по сравнению с полной потерей душевного равновесия.

Приглашение Дины поступило как раз в тот момент, когда сила духа окончательно покинула его, и Фрэнк не задумался над тем, что может повлечь за собой его приезд сюда. Физические силы довольно быстро восстановились, но вот душевные... Когда умер Грегори, Дина ска-зала, что собирается носить траур по супругу в течение года. Теперь этот год прошел...

Внезапно Фрэнк заметил, как на водную гладь упала чья-то тень, и понял, что ошибся: женщина не ушла. Все это время она была здесь, скрываясь от солнца под полосатым навесом шезлонга. Но сейчас встала, и, встретившись с ней взглядом, Фрэнк с изумлением прочел в ее глазах испуг и растерянность.

Несколько секунд он колебался, не зная, как поступить. Было бы довольно просто вернуться обратно в дом, тем самым избавив эту женщину от необходимости беседовать с ним. Но любопытство заставило его остаться. Сделав шаг по направлению к новой секретарше, он тем самым пресек ее попытку обратиться в бегство.

– Здравствуйте! – дружелюбно сказал Фрэнк, засовывая руки в задние карманы джинсов, чтобы избежать рукопожатия. – Чудесное утро, не правда ли?

– Да, чудесное, – ответила она с явной неохотой, но затем вежливо добавила: – Извините, что побеспокоила вас.

– Нет-нет, что вы, никакого беспокойства, – поспешно заверил ее Фрэнк.

Впрочем, в каком-то смысле именно это она и сделала: вызвала в нем непонятное смятение. Что-то в ее облике показалось ему неуловимо знакомым, хотя он был уверен, что видит женщину впервые в жизни. Присмотревшись повнимательнее, Фрэнк понял, что не ошибся относительно ее возраста. Незнакомке было около тридцати. Но ее неяркая внешность вовсе не была такой уж непривлекательной.

– Мисс... мисс Прайдсон, не так ли?

– Прайд, – поправила она, нервно приглаживая волосы. – Элис Прайд. А вы мистер...

– Тайлер, – ответил он отрывисто. – Фрэнк Тайлер, пасынок Дины.

– О! – Почудилось ли ему или в самом деле мисс Прайд вздохнула с облегчением и немного расслабилась? – Очень приятно. Как поживаете?

Боже, до чего официально! – невольно поморщился Фрэнк и ответил с усмешкой:

– Как правило, довольно неплохо. А вы?

– О да. Все прекрасно... – Элис запнулась и нервно облизнула губы.

Фрэнк поймал себя на том, что изучает ее лицо, пожалуй, чересчур пристально. Первое впечатление его не обмануло: мисс Прайд была старше Греты и, несомненно, вела себя гораздо сдержаннее по отношению к мужчинам. Она старательно избегала настойчивых попыток встретиться с ней взглядом и, хотя в ее широко раскрытых серых глазах читался непонятный испуг, держалась при этом с необыкновенным достоинством. А губы у нее удивительно чувственные, неожиданно для себя заметил Фрэнк.

Что и говорить, эта женщина заинтриговала его: она была совсем не похожа на секретаршу. Фрэнк с досадой подумал, что Дина в любом случае не одобрит его общения с новой помощницей, а поскольку он в последнее время и так достаточно редко подчинялся ее требованиям, ему не хотелось делать свою жизнь сложнее, чем та уже была.

– Вы живете здесь, мистер Тайлер?

Очевидно, пока он с грустью размышлял о своем положении и вспоминал прошлые ошибки, эта мисс Прайд обрела некоторую уверенность. Вопрос застал Фрэнка врасплох. Хотя он был совершенно обычным и даже закономерным, ему вовсе не хотелось подвергаться подобным расспросам.

– Иногда, – уклончиво ответил он и мгновенно увидел в глазах мисс Прайд реакцию на перемену его настроения. Она как будто приняла что-то к сведению, и Фрэнк подумал, что опять оказался прав: мисс Прайд совсем не похожа на Грету. А еще Фрэнк понял, что почему-то не вполне верит ей...

– Иногда? – переспросила Элис. – Разве этот дом вам не принадлежит?

– Этот дом принадлежал моему отцу. Я живу в Чикаго, – ответил Фрэнк и решил, что следует поменяться ролями. – Скажите-ка, мисс Прайд, почему некто, успешно занимавшийся лингвистикой и имевший надежную работу в престижном университете, бросил все это ради того, чтобы приехать сюда и наняться секретарем к Дине Тайлер?

Казалось, вопрос на мгновение смутил ее, но замешательство быстро прошло.

– Почему? Потому что я горячая поклонница творчества мисс Тайлер! – пояснила она с гораздо большим воодушевлением, чем требовалось. – И я безумно рада, что мне представилась такая возможность!

Фрэнк понимающе кивнул. Энтузиазм Элис выглядел достаточно правдоподобным, и все-таки что-то опять заставило его усомниться в искренности ее чувств. Но какой иной причиной можно было объяснить ее приезд сюда?

А впрочем, какого черта он выискивает проблемы там, где их нет? Разве мало ему собственных забот и неприятностей?

– Что ж, прекрасно. Надеюсь, ваши ожидания оправдаются, – произнес он, решив закончить этот бесполезный разговор: все равно она уже здесь, мачеха наняла ее, по крайней мере, временно.

– Благодарю вас.

Элис повернулась и пошла прочь, при этом ей казалось, что она даже спиной ощущает раздражение пасынка Дины. Она была уверена, что тот провожает ее недовольным взглядом.

Между тем Фрэнк и не думал смотреть ей вслед. Но, когда он уже вознамерился раздеться, предвкушая, как окунется в прохладную воду, до него вновь донесся голос этой странной мисс Прайд:

– Ваш отец умер?

Фрэнк резко обернулся. Его темные глаза сверкали от гнева.

– Что вы сказали? – переспросил он.

– Простите. – Элис явно нервничала, и на этот раз ее интонации отнюдь не казались неестественными. – Но вы сказали... вы сказали, что это был дом вашего отца. Значит, мисс... миссис Тайлер вдова?

– Думаю, об этом можно было догадаться, – язвительно ответил Фрэнк. – А почему вы спрашиваете?

– О, просто так. – Слабая улыбка тронула ее губы. – Пожалуй, я пойду переоденусь к завтраку. – С этими словами Элис направилась к флигелю.

Ага, значит, она, по крайней мере, снимет свои безобразные брюки, мрачно подумал Фрэнк, бросая на землю жилет и расстегивая молнию на джинсах. Но внезапно его рука застыла. Черт, он же не надел плавки! Фрэнк так привык купаться здесь в чем мать родила, что совсем забыл о них. И не то чтобы он емущался, – давно уже прошло время, когда он стеснялся своего тела, – просто вдруг почувствовал, что ему не все равно, смотрит на него сейчас мисс Прайд или нет. Было в ней все-таки нечто такое, что вывело его из равновесия...

Настроение у него совершенно испортилось. Фрэнк поднял жилет и направился обратно к дому. Рывком открыв дверь, он вошел в холл и столкнулся с мачехой. Она протянула к нему руки, но Фрэнка все еще переполняла досада, и он явно был не расположен сдерживаться.

– Черт возьми, Ди! – проворчал он, отступая назад. – Какого черта ты тут делаешь?

Дина, прищурившись, взглянула на него с холодной снисходительностью. В пурпурном халате она выглядела стройной и элегантной, макияж был легким, но безупречным, несмотря на ранний час.

– Я услышала голоса, дорогой, – вкрадчиво произнесла она, легонько проводя острыми ноготками по его коже; она не скрывала своего удовольствия, разглядывая обнаженный торс Фрэнка. – Ты говорил с Паулой?

– Нет! – отрезал Фрэнк.

Но он знал, что Дина не успокоится, пока не услышит от него полного отчета, и посчитал благоразумнее ответить, не дожидаясь дальнейших вопросов:

– Я встретил твою новую секретаршу.

– Мисс Прайд?

Дина так сжала губы, что они превратились в еле заметную полоску. И Фрэнк приготовился к упрекам, которые, он был уверен, не замедлят последовать, но Дина избрала иную тактику.

– И что ты думаешь о ней, милый? Достаточно сильно отличается от Греты, не правда ли? И так старомодно и плохо одета! Интересно, часто ли в университетах встречаются подобные дамочки?

Фрэнк понимал, что внезапно охватившее его желание заступиться за новую секретаршу было небезопасным, и поэтому решительно подавил его. У мисс Прайд будет работа до тех пор, пока Дина уверена, что с ее стороны ей не угрожает соперничество. А кроме того, если уж говорить начистоту, сейчас он был полностью согласен с мнением мачехи.

– Кто знает? – уклончиво ответил Фрэнк и поспешил направить беседу в другое русло: – Кстати, кажется, она, действительно, восхищена твоими книгами, как ты и говорила.

– Н-да? – Дина отнеслась к комплименту совершенно равнодушно, потому что сейчас ее внимание было поглощено Фрэнком. Она медленно провела языком по губам. – Ты даже не пожелал мне доброго утра, дорогой. Поцелуй меня и скажи, что не сердишься! А затем я попрошу Паулу подать завтрак на террасу. Не так уж часто нам выпадает возможность побыть наедине.

Фрэнк наклонился и коснулся ее губ. Дина тут же обвила его шею руками и притянула к себе.

– Сильнее! – прошептала она и своими белыми зубками слегка укусила его за ухо. – А знаешь, у меня есть идея получше. Почему бы нам не позавтракать в постели?

Фрэнк положил руки ей на плечи и слегка отодвинул от себя.

– Не сейчас, Ди, – сказал он, хотя кровь с бешеной скоростью неслась по его жилам.

Что и говорить, он всегда чувствовал к ней сексуальное влечение – с тех самых пор, как отец впервые привел ее в этот дом. Фрэнку было тогда шестнадцать. Но он не мог оскорбить память отца, сделав Дину своей любовницей! Во всяком случае, сейчас...

– Почему нет? – Взгляд Дины стал мрачным, тонкие губы презрительно скривились. – И когда же ты наконец признаешь, что мы оба давно жаждем этого? Твой отец умер уже больше года назад!

– Знаю...

Фрэнк подобрал с пола жилет, упавший в тот момент, когда он целовал Дину, и неторопливо надел его, стараясь избегать обиженного взгляда мачехи. Черт возьми, он знал лучше кого бы то ни было, как долго все это длится! Но с тех пор как они вместе похоронили его отца, все чувства Фрэнка смешались. Он сам не мог понять, что с ним творится, но существовала какая-то черта, которую он оказался не в силах переступить.

– Если ты не поторопишься, я начну думать, что ты меня не любишь! – заявила Дина, ее глаза при этом сверкали скорее от гнева, чем от огорчения. – Я полагала, ты приехал сюда потому, что понял: наши отношения больше не могут оставаться прежними. Ты нужен мне, Фрэнк! Я хочу быть с тобой! И всегда думала, что и ты хочешь того же.

– Так и есть...

Фрэнк сжал зубы. Разумеется, он хотел ее долгие годы, и Дина прекрасно знала об этом! Его охватило почти непреодолимое желание отбросить прочь сомнения и сжать ее в объятиях. Это чувство на мгновение едва не возобладало над всеми остальными, но почти сразу же Фрэнк понял, что должен пока оставить все как есть. Его долг перед отцом был неизмеримо больше, чем простое соблюдение приличий в течение года траура. Никогда еще чувство вины так не мучило Фрэнка, как после смерти Грегори Тайлера.

– Тогда почему... – удивленно начала Дина.

– Слушай, давай просто позавтракаем вместе, ладно? – перебил он ее. – Слишком раннее утро для подобных обсуждений. Я позову Паулу, а ты пока переоденься... Постой, разве ты не собиралась завтракать со своей новой помощницей? Ты же можешь обидеть ее.

– А ты можешь обидеть меня! – язвительно заметила Дина, потуже завязывая поясок халата на тонкой талии. – Ты бессердечный ублюдок, Фрэнк! Иногда я не понимаю, почему так сильно влюблена в тебя.

Фрэнк вздохнул:

– Ди...

– Ни слова больше! – Дина, надменно вскинув голову, направилась к двери. – И не вздумай присоединиться к нам за завтраком!

Фрэнк состроил гримасу ей в спину. Хотя он был уверен, что еще поплатится за свое недопустимое поведение, но не жалел, что остановился. В течение последних двенадцати месяцев их отношения с Диной окончательно запутались, и, прежде чем предпринимать решительные шаги, он должен был разобраться в собственных чувствах.

Фрэнк помнил, как увидел Дину в первый раз. В то лето он прилетел домой на каникулы, чтобы купаться, кататься на лодке или просто бездельничать. К тому времени Фрэнк давно уже привык к самостоятельности: его мать разбилась, спускаясь по крутому склону на горных лыжах, когда ему исполнилось всего шесть лет, а отец, пытаясь справиться с горем, с головой ушел в работу. Дела издательства, основанного в Чикаго еще дедом Фрэнка, занимали все его время, потому что Грегори Тайлер старался взвалить на себя как можно больше обязанностей.

Дина носила тогда фамилию Мервин и была начинающей писательницей из Техаса. К тому времени она написала несколько достаточно скверных детективов и никак не могла найти издателя, который согласился бы выпустить их в свет. Наконец ее агент отправил одну из рукописей в издательство «Мэтьюз и Тайлер» в надежде, что северный книжный рынок принесет им удачу.

Фрэнк не знал: то ли отец понял, что из этой писательницы со временем выйдет толк, то ли еще по какой-то причине, но он настоял на личной встрече. Грегори Тайлер был ослеплен красотой Дины, и спустя полгода она стала миссис Тайлер, А еще через полгода вышел ее первый любовный роман.

Бешеным успехом книги Дина во многом была обязана мужу. Роман постоянно рекламировали, а сама писательница блистала в каждом телевизионном ток-шоу общенационального масштаба. Так что не было, наверное, ни одного человека, который не знал бы о ней и ее книге, а при таком раскладе трудно потерпеть неудачу.

Впрочем, каждый последующий роман Дины Тайлер становился бестселлером. Число ее читателей и поклонников все увеличивалось. А издательство получало огромные прибыли. В каждом интервью писательница упоминала, что своим успехом обязана Грегори, так как он указал ей верное направление творчества. И хотя Дина часто давала понять, что для нее было бы гораздо выгоднее сотрудничать с более крупными и известными издательствами, она не разрывала контракта с «Мэтьюз и Тайлер».

Разумеется, Фрэнк не пришел в восторг оттого, что у него появилась мачеха. Он считал, что она слишком молода для отца, и не скрывал своего отношения к их браку. Но самое ужасное было не в этом. В свои шестнадцать лет он только начал познавать собственную сексуальность, а Дина всегда старалась подчеркнуть, что он ей нравился.

Интересно, что бы было, если бы он меньше уважал отца? Вне всяких сомнений, Дине нравилось заигрывать с ним, и со временем она начала считать его неотъемлемой частью своей жизни. Будучи на десять лет старше Фрэнка, она всегда вела себя так, словно имела с ним гораздо больше общего, чем с его отцом. И только в присутствии Грегори вспоминала, как подобает держать себя мачехе...

Фрэнк почувствовал облегчение, поступив в колледж, и старался как можно реже появляться дома. Выйдя из-под влияния Дины, он стал обращать внимание на девушек, и когда ему исполнилось двадцать два года, женился на сестре одного из приятелей по колледжу. Люси была милой и ласковой, совсем не похожей на Дину. И хотя миссис и мистер Тайлер присутствовали на свадьбе, Фрэнк очень скоро понял, что жизнь его жены на вилле не будет слишком приятной.

Конечно, Дина ничего не говорила и не делала в открытую, тем более что дом принадлежал отцу Фрэнка, а тому очень нравилась невестка. Но она менялась в лице при виде Люси и не упускала случая унизить ее или показать свое враждебное отношение к ней, пока та наконец не осознала этого.

Поведение Фрэнка в сложившейся ситуации могло показаться невероятным, но вместо того чтобы упрекать Дину, он во всем обвинил жену. Убедив себя, что Люси сделала нечто такое, что глубоко обидело мачеху, он в конце концов вынудил жену предложить ему выбирать между ней и его семьей. И Фрэнк сделал выбор... Как оказалось, его безрассудная страсть к мачехе была слишком сильна, и Дина – черт бы ее побрал! – догадывалась об этом с самого начала. К тому же она прекрасно понимала, что Фрэнк не сделает и не скажет ничего такого, что причинило бы боль его отцу.

Но Грегори Тайлер внезапно скончался от сердечного приступа, когда ему шел всего шестьдесят четвертый год. Дина теперь была свободна и могла делать все, что ей нравилось. Меньше чем через три месяца после похорон она дала понять Фрэнку, что всегда знала, как он к ней относится, и теперь нет причин отрицать тот факт, что она отвечает ему взаимностью.

Дина заявила также, что всегда считала свой брак с Грегори Тайлером ошибкой, но, слава Богу, у нее еще осталось достаточно времени, чтобы наверстать упущенное.

Вот тут-то она явно перестаралась. В довершение всего после смерти отца выяснилось, что тот завещал сыну «Мэтьюз и Тайлер», и Фрэнк почувствовал, будто железные пальцы схватили его за горло и ему не хватает воздуха. Он никогда не горел желанием продолжить дело своего отца.

Его чувства к Дине после ее признания не уменьшились, но тем не менее изменились. Он все еще хотел ее, но не желал оскорбить память отца, уложив в постель его вдову, прежде чем покойный успел окоченеть в могиле. Но если в отношении Дины Фрэнк мог принимать решения самостоятельно, последняя воля отца была для него незыблемой. Факт оставался фактом: Дина унаследовала виллу на острове, где написала все свои бестселлеры, и большую часть состояния, а издательство досталось сыну. И хотя Фрэнк уже работал в преуспевающей юридической фирме, он почувствовать себя обязанным отказаться от престижной должности и переехать в Чикаго...

Глядя через окно на спокойную воду бассейна, Фрэнк думал, что это, возможно, стало самой большой ошибкой в его жизни. Он прекрасно понимал, что, если пойдет наперекор воле Дины и она станет отдавать свои романы другим издателям, дела «Мэтьюз и Тайлер» сильно пошатнутся. А Грегори Тайлер хотел, чтобы детище его процветало и продолжало печатать книги Дины! Господи, неужели он не подозревал о том, какие чувства его сын испытывал к своей мачехе?! Или таким способом хотел показать, что благословляет их обоих?

Фрэнк застонал. А есть ли у него причины противиться неизбежному? Может, Дина права? Ведь прошло уже больше года со смерти отца, и ничто не мешало ему осчастливить Дину, а заодно и самого себя... Так почему бы не подняться к ней и не завершить то, что они начали несколько минут назад?

Но он продолжал стоять неподвижно, и вскоре в его воображении возникла пара необычайно проницательных серых глаз. Фрэнк представил, как вытянулось бы лицо новой секретарши, узнай она, о чем он сейчас думает. Скорее всего, один лишь намек на любовную связь между мачехой и пасынком внушил бы ей бесконечное отвращение к ним обоим...

Побуждение пойти на поводу у Дины, неожиданно пропало. Момент был упущен, но проблемы остались. В мрачном расположении духа Фрэнк вышел из дома и направился к океану. В таком состоянии лучше всего побыть в одиночестве.