Прикасаемый

Аккардо Джус

Когда странный юноша сваливается, словно из ниоткуда, в реку и приземляется прямо у её ног, семнадцатилетняя адреналинщица Дэзни Кросс цепляется за возможность насолить своему отцу, притащив таинственного сексуального голубоглазого красавца к себе домой.

И всё бы ничего, только есть нечто непонятное в этом Кайле. Он не снимает её обувь в душе, его чрезмерно увлекают вещи, такие как DVD и вазы, и то, как она превращает их в пыль, если до этого их касался он. И все это происходит до тех пор, пока не появляется отец Дэз, хранящий оружие и знающий о Кайле больше, чем должен бы, и тогда Дэз понимает, что между этим парнем и её отцом стоит гораздо больше, чем просто «юридическая контора».

Кайл всю жизнь был узником Корпорации Деназен — организации, которая занимается выискиванием «особых» детей, известных как Шестерки и использованием тех в качестве оружия. Ах да, его прикосновение? Оно смертельно. Эти двое объединяются с группой вышедших из-под контроля Шестерок, с дьявольским упорством добивающихся уничтожения Деназен прежде, чем их поймают, и её отец откроет самую большую тайну. Тайну, которую Дэз должна хранить всю свою жизнь. Тайну, за защиту которой Кайл будет убивать.

 

Глава I

Я не могла их видеть, но знала, что они там, ожидают внизу. Кровожадные маленькие говнюки, они, вероятно, молятся, чтобы все прошло плохо.

— Что вы думаете о падении с пятиметровой высоты?

— Легко, — сказал Бренд.

Он схватил мою руку, как порыв ветра, хлещущий вокруг. Как только я устойчиво встала на скейтборд, он наклонил свое пиво и влил в себя то, что там оставалось.

Вместе мы вгляделись в край крыши сарая. Вечеринка под нами была в самом разгаре. Пятнадцать наших самых близких и самых сумасшедших друзей.

Бренд вздохнул:

— Ты, правда, это можешь?

Я вручила ему свою собственную пустую бутылку.

— Они же не называют меня Чумовой Королевой просто так. — Гилман балансировал на своем скейтборде слева. Даже в темноте я видела блеск лунного света на капельках пота, бисером украшающих его лоб. Слабак. — Ты готов?

Он сглотнул и кивнул.

Бренд засмеялся и бросил бутылки в лес. Несколько секунд была тишина, а затем внизу раздался приглушенный грохот, сопровождаемый криками и истеричным смехом наших друзей. Только пьяные люди могли бы посчитать разбившиеся вдребезги бутылки легендарным источником развлечения.

— Что-то я не знаю, Дэз, — произнес он. — Внизу ничего не видно. Откуда ты знаешь, где приземлишься?

— Все будет в порядке. Я так делала миллион раз.

Слова Бренда оборвались.

— В бассейн. В трех метрах от крыши гаража. Здесь, по крайней мере, пять метров. Последнее, что я хочу делать, это тащить твою задницу до дома.

Я проигнорировала его — обычное дело в ответ на выпады моего кузена — и согнула колени. Повернувшись к Гилману, я улыбнулась.

— Готов, мистер Задира?

Кто-то внизу прибавил громкость стерео в автомобиле. Бьющие дубасящие звуки техно набирали высоту. Руки на подоконнике сзади, пьяные крики поддержки снизу. И я поехала.

Волосы хлестали по лицу подобно тысяче тонких плеток. Грубая поверхность крыши сарая грохотала под доской. А затем ничего.

Полет. Это словно полет.

На несколько блаженных мгновений я зависла в невесомости. Словно перышко, застывшее на мимолетное мгновение в воздухе, прежде чем оно изящно опустится на землю. Адреналин зашкаливал, в ушах нарастал гул.

Хотя, фигня это всё про зашкаливающий адреналин. Это никогда не длится достаточно долго.

Мои последние подобные ощущения продолжались всего каких-то жалких секунд пять, время, которого хватило на то, чтобы сигануть с крыши амбара и приземлиться в не такой уж радушный стог сена.

Приземлилась я жестко, ничего серьезного, ушибленный копчик да возможно пара-тройка синяков и ссадин. Вряд ли худшее из того, что мне доводилось испытать на своей шкуре. Потягивая спину, я вытряхнула сено из своих джинсов. Быстрый осмотр показал, что у меня грязное пятно над правым коленом и несколько клякс грязи на левом боку. Не было ничего такого, с чем бы ни справилась стиральная машина.

Где-то позади меня в воздухе раздался громкий вопль. Гилман.

Никогда не мешайте текилу и персиковый шнапс с пивом Бад Лайт. Эта борматуха заставит вас совершать идиотские поступки. Например, такие, как оставаться как можно дольше на вечеринке, на которую зареклись, что не пойдете, или лизаться в засос в кустах с кем-нибудь таким, как Марк Геллер.

Или съезжать на скейтборде с крыши шаткого амбара…

Ну, если уж быть до конца откровенной, это не совсем верно. Как правило, я могу выкрутасничать подобным образом и без алкоголя. За исключением разве что целования с Марком Геллером. Вот здесь, как раз, виноват во всем алкоголь.

— Ты там нормально? — крикнул Бренд с крыши.

Я показала ему большой палец, задранный вверх, и пошла проверить, как там Гилман. Он был окружен толпой девиц, которые заставили меня задуматься, если он, выпендриваясь, притворяется, то, по крайней мере, слегка. Такой тощий парень, как Гилман, не так уж избалован женским вниманием, поэтому я бы поставила десять пальцев, что он без умолку чесал языком весь вечер, чтобы привлечь хотя бы парочку.

— Ты больная на всю башку, Крошка, — пробормотал он, поднимаясь на ноги.

Я указала на стог сена, в который приземлилась в нескольких метрах поодаль оттуда, куда брякнулся он.

— Это я-то больная на всю башку? По крайней мере, я угодила в сено.

— Йохооооооооооу! — раздался отчетливый крик Бренда. Мгновение спустя он обежал амбар, размахивая кулаком. Он остановился рядом со мной и высунул язык, демонстрируя его Гилману, который улыбнулся и отмахнулся. Он пихнул меня под руку. — Вот моя умница!

— Умница, которая собирается свалить. Десять минут поцелуев в кустах, и Марк Геллер думает, что мы родственные души. А мне сталкер нафиг не сдался.

Бренд нахмурился.

— Но вечеринка же только началась. Ты ведь не хочешь пропустить запуск Джелло!

Запуск Джелло? Это ж моя любимая развлекуха. Может быть, стоило… нет…

— Я готова рискнуть.

— Зашибись, тогда я иду с тобой.

— Ни за что, — сказала я ему. — Ты ждешь Её Сексапильное Величество, чтобы проводить, помнишь?

Он уже как две недели пытался подцепить Кару Финли. Она уже почти согласилась встретиться с ним на сегодняшней вечеринке, а я не собиралась разрушить его шансы, играя с ним в сторожевого пса.

Он глянул себе через плечо. Народ начал танцевать под лунным светом.

— Ты уверена, что с тобой всё будет нормально одной?

— А-то. — Я указала на свои ноги. — Для того чтобы управлять этими малышками лицензия не нужна.

Он замялся в нерешительности, но, в конце концов, Кара победила. Мы попрощались, и я отправилась в темноту.

Дом был всего в нескольких минутах ходьбы, через поле, потом через узкий ручей, а затем через небольшой холм. Я знаю эти леса настолько хорошо, что могла бы найти свой дом закрытыми глазами. На самом деле, я так и делала раз эдак несколько.

Вынув сотовый из заднего кармана, я застонала. Час ночи. Если повезет, то у меня полно времени, чтобы доковылять до дому и заныкаться к себе, пока папа не вернется. Я не собиралась задерживаться допоздна. Или столько пить. Я всего лишь согласилась пойти, чтобы морально поддержать Бренда, но, когда Гилман начал трепаться без умолку… Ну, у меня просто не осталось выбора, кроме как остаться и постараться сделать так, чтобы он заткнулся. Всё-таки, у меня была какая-никакая репутация, которую надо было поддерживать.

К тому моменту, как я достигла середины пути между полем и домом, мелкого, грязного ручья, в котором я обычно играла в детстве, мне пришлось остановиться на минуту. Глухой бьющий по мозгам ритм и отдаленный смех доносились с вечеринки, и на какой-то момент я пожалела, что не воспользовалась предложением Бренда проводить меня до дома. Очевидно, последняя бутылка пива была выпита зря.

Я оступилась на краю воды и выдохнула из легких влажный воздух. Сжимая челюсть и задерживая дыхание, я мысленно повторяла, что меня не вырвет.

После нескольких минут тошнота прошла. Слава Богу. Не хотелось идти домой, воняя рвотой. Я зашаркала назад к воде, готовая двигаться в сторону дома, когда услышала шум и замерла.

Черт. Музыка была слишком громкой, и кто-то, должно быть, вызвал полицию. Прекрасно. Еще один полуночный звонок в местное отделение — это не то, что сделало бы счастливым моего отца. Второй мыслью было: вызовите полицию. Выражение его лица стоило бы ухудшений.

Я задержала дыхание и прислушалась. С вечеринки звуков не слышалось, мужчины кричали.

Послышались тяжелые шаги и треск ломающихся веток кустов.

Вопль повторился, на этот раз уже ближе.

Я запихнула телефон назад в карман, собираясь начать, несомненно, грязный подъем на набережную, когда движение в кустарнике позади, привлекло мое внимание. Я повернулась вовремя, чтобы увидеть, как кто-то оступился и вылез из воды в нескольких шагах от меня.

— Господи!

Я отпрыгнула назад, споткнулась о выпирающий корень и приземлилась пятой точкой в грязь. Парень не двигался, пока я неуклюже вставала и сделала вперед несколько шагов на ватных ногах. Он сидел под несколько странным углом, голые ноги покрывали кусочки чего-то неприятного. Я сощурилась в темноте и увидела у него кровь в нескольких местах под тонкой белой футболкой, такую же, как и у небольшого пореза на голове. Парень выглядел так, будто выстоял десять раундов против газонокосилки.

Ему где-то между восемнадцатью и девятнадцатью, и он не выглядит знакомым. Он точно не ходит в мою школу. Я знаю практически всех. Его не было на вечеринке. Он такой милый, что я бы запомнила. Сомневаюсь, что он местный. Волосы слишком длинные, и у него нет выраженного загара от футболки Парквью. Плюс, даже в темноте было легко разобрать четко очерченные руки и широкие плечи. Этот парень, очевидно, посещает спортзал, чего местные обычно не делают.

Я пригнулась, чтобы проверить рану на его голове, но он резко дернулся и, пошатываясь, поднялся на ноги, так как снова раздался вопль.

— Обувь! — прорычал он, указывая мне на ноги. Голос был глубоким и посылающим мурашки по моей спине. — Дай мне свою обувь.

В эйфории или нет, я все еще довольно умна. Кто бы ни были те парни, вопящие в лесу, они за ним. Сделки с наркотиками двинулись на юг? Или его поймали в самый разгар любовных утех с чьей-то подругой, и он едва успел унести ноги, потому и босой?

— Зачем?

— Быстро! — прошипел он.

Я бы даже не рассматривала возможность расстаться с моей любимой парой красных кед Vans, если бы он не выглядел настолько взбешенным. Его преследовали. Он думал, ему как-то поможет моя обувь? Хорошо. Может, в качестве оружия? На мой взгляд, камни бы подошли куда лучше, но каждому свое.

Против здравого смысла, я сделала несколько шагов назад и, не отворачиваясь от него, сняла кеды. Шагнув вперед, я бросила ему обувь и покачнулась. Вместо того чтобы поймать меня, он сильно отступил, позволяя мне упасть в грязь.

Мой гребанный герой!

Я выпрямилась и смахнула каплю грязи с джинсов, а он наклонился, хватая обувь, не отводя пристального взгляда от меня. У него красивые глаза, голубые, словно лед, и глубокие, я обнаружила, что сложно от них оторваться. Он поставил кеды на землю и приготовился засунуть правую ногу в один из них. Из меня вырвалось хихиканье. Он ну никак не запихнет в них свои лапищи.

Он доказал, что я ошиблась. Впихнув пальца внутрь, а пятки свесив через края, он со странным изяществом заковылял к берегу и протиснулся между частично выкорчеванным деревом и дряхлым пнем. Он пошатывался, пока шел, и я вспомнила ужасные раны на его ногах. Прекрасно. Теперь, кроме кражи моих кроссовок, он еще и зальет их кровью.

Мой взгляд переместился туда, где он стоял. Было темно, и луна спряталась за облаками, так что я не могла очень хорошо разглядеть, но что-то на земле выглядело неправильно. Цвет казался темнее, чем должен быть.

Я сощурилась, нагибаясь, чтобы провести пальцами по темному пятну, но сильный шорох в лесу заставил меня перевести взгляд влево, сердце заколотилось быстрее. Следующее, что я поняла, это группа из четырех мужчин вырвалась из кустов и понеслась по берегу, подобно ворам-энтузиастам. Темно-синие облегающие костюмы, покрывающие их до кончиков пальцев, в которые они были одеты, оставляли мало места воображению. Мимы. Они напомнили мне мимов.

Мимы с чем-то, напоминающим электрошокеры.

— Ты! — Тот, что был напротив, окликнул меня и остановился. Глядя на землю, он изучал след, ведущий к мелководью. — Здесь кто-нибудь проходил?

Угловым зрением я видела бледного парня, наблюдающего за нами. Все, что нужно было сделать мужчинам, чтобы заметить его, это повернуться вправо.

— Какой-то панк пронесся тут несколько минут назад. — Я переминалась на ногах, одетых в носки. Грязь хлюпала по ткани и проникала между пальцами. Фу! — И украл мою чертову обувь!

— Куда он направился?

Он серьезно? Я собиралась пошутить о том, что мне не разрешают говорить с незнакомцами, но его лицо заставило меня подумать дважды. Мистер Мим не казался обладателем чувства юмора. Я подняла руки вверх, показывая, что сдаюсь, и указала в направлении, противоположном тому, куда собиралась пойти сама.

Не говоря больше ни слова, мужчины разделились на две группы. Половина из них направилась туда, куда я указала, вторая половина двинулась в противоположную сторону. Ха. Кажется, они не доверяли полупьяной девице с проколотым носом и без обуви.

Я дождалась, пока они скрылись из поля зрения, и прошла туда, где сидел парень, спрятавшись за кустами.

— Они ушли. Думаю, теперь безопасно вылезти и поиграть.

Он выдержал мой взгляд и маневром покинул укрытие. Когда он не сделал и движения, чтобы снять мои кеды, я кивнула на его ноги.

— Ты вообще кеды-то возвращать мне собираешься?

Он покачал головой и согнул руки.

— Я не могу отдать их тебе.

— Черт, почему нет? Если серьезно, чувак, красный — не твой цвет.

Он смотрел на землю какое-то время, а затем его взгляд прошелся по пути, которым он двигался ранее.

— Я голоден. — Он снова пялился. — У тебя есть какая-нибудь еда?

Он забрал мою обувь, а теперь просит еду? У парня есть мужество.

Глубокая царапина на его голове все еще немного кровоточила, и слабый фиолетовый синяк начинал появляться на его щеке, но этот испуганный взгляд его глаз, который выделялся на общем фоне ярче всего остального, словно горячая неоновая вывеска. Он щелкал пальцами, по одному за раз. Указательным, средним, безымянным и мизинцем, снова и снова.

Крикнула сова, и я вспомнила о времени. Отец скоро будет дома. Это могло бы сыграть мне на руку. Я знала, что приведи я домой парня, это не по-детски выбесит его. Вот это будет номер, если он найдет незнакомца в своем доме. Черт, он, у него, должно быть, шерсть дыбом встанет.

Но пока мысль о доведении до ручки моего отца согревала меня, было и еще кое-что среди моих мотивов. Мне почему-то хотелось провести немного больше времени с парнем. Эти руки… Эти глаза. Мы были наедине посреди леса. Если бы он был серийным убийцей, он бы уже начал действовать. Не верилось, что он опасен.

— Мой дом недалеко отсюда. Отец ходил в магазин на днях. Много нездоровой пищи, если это тебя устроит.

Взгляд его глаз заставил меня думать, что он мне не доверял, чего я не понимала. Черт, я же дала ему свою обувь.

— Не знаю, кем были твои друзья, но они могут удвоиться и вернуться. Ты будешь в безопасности у меня некоторое время. Может, они сдадутся.

Он посмотрел на воду и покачал головой.

— Они не из тех, кто сдается.

 

Глава II

Путь лежал прямо через лес и Киндер Стрит. Маленький тупик отделял национальный заповедник Парквью, и до дома оставалось пять строений, все до боли одинаковые, за исключением цвета. Пока мы шли, я пыталась заговорить с парнем несколько раз, но все, что я получала, это простые, односложные ответы, которые мне не сказали ничего. В итоге я сдалась и сосредоточилась на подсчете тяжелых шагов моих кроссовок, когда они топали по земле все еще обутые на его ноги.

К тому моменту, как дом показался впереди, я умирала от любопытства.

— Ну, готов уже меня просветить? Кто были те парни в пикантных трико? — Я боролась с замком входной двери. Черт, он всегда заедал. — Тебя достало стадо балерунов?

Тишина.

Дверь, наконец, поддалась, и я уступила дорогу, махнув ему вперед. Он не двинулся.

— Ну?

— Ты первая.

Ладно. У кого-то серьезный случай паранойи. Я зашла и подождала. Спустя некоторое время он, наконец, пересек порог.

— По крайней мере, ты можешь назвать свое имя?

Он бродил по комнате, пробежав пальцами вдоль края кушетки и по некоторым старым маминым безделушкам.

— Сью зовет меня Кайл, — пробормотал он после минуты колебаний. Он поднял маленькую хрустальную лошадь, поднес ее к уху, а затем встряхнул несколько раз, перед тем как поставить обратно и пойти дальше.

— Кайл какой?

Вопрос остановил его осмотр и заработал для меня забавный взгляд. В его руках была мамина мозаичная пепельница, сделанная на ярмарке народного творчества за неделю до моего рождения. Она выглядела безвкусной и дешевой, но я все равно боялась, что он может уронить ее.

— Что насчет твоей фамилии?

— Она мне не нужна, — ответил он и вернулся к изучению. Как будто он искал что-то. Выделяя каждый элемент в комнате по отдельности, будто он мог содержать в себе какой-то ключ к разгадке массового убийства, или, может быть, он искал пастилки для свежего дыхания.

— Очень по-голливудски. — Я подняла корзину для белья с пола, поставила ее на кушетку и рылась в ней, пока не нашла пару отцовских штанов и старую футболку. — На. Ванная наверху, вторая дверь справа. Там должны быть чистые полотенца в шкафу на первой полке, если хочешь принять душ. Не торопись.

Пожалуйста, не торопись.

Это был бы идеальный способ отплатить отцу за то, что заставил меня кусать себе локти после побега на прошлой неделе. Плюс, это не так тяжело, потому что Кайл умопомрачительный красавчик.

Он не пошевелился, чтобы забрать у меня одежду.

— Слушай, не беспокойся, ладно? Отец не должен вернуться домой некоторое время, а ты покрыт всякой фигней и грязью.

Я положила одежду перед ним и шагнула назад, чтобы достать себе джинсы из корзины.

Не отрывая взгляда от меня, он взял одежду в руки. Его выражение лица было столь глубоким, что мне пришлось напомнить себе дышать. Что-то в том, как он наблюдал за мной, заставило мой живот сделать маленький кувырок. Глаза. Должно быть. Кристально синие и решительные. Вид пристального взгляда, который мог заставить девушку выжить из ума. Вид пристального взгляда, который мог заставить девушку выжить из ума, и этим многое сказано. Я не из тех, кто легко ведется на смазливое личико.

Он, казалось, согласился, потому что быстро кивнул и медленно направился из комнаты вверх по лестнице. Несколько минут спустя включился душ.

Пока я ждала, переодела свою грязную одежду и стала варить кофе. Даже если отец не обнаружит странного парня дома, когда вернется, он будет зол из-за кофе. Я не смогла бы сосчитать, сколько раз он говорил мне, что ElInjerto был неприкосновенен. Он даже пытался спрятать его, как будто бы это помогло. Если он хочет, чтобы я оставила в покое его кофе, он должен был бы снова пить KopiLuwak. Ни за что на свете, как бы я ни любила кофе, я не буду пить что-то, сделанное из бобов, на которые гадили древесные крысы.

Я почти закончила сворачивать стираное белье, когда Кайл спустился по лестнице.

— Намного лучше. Ты выглядишь почти как человек.

Штаны были мешковаты, Кайл оказался немного ниже отца, и футболка тоже была большой, но, по крайней мере, он был чистый. Его ноги были все еще втиснуты в мои любимые красные кеды. Они промокли насквозь. Он не снимал их в душе?

— Твое имя? — спросил он, когда спустился, кроссовки хлюпали и выплескивали воду при каждом шаге. Он не снимал их в душе!

— Дэзни, но все зовут меня Дэз. — Я указала на пропитанные водой кеды. — Мм, ты вообще собираешься когда-нибудь снять мою обувь?

— Нет, — сказал он. — Я порежусь.

Может, что-то было неправильно. В городе поблизости есть психиатрическая больница, и не было чем-то неслыханным, что время от времени оттуда сбегали пациенты. Предоставьте это мне: найти самого горячего парня из только существующих и обнаружить, что он псих.

— О. Ну, это все объясняет, да…?

Он кивнул и принялся рассматривать комнату снова. Остановившись напротив одной из маминых старых ваз, ужасно голубой, которую я держала только потому, что она была одной из тех вещей в доме, которые принадлежали ей. Он поднял вазу.

— Где растения?

— Растения?

Он посмотрел снизу и внутри перед тем, как повернуть ее и потрясти, как будто оттуда могло что-то выпасть.

— Здесь должны быть растения, правильно?

Я шагнула вперед и спасла вазу. Он резко отпрянул.

— Тише. — Я осторожно поставила голубого монстра на стол и отошла. Он снова пялился. — Ты ведь не думаешь, что я собираюсь тебя ударить или что-то в этом духе?

В восьмом классе у меня был одноклассник, с которым, как мы позже узнали, жестоко обращались дома. Я помню, он был пугливый, всегда дерганный и избегающий физического контакта. У него были глаза почти как у Кайла, постоянно метались то взад, то вперед, будто нападение было неизбежно.

Я ожидала, что он уйдет от вопроса или будет отрицать его, как-то уклонится. Разве не так делали дети, с которыми плохо обращались? Вместо этого он засмеялся. Резкий натянутый звук, который заставил мой живот сжаться, а волосы на шее встать дыбом.

Это также заставило кровь бежать по венам быстрее.

Он скрестил руки и выпрямился.

— Ты не можешь меня ударить.

— Ты был бы удивлен, — парировала я немного обиженно. Три лета подряд в местном общественном центре самообороны. Никто не ударит эту девчонку.

Медленная, сокрушительная улыбка растянула его губы. Эта улыбка, вероятно, погубила многих девчонок. Темные, лохматые волосы, подвернутые за каждым ухом, были все еще мокрые после душа, ледяные голубые глаза следили за каждым моим движением.

— Ты не можешь меня ударить, — повторил он. — Поверь.

Он отвернулся и принялся изучать другую сторону комнаты, поднимая предметы пока двигался. Все получало насмешливый и почти критичный взгляд. Три журнала Popular Science лежали на кофейном столике, пылесос, который я прислонила к одной стене, даже липкий пульт от телевизора между двумя подушками на диване. Он остановился у полки на стене, заполненной DVD-дисками, вытаскивая один и изучая его.

— Это твоя семья? — Он поднес коробочку ближе и сузил глаза, переворачивая ее в руках несколько раз.

— Ты спрашиваешь, — я приподнялась на носочках и посмотрела на коробочку в его руках. С обложки на меня смотрела Ума Турман, одетая в свой легендарный желтый мотоциклетный костюм, — родственница ли мне Ума Турман?

Может, он не псих. Может, он был на вечеринке. Я пропустила запуск Джелло, а он, очевидно, нет.

— Зачем тебе их фотографии, если они не твоя семья?

— Серьезно, из-под какой скалы ты выполз? — Я указала на маленькую коллекцию рамок на полке и сказала: — Вон фотографии моей семьи.

Ну, кроме мамы. Отец не держит ни одной ее фотографии в доме. Я кивнула на DVD-диски и добавила:

— А это актеры. Из фильмов.

— Очень странное место, — он показал на первое фото. Я и мой первый велосипед, ярко-розовый Huffy с блеском и белыми буквами. — Это ты?

Я кивнула, съежившись. Розовые кроссовки, толстовка HeeloKitty и розовые ленты, привязанные к концу каждой косички. Отец каждый день использует это фото, чтобы показать, как низко я пала. От блондинки с милым личиком и задорными косичками, его солнечной улыбчивой девочки, до кого-то с проколотыми носом и бровью, с растрепанными светлыми волосами впереди с несколькими черными прядями. Мне нравилось думать, что если бы мама была жива, она бы гордилась женщиной, которой я стала. Сильной и независимой, я не мирилась ни с чьим дерьмом. Включая отца. Такой я представляла ее, когда она была жива. Старшая, более красивая версия меня.

Я снова посмотрела на запечатленную сцену в руках Кайла. Я ненавидела это фото, велосипед был последним папиным подарком, который он вообще мне покупал. День, когда он его вручил, тот же самый день, когда было сделано это фото, стал поворотной точкой в наших жизнях. На следующий мои отношения с отцом стали рушиться. Он начал задерживаться на работе в юридической фирме, и все изменилось.

Кайл поставил фотографию на место и двинулся к следующей. Его рука остановилась на середине пути, и лицо побледнело. Мышцы подбородка дернулись.

— Это была ловушка, — произнес он спокойно, рука, ослабев, упала.

— А? — я вопросительно проследила за его взглядом. Отец и я на прошлогодний день города, ни один из нас не улыбается. Как я помню, мы не были счастливы по поводу этой фотографии. Но еще меньше мы были счастливы тому, что вынуждены стоять так близко друг к другу.

— Почему не дать им схватить меня на берегу? Зачем вести сюда?

— Позволить кому-то схватить тебя?

— Людям из организации. Людям из Деназена.

Я моргнула, уверенная, что ослышалась.

— Деназен? Как юридическая фирма?

Он снова повернулся к фото.

— Это ведь его дом?

— Ты знаешь моего отца? — Бесценно. Мой страдающий манией величия отец заработал еще одно очко. Один из его случаев, без сомнения. Может быть, бедный лошок, которого он отослал в дом счастья, потому что ясно, ему там и место.

— Этот человек — дьявол, — ответил Кайл, поджав губы. Его голос изменился с удивленного к смертельному за один удар моего сердца, и, сумасшествие или нет, я нашла это своего рода горячим.

— Мой отец — говнюк, но Дьявол? Немного грубо, ты так не думаешь?

Кайл разглядывал меня какой-то момент, делая несколько шагов назад, отступая к двери.

— Я не позволю им больше меня использовать.

— Использовать для чего?

Что-то подсказывало мне, что он говорит не о сравнении сортов кофе. В животе началась изжога.

Его глаза сощурились и излучали такую ненависть, что я фактически отшатнулась.

— Если ты попытаешься не дать мне уйти, я убью тебя.

— Ладно, ладно. — Я подняла свои руки, надеясь показать, что сдаюсь. Что-то в его глазах заставляло поверить в его намерения. Вместо того чтобы быть обеспокоенной, хотя тоненький голосок благоразумия на задворках мозга кричал, что надо бы, я была заинтригована. Это был мой отец. Подружиться и влиять на людей так, что они угрожают убийством. Рада, что такая не только я. — Почему бы тебе не начать с рассказа о том, кто, как ты думаешь, мой отец на самом деле?

— Этот человек — Дьявол Деназена.

— Да. Дьявол. Уловила это раньше. Но мой отец — просто адвокат. Знаю, это само по себе делает его своего рода придурком, но…

— Нет. Этот человек — убийца.

Челюсть упала на пол. Забудьте про яйца, у этого парня булыжники.

— Убийца?

Негнущимися руками Кайл начал снова щелкать пальцами, как он делал это у ручья. Указательным, средним, безымянным и мизинцем. Снова и снова. Тихим голосом он сказал:

— Я наблюдал, как он отдал приказ удалить маленького ребенка три дня назад. Это не то, что делает адвокат, верно?

Удалить? Какого черта, как предполагается, это означает? Я собиралась выпалить другой рад вопросов, но раздался шум снаружи. Машина. На подъездной дорожке.

Машина отца.

Кайл, должно быть, тоже это услышал, потому что его глаза расширились. Он перепрыгнул через диван и приземлился около меня в тот момент, как ключи отца звенели в замке парадной двери, и поворачивалась ручка. Эта чертова штука никогда не заедала у него.

Он зашел домой и закрыл за собой дверь. Глаза сфокусировались на мне, он произнес:

— Дэнзи, отойди от мальчика.

Ни эмоций, ни удивления. Только холодный, плоский тон, который он использовал, когда говорил со мной обо всем от хлеба до освобождения от школы.

Обычно это опечаливало меня, факт, что его карьера, кажется, высосала из него всю душу, но я с этим покончила. На данный момент легче было сойти с ума. Попытаться получить от него любую реакцию стало моей единственной целью в жизни.

Кайл подошел ближе. Сначала сумасшедшая часть моего мозга решила, что это означает, будто он хочет защитить меня от моего отца. Это как-никак имело смысл. Согласно ему, отец — зло, а я та, кто прикрыл его спину у ручья, та, которая дала ему свою обувь и лгала тем людям, я была другом.

Но тут Кайл заговорил; его угрожающие слова были произнесены холодным, резким тоном, который перечеркнул мою безумную теорию.

— Если ты не отойдешь в сторону и не дашь мне уйти, я убью ее.

Своего рода другом.

Несмотря на угрозу Кайла, отец остался в дверном проеме, блокируя ему путь.

— Дэзни, я собираюсь сказать это в последний раз. Отойди от мальчика.

Все, что Кайл сказал о моем отце, пронеслось, пролетело в моей голове, как плохое путешествие, бурля в животе подобно прокисшему молоку.

— Что за черт творится? — потребовала я, впиваясь взглядом в отца. — Ты знаешь его?

Отец, наконец, сделал движение. Не такое, которое вы ожидаете от отца, испугавшегося за жизнь своей дочери-подростка, а простой, смелый шаг вперед. Одно это уже кричало: я бросаю тебе вызов.

Он разыгрывал цыпленка перед Кайлом.

И он проиграл.

Кайл покачал головой, и когда заговорил, то звучало это немного грустно.

— Вы должны знать, что я не блефую, Кросс. Вы научили меня этому.

Он молниеносно выбросил руку и прижал мою шею. Теплые пальцы коснулись моей шеи и обхватили горло. Они были длинными, огрубевшими и замотанными больше, чем наполовину. Он собирался сломать мне шею. Или задушить меня. В панике я попыталась оторвать его пальцы, но это было бесполезно. Его захват был подобен тискам. Вот так. Со мной было покончено. Раньше я делала все те глупости и выживала, а случайная почти встреча собиралась меня прикончить. Где справедливость?

Но Кайл не разрывал мне трахею и не душил меня. Он просто повернулся ко мне и вытаращил глаза. Его лицо побледнело, а глаза расширились. Он смотрел на меня, как будто я была захватывающим научным открытием, открыв рот, будто я презентовала ему средство для лечения рака.

Пальцы на моей шее дернулись, и затем он меня отпустил.

— Как?…

Движение у двери. Отец залез в карман и достал пистолет? Все развивалось от действительно странного до я-упала-в-кроличью-нору невероятного. Мой отец не знал, как держать оружие! Он поднял ствол и направил его на нас уверенной рукой.

И снова: может быть и знал.

— Папа, что ты, на хрен, делаешь?

Он не двинулся.

— Не о чем беспокоиться. Стой спокойно.

Стоять спокойно? Он спятил? Он направлял пистолет на меня! Если что-то в этой ситуации говорит о спокойствии, я это пропустила.

К счастью, мои нормальные кошачьи рефлексы спасли наши задницы. Да. Больше похоже на долбанную удачу. Отец нажал на курок, и я упала на пол, таща очень удивленного Кайла за собой. Я почти вырвала его руку в процессе, но его, казалось, это не беспокоило. Его также не волновало оружие, а внимание он сосредоточил на мне. Мы свалились на пол, и маленькая пуля врезалась в стену позади с глухим стуком. Дротик. Пистолет с лекарством? Почему-то от этого не стало легче. Можно было бы утешить себя тем, что дротик поразил стену ближе к Кайлу, а не ко мне, значит, целью был он, но все же. Огнестрельный или нет, но пистолет был пистолетом. А оружие дико меня бесило.

— Шевелись! — Я потянула Кайла на ноги и толкнула его через дверь на кухню. Он оступился, но удержался на ногах. Впечатляюще, учитывая, что он все еще был в моих неподходящих ему по размеру, хлюпающих кроссовках.

— Дэнзи! — проревел отец из гостиной. Тяжелые шаги стучали по дереву, когда он преследовал нас. Ни фига я не остановлюсь.

У отца был специфический тон, который он использовал, когда был зол на меня, и это было девяносто восемь процентов времени, так что меня это не напрягало. Фактически, это даже веселило, но сегодня было иначе. Что-то в его голосе сказало мне, что я зашла выше и дальше, и это немного пугало.

Что-то разбилось вдребезги, наверное, полу наполненный стакан Кока-Колы, который я оставила на кофейном столике прошлым вечером, пока смотрела повторы Saturday Night Live.

— Вернись сюда! Ты понятия не имеешь, что делаешь!

Что еще было новым? По правде сказать, даже если бы меня пистолет не напугал, очевидно, Кайла, не смотря на то, что он строил из себя такого крутого, напугал мой отец. Он прошел через что-то жестокое, и отец каким-то образом с этим связан. Я не была уверена, почему прошлое этого парня было столь важным, но мне нужно было это узнать.

Я вытолкнула его через заднюю дверь на свежий ночной воздух. Мы не остановились, даже когда пересекли границу имения. И даже когда увеличивали расстояние между отцом и нами на головокружительной скорости, я все еще могла слышать его сердитые слова, брошенные в холодную ночь:

— Это не одна из твоих чертовых игр!

 

Глава III

Мы почти на месте, — сказала я.

Мы перестали бежать еще несколько минут назад, чтобы перевести дыхание. Кайл не разговаривал с тех пор, как угрожал убить меня, только продолжал пялиться, как будто у меня выросла вторая, а то и третья голова. У меня было полным-полно вопросов, но они пока могли подождать.

Мы, наконец, достигли горчично-желтого дома под щипцовой крышей на другой стороне железнодорожных путей и следовали по дорожке из небольших камней вокруг задней части дома к ряду люков, которые были разрисованы черным. Надпись спереди выпуклыми белыми буквами гласила: «Замок Курда». Я дважды ударила по дверце и стала ждать. Спустя несколько секунд с пронзительным грохотом двери открылись, и высунулась колючая голова в белую и фиолетовую полоску. Курд. С кивком и слишком нетерпеливой улыбкой он махнул нам проходить внутрь, будто ждал нас.

Мы спустились по темной бетонной лестнице и вошли в тускло освещенную комнату. Здесь было на удивление чисто, ничего из привычных предметов, которые вы ожидаете увидеть, входя в комнату семнадцатилетнего парня, не было видно. Никаких тарелок с недоеденной едой или пустых банок от содовой. Ни разбросанной груды видеоигр или журналов. Не было даже постеров с обнаженными женщинами в непристойных позах на стенах. Не то чтобы Курд не был кобелем. Место могло выглядеть чисто, но пахло сексом и шмалью.

Кёрт Курдей, Курд для его обожаемой публики, был парнем хоть куда для любой вечеринки. Конопля, шмаль, экстази — Курд мог получить все. Большое имя на тусовках и товарищ тех, кто старше, Курд был одним из организаторов Самрана. Вечеринка, одна из самых больших тусовок в четырех странах, была через неделю, так что Курд был занятой парень.

— Дэз, детка. Я был бы более счастлив тебя видеть, если бы ты не притащила с собой питомца. — Он провел пальцем по моей руке, а затем закрутил прядь моих волос вокруг своего большого пальца. — Но, эй, я за любой шухер.

— Это не светский видит, Курд. — Я взглянула на Кайла. Он стоял, вытянутый словно струна, у двери, глаза зафиксированы на пальце Курда, пробегающем по моей коже. Его пристальный взгляд достиг моего, и я почувствовала, как дрожь пробежала по позвоночнику. Избавившись от нее, я отошла подальше от Курда. — У меня снова некоторые проблемы с отцом. Мне нужно место, чтобы залечь. Ты был ближе всех.

Он бросил на меня разочарованный хмурый взгляд и плюхнулся на диван, забросив ноги на маленький неустойчивый столик.

— Не беспокойся, детка. За каким занятием тебя поймали на этот раз?

Я изобразила хитрую улыбку и пожала плечами.

— Ох, ты знаешь, как обычно. — Я указала большим пальцем назад, на Кайла. — Что могло взволновать отца, обнаружившего полуголого парня в спальне дочери? — Я надеялась, что это объяснило бы одежду Кайла, одежду, которая, очевидно, была не его.

— Вот маленькая чертовка. — Он послал мне преувеличенный поцелуй. Усмешка, которая сказала мне, что он представлял себя на месте Кайла, проскользнула по его губам. — Скажи-ка мне снова, почему мы еще не замутили?

Я села на стул напротив него.

— Мне не нравятся дилеры?

— Ах, да, верно. Как я мог забыть? — Он кивнул в направлении Кайла. — Кто у нас немой?

— Курд, Кайл. — Я махнула в сторону Кайла. — Кайл, Курд.

— Я коснулся тебя, — спустя какое-то мгновение Кайл нарушил молчание.

Курд хихикнул.

— Если ты был в ее постели, я действительно надеюсь, что ты не касался сам себя. — Он повернулся ко мне, приподняв правую бровь. — Он особенный?

Я уставилась на него.

Он пожал плечами.

— Ребят, пить хотите? Я пойду, найду содовую или что-нибудь покрепче?

Я вздохнула и сказала:

— Содовая в самый раз.

Кайл наблюдал, как Курд исчез на узкой лестнице, ведущей на первый этаж, и шагнул вперед. Он повторил свою предыдущую фразу.

— Я коснулся тебя.

— Да, — все, что я смогла выдать. Его голубые глаза прикрепили меня к стулу. Запутанные эмоции бушевали в голове. Я разрывалась между проверкой выходов на мужчин в странных костюмах и оправданием Кайла. А затем я вспомнила отца и пистолет…

— Ты все еще жива.

— А не должна?

Снова был этот взгляд. Как будто он стоял в присутствии какого-то мистического существа и был награжден годовым исполнением желаний. От этого я чувствовала себя некомфортно. Не то чтобы я не пользовалась тем, что на меня пялились, и, если честно, я выполнила свою долю пристальных взглядов сегодня ночью, но это другое. Настолько насыщенный, какого я не ощущала никогда.

Он сделал еще шаг, слегка наклонив голову.

— Этого никогда не случалось. Никогда. — Он потянулся ко мне, мгновение колебался перед тем, как отвел руку. — Могу… Могу я коснуться тебя снова?

Вероятно, я должна была быть сбита с толку таким вопросом. В любой другой день была бы, но глаза Кайла искрились удивлением и любопытством. Холодное выражение лица, которое у него было в моем доме, ушло. Его голос был мягок, но в нем присутствовала глубокая тоска, от которой у меня во рту пересохло. Я засунула свой дискомфорт подальше, кивнула и встала.

Для большого парня он двигался на удивление быстро, обойдя кофейный столик и становясь напротив меня. Близко. На расстоянии одного дыхания. Я ожидала, что он обхватит мое запястье или, может быть, руку, но вместо этого, он дотянулся своей правой рукой до моего лица.

— Ты такая теплая, — сказал он с трепетом, его большой палец оставил легкий след под моим глазом, как будто убирая слезу. — Такая мягкая. Я никогда не ощущал ничего подобного.

Как и я. Его большой палец, едва скользящий по моей коже, оставлял след из теплых покалываний, которые распространялись по всему моему телу. Его дыхание, мягко касающееся моего носа и лба, было теплым и сладким, почти головокружительным.

Громкий звон прогремел наверху, Курд, должно быть, пролил что-то, вырывая меня. Я прочистила горло.

— Мм, спасибо?

— Ты помогла мне сбежать от Кросса, — произнес он, шагнув назад. — Я пытался убить тебя, а ты помогла мне сбежать. Почему?

Я пожала плечами.

— Мой отец — придурок. Выводить его из себя — мое хобби. Кроме того, ты не пытался на самом деле меня убить. Ты был напуган.

— Я не бываю напуганным.

— Все бывают напуганы.

Сейчас было не время для споров. Мне нужны ответы. События начинали вращаться на подкорках мозга. Странные телефонные звонки глубокими ночами. Странно отрегулированные по времени походы в офис. Все то, на что я обращала внимание, неожиданно подняло красные флаги.

— Ты сказал, мой отец был убийцей. Это своего рода эвфемизм, да?

— Я одно из его оружий.

— Оружий?

— Он использует меня.

То, как он это сказал, бросило меня в озноб. Жутковато на этот раз.

— Для чего? Шпионить за клиентами другой стороны?

Даже при том, что я знала, отец был сейчас очевидным лицемером, мое подсознание отчаянно пыталось держаться за веру, что отец — адвокат.

— Нет.

Я раздраженно сложила руки.

— Тогда дай мне подсказку. Что ты такого делаешь для папы?

Делая два шага вперед, глядя на меня ярко-голубыми глазами, он мягко произнес:

— Я убиваю для него.

Я моргнула и попыталась представить отца Большим Злом. Не смогла. Или не стала. Конечно, он был тупицей, и мы в действительности не разговаривали годами, но убийца? Ни за что.

Повернув ладони вверх, Кайл поднял обе руки и согнул пальцы.

— Они приносят смерть всему, чего я касаюсь.

Я вспомнила, что земля, по которой он пересек ручей, выглядела неправильно. Бесцветной.

Я свалила тогда это на пиво, но…

Он резко дергался всякий раз, когда я приближалась достаточно, чтобы коснуться его…

Он не снимал мою обувь…

Воздух застыл в легких, и комната стала уменьшаться.

— Твоя кожа…?

Я назвала бы это чушью, но я первая из всех людей знала, что самая безумная фигня возможна. Плюс, годами всплывали хреновые слухи, особенно с тех пор, как местный мальчик был арестован во время Самрана семь лет назад. Слух был о том, что парень закоротил электричество одним касанием своих пальцев после того, как его прогнала с вечеринки полиция. С тех пор, как они его устранили, никто никогда его не видел.

— Смертельна для всего живого. Кроме тебя. Почему я способен касаться тебя? Все остальные бы уже умерли ужасной смертью.

Я отступила. Было трудно сконцентрироваться, когда он так на меня вылупился.

— Давай сконцентрируемся на секунду. Ты пытаешься сказать, что мой отец использует тебя в качестве оружия? Оружия против чего конкретно?

Его лицо сникло.

— Не против чего, а против кого.

— Кого? — На самом деле я не хотела слышать ответ. Или мой таинственный красавчик был сумасшедшим, или отец был… Ну, так или иначе, его ответ однозначно бросал еще один камень в мой огород.

— Против людей. Он использует меня, чтобы наказывать людей.

— Мой папа заставляет тебя касаться людей? Чтобы убивать их?

— Верно.

Стыд в его голосе был подобен вакууму, затягивая воздух в комнате. Он поднял взгляд, чтобы встретить мой, потянулся и провел пальцем вдоль линии моего подбородка и по щеке, позволяя прикосновению задержаться на несколько секунд. Я обнаружила, что хочу забрать все это. Тяжелый, печальный взгляд. Боль в голосе. Я смогу это сделать, наверное. Сказать ему что-то о себе, что заставило бы его чувствовать себя не таким одиноким. Менее изолированным. Секрет, о котором я никогда не говорила вслух.

Я открыла рот, но когда слова вылетели, они оказались не теми, которые я ожидала.

— Ты ошибаешься. Мой отец — адвокат.

Стены, которые существовали так долго, насколько я могла вспомнить, стояли крепко.

— Адвокат убивает людей?

— Ты серьезно? — Этого ну никак не происходило. Отец никогда не был частью супер секретной теории заговора. Он был контролирующим до палки в заднице трудоголиком. Со странным рабочим графиком. И, по какой-то причине, пистолетом. Не убийца.

Лицо Кайла оставалось озадаченным.

— Конечно, они не убивают людей! Они убирают плохих парней, избавляются от них так, что те не могут больше вредить. — Не самое точное описание, но самое простое, что я могла придумать.

— Нет, это определенно не то, что делает твой отец. Это то, что делаю я. Корпорация Деназен использует меня, чтобы наказать тех, кто сделал что-то неправильно. Я Шестерка. Это делает меня адвокатом?

Уух. Слишком много для простого.

— Что за черт эта Шестерка?

— Так нас называют.

Ла-а-адно.

— И наказываешь тех, кто что-то сделал неправильно? А кто говорит, что правильно, а что неправильно?

— Деназен, конечно. — Он нахмурился и отвернулся. — И я принадлежу им.

— Где, черт возьми, твои родители?

Почти шепотом он произнес:

— У меня нет никаких родителей.

— Ты — человек, а не оружие. Ты не принадлежишь никому, — прошипела я. — И, конечно, у тебя есть родители, даже если ты не знаешь, где они.

Вспылив, я немного выдернула кожаный держатель карт из заднего кармана и вынула оттуда фотографию. Моей мамы. Я нашла ее несколько лет назад в нижнем ящике папиного стола. Я узнала, кто она, только благодаря ее имени, небрежно написанному на обратной стороне синими чернилами. Отец отказывался разговаривать о ней, он сказал мне ее имя, дал мне кроткое жиденькое описание, и все. С возрастом я становилась все больше похожа на женщину с фотографии, вот почему, вероятно, он ненавидел меня. Я ловила его, наблюдающим за мной, время от времени. Как будто бы он представлял, что это она сидела тут, а не я. Как будто он желал, чтобы это она была вместо меня. Это имело смысл. В конце концов, моя ошибка была, что он ее потерял. Она умерла за то, чтобы была я. Иногда я тоже ненавидела себя.

— Моя мама ушла, но это не значит, что у меня ее нет. — Я помахала фотографией ему.

Кайл преодолел расстояние между нами и взял фото из моих рук. Он целенаправленно позволил своим пальцам задеть мое запястье, быстро улыбнувшись.

— Это твоя мама?

Я кивнула.

— Ты не навещаешь ее?

— Я не могу навещать ее, она умерла.

— Она не умерла. Она живет в комплексе со мной. — Он отошел с фотографией в руках, и поднял пару поношенных ботинок Курда. Прислонившись к стене, он скинул мою обувь и обул ботинки. Кроссовки упали на пол с тяжелым, глухим стуком.

Мир остановился. Воздух, четыре стены, все, это все исчезло.

— Что?

Он держал фотографию.

— Это Сью.

 

Глава IV

Я отобрала фото у него, открыв рот от изумления.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что это Сью.

— Я знаю, что ты сказал! — огрызнулась я.

— Но ты только что спросила меня.

— Ты уверен? — Я держала фотографию, сжав ее близко к лицу. Пульс стучал, и голова снова закружилась, только не хорошим способом. Моё легкое опьянение, такое счастливое и мирное, теперь абсолютно закончилось. — Ты уверен, что это та же самая женщина?

— Я бы узнал ее где угодно.

— И ты говоришь, что она жива? В Деназене?

Он кивнул.

— Ее имя Сушанна. Ты уверен, что это одна и та же женщина?

— Я уверен. Она жива. Почему ты кажешься расстроенной?

Я ухватилась за спинку стула, было чувство, что земля собиралась поглотить меня целиком. Я не могла справиться с дрожью. Отец был тупицей, но врать насчет маминой смерти? Это пересекало все границы хренового.

Сверху раздался шум, и волосы на затылке у меня зашевелились в предупреждении. Что-то Курд больно долго. Я глубоко вдохнула и посмотрела на Кайла. Приложив один палец к губам в надежде, что он знает чертово значение этого знака, я подкралась к основанию лестницы и прислушалась. Тихо. Жестом указав Кайлу смотреть, я перепрыгнула первую ступеньку, я достаточно раз раньше бывала у Курда, чтобы знать, что она скрипит, и направилась дальше.

Когда я поднялась наверх, Кайл был позади меня, стоя очень близко. Я собиралась быстро переместиться, но он пронесся мимо меня, беря на себя лидерство. Я потянулась, чтобы ухватить его за футболку на спине, но он был слишком быстр, уже на другом краю кухни. Сердце глухо билось, ком застрял в горле, а я следовала за ним через кухню. Он стоял в дверном проеме, но когда я попыталась выглянуть из-за него, он перекрыл мне путь.

— Нет, — прошептал он, схватив мои руки.

— Нет что? — Воздух стал разреженный. Что-то было в том, как он смотрел на меня.

— Сейчас нам надо уйти.

— Уйти? Почему? Что не так?

Еще больше тишины. Кайл пытался подтолкнуть меня назад к лестнице.

Разряженный ледяной воздух вытек из комнаты. Я оттолкнула его и заглянула за угол. Курд лежал в центре гостиной лицом вниз без движения. На пару ужасных моментов я подумала, что он, должно быть, мертв, но, наконец, он пошевелился.

Я отдернула руку из захвата Кайла и устремилась к Курду.

— О Боже, Курд! Что произошло?

Раздался незнакомый голос, отвлекая мое внимание от Курда.

— Гостиная!

Кайл оказался рядом и поднял меня на ноги. Мы кинулись на кухню, пока гром шагов приближался, и до того, как я успела моргнуть, двое мужчин стояли перед нами. Один из них бросился на нас, и Кайл дернул меня назад. Кончики его пальцев вцепились в плечо, ухватив за край рубашки. Я споткнулась, успев поймать себя до того, как проиграла битву с силой притяжения.

Пальцы Кайла сжали мое запястье, как только мужчины (один одетый в темно-синий костюм, другой — в то же самое облегающее трико, которое носила группа у ручья) стали наступать. Они следовали за нами в шаг, мы назад, они вперед.

Я повернулась к лестнице в другом конце кухни, которая вела в комнату Курда, где стоял третий мужчина в обтягивающей одежде с пистолетом с лекарством в руке, блокируя нам выход. Должно быть хоть что-то, что угодно, что я могла бы использовать как оружие. Теперь мы отступили в середину комнаты, заманенные в ловушку. Я вытащила большую чугунную сковороду с полки над головой и стала размахивать ею перед собой.

— Присмирить и захватить обоих, приказ Кросса, — сказал костюм с безучастным лицом. Он сделал выпад в мою сторону, пока человек позади нас потянулся к Кайлу.

Кайл напоминал ниндзя, с легкостью уклонившись от захвата и ныряя под мужчину. Провернувшись полный круг, он стукнул правым локтем в грудь мужчины. Он сильно ударил повернутым кверху кулаком по бедру противника. Нападавший рухнул на пол, вопя от боли.

Другой мужчина в трико двинулся вперед, потому что парень в костюме схватил меня за плечо. Я снова взмахнула сковородой, промахнулась мимо его головы, но попала по его плечу и услышала удовлетворяющий шлепок. Он от удивления ослабил свою руку, и я вырвалась.

Но недостаточно далеко.

Он быстро оправился и снова бросился вперед. На этот раз, вместо холодного, беспристрастного взгляда, он одарил меня разгоряченным рычанием. Сильно замахнувшись, он ударил меня по лицу. Все затанцевало и завращалось. Щека будто взорвалась.

Я едва осознала, что меня толкнули, и приземлилась на правое запястье и колено. Зрение достаточно прояснилось, чтобы увидеть, что мужчина замахивается снова. Я кинулась ему в ноги, чтобы сбить его, но Кайл оказался быстрее. В мгновение он оказался передо мной, перехватив руку мужчины прежде, чем та коснулась моего плеча.

Секунды не происходило ничего. Кайл замер. Глаза встретили мои, на его лице ужас. А затем, как в голливудских спецэффектах, кожа мужчины стала скукоженной и серой. За несколько секунд он буквально развалился, не оставив ничего, кроме груды одежды с кучкой пыли посередине.

Позади нас двое других мужчин пошевелились.

— Мисс Кросс. — Присмирить и захватить обоих, приказ Кросса… Боже, кем, черт возьми, был мой отец?

Я поднялась на ноги, комната все еще немного вращалась. Кайл схватил мою руку, и мы кинулись в дверь и через лужайку Курда. Присмирить и захватить, задница.

— Вперед, вперед, вперед!

Спустя час мы спрятались под деревом позади моей средней школы. Могло ли быть так, что этим утром я нежилась на солнце, наслаждаясь первыми днями лета? Казалось, прошли недели. Неужели только несколько часов назад мой отец был просто ушедшим в себя хладнокровным адвокатом, в глазах которого я ничего не могла сделать правильно? А теперь кем он был? Главой какой-то супер секретной проекта, который использовал людей со странными способностями в качестве оружия?

— Мне нужно знать, — прошептала я едва слышно. Мой желудок уже знал ответ, но все же… Без подтверждения оставался маленький проблеск надежды, а надежда могла быть опасной штукой. — Мой отец говорил, что она умерла, он знает? Что она там, я имею в виду. Он знает, что моя мама все еще жива?

Кайл кивнул.

— Прости. — Он выглядел сожалеющим и печальным. А еще немного напуганным. Уголки его губ были опущены, лицо помрачнело. Он подвинулся ближе, взяв мои руки. — Он лгал тебе. Ты не можешь ему доверять.

Когда мы убегали от Курда, я все еще решала, что же делать с Кайлом. Наблюдение за тем, как он справлялся с теми парнями, доказало, что он был более чем способен позаботиться о себе. Так что же мешало мне пожелать ему удачи и прогнать его в веселую недальнюю дорогу? Сначала это был взгляд его глаз, когда он требовал отдать мою обувь у ручья. Истинный страх. Тот же самый страх отразился на его лице, когда он говорил об отце у Курда, и когда рассказывал мне, что мама находится в Деназене. Сейчас тот же самый страх вернулся, но на этот раз для меня.

Это было новым и заставляло меня чувствовать небольшой трепет, что абсолютно не приветствовалось. Я должна суметь позаботиться о себе довольно долгое время. Мне не нужен никто, прикрывающий спину, разве что, может быть, Бранд. Однако я не вырывалась.

— И она не может уйти, да? Он не позволяет?

Он нахмурился и кивнул.

Что за человек делает такое людям? Своей собственной жене? Тот же самый человек, который не думает дважды по поводу использования подростка ради убийств, вот кто. Тот человек, которому нельзя доверять. Кайл был прав. Идти домой — не вариант.

Кайл прошел через ад в руках отца, я не могла покинуть его. Часть меня чувствовала себя ответственной, в то время как другая часть чувствовала… что-то еще. Что-то, чего я не вполне могла объяснить. Что-то такое, наподобие его беспокойства за меня, которое одновременно было для меня неудобно и заставляло кровь бежать по венам быстрее.

— Расскажи мне о ней. — В груди болело. Знала ли она мое имя или как я выгляжу? Знала ли она, что ее собственный муж в ответе за то, что ее держат там. — Расскажи, какая она.

— Очень похожа на тебя, добрая, но сильная. Она научила меня выживать. — Он наклонил голову в сторону, изучая меня. Мои руки были все еще вего, он перевернул их. Большими пальцами он проводил круги по моим ладоням. По спине побежали мурашки. — У тебя такие же руки.

— Она… — Я сглотнула ком, подкативший к горлу. — Она может делать то, что ты?

Он покачал головой.

— Она может становиться кем-то еще.

— Становиться кем-то еще? — Дрожь волнения промчалась по моему телу.

— Изменять свою внешность. Они иногда используют нас как команду. Она становится кем-то, кого цель знает, уводит их в тихое место, чтобы я мог наказать их.

Я встала и отвернулась. Я не хотела, чтобы Кайл или кто-то еще видел, как слезы текут по моим щекам.

— Как он мог сделать такое ей? Мне? — Я кружила вокруг, голос неровный. Забудьте слезы, вызовите гнев. — Как он мог запереть ее и сказать мне, что она умерла! Она была там все это время?

Кайл не ответил. Когда я повернулась, он зачарованно смотрел в небо.

— Сью обычно рассказывала мне о мире снаружи. Поздно ночью, когда не спалось, она приходила ко мне в комнату и рассказывала мне истории о вещах, которые я мог бы делать и видеть, людях, которых я мог бы встретить. Иногда она плакала среди ночи, когда думала, что никто не слышит. Но я слышал. Я всегда слушаю.

Теперь слезы потекли сильнее. Мне было проще. Все это время мама была для меня призраком, не более. Безголосым, бестелесным плодом моего воображения. Насколько, должно быть, тяжелее было ей знать, что я была снаружи, жила с человеком, который держал ее взаперти, словно животное?

— Я спросил ее однажды, не так давно, почему, если мир снаружи наполнен столькими чудесами, она не вернулась туда. Почему она не ушла к своему ребенку.

— Что она сказала?

Его руки упали, и он повернулся к футбольному полю. Олень и два олененка резвились в лунном свете. Он завороженно наблюдал за ними с минуту.

— Они твердили нам, что нормальные люди бы не поняли. Что они бы навредили нам, если бы мы ушли. Сью сказала, что это ложь. Она говорила мне, что мы настоящие пленники, что Деназен никогда не позволила бы нам уйти. — Кулаки сжались, голос помрачнел. — Деназен всегда была моим домом. Это все, что я даже знал. Я не знал ничего о мире снаружи или о людях в нем, но я понимал, что означает слово «пленник».

Его голос был таким печальным. Я хотела дотянуться и обнять его. Мы составили чудесную пару. Вселенная, видимо, считала нужным посылать нас обоих к черту большую часть времени.

— Вот почему ты убежал?

Он покачал головой.

— Я этого не планировал. После беседы со Сью я стал думать. Начал задаваться вопросами. Пленник. Одно слово изменило все. Я смотрел на все осторожнее. Вчера мне выдали назначение. Начиналось как обычно. Мне дали имя цели и довезли до места убийства. Меня сопровождали до места действия и оставили, чтобы я вошел, сделал свою работу и вернулся. Не задавая вопросов.

— Что случилось?

Он повернулся ко мне, и его скулы напряглись.

— Когда я вошел в дом, она была одна. Спала в кровати. Я сначала смутился, она не была тем, что я ожидал. Я замешкался. Должно быть, это длилось слишком долго, потому что они послали кого-то проверить меня. Когда он подтвердил, что она была целью, я убежал.

— Что заставило тебя замешкаться?

Он зажмурился. Покачал головой и сказал:

— Она была ребенком, не больше семи или восьми лет. Беспомощная. — Он открыл глаза. — Невинная. Нет такого преступления, которое мог совершить кто-то такой юный, чтобы заслужить наказание.

— Господи.

— Я убежал. Потом я нашел тебя. — Он смотрел в сторону. — Сью говорила мне однажды, если я обнаружу когда-нибудь себя снаружи без места, и мне некуда будет идти, я должен найти Рипера.

— Рипера?

— Да. Она сказала, что он сможет помочь.

— Кто он? Чем он может помочь?

Кайл пожал плечами.

— Я только знаю, что он такой же, как мы, как Сью и я. Шестерка. Она говорила, он был уважаемым среди наших. Сильным.

Я собиралась спросить его о том, не думали ли он наперед, убегая из Деназен, но пронзительная иностранная песня зазвучала из моего кармана. Кайл напрягся и отступил.

— Все нормально. Это просто мой мобильный. — Я достала его из кармана, ожидая увидеть номер отца.

— Бренд?

— Дэз? Где тебя черти носят? Три часа ночи! Твой отец обзвонился. Он сказал, ты убежала с каким-то опасным типом? Он беспокоится за тебя.

Я фыркнула.

— Поверь мне, Бренд. Он не волнуется за меня. — Хоть я и очень не хотела втягивать кузена в это, но нам нужна была помощь. — Слушай, у меня огромная просьба к тебе. Можешь встретиться со мной завтра в полдень на кладбище? Принеси что-нибудь из своей одежды. С длинными рукавами. И пару перчаток. И что-нибудь мне, во что переодеться. А то я ужасна.

Последовала пауза.

— Дэз, ты меня пугаешь. Что, черт возьми, произошло? Почему тебе просто не пойти домой?

— Я, на самом деле, не могу сказать.

Еще одна пауза.

— Ты в порядке? Где ты? Ты одна?

Как много говорить? Может такая организация, как Деназен, выслеживать телефонные звонки?

— Я в порядке, — в итоге ответила я. Хотелось добавить «пока что», но я знала, что это только обеспокоит его. — Я не одна, но я не могу сказать, где я. Не сейчас.

— Ладно, — осторожно произнес он. — Что еще тебе нужно?

Я подумала об этом и поняла, что была голодной. Я встретила Кайла по пути домой с вечеринки. Вечеринка = нет кошелька. Нет кошелька — нет наличных. Нет наличных — серьезные проблемы с едой.

— Наверное, немного воды. Может, что-нибудь пожевать? Некоторую наличность, если есть, тоже. Я обязательно верну.

— Сделаю. У тебя все будет хорошо до тех пор?

— Должно быть, — вздохнула я. Мы заляжем на дно до утра. Должно быть, легко оставаться вне радаров несколько часов.

Или нет? Дом Курда был близко, но между его и моим домом еще сотня других. Он никогда не был у меня, и отец никогда не встречал его. Как, черт побери, Деназен нашли нас так быстро?

Пальцы сжали телефон. Блин. GPS. Вот идиотка.

— Не пытайся мне перезвонить. Я выбрасываю телефон. И что бы ты ни делал, не сообщай никому, что разговаривал со мной. Ни своему отцу, ни, особенно, моему.

Не дожидаясь ответа, я сбросила звонок.

— Не могу поверить, что собираюсь сделать это, — сказала я сама себе. Взглянув на телефон, я колебалась только мгновение перед тем, как швырнуть его в дерево позади меня. Мобильник врезался в ствол, разлетевшись на несколько больших кусочков, и упал на землю. — Пошли, надо убираться отсюда.

Мы убили оставшуюся часть ночи, и рано утрам следующего дня, пытаясь не высовываться, что не было также легко, как думать об этом. Кайл, хоть и осторожно, восхищался почти всем, что он видел. Все, от скейтбордов и еды на вынос до одежды, которую носили люди, было для него в новинку. Особенно ему понравилось, как люди из мира снаружи одеваются, а именно, девушки. Он восторгался короткими юбками и высокими каблуками.

Утро прошло без осложнений. У нас больше не было стычек с людьми из Деназен, тем самым это вынуждало верить, что я была права. Они отслеживали мой телефон. Без него мы были бы вне радара. По крайней мере, на некоторое время.

Кладбищем была старая свалка на краю города, которую мы использовали для вечеринок. Обычно, даже средь бела дня, здесь тусовались дети. Прячась от домашней работы, прогуливая школу, когда были экзамены, расслабляясь после работы. Столь рано это был город-призрак.

Мы прошли позади трещины в заборе и проскользнули внутрь. Брэд Хеншо, собственник, скончался два года назад, оставив место заброшенным. Ходили слухи, будто его дочь, пластический хирург в городе, не находила времени в плотном графике, чтобы приехать и заняться собственностью. А это означало, что мы были вольны приходить и уходить, когда пожелаем, некоторые ночи гуляя до рассвета. Мы никогда не шумели, не громче чего-либо в округе, и мы не вредили ничему, так что полицейские вполне могли нас не трогать.

В самом конце стоянки располагался ряд стареньких фургонов, которые были порядком побиты и покорежены и вместе походили на импровизированную крепость. Здесь-то обычно все и собирались. Мы остановились в пределах десяти шагов, когда мои глаза уловили движение внутри. Я застыла как вкопанная.

— Всё путем, — окликнул Бренд.

Он вышел из фургона на солнечный свет. Опустив свою доску вниз, он провел рукой по растрепанным светло-песочным волосам и кивнул. Он был одет в те же джинсы, что и на вчерашней вечеринке. Я поняла это по чернильному пятну выше правого колена и огромной дыре на левом. Он говорил, что собирается выбросить их, но так и не выбросил. Я никогда не могла взять в толк, почему парни считают нормальным носить вещи изо дня в день и при этом не стирать их. По крайней мере, он переодел футболку.

— Это всего лишь я.

Я подалась вперед, обнимая его за плечи.

— Спасибо огромное, что пришел.

— Типа я мог не прийти, — сказал он, отстраняясь. Глаза его округлились, когда он увидел Кайла. — Это тот самый опасный тип?

Кайл смотрел на него внимательно и также спокойно, но грустно, с тем же выражением лица, которое я видела прошлой ночью, прямо перед тем, как он пытался меня убить.

— Я ей не опасен.

— А мой дядюшка, походу, придерживается противоположного мнения. Если из-за тебя с головы моей кузины упадет хотя бы волос, я пну тебя под зад коленом так, что ты долетишь до Джерси. Ну, и кто ты у нас? Типа в банде или вроде того?

— Банда? Бренд, ты серьезно? Поменьше лупись в телик, договорились? — Я сделала глубокий вдох. — Я наткнулась на Кайла по дороге домой с вечеринки прошлой ночью. Какие-то парни на него напали.

Бренд скрестил на груди руки и слегка подкатил скейтборд своей ногой. Ему постоянно нужно касаться своих чертовых вещей. Словно гарантия безопасности, только на колесиках.

— И…

— Ну, так вот, я притащила его к себе домой, думая, что папу это выбесит, только я получила несколько не ту реакцию, на которую надеялась. Он знал Кайла. Как и тех парней, которые на него напали.

Бренд не ответил. Вместо этого он попятился назад к фургону. И залез в него. Мгновения спустя он вытащил маленький пурпурный спортивный костюм и пластиковый пакет. Швырнув костюм к ногам Кайла, он сказал:

— Здесь одежда для тебя, и немного наличности, которую я смог раздобыть в последнюю минуту. Берите и скорее уносите ноги. Проваливайте, давайте.

Кайл поднял костюм.

Протягивая мне пластиковый пакет, он сказал:

— Это для тебя. Этим утром я побывал в твоей комнате. Я собирался взять немного твоих шмоток и свалить. Да забрать одну из своих несвежих рубашек, которую давал тебе в последний раз. Но когда я пробрался к тебе, то услышал голоса.

— Голоса?

Он покачал головой.

— Я не видел, кто это был, но уверен, что чертовски достаточно услышал. Они наговорили много срывающего башню дерьма.

У меня внутри всё похолодело.

— Что ты слышал?

— Твой отец — скверный чувак. Нет, ну прямо реально плохой парень. Я слышал, как он говорил что-то об утилизации тел. — Он схватил меня за плечи и встряхнул. — Тел, Дэз, типа как речь шла о мертвых людях. Трупах! Что-то о месте захоронения отходов, которое уже переполнено. Затем он упомянул и тебя. Что тебя надо найти и вернуть. Затем они свалили.

Мне стало тошно. Может, он чего-то недопонял. Захоронение отходов могло обозначать мусорную свалку. А тела могли означать… нет, ну ладно, тут у меня нечего возразить.

— Это всё?

Бренд на какое-то мгновение застыл в нерешительности.

— Нет… Когда он ушел, то не запер свой кабинет. Я там пробыл недолго, но мне кое-что удалось раскопать.

Он снова толкнул ногой туда-сюда свою доску, подбросив её и поставив на ребро, опершись правой ногой.

— Что ты нашел?

— Твой отец увяз в каком-то сносящем башку дерьме. Что там за юридическая фирма, в которой он работает? Деназен? Ага, так вот, это нифига никакая не юридическая фирма, Дэз. Это какая-то другая хрень. Они используют Шестерок (вот, как они называют людей со странными способностями) в качестве оружия, сдаваемого в аренду лицу, предлагающему самую высокую цену. Политические склоки, личные вендетты, черт, даже мафия. Убийцы. Они используют этих людей как убийц.

— Не могу поверить, что у тебя хватило духу туда сунуться. Что если бы он вернулся?

Его рожица стала очень озорной. Уголки губ подтянулись вверх, демонстрируя ямочки на щеках. Эта улыбка многих девчонок сводила с ума.

— Да у меня отцовский нюх на раскопки новостей. Ты же знаешь, что я ни за что не смог бы пойти по стопам отца и день изо дня пропадать в газете, но я многому научился.

Дядя Марк работал репортером в газете Парквью Дейли, который занимается расследованиями. Если где-то было что-то глубоко запрятано, то он непременно это раскопает. Я отметила эту мысль для себя, чтобы при случае воспользоваться этим. У меня не было намерений вовлекать во все это кого-то еще до тех пор, пока у меня не останется выбора.

— Неужели это всё наяву, — прошептала я. — Что на счет моей мамы? Она жива. Ты что-нибудь нашел о ней?

Его глаза расширились.

— Твоя мама жива? С чего ты взяла?

— Она жива, — с нажимом произнес Кайл. — Она пленница Деназена, каким был и я.

Глаза Бренда всё расширялись, и он уже открыл рот, но я опередила его.

— А что на счет Рипера? Ты натыкался на какое-нибудь упоминание о нем?

— Ничего о Рипере мне не попадалось, но и времени у меня было чуть-чуть. Я довольно много бумаг проглядел, лежавших на его столе. Поверь мне, после того, что я слышал, твой отец — последний, с кем бы мне хотелось встретиться. — Он вздохнул. — Мы должны пойти ко мне. Мы расскажем обо всём моему отцу. Он поймет, чего делать.

— Ничего не делать. Кайл, он, гм… другой.

Бренд сложил на груди руки. Шаркая, он сменил ноги и теперь поставил левую ногу на доску, катая ее туда-сюда.

— Определенно, другой.

— Кайл очень важен. Он один из Шестерок. Я не могу позволить отцу найти его.

— Это не игра, Дэз.

Ради всего святого, почему все считают, что я так думала?

— Я знаю!

— Это больше, чем ты и я. Больше, чем просто позлить твоего отца. Ты этого парня только встретила. С какого рожна лезть во всё эти геморрои, связанные с ним?

— Во-первых, он знает о Деназене, и он знает маму. Мне понадобится любая помощь, которую он сможет мне дать, если есть хоть малейшая возможность вытащить её оттуда. Во-вторых, он был пленником Деназена. Они использовали его для убийства людей.

Братец побледнел.

— Убийства людей?

— Моя кожа смертельно опасна для всего, к чему бы я ни прикоснулся, — подтвердил Кайл, когда взял меня за руку.

Бренд с ужасом в глазах уставился на нас. Скейтборд замер под его ногой.

— Тогда как получилось, что он прикасается к тебе? Как он прикасается к тебе?

— А у меня, походу, иммунитет.

— У тебя, походу, иммунитет, — повторил он. — Ты не догоняешь, что ли? Они будут считать и тебя одной из них!

— Я не могу касаться Шестерок, — произнес Кайл с болью в голосе. — Они пытались. Снова и снова. Я убивал их всех. Каждый раз я убивал их.

Бренд повернулся к Кайлу, бросив на него убийственный взгляд.

— Не лезь, придурок.

— Я его не оставлю, — сказала я, твердо стоя на своём.

— Это идиотизм, Дэз, — рявкнул он, хотя я видела по выражению его лица, он знал, что я не передумаю. — Вернись домой, и мы всё выясним.

— Не могу. Я должна довести дело до конца.

Он вытащил ручку. Схватив меня за руку, он начал писать на моей ладони.

— Идите сюда и спросите цыпочку по имени Миша Вон, но будьте осторожны. Я не знаю, кто она такая или чем занимается, но её имя было в бумагах на столе и значилось основной целью. Если она одна из таких же, то, возможно, сможет вам помочь. Дэз, постарайся оставаться вне радара. У меня нет желания штурмовать это место, чтобы вытащить тебя оттуда.

В этом был весь Бренд. Он всегда прикрывал мою спину. Я наскоро его обняла, а потом повернулась к Кайлу.

— Нам надо выдвигаться. Поглядим, может, ты найдешь еще что-нибудь о том месте, но надо быть осторожными.

Он кивнул и сделал шаг назад. Мы уже были на полпути, чтобы свалить с парковки, как услышали чертыхания Бренда.

— Черт возьми. Подождите, я пойду с вами.

Крики вдалеке становились всё громче.

Мы спешим. Нельзя терять время. Теперь мы сами по себе.

 

Глава V

Кайл и я безопасно вернулись в город. Из всего, что мы знали, на кладбище был не Деназен, но смысла рисковать все равно не было. С каждой минутой напряжение нарастало, и чем больше я узнавала, тем больше задавалась вопросом: как далеко отец зайдет, чтобы вернуть Кайла. И что он сделает мне.

По адресу, который дал мне Бренд, располагался старый отель приблизительно в пяти кварталах от кладбища. К тому моменту, как мы туда добрались, уже было около четырех часов дня, и я валилась с ног от усталости. Обычно малое количество сна не было для меня проблемой, но последние двадцать четыре часа были адом. Женщина за стойкой регистрации, тучная брюнетка, полившая себя чрезмерным количеством духов, приветствовала нас утомленной улыбкой.

— Извините, но мы не сдаем комнаты несовершеннолетним.

Ее глаза пропутешествовали по нам один раз, затем второй. Она кратко кивнула и вернулась к журналу.

— Нам не нужна комната. — Я подошла ближе и наклонилась через стойку. — Мы ищем Мишу Вон.

— Вы постирали свои носки? — спросила женщина, вставая. Она разгладила свою плиссированную юбку и поправила темно-фиолетовую блузку в ожидании ответа.

В замешательстве я могла только пялиться на нее. За меня ответил Кайл.

— Я их не ношу. — Он обеспокоенно посмотрел вниз на заимствованные ботинки. — Это будет проблемой?

Женщина запнулась, очевидно, не ожидая такого ответа. Ха. Может, она была из тех людей, кого приводил в ужас вид босых ног. Или, возможно, гермафоб*. В любом случае, носки казались очень важными.

— Ждите здесь. — Она исчезла в двери за стойкой.

Кайл наблюдал за ней с явным любопытством в глазах.

— Что это за место?

— Это отель. Люди приходят сюда переночевать.

— Переночевать? Но здесь так тихо.

Растерянно он отошел от стойки, осматривая журналы на ближайшем кофейном столике. Он поднял один и стал его пролистывать.

Я тоже ушла от стойки и присела на диван рядом с ним.

— В Деназене не так тихо?

— Тихо, — повторил он, дергая за край своей зеленой футболки. Спустя секунду он покачал головой. — Нет, там почти никогда не бывает тихо.

Уточнений не последовало, а я и не спрашивала. Я не хотела знать. То, что мой отец делал тем людям, маме, Кайлу, было преступлением. Кайл всю жизнь жил в плену, его заперли от реального мира и промывали мозги, уверяя, что это было для его же безопасности. Как животное. Наблюдение за ним, сидящим напротив и чередующим просмотр журнала, и оглядывание на дверь каждые несколько минут, вызывало боль в груди.

Мои мысленные американские горки прервались хлопком двери. На краю от усталости я вскочила на ноги. Кайл поднялся даже раньше, чем я успела моргнуть. Скрестив руки и расставив ноги, он выглядел готовым захватить мир. Это было, в общем-то, впечатляюще. Если бы ситуация была противоположная, я не была уверена, что у меня бы получилось все так гладко.

Женщина с явно фальшивой улыбкой появилась из-за стойки. Она была без макияжа, светлые волосы скручены в пучок на макушке. Ее хрустящая белая блузка на пуговицах была заправлена с темно-синие джинсы. О, да. Эта цыпочка была плотно обтянута.

Кайл стоял на месте.

— Вы Миша Вон?

Женщина обошла стойку и протянула ему руку.

— Я.

Он попятился, споткнулся о кофейный столик и приземлился на диван.

Женщина смотрела на него в замешательстве, рука замерла в воздухе. Больше она не улыбалась.

— Что-то не так?

Я сделала шаг вперед и взяла ее руку.

— Я Дэз, а это Кайл. Мы ищем Мишу Вон.

— Что ж, я слушаю. — Ее взгляд задержался на мне на мгновение, а затем вернулся к Кайлу, который поднялся на ноги. — Что с ним не так?

Кайл осматривал комнату и спустя мгновение он нашел, что искал. Он подошел к маленькому деревцу в горшке в углу. Все, что потребовалось, это дотронуться одним пальцем до кончика листа.

Спустя несколько секунд листок высок и раскрошился. Это распространялось, как болезнь, вниз по стволу и ко всем оставшимся листам. Они коричневели и засыхали, один за другим отрываясь и превращаясь в пыль на земле.

Женщина резко кивнула.

— Я должна поблагодарить вас за быструю реакцию. — Она повернулась и покосилась на дверь. — Если вы оба пройдете со мной.

Мы направились за ней вокруг стойки и через дверь к лифту. Она зашла внутрь, жестом показывая нам следовать за ней, но Кайл резко остановился. Он пристально посмотрел на нее и шагнул назад.

— А есть лестница?

Женщина остановилась.

— Конечно, есть, но мы на лифте.

— Я по лестнице.

Она посмотрела на меня, ожидая помощи, но я только пожала плечами и зашла в лифт. Десять минут спустя женщина, представившаяся как Сира, на четвертом этаже остановилась напротив двери в одну из комнат и достала связку ключей.

— Если вы подождете здесь, кое-кто вскоре придет.

Она открыла дверь, и когда мы зашли, закрыла ее за нами. По другую сторону я слышала, как затихает звук ее шагов по линолеуму.

Кайл уставился на две односпальные кровати в центре комнаты. Он осторожно приблизился к первой и встал на колени. Убедившись, что там ничего не было, он направился ко второй.

— Что это ты делаешь?

— Смотрю под кровати.

Я закатила глаза.

— Вижу, не слепая. Зачем?

Он выпрямился, лицо его было серьезным, и произнес:

— Потому что это первое место, куда бы я спрятался, если бы захотел кого-нибудь убить.

То, как он сказал это, вызвало мурашки на моей коже. Словно прогноз погоды, обещающий дождь.

Он сел и кивнул на большое окно.

— Расскажи мне о своей жизни. Расскажи, как это, жить снаружи.

— Не особо много рассказывать. Я один большой провал, плохие оценки, всегда проблемы, — я засмеялась и села рядом с ним. — Черт, отец, наверное, собирался послать тебя наказать меня ни один раз.

Он наклонился ближе и провел пальцем по моей щеке, а затем по подбородку.

— Ты хороший человек.

— Как и ты, — прошептала я. А затем, подстрекаемая сиюминутным порывом, я оставила легкий-легкий поцелуй на его левой щеке.

Он сел прямо, широко распахнул глаза и коснулся кончиком указательного пальца своей щеки.

— Что это было?

Я покраснела.

— Поцелуй.

— А что такое поцелуй? На что это похоже?

— Что ж, технически, поцелуи, они разные бывают.

— Покажи мне.

— Что показать?

— Покажи мне, какими они бывают.

— Ты просишь меня поцеловать тебя?

Он кивнул, а руки вцепились в край кровати.

— Это неправильно?

— Я… — Я не знала, как ответить. Представляете? У меня. Пропал дар речи. Ледники, наверное, неожиданно возникли по всему аду.

Кайл сидел рядом со мной, глаза полны удивления и надежды. Кого я разыгрываю? Парень был великолепен. Целовать его совершенно не было бы актом милосердия.

Я наклонилась, кровь стучала в ушах, как басы на заднем сидении джипа Бренда. Наши губы были в миллиметрах друг от друга, дыхание смешалось, когда послышался шум от двери. Мы отпрыгнули друг от друга, и в комнату вошла миниатюрная рыжеволосая женщина. Ого. Поговорим о хреновых моментах.

— Полагаю, вы Дэз и Кайл?

Мы кивнули.

— Славно. Я Миша Вон. Могу я спросить, кто вас прислал ко мне?

— Мой кузен, — я встала. Кайл сделал также. — Он обнаружил ваше имя… — пока крал некоторые супер секретные данные из домашнего кабинета моего отца.

— И в чем конкретно вам требуется моя помощь?

Я колебалась. Если Миша хотела помочь, то она была против моего отца. Если она была против отца, станет ли она на самом деле помогать мне? Или, если уж на то пошло, Кайлу? Она могла рассматривать это как ловушку. Возможно, я бы так и сделала.

— Нам нужна помощь, и мы не знаем, к кому еще обратиться. — Я глубоко вдохнула. — Я буду честной с вами. Меня зовут Дэзни Кросс. Маршал Кросс — мой отец. Вы знаете, кто он? — Я задержала дыхание, ожидая, что она выставит нас вон. Но она этого не сделала.

— Я знаю Маршала Кросса, — сказала она, в ее тоне прослеживалось отвращение. Ой, смотрите. Еще один фанат. — Продолжай.

— Вчера Кайл сбежал из Деназена. Он случайно нашел меня, и я помогла ему спастись. Я не знала про своего отца, и я не знала про Деназен. Я привела Кайла в свой дом, но вернулся отец.

Она приподняла бровь.

— Держу пари, это был настоящий сюрприз.

— Он напал на Кайла, и мы дали дёру.

— Иди-ка сюда, девочка.

Миша Вон могла быть хрупкой, миниатюрной женщиной, но, блин, она волновала одним своим присутствием. Меня не так-то легко запугать, обычно я первая делала шаг вперед, начинала что-то, но эта женщина выбивала меня из колеи.

— Дай мне свои руки, — сказала она.

Я сделала, как она просила. Она взяла их и закрыла глаза.

— Ты помогла парню спастись, — произнесла она все еще с закрытыми глазами. Я хотела указать, что мы это уже выяснили, но не решилась. Прошло несколько секунд тишины, а затем она открыла глаза и выпустила мои руки. — Корпорация Деназен использует людей, таких как Кайл и я, в своих собственных целях. Они похищают детей из семей и промывают им мозги. — Она посмотрела на Кайла с сочувствием. — Они делают все необходимое, чтобы избавить их от совести и человечности. Некоторые молодые не выдерживают их методов. А те, кто выдерживают, попадают в плен и… вынуждены делать все, что Деназен им прикажет. Если это не срабатывает, Деназен их устраняет.

Голос Кайла был подобен тихому шепоту, словно клуб дыма, повисший в воздухе.

— Когда я был моложе, Сью говорила мне делать все, что они хотят. Она говорила, что мне нужно быть пустым. Делать свою работу, или они продолжат причинять мне боль. — Он задрал рукав рубашки, чтобы показать ужасно выглядящий шрам. — Она плакала, когда они вредили мне. А я ненавидел, когда она плакала.

Мой живот скрутило, и кислота поднялась до горла. Какого черта они с ним делали? С ней? Время для ответов.

— Что они такое? Я имею в виду, они связаны с правительством или еще с чем-то?

Миша нахмурилась.

— Мы полагаем, что правительство имеет к этому отношение, да, но все же есть еще так много того, чего мы не знаем.

— Риппер? — задала я вопрос. — Моя мама сказала Кайлу найти кого-то, кого зовут Риппер. Сказала, он мог бы помочь. Можете рассказать нам что-нибудь про него?

Миша покачала головой.

— Я слышала о нем, но не знаю, где он. Слухи ходили, что когда-то он был опаснейшим оружием Деназена. Он единственный, кому удалось спастись от этой машины и выжить. — Она посмотрела на Кайла и улыбнулась. — До этого момента.

Этот парень, Риппер, вышел из Деназена, а это что-то, что, я начинала понимать, было не маленьким подвигом. Если бы я могла найти его, он мог бы вытащить маму оттуда. Он может быть моим единственным шансом спасти ее.

— Кто может знать, где его отыскать?

— Риппер хорошо спрятался, — сказала она, насупив брови. — Слухи говорят, что он то тут, то там по всей стране, но никто не знает, где он на самом деле.

— Не сомневаюсь, но это совсем нам не поможет.

Слухи были бесполезны. Все, что мы знали, что Риппер был своего рода городской легендой, созданной, чтобы заставить маленьких Шестерок возиться в своей песочнице и чувствовать себя в безопасности.

Она наклонилась и открыла тумбочку. Достав оттуда блокнот и ручку, она записала что-то и вырвала страницу.

— Отправляйтесь по этому адресу и поговорите с Коулом Остером. Он, возможно, способен дать вам больше информации. — Она встала. — Вы можете провести здесь ночь, но с рассветом вам следует уйти. Слишком опасно держать вас здесь, Дэнзи Кросс.

Я кивнула и поблагодарила ее, опускаясь на кровать.

Она уже дошла до двери, когда повернулась и одарила Кайла строгим взглядом.

— Из-за опасной природы твоего дара, боюсь, я вынуждена настаивать, чтобы ты оставался все время в этой комнате. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из моих гостей пострадал.

Кайл кивнул и смотрел, как она уходит. Как только дверь закрылась, он снова сел рядом со мной. Тепло проникало сквозь джинсы в том месте, где он положил ладонь на мою ногу.

— Хорошо, — произнес он.

— Хорошо?

— Она ушла.

Я взглянула на дверь.

— Да, ушла.

Я знала, на что он намекал, и по некоторым причинам это заставляло нервничать. Снова впервые. Я заставляла парней нервничать, а не наоборот. Я не была уверена, что мне нравилось это новое положение вещей. Ожидаешь, что парень заметит твои новые туфли или убийственные джинсы, или, черт, даже помнит твое имя, и ты просишь слишком много. Но если ты почти поцеловала его? Он собака с большой сочной косточкой.

Он прикоснулся к моей щеке и улыбнулся.

— Это было мило.

Я задохнулась. Боже, он был классным…

— Правда?

Он восторженно кивнул.

— Какой другой вид?

Его ухмылка была заразительной. Я сместилась на кровати до тех пор, пока не села сбоку, лицом к нему. Он сделал то же самое.

Потянувшись, он схватил мою руку и положил ее себе на грудь на сердце.

— Почему мое сердце бьется быстрее, когда мы близко друг от друга? Как ты так влияешь на меня?

Под моими пальцами его сердце выстукивало ритм, который соответствовал моему собственному. Я улыбнулась.

— Нервы. Волнение. Страх. Может быть много причин.

— Нервы?

— Типа как когда ты беспокоишься о чем-то. Нервничаешь.

— Я знаю, что такое нервничать. — Он убрал свою руку из моей и наклонился ко мне, приложив ее к моему сердцу. Я старалась не обращать внимания на то, вокруг чего изогнулась его ладонь. — Твое стучит также. Ты нервничаешь?

— Да, думаю, нервничаю. Немного.

Его рука осталась там же, а его глаза сейчас внимательно смотрели в мои.

— Нервничаешь из-за меня?

— Да, — сказала я. — Нет. То есть, это сложно.

Он угрюмо откинулся назад.

— Мне не нравится это слово. Сложно.

Я засмеялась.

— Никому не нравится, поверь.

— Я заставляю тебя бояться?

Смех застыл на моих губах. Что сказать? Да. Я его боялась. Была, практически, в ужасе. Но не по тем причинам, о которых он думал. Подвинув его руку, я взяла его за подбородок. Сделав последний глоток воздуха, в попытке убрать бабочек, стаей порхающих в животе, я закрыла глаза и сократила расстояние между нами.

Наши губы встретились, теплые и мягкие, и я почувствовала, как он напрягся. Не совсем тот ответ, которого я обычно добивалась. Я провела пальцами по его лицу с обеих сторон и по волосам. Когда он так и не пошевелился, я отстранилась и взглянула на него. Его руки оставались у него по бокам, суставы побелели от того, как он сжимал край кровати. Он тяжело дышал, посмотрел на себя секунду, схватил мою руку и снова положил ее себе на сердце.

— Теперь даже еще быстрее.

Как и мое. Я наклонилась снова и целовала его, пока он не расслабился. Удовлетворенно вздохнув, он за талию притянул меня ближе. После момента, показавшегося вечностью, я отстранилась и улыбнулась.

— Мы, правда, должны немного поспать, — прошептала я.

Кайл нахмурился.

— Я не устал. — Он пробежался пальцем по моей нижней губе. — Мне бы понравилось делать это снова. Пожалуйста?

Я захихикала и выскользнула из его рук.

— Ты гораздо более нормальный, чем ты думаешь.

— Это не похоже ни на что, что я ощущал раньше. Так каждый раз?

Он откинулся назад и подвернул ноги, не снимая ботинок.

— Наверное, с правильным человеком.

Я скинула кроссовки и накрылась покрывалом на другой кровати. Дешевое гостиничное одеяло ощущалось грубым на моей коже. Я закрыла глаза и попыталась представить, что оно было таким же мягким, как мое одеяло дома с его трикотажным пододеяльником и толстым пушистым наполнителем. Подушка была жесткой, даже со второй, подсунутой под нее. Ветровка, которую дал мне Бренд, была примерно того же размера. Я могла сделать ее третьей подушкой, но, наверное, это бы не сработало, и оно не стоило той головной боли, которая у меня была бы с утра.

— А для тебя как это было?

Я дотянулась и выключила свет. Автомобиль, заезжающий на стоянку, осветил фарами небольшой промежуток между шторами. Свет заставил тени танцевать на стенах.

— Это было… по-другому, — осторожно призналась я.

Напротив меня Кайл издал удовлетворенно звучащее «хмм», и я провалилась в сон с глупой улыбкой на губах.

 

Глава VI

Как и обещали, мы покинули отель на рассвете. Та же самая женщина, которая сидела за стойкой регистрации прошлой ночью, чересчур весело помахала нам и поблагодарила нас за то, что мы здесь остановились, как будто мы были на каникулах. А когда мы открыли дверь, она сказала нам никогда не возвращаться.

Способ быть гостеприимным.

В туристическом рюкзаке, который Бренд дал Кайлу на кладбище, была одна из его синих футболок, к счастью, с длинными рукавами, пара чёрных кожаных перчаток и два комплекта сменной одежды для меня. В задний карман моих джинс были засунуты сорок баксов. Мне было не по себе от того, что Кайлу пришлось одевать футболку с длинными рукавами и перчатки в такую жару, но лучше изнемогать от жары, чем случайно убить невинного свидетеля.

Мы стояли под навесом, ожидая автобус, который, как обычно, опаздывал. Я прочистила горло.

— Слушай, я знаю, ты думаешь, что тебе нужно найти этого Рипера, но что если ты растворишься?

Это предложение заставило мои конечности онеметь. Я не хотела, чтобы он уезжал, но я буду ужасным человеком, если, по крайней мере, не предложу этого. Эгоизм был тем, чем я никогда не страдала. Если Кайл мог сделать это самостоятельно, то кто я такая, чтобы пытаться удержать его здесь?

— Растворюсь?

— Да, ну, пропадёшь. Я могу достать тебе наличные, и ты можешь оформиться. Начать заново без Деназена.

— А ты пойдёшь со мной?

Я начала шагать взад-вперёд.

— Конечно, нет. Теперь, когда я знаю, что мама жива, я не могу её оставить. Я собираюсь найти этого Рипера и сделать так, чтобы он помог мне её спасти.

Выпрямив брови, он покачал головой.

— Тогда зачем мне уходить?

— Чтобы быть в безопасности? Сбежать? У меня ощущение, что жизнь в том месте ни на один день не напоминала карнавал. Почему не использовать этот высосанный из ничего шанс?

Кайл схватил меня за руку. Мне пришлось напомнить себе, как дышать.

— Если это шанс помочь Сью и видеть тебя свободной, тогда это стоит того, чтобы рискнуть.

Крошечные иголочки счастья посыпались искрами от каждого нервного окончания в моем теле. Сложный вихрь эмоций, чего-то, что я не чувствовала, наверное, никогда, прорывался на поверхность. Хотелось, чтобы он уточнил. Но, конечно, автобус выбрал именно этот момент, чтобы подъехать к остановке.

Мы оплатили проезд и сели сзади. Кайл не был счастлив от этой ситуации с самого начала. Он сморщил нос и указал на девушку напротив.

— Почему у неё такие волосы?

Девушка где-то двадцати с хвостиком лет, как мне показалось, повернулась и показала нам средний палец.

Я шлёпнула Кайла по руке и прошептала:

— Они называются дредами. Это такая причёска.

Он не понизил голоса.

— Они смешно пахнут.

Девушка повернулась снова, на этот раз готовая нас обложить. Но прежде чем она сказала хоть слово, я пробормотала:

— Он иностранец. Первый день в Америке.

Она пробормотала что-то справедливо грубое и отвернулась на своём сидении.

— Социальное поведение, пункт сто один… — сказала я, наклонившись ближе. — Не тыкай в то, как выглядят другие люди.

Он в замешательстве приподнял бровь, и я вздохнула.

Автобус высадил нас приблизительно в трёх кварталах от адреса, который мне дала Миша. И совершенно вовремя. За короткую поездку Кайл успел вывести из себя беременную женщину, назвав её большой, и ребёнка-гота, расспрашивая о его макияже. Если бы мы не слезли с автобуса, возможно, начался бы бунт.

Дорога была многолюдна, лето только начиналось, и мне было легче находиться на публике. Отец не стал бы посылать своих головорезов напасть на нас в месте, где столько людей могут это увидеть. По крайней мере, на это я надеялась.

Спустя два квартала Кайл дотянулся и взял мою руку. Сначала я взбесилась, думая, что он, возможно, хочет убрать меня с дороги или, возможно, привлечь моё внимание, но затем мои глаза встретились с его, паника застряла в горле, он даже не смотрел на меня. Он смотрел вперёд, на тротуар, идя, не сбавляя шаг.

Я ждала, что он обязательно отпустит… но он не отпускал. Когда он поймал меня, уставившуюся на наши руки, он нахмурился.

— Что не так?

— Я ничего… Я… — Я чувствовала себя по-идиотски. Я не запиналась, как кретинка, из-за парня с тринадцати лет. И мне определённо не нравился такой поворот.

— Так правильно, да? — Он поднял наши руки, пальцы всё ещё переплетены вместе. Он кивнул на приближающуюся пару взрослых, их руки были переплетены, и они смеялись. — Так ведь делают люди здесь?

— Это немного сложнее.

— Всё здесь кажется сложным, — проворчал он.

— Это жизнь, — я засмеялась. — Жизнь — сложная штука.

— И хорошая?

Я кивнула.

— Хорошая.

Он дал мне момент, чтобы успокоиться, и сжал мою руку.

— Объясни, что я сделал неправильно. Ну, с руками.

Я вздохнула. Если мне придётся проводить с парнем моего возраста беседу о сексе, я умру. Аналогии с бейсболом тут не прокатят. Он, возможно, даже не знает, что такое бейсбол.

— Когда два человека нравятся друг другу, они держатся за руки.

Он посмотрел вниз на наши руки, всё ещё находясь в замешательстве.

— Ты помогла мне, так что ты мне нравишься.

Родителям бывает также тяжело?

— Нет, это по-другому нравиться. Когда два человека хотят быть больше чем друзьями. Ну, делать больше, чем просто держаться за руки.

— Больше? Как что?

О. Мой. Бог. Этого не происходило.

— Ну, это как наслаждаться обществом друг друга, и как чувствовать себя особенным. Счастливым. Поцелуйчатый вид «нравиться».

Его глаза загорелись.

— Мне следует поцеловать тебя вместо того, чтобы держать твою руку?

Моё сердце ответило ударами, «да»!

— Я никак не объясню правильно. Люди целуются, когда они увлечены друг другом. Это заставляет их чувствовать себя… хорошо.

— Твои касания делают меня счастливым. Это ощущается хорошо. — Его улыбка стала широкой. — Поцелуй прошлой ночью был очень хорошим.

Я вздохнула и слегка ему улыбнулась. Разговор ходил по кругу, и мой мозг начинал перегреваться. Все эти разговоры про поцелуи и взгляды Кайла такими потрясающими голубыми глазами… Соберись!

— Я уверена, это было хорошо. Но, думаю, тебе это нравится, потому что я единственная, кого ты можешь коснуться.

Он затих на несколько минут, а потом ответил:

— Возможно.

Что-то во мне скрутилось. Я сделала это предположение, потому что это было логично, но, тем не менее, хотелось, чтобы он настоял, что я ошибалась, и это отчасти расстроило меня. Сейчас не время для романтических наваждений.

Остальную часть пути мы прошли в тишине. Парквью был довольно маленьким местом. В его центральной части я была несколько раз. Здесь было мило. Провинциально. По большей части симпатичные домики с аккуратно подстриженным газоном и потрёпанными пластиковыми животными, играющими роли часовых.

Когда мы приближались к дому Коула Остера, окружение потемнело. Дома стали тоскливыми и запущенными. Коул жил в обветшалом синем домике со щипцовой крышей в конце тупика, зовущегося «Последний Шанс». Название, как и дом, не вселяло в меня уверенности. Мы прошли по шаткой тропинке и постучали в дверь. Спустя несколько мгновений невысокий лысеющий мужчина где-то лет сорока высунул голову.

— Да?

— Вы Коул Остер?

— А кто интересуется? — огрызнулся он.

— Миша Вон дала нам ваше имя. Мы ищем Рипера.

— Убирайтесь. — Он захлопнул дверь прямо перед нашими лицами.

Я постучала снова, на этот раз сильнее. Когда он не ответил, я принялась пинать дверь правой ногой.

— Чем дольше мы стоим перед вашей дверью, тем выше шанс у Деназена найти нас здесь. Вы действительно хотите, чтобы Деназен зашли на чай, мистер Остер?

Это изменило его мнение. Не больше чем через минуту замок на двери провернулся, и он открыл.

— Пошевеливайтесь и входите. — Когда мы зашли, он пробормотал что-то об очень суровом разговоре с Мишей в ближайшем будущем. — Я не предлагаю вам сесть, так что давайте побыстрее.

Я смотрела сквозь прихожую в гостиную. Раскиданные выносные контейнеры, банки пива и тарелки — всё с различной степенью роста плесени приветствовало меня.

— Ладно, тогда позвольте поблагодарить вас. — Я махнула рукой. Это был шум, штурмующий мою голову. Может, я и ошибалась. Вполне возможно, что запаха, исходящего от дома Коула Остера, было достаточно, чтобы держать Деназен на расстоянии. — Это место отвратительно.

— Ты пришла сюда, чтобы оскорблять меня?

— Где мы можем найти Рипера? — поинтересовался Кайл.

— Я не видел его годами.

Коул перешёл по холлу в гостиную. Подняв сомнительно выглядевший кусок сыра, он его откусил. Я подавила рвотный рефлекс.

— Но вы виделись с ним? — спросила я, надежда росла в груди.

Коул небрежно махнул мне рукой и вернулся в холл.

— Конечно, мы виделись, — он запнулся. — Ну, во всяком случае, мы общались.

— Общались?

— Скорее переписывались.

Он ему писал? Чисто Санта-Клаусу?!

— Пошли, Кайл. Мы теряем время.

Мы повернулись, чтобы уйти, но Коул окликнул нас.

— Подождите. Что вам нужно от него?

— Деназен удерживает в плену мою маму. Он, как предполагается, единственный, кто ушёл оттуда живым. Мне нужна его помощь, чтобы спасти её.

— Я скажу вам, что я знаю, но не сильно восторгайтесь. Это не так много.

— Нам будет полезно что угодно, потому что у нас нет вообще ничего, — произнесла я, выискивая чистое место на стене, чтобы на неё облокотиться. Не нашлось ни одного. Никогда больше не буду ругать Бренда за то, что он неряха.

— В последний раз я слышал, что он… — Коул остановился на середине предложения. Он переводил взгляд с Кайла на меня, лицо поменялось от растерянного до испуганного. Глаза расширились, он раскинул руки, демонстрируя медленно растекающееся ярко-красное пятно в середине груди. Он пробормотал что-то непонятное и упал на колени. Я бросилась к нему, чтобы подхватить его, и успела схватить за плечи до того, как он рухнул на землю. — Але…

— Нам нужно идти, — сказал Кайл.

Коул выдохнул.

— Алекс Мо…

Кайл пытался поднять меня от земли, но я вырвалась и схватила Коула за испачканную футболку с Металликой.

— Алекс какой?

Его сотрясала дрожь, закончившаяся разрушающим тело кашлем. Он неглубоко дышал.

— Алекс Можорн, — скрипучим голосом произнёс он, глаза закрылись, и грудь затихла.

— Алекс Можорн? — я запнулась, отпустив его футболку. Кайл дёрнул меня на ноги и потащил к выходу, который располагался в двенадцати хороших шагах от нас. — Он сказал: Алекс Можорн?

Дверь разлетелась в щепки, посылая кусочки дерева по разным направлениям. Вошли приспешники Деназен, вооружённые ружьями с антидепрессантами.

— Вниз, — крикнул Кайл, и всё замедлилось.

Он обернул руку вокруг моей талии и потащил меня подальше от парадной двери. Мы сделали один шаг, и комната впереди взорвалась, обрушив на нас шквал вещей и хаоса. Что-то летело на нас. Рука Кайла переместилась вверх по моей спине, вдоль позвоночника. Его прикосновение выражало что угодно, кроме поспешности. Рука скользила, словно перо, остановившись между моими плечами. Одним единственным толчком он опрокинул меня на пол. Я ощутила предмет, ещё один чёртов дротик, разрезал воздух чуть выше моих волос, но пронёсся безболезненно. Он шмякнулся о стену и упал на пол, тихо звякнув. Рюкзак выпал из моей руки, когда я потянулась за дротиком. В крайнем случае, может, я смогла бы использовать его, чтобы помочь нам выбраться отсюда.

Теперь они были и спереди, и сзади, как и в доме Курда, но их численность увеличилась. Намного. Только перед нами стояли пятеро, а оборачиваться я не осмелилась. Подобные сцены вы видите в кино. Такое не происходит в реальной жизни.

Они не меняли позиций, те, кто был в защитных облегающих костюмах выдвинуты вперёд.

— Мы окружены, — прошептала я. Справа от нас открывался путь из холла, где мы стояли, в маленькую гостиную, в которой с противоположной стороны была единственная закрытая дверь.

Я не знала, куда она вела, была ли она закрыта, и успели ли бы мы вообще, прежде чем они нас настигнут. Мы были в ловушке.

Один из них выступил вперёд. Реакция Кайла оказалась мгновенной. Его правая рука молниеносно описала дугу и соединилась с грудью мужчины. Сдавленно кашляя, он глотал воздух и рухнул к нашим ногам. Кайл пнул его с пугающей силой, попав в паре сантиметров от челюсти нападавшего.

Широко распахнув глаза, тот прошептал:

— Пожалуйста…

Кайл издал низкий горловой звук. Он отвернулся и поднял рюкзак с пола. Его рука нашла мою, и, шаг за шагом, он повёл нас в гостиную. Должно быть, он тоже заметил дверь, потому что мы направлялись туда.

Прежде чем я успела моргнуть, Кайл открыл её и резким рывком толкнул меня туда. Одним быстрым движением он закрыл дверь за нами, и мы полетели вверх по тёмной лестнице. Это подарило нам несколько драгоценных минут, но у меня не было заблуждений, что простая закрытая дверь остановила бы этих мужчин надолго.

Я потеряла равновесие и на секунду потянулась к перилам. Дротик выскользнул из ладони. Он с шумом упал на пол и покатился вниз по лестнице, подпрыгивая при касании земли. Чёрт. Я сделала движение, чтобы его подобрать, но Кайл потянул мою руку и продолжил движение вперёд.

Мы забрались на самый верх лестницы и обнаружили выбор: по комнате с каждой стороны. Кайл не колебался. Он резко повернул направо и потянул нас туда. Помедлив не более трёх секунд, он направился к окну, попытался открыть его и выбил стекло.

Громкий шум послышался от двери внизу. Они прорвались.

Я бросилась к открытому окну, но Кайл меня остановил. Он прижал палец к своим губам и потащил меня к шкафу с другой стороны комнаты. Мы залезли внутрь и бесшумно притворили дверь, и тут шаги застучали по лестнице и через секунды затопали по полу.

— Людей наружу, быстро! — вопил один из них. Больше топота, а затем тишина.

Я не смела даже пошевелиться, чтобы открыть дверь. Пульс грохотал в ушах, и нахлынула холодная волна паники. Тихо. Нам нужно просто оставаться абсолютно тихими. Спустя несколько минут, я начала успокаиваться. Кайл наклонился ко мне, убирая волосы в сторону, и потёрся щекой о мою. Не с такой лаской, с какой парень попытался бы выудить поцелуй, а другой. Невинной. Но это не изменило моей реакции. Забудь о шагах внизу и криках снаружи. Я супер сосредоточилась на Кайле, стоящем рядом, его дыхание беспокоило крошечные волоски позади моей шеи. Нужно объяснить ему про личное пространство.

Спустя несколько минут он проскользнул мимо меня и вылез в дверь шкафа. Все чисто. Мы подползли к окну и шаг за шагом выбрались на крышу присоединённого к дому гаража. На четвереньках подобрались к краю. Оглядевшись, я увидела, что несколько мужчин всё ещё кружили вокруг, но их количество, кажется, рассеялось.

— Думаешь, сможешь добраться до капота того фургона? — поинтересовался Кайл, указывая на ржавеющий, старый белый фургон под нами.

Я кивнула.

— Я пойду первым. И смогу поймать тебя.

Я не ответила. Меня не нужно было ловить.

Он опустился на крышу фургона с мягким, но слышным стуком. Незамедлительно он упал на живот и огляделся с края, чтобы удостовериться, что его не обнаружили. Убедившись, что все чисто, он махнул мне.

Я подобралась к краю. Это было выполнимо, но, как и Кайл, я создам шум при падении. Он не заметил, но двое людей Деназена повернули за угол сразу после его приземления. Шансы были, они могли уйти за пределы слышимости, но это не тот риск, который я была готова на себя взять.

Кайл махнул снова. Я указала на парадную сторону дома, где стояли двое мужчин, осматривая улицу. Его губы изобразили раздражение. Когда он снова взглянул на меня, я жестом показала, чтобы он оставался там и исчез за краем. Быстрый осмотр комнаты через окно показал, что не было ничего, что бы я смогла использовать в качестве верёвки. Ни занавесок на окне, ни простыни на кровати. Я должна упасть на траву и надеяться на лучшее.

Вернувшись к краю, я просканировала двор в последний раз и увидела, что мужчины оставались всё в тех же положениях. Я привлекла внимание Кайла и указала на траву позади фургона. Он кивнул и соскользнул с крыши фургона.

Я ухватила внешний край крыши и опустилась вниз. А через секунду отпустила. Падение оказалось коротким, а приземление всё же создало немного неприятный звук. Хотя совсем не такой, как скейтборд с сарая.

Мы отошли от гаража и стали обходить дом, но я уделяла больше внимания тому, что происходило позади, чем впереди. И напоролась прямо на пару мусорных баков. Всё было бы не так плохо, если бы они оказались пластиковыми, но так было бы слишком легко. Хорошие старомодные металлические баки, завершающиеся крышками, которые танцевали и гремели, когда они ударялись о бетон.

Возгласы со стороны дома сказали, что мы обнаружены.

— Быстрее, — шипел Кайл, пока тащил меня. Я старалась изо всех сил, чтобы успевать за ним, но его ноги были длиннее.

Они были позади нас, и мне не нужно оглядываться, чтобы понять это. Мы пересекли двор Коула, перепрыгнули забор и приземлились в соседскую цветочную грядку. Споткнувшись, мы вылезли из неё и побежали дальше, перепрыгивая через игрушки, которыми был усыпан их двор. Невдалеке нас ожидал реденький лес. Если бы мы смогли его пересечь, мы смогли бы оторваться.

Кайл остановился, посмотрев сначала налево, затем направо.

— Сюда, — сказал он, едва переводя дыхание. По его другую руку я хватала ртом воздух. Поставив галочку заниматься в спортзале.

Мы добрались до середины лужайки и остановились за надземным бассейном. Запах хлора, смешанный со свежесрезанной травой, щипал нос.

— Если мы направимся в лес, то сможем оторваться, — убеждала я.

Кайл выглядывал из-за границы бассейна и вздохнул.

— Я знаю, на что способны те люди. Я знаю, что они будут делать, чтобы вернуть меня. Если я побегу, они последуют за мной. Это позволит тебе уйти.

В груди вскипел гнев.

— Мы это проходили на автобусной остановке. Я всё равно не уйду. Не в том случае, если моя мама там. Плюс, кто-то должен заставить моего отца заплатить за всё, что он сделал. Ты мог бросить всё и спасти себя, но ты остался. Я не брошу тебя сейчас. Мы вместе. От начала до конца.

Кайл был тих какое-то время. Выглянув последний раз, он кивнул.

— Тогда пошли.

Мы стали медленно уходить от бассейна, когда кусты перед нами зашелестели и задрожали.

— Чёрт!

Я прижалась к стенке бассейна, думая, что, конечно, они снова окружили нас, но вышедший из кустов не был человеком в костюме или трико. Фактически, это вообще был не человек.

Крик застрял у меня в горле.

Кайл рассматривал нового гостя с хладнокровным интересом, без страха.

— Это…

— Медведь! — я сжала его руку, пытаясь вспомнить, как дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. — Это чёртов медведь!

 

Глава VII

— Выглядит намного больше, чем в энциклопедии, — произнёс Кайл, немного наклонившись вперёд. На секунду я подумала, что он собирается дотронуться. — Может, он нас не увидит.

— Не увидит? Он пялится прямо на нас! Посмотри на его морду! Он думает о том, как бы вкусно перекусить после обеда!

Это был четвёртый, которого я видела за последние две недели. Парквью реально надо делать что-то с растущей популяцией медведей. Довольно скоро они придут к власти. И тогда всё, пиши пропало.

Медведь сделал несколько шагов, издавая звук, напоминающий плач. В четырёх шагах от него из-за угла бассейна появились люди Деназен. Один из них громко взвизгнул, Деназен, должно быть, отобрала этих мужчин из-за их храбрости, потому что медведь перевёл взгляд с нас на них. Мужчина впереди, очевидно, не имея понятия о том, как вести себя с медведем, направил свой пистолет с наркотиком на огромное животное. Дротик поразил плечо медведя. Идиот. Один дротик с лекарством не свалит медведя. Он только взбесит его. Взревев, медведь встал на задние лапы, ударяя передними, вооружёнными длинными когтями, по мужчинам.

Это был наш шанс. Пока их внимание привлёк медведь, я схватила Кайла за руку и ринулась в лес. Крики позади нас говорили, что нас всё ещё преследовали, но я надеялась, что у нас достаточно большое преимущество.

Мы бежали. Кайл проворно обегал кусты и низко висящие ветки, не то, что я. Несколько раз я спотыкалась, Кайлу приходилось ловить меня в последний момент. У него сумасшедшая реакция. Мы добрались до границы леса, остановившись только на мгновение, чтобы пересечь дорогу к Парквью Моллу.

— Там многолюдно. Они не будут устраивать сцен. — Я направилась вперёд, но Кайл колебался. — Что не так?

Он посмотрел вниз на свои руки и покачал головой.

— Слишком рискованно.

— Твоя кожа почти вся закрыта. Пока ты не планируешь потереться лицом о людей, с нами всё будет в порядке.

Он всё ещё не выглядел уверенным.

— Обещаю, мы будем осторожны. — Я взяла его руку и сжала её. — Я удостоверюсь, что ты никому не навредишь.

Ещё спустя секунду он кивнул, и мы поспешили ко входу. Женщина из парфюмерной лавки опрыскивала людей, которые проходили мимо, пытаясь высосать из них заработанные тяжёлым трудом деньги. Когда мы приблизились, и она приготовила флакончик, чтобы атаковать, я сказала:

— Если вы хотите сохранить свои пальцы, опустите пузырёк.

Она пробормотала что-то об охране магазина и повернулась, чтобы наброситься на следующего покупателя.

Когда мы обошли угол главной аллеи магазинов, я за секунду проверила ситуацию позади. Два костюма только входили в здание. Школа официально закончилась на прошлой неделе, так что хоть и было не столь многолюдно, как на выходных, все-таки здесь присутствовало достаточно посетителей.

Но они всё ещё видели нас.

— Шевелись! — Я толкнула Кайла, и мы бросились в толпу. Продвигаясь вперёд, он натягивал рукава до пальцев, усиливая защиту. Мы нырнули в первый магазин, который попался, «Victoria’sSecret». Я схватила ночную сорочку с витрины и затащила Кайла в самую дальнюю примерочную. Спустя несколько секунд высунула оттуда голову. Один из людей Деназен прошел мимо, посмотрев на витрину. Он не зашёл внутрь.

— Минус один, — сказала я, повернувшись к Кайлу. Он не обратил внимания. Его взгляд был прикован к красной шёлковой ночнушке в моей руке.

— Что это? — спросил он, пропуская шёлковую ткань между пальцами.

— Одежда, — ответила я. — Женская.

Он округлил глаза.

— Девчонки носят это?

— Да, но обычно недолго, — я хихикнула.

Кайл стал красным, как сорочка.

— Ты собираешься надеть это сейчас?

— Мм… Нет, — теперь покраснела я.

Он выглядел немного разочарованным, и я сдержала смех.

— Пошли, давай выбираться отсюда. Может, мы сможем запутать следы и добраться до выхода незамеченными.

Конечно, план был провальным. Как только мы сделали шаг из магазина, другой костюм проходил мимо. Мы остановились, глядя друг на друга. Было легко заметить, он не знал, что делать. Напасть на нас и устроить сцену? Или позволить нам уйти и отправиться следом?

— Ребёнок, — сказал он, — ты понятия не имеешь, во что ввязываешься. Этот человек — убийца.

Я поправила рюкзак Бренда, ручки врезались в ладонь. Махнуть сумкой было заманчиво, но вряд ли это бы нанесло достаточно вреда. В нескольких шагах от нас располагался магазин игрушек. По полу взад и вперёд ковылял радиоуправляемый робот примерно того же размера, как и рюкзак. Возможно, он был тяжелее, что означало больше ущерба, но я не могла его использовать. Не в толпе.

— Он убийца, потому что люди сделали его таким. Что-то мне подсказывает, что вы для меня более опасны, чем он.

Он сделал шаг вперёд, и я улыбнулась.

— Ещё один шаг, и я закричу, что вы схватили меня за задницу. Через несколько минут вы должны быть способны оправдаться. Хотя, к тому моменту мы уже будем далеко.

Мужчина нахмурился.

— Твой отец беспокоится о тебе.

Где-то в заблокированном тёмном уголке моей души я желала, чтобы это была правда. Я стремилась быть папиной солнечной улыбающейся девочкой. Но я ею не была. И никогда не стала бы. Он превратил меня в свой ночной кошмар, отраву своего существования. Теперь всё, что ему оставалось, это пожинать плоды.

— Может, ему стоило подумать об этом, когда он врал о моей маме.

— Ты совершаешь большую ошибку.

Я пожала плечами и сделала шаг назад.

— Не первую и, определённо, не худшую. Спросите у отца, у меня было несколько сногсшибательных.

Он впивался в меня взглядом, но спустя несколько мгновений тишины, уступил.

— Вам всё ещё следует покинуть молл.

— Меня это не волнует, — произнесла я, беря Кайла за руку. Я надеялась, что костюм не сможет увидеть ложь. Когда мы пошли дальше, ещё двое мужчин присоединились к нему. Впереди был четвёртый.

Он пришёл мимо нас, просто кивнув и подмигнув, и, когда я оглянулась через плечо, они все направлялись за нами. Они могли бы выглядеть более обычно, если бы не подбрасывали монеты и не свистели.

Мы притормозили перед ювелирным магазином «Нефритовая панда». Девушка за прилавком жевала жвачку и листала журнал. Отлично. Я наклонилась над прилавком, махнув рукой, чтобы привлечь её внимание.

Она преувеличенно вздохнула и захлопнула журнал.

— Да?

— Слушайте, я не хочу никого выводить из себя, но думаю, вам стоит позвать охрану.

Её выражение лица прояснилось.

— О?

Я кивнула влево, где толпилась группа парней из Деназен, теперь держась в стороне.

— Видите вон те костюмы?

Девушка, на бейджике которой значилось имя Френки, кивнула.

— Те в фальшивых Армани?

— Да, я подслушала их разговор. Что-то про… — я наклонилась ближе и драматично прошептала: —…бомбу.

Вместо того, что можно было бы расценить, как нормальную реакцию, вытаращить глаза и задохнуться, Френки усмехнулась и подняла телефонную трубку. Она говорила в неё спокойно, бросая украдкой взгляды на мужчин, которые всё ещё толпились в стороне.

Службе безопасности потребовалось несколько минут, чтобы подойти к магазину. Они переговорили с Френки, которая выставила все так, будто она сама слышала, как они говорили о бомбе, и приблизились к мужчинам.

Вспыхнул беспорядок, и стала собираться толпа. Это было именно то, что нужно, чтобы мы могли сбежать.

Очко в нашу пользу!

* * *

Кайл откинулся на спину и закрыл глаза.

Я пыталась устроиться поудобнее. Это было отчасти сложно сделать внутри пластиковой трубы на детской площадке, но выбора не было. К счастью, джинсы, которые я переодела, постирались с заначкой в карманах. Когда мы покинули молл, я смогла позвонить по автомату нескольким друзьям, пытаясь отыскать место для нас для ночёвки, но безрезультатно. Ненадолго я задумалась о том, чтобы вернуться к Мише, но взгляда работницы за стойкой, брошенного на нас, когда мы уходили, было достаточно, чтобы утопить эту идею в воде. В конце концов, мы оказались в Проспект-парке, в части Милл Стрит с детскими площадками. Мы забрались внутрь до того, как заперли все входы, так что я ощущала себя почти в безопасности, никто нас не найдёт.

Я уселась напротив Кайла.

— Расскажи, на что похожа Деназен?

— Пожалуйста, не спрашивай об этом, — прошептал он.

— Это больно? Я имею в виду, говорить об этом. Плохие воспоминания?

Напротив меня он открыл глаза.

— Неприятно. Почему ты хочешь это услышать?

— Ты был… То есть, они держали тебя в клетке?

На минуту я подумала, что он не ответит. Я чувствовала себя плохо, подталкивая его, но мне хотелось знать больше. Нужно было знать. Моя мама была там.

Челюсть сжалась, он произнёс:

— Не всё время, нет.

Я сглотнула.

— Но время от времени?

Его пальцы дёрнулись. Один за другим он принялся ими щелкать.

— Я был… трудным ребёнком. Я сопротивлялся. Боролся с ними. Но у них свои методы получить контроль.

Тихая ярость в его голосе заставила пробежаться холоду по моей крови. Я хотела знать, что это за методы, но я не осмелилась спрашивать.

— Спустя какое-то время мне позволили жить со Сью в её блоке, пока я себя хорошо вёл. — Он рассмеялся. — Теперь я вижу, что они пытались меня усмирить, потому что не могли контролировать.

У меня в животе что-то подпрыгнуло.

— Так мама не была заперта?

Он нахмурился.

— Деназен использует любые методы, чтобы гарантировать контроль. Некоторым промывают мозги, убеждая, что их предназначение — приносить пользу. Помогать людям. В то время как других, не настолько гибких, заставляли. Не было никакой необходимости держать Сью взаперти. Кросс сделал её узником одной единственной угрозой.

Чего было бы достаточно, чтобы держать кого-то в таком ужасном месте, заставлять делать такие ужасные вещи?

Меня словно молнией ударило.

— Отец угрожал навредить мне.

— Она бы сделала для них что угодно, чтобы ты была в безопасности, а я бы сделал всё, чтобы в безопасности была она. — Он потянулся и взял мою руку. — А теперь и ты.

Как бы комфортно это не было, но я освободила руку.

— Я? Почему я?

— Потому что ты смелая. Сильная. Не хрупкая. — Он откинулся назад, снова закрывая глаза. — Ты похожа на меня. Ты заставляешь меня чувствовать себя… хорошо.

Я не могла остановить улыбку, которая угрожала завладеть моим лицом. Прямо анекдот, Кайл заставлял меня чувствовать себя тоже своего рода хорошо.

Несмотря на ограниченное пространство, мои глаза тяжелели. Голос Кайла, тепло его тела, настолько близкого ко мне, успокаивали. Странный способ смотреть на вещи, учитывая наши обстоятельства, но какой есть. Несмотря на то, что Деназен прочёсывала город, и по взгляду на лицо отца, когда Кайл и я убегали, я поняла, что они будут его прочёсывать, я чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Кайл отличался от всех, кого я когда-либо встречала. Конечно, он провёл всю свою жизнь, думая, что он не представляет собой никого, кроме убийцы, но он был кем-то большим.

Или, может, нет.

Несмотря на ту жизнь, которую он выдержал, Кайл был хорошим человеком. Горячо преданным и отважным. Пережить всё то, что он пережил, и все ещё сохранить эти качества… Это было потрясающе, не говоря уже о том, насколько это чудесно. Он назвал меня смелой и сильной? Я и рядом не стояла.

Я закрыла глаза и позволила сознанию задремать. Последние сорок восемь часов моей жизни были сумасшедшими и наполненными взлётами и падениями. Как я могла не замечать того, что прибывало? Как я могла не узнать? Все это было у меня под носом постоянно. Я задавалась вопросом, на что похоже выражение «грёбаная жизнь».

Сегодня, когда отец пытался застрелить меня, я обнаружила, что он торговал наёмными убийствами и держал запертой мою маму в секретной организации странных убийц. Грёбаная жизнь.

Серьёзно. Грёбаная жизнь.

 

Глава VIII

Следующим утром я проснулась с серьёзной проблемой «пи-пи-прямо-сейчас». Брызгающий дождь снаружи не помогал. Я снова уснула, свернувшись рядом с Кайлом. Когда открыла глаза, он сидел на краю трубы, наблюдая за дождём. Каждые несколько мгновений он протягивал руку в дождь и позволял ему падать на кожу.

— Я никогда не ощущал ничего подобного, — сказал он, не поворачиваясь. Как он узнал, что я проснулась, осталось загадкой. Он закатал рукава своей позаимствованной синей рубашки, сейчас промокшей. — Холодно и мокро, но все ещё приятно.

— Ты раньше не бывал под дождём?

Он пожал плечами, но ничего не сказал.

Не был под дождём? Боже. Каждая минута, что я проводила с Кайлом, заставляла меня подвергать сомнению моё восприятие действительности. Как, чёрт возьми, я не замечала, кем на самом деле был отец? Может, в глубине души и замечала. Я решила скрывать вещи от него в раннем возрасте. Сохранять определённые части себя в секрете. Внезапно я подумала, что, может быть, только может быть, часть меня опознала, кем он в действительности был, с самого начала. Монстром.

— Нам лучше пошевеливаться.

— Пошевеливаться куда?

Я потянулась за телефоном к заднему карману, чтобы набрать сообщение Бренду, но вспомнила, что разбила его. Здорово. Связи нет. Порывшись в рюкзаке, который я удивительным образом смогла удержать несмотря ни на что, я достала оставшиеся наличные и засунула их в карманы.

— Умираю от голода. Давай пойдём, посмотрим, сколько сейчас времени, чего-нибудь поедим и отправимся искать Алекса Можорна.

Кайл выбрался из трубы, затем наклонился, чтобы помочь мне. Если такое вообще возможно, дождь пошёл сильнее. Мы промокли почти сразу. Фантастика. На вершине списка бездомных цыпочек я бы сделала всех великолепным видом утопленной крысы.

Кайл, казалось, был не против. Он качал головой, разбрасывая брызги в каждом направлении.

— Где будем искать? Мужик умер до того, как сказать нам, где найти этого человека.

Я вздохнула и убрала с лица намокшую чёлку.

— Я знаю, где он.

* * *

К тому времени, как мы отыскали часы и достали завтрак, было почти десять. Дорога тонула в хаосе, и обычно, это бы казалось мне комфортным, но сегодня каждое проходящее мимо лицо вызывало у меня подозрения. Цыпочка с кислым лицом, которая подавала нам кофе, бездомный, выжимающий свою обувь, даже маленькая пожилая леди с тёплой улыбкой, гуляющая со своим пуделем. Моя новая паранойя говорила, что все они возможные шпионы Деназен. А один раз я была убеждена, что два ребёнка лет десяти, которые тащились позади нас и ели мороженое, были отцовскими приспешниками.

Бильярдная Руди не открывалась для публики до полудня, но малоизвестным был тот факт, что чёрный ход для постоянных клиентов открывался раньше. Или, по крайней мере, он делал так обычно, я не была в бильярдной долгое время.

Кайл чуть ли не наступал мне на пятки, когда я обогнула ржавый мусорный контейнер и груду выброшенных белёсых ящиков, которые валялись в стороне от здания. Я вела нас через переулок, заваленный мусором, зажав рукой рот, пока мы пробирались к двери с чёрного хода. По быстрому повороту ручки на двери я поняла, мало что изменилось. Открыв её, я пригласила Кайла внутрь и сама прошла следом.

Из задней комнаты я услышала стук ударов, сопровождающихся грубым голосом, кричащим в унисон. Я много всякого навидалась и наслушалась, но Скри́мо? Это не моя тема. Смех и улюлюканье, за которыми следовал отчётливо женский смешок, парили над музыкой. Я вошла в зал, Кайл неуклюже обнаружил себя подле меня.

Какое-то время меня никто не замечал. Обычно я заходила в комнату, будто я была хозяйкой любого места, но здесь… Здесь всё было иначе. Год назад я поклялась, что моя нога никогда не ступит сюда снова, и если бы не вопрос жизни и смерти, я сдержала бы эту клятву. Здесь мы встретились в первый раз с Александром Можорном. Здесь всё началось.

И здесь всё закончилось.

Пронзительный свист прорезал воздух, возвращая меня в настоящее. Время сосредоточиться. Тому, что я здесь, есть причины. У меня есть цель.

— Дэз, детка, сколько лет, сколько зим, — окликнул меня высокий рыжеволосый парень, пересекая расстояние тремя широкими шагами. Он распростёр руки вокруг меня, отрывая мои ноги от земли.

Я возвратила объятие, быстро прижав его, и отстранилась, когда он вернул меня на землю.

— Мне тоже приятно видеть тебя, Томми.

Напротив, на стуле за стойкой, хозяин, Руди, послал мне небольшой кивок и незаметно подмигнул. Он наблюдал за комнатой и натирал один из своих бильярдных трофеев. Я улыбнулась в ответ. Остальные делали то же самое, выкрикивая приветствия и кивая мне в знак узнавания, хотя, к счастью, не столь восторженно, как Томми. Большинство лиц были знакомы. Конечно, было и несколько новых, но среди них были всё те же имена, только немного старше и с милями плохих дорог, отпечатанными на их лицах. Я осматривала небольшую толпу, пока не нашла того, кого мы искали. Того, кого я меньше всего хотела видеть.

Копна колючих светлых волос, поразительные карие глаза и серьга в губе с жёлтой бусинкой в виде смайлика по прозвищу Фред.

Алекс Можорн.

Он видел, как я вошла в комнату, но оставался в углу. Когда я приближалась к нему, то могла чувствовать его глаза на себе. Я пыталась продвигаться обычно, пока пересекала комнату. Где-то в мире свиньи летали, козы танцевали, а маленькие зелёные человечки пожимали руку президенту. Время от этого отключиться.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Я сохраняла лицо невозмутимым, пока удерживала его взгляд. Он научил меня этому. Не показывать ничего.

Он всё ещё ничего не говорил. Он переводил взгляд с меня на Кайла, затем чуть сощурил глаза, перед тем как кивнуть на одну из приватных комнат позади столов.

Некоторые знакомые махали мне, пока мы проходили, но я проигнорировала их. Это часть моего прошлого. Та, которую у меня не было желания заново пережить. Когда-то, возможно, я скучала по этим людям, но не теперь. Я с этим покончила.

— Хорошо выглядишь, — сказал Алекс, когда закрыл дверь за Кайлом.

Я проигнорировала комплимент. Я здесь не для воспоминаний.

— Коул Остер послал меня. — Я не продолжала, потому что мне требовалось видеть его реакцию. Его глаза расширились, только чуть-чуть, а затем он кивнул в знак того, что узнал имя. Типичный Алекс. — У нас некоторые проблемы с Деназен, и он сказал, ты мог бы помочь нам найти Рипера.

Его реакция была не той, которую я ожидала. Фактически, реакции не было вообще, что доказало, я никогда не знала его так хорошо, как думала. Он одарил Кайла пустым взглядом.

— Ты Шестёрка?

Кайл или не заметил, или проигнорировал снисходительный тон Алекса, и просто кивнул.

У меня подрагивали пальцы. Я хотела ударить Алекса. Так, как ударила его в последний раз, когда мы говорили, по иронии судьбы, именно в этой комнате.

— Ты знаешь о Деназене?

Я голос держала ровно, не желая, чтобы он знал, что всё, о чём он говорил или лгал в прошлом, до сих пор меня беспокоило.

В лучших традициях малобюджетного фильма. Супер корпорация зла в комплекте с безмозглыми мышцами устраивает злой заговор с целью захвата мира. Все вокруг за зло, кроме бедной, беспомощной, красивой девушки.

Ну, ладно. Не беспомощной, но определённо красивой. Нет. Зачеркните это. Сексуальной.

Он проигнорировал мой вопрос, всё ещё сфокусировав внимание на Кайле.

— Что ты сделал, чтобы попасть в их радар?

— Радар? — в замешательстве спросил Кайл. — Как на корабле?

— Он сбежал, — выплюнула я, становясь между ними.

Глаза Алекса распахнулись.

— Сбежал?

Он дёрнулся вперёд, схватил мою руку и потянул меня в сторону.

Подобно вспышке Кайл оказался рядом со мной и потянулся к Алексу.

— НЕТ! — закричала я, одновременно выворачивая руку из захвата Алекса и удерживая Кайла за рубашку. Как раз вовремя, чтобы предотвратить контакт. Кайл надел перчатки, но несчастье всё равно могло произойти. — Нет, — повторила я.

— Он делал тебе больно, — спокойно сказал Кайл, глядя вниз на мои пальцы на его запястье. Его рукава задрались, так что моя рука лежала на его голой коже. Повернувшись, он с отвращением посмотрел на Алекса. — Он собирался ударить тебя.

Это вызвало реакцию. Лицо Алекса стало красным, а кулаки сжались по бокам.

— Ударить её? Что, чёрт возьми, с тобой не так? — пялился он. — Я бы никогда её не ударил!

Кайл больше не смотрел на меня. Он сосредоточился на Алексе.

— Ты причинял ей боль, — рычал он, ступая вперёд. — Так хватать — это больно.

Его голос был низким и опасным. По моей спине побежали мурашки, и не только от страха.

— Всё в порядке, Кайл. Алекс не собирался мне вредить. Он был удивлён, и всё. Правда, Алекс?

Глаза Алекса переместились с лица Кайла на мои пальцы, всё ещё удерживающие его запястье.

— Что делает его прикосновение?

Думаю, он меня знал достаточно хорошо, чтобы понять, что если бы дело было просто в Кайле, который бы отмутузил его, я бы отошла и насладилась шоу. Может быть, сгоняла за кукурузой. А факт, что я остановила его, сказал много.

— Смертельное прикосновение, — сказала я, опуская от запястья Кайла. Вместо того чтобы дать моей руке опуститься в сторону, Кайл переплёл свои пальцы с моими.

Алекс всё понял, плотно сжав губы.

— Полагаю, я задолжал извинение.

— Да, — мягко согласилась я. — Ты задолжал. — Он имел в виду то, что схватил меня, я имела в виду что-то другое. — Откуда ты узнал о Деназен?

Алекс махнул правой рукой в сторону оставленной банки с содовой, сидя на одном из барных стульев с другой стороны комнаты. Банка рванула вперёд и врезалась в стену рядом с головой Кайла. Кайл не вздрогнул.

— Телекинез.

Конечно. И дешёвая интрига. Боже. Кто-нибудь, убейте меня.

— Вас таких много, — фыркнул Кайл. — Когда один ослушивается, они его удаляют и берут другого. В тебе нет ничего особенного.

Злая улыбка пробежала по губам Алекса.

— Да? Ну, по крайней мере, я могу прикасаться. — Он взглянул на наши переплетённые руки. — Подожди, ты же сказала…

— Когда он пытался убить меня, мы обнаружили, что у меня иммунитет, — сказала я, главным образом, для усиления шока. И это сработало.

Алекс замер. Вена сбоку его шеи раздулась, и угол его губ поднялся вверх, когда он сощурил правый глаз. Я знала этот взгляд, «взгляд Элвиса», как я его обычно называла. Было время, когда этот взгляд и огонь, который он излучал, могли превратить мои колени в мягкое мороженое. Сейчас? Это заставляло меня злиться.

— Пытался тебя убить? Дэз, во что, чёрт возьми, ты ввязалась?

— Нам нужно найти Рипера.

Алекс покачал головой.

— Скажи мне, что происходит.

— Как я уже сказала, мы ищем Рипера. Ты знаешь, где нам его найти или нет?

Упрямое положение его челюсти сказало мне, что он хотел было поспорить, но, кажется, хорошо знал. Очень немногим людям удавалось выиграть спор со мной. Я училась лучшему.

— Я не знаю, где он, но есть некоторые люди, которые должны знать.

Я ждала, но он ничего не говорил.

— Ну?

Я могла сказать, что он хотел орать, но держал себя под контролем. Это что-то новенькое. Самоконтроль — не его сильная сторона.

— Ты не собираешься рассказать мне, что происходит?

Я посмотрела на него в ответ.

— А почему я должна? Ты же не посчитал нужным рассказать мне, что спутался с той девкой из колледжа за моей спиной.

 

Глава IX

Я встретила Алекса Можорна сразу после того, как мне стукнуло пятнадцать. Это было перед тем, как он закончил школу. Он семнадцатилетний юноша, играющий левого защитника в определённый момент в начальной школе, а я была второкурсницей. Честная студентка, книжный червь, хорошая девочка — вот все термины, которыми можно было тогда описать меня. Я была застенчивой и держалась сама по себе, у меня было немного друзей. Я делала домашнюю работу и соблюдала все правила. Но по каким-то причинам Алекс заметил меня. Когда он счёл меня достойной своего внимания, ну, я просто с возбуждением на него запала. Мы начали встречаться, он брал меня на вечеринки, мы тусовались со всеми его друзьями.

Он был моим первым парнем, моей первой любовью, моим первым поцелуем, моим первым всем. Когда мне было шестнадцать, я застала его, раздевающим какую-то потаскуху из местного колледжа в задней комнате у Руди, и он стал моим первым разочарованием.

Мы часто виделись с тех пор, в основном благодаря тому, что вращались в одних и тех же кругах. Хотя каждый раз мы оставались в противоположных углах комнаты. Видеть его было тяжело. Говорить с ним было ещё тяжелее. Обнаружить, что он бы врал о чем-нибудь ещё? Довольно опустошительно.

Но было ли этого достаточно? Конечно, нет. Судьба, казалось, играла со мной, потому что мы должны были встретиться с ним снова, позже вечером.

После ещё некоторого времени в спорах и никаких извинений за прошлые грехи, он, наконец, согласился представить нас людям, которых он знал. Мы договорились встретиться с ним в парке за бильярдной в девять.

Другого выбора не было.

* * *

— Расскажи мне больше, — попросил Кайл, сидя рядом со мной на траве. Мы покинули бильярдную, захватили содовую и сэндвичи из магазина в городе и уселись под большой сосной позади здания.

— Что ты хочешь знать?

— Расскажи, как это было, вырасти здесь, — он перевёл немного печальный взгляд от неба на моё лицо. — Свободной.

— Как насчёт беседы, которая не включает в себя только мои рассказы? Ты можешь спрашивать меня, а потом я буду задавать вопрос тебе.

— Мне?

Он выглядел удивлённым, а затем обеспокоенным.

Я отвела взгляд.

— Я хочу знать, как ты рос.

Похоже, это ужаснуло его.

— Зачем? Я рассказал тебе, насколько ужасное это было место.

— Потому что…

Он нахмурился и сложил руки. Выражение его лица изменилось, на самом деле не злое, больше расстроенное.

— Мой мир не был симпатичным. Он был тёмным, громким и наполненным болью. Я не понимаю, почему ты спрашиваешь.

— Это то, что делают люди. Знаешь, когда они… интересуются.

— Интересуются?

— Я хочу знать о твоём прошлом. Это делает тебя тем, кто ты есть.

Он сердито поджал губы и вскочил на ноги.

— Это не делает меня тем, кто я есть. Это место ничего не имеет общего с тем, кто я. Сью поклялась мне.

Я позволила бутерброду с индейкой упасть на траву и поднялась на ноги. Схватив его руки, я сказала:

— Ты не понял меня. Я не имела в виду ничего плохого. — Я опустилась снова на землю и потянула его за собой. — Всё, что делали в Деназен, всё, через что они заставили тебя пройти, сделало тебя сильным. Ты вышел оттуда цельным. Ты — не пускающий слюни зомби или свихнувшийся маньяк с мачете. Держу пари, это намного больше, чем другие могут сказать.

Что-то мерцало в его голубых глазах. Печаль и, может быть, маленькая искорка надежды. Я умирала отчасти от мысли о нём, закрытом от остального мира.

— Я не могу скучать по тому, чего никогда не имел. Но теперь, когда я знаю… — Он поднёс руку к моему лицу и позволил ей опуститься по моей шее под футболку к голой ключице. Отведя взгляд, он произнёс: — Пожалуйста, не спрашивай снова меня о том месте. Я не хочу, чтобы ты знала, на что похожа была моя прежняя жизнь.

Я могла бы поспорить. Чёрт, я спорила обо всем. Но муки в его голосе заставляли меня страдать. Мне нужно знать, что они делали с ним, с мамой, но я не могла выдержать его боли.

Откинувшись на дерево, я наклонила голову так, что теперь она лежала на его плече.

Я начала рассказывать ему о первом случае, когда я сделала что-то глупое, чтобы привлечь внимание отца.

— Прошло не слишком много времени после того, как отец стал задерживаться на работе в Деназен, и я ощущала себя своего рода забытой. — Я вздохнула и укусила свой бутерброд. — Он отдалился и охладел, иногда он был прямолинеен. Я не понимала. Некоторое время я думала, что дело во мне. Что я разочаровала его чем-то… Это была моя блестящая идея — скатиться вниз по лестнице в пластиковых санках, показать ему, насколько очевидно смелой я была, и это бы всё исправило. Мне было восемь, и закончилось всё поломанной правой рукой.

— Он подумал, что ты была смелой?

Я засмеялась.

— Он подумал много красочных эпитетов, но смелость не была одним из них.

Кайл играл с прядью моих волос. Он накручивал её на указательный палец, распутывал её, а затем снова накручивал.

— Так ты, должно быть, близка с ним?

— Я бы не сказала, что близка, «нормально» — более подходящее слово. Он ходил на работу, возвращался домой и спрашивал меня, чему я научилась в школе. Я делала домашнюю работу и смотрела с ним телевизор. — Я пожала плечами. — Нормальная фигня. Но всегда был этот… барьер… между нами.

Я вытащила кусок индейки из бутерброда и затолкала её в рот. Она была сухая и на вкус как резина. Переработанная. Совсем не настоящая.

— Как будто он держал дистанцию нарочно. Я привыкла думать, что это было потому, что я очень похожа на маму, но думаю, теперь я знаю, что это было не так… — Я вздохнула. — Когда я начала тусоваться с Алексом и его дружками, влипая во всё больше и больше проблем, я думала, что наверняка у него будет какая-нибудь реакция.

— А её не было?

Я откусила ещё индейки из бутерброда, но на этот раз, вместо того, чтобы её съесть, я её бросила на лужайку. Голубь сразу же спикировал на неё и утащил.

— Нет. Конечно, он вопил и кричал, но это всё было пустое. Можно сказать. Он на самом деле был не в теме. Будто делал это, потому что этого все ожидали.

Кайл обдумывал это с минуту, а затем нахмурился.

— Давай больше не будем говорить о нем. Расскажи что-нибудь ещё. Секрет, который никто не знает.

Секрет, который никто не знает. У меня был один, и он менял правила игры, но со времён Алекса доверие не приходило так легко. Хотя с Кайлом мысль о том, чтобы разделить самую глубокую и самую тёмную часть себя, казалась захватывающей и не ужасающей.

Но я всё ещё не смогла бы подобрать слова. Не сейчас, в любом случае. Я перестала разбирать свой сэндвич и передвинула руку Кайла себе на колени. Перевернув её, я вытягивала травинки из земли одну за другой и наблюдала, как они расщепляются на его ладони. Остатки застывали на несколько секунд, а затем развевались ветром. Каждые несколько кусочков я останавливалась и вырисовывала круги по его ладони.

Спустя немного времени Кайл прочистил горло.

— Школа. Расскажи мне про школу.

Я моргнула.

— Ты серьёзно?

— Сью обычно мне рассказывала о месте, где люди моего возраста собирались, чтобы учиться. Это всегда меня зачаровывало. — Он улыбнулся. — Что было твоим любимым?

Я криво усмехнулась.

— Ну, это занятие называлось «остаться после уроков»…

— Мне он не нравится, — сказал Кайл, когда мы уселись на траву на лужайке позади заведения Руди, ожидая Алекса. — Мне не нравится, как он на тебя смотрит.

— Да? Ну, я тоже не являюсь его фанаткой, но он может быть способен помочь нам. Доверься мне, если я могу вытерпеть находиться с ним в одной комнате некоторое время, то и ты сможешь.

— Расскажи, почему он тебе не нравится.

— Это в прошлом.

Я пожала плечами и хотела шлёпнуть себя за сжимающее чувство, грызущее меня изнутри.

Кайл смотрел на меня. Как будто он видел сквозь меня. Заглядывал сквозь всю фигню прямо в мою голову. В моё сердце.

Он начал подниматься, но я его остановила.

— Мы встречались. Он изменил мне.

— Встречались, — повторил он. — Типа тусовались, да? Он заставлял тебя чувствовать себя особенной?

В такие моменты, как этот, мне трудно было смотреть на Кайла, как на кого-то опасного и способного на убийство. Он таким был, я могла увидеть это иногда в его глазах, но он был настолько больше этого. Кем-то невинным.

— Время от времени, да, он заставлял меня чувствовать себя особенной. Но однажды перестал.

Кайл выглядел смущённым.

— Тогда почему ты не дала мне коснуться его? Он сделал что-то неправильно, не так ли? Он сделал тебе больно?

Я была последним человеком, который должен объяснять кому-либо, что такое правильно и неправильно.

— Он причинил мне боль, но люди иногда делают больно друг другу. Это часть жизни.

Кайл кивнул в подтверждении.

— А когда они делают плохие вещи, они должны быть наказаны.

Я застонала.

— То, чему они учили тебя в Деназене, было неверно, Кайл. В мире много уровней неправильного. Так много различных уровней.

— Зачем?

— Зачем? Что зачем?

— Зачем делать это так запутанно? Есть правильно и неправильно. Зачем нужны разные… уровни?

Голова начинала кружиться.

— Потому что это так. Ты же не приравняешь убийцу и вора в магазине. Ты не осудишь мошенника на то же наказание, как, скажем, насильника. Некоторое неправильное хуже остального.

— Это не имеет смысла, — прошипел он, сжав кулаки. — Неправильное есть неправильное. Ты соблюдаешь правила или будешь наказан. Зачем нужно всё так запутывать?

— Потому что это сложнее.

— Снова это слово. Сложно. Ты слишком часто его используешь.

Я смотрела ему прямо в глаза.

— Убивать людей неправильно. Не тебе или Деназену решать, кто живёт, а кто умирает.

— Кому тогда решать?

Я пожала плечами.

— Правительству и законодателям, но смысл в том, чтобы редко наказанием преступникам была смерть.

Он казался удивлённым.

— Тогда как их наказывают?

— Преступники предстают перед судом, и судья с присяжными слушают дело. Если они виновны, их заключают в тюрьму.

— Заключают в тюрьму?

— Ну, знаешь, запирают.

Понимание проскользнуло по его лицу, за ним последовало что-то ещё, что-то похожее на печаль.

— Теперь я понимаю.

Я чувствовала, что он понял всё ещё не до конца, но у меня не было времени это проверить, потому что пришёл Алекс. Он приближался с другой стороны лужайки, раскачивая руками по бокам. Его глаза прыгали от Кайла ко мне, губы свернулись в злую усмешку.

— Я что-то прервал?

Я проигнорировала вспышку ревности и поднялась на ноги.

— Где эти люди?

— Они не приходят к нам, мы пойдём к ним.

— Куда?

Алекс повёл плечами.

— Местоположение каждый день меняется по причинам безопасности. Сегодня вечером они в старом заброшенном складе за городом. Мы можем взять мою машину.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и пошёл.

Я поспешила его догнать, Кайл рядом.

— Погоди, местоположение чего конкретно?

Он замедлил темп, но не остановился. Усмехнувшись через плечо, он подмигнул и сказал:

— Вечеринки, конечно.

Снаружи склад выглядел пустым. Народу, собирающегося перед ним, не было. Никаких моргающих огней или пульсирующих басов. Только жуткая тишина. Когда правильность выбора места была подвергнута сомнению, Алекс только махнул рукой и выпрыгнул из автомобиля.

Мы прошли к дальней стене, где обнаружились двое крепких парней, стоящих у единственной металлической двери. Алекс повернулся ко мне, когда мы подошли ближе. Он улыбался, как паренёк, который только что украл последнее печенье.

— Вот и охрана. — Он склонил голову в сторону двух мужчин. — Парень справа может определить, Шестёрка ты или нет. Нет генетической аномалии — нет входа.

У меня отпала челюсть, и по спине пробежал холодок.

— Ты говоришь, что они позволят мне пройти только в том случае, если у меня есть способности?

Неожиданный и заранее провальный поворот событий.

Алекс расслабился и принялся хрустеть суставами. Наклоняясь, он обнажил зубы.

— Я знаю, это чуждое понятие для тебя, но выбора у тебя нет. — И, не дожидаясь ответа, он повернулся к мужчинам. — Здорово, мальчики.

Вышибалы повернулись.

— Вот дерьмо, — прошептала я.

Пытаясь прикрыть ужас на лице, который, я знала, там отразился, я протолкнулась мимо Алекса. Мне нужно было взять контроль над ситуацией в свои руки до того, как стало слишком поздно. Если не это, то пришлось бы всерьёз объясняться. Встав между двумя мужчинами, я сладко улыбнулась и поместила руки на бедра. Это сделало две вещи. Подчеркнуло мою стройную талию и ещё позволило мне зацепиться большими пальцами за ткань футболки, сильнее её натянув. Я должна сделать так, чтобы выглядело всё хорошо, и тогда бы никто ничего не заподозрил.

— Итак, они заставляют вас стоять тут в одиночестве всю ночь?

Старший из них зажал мост своего носа и закрыл глаза, но младший из охранников улыбнулся мне в ответ. Бинго. Он оперся на дверь, вытянул руку и едва уловимо изогнул мышцы.

— У нас бывает часовой перерыв среди ночи.

Я наклонила голову к двери.

— Часа достаточно, чтобы найти какую-нибудь проблему. Если ты меня впустишь, я тебя подожду. Спорим, мы сможем найти тихий уголок, чтобы узнать друг друга немного получше.

Его улыбка переросла в напряжённую усмешку, и он открыл дверь, жестом пропуская меня, Алекса и Кайла внутрь.

Когда мы вошли, Алекс ухмыльнулся, качая головой.

— Ты единственная девушка-не-Шестёрка, известная мне, которая смогла профлиртовать себе путь в подобное место.

Я толкнула дверь, Кайл шёл рядом. Один раз Алекс попытался оттолкнуть его плечом, но единственный взгляд Кайла и тонкий намёк на снятие перчатки, и Алекс потащился сзади. Я подвела нас к пустому столу в дальнем углу комнаты, где было меньше людей. Кайл нервничал по поводу толпы, и я надеялась, что это позволит ему расслабиться.

Толстые бархатные лоскутки ониксовой ткани покрывали стены, а огни стробоскопа танцевали по ним, скользя по краям перед тем, как штурмовать потолок всеми цветами радуги. Вокруг нижнего этажа комнаты было установлено несколько временных барных стоек, за каждой из которых обслуживали по красивой и грудастой блондинке. Верхний этаж был занят телами, толкающимися и мечущимися в ритме техно, ревущем из хорошо спрятанных динамиков. Звуковая система, так же, как и акустика, была фантастической.

— Итак, что это такое? — спросила я, наклонившись к Алексу ближе, чем мне бы понравилось, но так, чтобы он меня услышал. Я ничего не могла поделать с ощущением его ноги, прижатой к моей. Каким-то образом я оказалась между ним и Кайлом.

— Это то, где у Шестёрок вечеринка. Они приходят сюда отовсюду. Если ты думала, что шум на реке был диким, то ты ничего ещё не видела.

Я хотела по нему шлёпнуть.

— Идиот, я поняла, что это вечеринка. То, чего я не поняла, это почему только для Шестёрок? И раз уж мы об этом, почему их называют Шестёрками?

— Потому что Стен Ли уже имеет патент на мутантов? — хихикнул Алекс, откинувшись назад. — Генетическая аномалия, которая проявляется в шестой хромосоме. Не фантастически близко к источнику, но правильно.

После недолгого изучения комнаты, он потеребил меня за плечо и указал наверх. Я запрокинула у потолку голову вовремя, чтобы увидеть тоненькую девочку в синем кожаном бюстье и реально клёвых ботинках, которая перевернула большую коробку. Подобно серебряному снегу, миллион конфетти металлического цвета посыпались сверху на толпу. Взмахом запястья девочки конфетти остановили своё движение и принялись кружить и трепетать над танцполом, двигаясь в такт. Это было красиво.

Громкий взрыв оторвал моё внимание от танцующего конфетти. Коренастый парень без рубашки стоял у входа с руками, поднятыми высоко над головой, искры сыпались из каждого его кончика пальца, а молоденькая девчонка, которая выглядела лет на двенадцать, не больше, наблюдала за этим, широко усмехаясь. Потрепетав над её головой с течение нескольких секунд, искры дёрнулись и запрыгали, пока не сформировали слово. Эмбер — Янтарь.

Перед нашим столом пара остановилась на достаточно долгое время, чтобы страстно поцеловаться. Девочка выглядела знакомой, я была уверена, что она из моего прошлогоднего класса по английскому и математике. Когда их губы соприкоснулись, воздух зашипел, посылая клубы дыма вверх.

— Ого, — всё, что я могла произнести, когда они растворились в толпе. Алекс усмехнулся слишком знакомо, и я повторяла себе, что не скучала по этому. Ниже его губы Фред, жёлтый смайлик, казалось, подмигнул. Я потрясла головой, чтобы прогнать эту глупость. Никоим образом я не попадусь на это снова. — Так они здесь свободны быть самими собою.

— Точно. Никому не нужно прятаться.

— Разве это не опасно? Я имею в виду, люди вроде отца и Деназен всегда близко. Умно ли собирать всех этих Шестёрок в одном месте? Что произойдёт, если будет совершён набег или что-то в этом роде?

— Набег? Думаю, тебе пора завязывать с телевизором, Дэз, — хихикнул он. — Кроме того, я же говорил, что местоположение всё время меняется. Плюс, нам нечего бояться местной полиции, несколько Шестёрок стоят на стрёме.

— А как люди узнают, где это будет, если местоположение всегда меняется? Я предполагаю, что это не массовая рассылка…

Он улыбнулся.

— Крейгслист.

— А?

— Каждый день кто-нибудь публикует объявление о чем-либо под разделом обучения. Когда Шестёрки звонят по номеру, указанному в объявлении, им задают вопрос. Если ответ верный, они получают другой номер телефона.

— Это… как охота на мусор?

Алекс улыбнулся.

— Точняк.

— Разве кто-нибудь не может выяснить ответ?

Он покачал головой.

— Неа. Вряд ли. Обычно это что-то глупое и несвязное. Что-то, что знал бы только один из нас. Первый раз ты должна знать кого-нибудь, чтобы получить верный ответ. Что-нибудь, что произошло на предыдущей вечеринке, или тебе могут дать имя и спросить, какой у него четыре-один-один.

— Четыре-один-один?

— Если ты знаешь четыре-один-один Шестёрок, ты знаешь их дар. Их способность.

— Ну, а что по поводу Деназен? Вы не думаете, что они могут найти вас и без объявления?

— Ты видела это здание снаружи. У тебя возникла мысль, что здесь нечто большее, чем заброшенное здание?

— Ну да, а как так выходит?

Алекс пожал плечами.

— Шестёрки, — сказал он и подмигнул. Бросив взгляд на свои часы, он вздохнул. — У нас есть немного времени, пока она не пришла. — Протянув руку, он кивнул на танцпол. — Потанцуем?

В комнате было шумно. Конечно, я расслышала его неправильно.

— Ты ведь несерьёзно приглашаешь меня на танец?

Он соскользнул со своего стула и встал. Рукав его темной футболки приподнялся, открывая маленький кусочек татуировки, спрятанной внутри. Китайский символ свободы. Помню, я спросила его, почему свобода. Он сказал, что ему нравится символ. Ещё одна вещь, о которой он мне врал.

— Это просто танец, какой от него может быть вред?

Я думала об этом. Музыка качала и электризовала воздух. На полу тела качались и тряслись, теряясь в ритме. Будет ли больно провести несколько минут нормально? Я вспомнила способ, которым наши тела двигались вместе. Даже после всего этого времени воспоминания принесли пот на мою кожу и поток тепла, несущийся по моим конечностям. Я встала со стула, коротко ему кивнув.

— Ты прав, чем может навредить один маленький танец?

Его улыбка только становилась шире.

— Точняк.

— Что скажешь, Кайл? Хочешь потанцевать свой первый танец со мной?

Кайл перевёл взгляд от меня на танцпол. Он был заполнен, но я уже присмотрела довольно пустой маленький уголок с краю. Там было бы безопасно. Он, должно быть, тоже это увидел, потому что улыбнулся и встал. Боковым зрением я увидела, как он усмехнулся в сторону Алекса типично мужской улыбкой, говорящей «ха-ха-ха, она выбрала меня, а не тебя». Мы оставили Алекса сидеть в одиночестве за столом с кислым выражением лица.

Я сцепила свои пальцы с пальцами Кайла и повела его на край танцпола. Наклонившись ближе, я прошептала:

— Не пойми неправильно, но ты же знаешь, как танцевать, да?

Он не ответил. Лишь хитро улыбнулся и взял обе мои руки, притянув меня ближе, как только заиграли медленные ритмичные аккорды новой песни. Приближая меня и отдаляя, Кайл двигался по полу с уверенностью и умением. Что касается его роста, то он идеально подходил мне. Мне не приходилось вставать на цыпочки, но я все равно немного поднимала голову. Музыка стучала в мозгу, заполняя собой каждый миллиметр пространства, а мои глаза… Ну, они ни на чем не фокусировались, кроме Кайла и того, как он двигался на маленьком кусочке танцпола.

Его глаза искрились, а волосы порхали по лицу, и в этот момент он выглядел как нормальный парень. Затейливые вращения и изящные наклоны — и мы двигались по танцполу. На долю секунды я запаниковала, уверенная, что мы вот-вот столкнёмся с кем-нибудь, но при повторном взгляде я поняла, что толпа расступается, формируя круг вокруг нас. Они наблюдали, некоторые подбадривали, некоторые аплодировали. Кайл, воспользовавшись дополнительным местом, раскрутил меня далеко от себя, исполнив ногами какой-то сложный приём, перед тем, как выполнить экстравагантную поддержку, заканчивающуюся моим глубоким прогибом, который меня дезориентировал и оставил с головокружением. Он держал меня трепетно.

Очень трепетно.

Толпа взорвалась хором восклицаний и криков, а я не могла стереть улыбки с лица. Я взяла его за руку и повела его в сторону, потому что толпа снова занимала танцпол.

— Это было потрясающе! Где ты научился так танцевать?

Его глаза смотрели в мои, напряжённо и решительно. Он не хмурился, но его выражение лица было предельно серьёзным.

— Это было хорошо?

Я сжала его руку.

— Хорошо? Да это было…

И тут, как будто кто-то приглушил свет, всё отошло на второй план. Музыка, толпа — всё пропало. Единственный, кто не исчез, единственный, кто остался, это Кайл. Острая линия его щёк, угловатый силуэт подбородка, дополненный нервными подёргиваниями, сейчас были в сантиметрах от меня. Его губы, сжатые в тонкую полоску, будто он ждал моего осуждения, выглядели мягкими и приглашающими. Как легко бы было чуть потянуться вперёд, нас разделяли считанные сантиметры.

Я решилась это сделать, и тут большая рука хлопнула меня по плечу.

— Вот дерьмо! — Я подпрыгнула вперёд, почти толкая Кайла на крупного мужчину с ирокезом.

— Она готова вас принять, — сказал Алекс, скрестив руки. Он выглядел недовольным. Хорошо. Я главным образом танцевала с Кайлом, чтобы вывести его, но теперь… Всё изменилось.

Мы следовали за Алексом через толпу и вверх по лестнице на второй этаж. За ещё один бар и направо, там была единственная дверь. Алекс постучал три раза, а затем повернул ручку. Дверь открылась со зловещим скрипом.

— Итак, Алекс сказал мне, что вы ищете нашей помощи, — произнёс голос с другого конца комнаты. В углу в простом красном кресле, единственном предмете в комнате, сидела маленькая старая леди. Сморщенная, ссутуленная и полностью неуместная, она казалась типичной бабулькой, укомплектованной халатом в цветочек и голубоватыми волосами. Но взгляд её глаз был далёк от типичного. Что-то подсказывало мне, что бабулька могла выстоять несколько раундов с моим отцом и не вспотеть.

Дверь закрылась позади меня.

— Нет, технически мы ищем Рипера.

Глаза старушки сузились.

— Прикуси язык, дитя.

Я улыбнулась и раскланялась.

— Только этим и занимаюсь.

— Дэз…

Женщина взмахнула рукой, чтобы остановить его.

— Всё в порядке, Алекс. Это меня забавляет.

В другом конце комнаты была дверь с двумя мускулистыми парнями, стоящими с каменными лицами перед ней. Старушка дважды щёлкнула пальцами, и парень справа исчез за дверью. Спустя несколько мгновений он появился с пластиковой чашкой, наполненной красной жидкостью. Она взяла стакан и бесцеремонно махнула, когда подносила его к губам. Мне пришлось сдерживать хихиканье от вида этого качка, пытающегося угодить старушке. Очевидно, она имела серьёзное влияние на этих людей.

— Так вы типа Дон-Бабуля мафии Шестёрок?

Она закудахтала, открыв рот и показывая несколько недостающих зубов.

— Вроде того.

Прошло несколько мгновений тишины. Я решила начать.

— Так как я не знаю, каков тут мой временной лимит, позвольте мне расставить все точки. Мой отец — говнюк, возглавляющий Деназен. Нам сказали, что этот чувак, Риппер, своего рода Йода у Шестёрок. Мою маму продолжают удерживать в Деназене. А так как этот Риппер — единственный, кто когда-либо выбирался оттуда живым, мне нужна его помощь, чтобы войти туда, спасти её и выйти оттуда.

Вот. Коротко, ласково и по делу.

Старушка закудахтала.

— Не много ли ты просишь?

— Эй, мечта должна быть большой, — сказала я.

Она повернулась к Кайлу.

— Если ты сам себя освободил от оков Деназена, почему ты всё ещё здесь? Конечно, ты знаешь, что Кросс не откажется от тебя?

— Кросс упорный, — подтвердил Кайл. Рядом со мной он расправил плечи и взял меня за руку. — Но я остаюсь с Дэз.

Парень, который свалился на набережной к моим ногам, Шестёрка, который пытался убить меня, и который настолько больше всего этого сейчас, я не знала, когда это произошло или как, но так случилось.

— Я собираюсь забрать маму и не собираюсь позволить ему снова заполучить Кайла.

Она затихла на несколько минут, видимо, потерявшись в мыслях.

— Я помогу вам, — наконец, ответила она.

Но моя радость была недолгой.

— Но, конечно, мне нужно, чтобы вы сделали кое-что для меня.

Вот это шок.

Здесь был подвох.

Всегда есть чёртов подвох.

— Чего вы хотите? Потому что если вы попросите меня достать вам золотую рубку, сделка отменяется.

— Деназен был бельмом на глазу Шестёрок долгое время. Я уверена, ты можешь сделать вывод, что мы пытались найти способ отыграться.

Сделать вывод я не могла, но, конечно, плевать.

— Ладно…

— То, чего нам не достаёт, это определённой информации.

— Что за информация?

— Существует основная база данных с именами всех Шестёрок, которые в настоящее время в плену у Деназен. Мне нужна эта информация.

Безмолвие. Не было слов, которые бы я придумала ответить на такое предложение. Каким образом, черт побери, эта женщина ожидала, я проберусь в Деназен, более того, заставлю их позволить мне скопировать их секретные файлы?

— Вы под кайфом?

— Ты просила нас о помощи. Я назвала свою цену. — Сжав свою трость, она поднялась. — У моего предложения нет срока годности. Думаю, это справедливый обмен. Дай мне информацию, в которой мы нуждаемся, и я помогу тебе найти Рипера, так ты сможешь освободить свою мать.

Она замерла у двери.

— А ещё я предложу вам бонус. Если ты дашь мне информацию, которую я ищу, я окажу Кайлу помощь, которая ему нужна, чтобы контролировать свой дар.

 

Глава X

— Постой! — Я рванулась вперёд, но Алекс схватил меня за плечи. — Отпусти меня, скотина!

Алекс ждал, когда закроется дверь, прежде чем отпустить меня. Я впечаталась в дверь и дёрнула ручку. Ноль. Заперто.

— Ты же не хочешь столкнуться с ней, Дэз. Она не из толерантных особ.

Я повернулась к нему, сильно сжав кулаки.

— Что, чёрт возьми, это было? Ты притащил меня сюда, чтобы она могла мне предложить обменять информацию об этом Рипере на то, что у меня нет надежды получить?

Алекс ещё и имел наглость смотреть на меня обиженно.

— Клянусь, я не знал, о чем она собирается попросить. Джинжер — та ещё стерва, но, как правило, честна. Слегка чудаковатая, но честная. Если она попросила тебя достать это, значит, она считает, что у тебя получится. Не думаю, что она стала бы просить о чём-либо подобном, если бы считала, что это выше твоих сил.

Я опустилась в кресло.

— Как, чёрт возьми, я это проверну? — Я повернулась к Кайлу. — Есть идеи?

Он не смотрел на меня. Он уставился на дверь, в которую скрылась Джинжер.

— Кайл?

— Как думаешь, это возможно? Я смогу ими управлять?

Мы ухватились с разных сторон за то, что сказала Джинжер. Кайл услышал спасение. Я повернулась к Алексу:

— Сможет?

— Если Джинжер утверждает, что да, тогда так и есть.

— Фантастика. Это больше, чем просто приманка.

— Давай присядем, — сказал Алекс. — Попробуем это выяснить.

Мы вновь проделали путь вниз по лестнице на первый этаж. Я не могла не почувствовать укол зависти, окинув взглядом комнату. Все эти люди живут в своё удовольствие. Вечеринки до рассвета. Несколько дней назад такой была и я. Счастливая, не знающая и довольная.

Мы уселись за тем же столом, который, что удивительно, несмотря на толпу, был по-прежнему не занят. Алекс потягивал пиво, пока мы с Кайлом содовую, хотя моя осталась нетронутой. Содовая Кайла исчезла. Ну, исчез сначала один бокал. А следом и второй. И третий. Он уже принялся за четвёртый. Ему нравились пузырьки.

Моя голова сильно ударилась о стол.

— Это невозможно.

— Алекс, малыш! — проворковал раздражающий, пронзительный голос.

Я подняла голову и увидела высокую стройную рыжую девицу, стоящую перед нашим столиком.

— Привет, Эрика, — сказал Алекс с наигранным энтузиазмом.

Она нетерпеливо помахала и уселась рядом с ним.

— Где ты прятал себя? Я не видела тебя вечность!

Она стащила у него пиво из руки и сделала большой глоток перед тем, как поставить его на стол, но не перед Алексом, а перед Кайлом.

— Да… Ну…

Она закинула руку Алексу на плечо и наградила Кайла испепеляющим взглядом, прежде чем повернуться и взглянуть на меня.

— Что за гарем? Дай одного мне. — Она склонила голову к Кайлу. — У тебя здесь оба конца спектра, сестрёнка. Который будет мой: день или ночь?

Я наблюдала за Алексом, когда она потянулась к нему, чтобы провести пальцем по его взъерошенным светлым волосам. Краем глаза я заметила, как Кайл забрал пиво Алекса. Он сделал глоток и поставил бокал обратно. Спустя мгновение он вновь взял пиво и осушил его.

— Я не… — начала было я.

— Не собираешься делиться? — Она фальшиво надула губы. — Тебе ведь не нужны они оба? Это было бы несправедливо по отношению к остальным нам, девушкам, если бы ты удерживала в заложниках их обоих, а мы бы пускали слюнки!

Заложник…

Может быть, это и был ответ!

Для начала мне надо избавиться от маленькой мисс Прилипалы. Я обвила одной рукой Кайла за талию, а другую, хоть и больно мне было это делать, перекинула Алексу через плечо.

— Вообще-то, я редкостная эгоистка, потому мне нужны оба.

Немного разочаровано она выдавила из себя нечто, напоминающие улыбку.

— Готова поспорить!

Она поднялась и, перегнувшись через стол, подмигнула. Она уже собралась уходить, но помедлила, глядя на меня.

— Ты ведь Дэз, да? Та самая, которая уделала Троя Белдона и Микки Дуна на вечеринке в Дирфилд на прошлой неделе?

Ой. Я пустила слух на следующий день после вечеринки, воспользовавшись языком без костей Марки Фрая. Мама Марки работала секретаршей в папиной юридической конторе, и я знала, что новости обязательно достигнут ушей родителя. Прошло всего каких-то сорок восемь часов, когда в мою дверь раздался стук, и я насладилась лекцией о том, кто такие привокзальные девицы. Очко в мою пользу. Я получила ту самую реакцию, на которую рассчитывала.

Последний раз тоскливо взглянув на Алекса, Эрика поковыляла прочь в поисках новой добычи. Алекс снял мою руку со своего плеча и посмотрел на меня. Разочаровано.

— Серьёзно? — сказала он. — Белдом и Дун?

Я прикусила язык и сунула руки себе под ляжки, чтобы удержаться и не звездануть его.

— Здесь есть кто-нибудь, кому бы ты доверял? Но не просто доверял. Я говорю о том, кому бы ты доверил свою жизнь.

Он с минуту подумал.

— Поставлю что угодно на Дэкса.

— Этот Дэкс сейчас здесь?

Алекс указал на дверь, через которую входил здоровенный накаченный мужик лет двадцати пяти. С чисто выбритым черепом и одетый во всё чёрное с головы до пят. Походил этот крепыш на такого парня, от которого срочно захочется перебежать на другую сторону улицы, лишь бы избежать встречи.

— Это он.

Я улыбнулась, мой хитрый маленький мозг уже придумал схему.

— О Боже, он идеален!

— Для чего? — ужаснувшись, спросил Кайл.

— Чтобы похитить меня.

* * *

Телефон прозвонил пять раз, прежде чем папа сподобился ответить. Очевидно, он не ждал звонка, затаив дыхание, от своей «без вести пропавшей» дочери-подростка. Я постаралась плюнуть на это, но в горле больно запершило. Как будто я пыталась проглотить чёрствый кусок хлеба.

— Алло?

— Папа! — проорала я, но Дэкс забрал у меня трубку.

Он прошёл через комнату туда, где у стены на стуле сидел Алекс. Я кричала, а Алекс рявкнул на меня, чтобы я, к чертям, заткнулась. Мне было очень трудно не засмеяться.

Рядом со мной Кайл взял себе стул и скопировал позу Алекса. Он отклонился спинкой стула к стене и повернулся ко мне, улыбаясь.

— Это было весело! — полушёпотом сказал он.

После того, как Эрика свалила, Кайл заказал ещё пива. Я была уверена, что мы стали первыми свидетелями его опьянения. Я поборола улыбку и попыталась сосредоточиться на своём предстоящем покушении.

— Заткнись и слушай сюда, Кросс, — прошипел Дэкс в трубку, пока шагал на другую сторону комнаты. Мы слиняли с вечеринки в одно из помещений, отведённых под кабинеты на втором этаже. Всё было покрыто толстым слоем пыли. — Судя по всему, у нас твоя девчонка.

Дэкс замолчал на секунду, наверное, слушая, какой красочной тирадой отец разразился в ответ.

— Ничего не выйдет, — прошептал Кайл. — Он больше ни о ком не заботится. Он согласится и перехитрит нас.

Мы никогда не ладили; но до тех пор, пока я не выясню, что он сделал с мамой, я вынуждена не согласиться с Кайлом. В конце концов, это же был мой отец. Он хотел, чтобы я была в безопасности. Но теперь? Теперь я переживала, что, возможно, Кайл был прав, но я не знала, что ещё делать. Я должна перетащить отца на свою светлую сторону. Это единственное, о чем я могла думать.

— Он не сможет, — сказал Алекс, облокотившись на стену. — Дэкс увидел бы это.

А мне не приходило в голову спросить Дэкса о его даре.

— Он видит будущее?

Алекс покачал головой.

— Когда он слышит чей-нибудь голос, он может видеть его истинные намерения, словно картинки в голове.

Я покраснела. Как хорошо, что его не было там, когда я танцевала с Кайлом.

— То, что я предлагаю, это обмен, — услышала я слова Дэкса. — Я обменяю твою дочь на двух пленников, которых ты держишь в своей тюрьме. Монику и Мону Флит.

Я подняла бровь, как бы спрашивая Алекса. Он наклонился и прошептал:

— Они племянницы-близняшки Дэкса. Их похитили три года назад со школьного двора. В тот момент им было по шесть.

— Господи…

— Моника была очень храброй маленькой девочкой, — сказал Кайл, повернувшись, чтобы видеть Дэкса. Я могла сказать, что тот услышал его, потому что его плечи напряглись, а шаги остановились. — Она сопротивлялась тренировкам Деназен. Мона просила её делать то, что они говорили, но она не соглашалась.

С другой стороны комнаты Дэкс замер, словно труп, вероятно, слушая, как мой отец спорил, что несправедливо обменивать двоих на одну, но смотрел он прямо на Кайла.

Кайл отвернулся.

— В итоге они разделили их. Я видел Мону несколько раз, но Монику больше не видел никогда.

Мы ждали, пока Дэкс договорится и закончит разговор. Очевидно, они пришли к согласию. Когда Дэкс повесил трубку, он прокрался через всю комнату, размышляя, карие глаза сфокусировались на мне. Я решила, что его выражение лица, смесь боли и злости, не предназначалось мне, но я не могла отделаться от этого ощущения.

— Он обменяет Мону на тебя, — ровно произнёс он. Что-то в его голосе заставило меня задрожать.

— Моника? — спросил Алекс.

— С ней произошёл… несчастный случай. — Кулаки Дэкса напряглись по бокам. — Кросс сказал, что сожалеет о моей потере.

Алекс сжал его плечо.

— Сожалею, парень.

Дэкс отмахнулся от него, всё ещё впиваясь взглядом в меня.

— Я не имею ничего против тебя, девочка, но если быть честным… — Он сделал несколько шагов ближе, остановившись только когда его лицо оказалось в сантиметрах от моего. Дыхание, слабо пахнущее пивом и старыми сигаретами, пробежалось по моему лицу. — Если бы я не знал, что этот ублюдок не мог бы меньше о тебе заботиться, если бы я не мог видеть правду в его голосе и в твоём, я бы убил тебя сам и послал бы ему по кусочкам.

Упс.

— Отойди, — низко прорычал Кайл рядом со мной. Он сделал движение, чтобы стащить перчатку со своей правой руки.

Дэкс не сдвинулся.

— Сейчас же. — Перчатка была снята и сжата между пальцами его левой руки. — Если ты будешь угрожать ей снова, я убью тебя.

Дэкс отстранился и склонил голову. Когда он снова поднял взгляд, злость ушла.

— Я приношу извинения, Кайл. — А что насчёт извинений мне? Я та, кого он угрожал разрубить и отправить FedEx домой. Его взгляд переместился на Алекса, затем снова на Кайла, а потом он повернулся ко мне и слабо усмехнулся. — Я тебе не завидую.

 

Глава XI

Три часа спустя Дэкс и я сидели на скамейке в Мемориальном парке. Отец должен был появиться с Моной в любую минуту. Кайл хотел пойти с нами, но я заставила его ждать с Алексом, который открыто отказался показываться. Они ждали подальше, на берегу озера. Мы не могли их видеть, но если что-то пойдёт не так, он были в пределах слышимости.

Я дёргала края своей красной футболки, жалея, что Бренд не выбрал что-нибудь потрёпанное, вместо одной из моих любимых. Теперь она была почти испорчена. Типичный парень. Никаких догадок относительно того, какая одежда нужна в бегах.

— Могу я задать вопрос?

Дэкс и я объявили перемирие. Типа того. Я не умела удерживать злость. Чёрт, кто ж может обвинять этого парня? Часть его семьи похитили, и я была ближе всего к расплате, которую он мог получить. В то же время я поняла, что не была фанаткой проигрывающихся воображаемых картинок. Но у нас был общий враг, и на нём мы должны сосредоточиться.

— Валяй, — сказал Дэкс, откинувшись. В темноте единственным, что я могла видеть, была его бритая голова, почти блестевшая в лунном свете. Он вертел вокруг указательного пальца ключи.

— Ты сказал, что знал, будто отец не беспокоится о моей безопасности.

Его лицо выражало сожаление. Он уже открыл было рот, чтобы заговорить, но я его остановила.

— Нет, всё нормально, — солгала я. — Я никогда не была его любимицей. Просто я всегда думала, что это из-за моей матери, но, очевидно, нет. Но если он не заботится, то зачем хочет вернуть меня? Он произведёт обмен, но я сомневаюсь, что это для соблюдения приличий. Не похоже, что это что-то, что ему нужно сделать…

Дэкс не ответил сразу. Он смотрел вниз, потом поднял голову к небу. Спустя несколько минут, он сказал:

— Я разрываюсь. Вижу, ты хороший человек. Я хочу тебе сказать, чтобы ты не возвращалась к нему, но мне нужно вернуть племянниц.

Он осознал свою ошибку и зажмурился на секунду.

— Племянницу, — поправился и топнул по земле ногой. — Я знаю, что ты должна сделать это, чтобы получить информацию для Джинжер, но будь осторожна. Он намеревается использовать тебя. Ты окажешься на вражеской стороне. Ты теперь — новый источник информации. Нужно будет умудриться заставить это работать на тебя, я могу видеть, что ты планируешь, но я тебя предупреждаю. Это может быть сложнее, чем ты думаешь. Если он выяснит, кто ты в действительности…

Я уже открыла рот, но Дэкс прервал меня.

— Я не собираюсь никому ничего рассказывать. Твои тайны — это твои тайны. Я только хочу, чтобы ты поняла, что есть хороший шанс на то, что всё пойдёт не так, как ты планируешь. Всё, что ты знаешь, он захочет выяснить. А если у него не получится, ну, твой отец не из тех, кого легко одурачить. Возможно, тебе придётся разыграть туза, которого ты прячешь в рукаве. Ты не сможешь прятаться всегда…

Обычно если кто-нибудь говорил мне такое, я отвечала, что сделала карьеру на одурачивании своего отца, но теперь я не была в этом уверена. Я была тем, кого дурачили всё это время.

— Выгляди живее. — Я пихнула его локтём. — Сделай все натуральнее.

Увидев моего отца, идущего к нам, Дэкс схватил мою руку, его пальцы впились в мою кожу, и стащил меня со скамейки. Мы встали на тропе и ждали, пока отец и маленький призрак девочки приблизятся. Когда они подошли, я попыталась изобразить на лице страх и боль. Это было нелегко.

Мона шла рядом с папой, словно зомби, глаза пустые, выражение лица мёртвое. Её размеренные шаги полностью соответствовали его шагам.

Хлопок. Стук. Хлопок. Стук. Они остановились в пяти шагах от нас, Мона смотрела вперёд, сквозь своего дядю. Ничего. Ни эмоций, ни признания. Только пустые коричневые глаза, оттенённые копной мышиных коричневых локонов.

— Что с ней? — заворчал Дэкс. Он, возможно, не задумывался над этим, но его пальцы дёрнулись, и я прикусила щеку, чтобы не закричать.

— С ней всё в порядке, — ответил отец.

— Фигня! Посмотри на неё. Она же ходячий мертвец.

— Для моей же безопасности при перевозке пришлось дать ей лекарство. Это пройдёт через несколько часов.

У меня было ощущение, что действие наркотиков пройдёт через несколько часов, но вред, нанесённый этой маленькой девочке Деназеном, никогда не смыть. Закипал гнев. Кайла они тоже накачивали наркотиками? Иногда я могла видеть этот маленький, безошибочный намёк на безумие, вспыхивающий в его глазах. Я помнила его слова, сказанные Алексу у Руди: «Так хватать — это больно».

Как я могу быть плотью и кровью такого монстра?

— Отправь её сюда, — произнёс Дэкс, вывернув мою руку с такой силой, что слезы появились на глазах. Он хорошенько меня встряхнул. — И я отправлю к тебе вот эту.

— Сначала отправь Дэзни.

Дэкс засмеялся.

— Конечно. Потому что ты никогда не думал меня перехитрить.

— Конечно, нет. У тебя моя дочь. А я никогда бы не рискнул её безопасностью.

«ЛЖЕЦ!» — хотелось закричать мне, но я придержала язык.

— На счёт пять отпускаем обеих, — предложил Дэкс. Отец кивнул, соглашаясь, и Дэкс начал считать. — Один…

Я знала, что всё это было ловушкой, но всё же в животе началась изжога.

— Два…

Лицо отца оставалось безразличным.

— Все будет в порядке, Дэзни.

— Три…

Его голос обжигал мне уши.

— Четыре…

Я попыталась прояснить мысли. Бренд говорил мне однажды, что у меня выразительное лицо. Оно показывает всё. Поэтому вся моя злость, моё удивление и больше всего мои опасения о Кайле должны быть вытолкнуты из мозга.

— Пять.

С небольшим толчком Дэкс отпустил мою руку, в это время отец нагнулся и прошептал что-то в ухо Моны. Она начала идти. Дистанция между нами была небольшая, но её шаги были маленькими, поэтому я замедлила ход. Когда мы встретились в середине, она не показала признаков осознания ситуации или моего присутствия и молча прошла мимо.

Отец не показал никаких признаков чего-либо. Он не стоял с распростёртыми объятиями, приветствуя меня дома, в безопасности. Он стоял неподвижно и без эмоционально, ожидая в тишине и, как будто раздражаясь, что всё происходит так долго. Неужели было бы слишком много просить его о проявлении небольших поддельных эмоций? Когда я подошла к нему, я повернулась, чтобы увидеть, как Дэкс обернул руки вокруг маленькой девочки, которая не возвратила объятия и не плакала от радости.

Он поднял голову, и наши глаза встретились. Я очистила мысли, зная, что он сможет увидеть правду за мыслями, не за словами.

— Я убью тебя за всё, что ты мне сделал, — спокойно произнесла я.

Он хихикнул, руки сжались вокруг девочки.

— Сначала придётся найти нас.

Я одарила его улыбкой во все тридцать два зуба.

— Поверь мне, найду.

* * *

Мы ехали домой в тишине. Отец не произнёс ни слова с тот момента, как мы дошли до машины, и он сказал мне, что дверь открыта. Сейчас же, когда мы ехали по главной улице, я боролась с сильным желанием выхватить руль и направить нас в дерево. Отец никогда не пристёгивался.

Нужно было что-нибудь сказать. Он ни за что не поверит моему молчанию, даже если я преуспею, изображая травму, к чему я собиралась стремиться.

— Ты беспокоился обо мне? Хотя бы чуть-чуть?

Его глаза не отрывались от дороги.

— Не будь дурой. Конечно, я беспокоился.

Тишина.

— Когда… — Я вовремя себя остановила. Я почти сказала: «Кайл». Использование его имени определённо не поможет мне показать достаточно страха. — Когда он постучал в дверь той ночью, я подумала, это был ты. Что ты снова забыл ключи от дома в офисе. — Я смотрела строго перед собой, не отводя взгляда от приборной панели. — Когда я открыла, он удивил меня и ворвался внутрь.

Папа не выглядел убеждённым.

— Почему ты убежала с ним?

Да. Вот что нужно хорошенько объяснить. Глубокий вдох.

— Серьёзно? Я живу, выводя тебя из себя. Я бы лизалась с Сатаной на твоём столе, если бы думала, что это рассердит тебя. Ты явно не хотел, чтобы я была рядом с ним, вот я и ушла с ним.

— Что произошло дальше?

— Он сказал, что знал моего друга. Мы пошли в его дом, но оказавшиеся там люди пытались его устранить. Я не знала, что думать, один из них атаковал меня, так что я снова убежала с ним. В итоге мы оказались в баре недалеко от центра. Он продал меня этому парню за некоторую сумму и смылся.

— Так он ушёл?

— Я найду его. Я помогла ему, а он обманул меня, а потом продал этому психопату.

— Он навредил тебе? — Вопрос был равнодушный, хладнокровный, будто он наводил справки о подержанном автомобиле, выставленном на продажу.

— Он… — Вот здесь мне действительно нужно его переиграть. — Он угрожал мне. — Я дотронулась до той стороны лица, по которой меня ударил человек из Деназен. Синяк посветлел, но он всё ещё там был. — Он немного бил меня, ничего серьёзного, но угрозы… Те вещи, что он собирался сделать, если бы ты не согласился на его требования… Он хотел разорвать меня на части и отослать тебе по кусочкам. — В конце концов, часть из этого была правдой.

Я покосилась на фары встречного автомобиля, идиотский дальний свет, когда мы повернули к подъездной дорожке. Отец заглушил машину и повернулся ко мне. Время проверить мои дерьмовые умения.

— Я так испугалась, папа. Я думала, он собирается убить меня.

Я никогда не была плаксой. Даже ребёнком содранные колени, громкий шум, тёмные комнаты — ничего не могло меня побудить к слезам. Так что когда я решила открыть свои краны, чтобы осуществить главное воздействие, я волновалась, что уже не способна это сделать.

Это были не воспоминания о холодных, мёртвых глазах Моны или о выражении лица Дэкса, когда он слушал Кайла, говорящего о Монике. Это даже не была мысль о том, как находиться с Алексом в одной комнате после столь долгого времени, как слышать его голос, или воспоминание о том, как я обнаружила его с той девчонкой.

Это был Кайл. Немного испуга в его глазах. Способ, которым он отбрасывал волосы с лица. То, как он пытался атаковать Алекса и Дэкса за меня. Странный и повреждённый, возможно, не подлежащий восстановлению, но всё же было что-то в нём, что заставляло меня чувствовать себя живой. Более живой, чем делала любая тусовка или дешёвые удовольствия, за которыми я гонялась раньше.

Мне было больно из-за всего, что мой отец с ним сделал.

Я скучала по нему.

Слезы полились с лёгкостью.

 

Глава XII

Должно быть, я пошла в маму, потому что отец мог спать под концерт Пауэрмен 5000. На сцене. Под дождевиком. Этот факт я использовала, чтобы выйти из дома или вернуться домой за полночь. Но стоило упасть булавке, как я просыпалась.

Не открывая глаз, я укуталась одеялом. Ветер свистел в открытом окне, но я услышала не это. Кто-то ещё был в моей комнате. Первая мысль промелькнула об отце, но я сразу же её отбросила. Я заперла дверь, а пока она закрыта изнутри, он не попадёт сюда из гостиной.

Из-за угла послышалось чьё-то тихое дыхание. Алекс прокрадывался сюда бесчисленное количество раз, пока мы были вместе. Но это не он. Я чувствовала, что не он.

А затем я поняла. Сомнений не осталось, кто там стоял. Кайл.

Волнение пробежалось по телу. Алекс обычно говорил, что прокрадётся, чтобы смотреть, как я сплю. Я всегда знала, что он был там, и притворялась спящей, наслаждаясь самой идеей о том, что его глаза прикованы ко мне. Осознание того, что он наблюдал, вызывало острые ощущения. Время от времени я позволяла своей голой ноге выскользнуть из-под одеяла, открывая все ниже опасной зоны.

Сейчас… сейчас по-другому. Я могла ощущать взгляд Кайла, его дыхание, чуть более учащённое, чем обычно. Я представила, как его рука легко скользит по моей обнажённой ноге от бедра до колена, вспоминая вкус его губ тогда, в отеле. Воображение заставило меня потрудиться сдерживать собственное дыхание, даже когда пульс подскочил.

Всё ещё с закрытыми глазами я повернулась на спину, сдвигая одеяло вниз, пока оно не запуталось между ногами. У окна Кайл сменил положение, переместившись ближе. Он не создал ни звука, но я всё равно знала о нём.

Выгнув спину, я повернулась на бок лицом к окну. Почесалась, подхватив край майки пальцем, заставляя задраться. Осознание того, что он не отрывал от меня глаз, что он медленно двигался вперёд, придавало смелости. Я вытянула правую руку над головой по подушке и подняла левую, чтобы убрать волосы с лица.

Кайл сделал ещё один шаг. Теперь он стоял рядом со мной.

Понадобилась вся сила воли, чтобы оставаться тихой и держать глаза закрытыми. Я не знала, что он бы сделал, если бы понял, что я не спала. Не хотелось, чтобы он уходил. Не хотелось, чтобы он отводил глаз.

Прохладный ночной воздух льдинкой прошёлся по моей открытой коже. К моему удивлению и невероятному счастью, край кровати прогнулся, когда туда сел Кайл. Спустя мгновение прикосновение, лёгкое, словно хлопок, прочертило путь от пальцев ног вверх, остановившись прямо перед кромкой шорт.

Я не могла сдержаться. Я резко вдохнула и повернулась на спину, как-то умудрившись не открыть глаза. Его пальцы остановились там, касаясь моей голой кожи несколько мгновений, перед тем как подняться выше по ткани. Опустив ладонь, он пробежался ею по животу и замер у края моей белой майки, чуть ниже сердца. В течение безумно затянувшейся минуты я думала, что, конечно, его пальцы скользнут ниже, меня окутало тепло. Тогда я бы открыла глаза и проверила свои пределы.

Но его пальцы этого не сделали.

Рука задержалась на мгновение, и он отдёрнул её.

— Дэз?

Немного разочарованно я приподнялась и потёрла глаза.

— Ммм? — Когда зрение прояснилось, я увидела, что он снова стоял в сантиметрах от меня. — Кайл? — Я села, опуская майку. — Ты в порядке?

Он отступил немного и покачал головой.

— Я думал о твоих словах, про заключение плохих людей.

— Ладно…

Он устал. Его веки слипались.

— Они знали, что я поступал плохо? Вот почему они держали меня там?

— А? — Я сначала не поняла, что он имеет в виду. Когда до меня дошло, мне показалось, что кто-то уронил на меня кирпич. — О Боже, Кайл, нет.

Я отодвинулась, чтобы облокотиться спиной, на спинку кровати, и показала ему жестом сесть рядом. Он колебался пару мгновений, но залез на кровать,

— После твоего ухода я говорил с людьми, читал… газету? Я ужасный человек. Я заслуживаю наказания. Как я наказывал тех людей. Я убивал их. Вот почему Деназен держала меня взаперти, потому что я заслужил это.

Он отвернулся, глядя в окно.

— Это не правда.

— Сперва, когда начались мои тренировки, они могли днями не приносить мне еды, если я не делал то, что они говорили. Давали мне только стакан воды в сутки. Могли опрокинуть его и сказать, что плохие дети должны слизывать воду с пола. К тому времени, когда они снова приносили еду, я едва стоял на ногах. — Он покачал головой, в гневе сжав губы. — Племянница Дэкса никогда не станет нормальной, я никогда не стану нормальным. Они изолируют нас, ломают. Они роются в наших головах, пока не находят то, что заставляет нас действовать, а затем вырывают это. Большинство ломаются. Они просто перестают быть. Все они — только оружие, созданное Деназеном. Остальные слабы. Они становятся тем, что из них делает Деназен. В обмен на человечность, они получают некое подобие свободы.

Он глубоко вдохнул. На минуту я решила, что он не станет продолжать.

— Я думал, что был другим, всё же у меня была Сью. Она говорила, что я смогу проходить через все столь долго, сколько удержу свою человечность. Столько, сколько я буду помнить, что она любила меня, они не смогут разрушить это. Но она ошибалась. — Он взглянул на меня блестящими глазами и покачал головой. — Когда мне исполнилось десять, они заставили меня убить в первый раз. Они были красочны и очень подробны. Говорили, что сняли бы плоть от костей Сью, если бы я не сделал то, что они приказали. К моменту, когда мне исполнилось двенадцать, я смирился со своей жизнью. Деназен завладела мной.

У меня во рту все пересохло.

— Никто не владеет тобой, — прошептала я.

— Я знал, что это было неправильно. Всё в Деназен было неправильно. Но когда ты ушла, я обнаружил, что ошибался. Я так же виноват во всём плохом, что сделал, как и они. Я мог бы сделать выбор, как и Моника. Я мог бы не позволить им использовать себя. Ты сказала, что я был сильным, но нет. Я слабый.

Он потянулся вниз и пробежался средним пальцем по моему бедру, прямо ниже кромки шорт, вниз к колену. След от его прикосновения горел огнём.

— Я не заслуживаю этого.

Второй раз за двадцать четыре часа слезы полились с лёгкостью.

— Прекрати, — прошептала я. Я не знала, что это было, но ком в горле и жар в животе подсказали, что мне нужно выяснить.

Я не могла выдержать его такой печальный взгляд. Я забралась на его колени, прижимая свой лоб к его. Вдохнув, зафиксировала его аромат в памяти. Земля. Как в лесу после долгого дождя. Мои руки скользнули по его плечам, а губы нашли его губы. Поцелуй сначала был робким, недолгим. Я отстранилась, чтобы увидеть его лицо. Много парней смотрели на меня, будто бы я была весёлыми выходными на пляже, но то, как ледяные голубые глаза Кайла пожирали меня сантиметр за сантиметром, наполняло теплом и надеждой, я чувствовала себя рождественским утром. Бесконечным и идеальным.

Это заводило. Я подалась вперёд снова, но на этот раз Кайл встретил меня на полпути. Его сильные руки окружили мою талию, притягивая меня ближе. Его губы двигались вместе с моими, и дважды мы сталкивались зубами, но это не имело значения. Когда Алекс впервые поцеловал меня, наши зубы соприкоснулись. Это вызвало мурашки. Руки Кайла были везде: на моей шее, лице, на спине под майкой — там, где кожа могла коснуться кожи.

Я оттянула его нижнюю губу и прикусила её. Боже, он был приятен на вкус. Как корневое пиво, жвачка и тепло, смешанные с чем-то уникальным. Чем-то полностью Кайла. Его пальцы сжимали моё лицо по бокам, скользя и запутываясь в волосах. Я прервала наш контакт снова, несмотря на его протесты, и стянула с себя майку. Он не тратил время на разглядывание. Он притянул меня ближе, мы врезались друг в друга, падая на кровать.

Когда я, наконец, снова отстранилась, мы лежали поперёк кровати, переплетаясь ногами.

— Я не заслуживаю чувствовать это. — Его голос осёкся. Вес его пристального взгляда разрушал меня. — Не после всего, что я сделал.

— Иди сюда, — прошептала я. Когда он сел, я стянула рубашку ему через голову и пробежалась пальцами по его шее, плечам. Я помнила, что он говорил о ежедневных тренировках. Гири и часы боевых искусств. Он был в потрясающей форме. Мой указательный палец прошёлся вниз до центра его груди, и я боролась с собственной дрожью.

С каждым касанием его дыхание убыстрялось. Я могла чувствовать его сердцебиение в груди, когда он прильнул ко мне, как будто он был напуган тем, что я могу уйти.

Глаза Кайла были широко раскрыты, когда он поднёс руки от моего лица к обнажённому горлу. Его прикосновение, словно электрический ток, пронёсся по шее, плечам, к каждой руке. Я выгнула спину, когда он изо всех сил попытался притянуть меня ближе, ногтями отчаянно впиваясь в голую кожу. Но я сопротивлялась с хитрой улыбкой, только чтобы увидеть, что он сделает, и я не разочаровалась.

— Пожалуйста, — отрывисто сказал он, толкая нас вниз и поворачивая меня на спину. — Пожалуйста…

Я открыла было рот, чтобы сказать ему, что ему не стоит просить, что я хотела этого не меньше, чем он, но его действия остановили меня. Опускаясь, он просунул одну руку в ложбинку спины, а другая расположилась на моем животе. Вытянувшись, он захватил мою руку и сплёл наши пальцы. Когда он водил носом по моему животу, из его горла вырывался мягкий шум.

* * *

Ветер снаружи успокоился, как дыхание Кайла. Я обняла его и закрыла глаза.

— Теперь я понимаю, Дэз, — сонно прошептал он. — Я понимаю, что значит держаться за руки.

 

Глава XIII

До того, как открыть глаза следующим утром, я знала, что Кайл ушёл. Комната казалась тише без его дыхания. Холоднее.

Я подобрала майку с пола и натянула её через голову. Воспоминания о прошлой ночи принесли румянец на кожу. Я была готова пойти дальше во всех смыслах, но как-то, то, что произошло между нами, было интимнее, чем секс.

Собрав свои вещи, я в оцепенении поплелась в ванную. Приняла душ, почистила зубы, высушила волосы, всё время глупо усмехаясь и думая о Кайле. Когда я открыла дверь в ванную, выпуская пар, комната прояснилась. Как и моя голова.

Надо сделать работу. Время сосредоточиться.

Я нашла отца внизу за кухонным столом с его обычным завтраком: чашкой кофе, булочкой с бузиновой ягодой и Нью-Йорк Таймс.

— Привет. — Я достала чашку из шкафа. Он пристально наблюдал за мной в тишине, когда я налила в неё запрещённый кофе. — Оставив в стороне опыт прошлой ночи, я хочу с тобой поговорить.

Подняв брови, он кивнул, чтобы я продолжила.

— Мне нужно чувствовать, что я контролирую ситуацию, — начала я. — Может, это у меня от тебя. То, что эти ублюдки сделали со мной, как держали меня связанной, запертой в темноте, угрожали, заставило меня ощутить, что всё вышло из-под контроля. Мне нужно восстановить баланс.

Папа отложил газету и откинулся назад, руки скрестил на столе. Я могла сказать, что, судя по лёгкому подёргиванию его губы и наклону головы, я завладела его вниманием.

— Что ты имеешь в виду под балансом?

— Нужно делать с этим что-то. Эти люди вокруг, Бог знает, в каком количестве, и я не могу не задаваться вопросом: будет ли это всем, о чём я буду думать каждый раз, закрывая глаза.

— Что конкретно ты предлагаешь?

— Возьми меня в Деназен. Они заполнили мою голову ужасной ложью, которую так просто не стереть. А ты это можешь. — Я поставила чашку на стол с такой силой, что половина её содержимого расплескалась через край. — Я собираюсь рискнуть и предположить, что одна вещь из всего, что они говорили, правда. Ты не адвокат. Мне нужно знать остальное. Я должна знать правду.

Он был тих длительное время, глазами выискивая мои. Я думала, что всё это звучало убедительно, но это сложно определить по отношению к отцу. Тот обладал каменным лицом. Я уже начала думать, что он смотрит сквозь меня, когда маленькая улыбка тронула его губы.

— Иди, обувайся.

* * *

Когда мы въехали на парковку, в голову стукнуло, что я здесь никогда не была. Отец работал в Деназене столько, сколько я помню, но ни разу, даже до того, как мы стали открыто презирать друг друга, я не была в его офисе.

Мы вышли из машины в тишине, поднялись по лестнице и остановились, пройдя стеклянные двери, у стойки администратора. Мужчина с другой стороны поднял бровь и протянул отцу планшет и ручку.

Вестибюль купался в ярко белом со старым соответствующим обстановке полом из вишнёвого дерева. Ряды лифтов располагались по обеим сторонам комнаты. Один ряд серебряный, другой белый, как снег.

Папа написал своё имя на бумаге, посмотрел на часы и указал на белые двери лифта.

— Пошли.

Тут не было кнопок, только тонкая полоска на стене, которая выглядела как считывающее устройство для кредитных карт. Отец полез в правый карман пиджака и достал маленькую карточку. Быстро провёл по устройству, и двери открылись.

Без слов мы ступили внутрь. Я ждала несколько секунд, но когда ничего не произошло, поинтересовалась:

— Ну и?

— Терпение.

Протекала ещё одна минута, прежде чем свист наполнил воздух. На противоположной стене лифта открылись другие двери.

Папа указал на них и шагнул вперёд.

— Это настоящий лифт, — прочищая горло, он вошёл внутрь, и сказал: — Четвёртый этаж.

Поражённая, я последовала за ним, двери со свистом закрылись. Через мгновение лифт дёрнулся, и мы начали подниматься.

— Единственный способ управлять подобными лифтами, это использовать бейджик безопасности. Без него двери лифта даже не закроются. Он не поднимет тебя выше того уровня, который допускает карта.

После короткого подъёма мы ступили в длинный пустой белый холл через стальные двери. Пока мы шли к единственному входу в другом конце комнаты, мы не встретили никого. Тишина сделалась жуткой, и мне требовалось заполнить её миллионом вопросов, которые у меня возникли, но я боялась показаться слишком нетерпеливой. Но когда мы вошли в двери, всё изменилось.

Наш вход в здание казался нереальным теперь, по сравнению с суматохой и активностью, которая открылась мне теперь. Столы, поставленные в длинный ряд, занимали пространство дальше комнаты. Это напомнило мне открытие коллцентра благотворительного фонда Американского общества против жестокого обращения с животными в прошлом году. За каждым столом кто-то говорил по телефону, опустив голову вниз и записывая что-то на бумаге. Никто не посмотрел на нас, когда мы вошли.

В центре комнаты располагалась стойка ресепшена с вывеской над ней «Ресепшн/Приём». Из-за стойки пухленькая брюнетка со злобным прикусом осветила отца кокетливой улыбкой.

— Доброе утро, мистер Кросс.

Отец кивнул и наградил её такой редкой своей улыбкой.

— Ханна.

— Новое приобретение? — Она одарила меня взглядом, почти наполненным страхом, перед тем как снова вернуться к нему. Не секрет, что она думала о Шестёрках.

Отец рассмеялся.

— Нет, это моя дочь, Дэзни.

Ханна сочувственно цокнула языком и кивнула.

— Это та самая бедняжка, на которую напал Шестёрка, не правда ли?

— Это не было нападением, — огрызнулась я, прежде чем успела вспомнить, что я должна была бы быть на стороне Шестёрок. — Я сама могла разобраться с этими ублюдками.

Она одарила меня натянутой улыбкой, которая означала, дескать, тешь-себя-этим-сама-деточка.

— Ну, конечно, могла, моя дорогая.

— Пожалуйста, сделай ей временный жёлтый пропуск. Она проведёт день с нами.

Ханна потёрла свои пухлые пальцы и хихикнула.

— Как должно быть волнительно для тебя!

Я заставила себя улыбнуться, надеясь, что это не выглядело слишком фальшиво.

— Так и есть.

— Сюда, — сказал отец.

Мы покинули комнату, подходя к ещё одному ряду лифтов, здесь двери были зелёными. Внутри отец произнёс:

— Пятый этаж. — А спустя мгновение добавил: — Все лифты в здании окрашены в цвета различных уровней безопасности. Первые три этажа — серебряные — у юридической фирмы. Четвёртый этаж — настоящая приёмная Деназена — белый. Все сотрудники Деназена должны пройти через неё, прежде чем идти куда-нибудь по зданию. Кафе тоже на этом этаже. Пятый этаж, куда мы направляемся сейчас, зелёный.

— А что на зелёном?

— В Деназене десять уровней, — сказал он, поправляя свой портфель. — На пятый этаж приводят новых Шестёрок, принимают их и обрабатывают. Там также располагается служба безопасности и мой офис.

Лифт дёрнулся, остановился и открыл двери низенькому человеку, одетому в тот же самый синий костюм, как мужчина у Курда. Он улыбнулся, и его щёки, как у бурундука, сощурили карие глаза до размера щёлок.

— Мистер Кросс, они притащили сто четвёртого назад. Операция завершена успешно.

Отец кивнул, и мы вышли из лифта.

— Хорошо. Убедись, что они вернули его на восьмой уровень.

— Восьмой, сэр? Не должны ли мы его, как обычно, поселить на седьмом?

— Должны были, пока он не сжёг человека, принёсшего ему ужин, две ночи назад. Он останется на восьмом до дальнейших указаний. — Отец повернулся ко мне. — Следуй за мной и держись ближе.

«Бурундучьи щёки» не обратил на меня никакого внимания, когда мы прошли мимо, и отвернулся от отца, отдавай указания человеку, приближающемуся к нам.

— Кто-то был сожжён? — поинтересовалась я. — Серьёзно?

Мы остановились перед дверью в конце коридора. Отец достал карту, которую он использовал в лифте, и провёл ею по считывающему устройству на двери. Она открылась, пропуская нас внутрь.

— Садись. — Он жестом указал на большой стол из красного дерева. Простые на вид стулья с обеих его сторон.

— Шестёрки опасны, если они неконтролируемы. Но когда их тренируешь и правильно используешь, они могут быть довольно удобными. Мы доставляем их сюда, обучаем тех, кого можем, и даём крышу над головой. В обмен на еду, убежище и защиту, они работают на нас.

Он был настолько полон дерьма! Еда, убежище и защита? Скорее голод, клетки и пытки.

— То есть те, кто у тебя здесь, твои работники?

— Некоторые да. Они обеспечены комфортом и удобствами в обмен на свои услуги. По природе нашей работы они живут на территории, потому что они востребованы двадцать четыре часа в сутки. Другие же, опасные, которых мы не можем перевоспитать, удерживаются здесь для их же пользы. Тот мальчик, которому ты помогла сбежать, был одним из них.

Помогла сбежать. Не тот мальчик, который брал тебя в заложники. Не тот мальчик, который пытался убить тебя. Даже сейчас я не могла делать все правильно. Он любил это мне втирать.

Просто подожди. Как аукнется, так и откликнется, папочка.

— Что конкретно он делает? — Я решила, что сейчас подходящее время, чтобы задавать вопросы. — Он касался кого-нибудь и… — Я покачала головой, симулируя страх. — Он касался кого-нибудь, и те умирали. Высыхали и превращались в долбанную пыль!

— Девяносто восемь. Его прикосновение разрушительно, как ты уже имела неудачную возможность заметить. Оно приносит мгновенную смерть всему органическому. Людям, растениям — чему угодно живому. Уничтожает простым контактом с его кожей. Кроме тебя. — Он смотрел на меня со странной смесью любопытства и голода. Это вызывало зуд на коже. Такой же взгляд я видела у своего учителя английского в школе, мистера Паркса, когда он махнул своим выигрышным лотерейным билетом в классе и свалил.

— Почему? Не то чтобы я не рада, — сказала я, отвечая на выпад и бросая ноги на его стол. Он пристально посмотрел на меня, но ничего не сказал. — Почему я не высохла?

— Это очень хороший вопрос.

* * *

После некоторого серьёзного и неприятного исследования в словесной форме отец взял меня на экскурсию по пятому и шестому этажам. «Обучение» и «Проведение Анализа». Я наблюдала, как молодая женщина прожгла дыру в бетонном блоке просто взглядом, мужчину, чья кожа превращалась в лёд по желанию, и маленького ребёнка, обратившегося в красивого синего с золотым попугая на моих глазах. Я спросила о других этажах, но он сказал что-то о защите мест проживания, и это было конец разговора.

Мы стояли перед дверями лифта, когда отец достал свою карту безопасности. Двери открылись, и мы зашли внутрь. Он собирался провести картой по считывающему устройству, когда я потянулась и перехватила её из его рук.

— Ничего себе, это реально дерьмовая картина, папа, — сказала я, крепко удерживая карту между пальцами. Пластик был холодный, гладкой и немного гибкой. Скользнув другой рукой в задний карман, я коснулась пальцами жёлтогобейджика, который получила за стойкой ресепшена, когда мы пришли. Как будто нож воткнули мне в виски. Это длилось всего несколько секунд, но, тем не менее, заставило меня затаить дыхание.

Отец, казалось, ничего не заметил. Быстрым движением карта вернулась в его руку, прошла через считывающее устройство и исчезла в складках пиджака. Я мысленно похлопала себя по спине. О, да. Я была ловкой.

Когда мы возвратились на четвёртый этаж, было уже почти два часа дня. У отца было кое-что, что он намеревался сделать, так что он довёл меня до кафе. Я уже собиралась попасть в лифт, когда кто-то плюхнулся на сидение рядом со мной.

— Приветик! — раздался весёлый голос.

Я развернулась на своём стуле, чтобы увидеть парня примерно моего возраста. Он смотрел на меня проникновенными глазами, на его лицо падал упрямый упругий локон каштановых волос. Он, улыбаясь, протянул руку:

— Я Флип. Не видал тебя здесь прежде. Новенькая?

— Гм. Привет.

— Первый день? — спросил он, помаленьку откусывая морковку.

— Вообще-то, я здесь со своим отцом. С Маршаллом Кроссом.

— Так ты дочка Кросса? — Он просиял. — Твой отец потрясный.

Кто-то втрескался в моего папашу по уши.

— Я так понимаю, ты его фанат.

— Чёрт возьми, без вопросов. Твой отец — великий человек. Он и на самом деле приглядывает за нами. — Он рассмеялся. — Я так понимаю, ты Ноль?

— Ноль?

— Те, кто не относятся к Шестёркам. Мы их так между собой зовём.

Ух ты! Прикольно. Оригинально

— Тебе здесь понравится, — продолжал Флип. — Деназен — офигенное место.

— Да неужели? — Я не могла скрыть своего удивления. По счастью, Флип совсем не обратил на это внимания.

— Чёрт возьми, без вопросов! Мы ж как долбанные супергерои. Боремся за добро. Там снаружи. Чтобы сделать мир более безопасным для человечества и всё такое. — Он склонился ниже. — Мы уничтожаем плохих парней и восстанавливаем порядок. Ну, точно чисто Люди-Икс или Лига Справедливости, чтоб я сдох!

А я всё сидела и думала: когда-нибудь словесный понос Флипа обернётся против него же.

— Так значит, с тобой обращаются нормально?

— Издеваешься что ли? Я был беглым. Абсолютно невежественным. Деназен нашли меня, дали мне кров и выучили всяким полезным штукам, которые я могу творить, благодаря своему дару. Мы вроде даже помогаем иногда правительству.

Бред сумасшедшего.

— Так ты пленник или что-то типа того?

Отчего он странно на меня посмотрел.

— Пленник?

— Ты можешь приходить и уходить когда пожелаешь?

— Не вижу причин, почему бы и нет… Но мы не уходим. Мы остаёмся здесь. Так безопаснее. — Выражение его лица стало вдумчивым. — Там много всякого дерьма. Деназен достала много плохих парней. Заимела много врагов. Снаружи мы ходим, словно говорящие мишени. А здесь мы в безопасности. Они защищают нас.

— В обмен на ваши услуги, — сказала я, пытаясь скрыть сарказм в голосе. Если бы я не знала лучше, если бы я сначала не встретила Кайла, то, что мне выдал Флип, возможно, выглядело бы более убедительно. Но я видела то, что у Деназена скрыто под маской. Правда вышла на свободу. Теперь, если у меня была своя дорога, я удостоверюсь на ней, что все и их родственники знали. — И вам это нравится?

Он нахмурился.

— Большинству из нас, да. Всегда есть кто-то несговорчивый. Некоторые могут быть довольно опасны. Если Шестёрки начинают вредить людям, они приводят их и пытаются урезонить.

Перевоспитать.

— А если не смогут?

— У полиции есть тюрьмы, верно? Здесь то же самое. Любой со способностями, кто находит массовые убийства развлечением, преступник. — Он посмотрел на свои часы. — Чёрт. Я опоздал в тренажёрный зал. — Он встал и подмигнул мне. Руки согнуты, морковка свисает из уголка рту. Он произнёс: — Они помогают нам стать и оставаться накаченными. Я теперь настоящий магнит для цыпочек.

Я улыбнулась.

— Было приятно с тобой познакомиться, Флип.

Я наблюдала, как он ушёл, вздохнув от облегчения. Хотелось приступить.

Когда горизонт, наконец, очистился, я встала и направилась к лифту. То, что я планировала, было рискованно, но это была единственная надежда остаться в офисе отца в одиночестве.

Они пропустили меня на ту вечеринку только для Шестёрок не потому, что я была симпатичной.

Когда мне было семь, дядя Марк взял Бренда и меня в магазины прям под Рождество. Я увидела куклу Барби, я решила, что точно должна такую иметь, и упрашивала его купить её мне. Он, естественно, отказал, потому что с деньгами была напряжёнка. Когда дядя Марк направился к кассе, я рванула назад. Схватив красивую новую куклу, я вытянула свою старую, изодранную, желая, чтобы у неё было такое же красивое, струящееся белое платье и мерцающая корона сидела бы в копне золотых волос. Когда я посмотрела вниз, обе куклы выглядели одинаково, и я рванула по проходу номер восемь.

Когда я стала старше, я выяснила, как это работало. Я могла скопировать один объект в другой, пока касалась оригинала. Это работало, пока базовый размер был одинаковым. Я экспериментировала и обнаружила, что у меня почти не существовало ограничений. Если у меня был сэндвич с тунцом, а я хотела чизбургер — нет проблем. Вкус точно как у чизбургера. Если я хотела пиво, но имелась только содовая? Никаких беспокойств! Жидкое веселье было только делом желания.

Думаете, имея что-то такое удивительное, я бы пользовалась этим, как сумасшедшая, верно? Подросток со способностью получать все, что он хочет, тогда, когда он хочет, сошёл бы с ума. Кроме очевидных причин держать это при себе, сформированных ещё в детстве, боль не стоила того. Каждый раз, когда я делала это, мой мозг ощущал, будто бы его вытаскивали пальцем через нос. И немного имел значение размер. Чем больше объект, чем сильнее боль. Но когда имитация чего-то столь маленького, как кусочек льда, заставляет тебя взорваться тошнотой и видеть звезды, лучше иметь чертовски хорошую причину это делать.

В прошлом году отец купил совершенно новый, сорока двух дюймовый телевизор с плоским экраном, который доставили домой, пока он был на работе. Я пришла домой, дурачась с каким-то парнем, которого встретила на тусовке, и мы его разбили. После того, как я выпроводила парня, я отправилась в гараж, притащила картонную коробку, и вуаля! Новый телевизор. Самой трудной частью было избавиться от остатков оригинала с ослепляющей головной болью и выворачивающей наизнанку тошнотой. Это длилось весь день.

Я никогда не рассказывала ни одной живой душе. Что бы я сказала? Привет, меня зовут Дэз, и я своего рода человек-фабрика желаний? Желание в одной руке… и оно становится правдой в другой. Хмм, нет. Это было полезно в чрезвычайных ситуациях, но всё-таки это было странно. Потом, когда я услышала о том парне, которого вытащили с Самрана, и никто о нем больше не слышал, я хранила свой секрет по другой причине. Я чертовски боялась.

Когда Кайл рассказывал про маму и про то, что она могла делать, было сложно сдерживать улыбку. Даже не смотря на то, что я никогда её не встречала, это заставило меня чувствовать менее одиноко. Что-то типа матери и дочери. Я даже не рассматривала попытку имитировать самой кого-то ещё. Я имею в виду, что если я не смогу измениться назад? И я не могла даже представить ту боль, которая бы пришла с чем-то столь большим. Она, вероятно, убьёт меня.

Сейчас, работая моим талантом здесь, по существу приравнивалось к стрельбе в полицейском участке, я нереально рисковала. Отец запер маму из-за того, что она могла делать. Какова будет его реакция, если он обнаружит, что я могла делать?

Я считала карту и произнесла:

— Пятый этаж.

Не знаю, ждала ли я где-то на задворках мозга, что это не сработает, или, может, сирены и сигнальные огни включатся, предупреждая всё здание, но когда двери закрылись, и лифт дёрнулся, я ощутила прилив облегчения.

Я знала, что это было рискованное предприятие, и не было никакого способа проделать такое с лёгкостью, но лучшим местом для начала поисков информации, которая мне нужна, был офис отца. Новая карта безопасности открыла его дверь без проблем. Я закрыла её за собой и погрузилась в шкаф с документами.

После приблизительно двадцати минут поисков я просмотрела все файлы в маленьком шкафу рядом с его столом. Деловые расходные документы. Несколько файлов по персоналу, отмеченному к повышению. Но ничего не было сказано о том, как много Шестёрок в Деназене, и ещё меньше о том, кем они были. Оставались только ящики его стола. Как только я достигла верхнего ящика, голос раздался от двери.

— Какого чёрта ты делаешь?

У меня кровь застыла в жилах. Я взглянула на разъярённое лицо отца.

 

Глава XIV

Я поднялась на ноги, мозг работал со скоростью света, пытаясь придумать хоть какое-нибудь логичное объяснение.

Но на этот раз у меня его не было.

Он зашёл внутрь и закрыл за собой дверь. Хлопок заставил меня подпрыгнуть.

— Отвечай. Что ты делаешь? И как, черт побери, ты сюда попала?

Он продвигался вперёд, и на секунду я подумала, что он может меня ударить.

— Я… — я запнулась. Это тоже не было шоу. Я поднялась абсолютно с чистым мозгом. Впервые. Обычно я могу продать лёд эскимосам. — Я хотела посмотреть, смогу ли найти какую-нибудь информацию об этом Дэксе.

— Как ты прошла замки безопасности?

Я полезла за карточкой в свой карман. Он был там, холодный, гладкий пластик, потёртый с той стороны, с которой его касались мои пальцы. Но я не могла его достать. Он увидит свою карту безопасности, а не мою. Мои имитирующие способности не возвращали первоначальную форму самостоятельно, а так как у меня не осталось копии своей собственной карточки, я не могла ничего изменить. Я одарила его своей лучшей застенчивой улыбкой.

— Мм, чёрт. Я, должно быть, потеряла её.

— Ты потеряла её, — повторил он.

Опустив глаза, я притворилась, что рассматриваю пол.

— Я, должно быть, уронила её. Наверное, где-нибудь здесь.

Он был тих, пока я разыгрывала поиск карты безопасности по всей комнате. Могу поклясться, один раз угловым зрением я заметила его улыбку. Он позволил мне искать несколько минут, а потом откашлялся.

— Пошли. Мы уходим.

В автомобиле тишина была более чем жуткой. Она была тяжёлой. Злой. Мне нужно было сделать что-нибудь, чтобы разрядить ситуацию, в противном случае я никогда не доберусь до этого здания снова. И я никогда не получу информацию, которую хочет Джинжер, пока не проведу восстановительные работы. Быстро. Это должно быть что-то решительное. Разрывающее мир. Если я собиралась пролезть в Деназен, то я должна показать единственную карту, которая у меня есть. Своего туза в рукаве.

К сожалению, это был пиковый туз.

— Я хочу войти в дело, — выпалила я в тишине. — Я хочу работать на Деназен.

Отец хихикнул.

— Это невозможно.

— Почему нет? — потребовала я. — Те люди, которые похитили меня, они животные. Они планируют напасть на Деназен.

Боковым зрением я увидела, что глаза отца расширились.

— Что?

— Это была одна из их угроз. Они собираются восстать и свергнуть тебя. Они думают, что они лучше других, — бросала я это в пекло. — Я должна быть частью этого, папа. Мне нужно помочь остановить их.

— Дэзни, вряд ли ты чем-то сможешь помочь.

Другой отец, возможно, говорил сочувствующе. Другой отец, должно быть, сказал бы ту же самую вещь, имея в виду, что слишком опасно для его дочери-подростка вмешиваться в это. Другой, но не мой. Его слова были холодны, резки. Под ними ощущалось: нет ничего, что ты бы смогла сделать, чтобы помочь, потому что ты бесполезна. О да? Мы ещё посмотрим.

Я вздохнула и произнесла мысленно молитву и потянулась за ручку на панели управления. Крепко держась за неё, я схватила маркер, подкатившийся по полу к моим ногам. Я бросила его два месяца назад, когда папа забрал меня из школы, и думать про него забыла. Я представила себе, как держу два маркера, вместо ручки и маркера.

Секунду спустя отец выругался и вывернул руль влево. Раздался визг шин, машину занесло, и на какое-то мгновение в голове мелькнула мысль, что мы точно разобьёмся. К счастью, после нескольких отвратных секунд машина внезапно остановилась.

Всё немного кружилось, но пульсирующая боль в голове начала потихоньку стихать.

Отец уставился на меня, но не в шоке или ужасе, это было что-то другое. Будто он признал, что был не прав? Едва сдерживаемое волнение? Чем бы это ни было, это было своего рода жутковато. Он ведь должен был понимать, что такое возможно, ведь так? Он держал маму, и она была Шестёркой. Так что шансы пятьдесят на пятьдесят, что я буду такой же, как она.

— Кажется, я могла бы быть полезной в чем-то, папа. Ты так не думаешь? — Я повернулась, глядя ему в глаза. Сжав кулаки, я повторила то, что говорила ему вчера: — Я должна заставить их заплатить.

Учитывая страшную тайну, в которой призналась, я была обескуражена, но испытывала облегчение, когда папа оставил меня в покое, чтобы вернуться к работе. Как только он вышел на улицу, я выскользнула за дверь и направилась через лес в город.

Моя первая остановка была у Руди — была ошибкой. Алекса не видели там с тех пор, как он ушёл прошлой ночью, чтобы встретиться со мной и Кайлом. К счастью, однако, Руди дал мне его новый адрес. Что было хорошо, потому как я до этого не знала, куда он переехал. Но опять же, такое может случиться, когда вы избегаете кто-то в течение года. После небольшого трёпа с Руди и обещания забегать чаще, я двинула по своим делам.

Я направилась к пиццерии на Четвёртой улице. Это было единственное место в округе, где, как я знала, снаружи располагался телефон. Остальные были либо рядом с туалетами, либо в вестибюлях. Где слишком легко подслушать. Привет, паранойя.

Подняв трубку, стараясь не соприкасаться с засохшими розовыми комочками жвачки, я набрала номер Бренда.

— Привет, — сказала я, когда он ответил на звонок. — Это я.

— Боже, Дэз. Относительно долбанного времени, — выплюнул Бренд. — Я был в бешенстве.

— Я знаю, знаю. Прости. Я вернулась домой. Я имею в виду, не в эту секунду, но отец пришёл и забрал меня вчера.

— Пришёл и забрал тебя?

— Длинная история, — сказала я, наклоняя голову от края телефона-автомата. Лёгкий шум ещё был в голове, и шея немного болела. — Ты нашёл что-нибудь?

На том конце провода что-то скрипнуло, он сел на кровать. Бренд тяжело вздохнул.

— Дэз, это какое-то серьёзное дерьмо. Они называют их Шестёрками из-за неординарных способностей? Это из-за аномалии в шестой хромосоме. Некоторые из этих людей серьёзно опасны.

— Да, это устаревшая информация. Что по поводу Деназен? Ты нашёл что-нибудь об этой организации?

— О, да, у них есть свои рычаги везде.

Я сглотнула.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, я кое-что раскопал. Я нашёл связи с Деназен везде.

— Связи?

— Имя Мартин Бондеил звучит знакомо?

— Да, немного. Почему? Кто он?

— Помнишь чувака, который претендовал на попадание в Министерство Обороны в прошлом году? Тот, о котором женщина прилюдно заявила, что он избивал её целое лето? Все сходили с ума, когда её обнаружили мёртвой.

— О, да, — сказала я, — помню. Все думали, что это сделал он, но его избрали в любом случае!

— Ага, — подтвердил Бренд.

— Погоди. Ты имеешь в виду, что Деназен приложила к этому руку?

Как сын на всю голову повёрнутого на работе и расследованиях журналиста, Бренд всегда во всем готов видеть теорию заговора. А так как я хотела стать одной из них, я знала, что так даже лучше.

— Он только один в списке городка, города и правительственных чиновников, у которых есть ссылки на этих людей.

— Ты спятил? — прошептала я. Глянув через плечо, я убедилась, что всё ещё одна. — Когда я просила посмотреть, что ты сможешь найти, я не имела в виду копать в поисках Китая. Эти люди опасны. Они…

— Дэз, поверь мне, когда я говорю, что понимаю, насколько они опасны. — Пауза. Затем, секунду спустя, металлический скрежет. Он вращал колеса своего скейтборда.

— Ладно. Мне стоит найти Кайла. Убедиться, что с ним всё хорошо.

— Без разницы. Дай мне знать, если тебе понадобится что-нибудь ещё. И будь осторожна, — призывал Бренд. — Без меня, прикрывающего твою спину, ты просто беспомощная девчонка.

— Конечно. А без меня, прикрывающей твою спину, ты просто большой, невежественный парень, — я улыбнулась, и собиралась повесить трубку, но остановилась. Возвращая телефон к уху, я сказала: — И больше не копай!

* * *

Квартира Алекса находилась в более захудалой части города, неласково прозванного Доза. Даже при том, что в Дозе тусовалось большинство наркодиллеров, полицейские старались избегать это место. У них не было никаких проблем с задержанием диллеров, когда те оказывались на территории школы или торгового центра, но в самой Дозе, казалось, жили по своим собственным законам. У неё были свои правила и свои собственные рычаги управления. С которыми нельзя пересекаться.

Я поднялась по лестнице, ведущей на третий этаж. Лифт не работал. Я зажала нос. В коридоре воняло мочой и потом. На верхней площадке лестницы я повернула налево и посчитала двери. Номера квартир на большинстве отсутствовали, но, когда я подошла к квартире Алекса, то заметила: номер триста сорок два был замазан чёрным маркёром.

Я подняла руку, чтобы постучать, когда дверь открылась.

— Дэз? — Алекс отступил. Очевидно, меня не ждали. — Какого черта ты тут делаешь? — Он потянулся и затащил меня в квартиру. — Ты не должна быть здесь!

— Пожалуйста, скажи, что ты видел Кайла?

Он уже ушёл, когда я проснулась, что имело смысл, но я не знала, где он, или как его найти.

— Я здесь, — раздался голос из-за спины Алекса. Он стоял в гостиной, одетый в черные джинсы Алекса и одну из зелёных футболок Бренда с длинными рукавами. Он улыбался мне, и я не смогла сдержаться и улыбнулась в ответ, паника отступила.

— Ты ушёл. Я не знала, куда ты делся.

Он встал позади Алекса, остановившись, только когда его плечо задело моё.

— Я ушёл, когда услышал, что твой отец встал.

Боковым зрением я увидела, что Алекс рассматривает нас, сощурившись.

— О чём он говорит?

Кайл, очевидно, чувствуя себя полезным, ответил за меня.

— Я остался с Дэз прошлой ночью. Мы сняли свои футболки.

Мне не надо было видеть своё лицо, чтобы понять, что оно стало ярко-красного оттенка. Мы с Кайлом собираемся обсудить уместный уровень обмена информацией.

Алекс сложил руки и покачал головой.

— Сначала Белдом и Дун, теперь этот человек дождя? Есть что-то, что я должен знать, Дэз? — Он повернулся к Кайлу. — Я думал, ты оставался здесь со мной прошлой ночью.

Кайл пожал плечами и отвернулся от него.

— Я ушёл, когда ты уснул.

— Ни в коем случае ты не должен прокрадываться отсюда так, чтобы я не знал.

Алекс ревновал, я могла это видеть, но он потерял право на это очень давно.

— Ты громко спишь, — сказал Кайл Алексу, всё ещё улыбаясь мне. — Это было легко.

Было похоже, что Алекс хотел броситься на Кайла, но сохранял дистанцию. Он повернулся ко мне с отвращением.

— Он серьёзно провёл ночь с тобой?

— Не так, как ты думаешь, но да! И кто ты такой, черт возьми, чтобы беспокоиться об этом? Тебе мало перепадает от твоей потаскушки из колледжа?

Кайл перевёл взгляд от меня на Алекса, лицо потемнело. По бокам пальцы дёрнулись.

— Ты обидел её. Она рассказала. Почему тебя заботит то, что она позволяет мне себя целовать? Она держит мою руку теперь, не твою!

Алекс разразился ужасным смехом.

— Ах, ты, бедный мальчик. Тебя кинут, поверь мне. Разве не слышал? Другим парням она позволяет гораздо больше.

Я не думала, просто среагировала. Много воды утекло с тех пор, как я обнаружила его, лапающего шалаву из колледжа в кладовке Руди. Мой кулак дёрнулся вперёд, угодив прямо ему в челюсть. Он уклонился от удара, но видно было, что это его задело за живое. Так было даже лучше, потому что, кажется, моя рука могла не на шутку пострадать.

— Если ты закончил с тем, чтобы быть болваном, то у меня есть некоторые новости.

И словно по щелчку выключателя Алекс стал серьёзным. Мгновенно были забыты и проведённая у меня ночь Кайлом, и мой очень неплохой хук справа.

— Завтра я выхожу на новую работу, — сказала я с едва сдерживаемой, распирающей меня гордостью.

Наверное, меня должно было беспокоить, что я вручаю себе в руки людям, которые используют других, таких, как я, словно марионеток, но я чувствовала подъём. Я была довольна собой и тем, как сумела пустить пыль в глаза отцу. Опять. Отчего испытывала такое тёплое непонятное чувство.

— На новую работу? — потребовалось секунд шесть, чтобы Алекс осознал мои слова. Глаза его расширились, и он одарил меня по-настоящему ослепительной улыбкой. Вдруг я стала его героем, героиней. — Отлично. И как тебе это удалось?

Ага. Это будет самым трудным. Я знала, что Алекс поднимет вонь. А Кайл так вообще может с катушек слететь.

— У меня есть кое-что, что им нужно.

Кайл смотрел на меня, подозрение заменило гнев, направленный на Алекса.

Алекс был просто обескуражен.

— Без обид, Дэз, но что у тебя есть такого, что им может пригодиться?

Бейсбольный мяч лежал на краю стола. Я схватила его и направилась на кухню, где видела апельсин на стойке рядом с ключами от машины Алекса. С обоими предметами в руках я вернулась в гостиную и остановилась напротив них. Закрыв глаза с апельсином в одной руке и бейсбольным мячом в другой, я представила, как кусаю апельсин, и цитрусовый сок стекает по подбородку. Нарисовала шершавую поверхность и толстую кожуру, которая просто ждала, чтобы её очистили. Определённо, было сложнее, чем обычно, не то чтобы я делала такое часто, но оно работало. Я поняла не по изменению веса или текстуры мяча, а по внезапной острой боли и потере силы тяжести. Несколько секунд темноты, и я на полу.

— Боже! — воскликнул Алекс, бросаясь вперёд.

Кайл обошёл Алекса и встал передо мной.

— Дэз?

Я кивнула и наклонила голову вправо. Два апельсина откатились в угол комнаты.

— Ты…

— Шестёрка, — закончил Кайл за него менее удивлённо. Он поднял меня на руки и уложил на диван. Откинув мою голову, он убрал волосы с моего лица. — У тебя кровь. Что случилось?

Я поднесла руку к носу. Кровь. Ну, это что-то новенькое.

— Я не пользуюсь этим, потому что идёт слишком большая нагрузка на тело. Это физически больно, — нет необходимости вдаваться в подробности.

Алекс фыркнул.

— Это выглядит немного больше, чем больно. Ради Христа, у тебя кровь.

— Такого никогда не случалось раньше, — настаивала я. — Думаю, это потому, что я сделала намного больше, чем обычно.

Примерно через десять секунд уже не осталось никого равнодушного к происходящему.

— Ты выжила из ума? — рычал Алекс.

Кайл начал метаться по комнате, как дикое животное, рыча:

— Не вариант!

Он снова щелкал пальцами. Указательный, средний, безымянный, мизинец.

Я подождала несколько минут, чтобы они выплеснули из своих организмов тестостерон и подобную фигню. Это заняло больше времени, чем я надеялась, но, в конце концов, они успокоились, хотя продолжали угрожающе пялиться на меня и молча кипеть от злости.

— Как ты могла не сказать мне об этом? — спросил Алекс спустя пять минут тяжёлого молчания. Он отошёл в угол комнаты и смотрел, сжимая-разжимая в кулаке фиолетовый антистрессовый мячик. После того, как он помял его в руке несколько раз, он бросил его в стену, а сам упал на диван.

— О, потому что ты делился всеми своими секретами со мной?

Проклятый лицемер! Он виновато отвёл взгляд.

— Не нравится мне всё это. — Кайл прекратил расхаживать туда-сюда и остановился у стены рядом с дверью. Может быть, он рассчитывал перекрыть выход, если я вдруг надумаю дать деру в Деназен или типа того. Кто знает.

— Шестёрки сейчас уже не секрет. Папа знает, на что я способна, назад пути нет. Я облажалась вчера. Попалась. Мне нужно было что-то радикальное, отвлекающее, иначе меня бы никогда уже не пустили туда.

— Это более чем радикальное, даже для тебя, — проворчал Алекс. — Разве ты не можешь сбежать? Почему ты так отчаянно бьёшься за помощь Джинжер?

— Потому что мне надо найти Рипера. Он — единственный шанс вытащить мою маму из этого места.

— Мы что-нибудь придумаем. Останься, и я спрячу тебя. У нас всё может получиться.

Кайл, стоявший рядом со мной, напрягся. То, как Алекс это сказал, не позволило мне понять, имел ли он в виду нас с ним или то, что мы сможем не попасться в лапы Деназен, но в любом случае это было исключено.

— Как же ты собираешься мне помочь, мамочка? И что насчёт Кайла?

— Это потребует некоторого времени, но мы найдём способ помочь твоей маме. Обещаю. Как и ему, — сказал Алекс, тряхнув запястьем в направлении Кайла, — в конце концов, они перестанут искать. Насколько может быть важна одна Шестёрка?

— Они многое положили на то, чтобы создать меня, — произнёс Кайл жутким, низким голосом. — Они никогда не находили никого, как я. Они не отступятся. У них для меня двойное применение. Они используют не только моё прикосновение, но и мою кровь.

Алекс съёжился.

— Твою кровь?

— Я долго отсутствовал, несколько дней. Они изо всех сил постараются вернуть меня. — Он повернулся ко мне. — Племянница того человека, они не накачали её наркотиками. Ей вводили сыворотку, в состав которой входит моя кровь. При введении в вену любой Шестёрки она заставляет их становиться безучастными. Податливыми. Ими легко управлять. Кровь забирают часто и небольшими порциями, потому что сыворотка быстро портится.

— Тогда уезжай из города. Кажется, это будет лучше всего. Для тебя и для остальных из нас.

— Он не может просто встать и уйти. Не до тех пор, пока я не уйду с ним.

Алекс топнул ногой.

— Что? Ты теперь типа его персонального телохранителя с привилегиями?

— Он жил всю свою жизнь в Деназене. Он не знает ничего о мире, в котором мы живём.

— Плевать, — пробормотал Алекс. — Как будто я могу тебя остановить.

— Я могу сделать эту работу, я знаю, что могу.

Я плюхнулась на диван рядом с ним.

— Думаешь, тебе больно сейчас после того, что ты сделала? Можешь себе представить, как ты будешь себя чувствовать после часа, проведённого в Деназене? Они заставят тебя выполнять все их приказания, словно дрессированную обезьянку. Это, на хрен, убьёт тебя!

— Я справлюсь, — настаивала я. Честно говоря, я не думала об этом именно в таком ключе. Они могли бы испытывать меня. Могли заставить показывать то, что я могу. Сколько моё тело выдержит, прежде чем сломается?

— Что, если я попрошу тебя не ходить? — поинтересовался Кайл с другой стороны комнаты. Он пристально смотрел на Алекса.

— Неважно. Это должно быть сделано. — Не то чтобы я этого хотела. Но выбирать не приходилось. — Если вы считаете, что у вас есть идея получше, так давайте, выкладывайте.

Тишина.

Ага, так я и думала.

Кайл покачал головой.

— Это место разрушает большинство людей.

Меня раздражало то, что, по ходу, ни один из них не очень-то в меня верил.

— Значит, хорошо, что я — не большинство.

 

Глава XV

Я мутными глазами взглянула на часы. Два утра. Я нарочно не говорила Кайлу приходить, когда оставила его у Алекса, но предполагала, что он придёт. По крайней мере, надеялась. В то время как воспоминания о его поцелуях были всё ещё свежи, я нервничала, ужасалась тому, как быстро приближается утро, и думала о том, что Кайл бы сумел успокоить мои нервы.

Прямо когда я уже собралась отдаться темноте, движение у окна привлекло моё внимание. Он ничего не сказал, оттолкнулся от ветки дерева снаружи и через открытое окно приземлился с мягким стуком на бежевый ковёр. Наши взгляды встретились, и по моей спине побежали мурашки. Сегодня он не терял времени, пересёк расстояние между нами в два больших шага и накрыл своими губами мои прежде, чем я успела моргнуть.

На мне были фланелевые шорты, как и любой другой ночью, но вместо обычной безобразной майки, я выбрала кружевной чёрный полу бюстгальтер. На этот раз не было колебаний и столкновений зубами. В моей голове не было никаких сомнений, что со мной у парня был первый поцелуй, но, черт возьми, откуда у него такая ловкость?

Когда мы, наконец, отстранились, чтобы глотнуть воздуха, он улыбался. Теперь казалось ему легче это делать — улыбаться. И это производило весёлый эффект на мой живот.

— Привет, — сказал он.

Я издала мягкий смешок и прижалась к нему ближе.

— И тебе привет.

Мы оставались в таком положении долгое время. Кайл водил по моему подбородку вниз до самой талии. Иногда средним пальцем, иногда тыльной стороной ладони.

— Пожалуйста, не ходи туда, — произнёс он спустя долгое время.

— Мы уже проходили это. Я не могу не пойти. Дело решёное. Это сейчас единственный способ.

Его лицо было напряжено, а губы сжаты в тонкую линию, будто он только что съел лимон.

— Ты себе не представляешь, на что способны эти люди. Ты не знаешь, что они делают с такими людьми, как мы.

Такие, как мы. Шестёрки. Я бы приняла то, что могу делать, никогда на самом деле не понимая до конца. Последние несколько лет я жила от вечеринки до вечеринки. В ожидании получения следующей порции кайфа. Всё, что угодно, что может заставить меня почувствовать себя живой, потому как внутри я ощущала пустоту. Вакуум. Оставшуюся часть своего времени я проводила в поисках новых и забавных способов поиздеваться над отцом. И всё это время где-то там были другие люди, такие, как я, как моя мама, борющиеся за свободу.

Алекс был прав. Я могу взять Кайла и сбежать. Но я не смогу очень долго жить с этим. Не после того, как узнала, что творила Деназен. Не после того, как узнала, что моя мама где-то там удерживается против её воли

— Давай больше не будем говорить о Деназен. — Я взяла его руку. — Расскажи мне о танце. Как ты научился?

— Однажды Сью показала мне кое-что, когда я был младше, старый фильм по телевизору, — сказал он невнятным сонным голосом. — Он очаровал меня. Мужчина, Фред, много танцевал. Так я научился.

Старый фильм? Фред?

— Фред Астер? Ты его имеешь в виду? Ты говоришь, что научился танцевать, смотря фильм с Фредом Астером?

— Кажется, так. Я смотрел, как он кружил ту женщину, держа её близко. Он сказал ей, что любит её. — Он отстранился, смотря на меня сверху вниз, эти голубые, словно лёд, глаза завораживали. — Я думаю, что понимаю теперь. Я думаю, что люблю тебя.

Мне стало нехорошо. Алекс. Алекс — последний и единственный, кто говорил, что любил меня. Услышать это от Кайла было и радостно и больно. Он не мог любить меня. Не на самом деле. Он не мог знать, что такое любовь. Это нельзя понять из фильмов.

— Знаю, тебе кажется, что ты чувствуешь именно это, но, не думаю, что такое возможно. Пока нет. Слишком рано. Плюс ко всему, я единственная девушка, которую ты знаешь, и, к тому же, я единственная из живущих, к кому ты можешь прикасаться. От этого у тебя в голове все перепуталось. Знаю, ты что-то ко мне чувствуешь, но не думаю, что это любовь. Не настоящая.

Когда вы говорите парню подобные вещи, то ожидаете, что он выйдет из себя, но только не Кайл. Он всего лишь покачал головой с преисполненным решимостью выражением лица.

— Я не понимаю, как всё здесь, снаружи, устроено. Я не понимаю людей, и почему они поступают, так или иначе. Я даже не думаю, что у меня есть чёткое представление, что правильно, а что нет, но я не совсем тёмный. Я могу сказать, в чём разница. Мне нравится Алекс, даже при том, что что-то внутри, — он ударил себя дважды в грудь, — говорит: есть причина, по которой не должен бы. Но, мысль о нём, делающем то, что собираешься сделать ты, не наполняет меня страхом. Мне не становится от этого плохо.

Он отклонился назад, губы его искривились в усмешке.

— Когда же я думаю, что ты собираешься в Деназен, в моей голове возникает странное ощущение. В груди становится больно. Будто я с трудом могу дышать. Когда я думаю о них, делающих что-нибудь из того, что они творили со мной, мне хочется кричать. — Он протянул руки и приподнял моё лицо, чтобы я могла взглянуть на него. — Я не чувствую подобного к Алексу. И я даже к Сью не испытывал ничего такого. Если бы я имел возможность прикоснуться к кому-либо в этом мире, я всё равно не верю, что хочу, чтобы это был кто-нибудь другой, кроме тебя.

— Кайл, я…

Его рука заткнула мне рот, а глаза расширились. Не говоря ни слова, он рванул с кровати и выпрыгнул из окна, совершив при этом всего каких-то три шага. Чисто ниндзя. Парень был ниндзя! Я успела выбраться из постели, чтобы увидеть, как он удирает, пересекая лужайку. Без рубашки. Спустя несколько мгновений задёргалась дверная ручка и по другую сторону двери заорал отец, чтобы я впустила его.

Мои пальцы сжали в кулак рубашку, которой всё ещё касались, ту, что была одета на Кайле, и я, спотыкаясь, побрела к двери.

— Какого черта всё это… — Меня в сторону бесцеремонно отпихнули отец и две обезьяны Деназена в костюмах, с трудом втискиваясь в мою комнату. — Гм, есть причина, по которой тебе позволяется приводить парней в мою комнату, а мне нет?

— Некоторое время назад по близости был замечен девяносто восемь. — Он повернулся ко мне. — Разве я не говорил, чтобы ты не запирала дверь?

Я сощурилась и упёрла руки в бока.

— А я разве не говорила тебе, что не буду оставлять дверь открытой? — Я указала на двух мужчин с ним. — И серьёзно, я не стану менять свою политику, если ты собираешься и впредь притаскивать странных на вид мужиков в наш дом посреди ночи.

— Здесь никого не было? — спросил один из них.

— Вообще-то, я прячу футбольную команду у себя в шкафу, так что, если вы не против, я бы хотела вернуться к этому занятию.

Мужчина уставился на меня широко раскрытыми глазами.

— Теперь убирайтесь из моей комнаты так же, как вошли.

Другой мужик подошёл к моему шкафу и распахнул дверцу. Господи, он подумал, что я это серьёзно? Он подался чуть вперёд, быстро, резкими движениями отодвигая вешалки. Удовлетворившись тем, что я была одна, они направились к двери. У самого дверного проёма папа остановился и повернулся.

— Иди спать. Завтра будет длинный день.

* * *

Утро наступило слишком быстро. После того, как я избавилась от папы и его лакеев, заснуть было невозможно. Я всё ждала, что Кайл вернётся, но этого так и не произошло. Наверное, и к лучшему. Зная отца, он вполне мог следить за домом.

Я приняла душ, оделась и, расчесавшись, спустилась вниз. Как обычно, папа сидел за столом с чашкой кофе и газетой. Я подняла руки и крутанулась вокруг своей оси.

— Так сойдёт?

Я была одета в свою любимую чёрную майку с акулой, разевающей пасть, и в новую брендовую пару узких джинс. На моих руках были чёрные кожаные манжеты, которые, я знаю, он просто ненавидит.

Папа взглянул на меня и поднялся, откашлявшись.

— Боюсь, произошло небольшое изменение в сегодняшних планах. Уверен, что ты поймёшь.

— Что пойму? — Я повернулась к кофейнику и налила оставшуюся запрещённую жидкость в свою кружку с Микки Маусом.

— Ты начинаешь в Деназен с завтрашнего дня. Сегодня будет много всякой суеты.

Я плюхнулась на стул, с которого он встал.

— Да? Почему это? Боретесь с очередным злом?

— Они поймали девяносто восьмого прошлой ночью, — сказал он, глядя на меня. — В квартале отсюда.

У меня во рту пересохло. Сахара ни в какое сравнения не шла со мной в это мгновение. Испытание. Может быть, это было испытание. Может быть, отец хотел поглядеть, было ли правдой всё, что я говорила о Кайле и моем желании с ним рассчитаться.

Я ждала слишком долго. Его брови нахмурились, а правый уголок рта дёрнулся. Дохлый номер, он знал, что что-то не так.

— Я подумал, что ты посчитаешь это хорошей новостью, Дэзни.

— Нет. Я… — Я покачала головой. — Это хорошие новости. Не могу поверить, что он подобрался так близко. Квартал отсюда? Думаешь, он собирался сюда?

Папа свернул бумагу и отложил её.

— Предполагаю, что так.

— Я хочу его увидеть, — сказала я, вставая. — Я хочу посмотреть этому ублюдку в лицо.

— Это невозможно, Дэзни. Для безопасности окружающих он будет определён на девятый уровень, пока мы не решим, что с ним делать.

— Что на девятом уровне? — Я гордилась, что смогла удерживать голос ровным. По большей части.

— Переход и завершение.

 

Глава XVI

Лестничный пролёт до квартиры Алекса, если такое вообще возможно, вонял ещё отвратнее, чем в прошлый раз. Зажав пальцами нос в тщетной попытке заглушить зловоние, я бросилась вверх, перескакивая через две ступеньки. Когда я оказалась на втором этаже, то налетела на мужика, который валялся на полу, распластав руки.

— Блин, я извиняюсь.

Я наклонилась, чтобы поглядеть, как он там, пока он кое-как перевалился на бок и поднялся на ноги, едва не отдавив мою обувь.

— Что ж, ладненько, наслаждайся похмельем.

Две минуты спустя я была уже у двери Алекса и колотила в неё, как сумасшедшая. Понятия не имела, какой у него был сейчас распорядок дня, но было всего десять утра. А для того Алекса, которого я знала ещё год назад, это приравнивалось к шести утра. Надеюсь, я перехвачу его до того, как он двинет к Родни или туда, где он теперь болтался дни напролёт.

Дверь распахнулась, и на пороге стоял Алекс без рубашки, в черных трениках, низко сидящих на бёдрах. Волосы спутаны, а карие глаза затуманены. Не было никаких сомнений, что он только что проснулся. Его физиономия исказилась гримасой раздражения, пока он внимательно рассматривал стоявшего в его дверях.

— Дэз?

Я оттолкнула его в сторону и вошла в комнату.

— Пожалуйста, скажи мне, что Кайл здесь.

— Дежавю, Дэз. Разве мы вчера это не проходили? — радостным он не выглядел.

— Когда ты его видел в последний раз?

Он пожал плечами и, подойдя к дивану, опустился на него.

— Я большую часть ночи тусил на вечеринке в центре города. Спрашивал его, не хочет ли он пойти, но он отказался. Я прошёл домой вскоре после четырёх, был чуть навеселе и под кайфом. Не поглядел, был ли он на диване. Я согласился дать возможность чуваку перекантоваться здесь. Но я же ему не нянька.

— Отец сказал, что они схватили его. Вчера поздней ночью.

Он слегка повёл плечами.

— Вот это облом.

Я посмотрела на него, кулаки сжались.

— Слушай, мне жаль, что они его схватили, правда, жаль, но по большей части, как только дело доходит до Деназен, каждый сам за себя. — Он вновь пожал плечами.

Я не могла в это поверить.

— Ты должен мне помочь.

— С чем это?

Я уставилась на него.

— Вытащить его! Они же его убьют. Отец предельно ясно дал это понять! Пойдём со мной. Мы вдвоём быстрее раздобудем нужную информацию. Может быть, мы сможем вызволить Кайла и мою маму без помощи Рипера.

Он сделал шаг мне на встречу, беря мою руку в свою.

— Я знаю, что ты, своего рода, привязалась к парню, но тебе нужно оставить всё как есть.

Вырвала свою руку из его ладони и отступила на несколько шагов назад. Неужели он мог быть таким бесчувственным?

— Ты всегда был таким засранцем? Я имею в виду, всё то время, пока мы были вместе, как же я не заметила, каким эгоистичным придурком ты был?

Прямо в яблочко. Алекс в три шага пересёк комнату и вытолкнул меня к двери.

— Деназен уничтожил всю мою семью. Они убили моих родителей. Меня забрала бабушка, тогда они пришли и за ней, она отдала свою жизнь, чтобы я смог остаться свободным. — Его руки сжались на моих плечах, и он грубо меня тряхнул. — Так чего ради я по своей воле попрусь в это проклятое место?

— Чтобы помочь мне, — тихо сказала я.

На какое-то мгновение мне показалось, что он сейчас зароет. Лицо перекосилось и покраснело, губы искривились в беззвучном рыке. Однако спустя секунду он заметно расслабился. Давление на моих плечах пропало, и он развернул меня к двери.

— Проваливай к чертям.

* * *

Поездка на машине на следующее утро до Деназена пролетела, как одно мгновение. Где-то около полуночи мне на самом деле стало не по себе. Кайл был где-то заперт, Алекс не хотел помогать мне, а Бренд по какой-то причине не отвечал на сотовый. Когда мне пришла в голову блестящая мысль проникнуть в Деназен и добыть информацию для Джинжер в обмен на её помощь, я была переполнена волнением. Это было окончательным порывом с добавочным бонусом в моем издевательстве над отцом. Но после бесполезных попыток уснуть прошлой ночью мой желудок скрутило узлом. Я не могла отделаться от воспоминания, какими злыми были глаза Алекса, когда он сказал мне уходить. А его ледяной голос сообщил мне, что я сама по себе. И если что-то пойдёт не так, мне не к кому обратиться за помощью. Неужели я сама со всем справлюсь? Конечно, я могла быть изобретательной, но они профессионалы. Я не могла избавиться от ощущения, будто играю в непростые игры на чужой территории.

Папа поставил машину на свою личную стоянку и открыл дверцу, не говоря ни слова. Я последовала за ним в здание и к белым дверям лифта. После того, как они закрылись за нами, а настоящие двери открылись, он начал говорить.

— Прежде чем мы продолжим, я должен убедиться, что ты поняла. Это не шутка и это не игра.

Он остановился, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он ждал подтверждения. Я кивнула.

— Деназен относится к тренировкам очень серьёзно. Тебе будет предложено сделать то, чего ты не хочешь делать. Вещи, которые заставят чувствовать тебя очень неуютно. И всё это будет сделано для твоей же пользы.

Для моей же пользы? Он, что, серьёзно пытался продать мне снег зимой?

— Возможности уйти не будет. Как только ты войдёшь в Деназен, обратной дороги нет. Ты меня понимаешь?

Лифт остановился, и я нервно хихикнула, когда открылись двери. Думаю, речь не шла о послаблениях дочке начальника.

— Очень напоминает кодекс чести мафии.

Он не рассмеялся.

Я прочистила горло.

— Понимаю, что это будет не просто, но оно того стоит.

Ещё один кивок, и он вышел из лифта. Я за ним. Пока отец подписывал бумаги, Ханна смотрела на него, не отрывая глаз, будто он являл собой второе пришествие. После того, как отец закончил, она подтолкнула ко мне планшет с бумагами. Сегодня их должна была подписать и я. Не говоря ни слова, ни мне ни Ханне, он уставился на другой ряд дверей.

— Весь сегодняшний день ты проведёшь на шестом уровне с присвоенным тебе интервьюером, Мерси. Она опросит тебя и объяснит что к чему.

— Опросит? Я думала, что уже получила работу? — Что забавно, потому как понятия не имела, что именно за работу я получила. Технически, я сказала, что хочу работать на Деназен. Я никогда не говорила, что я хочу делать для них. Или будет это оплачиваться.

— Это не такое интервью, о каком ты думаешь. Все работники Деназен в первый год ежемесячно проходят собеседование, чтобы убедится в отсутствие у них каких-либо проблем.

Я не стала спрашивать, какие именно проблемы он подразумевал. Моё воображение справилось само, безо всяких подсказок, отчего в животе узел затянулся туже.

Когда двери вновь раздвинулись, мы были уже на шестом уровне. Выйдя из лифта в помещение, которое выглядело точно таким же, как на пятом этаже, никто из нас не проронил ни слова. В центре находился большой мраморный остров, который дополняли собой высокая чёрная женщина и низкорослый белый мужчина. Их сложно было не заметить.

— Доброе утро, Ника. — Отец повернулся к мужчине. — Питер. — Он кивнул на меня. — Это Дэзни, новое приобретение. Мне нужно, чтобы она провела день с Мерси.

Ника кивает, её лицо ничего не выражает. Она тянется к телефону и отворачивается от нас, что-то тихо говорит в трубку.

Питер, по другую сторону, не столь пренебрежителен. Он оценивающе пялится, широко раскрыв глаза, обшаривая взглядом мою грудь и спускаясь ниже. Будто ящерица он высовывает язык и, облизнув губы, подаётся вперёд.

— И в чем твой дар, милашка?

Я одарила его самой злой улыбкой, на которую только была способна:

— Задницы надираю. Хочешь посмотреть?

Он выпрямился и, усмехаясь, повернулся к отцу:

— Да она просто огонь. Где Вы её откопали?

— Питер, ты переходишь черту. Дэзни — моя дочь. — Голос отца прозвучал твёрдо и холодно, но не в том смысле, в каком должен звучать голос отца, защищающего свою дочь. Это было по-другому. Как ни странно, собственнически. Будто я новенькая блестящая игрушка, и он не мог дождаться, когда же сможет приступить к её тест-драйву. И не хотел ни с кем делиться.

Питер побледнел, а его глаза стали просто невероятно огромными.

— Ваша дочь, сэр?

— Именно так я и сказал, — отрезал отец.

Питер понял намёк и быстро отвернулся, углубляясь в стопку бумаг на другой стороне столешницы.

Несколько мгновений спустя Ника повесила трубку и с опаской посмотрела на меня.

— Мерси в скором времени спустится, чтобы забрать её.

У неё был сильный акцент, но я не могла определить какой именно. Это была странная смесь австралийского и британского. Я хотела было спросить, откуда она родом, но потом решила, что это, скорее всего, будет неверно истолковано. Холодная и отстранённая. Вот какой я должна быть, чтобы выжить в этом месте.

Я посчитала, что должна смотреть на это, как на тюрьму. Войти и изобразить из себя отморозка, и, возможно, меня не разоблачат. Я огляделась по сторонам и увидела, что Питер вновь украдкой бросает на меня похотливые взгляды, пока отец не замечает.

Папа потянул меня прочь от стола в угол, ждать Мерси.

— Я проинструктировал Мерси, чтобы она относилась к тебе точно так же, как и к остальным новичкам. Она будет задавать тебе те же вопросы, и ожидать те же ответы. Ты должна будешь отвечать честно, потому что она узнает, если ты солжёшь.

Он положил руку мне на предплечье и крепко сжал его. Завтра наверняка в том месте появится синяк. По привычке я уже было собралась скинуть его руку, но дважды подумала. Это, вероятно, будет неприемлемо. Не здесь. Я больше не его дочь, мне теперь не сойдут с рук крики или издевательства над ним. Он посмотрел на меня глазами, полными ожидания. Наконец-то я оказалась в месте, которое он мог контролировать. И он упивался этим. Я видела это в его глазах.

— Деназен — это среда сама в себе. Для выживания здесь ключевым фактором является повиновение.

 

Глава XVII

Мерси оказалась миниатюрной женщиной с тусклыми зелёными глазами и мышиными коричневыми волосами. Она стянула их в строгий пучок, который никак не подчёркивал овал её лица. Её бежевые брюки были мятыми и слишком короткими, а голубая блуза слишком обтягивающей, особенно в плечах. Можно многое рассказать о большинстве людей не только по одежде, которую они носят, но и по тому, как они её носят. Если одежда что и показывала, так это то, что дела у Мерси шли прискорбно.

На первый взгляд всё в этой женщине так и кричало, что это безвольная рохля. Да я могла биться об заклад своими новенькими чёрными замшевыми сапогами, что когда она заговорит, её голос будет тонкий и тихий. Она чуть ссутулилась, когда начала беспокойно нажимать на кнопку ручки в своей ладони, включила-выключила, включила-выключила. Я сунула свои руки в карманы, чтобы не броситься к ней и не вырвать ручку из ей пальцев и ткнуть ею в Мерси. И когда я подумала, что хуже уже некуда, она начала жевать нижнюю губу. Я просто ненавижу это.

О, да. С ней наверняка не будет хлопот. Такие девчонки, как я, легко пройдутся по такой, как она, прожуют и выплюнут.

— Садись, — рявкнула она и указала на одинокий стул в углу комнаты.

Чёрт возьми, неужели я ошиблась.

Мерси на противоположной стороне села за длинный белый стол и вытащила из ящика блокнот формата А4.

— Меня зовут Мерси Клайн. Здесь, в Деназен, я приставленный к новичкам интервьюер. Я буду задавать тебе вопросы. Советую отвечать на них быстро и правдиво. Мы будем…

— Какого рода вопросы?

Она оторвала взгляд от своих бумаг и посмотрела на меня, широко раскрыв глаза.

— Прошу прощения?

Не то чтобы я задала сложный вопрос.

— Какого рода вопросы Вы мне будете задавать? — медленно повторила я. — И пока уж мы здесь, чем я буду здесь заниматься? Охотиться на Шестёрок? Работать в кафетерии? Никто не говорит, и мне нужна своего рода подсказка.

Удивлённое выражение лица исчезло, сменившись на превосходство.

— Может быть, мистер Кросс непонятно изложил инструкции. — Она наклонилась вперёд. Хлопнув одним из ящиков, тем самым закрыв его, сказала: — Ты здесь отвечаешь на вопросы, а не задаёшь их. Ясно?

Я кивнула.

Успокоившись, она продолжила:

— Пожалуйста, назови своё полное имя.

— Дэзни Кайя Кросс.

— Твой возраст и дата рождения.

— Семнадцать. Родилась первого февраля 1994 года.

— Имена и возраст родителей?

— Вы серьёзно? Вы, должно быть, знаете, что мой…

Мерси подняла глаза от своих бумаг. Её тяжёлый взгляд ударил по мне сродни грузовику, свалившемуся с неба.

— Имена и возраст родителей? — вновь повторила она.

— Мою маму звали Сьюшанна. Вообще-то, я не знаю, сколько ей лет. — Я сумела вымолвить слова, не моргнув глазом. Осторожно строя предложения, чтобы в моем ответе не было конкретики. Я нарочно не упомянула, что она мертва. Если это была правда, а она могла увидеть ложь, то она тут же сообразила бы, что всё это фигня. Я надеялась, что, избегая предмета разговора в целом, я могла бы ходить вокруг да около. — Моего отца зовут Маршал Кросс, ему сорок пять.

— Статус отношений? — резанул мой слух её голос, словно холодный воздух ворвался в комнату.

— Если мы говорим обо мне, то Вы не мой типаж. Если же о моём отце, то он холостяк, но мне думается, что Вы и не его типаж, — сказала я, слегка улыбаясь. Мерси не нашла это забавным. Маленькая голубая жилка на её лбу начала пульсировать, как сумасшедшая.

Ну, разумеется, как только я увидела, как раздражала её, то двинула в том же направлении.

— Вообще-то, если подумать, не знаю, есть ли у него какой-то типаж. Я никогда не видела его ни с одной женщиной. Мерси, не хочется Вас расстраивать, но, по всей вероятности, мой папочка — гей.

— Дэзни…

— Дэз, — поправила я. Только отец звал меня Дэзни. Терпеть этого не могла.

— Дэзни, — повторила она. — Твой отец предупредил меня насчёт тебя. Уверена, что он также объяснил тебе, что это не будет легко, несмотря на твои родственные связи.

— Что он сказал?

Она непонимающе моргнула.

— Вы сказали, что он предупредил Вас насчёт меня. Что он сказал?

Её улыбка превратилась в зубастый оскал.

— Он сказал, что ты ведёшь себя неуважительно и нуждаешься в серьёзных дисциплинарных мерах, и мы не должны сдерживаться.

— Ой.

— Продолжим. — Она снова склонила голову над столом. — Каков твой статус в отношениях в настоящее время?

— Одинока.

— Сексуальная ориентация?

Я чуть не ляпнула, не запала ли она на меня, но после предыдущего выступления я подумала дважды.

— Правильная.

— Гетеросексуальная.

— Чего?

— Нужно отвечать — гетеросексуальная.

Я ничего не сказала, хотя мне столько всего пришло на ум.

— Аллергии?

На глупость. Кантри музыку. Лгунов. Так же, возможно, на эгоизм.

— Нет, насколько мне известно.

— Сколько сексуальных партнёров у тебя было?

Я взглянула на неё с притворным негодованием.

— И что заставляет Вас думать, что я не девственница?

Она подняла голову и, клянусь, закатила глаза.

— Один, — раздражённо ответила я. Эта хрень уже ни в какие ворота не лезла, и, вообще, это было не её ума дело.

Она снова подняла взгляд, глядя на меня, будто не поверила.

— Разве Вы не человек-детектор лжи? — Это вышло так, словно я оправдывалась.

— О, я знаю, что ты говоришь правду, просто удивлена.

Я приподняла брови, но ничего не сказала.

— По словам твоего отца, ты была настоящей Иезавелью.

— Иезавель? Так больше никто не говорит. Слово, которое вы ищете, шлюха. Или шалава. Потаскуха тоже подойдёт. — Я сказала себе, что это было её целью — вывести меня из себя, найти брешь в моей броне — но всё равно меня вывело из равновесия то, что отец описал ей меня проституткой.

Я передёрнула плечами и изобразила само спокойствие. Я не собиралась доставлять ей удовольствие, показывая, что она задела меня.

— Я больше дразню, чем иду дальше. Это такой кайф, заставить парня возбудиться, а потом словно вылить на него ушат с ледяной водой с помощью извечного «я-не-готова», ну, вы знаете, о чём я? — Я откинулась назад и одарила её беглым, но оценивающим взглядом. — Хотя, может, Вы и понятия не имеете, о чём это я.

— Имя?

— Разве мы это уже не проходили? Дэзни.

— Парня.

Чёрт. А то вы не знаете его имени? У меня нет выбора, я должна отвечать, и она узнает, если я солгу.

— Алекс, — сказала я, надеясь, что она не спросит про его фамилию… Хотя надо бы знать лучше.

— Алекс, а дальше?

Теперь я официально потеряла чувство юмора от всего этого.

— Можорн.

Потребовалось употребить весь мой самоконтроль, чтобы не огрызнуться в ответ.

Она кое-что отметила в своих записях.

— А другие? Как их звали?

— Я же сказала Вам, он был единственным.

— Со сколькими ты состояла в полуинтимных отношениях?

— В полуинтимных? Что, чёрт возьми, это должно означать?

— Это означает, что ты должна назвать остальных, с кем у тебя была связь.

— Вы же это не серьёзно.

Она выпрямилась на стуле. Прижимая ручку к краю своего стола, она спросила:

— Есть проблемы, Дэзни?

— Вообще-то, есть, Мерси. — Я встала. — Я не могу припомнить все их имена и, честно говоря, не понимаю, почему я должна это делать. Это пригодится для поимки Шестёрок? Боитесь, что я наградила их какой-то болезнью?

— Отлично, — спокойно сказала она. — Тогда назови мне имена последних трёх.

Я вздохнула.

— Джо Лейкс, Макс Демор, и… — Чёрт! И что теперь? Ни за что я не смогу правдиво ответить, чтобы не скомпрометировать себя и не отправить всю мою легенду «я хочу мести» псу под хвост, и лгать я тоже не могу.

И вдруг озарение. Мне не нужно лгать. Технически, я на самом деле не знаю настоящего имени Кайла.

— Я не знаю имени третьего.

Она изучающе поглядела на меня. Её глаза уставились в мои, не шелохнувшись. Мне же захотелось тут же заёрзать на своём стуле. Давненько это было, когда взрослые вот так пялились на меня.

— Как далеко это зашло?

— Прошу прощения?

— С этим безымянным парнем, как далеко всё зашло?

Сделав глубокий вдох, я сказала:

— При всем уважении, какое это имеет отношение к моей работе здесь?

— Как далеко всё зашло? — повторила она ровным голосом.

Сжав плотно кулаки, я встала.

— Как далеко? Мы были в моей постели, — сказала я низким, гортанным голосом. — Его руки были везде, стягивали с меня одежду, прикасались к моим волосам. От этого у меня возникли такие острые ощущения, зная, что мой отец находился прямо по коридору. Я…

Мерси встала.

— Давай передохнем от вопросов. — Она обошла стол спереди и чуть присела на него. — Давай проясним кое-что о Деназен.

— Хорошо.

— Понимаешь ли, здесь, в Деназен, вся твоя жизнь является нашим делом. Из-за очень… деликатной природы этой работы мы обязаны хорошо знать наших сотрудников. Внутри и снаружи. Поэтому просто необходимо задавать трудные, а так же неудобные, вопросы. Другая вещь, которую ты должны знать и обратить на это своё внимание, потому что это важно, и это имеет отношение к тебе: Деназен ведёт политику нетерпимости.

— И что это значит?

Её губы дрогнули в улыбке. Если бы я не пялилась, то пропустила бы.

— Это означает, что мы не терпим такого рода дерьмовых отношений, какие идут с твоей стороны.

Хорошо, я могу быть немного импульсивной. Ну ладно, я бываю чересчур импульсивной, но никто так не позволял разговаривать со мной с тех пор, как я вышла из детсадовского возраста, и я вовсе не собиралась делать из этого новою тенденцию.

— Да ну на хрен!

Я проследовала к двери и подёргала за ручку.

Ничего не произошло.

Я потянулась снова, подёргав защёлку. По-прежнему ничего.

— Что за чёрт?

Мерси откашлялась. Я повернулась, чтобы увидеть, как она держит маленький серебристый ключик, очень довольная собой, зло улыбаясь.

— Ты вернёшься на своё место и ответишь на предыдущий вопрос без выпендрежа. Как далеко у тебя зашло с твоим последним парнем?

Мой разум хотел меня убедить, что всё это не происходит. Прежде чем сдаться, я дёрнула ручку последний раз. Ну, разумеется, дверь не открылась. Отец упёк мою маму как можно дальше в этой выгребной яме. Так какого черта им выпускать меня?

— Так Вы теперь говорите, что я пленница? — Я села на стул и встретилась глазами с её решительными взглядом. Демонстрируя полное отсутствие страха.

— Вовсе нет.

Я приподняла брови и, обернувшись, поглядела на дверь.

— Знаю, как это, должно быть, выглядит, Дэзни. Пойми, если бы кто-нибудь другой попытался сделать то, что ты только что… — Она наклонилась и подняла маленькую чёрную коробочку с несколькими зловещими на вид красными кнопками. Указывая на пол, она сказала: — Они бы корчились на полу в приступах судорожной боли.

На полу виднелись тонкие, едва заметные провода между керамическими плитками.

— Я думала, отец сказал никакого особого отношения. — Я сглотнула и перекинула ступни за задние ножки стула так, чтобы они не касались земли.

Она встала, разглаживая свои брюки, которым уже ничего не могло помочь. Её поза казалась немного расслабленной.

— Что ж, да, Маршал порой немного далеко заходит, когда это касается его работы.

Я снова обернулась в двери.

— И не говорите!

— Мы можем продолжить? Твоему отцу не обязательно знать об этом.

Я вздохнула и, потому как не видела другого способа обойти этот вопрос, приступила к рассказу о безымянном парне, аккуратно подбирая слова.

 

Глава XVIII

Отец подвёз меня до дома, а самому ему, к счастью, нужно было вернуться на работу. Как только его машина скрылась из виду, я направилась на склад. Я действовала наугад, но нужно было хоть что-то делать. Джинжер ясно дала понять, что поможет, но без Кайла, которого поймали, и Алекса, не желающего в этом участвовать, я надеялась, что она сделает исключение. Подкинет хоть что-нибудь, намекнёт, чтобы мне было за что уцепиться. Больше не к кому обратиться. Ну, разумеется, когда я туда добралась, склад был пуст. Оставался последний шанс. Крейгслист. Может, ещё не слишком поздно, чтобы узнать, где будет сегодняшняя вечеринка.

Воспользовавшись остатками своей наличности, я отправилась на автобусе обратно. Угол сидения был липким, и мне пришлось отклониться вправо, чтобы избежать приобретения весьма сомнительного пятна. О, и запаха чувака напротив. Несло от него, как от застарелой блевотины.

Женщина рядом со мной отчаянно спорила по сотовому, с кем-то по имени Хэнк. Всё время при этом, ругаясь, размахивала руками. Это раздражало, но избавило меня от хлопот поинтересоваться у неё или у «блевотины», который час. Её часы показывали 9:45. Хуже всего было то, что, походу, мне попался водила — единственный в этой стране верящий в ограничение скорости и тормозящий на каждой остановке, хотя в автобусе нас было всего трое. Он высадил меня на городской площади, и, к тому времени, когда я прогулялась по лесу и оказалась дома, было уже почти 11:30. Осталось только полчаса до момента, когда дадут объявление.

Мой допотопный комп грузился, наверное, целую вечность. Вытащив из верхнего ящика сомнительную на вид упаковку лакрицы, я потянулась за Крейгслистом и приступила к работе. Найти нужное объявление оказалось сложнее, чем я думала. Тут же стало очевидно, что странных объявлений довольно много. Когда наступила полночь, я могла бы назвать четыре возможных номера: реклама уроков танца живота; обучение правильному мытью собаки; человека, утверждающего, что способен научить хомячков делать удивительные трюки; и женщины, которая предлагает вам отомстить за разбитое сердце.

Ладненько. Вот как раз последнее самое интересное из всех.

Спустя час и несколько очень цветастых ответов на мои звонки я сдалась.

Я снова позвонила Бренду — по-прежнему никакого ответа — потому я оставила сильно недружелюбным тоном сообщение на голосовой почте. Это становилось уже просто смешным. Он не сбрасывал меня с тех пор, как мы учились в шестом классе, и я поцеловалась с его лучшим другом, Дэвидом Фенрингом.

Пришёл сон, но спокойным он не был. Всю ночь мучили кошмары. Точнее, один кошмар. Мега-причудливый, леденящий душу и внутренности, достаточно жуткий даже для каракуль Клайва Баркера.

Я оказалась на той вечеринке, после которой ночью встретила Кайла. Мы танцевали. Он был без рубашки, в одних потёртых синих джинсах, а на шее у него нечто похожее на собачий ошейник. Недурно. Многообещающий видок.

Всё шло хорошо. Мы в опасной близости покачивались под ритм музыки. Кайл обнимал меня за талию. Он склонился, собираясь поцеловать меня, но вдруг дёрнулся назад. Когда я посмотрела через его плечо поверх извивающихся тел на импровизированной танцплощадке, то увидела отца с длинным поводком в руках. Поводок дёрнулся ещё раз, и пространство между мной и Кайлом расширилось.

— Ты должна отпустить его, — сказал кто-то у меня за спиной. — Ты могла бы всё это предотвратить.

Я оторвала взгляд от отца и повернулась, чтобы увидеть Бренда, одетого в его любимую пару заношенных джинсов и футболку «Чернила Милфорда», который стоял, скрестив на груди руки. Его волосы были в беспорядке и выглядели как-то не так. В темных пятнах. А от выражения его лица у меня засосало под ложечкой. Злобно сжатая челюсть в сочетании со странными, практически метавшими искры глазами. Отсутствующий взгляд, но почему-то такой полный гнева.

Даже в темноте я смогла заметить, что что-то не так. Но дело было не только в выражении его лица… Было до фига всего, от чего мои руки покрылись мурашками. Его кожа казалась слишком бледной, а взгляд — слишком затуманенным. Даже то, как он стоял, подавшись чуть влево и сгорбившись, говорило, что это неправильно. Нигде поблизости не было видно его скейта. Уже только от этого факта становилось нехорошо.

— Ты могла предотвратить все это, — повторил он, на этот раз яд в его словах улавливался безошибочно. Я уже слышала такой тон раньше, но никогда он не был направлен на меня. Он оттянул ворот своей футболки, чтобы показать уродливую красно-синюю глубокую рану вдоль горла. Она была покрыта почерневшими сухими корками крови и кишела личинками. Я задержала дыхание и отпрянула назад, сопротивляясь накатившей тошноте.

Я попыталась в толпе отыскать Кайла, но что-то опрокинуло меня назад, отправляя на землю. Прежде чем я смогла понять, что это было, я волочилась в грязи. А когда подняла глаза наверх, там стоял отец с ещё одним поводком в руке. Этот прикреплялся к хомуту на моей шее.

В отчаянии я искала кого-нибудь, кого угодно, к кому могла бы обратиться за помощью. В углу стоял Алекс, заложив руки за спину, глядя на всё происходящие совершенно равнодушно. Рядом с ним в темно-синем кресле сидела Джинжер. На ней было серебристое расшитое блёстками платье, а на голове искусно украшенная тиара, и она потягивала что-то вроде фруктового пунша из маленького пластикового стаканчика.

Отец поднял меня на ноги, пока я разорялась:

— Алекс! Сделай же что-нибудь, пожалуйста!

Алекс игнорировал меня.

Я начала вырываться из цепких рук отца, но это было бесполезно. Неожиданно его сила возросла раз в десять.

— Джинжер!

Джинжер расхохоталась, фруктовый пунш стекал по её подбородку.

Отец схватил меня за горло, наши глаза встретились.

— Тебе следовало бы оставить всё как есть, Дэзни. — Он повернулся и кивнул в сторону толпы.

Я проследила за его взглядом и увидела Кайла, идущего сквозь толпу с широко раскинутыми руками. Как только его пальцы касались людей, моих друзей, они один за другим сморщивались и рассыпались у меня на глазах. Они обращались в пыль и обрушивались ею на землю. В считанные секунды. Я успела моргнуть лишь раз, и все было кончено. Учащённый ритм ударов музыки зловеще сгустился над вечеринкой, ставшей погребальной.

Кайл приближался медленно, поводок от его ошейника был всё ещё в руке у отца. Кайл остановился передо мной, ничего не говоря.

— Кайл?

Он положил мне руки на шею, медленно опуская ладони мне на спину и ниже до середины поясницы. Он убил моих друзей. Отец стоял позади нас и смотрел на все это. Здесь же Алекс. Глаза его холодны и решительны.

Это всё не важно. Кайл, его прикосновение, его лицо в дюймах от моего — только это имело значение. Я словно зависима от него.

— Ты должна была оставить всё это, — шепчет он, когда наклоняется и проводит губами по моим губам.

Такое же электричество, как и при нашем первом поцелуе, но это быстро изменилось. От пальцев ног до подбородка все начало колоть и чесаться. Я отпрянула от сладко улыбающегося Кайла. От взгляда, брошенного вниз на свои руки, мой пульс резко подскочил. Прямо на глазах моя кожа стала бледнеть, затем сереть и, наконец, высыхать, как виноград, оставленный на солнце. Я наблюдала, как разрушаются мои руки, начиная с пальцев, а затем выше по запястьям. Потом локти. Вокруг лица волосы падали на землю, где на траве вырастали крошечные кучки пыли.

А потом все исчезло.

Проснулась я в холодном поту, хватая ртом воздух. Я едва перевела дух, когда по другую сторону моей двери раздался стук. Голос отца, холодный и резкий:

— Мы выходим через двадцать минут.

* * *

— Расскажи о своём даре, — попросил меня нескладный грузный мужчина, как только вошёл в комнату.

Ни тебе «здрасте-как дела». Или «привет-меня-зовут-так-то». Люди здесь какие-то одержимые.

— Что Вы хотите о нем знать? — спросила я, прислонившись к дальней стене.

Первое, что я сделала, когда оказалась в этом помещении, проверила пол. Никаких проводов.

— Ты можешь начать с описания того, что это такое.

— Я, гмм, могу изменять предметы.

— Определи «изменять предметы».

— Я могу имитировать предметы. Менять одну вещь в другую, если размер приблизительно одинаков и если я прикасаюсь к ним обеим.

Мужчина с секунду глядел по сторонам, прежде чем порыться у себя в кармане. Он протянул мне карандаш и шариковую ручку.

— Продемонстрируй.

Я забрала у него оба предмета. Ещё одна причина, почему я никогда никому не рассказывала. Не хотелось выглядеть дрессированной обезьянкой, которая танцует на потеху публике. Сжимая обе письменные принадлежности в пальцах, я закрыла глаза. Боль наступила мгновенно и резко, как будто меня кололи ножом в шею и ниже, в плечи. Когда я открыла глаза, то обнаружила в руках две ручки и в затылке медленно отпускающую боль. Он забрал у меня ручки, проведя каждой линию на тыльной стороне своей ладони.

— Она цельная. Она, в самом деле, пишет.

Я пожала плечами.

— Ну, разумеется, она пишет.

— Итак, если, скажем, ты превратишь сливу в нектарин, он будет сладким на вкус?

Я кивнула.

Казалось, он был зачарован.

— У нас есть фокусница, которая работает на нас, но её изменения не более чем иллюзии. Трюки, чтобы обмануть разум. И она может изменять только себя. Ничего чужеродного. — Он показал на ручки. — Как насчёт людей?

— Людей?

— Ты можешь превратиться в другого человека?

Мне сделалось неуютно, и я переминалась с ноги на ногу. Неожиданно комната с какого-то перепугу сделалась намного меньше. Я даже не могла себе представить, что такая трансформация должна сделать с моим телом. Поджарить мозг? Расплавить внутренние органы?

— Я никогда не пробовала. — Несмотря на все усилия, мой голос дрожал, потому что я знала, что последует дальше.

Скрестив в нетерпении руки на груди, мужчина сказал:

— Что ж, другого раза не представится.

— По правде сказать, я так не считаю.

Он постучал по часам.

— Время не стоит на месте. Вперёд.

Вот дерьмо. Меня немного потряхивало, когда я взяла его за руку. Та была липкой, и мне пришлось перебороть искушение отдёрнуть свою ладонь. Закрывая глаза, я сосредоточилась на его напоминающем луковицу носу, и пухлых щеках. Боль тут же дала о себе знать. Покалывания поползли вверх-вниз по моему позвоночнику. Я попыталась сглотнуть, но было такое чувство, будто горло распухло. Стараясь сделать глубокий вдох, я запаниковала и осознала, что не ощущаю рёбер. После нескольких мучительных минут, я рухнула на пол, хватая ртом воздух.

— Не могу.

Сжав мою руку сильнее, он прошептал:

— Попытайся снова.

Поболтаем о воплощении в жизнь всех тревог. Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. В желудке что-то оборвалось. Прошло несколько секунд. Затылок покалывало. Что-то было не так. Я попыталась отступить от него, но мои ноги вели себя как-то странно. Они казались налитыми свинцом и слишком большими. Когда мне удалось опустить взгляд на свои руки, я ахнула. Это были мужские руки. Пальцы, словно сосиски, кожа морщинистая и цвета кофе, а не бледные длинные пальцы, к которым я привыкла.

Он отпустил меня, и я рухнула на пол. Кашляя, провела по рту тыльной стороной ладони. Когда я отвела её на некоторое расстояние, она была окрашена в красный цвет. Не позволяй ему видеть, как тебе страшно! Я вытерла руку о мягкий трикотаж своей майки, чтобы скрыть улики.

Он таращился на меня, будто голодный лев на лань. Для того чтобы изменить что-то в прежнее состояние, я должна была прикоснуться к обоим предметам. Технически, это была уже не я, чтобы к чему-либо прикасаться. Потому я должна была хорошенько подумать, прежде чем попытаться. А сработает ли? От мысли, что я застряну в теле этого парня, я почувствовала себя ещё паршивее, чем при превращении. А это о многом говорило. Я закрыла глаза и молила Бога, чтобы мои внутренности, которых я в каком-то смысле касалась, потому что те были внутри меня, остались по-прежнему моими собственными.

По стенам комнаты начала стекать вода. В ушах стали раздаваться щелчки. Мне пришлось втянуть в себя как можно больше воздуха, чтобы сдержать подступающую тошноту. Боль, если такое возможно, стала ещё сильнее, чем прежде. По десятибалльной шкале она достигла где-то пятидесяти. Когда зрение прояснилось, я увидела небольшой участок своей маленькой бледной руки, опирающейся на холодный пол. Были ли у меня внутренние повреждения? Что если я себе чего-нибудь сломала? Может, теперь у меня дыра в каком-нибудь жизненно важном органе или случилось кровоизлияние в мозг? О Боже. А что если я не способна полностью вернуться в себя прежнюю? И моя внешность теперь была с какими-нибудь его… дополнениями… придатками? Я соединила свои ноги, прижала их друг к другу и вздохнула с облегчением. Никаких мужских причиндалов.

— Гм, — сказал мужчина, обходя меня кругом. — Побочные эффекты? — Он склонился чуть ближе, изучая меня. Его дыхание воняло Читос.

— Я устала и немного голодна, — сказала я буднично.

Ни за что не скажу, что чувствую себя так, будто меня выкинули из самолёта, а потом я ещё прокатилась по куче битого стекла. Всего каких-то два дня здесь, и я уже понимаю, как всё устроено. Кайл был прав. Они копаются в вашем мозгу в поисках уязвимых мест.

— Мы должны провести несколько тестов, — сказал он, но обращался не ко мне. Он блуждал по комнате, открывая шкафы и разговаривая сам с собой. Мне не понравилось, как взволновано это звучало.

— Тесты? Что ещё за тесты?

Он вздрогнул, как будто забыл обо мне.

— Физического характера. Время реакции, ответные реакции на стимуляцию и тому подобное. Нам так же необходимо определить твои пределы. Я хотел бы сделать это в такой день, когда ты не… имитируешь, не так ли?.. ничего крупного.

Он был рассеянным, и это пугало, но я не спрашивала. В течение следующих нескольких часов человек, который, наконец, представился Риком, атаковал меня миллионом вопросов. С каждым ответом его возбуждение все росло и росло.

К четырём часам дня я была вымотана настолько, что могла рухнуть замертво в любую минуту. Эффект от превращений никуда не делся. Головная боль, наконец, стала терпимой, но тупая ноющая боль в мышцах и суставах постоянно вызывала приступы тошноты.

Рик сжалился, покончил с вопросами и улыбнулся:

— Я просто хочу измерить тебе давление. А потом передам тебя в руки отца.

— Самое время, Рик. — Папа стоял, прислонившись к стене, скрестив руки, и наблюдал. Это немного напомнило ту пору, когда я была ещё ребёнком и каталась на карусели, на сельской ярмарке. С каждым оборотом я высматривала его, чтобы увидеть, как он наблюдает за мной, широко улыбаясь. Сейчас он был в точности такой же, как тогда. Только улыбка была другой. А может, и не была. Может быть, я видела то, что хотела видеть.

— Слышал, ты сегодня очень неплохо справилась, Дэзни, — сказал отец, когда Рик застегнул манжету для измерения давления выше моего локтя.

— Да как не фиг делать, — я заставила себя улыбнуться. — Итак, что такое? Я все ещё не знаю, чем буду здесь заниматься. Не хочешь дать мне подсказку?

Ухмылка отца стала невозможно широкой. Загруженной темными невысказанными обещаниями.

— Всему своё время.

— Потрясающе, — раздался в комнате восхищённый вздох Рика. — Сто двадцать на восемьдесят. Идеальное! — Он снял манжету и улыбнулся мне. — Да ты находка, моя дорогая.

Он отвернулся, чтобы сделать какие-то пометки, а отец шагнул вперёд.

— У меня есть для тебя награда.

В том, как он это произнёс, слышалось снисхождение и даже оскорбление, и мне захотелось его нокаутировать, но любопытство победило.

— Награда?

— Я ожидал, что ты усложнишь Рику жизнь, сделаешь этот день невыносимым для всех участников, но ты повела себя исключительно здраво.

— Может быть, перед тем, как мы отправимся домой, я могла бы прикорнуть на диване у тебя в кабинете, и мы будем квиты? — Я с трудом держала свои глаза открытыми.

— Если ты предпочитаешь отдых экскурсии по камерам, это тоже неплохо…

Он привлёк моё внимание и знал об этом.

— Экскурсия по камерам?

— Мне подумалось, что тебе понравится, если я возьму тебя с собой, чтобы показать того парня за решёткой. Запертого там, откуда он уже не сможет причинить тебе вред. — Он опустил руки мне на плечи, выводя меня из комнаты. — Может быть, это принесёт тебе некоторое успокоение.

Увидеть Кайла в его прошлой жизни, запертого, словно животное — это сделало бы ночные кошмары только хуже.

 

Глава XIX

Когда мы вышли из лифта на девятом этаже, я поняла это сразу. Воздух здесь был другим. Невозможно было классифицировать, каким воздух был на других этажах, но, если сравнивать с атмосферой на девятом, остальные казались чёртовой вечеринкой. В центре комнаты стоял тот же круглый стол, что и на других этажах, но этот был укомплектован мужчиной недовольного вида, одетого в белый халат и соответствующие перчатки. Он не обратил внимания на то, что мы вошли, продолжая беседовать с человеком, находившимся в дальнем конце комнаты. Я уловила только обрывки их разговора и основные слова: сжигание, захоронение и зачистка. После чего я перестала обращать на них внимание.

Пока мы двигались по комнате, мои шаги гулко отдавались по всему помещению. Я опустила взгляд вниз и увидела, что пол под ногами был бетонный с коричневыми вкраплениями.

— Его так проще мыть, — сказал отец, когда заметил мой взгляд. — Здесь иногда случается всякое.

Всякое? Я сглотнула комок, подступающий к горлу, представляя, как кто-то смывает кровь и частички того, что осталось. К тому времени, когда мы добрались до другой стороны и вышли через другую дверь, меня уже чуть ли не вырвало.

— Девятый этаж — это, своего рода, наш отдел, решающий проблемы. Когда Шестёрки выходят из-под контроля, они попадают сюда, пока мы определяем лучший план действий.

— Лучший план действий?

— Это не гламурная работа, Дэзни. И не всегда симпатичная. Я должен время от времени делать жёсткий выбор. Иногда это включает в себя решение о том, исправляема ли Шестёрка или её нужно списать со счетов.

Списать со счетов.

Словно животное.

Я прикусила язык и попыталась не закричать. Противный медный привкус заполнил рот, а отец продолжал говорить.

— Знаю, что, возможно, для тебя это прозвучит как-то резко, но то, чем мы занимаемся, для блага общества. Для людей во всем мире.

Мы продолжали идти. Отец вытащил свою карту безопасности и провёл ею, позволяя нам получить доступ в маленькое белое помещение, в котором находился обыкновенный стол и одинокая красная дверь по другую сторону.

— Добрый день, Янси. Я беру Дэзни на экскурсию по камерам. Мы не задержимся.

Янси кивнул и открыл дверь. Я могла ощущать его глаза на мне, пока мы проходили. Когда же я обернулась, он попался на секунду, а затем отвёл взгляд. Может быть, не все в Деназене так гордились своей работой, как отец.

Мы вошли в следующую комнату, хотя она была больше похожа на просторный, невероятно длинный коридор. По обе стороны были расположены стеклянные огороженные участки.

Фактически, клетки.

Мы пошли вдоль ряда клеток, остановившись у первой занятой.

— Это Сто первая, — произнёс он, дважды постучав по стеклу. Это напомнило мне о его обычном способе касания аквариума в нашей гостиной.

Девочка внутри была моложе меня, может, быть, лет тринадцати. Ну, максимум, четырнадцати. Большие зелёные глаза, остекленевшие и безжизненные, смотрели перед собой. Её тонкие губы немного приоткрыты, и в правом уголке маленький след от розовой жидкости вёл вниз к подбородку. Она сидела на койке в углу, аккуратно сложив руки на коленях. На полу у её ног лежали поношенное одеяло и синий плюшевый мишка без головы. Она была одета в пару серых, запятнанных штанов и неописуемую безразмерную белую футболку.

— Зачем она здесь?

Потребовалась вся моя сосредоточенность, но я удержала под контролем гнев в своём голосе. Кайл провёл здесь всю свою жизнь. Такой была его жизнь в этом возрасте?

— Сто первая с нами несколько лет. Её мать погибла в результате несчастного случая, оставив её в одиночестве и без гроша. Мы нашли её и привели сюда. Около недели назад она сломалась и напала на здешнего доктора.

— Как такая малютка могла напасть на кого-нибудь? — Пока у ребёнка из-за мутации не наблюдалось полного рта игольчатых зубов, пропитанных ядом, я не понимала этого. Она вряд ли весила больше тридцати пяти килограммов, полностью промокшей и с двумя кирпичами в руках.

— Сто первая способна остановить твоё сердце. Эта малютка убила троих человек до того, как мы смогли успокоить её. — Он раскрыл карту, висящую рядом с дверью.

— Почему?

— Что почему?

— Почему она сделала это? У неё должна была быть причина.

Я знала, что металась по тонкому льду, но ничего не могла поделать. Что-то должно было заставить бедную девочку сломаться. Может, она провела час с Мерси…

— Ничего её не заставляло. Шестёрки иногда ломаются. Такое случается.

Мне следовало держать рот закрытым, но я не могла.

— Ломаются? Это случится со мной? Я закончу в одной из этих клеток с номером вместо имени, да, папа? В следующий раз, когда я пошлю тебя или вернусь нетрезвая с вечеринки?

Он отвернулся от Сто первой (а я задалась вопросом, каким было её имя) и стрельнул в меня самодовольной усмешкой.

— Пока ты держишься подальше от проблем, тебе не о чем беспокоиться.

Он выдержал мой взгляд в течение минуты, которая казалась часом, и пошёл дальше.

Возле следующей клетки он сказал:

— Здесь у нас Сто девятнадцатый. Он, как мы его называем, соблазнитель.

Думаю, он не имел в виду женского угодника.

— Соблазнитель?

— Много различных записей о таких способностях, датированных даже ранее восемнадцатого столетия. — В голосе отца слышался намёк на восхищение. — Его нежность может заставлять жертву попадать под контроль. Мы полагаем, что его вид стал вдохновителем историй про суккубов.

Я наблюдала за ним через грязное стекло. Мужчина по ту сторону имел красивое лицо, но с таким же выражением, что и Сто первая. Одет он был в точно такие же серые трико и простую белую футболку. Его карие глаза, хоть и не такие пустые, как у девочки, ничего не видя, смотрели прямо перед собой.

— Так почему он здесь?

— Ситуация Сто девятнадцатого несколько отличается от Сто первой. Он с нами всего несколько недель, и все это время он провёл здесь, на девятом уровне. Мы привели его после того, как за ним стала гоняться полиция сразу трёх городов. Они обнаружили, что он управлял борделем.

— Так он сутенёр? И это большое дело для Деназен?

— Да, когда твои девочки — виртуальные зомби. Его подозревали в похищении и введении им наркотиков.

— Но это были не наркотики, это был его дар.

— Верно.

Мы двигались мимо пустых клеток, и подошли к следующей обитательнице.

— Мы поймали Сто двадцать первую неделю назад. Кажется мне, она ходила в твою школу?

Я посмотрела сквозь стекло и с ужасом увидела мою знакомую, старше, чтобы быть моей одноклассницей, и иногда соперницу, Кэт Хэнс, с таким же мёртвым взглядом, что и остальные, сломанным и чистым. Её темно-рыжие волосы, обычно так придирчиво уложенные, безвольно висели, а её ранее совершенный цвет лица потускнел и стал серым. У нас были разногласия, но подобный её вид приводил меня в ярость. С третьего класса Кэт говорила о том, что станет ветеринаром. Готова поспорить, что эта мечта умерла в тот момент, как Деназен положила на неё глаз.

— Это Кэт Хэнс! Она пропустила последнюю неделю.

— Она была здесь с нами. — Он отвернулся от Кэт с отвращением. — Кэт работала с нами в течение достаточно долгого времени. Её отец, Дин Хэнс, один из наших хранителей записей на пятом уровне. — Отец коснулся своей головы. — У него фотографическая память. — Папа снова взглянул на Кэт. — У его дочери дар почти как у Сто девятнадцатого, только менее опасный и высоко управляемый. Она может временно парализовать касанием пальцев, если захочет.

— Дай-ка угадаю, она попыталась парализовать кого-то, кого не должна была?

Отец покачал головой.

— Не совсем. Видишь ли, мы позволили Сто двадцать первой работать с нами из-за её возраста и связей. Как тебе известно, Дэкс Флит, человек, который требовал выкуп за тебя, из тех, кто пытается препятствовать Деназен и разрушить все хорошее, что мы делаем. Мы думали использовать Сто двадцать первую, чтобы проникнуть к ним и разрушить их изнутри. Однако, как оказалось, она шпионила для них, а не для нас.

Моё горло пересохло.

— Шпионила? Как что-то подобное могло пройти мимо тебя?

Отец засмеялся. Этот звук послал ледяные иголки паники вверх и вниз по моему позвоночнику.

— Оно и не прошло. Мы знали с самого начала, но думали, что могли бы использовать её в своих интересах. Когда же стало очевидным, что ничего существенного из этого не выйдет, мы поместили её сюда.

— Ух ты.

— И вот где вступаешь ты.

Уверена, тут моё лицо побледнело.

— Я? — задохнулась я. — Ты ведь не можешь думать, что…

Он снова засмеялся.

— Что ты шпион? Конечно, нет. Ты умнее для этого, Дэзни. Ты выживаешь. Думаю, ты знаешь, как плохо все могло бы закончиться, я прав?

Я ничего не могла поделать с дрожью, пробежавшей по спине. В его глазах мерцала смесь развлечения и чего-то ещё… гнева? Нельзя точно сказать. Но хуже этого взгляда был только его голос. Ледяной и пронзительный, содержащий намёк на вызов. Он знал? Могло ли это быть причиной того, что он привёл меня сюда? Чтобы показать, что могло бы случиться? Я кивнула, не доверяя собственным словам. Ничего не может выдать вину больше, чем дрожащий голос.

— Я бы хотел, чтобы ты ускорилась, чтобы ты смогла взять на себя задачу, которую мы ставили перед Сто двадцать первой. Я хочу, чтобы ты проникла в банду Шестёрок. Есть женщина, ДжинжерМедлен. Она находчива, и её невозможно найти. Она организовывает этих людей. Прививает им ярость. Нам нужно позаботиться о ней до того, как проблема обострится.

Это, должно быть, шутка. Где-то на заднем плане подпрыгнул бы Эштон Катчер, и я бы поняла, что меня подставили. Или, может быть, тот пожилой чувак, как его там… Джейми Кеннеди?

— И, продвигаясь дальше, лучшее мы оставили на десерт, — произнёс отец. Он прошёл мимо нескольких клеток, остановившись у самой последней. — Видишь? Он крепко заперт.

По ту сторону стекла Кайл сидел на полу у дальней стены. Его колени прижаты к груди, голова опущена. Как и другие, он был одет в стандартные трико и белую футболку. Это заняло мгновение, но я узнала эту одежду, он был одет в неё в ночь, когда мы встретились.

— Привет, Кен, — произнёс отец, и мужчина, одетый в точно такой же облегающий костюм, как и люди, которые преследовали Кайла в лесу, появился позади нас. Он опустил вниз чёрный маленький кейс и достал из переднего кармана карту безопасности с красной полосой на лицевой стороне. — Уже время сбора?

Мужчина кивнул и провёл картой по устройству рядом с дверью Кайла.

— Не будешь возражать, если мы посмотрим? Я провожу для Дэзни небольшую экскурсию.

Кен неопределённо пожал плечами и поднял кейс, прежде чем проскользнуть в камеру Кайла.

— Время сбора? — спросила я, наблюдая, как дверь со свистом закрылась за мужчиной. Кайл все ещё не поднял глаз.

— Правление голосовало за то, чтобы его убить, но у нас дилемма. Девяносто восьмой, по правде сказать, редкий индивидуум. Его дар, конечно, очень опасен, но он также обладает скрытой способностью, в которой мы нуждаемся. Что-то в химическом составе его крови оказывает наШестёрок успокоительное воздействие и делает их податливыми. В отличие от современных наркотических средств, которые имеют мерзкие побочные эффекты и оставляют субъект в конечном итоге бесполезным на какое-то время, кровь Девяносто восьмого стирает любые тенденции к насилию и делает Шестёрок абсолютно послушными.

— Девяносто восьмой — интересный случай, — продолжал отец. — Мальчик с нами с младенчества. Он был выращен ещё одним нашим постояльцем и работал на Деназен всю свою жизнь.

— Я думала, ты говорил, что он не был работником.

Папа покачал головой.

— Раньше и был. Ему давали воинскую боевую подготовку и непрерывные физические тренировки. Мы использовали его только в самых важных миссиях. Но после неспровоцированной атаки и его побега, и, конечно же, твоего похищения, многие из нас чувствуют, что Девяносто восьмой не подлежит восстановлению в этом смысле. Что-то произошло, и теперь он сломан.

Как игрушка.

— Вы держите его живым, чтобы можно было бы обескровить его насухо? — Я старалась, но безуспешно, не дать ужасу проникнуть в мой голос.

Отец пожал плечами, будто бы не заметил мою реакцию.

— Мы пытались воспроизвести это вещество искусственно, но безуспешно. Мы увеличили количество сборов с одного раза в день до четырёх, на случай, если что-то случится, и нам понадобится умертвить его раньше. К сожалению, это поможет на протяжении короткого времени. Спустя несколько дней химикат в его крови становится пассивным и не может больше использоваться в сыворотке. Мы пытаемся усовершенствовать способ хранения, но до сих пор все безрезультатно.

Я снова повернулась к стеклу и наблюдала, как Кен поднял Кайла на ноги. Кайл поднял глаза, в первый раз заметив нас. Наши взгляды пересеклись, и земля ушла у меня из-под ног. Он был слишком бледен с синяками под обоими глазами и ушибом на левой щеке. Ему тяжело давалось стоять на ногах, дважды Кену приходилось поддерживать его против стены, чтобы не позволить ему упасть на землю.

— Он выглядит ужасно, — прошептала я. Я подумала, что это были наименее разрушительные слова. Отец наблюдал за мной. Не может быть, чтобы он не заметил мою реакцию.

— Он немного сопротивлялся в первый день после возвращения. Боюсь, некоторые наши работники были вынуждены вести себя грубо. Хотя ему уже намного лучше. Он почти стоит самостоятельно.

Гнев закипал внутри меня. Мне нужно вытащить его отсюда.

Отец кивнул на угол камеры. Вдоль стены несколько стаканов были выстроены в линию, словно солдаты, сплотившиеся для войны, все, заполненные жёлтой жидкостью. Апельсиновый сок.

— До сих пор он отказывался есть или пить.

Внутри клетки Кен укладывал свои оборудование в кейс. По пути к выходу он остановился и поднял один из наполненных стаканов, вручая его Кайлу. Тот принял его и повернулся ко мне.

— Он может слышать нас отсюда?

Отец покачал головой и шагнул, чтобы встретить Кена на выходе из камеры.

Кайл шагнул вперёд, когда я взглянула через плечо на отца. Тот беззвучно разговаривал с Кеном, игнорируя меня.

— Выпей, — одними губами произнесла я. К моему облегчению, он поднёс стакан к губам и проглотил весь сок. Я держала свои лицо повёрнутым от отца, засунув руки глубоко в карманы, чтобы не провести ими по стеклу. — Прости меня.

Выражение лица Кайла оставалось нейтральным, но его глаза передавали тоску, которая соответствовала моей собственной. Если бы я только могла коснуться его, хотя бы на минутку.

— Ты готова возвратиться? — Я подпрыгнула, когда рука отца легла на моё плечо.

БУМ!

Кайл бросил пустой стакан в стекло камеры прямо туда, где была голова отца. Крошечные капельки сока стекали по неповреждённому стеклу на пол.

Он вернулся в угол клетки, не спуская глаз с отца, с леденящей кровь усмешкой на губах.

 

Глава XX

В тот вечер мы пришли домой где-то после полвосьмого. Отец должен был вернуться в Деназен, чтобы с чем-то там разобраться, так что я осталась одна. Впервые за всё время, сколько себя помню, мне захотелось свернуться калачиком и зарыдать.

Я бродила по гостиной, то и дело, беря в руки сувениры из прошлой жизни, которой никогда не существовало. Статуэтка крошечного фарфорового котенка, роза из синего стекла. Всё ложь. Я подошла к вазе. Эта мерзкая, уродливая ваза. Я взяла её, повертела в руках, точно так же, как сделал это Кайл тогда, в нашу первую встречу, и хорошенько встряхнула.

В ней же должно быть растение, верно?

Я провела указательным пальцем по краю горлышка, прежде чем запустить её в стену. Она разлетелась на осколки точно так же, как стакан Кайла. Кусочки керамики упали, подпрыгнув и издав тихий звон, соприкоснувшись с полом.

В остальном комната осталась прежней. Над моей головой опустился тяжелый туман, и, что бы ни делала, я не могла избавиться от него. Я ломала и крушила всё вокруг, ничего не помогало. Попыталась дозвониться до Бренда. Нет ответа. Написала ему на электронку. Нет ответа. К данному моменту я уже не на шутку беспокоилась. Возможно, он игнорировал меня, потому что продолжал копать. Я видела это в его глазах на кладбище. Он никогда не мог устоять перед брошенным вызовом, а поскольку этот парень просто не мог мне лгать, то избегал меня. Логика наверняка не соответствовала истине, но заставила меня чувствовать себя лучше.

Я отправилась на кухню и сделала свой любимый бутерброд: индейка, помидор и арахисовое масло. Но после ближайшего осмотра сочла его неаппетитным. Но все равно откусила. Хлеб на вкус был черствым и трухлявым, а индейка плохо пахла, даже несмотря на то, что была свежей. Меня почти вырвало в открытую ладонь. Живот скрутило в протесте, и я выкинула остатки бутерброда в мусор по пути к себе в комнату.

Телик: смотреть нечего. Радио: песни все как одна — отстой. Компьютер: все привычные чаты пусты. Меня посетила идея: выбраться куда-нибудь, чтобы хоть что-то делать, несколько случайных звонков, и я оказалась бы где-нибудь на вечеринке четыреста одиннадцать, но у меня совсем не было сил.

Вместо этого, я разулась и заползла под одеяло. Все превращения, что я сделала раньше, разом навалились на меня, и даже несмотря на гул в голове, беспокойство из-за Бренда, отвращение к отцу и страх за Кайла, сон пришел быстрее, чем я думала.

* * *

Я проснулась от тихого, но хорошо различимого позвякивания. Сев, я оглядела комнату. Вторую ночь подряд была полная луна, и потому мою спальню заливал серебристый свет, струящийся через окно.

Окно.

Вот откуда доносился звук. Я сползла с кровати, открыла его и выглянула на улицу. Алекс.

— Что ты здесь делаешь?

— Я могу подняться?

Я пожала плечами и отошла назад, когда он начал карабкаться.

Он пролез через открытое окно и мимоходом бросил на меня хмурый взгляд. Внезапно, я обрадовалась, что так и не удосужилась переодеться в пижаму.

— Только пришла домой? Я тебя обыскался.

— Была здесь всю ночь, — сказала я, плюхнувшись на кровать. — В любом случае, почему это ты меня разыскиваешь? Разве мы не сказали друг другу все, что нужно было сказать, в прошлый раз, когда виделись? Помнишь? Ты велел мне убираться к черту?

— Я беспокоился о тебе. Хотел убедиться, что ты в порядке.

— В следующий раз воспользуйся телефоном. Или электронной почтой. Черт, используй почтового голубя.

— У меня больше нет твоего номера. И электронного адреса. И у меня нет ни одного голубя.

— У меня тот же электронный адрес, что и всегда был.

— О.

Тишина.

— Ну? — Мой взгляд прокрался к часам на тумбочке. Только полночь. Я, должно быть, задремала, потому что в прошлый раз, когда я смотрела на часы, было 11:20.

— Что ну? — раздраженно спросил он.

— Ты сказал, что хотел увидеть, в порядке ли я была. — Я покружилась. — Очевидно, я в порядке.

— Боже, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Ты так раздражаешь!

— Спасибо, — произнесла я, указывая на окно. — Было бы иронично, если бы я теперь велела тебе убираться к черту?

Алекс вздохнул.

— Слушай, извини меня за тот вечер. У меня из-за Деназен вроде как крышу сорвало. Я…

Я была заинтригована этими полу извинениями Алекса Можорна.

— Не парься, ладно? Ты должен быть осторожнее. Я понимаю.

Он помолчал минуту, незаметно осматривая комнату.

— А ты здесь почти ничего не изменила, да?

Стены были ярко-синего цвета с тех пор, как мне исполнилось семь. Кое-что из мебели было обновлено, но, в целом, всё осталось по-прежнему и на своих привычных местах. Если отодвинуть кровать от стены, то можно будет увидеть маленькое сердечко с нашими именами, пересекающими его, вырезанное на спинке кровати, обращенной к стене. Тысячи раз после той ночи у Руди я отодвигала кровать с кухонным ножом в руке, готовая выдолбить с концами напоминание об этом. И каждый раз я останавливалась, неспособная сделать это.

— Тебе нужно что-то еще? Я имею в виду, помимо восхищения моим декором?

От волнения он смотрел в пол. Этот пижон выглядел немного нерешительно.

— Мне нужно кое-что тебе сказать.

Независимо от того, что он собирался сказать, это заставляло его нервничать. А это стоило еще нескольких минут моего времени. Я снова откинулась на кровать, чтобы насладиться его продолжающейся неловкостью.

— Я знал, кем ты была.

Я полагала, что он, наконец, даст какое-нибудь хреновое объяснение и принесет запоздалые извинения за то, что сделал. Облегчение. Я должна была знать лучше.

— Да?

Он переминался с ноги на ногу.

— Я знал, кем ты была. С самого начала. Я знал, что ты была дочерью Маршала Кросса.

В комнате будто стало неожиданно душно. Это был контрольный выстрел. Мой рот открылся, а затем снова закрылся. Слова… я забыла их все. Он использовал меня? Что он только что сказал? Все было ложью?

— Я предполагал, что если подберусь ближе к тебе, это сможет помочь нам получить информацию о твоем отце и Деназене.

Он остановился, чтобы оценить мою реакцию. Должно быть, то, что он увидел на моем лице, его насторожило, потому что он слишком поспешно принялся мерить шагами комнату.

— Прошло немного времени, прежде чем я осознал, что ты на самом деле не имела ни малейшего понятия относительно Деназен или того, что делал твой отец. Ты была просто невинным ребенком, пойманным в центре чего-то, о чем ты не имела представления.

В этот момент он был хуже моего отца. Хуже, потому что я в него так верила. В нас. И обнаружить, что все это было брехней, оказалось ужасно.

— Как долго?

Он поднял руки, сдаваясь.

— Мы встречались только шесть месяцев, когда я сложил дважды два.

— Что с остальным временем? — Я надвигалась на него. Голова кружилась. Из всех людей он использовал меня, чтобы добраться до моего отца! — Мы были вместе больше года.

— Я знаю, я сожалею. Джинжер и остальные, они говорили мне порвать с тобой, как только мы убедимся, что ты приведешь нас в тупик. А я все же не смог. Я влю…

Я недослушала. Мой кулак удовлетворенно соединился с углом его челюсти, несмотря на болезненный глухой стук.

— Не смей стоять здесь и говорить мне, что влюбился в меня.

— Не хочешь это слышать? — Дотянувшись, он потер подбородок, выражение его лица потемнело. — Слишком, чертовски плохо. Я влюбился в тебя. Ничего из того, что у нас когда-либо было, не было фальшивкой.

Я собралась ударить его снова, но он меня знал. Ожидал этого. Он поймал мою руку и отклонил ее, я качнулась в сторону. Глубоко вдохнула.

— Ты ублюдок. Тебе было не достаточно разорвать меня на части один раз, ты пришел и пытаешься сделать это снова?

— Если я правильно помню, ты пришла ко мне на этот раз. У меня не было намерения разыскивать тебя.

Я не отвечала. Мы стояли так в лунном свете, ведя дуэль взглядами. Спустя несколько минут он заговорил снова низким голосом.

— Я подпишусь на это.

— На что? — огрызнулась я.

— Деназен. Я сделаю это. Я помогу тебе.

Бесценно. Появился, растоптал мне сердце, а затем пытается подлизаться? Как это типично для Алекса Можорна.

— С чего бы это? Почему передумал? Это имеет отношение к чувству вины?

— Вина здесь не при чем. Я не могу спать, зная, что ты в этом одна.

Я рассмеялась.

— Вдруг ты стал переживать за меня? Мне не нужно, чтобы ты был моим рыцарем в сияющих доспехах. Когда дойдет до дела, ты облажаешься и смоешься.

— Боже, — ругнулся он. — Я на самом деле пытаюсь, Дэз.

— Что ж, не стоит! Кто тебя просит? — я сильнее подтолкнула его к окну.

Он оступился, вернул равновесие и толкнул меня обратно.

— Думаешь, ты все знаешь, но это не так, — прорычал он. — Той ночью, у Руди, та девчонка была Шестеркой.

Я застонала. Последней вещью, в которой я нуждалась, были кровавые подробности. Дальше он скажет мне размер ее груди и то, что ей нравились залитые лунным светом дорожки вдоль пляжа.

— А почему, черт возьми, ты думаешь, что меня это заботит? Старые новости. История. Теперь прошлое. Если ты думаешь, что это все исправит, тогда плевать.

— Она сделала мне одолжение.

— Одолжение? — Веселье все продолжалось. Если бы это касалось кого-нибудь другого, то я, возможно, нашла бы его объяснение до смешного нелепым. Но поскольку я была звездой этой маленькой трагедии?.. Да уж. Как-то не очень смешно. — Разрешая лапать себя, пока ты присосался губами к её лицу? Ни фига себе одолжение.

— Это было устроено специально для тебя. Я подставил тебя. Хотел, чтобы ты увидела нас вместе.

Подставил? Да о чем он, черт возьми?

— А попроще никак нельзя было? Почему бы просто не расстаться со мной, если я тебе так наскучила?

— Я же сказал тебе, другие хотели, чтобы мы порвали. Когда я этого не сделал, они разозлились, ну, да ладно. Они смирились. Однако время шло, и они начали заговаривать об использовании тебя, чтобы получить больше информации. Они хотели через тебя добраться до твоего отца. Я не желал, чтобы ты хоть каким-нибудь образом была вовлечена с дела, связанные с Деназен. Я сообщил им об этом.

— Ты пытаешься сказать, что разбил мое сердце для моей же пользы?

— Это было единственное, что я придумал, чтобы стереть тебя из моей жизни. Я знал, что ты никогда не простишь меня. — Он закрыл глаза и покачал головой. — Меня убивал твой взгляд. Боль в глазах. Я сделал то, что должен был сделать, чтобы удержать тебя подальше от этого. Если бы я только догадался, что ты Шестёрка…

— Ты лжешь, — сказала я, хотя где-то глубоко внутри я, своего рода, верила ему. Наши отношения были пылкими или, может быть, это просто мне казалось так, потому что он был моей первой любовью, а я не хотела верить, что все было ложью. Если это правда, это не приукрашивало произошедшее, но, по крайней мере, давало мне маленький кусочек душевного спокойствия.

Он сократил расстояние между нами и взял мое лицо в свои ладони.

— Извини меня.

Извини меня.

Моя последняя решимость рухнула. Весь гнев иссяк, оставив позади зияющую пустую рану. Я так долго ждала, чтобы услышать эти слова. Я встала на цыпочки и прижала свои губы к его. Он ответил на поцелуй не менее сильно. Прикусил мою верхнюю губу, его щетина царапала щёку и подбородок, все знакомые ощущения, связанные с ним, вырвались, словно из запертого ящика, в котором были спрятаны так долго.

Он отстранился, только чтобы стащить рубашку через голову, прежде чем подтолкнуть нас к постели. Мы упали на матрац, наши конечности сплелись, с жадностью хватаясь друг за друга.

— Я скучал по тебе, — пробормотал он мне в губы. И медленно потянул край моей футболки вверх.

Поцелуй был эйфорический, дымка, похожая на счастливый туман, достойная блаженства, смешанная с теплыми воспоминаниями, приносящая краску к моим щекам м огонь к моей груди. Это… это было так знакомо. Это было…

Так неправильно.

Ему удалось стащить футболку через плечи, когда я оттолкнула его. Шока от холодного воздуха на моей коже было достаточно, чтобы заставить меня потерять ход моих мыслей и отступить. Расстояние. Мне необходимо расстояние.

— Остановись, — я задыхалась, падая обратно на кровать.

Тяжело дыша, он закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул. Через пару минут его дыхание замедлилось так же, как и моё, затем он открыл глаза и посмотрел на меня:

— В чём дело?

— Я не могу, — произнесла я. — Не теперь. Не с тобой.

— Не с…

— Кайл, — сказала я, вспоминая ночь, когда его схватили, и ночь перед этим. Как его прикосновения, такие нежные, но все же в чем-то такие первобытные, сжигали мое сердце, мой разум и мою душу.

В день, когда Алекс разбил мое сердце, я думала, он разбил и меня саму. Я не встречалась ни с кем после этого. Не по-настоящему. Ничего серьезного и ничего исключительного. Я видела того, кого хотела, тогда, когда хотела, без обязательств. Я не спала со всеми вокруг, но, конечно, дурачилась. Много. Не один раз я даже чувствовала себя виноватой. Хотя причин не было. Никто никогда не заставлял меня подумать дважды о выборе, который я делала. Моногамия была не для меня. Но не теперь. Не после встречи с Кайлом.

Взбешенный Алекс вскочил.

— Серьёзно? Ты говоришь мне, что теперь ты с ним?

— Я не с ним, — сказала я, протягивая руку за своей футболкой. Или всё-таки с ним? Я надела рубашку, всё поправила и встала. — Это сложно.

— Да? Как же так? Я все еще люблю тебя. — Он потянулся к моей руке. — Я знаю, у тебя все еще есть чувства ко мне.

— Может, и есть, — признала я, выныривая из пределов его досягаемости. Часть меня кричала, что это было именно то, чего я так долго ждала, он, но другая часть смеялась. Он заслужил это. Боль. Причиненную мной. Справедливость восторжествовала. Я мечтала отплатить ему. Пощечина отказа. Сейчас, когда я была в состоянии получить то, чего я хотела, я не брала. Причинение ему таким образом боли не привлекало как обычно. — Но это не многое меняет.

Он надел свою рубашку и прошипел:

— Конечно, меняет!

Я покачала головой.

— Нет. Нет, не меняет. Ты все испортил. Не важно, какие причины у тебя были, ты нас убил. Ты мог сказать мне правду. Но ты выбрал не говорить. Ты выбрал свой путь и теперь вынужден жить с этим. — Слезы наполнили мои глаза, угрожая вылиться. — Я все еще что-то чувствую к тебе. Я не знаю, пройдет ли это когда-нибудь, и я сожалею по этому поводу, но также я чувствую что-то к Кайлу. Что-то сильное. Не знаю пока что это, но я должна выяснить.

Он выглядел так, будто хотел поспорить, но сохранял молчание.

— Мне нужно идти. Возможно, будет катастрофа, если твой отец обнаружит меня здесь.

Я кивнула.

— Возможно.

Он поднял руку и указал на мой стол. Ручка взлетела в воздух, зависая на мгновение, прежде чем погрузиться в блокнот, лежащий на тумбочке. Несколько секунд перо строчило, затем безжизненно упало на пол.

— Вот номер моего сотового. Позвони мне утром, и мы встретимся, чтобы поговорить о Деназене. Я имел в виду это. Я хочу помочь тебе вытащить твою маму. — Он сглотнул и сморщился. — И Кайла тоже.

Я кивнула и последовала за ним к окну. Перекинув ноги через край, он опустился на ближайшую к дому ветку дерева. После, спрыгнув вниз, он остановился, чтобы посмотреть на меня.

— Я не позволю этому произойти, Дэз. Я знаю, что облажался, но я собираюсь это исправить. Кайл или не Кайл, ты связана со мной.

А затем он ушел. Поглощенный тенями.

 

Глава XXI

На следующее утро я проснулась с простынями, запутанными вокруг ног, словно спагетти. Плечи и шея болели, у меня за спиной образовался узел размером с грейпфрут. Спала я беспокойно. Просыпалась почти каждый час от того же странного кошмара, что и прошлой ночью, но с небольшими изменениями. Иногда Кайл целовал меня, а Алекс смотрел на это. Иногда Алекс вмешивался, толкая Кайла в толпу. На это было тяжело смотреть потому, что всё всегда заканчивалось смертью Алекса. Иногда смертью их обоих.

Я проспала. Было уже где-то около десяти, но меня это не беспокоило. Папа велел остаться на весь день дома, так как превращения вымотали меня. Голова всё еще гудела, а живот крутило, но, в общем, всё было не так плохо, как я ожидала. Одевшись и умывшись, я спустилась по лестнице, взволнованная от мысли, что мне удастся избежать безрадостного и дурацкого утреннего ритуала. Распития кофе с отцом. Он наверняка уже ушел.

Как и ожидалось, когда я появилась на кухне, его уже не было на своем привычном месте, но он всё еще находился дома.

Нехорошо.

Отец пересек комнату, его телефон был зажат подбородком, и сам он записывал что-то на листке бумаги. Что бы он там ни писал, это было важно. Я знала, когда у него такое лицо. Так он выглядел, когда что-то было не так с его клиентами.

Я навела себе миску хлопьев, пытаясь подслушать беседу. Это оказалось невозможно, потому что со стороны отца слов практически не было. Он бормотал простые, скудные ответы человеку на том конце провода, типа «да», «конечно», «нет» и «абсолютно». Ничего из того, что могло бы дать мне подсказку относительно его собеседника или темы разговора. Он обычно покидал дом в восемь, без опозданий, так что происходило что-то значительное. В этот момент слушать чей-то лай было более полезно, чем превращения.

Минут через пятнадцать он присоединился ко мне за столом, сотового заметно не было.

— Удивительно видеть тебя еще дома, — сказала я, набив рот хлопьями. На этот раз мысль о кофе угрожал вывернуть мой желудок. — Взял выходной? — Это была шутка. Отец никогда не берет выходные.

— Я был на телефоне с Марком все утро.

— В самом деле? — я положила ложку.

— Когда ты в последний раз разговаривала с Брендом?

Необычная для июня влажность исчезла, оставляя место подползающему ледяному холоду. Я сглотнула ком хлопьев, вкус которых внезапно стал напоминать картон, и сделала все, чтобы не подавиться.

— Я пыталась дозвониться до него весь вчерашний день. Он занимался чем-то, поэтому забил на меня.

— Он ушёл.

— Ушёл?

Папа запнулся и отвернулся. Если он не мог и не смотрел меня в глаза, значит, дело плохо.

— Что значит «ушел»? — наседала я.

— Он мёртв.

Я уронила ложку. Та плюхнулась вниз, разбрызгивая капли молока и хлопья за края чашки. Ледяной воздух казался разбавленным. Легким не хватало кислорода. Или, может быть, воздуха было достаточно. Возможно, я прекратила дышать. Пальцы ухватили край стала для поддержки, потому что пол внезапно начал двигаться, как аттракцион на местной ярмарке. Тошнит. Меня сейчас вырвет.

Отец продолжал говорить, невзирая на мое состояние.

— Полиция думает, это, должно быть, связано с историей, над которой работает Марк. Они обнаружили его тело на дороге за машиной Кайрин сегодня утром.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, по крайней мере, я думала, что открыла, но ничего не произошло. Второй раз за последние двадцать четыре часа я забыла, как говорить.

Поморщившись, папа встал из-за стола. Его губы двигались. Что-то про одежду Бренда и его кровь. Я не могла его расслышать. Точнее, я не вслушивалась. Я неопределенно осознавала, что он взял свои ключи и закрыл за собой дверь по пути в гараж. Мой мозг только наполовину регистрировал рев двигателя и металлический стук гаражных ворот, когда они открылись и закрылись. Спустя не более двадцати секунд я вскочила со стула, натянула черную толстовку и выбежала за дверь.

Некоторое время я бежала вслепую через лес. Было влажно и дождливо, волосы впивались в лицо. Автопилот отключился, но у меня не заняло много времени понять, куда я направляюсь.

К Бренду.

Бренд жил по соседству всю мою жизнь. Правда, соседство было разделено четырьмя акрами плотного леса, но все же он никогда не был далеко. Я смогла заметить мерцающие синие и красные огни, даже не пересекая границу леса. Люди, полиция, соседи, проезжающие автомобили скопились перед домом. Дядя Марк был тих. Он наблюдал за дверью, пока тетя Кайрин безучастно смотрела на улицу, где двое мужчин загружали большой, длинный, черный мешок в скорую. Я представляла в этом мешке мусор, песок, даже камни, но только не своего кузена.

С самым душераздирающим криком, который я когда-либо слышала, дядя Марк сделал выпад вперед и бросился к каталке.

— Мне нужно увидеть его. Мой мальчик. Это я виноват!

Я больше ни минуты не могла смотреть на это.

Я отправилась назад через лес и спустя некоторое время обнаружила себя на дороге. У меня был миллион знакомых, которым я могла позвонить. Своим друзьям. Друзьям Бренда. Но только один понял бы, что происходит. Только один не предал бы меня, если бы я рассказала ему свои мысли по поводу того, что произошло с моим двоюродным братом.

Я завернула за угол по направлению к Руди.

Открыв заднюю дверь, я проскользнула внутрь. Я насквозь промокла, и при каждом шаге кроссовки хлюпали. Мое лицо было мокрым, может, это были слезы, или, может, дождь, и понятно, глаза покраснели и опухли. Без сомнений, я плакала, когда вошла в главный зал. Вся окружающая болтовня замерла.

Томми, проницательный, как обычно, увидел меня первым. Он помчался ко мне.

— Дэз, детка, ты в порядке?

У меня не было шанса ответить. Алекс оттолкнул Томми в сторону и затащил меня в заднюю комнату прежде, чем я смогла моргнуть.

— Что случилось? Что не так? — Он убрал мокрую прядь волос с моего лица. — Ты ранена?

Я открыла было рот, чтобы сказать, но единственной вещью, которая вырвалась из меня, это долгие, затяжные рыдания. У него в руках были ключи, и он вывел нас из двери прежде, чем я поняла, что произошло, и это было хорошо. Мой мозг официально перестал работать.

* * *

Час спустя я, наконец, успокоилась достаточно, чтобы говорить. И думать. Я рассказала Алексу все, включая тот факт, что я предполагала, что мой отец был как-то причастен к смерти Бренда. Алекс не был удивлен.

— Он копал информацию, — прошептала я. Горло воспалилось, глаза горели, и исчезающая уже головная боль от имитаций вернулась с новой силой. — Искал всякую дрянь на Деназен. Я говорила ему прекратить, но на самом деле, я была причиной, по которой он это начал. Я просила его найти что-нибудь, чтобы я смогла узнать больше. Нужно было понять, что он зайдет слишком далеко. Я его убила.

Я помнила слова отца о том, что думала полиция. Связь с историей, над которой работал дядя Марк. Он действительно собирался позволить собственному брату возложить на себя ответственность за смерть сына? Я не понимала, почему это меня удивляет. Это была лишь еще одна метка на ремне бессердечия, который был моим отцом.

Алекс был передо мной в тот же момент.

— Ты не имела к этому никакого отношения. Ты поняла меня? Это все Кросс.

Я уставилась на него.

— Бренд был его племянником. Сыном его брата. Как он мог…

— Вот такие люди в Деназене. Семья для них ничего не значит. Нам нужно сделать это сейчас.

— Сделать что?

— Ввести меня в игру. Ни за что ты вернешься туда одна.

— Мы даже не говорили о том, как собираемся засунуть туда тебя. И даже если мы это организуем, кто сказал, что ты вообще увидишь меня, не говоря уже о том, чтобы тебе позволили находиться в любом месте рядом со мной. Торопиться бессмысленно.

— Мы придумаем что-нибудь, — сказал он, откинувшись назад.

— Это безнадежно. Я окоченела из-за всего этого.

В одну минуту я сидела рядом с ним на кушетке, а в следующую — его руки были вокруг меня, и я находилась на его коленях, целуя его. Это случилось безразрывно. Не произошло в одну секунду, но произошло в следующую. Я знала, что должна была прекратить, но не прекратила. Жадные руки были всюду, неспособные насытится в достаточной мере. Ощущения. Сейчас у меня были какие-то ощущения. Я водила руками под его тонкой футболкой, ощупывая кожу. Он был рельефнее, чем я помнила. Сильнее.

Я потянула вверх его футболку, но она застряла на шее. Я боролась с ней какое-то мгновение, прежде чем он вмешался и развел мои руки в стороны. С низким рычанием он сдернул ее и бросил через комнату. Широкие плечи. Голодные карие глаза. Да. Верно. Все возвращалось. Глаза меняли цвет от коричневого до карего в зависимости от его настроения. Бледная, безупречная кожа, за исключением грубого, бесцветного участка на его правом плече, единственном напоминании об инциденте с мотоциклом, когда ему было четырнадцать. Это был Алекс, которого я помнила. Четче и ярче, чем прошлой ночью.

Каждое нервное окончание в моем теле оживало и подгоняло меня, я стремилась к острым ощущениям, которые бы ослабили боль. Это работало, поэтому я пошла дальше. Я пройду весь этот путь, если это то, что нужно, чтобы остаться целой. Потому что меня больше не было. Я потеряла Бренда. Я потеряла Кайла. Я потеряла маму.

Наклонившись к нему, я запуталась пальцами в его светлых волосах и притянула его ближе. Запах сигарет, смешанный с мятным тик-таком, окружил меня. Что-то глубоко в мозгу отчитывало меня за то, что позволила ему использовать в своих интересах мою боль, но мое тело это не заботило. Мне нужно было это. Нужно чувствовать. Я поставила его на место прошлой ночью, где-то далеко мозг помнил это, но я официально отключилась. Сейчас не время думать. Время действовать.

Его пальцы задержались на пуговице намоих джинс, ожидая протеста.

Моё тело не позволило бы.

И все-таки моя душа кричала остановиться! Сигнализируя неоновыми вывесками и предупреждающими звоночками, натягивая до предела аварийный тормоз, но тормоз временно был неисправен.

Умело он щелчком расстегнул пуговицу и потянул вниз молнию.

Кайл. Я хотела думать о Кайле.

Руки Алекса скользили под тканью моих джинс, сжимая мои обнаженные бедра в почти болезненной хватке. Я задрожала от его прикосновения. Пальцы Кайла были теплыми, мягкими. У Алекса же — ожесточенные и жесткие. Как лед. И это была встряска для организма.

Кайл. В этот момент я бы сделала что угодно, лишь бы отвлечься от него. Как и Бренд, он был вне пределов моей досягаемости. Я начинала думать, что он мог быть вне пределов досягаемости для меня навсегда, и это ранило сильнее, чем я могла выдержать.

Я разыграла сама себя, думая, что смогу. Кайл и Деназен. Я поклялась избегать отношений, когда порвала с Алексом, с серьезными основаниями на это. Можно было хорошо проводить время и безо всяких условий. Если нет ограничений, ничего не сможет вернуться и задушить тебя, когда не удастся. Что если я не смогу вызволить Кайла из Деназена? Были хорошие шансы, что ничего не получится, это бы произошло в связи с моим разоблачением. У них был Кайл, и у них была я. У них все еще была мама.

Руки Алекса теперь были на кромке моей футболки, поднимая ее вверх. Я почти остановила его.

Кто-то, атакая как я, не имела никакой надежды, стоя лицом к лицу с кем-то таким, как мой отец. Конечно, я делала это миллион раз, когда думала, что он был не более чем простым высокомерным адвокатом. Но после того как я увидела, на что способна Деназен, что сделал бы отец, мои вторые предположения превратились в дебильную жевательную резинку, приклеенную на обратную сторону стола. Несомненно, вы могли бы ее отковырять и засунуть в рот, но что хорошего из этого бы вышло? Вкус был потерян.

Кайл был потерян.

Моя футболка теперь на диване рядом с его, Алекс покусывал путь от моего подбородка вниз к плечу.

Моя мама была потеряна.

Алекс подцепил пальцами одну из петель моих сырых джинсов, стягивая их вниз. Я поднялась на колени, позволяя ему продвинуть их дальше. Когда они спустились так низко, насколько только могли, я отклонилась и отбросила их в сторону.

Бренд был потерян.

Уцепив застежку лифчика зубами, он стащил его вниз.

Я потеряла надежду.

Теплые губы исследовали путь от шеи к плечу.

Я потеряла себя.

Нет.

Я не была трусихой! Я правила в качестве Королевы Упрямства. Если это было проигрышное дело, тем лучше. Я любила доказывать, что люди неправы, особенно сама себе. И в этом я преуспела.

Наконец, реальность происходящего начала просачиваться обратно, и я отпрянула. Конечно, ощущать поцелуи Алекса было хорошо. Лучше всего. Но это не то, что я хотела. Не в глубине души. Когда я сказала «нет» ему вчера ночью, я сорвалась. Он был прав, у меня все еще были реальные чувства к нему, но этого было недостаточно. Может, из-за того, что произошло между нами, а может, и нет.

Кайл был непохож ни на кого из тех, кого я встречала раньше. Он делал меня счастливой. Живой. Его упрощенный способ смотреть на вещи, наряду с неистовым энтузиазмом к жизни, был чем-то, без чего я не видела своего существования. Несмотря на все повреждения, которыми наградила его Деназен, и прошлое, которое имели мы с Алексом, я знала, кого хотела.

Чего хотела.

Я хотела условий.

— Извини, — произнесла я и оттолкнула его. Мне не нужно было объяснять что-то дальше. Я могла видеть это в его глазах. Он понял. Он не был этому рад, но не орал.

Он отступил, захватил рубашку и поднялся на ноги. Что-то нездоровое было в его улыбке. Что-то, что напугало меня.

— Поживём-увидим.

* * *

Телефон прозвонил четырнадцать раз, прежде чем он поднял трубку. Абсолютный рекорд, насколько я знала. Папа был человеком строго трех звонков.

— Маршал. Кросс.

— Отец, это я.

Пауза. Он, наверное, смотрел на определитель номера.

— Дэзни? Где ты?

— Я в городе. Мне нужно, чтобы ты встретил меня у «Черничного зернышка».

— В данный момент я занят на работе. Придется подождать.

— Это не может ждать, и это работа. Я встречу тебя там через двадцать минут.

Я повесила трубку. Я почти ощущала запах пара, который должен был повалить из его ушей. Это заставило меня улыбнуться. Все же теплые пушистые чувства.

— Мы определились? — спросил Алекс, протягивая руку за телефоном. Я отдала его, и он засунул трубку в свой задний карман.

— Думаю, да. Ты готов? У него не займет много времени добраться сюда.

— Мне только надо в толчок. — Он протянул ключи. — Иди, заведи машину. Встретимся там.

* * *

Как и обещала, через двадцать минут я сидела за столом под большим зонтом снаружи «Черничного зернышка», нашего местного приюта для кофейных наркоманов. Дождь все шел, но зонтик был достаточно большой, поэтому мы не промокли, хотя это не имело значения. Моя одежда все еще была сырой с утра.

Я небрежно взглянула на свое запястье, где не было часов.

— Что тебя так задержало?

— Дэзни, я от этого не в восторге. — Папа подошел, держа в руке чашку, и, могу спорить на что угодно, это был черный кофе с двойным экспрессо.

Темные солнцезащитные очки и насыщенного коричневого цвета плащ, несмотря на теплую погоду, делали его похожим на некоего секретного агента из кино. В другой раз я бы поприкалывалась над ним по этому поводу. Его так легко было вывести из себя, когда дело касалось его гардероба. Никогда этого не понимала.

— Ну, это хорошо, папа. Не собиралась приводить тебя в восторг. — Я улыбнулась и откинулась назад, пытаясь казаться беспечной. После всего того, что со мной было сегодня, для этого потребовалось сознательное усилие. — Таким образом, я сегодня проявила некоторую инициативу.

Он выдвинул стул напротив меня и сел.

— Да?

Я поманила пальцем Алекса, стоящего внутри кофейни. Я была немного удивлена, когда Алекс продолжал настаивать на своей помощи после прошлой ночи, а затем и после сегодняшнего дня. Прежний Алекс, которого я отлично знала, был эгоистом. Когда что-то шло не так, как он хотел, он собирал свои игрушки и шел домой.

Он вышел из-за угла через парадную дверь. Без слов выдвинул стул между мной и отцом и развернул его. Сев на него верхом, он сказал:

— Снова привет, мистер Кросс.

С безразличным лицом отец произнес:

— Мистер Можорн. Какой неприятный сюрприз.

Алекс улыбнулся и наклонился вперед к спинке стула.

— Аналогично, сэр.

Пока мы встречались, папа с Алексом никогда не были, так сказать, близки. Фактически, несколько раз отец угрожал отрезать некоторые специфические части анатомии Алекса и повесить их на стене в гостиной.

— В любом случае, — обратилась я к отцу, — Алекс — Шестерка, и он ищет работу.

Алекс взмахнул длинным пальцем в сторону солонки на другом конце стола. Она покачнулась, и какой-то момент балансировала на краю, прежде чем упасть на бок.

Могу сказать, что отец не был впечатлен ни на грамм. Может, Кайл был прав? Такого дара, как у Алекса, пруд пруди.

— Я хорошо осведомлен о статусе мистера Можорна. Телекинетик. Какая редкость, — сказал отец голосом, пропитанным сарказмом.

— Постой, хорошо осведомлен? Ты знал, что он Шестерка?

Отец вздохнул.

— Конечно. Моя работа — знать.

— Ребята, вы, что, типа сбрасываете что-то в воду каждую ночь перед сном? В этом городе все ненормальные?

— Эта территория имеет наибольшую концентрацию Шестерок в Соединенных Штатах. Мы не уверены почему, но давайте просто скажем: это не совпадение, что головной офис Деназен находится в Парквью.

— Чертовски верно, я полезен, — заговорил Алекс. — Я находчив, коварен, и, что лучше всего, мой моральный компас не указывает на север.

— Это так? — Отец казался немного заинтригованным. Я даже подумала, что увидела маленькую усмешку.

— Так, — подтвердил Алекс.

Отец перевел взгляд с Алекса на меня, а затем назад.

— А моя дочь?

Тот пожал плечами.

— Что на счёт неё?

— Каковы твои намерения?

— Приятель, если ты спрашиваешь, планирую ли я встречаться с твоей дочерью снова, то это будет большое, адски звучащее нет. Для меня это путь со слишком дорогим техобслуживанием.

* * *

Я ехала с отцом назад в Деназен, а Алекс следовал за нами на своей машине.

— Ты взбешен по поводу Алекса? — Никакого смысла ходить вокруг да около. Он был довольно тихим с тех пор, как мы покинули кофейню, и, как обычно, я не могла прочитать выражение его лица.

— Сказать по правде, Дэзни, я горжусь тобой. Кажется, ты подходишь к этой работе с новым чувством ответственности и уровнем зрелости, на которые, я думал, ты неспособна.

Ой.

— Я рекомендую начать тебе оперативную работу в течение нескольких дней. Я хочу, чтобы ты разыскала информацию об этих подпольных Шестерках как можно скорее. Что-то подсказывает мне, что, пожалуй, наш лучший путь найти их — это ты и, возможно, Алекс.

— Алекс? Как будто ты собираешься типа объединить нас в команду или вроде того?

— Это было бы проблемой?

Гол! Разве могла бы удача повернуться ко мне лучше? Я проглотила усмешку и нахмурилась.

— Ну, буду честной, это не моя идея для вечеринки. Он — не моя любимая личность.

— Вы вдвоем кажетесь довольно дружелюбными.

— Умм, алло? Пыталась произвести на тебя впечатление, подписав контракт с новым парнем. У меня ощущение, что я, подходящая к нему и отправляющая его яйца ему в горло, точно бы не склонила его к идее Деназена.

Папа засмеялся. Вообще-то, он хихикал. Я никогда до этого не слышала его смеха. Если бы я не ненавидела его так сильно, этот звук заставил бы меня улыбнуться. Он включил поворотку и свернул на стоянку Деназена.

— Я думаю, все сложится удачно для всех.

 

Глава XXII

Они не позволили мне увидеть Алекса снова в тот день. И в следующий. Отец уверял, что он в порядке и делал успехи с правильными людьми в Деназене.

Я стояла перед зеркалом, пытаясь решить, должна ли я собрать волосы или распустить их. Бренд всегда любил распущенные. Говорил, что от этого я выглядела дикой, и это мне шло. В итоге, я сделала так, как хотел бы Бренд.

В конце концов, это был его день.

Я разгладила юбку и бросила на себя последний взгляд перед тем, как захватить маленький, зеленый, набитый сверток, который я копила месяцами. Засунула его в карман и спустилась вниз. Папа ждал меня у двери, одетый в один из точно таких же костюмов, которые он постоянно носил на работу, и глядя на часы. Мы немного опаздывали.

Поездка к похоронному дому была слишком короткая, и в то же время слишком долгая. Атмосфера в машине стала холодной и неуютной, поэтому мне не терпелось выйти. Но, тем не менее, я не спешила прибыть к месту назначения. Мой мертвый лучший друг. Угнетающая комната. И много плачущих людей, о большинстве из которых я знала очень мало, но все они собрались в одном месте из-за него. Не лучшие времена.

Я спросила прошлым вечером у папы, как идут дела у Алекса. Но всё, что он мне ответил, это то, что они настояли, чтобы Алекс оставался на время своей подготовки в Деназен, и я смогу увидеться с ним завтра. Я поинтересовалась, мог бы Алекс присутствовать на похоронах. Отец ответил, что нет.

Итак, я сама по себе, застряла в первом ряду в церкви рядом с тетей Кайрин. Эта женщина выглядела просто ужасно. Без макияжа она казалась раз в десять старше, чем была. Губы сжаты в тонкую линию, глаза смотрят прямо перед собой. Гроб из красного дерева стоит рядом с церковным алтарем. Я вижу, как шевелятся губы преподобного Кэпшоу, до меня даже долетают какие-то слова о случившийся трагедии, но, если честно, я не особо прислушиваюсь.

Я сосредоточилась на папе, который сидел в первом ряду рядом с дядей Марком. В отличие от своей жены, Марк плакал открыто, сжимая руку брата для поддержки и бормоча извинения своему мертвому сыну. Меня затошнило. Пришлось дважды прикусить язык, чтобы не подпрыгнуть и не закричать: «Это его вина, а не ваша!»

В похоронном доме стояла суматоха. Приходили друзья и соседи, чтобы засвидетельствовать своё почтение и выразить сочувствие. Люди, которые знали Бренда, не видевшиеся с ним годами, появлялись из ниоткуда, чтобы оплакать его смерть. Парни, с которыми он ходил в среднюю школу, девушки, когда-то влюбленные в него, люди, едва его знавшие, но при этом все утверждавшие, что они его самые лучшие друзья. Наблюдая за всем этим, я хотела заорать во всё горло. Все они стояли в углу, пытаясь обскакать друг друга в едва сдерживаемом шепоте.

— Я разговаривал с Брендом в ночь происшествия! Он казался чем-то взволнованным. — Это был Мэнни Фаллоу, парень, которого Бренд никогда не любил, и который уехал из своего района, избегая с ним ежедневных встреч, начиная с четвертого класса. От этого парня всегда пахло нафталином.

— У нас должно было быть свидание в следующую пятницу. Мы были так увлечены друг другом. — Это уже Джина Барнес, его давнишняя подружка, с которой он уже несколько лет и словом не обмолвился. Увлечены друг другом? Бренд только месяц назад упомянул, в какую гламурную шлюху превратилась Джина. Он бы ни за что не коснулся шеста после сорока ног.

— В следующем месяце мы собирались снять квартиру на двоих. Он уже почти внес свою половину оплаты, — заметил Виктор Дженсен, продавец в магазине скейтов, где работал Бренд. Я точно знала, что они с Брендом вдрызг разругались поле того, как Бренд уличил того в воровстве налички из кассы.

Это было уже слишком.

К счастью, на самой церковной службе и захоронении присутствовала только семья. А так как наша семья состояла на сегодняшний день только из меня, отца, дядя Марка и тети Кайрин, церковь была практически пустой. Ну, мама, конечно, тоже была членом нашей семьи, но как можно брать в расчет кого-то, кого даже не помнишь?

Отец Кэпшоу закончил свою проповедь и благословил гроб, когда шесть человек вышли из-за алтаря, чтобы поднять его. Мне пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы удержать себя в руках, когда те прошли мимо. Все шестеро были одеты в одинаковые стандартные синие костюмы. Отец — редкостный подонок.

Мы оказались в проходе между рядами в церкви, когда они продвигались мимо, и последовали за ними к катафалку. По дороге на стоянку я увидела парня, стоящего чуть в стороне. На нем были обыкновенные черные джинсы и коричневая рубашка на кнопках. Я вспомнила, что видела его в похоронном доме, но он стоял отдельно от остальных из школы. Он расположился в углу комнаты, ни с кем не разговаривая, в глазах его была печаль. Он и нам ничего не сказал, когда мы прошли мимо, только наблюдал за шестью мужчинами из Деназен, грузившими Бренда в жуткую черную машину, чтобы отправится к конечному пункту назначения.

Когда мы отъезжали, я оглянулась. Парень исчез.

* * *

Солнце, наконец, выглянуло из-за облаков, когда отец Кэпшоу зачитал еще одну длинную речь о трагедии потери кого-то столь юного и полного жизни. Он монотонно говорил и говорил об отзывчивости Бренда к людям и его нежной, негромкой доброте.

Металлический складной стул подо мной медленно проваливался в грязь.

Над головой непрерывно кружилась большая гудящая муха.

Рядом со мной тетя Кайрин начала напевать.

— Мирная душа Бренда Кросса будет с нами всегда. Его запомнят как доброжелательного и душевного человека, у которого всегда находились добрые слова для всех…

Захотелось вскочить и назвать это дерьмом. Я хотела снять ботинок и запустить его в голову отца Кэпшоу. В этот момент я бы отдала мировые поставки мятной шоколадной стружки, только чтобы увидеть, как она врезается в его напыщенное лицо. Черт, я бы хотела показать им всем средний палец и убраться отсюда. Но я сказала себе, что это был день Бренда. Последней вещью, которую я собиралась позволить, была некоторая фальшивая речь, в которой ничего не было о том, каким он на самом деле был. Вместо того чтобы закатить сцену, я встала, прерывая воздушную речь святого отца своей собственной. Той, которую Бренд бы действительно оценил.

— Бренд бы кем угодно, но «негромкий, доброжелательный и душевный человек, у которого находились добрые слова для всех»— точно не про него. — Я сжала кулаки, ногти впились в ладони, когда я старалась удерживать тон ровным. — Бренд был пошляком и придурком, который любил свой скейтборт, подписанный Тони Хоуком больше всего. Он ненавидел толпу и любил суши. Бренд верил в права животных, черт, он никогда не убил даже жука, и ненавидел войну. Он был верен и упрям, и никто из вас его совсем не знал.

Я была неспособна больше сдерживаться, голос дрогнул, и я отвернулась, оставляя их с поддельной проповедью и пустыми словами. Я не оборачивалась.

Я не ушла далеко, просто с глаз долой, через огромную, белую, мраморную усыпальницу. Мне нужен был воздух, сидение там с толпой позеров душило меня.

— Это было потрясно, — раздался голос рядом.

Я подскочила, вглядываясь в гладкую, мраморную стену.

— Извини, — проговорил парень. — Не хотел тебя напугать.

— Я видела тебя на панихиде. И возле церкви.

— Да.

Когда он больше ничего не добавил, я надавила:

— Хорошо, так кто ты?

— Шелти. Друг Бренда. Жаль, что у нас никогда не было шанса познакомиться. Он постоянно о тебе говорил.

Шелти. Имя нигде не зазвенело, но он выглядел немного знакомым. Как лицо, мелькавшее в коридорах школы, или кто-то на заднем плане на вечеринках. С копной густых, песчано-русых волос и плечами, которым позавидовал бы любой полузащитник футбольной команды, он был отчасти симпатичный. Не моего типа, но милый. Он катал что-то в левой руке. Маленькая, круглая, черная вещица с красной полосой ниже центра. В ужасе я поняла что это.

— Это…

Он протянул его, кивнув. Перекатывая большой палец по некогда гладкой поверхности, он сказал:

— Одно из колес от доски Бренда.

Я хотела взять его, но он резко убрал руку.

— Какого черта ты с ним делаешь? — потребовала я.

Он колебался мгновение, а затем вздохнул.

— Доска сломалась несколько дней назад. Я ремонтировал ее.

— Зачем ты принес это сюда?

Он фыркнул.

— Ты же знала Бренда? Он спал со своей чертовой доской. Знаешь, я подумал, кусочек ее должен быть здесь.

Почему я не подумала об этом? Это было верно и продуманно. Я почувствовала себя плохим лучшим другом из-за того, что это не пришло мне в голову. Оглянувшись на толпу, я сказала:

— Я не видела тебя. Как ты услышал, что я сказала?

Он пожал плечами, отклонив голову в сторону.

— Убийственный слух. — Он вынул маленький конверт из заднего кармана и протянул мне. — Бренд просил меня отдать это тебе.

— Что это?

Другое пожатие плечами.

— Я не открывал.

Я взяла его, но не посмотрела внутрь. Вместо этого я положила его в карман жакета. Он проскользнул прямо рядом с маленькой коробочкой, обернутой в зеленую бумагу.

— Зачем бы он что-то дал тебе, чтобы передать мне?

Он опустился по стене на траву. Катая колесико вдоль края усыпальницы, он ответил:

— Ему не нравилось, что ты делаешь с этим парнем, Кайлом. Это его беспокоило. Он говорил, что знал, ты никогда не отступишься.

Что сказал бы Бренд, если бы видел, что я почти отступила он всего этого два дня назад в квартире Алекса?

— Он говорил тебе об этом?

— Мы общались довольно тесно. — Он поднял травинку и скрутил ее между большим и указательным пальцами. — Я знаю, он любил тебя.

— Я тоже его любила. — Меня изнутри грызла вина. — Это моя ошибка. Я просила его сделать мне одолжение.

— Вероятно, — сказал он. Он не произнес это обвинительным тоном, просто сухо. Но все же это ударило, словно кирпичом по лицу. Он очень напомнил мне Бренда. Его кричащие ответы были мутными, но не жестокими.

— Мой отец имел какое-то отношение к его смерти. — Не знаю, зачем я это сказала, Шелти был совершенно мне не знаком, но что-то в нем подбадривало. Я доверяла ему… что было довольно глупо, учитывая количество предательства, витающего в моем мире.

— Согласен. — Он поднялся на ноги. — Есть еще одна вещь. Кое-что, что он просил тебе рассказать. Он говорил, ты бы задавалась вопросом, а он знал, как ты ненавидела вопросы без ответов.

— Ладно…

— Бренд был Шестеркой. Он рассказывал, что пытался сообщить тебе об этом несколько дней тому назад… — Он пожал плечами. — Но слишком поздно, я подозреваю.

Я не могла сердиться на него за то, что он скрывал это от меня. Я сделала точно так же. И теперь у меня не было шанса сделать это правильно.

— Ты Шестерка?

Он одарил меня хитрой улыбкой.

— Я тихо говорю, что ты должна убираться к черту из Доджа.

Я замерла.

— Что?

Молчание.

— Что ты сказал?

Он пытался выглядеть спокойным, но не сумел. В его глазах был заметен ужас.

— Ты сказал: «Я тихо говорю, что ты должна убираться к черту из Доджа».

— И что?

— Именно это сказал мне Бренд в последнюю нашу встречу.

— Я же говорил, мы думали одинаково. — Шелти стоял, счищая засохшую грязь с его выгоревших, черных джинсов. Он положил в карман колесо от скейтборда и сделал несколько шагов назад.

— Ты не можешь тихо сказать что-то кому-то, кого ты никогда прежде не встречал.

Он повел плечами.

— Я просто сказал.

Без дальнейших слов Шелти развернулся на пятках и ушел прочь, не оборачиваясь. Я поднялась на ноги, чтобы последовать за ним, но голос отца меня остановил.

— Дэзни?

Я вышла к усыпальнице.

— Я здесь, папа.

— Все закончилось. Все уезжают. — Он ступил вперед и посмотрел через мое плечо, будто ожидал там увидеть кого-нибудь прячущегося. — Я буду в машине.

Я кивнула и наблюдала, как он ушел. Как только он и все остальные скрылись из поля зрения, я вернулась к месту захоронения.

Ветер трепал, постукивая, об землю несколько цветков из венков. Верхушку тента бросало взад и вперед, ломая, как душевнобольного в бриз. Я наклонилась и вытянула белую розу из одного из венков.

— О чем, черт побери, ты думал? — спросила я молчаливый коричневый ящик. — Зачем бы ты делал что-то настолько глупое? Я говорила тебе отступить…

Естественно я не получила ответа.

Если желания были лошадьми… что ж, тогда меня бы, вероятно, затоптали.

Я стояла там еще некоторое время, просто наблюдая, как ветер трепет фальшивое зеленое травяное покрытие у основания гроба. Потом вытянула маленькую зеленую коробочку из кармана и поднесла ее к губам. Билеты на XtreamScream, нашу местную версию The X Games.

Я бросила ее в открытую могилу вместе с единственной белой розой.

— С днем рождения, Бренд.

 

Глава XXIII

На обратном пути к машине я подслушала, как отец и один из мужчин, которые несли гроб из церкви, разговаривали. Отец говорил намного громче, чем обычно, так что я могла предположить, что он хотел, чтобы я слышала. Они приняли решение покончить с Кайлом. Разложить, как выразился папа. Разрушить. Они планировали обескровить его насухо и убить его этим. Очевидно, подходящая синтетическая замена его крови была, наконец, найдена. Они больше в нем не нуждались.

Я должна была действовать быстро, но не имела понятия, что я могла сделать. Для меня не было способа миновать охрану и подняться на девятый этаж, где его держали.

— У меня есть несколько вещей, о которых нужно позаботиться на работе, — сказал отец на пути к дому. — Я подброшу тебя домой переодеться. Машина будет через сорок минут, чтобы забрать тебя в Деназен. Мерси будет ждать для следующего цикла вопросов. Автомобиль вернет тебя домой, когда вы закончите.

— Еще вопросы?

Папа кивнул.

— Да. Завтра ты вступаешь в дело.

* * *

— Как шли дела, Дэз?

Сегодня, одетая в неприглядный, просто сшитый брючный костюм, того же отвратительного оттенка, как и гороховый суп, Мерси сидела напротив меня, потягивая чай из маленькой китайской кружки.

— Ты нашла правила в Деназене трудными для выполнения?

Я пожала плечами.

— Я никогда не была сторонником правил.

— Что ж, я слышала. — Она кивнула и одарила меня знающей усмешкой. — Тогда думаешь, ты все уяснила?

— Уверена, мне есть, чему учиться.

— У меня есть список специальных вопросов, рекомендованных твоим отцом.

Я старалась не выглядеть заинтересованной, но, очевидно, проиграла.

— Это волнует тебя?

— А должно?

— Возможно.

Я откинулась назад, пытаясь расслабиться, и подарила ей свою лучшую «приступим» улыбку.

— Давайте узнаем.

— Этим утром ты была на похоронах своего двоюродного брата, — начала она без эмоций. — Когда ты видела его в последний раз?

Они знали.

— Несколько дней назад.

— И где ты его видела?

Чертчертчерт.

— На кладбище.

— Кладбище? Что вы делали на захоронениях?

— Не захоронение, а кладбище. Это место, где все проводят вечеринки.

Мерси кивнула и пометила что-то на листе бумаги.

— И о чем вы говорили.

Я сглотнула.

— Не о многом.

Мерси положила ручку и вздохнула. Она встала со стула и обошла стол.

— Давай сделаем перерыв от вопросов на минутку, хорошо? Позволь мне объяснить кое-то о том, как работает мой дар.

Она наклонилась вперед и поместила планшет в мои руки. Она установила бумагу, на которой писала, в планшет и перекинула волосы.

Я посмотрела вниз на планшет и с трудом удержалась, чтобы не охнуть.

«Держи под наклоном. Так камера ничего не увидит. Мы собираемся закончить этот сеанс раньше. Встреть меня в секции В автомобильной парковки. Я одна из людей Джинжер. Когда я попрошу тебя прочитать, скажи следующее: «Меня зовут Дэзни, и я семнадцатилетняя честная студентка»».

Господь запрещает Джинжер рассказывать мне, что у нее есть люди внутри. Чтобы, знаете ли, я не могла воспользоваться помощью или еще чем.

— Я могу сказать, если ты лжешь о чем-то, — продолжила она. — Я написала предложение для тебя, пожалуйста, прочти его вслух.

Я колебалась мгновение, прежде чем подчиниться.

— Меня зовут Дэз, и я семнадцатилетняя честная студентка.

Она улыбнулась.

— Видишь? Ложь. В твоей ауре мелькнул черный, так происходит, когда ты врешь. Я могу это видеть. — Она смотрела на меня какое-то время, постоянно улыбаясь. — Также я могу сказать, когда ты скрываешь что-то.

* * *

Я стояла в секторе В на стоянке, где Мерси просила ее встретить. Она сказала дежурному на четвертом этаже, когда сопровождала меня к лифту, что она позвонила и договорилась, чтобы транспорт для меня прибыл раньше. Я все еще не знала, что и думать, или должна ли я доверять ей. Это легко могло быть уловкой или каким-нибудь тестом, но так как у меня время было на исходе, я решила попытаться.

Мерси не заставила себя долго ждать.

— У меня есть допуск в девятый уровень, где они держат твоего друга. У него намечен последний опрос сегодня после обеда. Это будет твой шанс забрать его до того, как его уничтожат.

— Притормозите, леди. Спокойно. — Я смотрела на нее, не ощущая ничего, кроме подозрения. Только то, что она сказала, будто была на стороне Джинжер, не делало все правдой. — Откуда я знаю, что это не западня? Не то чтобы вы, ребята, в Деназене играли по правилам. Я соглашаюсь с этим и БУМ, следующее, что я знаю, это мой новый адрес в одной из тех модных стеклянных коробок.

— Тебе придется довериться мне. Времени мало. Твой отец знает, почему на самом деле ты здесь. Ему известно о тебе и Девяносто восьмом.

— Кайле, — выплюнула я. — Его зовут Кайл, а не Девяносто восьмой. — Это было глупо и перед лицом такого открытия смешно заострять внимание на имени, но меня это раздражало. — И как, черт побери, он узнал обо всем?

Мерси засмеялась. Темный, скрипучий звук, пришедший откуда-то глубоко из ее живота.

— У твоего отца шпионы везде.

— Кто-то сказал ему? Кто? — Знали о том, что я делала, только Джинжер, ее люди и Кайл. Могли в кругах Джинжер быть двойные агенты?

Она покачала головой.

— Не знаю. Но это неважно. Ты в поле зрения, так что мы должны действовать быстро.

Я сложила руки и сощурилась.

— Если вы — человек Джинжер, почему же вы не могли достать ей список?

— Она меня не просила.

Серьезно? Хотелось закричать. Этих людей достаточно, чтобы взорвать мою голову.

Она протянула руку.

— Времени нет. Быстрее!

— Быстрее что? Держать вашу руку? Извините, разве мы не проходили это на днях? Вы не мой тип.

— Имитируй, идиотка!

Ох.

— ОХ! — Я могла быть легким тормозом время от времени. — Подождите. Это не сработает. Разве не должна подъехать машина, чтобы забрать меня домой? Если отец знает, что происходит, он будет пристально следить за тем, где, как предполагается, я нахожусь.

— Я пойду к тебе.

Я уставилась на нее.

— Мм, никаких сомнений или еще чего, но, кроме того факта, что такая одежда не подойдет даже трупу, вы немного выше и много старше.

— Я имею в виду, мы поменяемся местами. — Она закатила глаза и посмотрела себе через плечо. — Ты будешь мной, войдешь и заберешь Девя… Я имею в виду, Кайла. А я буду тобой и поеду.

— Вы говорите об имитации нас обеих? — Мой мозг кричал: «Ни за что!» И я покачала головой. Перенапряжение. Разорванные внутренности. Кровь. Нет. Не снова. — Не выйдет… Это убьет меня.

Она схватила меня за плечи и затрясла.

— Это твой единственный шанс. Если не войдешь и не заберешь его, он умрет.

Она была права. Это мой единственный шанс. Но имитировать двух людей? Одного было почти невозможно. Какова была вероятность на двоих? Все равно я должна попробовать. Ради Кайла. И если это сработает, если я переживу это, может, мне не нужен будет Риппер, чтобы вызволить маму. Может, я смогу сделать это сама.

Я схватила ее руки и закрыла глаза, концентрируясь на том, чего хотела. Хлынула боль, и зарождался крик. Хотя на этот раз задержки не было. Липкие руки зажали рот, и слезы стекали по щекам.

И затем меня поразило. Как самолет, падающий с неба… и проносящийся через меня. Это как разрываться пополам. Медленно. Клетка за клеткой.

— Дэзни? Дэз, вставай.

Я открыла глаза и увидела… меня. Мерси была мной. Офигеть. Кому-то нужно немного солнца. Я позволила ей помочь мне подняться на ноги, цепляясь за ее руку для поддержки. Голова гудела болью, почти заглушая ее слова, и земля будто наклонялась на бок, решив меня перевернуть.

— Полагаю, я соврала. Что-то подобное сделает меня трупом.

От дешевой ткани ноги чесались, и спортивная куртка оказалась душной и слишком тесной.

Мерси фыркнула и отстранилась, оттягивая край моих шорт.

— Тебя? Как, думаешь, я себя чувствую? Эти шорты совершенно неприличны! Я выгляжу как дешевая шлюха.

Заставить себя стоять прямо самостоятельно, было тяжелой работой, но я справилась. И фыркнула.

— Ты накурилась? У меня убийственные ноги и прекрасная задница. Я была бы идиоткой, если бы не выставляла их напоказ.

Черный седан вывернул на стоянку.

— Время для шоу. — Она подсунула мне свою карту безопасности. — Все, что тебе нужно сделать, это подняться на девятый этаж и сказать им, что ты забираешь Девяносто восьмого на опрос. Приведи его в мой кабинет. Затем придумай оправдание и выведи его наружу.

Придумать оправдание? Как будто это так легко!

— А потом что?

— Потом я предлагаю вам обоим бежать к чертям. Скоро они заметят, что я не там, где должна быть. Ну, ты не там, где я должна быть. — Она подошла к автомобилю, когда он остановился у обочины. — Есть что-либо, что я должна знать?

— Оставайся наверху, в моей комнате. Не знаю, когда отец будет дома, но если он придет до меня, игнорируй его и запри дверь. Пошли его, если он попытается войти без приглашения, плевать.

Мерси выглядела подавленной. Меня озадачило видеть это выражение на собственном лице. Я не бывала подавленной.

— Послать его?

— Ключ приклеен к крыльцу изнутри. Хорошего путешествия.

Я ей помахала и подтолкнула ее к машине. Она скользнула внутрь и захлопнула дверь. Как только автомобиль покинул парковку, я медленно направилась к зданию, чудесным образом не падая в обморок. Я не знала, сколько времени у меня было, так что терять его — не вариант, но двигаться быстрее, чем практически ползком, было невозможно. Имитация вытянула из меня всю энергию. Единственной вещью, которая удерживала меня в сознании, была мысль о Кайле. Если я не соберусь, я его потеряю.

Пульс стучал в ушах. Я прошла на первом этаже мимо дежурного на первом этаже к белым дверям лифта. Внутри я провела картой Мерси по считывающему устройству и сказала лифту поднять меня на девятый уровень. Я на половину ожидала сирены и сигнальные огни. Рев сигналов тревоги и решеток, падающих с потолка, заключающих меня в ловушку. Может быть, даже те лазерные лучи, которые показывают в фильмах, те, которые удерживают воров-ювелиров. Но когда лифт начал подъем без происшествий, я испустила тяжелый вздох облегчения. Пока неплохо.

Когда двери открылись перед красными стенами и бетонным полом девятого уровня, я наилучшим образом изобразила олицетворение страха, Мерси, палку ей в зад.

— Доброе утро, Мерси, — тонкая женщина сказала из-за главного стола. Я кивнула и продолжила свой путь за угол и дальше по коридору. Спасибо, Господи, я уже бывала здесь с отцом, иначе меня бы поимели. Кто-нибудь, наверное, заметил бы, если бы Мерси спрашивала направление.

— Кого опрашиваешь сегодня, Мерс? — спросил охранник в конце коридора. Он повернул ключ, чтобы открыть дверь, одарив меня кокетливой улыбкой. Может, Мерси не была такой фригидной, как я думала. Я подмигнула ему в ответ и вернула улыбку. Он казался удивленным, но счастливым.

— Последний раунд для Девяносто восьмого до начала спектакля, — ответила я. Мужчина поднял бровь, но сделал знак рукой идти вперед. Дерьмо. Мне нужно думать как Мерси. Говорить как она. Многословно и скучно.

— Я пошлю Джима наверх за костюмом, чтобы он его вывел. Ты сможешь встретить его в своем кабинете.

— Хорошо. Я подожду здесь и спущусь вместе с ним. Я бы хотела дополнительное время, чтобы понаблюдать за ним.

Очевидно, тут я сказала правильные слова. Я прошла по холлу, заполненному стеклянными клетками, пока охранник звонил кому-то по телефону. Все сидели точно так же, как и в тот день. Будто они никогда не двигались. Все на тех же самых местах, с теми же выражениями лиц. Даже одеяла на койках выглядели нетронутыми.

Все, кроме Кайла.

Забившись в угол своей камеры, он смотрел прямо перед собой. Когда я подошла к стеклу, он даже не моргнул, и я забеспокоилась, что он может быть накачан наркотиками. Я уже хотела что-нибудь сказать, чтобы дать ему знать, что это я, но он заговорил.

— Я сказал вам уже все, что должен был. Еще больше вопросов ничего не изменят.

В дальнем конце коридора из двери показался мужчина в одном из лунных костюмов. Слишком много, чтобы дать Кайлу предостережение.

— Всегда есть больше вопросов, Девяносто восьмой, — сказала я, когда мужчина приблизился.

— Пятый уровень?

— Да. Мой кабинет, пожалуйста.

Мужчина открыл дверь и поднял Кайла. Цвет его лица казался лучше, чем в прошлый раз, когда я его видела, но он все еще покачивался на ногах. Чуть дальше и немного удачи, и мы бы все прояснили.

В офис Мерси мужчина внес Кайла на стуле и вручил мне электрошокер.

— На случай, если он нападет на вас.

Я кивнула, молча поблагодарив, и ждала, пока дверь за ним закроется. Мне было известно, где в кабинете Мерси располагались камеры, так что я не могла просто броситься рассказывать Кайлу, что происходит. Я могла бы написать сообщение, как Мерси сделала со мной, но у кого-нибудь наблюдающего это могло вызвать подозрения.

— Тебе известно, что он собираются покончить с тобой, верно? — спросила я. Если кто-нибудь смотрел, а я бы поставила свои любимые ботинки Mudd, что смотрели, то они видели, как Мерси делает свою работу.

Кайл не ответил.

— Почему ты убежал?

Тишина.

Что бы Мерси сделала? Она бы попыталась получить какую-нибудь реакцию и основывалась бы на ней.

— Они рассказали тебе о девочке? Дэзни, да?

Это возымело реакцию. Он вскинул голову, показывая свое внимание, и сощурил глаза.

— Что с ней?

— Здесь, в Деназене, она бы не преуспела, ты не согласен?

Лицо Кайла побледнело.

— Что?

— Ты нехорошо выглядишь, Девяносто восьмой. Думаю, тебе бы пошел на пользу глоток свежего воздуха.

Они реально позволили бы Мерси вывести Кайла наружу? Без сопровождения?

— Что с Дэз?

— Давай прогуляемся.

Он встал, мышцы на его челюсти подергивались. Щелкая пальцами, он сделал шаг ближе.

— Что случилось с Дэз?

Я нервно взглянула на камеру в углу комнаты. Кайл выглядел готовым к нападению. Моя имитация, казалось, была на молекулярном уровне. Если Кайл атакует меня, пока я была Мерси, убьет ли это меня? У меня не было шанса проверить. Схватив телефон, я одарила его своим, Мерси, взглядом, даже не задумываясь над этим. Нажала на кнопку «пять», подписанную как «главная стойка».

Грубый голос ответил:

— Да?

— Это Мерси. Я бы хотела вывести Девяносто восьмого наружу.

Голос на другом конце колебался.

— Разве это разумно?

— Я чувствую, что мы получим от него больше таким образом. Он уже был снаружи однажды. Он знает, какова на вкус свобода. Небольшая крупица не причинит боль.

— Вы бы хотели, чтобы мы принесли вам костюм?

— Нет необходимости. — Я подмигнула Кайлу. — Он собирается вести себя хорошо, если хочет, чтобы я рассказала ему о девчонке.

— Ваши похороны. Выходите, когда будете готовы.

Я повесила трубку.

— А теперь давай установим некоторые правила. Я собираюсь сделать тебе одолжение, взяв с собой наружу, на славный, свежий воздух. Думай об этом как о последнем подарке. Ты собираешься вернуть мне это одолжение своим поведением. Ты пойдешь мирно, никого не трогая. Если ты ведешь себя хорошо и ответишь на мои вопросы, Дэзни останется невредимой.

Лицо Кайла вытянулось. Его пальцы замерли на полу щелчке.

— Она у вас? Она здесь?

— Она здесь, и она невредима. Пока. Но пойми, если что случится со мной или кем-то другим из персонала, в то время, что мы снаружи здания, или мы не вернемся, ну, я думаю, тебе известны все способы, которыми мы доставим твоей подружке неудобства.

Я ненавидела мучить его, таким образом, но это была единственная вещь, которую я придумала, чтобы заставить его сотрудничать.

Он стоял, сжимая руки безопасно перед собой. От ненависти в его глазах у меня по спине пробежали мурашки. Пришлось неоднократно напомнить себе, что взгляд предназначался Мерси, не мне.

— Понятно.

Я открыла дверь и жестом предложила ему двигаться вперед. Мое сердце пустилось вскачь, и я должна была фокусироваться на каждом шаге, левой, правой, левой, правой, чтобы быть уверенной, что не упаду. Кровь стучала в ушах, и я сопротивлялась улыбке. Прилив адреналина было непохоже ни на что, что я когда-либо чувствовала. Прыгать с тарзанкой с моста Вест-Энд прямо за городом, кататься на санях, прицепленных к бамперу, по шоссе на скорости шестьдесят миль в час, даже ворваться в школу и развлекаться на столе директора — все бледнело рядом с этим. По сравнению с острыми ощущениями, когда я с Кайлом, ничего так не сотрясало мой организм.

Я провела его мимо стола к лифту.

Внутрь и вниз на первый этаж.

Из лифта через главную дверь.

Все прошло слишком легко.

В тот момент, когда мы вышли из здания на солнечный свет, началось это. Тоненький голосок в моей голове твердил, что что-то было совершенно не правильно. Будто я пропускала что-то, нечто огромное, но не могла определить что именно.

Я кивнула на ряд столиков для пикника слева.

— Можешь сесть. — Беглый взгляд через плечо на здание — и я увидела, что дежурный первого этажа наблюдал за нами.

— Слушай меня очень внимательно, — сказала я, садясь напротив него. — Мы собираемся сидеть здесь и беседовать несколько минут, затем побредем через парковку к задней части здания, туда, где сады. После этого, мы перепрыгнем забор и уходим к чертям.

Кайл моргнул несколько раз.

— У тебя кровь, — сказал он, понимая.

Я съежилась и провела большим пальцем под носом. Дерьмо. Заметил ли кто-нибудь еще?

— Это я.

— У тебя кровь, — повторил он, приближаясь.

Я дернула рукой и провела ею под носом. Конечно же, на моей руке остался тонкий красный след. Покачав головой, я произнесла:

— Я Мерси. Если кто-нибудь заметит, как ты касаешься ее, они сложат два плюс два чертовски быстро.

Он задержал руку, улыбка исчезла.

— Ты в порядке?

— Ты единственный, кто был заперт в аду, и ты спрашиваешь, в порядке ли я?

— Ты единственная.

Было чувство, будто армия людей с отбойными молотками работали внутри моего черепа, и, возможно, я могла бы проспать месяц, но Кайл напротив меня каким-то образом приводил меня в порядок.

— Кровь. Да, знаю. Со мной все нормально.

Его губа дернулась, и он нахмурился.

— Они все знают. Она расспрашивала меня с тех пор, как меня вернули. Я не отвечал, но этого было достаточным подтверждением для них. Они спрашивали меня, знаешь ли ты о матери. Прости меня.

Я покачала головой.

— Все в порядке. Ты ничего не мог поделать. Веришь или нет, но Мерси на нашей стороне. Она все подстроила. Мы поменялись местами. Она в моем доме ждет нас.

— На нашей стороне?

Я кивнула. Кайла это не убедило, но я вряд ли могу обвинять его. Мысль, что кто-то в Деназене может желать помочь нам, должна быть нереальной для него после всего, что он вытерпел от их рук.

— Хорошо, медленно поднимайся, старайся выглядеть печально или типа того, и давай прогуляемся к саду.

Мы оба встали и побрели, каждый шаг приближал нас к свободе. Все шло прекрасно, пока мы не свернули за угол и не увидели двух охранников, которые стояли там и ждали.

— Добрый день, Мерси, — поздоровался тот, что был выше. Другой вытащил электрошокер. В другой руке он держал большое белое покрывало.

— Добрый день, — легко ответила я, надеясь, что они не ожидали, что я назову их по именам. Деназен не верит в бейджики. Это было реально неудобно.

— Боюсь, нам приказано забрать Девяносто восьмого внутрь.

— Мы закончим через несколько минут. — Я пыталась говорить обыденно, но провалилась.

— Это не может ждать, — вмешался тот, что ниже. — Подвиньтесь в сторону, и мы сможем усмирить его.

Я повернулась к отступившему Кайлу. Забор и лес были всего в десяти шагах от двух охранников. Десять шагов. Это все, что разделяло Кайла и свободу. Теперь, когда он попробовал на вкус то, что снаружи, Кайл не собирался позволять такой маленькой проблеме, как десять шагов, встать на своем пути.

Неважно как.

Я моргнула, и Кайл бросился в атаку.

 

Глава XXIV

Высокий охранник, который разговорчивый, проявил себя, как цыпленок, бросаясь подальше от Кайла. Умно рассматривать альтернативы, но так бесхарактерно. Тот, что пониже, поступил не так. Он поставил ноги на ширину плеч и запустил электрошокер, к счастью, с дерьмовым прицелом. Когда это не сработало, он бросил оружие на землю и нацелился встретить Кайла.

Было сложно поверить, что этих мужчин послали привести его внутрь без информации об последствиях кожного контакта. И все же, очевидно, что этот идиот нацеливался на Кайла, как бык на тореадора, вытянув руки и добираясь пальцами до его горла. Они столкнулись на полпути.

Мужчина занес руки повыше, чтобы нанести удар Кайлу в голову, от которого тот с легкостью увернулся, крутанувшись к спине соперника. Если бы я моргнула, то пропустила бы это. Охранник обернулся и попытался снова, но на этот раз, вместо того, чтобы избежать удара, Кайл поймал ногу мужчины в сантиметрах от столкновения со своим лицом. Как я могла только предположить, было глупостью со стороны охранника вскинуть руку и сомкнуть ее на шее Кайла. Его пальцы дернулись один раз, потом он резко выдохнул, ослабил хватку и упал на колени. Его кожа посерела и потрескалась, волосы потускнели и попадали на землю кучками пыли. Крик умер на его губах, и в течение нескольких мгновений он стал ничем иным, как горсткой пыли, рассыпанной по ветру.

Кайл не терял времени зря. Он схватил меня за запястье и перелетел через забор.

Свободны.

* * *

Когда мы были уверены, что нас больше не преследуют, я остановилась и вернула имитацию назад. Потребовалось больше времени, чем с Риком, и было в десять раз больнее, но хорошо снова стать собой. Еще лучше было очутиться в собственной одежде. Тот костюм был тесный, отвратительный, и от него все адски чесалось.

— Не могу поверить, что ты так рисковала, — сказал Кайл, пока мы шли через лес. — Тебя могли ранить.

— Скорее всего, нет. — Я помнила, что Мерси сказала прямо перед тем, как сесть в автомобиль, и попыталась игнорировать это.

«Твой отец знает, почему на самом деле ты здесь. Ему известно о тебе и Девяносто восьмом».

— Я предполагаю, что отец хотел использовать меня как Кэт Хэнкс, первую, кого они послали нарыть информацию о Шестерках. Не думаю, что он бы ранил меня. По крайней мере, не в самом начале игры.

Кайл вдруг остановился и повернул меня к себе. Я съежилась от резкого перемещения, приложив все усилия, чтобы не закричать.

— Не думай так. Ты недооцениваешь их. То, что они делают… То, что они могут сделать… — Он сглотнул. Небольшой выступ его кадыка покачнулся. — Если это случится в будущем, оставь меня там. Не делай такого снова.

— Но все ведь прекрасно. Мы выбрались, и все… — Ком застрял в горле, и кровь заледенела. — Алекс. Я оставила там Алекса.

— Алекс? Что он делает в Деназене?

— Я убедила его помочь мне вытащить оттуда тебя и мою маму. — Я застонала. — Я вытащила тебя и забыла про него. Как я могла оставить его там? Только Бог знает, что теперь случится с ним.

— Мы вытащим его оттуда. И Сью.

Сью. Мама.

— Ты видел ее? Пока был там, ты видел ее?

Он помотал головой, и мы пошли дальше.

— Они всё время держали меня взаперти. Кроме мужчины, который приходил брать кровь, я никого больше не видел, и тебя с Кроссом в тот день. — Должно быть, на моем лице появилось выражение разочарования, потому что он сказал: — Однако с ней все в порядке, не беспокойся. Сью знает, как справляться. Она знает, как это работает.

Мы засели в кустах за домом. Папа нарочно сообщил, что освободится только после пяти. Но у нас не так много времени, пока Деназен не пришлет кого-нибудь к нашему дому, чтобы разыскать меня с Кайлом. Нужно было войти и выйти. Будем надеяться, что с Мерси всё в порядке.

Мерси воспользовалась ключами, лежащими под крыльцом, как я и говорила, поэтому нам с Кайлом пришлось забираться в дом через моё окно. Не такая уж простая задача, учитывая, что мои конечности были словно резиновые. Когда мы всё-таки залезли внутрь, комната оказалась пуста.

— Мерси? — Я вошла в комнату и схватила степлер по пути к двери. Не самое лучшее оружие, но это единственное, что есть под рукой. Я медленно повернула дверную ручку и выглянула за угол. Пусто. Осторожно подкравшись к лестнице, я перегнулась через перила. Ничего.

— Она, должно быть, ушла по каким-то причинам, — сказала я, вернувшись в комнату. — Может, кто-то из Деназена показался.

— Бери то, что нужно, и пошли. Мы не должны оставаться тут надолго.

Разумеется, Кайл был прав. Оставаться здесь было бы фиговым решением. Я схватила старый рюкзак и запихала в него всё, что попадалось под руки, пока передвигалась по комнате. Когда я добралась до угла, то заметила свою записную книжку, лежавшую на краю стола. Не припомню, чтобы вынимала её из ящика тумбочки.

Я ничего не поняла, пока не подошла к своей кровати и не застыла как вкопанная. На моей подушке под красной флешкой лежала небольшая, сложенная записка.

«Дэз, имитация прошла, и я не хотела рисковать, так что ушла. Я не вернусь в Деназен. Они, конечно, выяснят, что я вам помогала. Надеюсь, все хорошо, и тебе и Девяносто восьмому, Кайлу, все удалось. В этом письме ты найдешь две вещи. Первая — лист с именами, который ты искала. Пока я работала в Деназене, у меня не было возможности вынести файлы, не вызывая подозрений. А так как я больше туда не вернусь, это теперь не имеет значения. Также на флешке немного информации, которая могла бы помочь тебе подобраться ближе к твоей матери. Ее немного, но это должно помочь. Удачи.

Мерси».

— Джек-пот! — вскрикнула я, размахивая вверх-вниз флешкой.

Кайл уставился на маленький кусочек красного пластика, зажатого у меня между пальцами, и сощурился.

— Как это может помочь?

— Это флешка. — Когда он вместо вопроса просто тупо уставился на меня, я пояснила: — Здесь содержится информация с компьютера.

Он забрал у меня флешку и встряхнул её. Ничего не произошло, тогда он слегка постучал её об подоконник.

— И каким образом нам извлечь информацию?

Я забрала флешку еще до того, как он успел разнести ее на кусочки.

— Нужно подключить ее к компьютеру.

Мой собственный комп стоял в углу, но это была фиговая идея. Он будет загружаться чертову вечность, а мы не знали, сколько этого времени у нас есть. У всех, кого я знаю, есть комп. Вопрос стоял только в том, чтобы застать кого-нибудь дома.

— Пошли, давай убираться отсюда.

Тот факт, что уже поздний вечер, не был нам на руку. Большинство моих друзей уже посмывались куда-нибудь. Но я отказывалась сдаваться. Мы могли бы пойти прямо к Джинжер и отдать ей флешку, но мне хотелось знать, что на ней. Никогда не открывала свои карты, не имея, по крайней мере, одного козыря на руках.

После двух часов поиска мы, наконец, оказались в доме у Ринальдисов. Они на протяжении последних четырех лет отдыхали на побережье острова Джерси. В последний год они платили Бренду, чтобы тот приглядывал за их собакой и за домом. Насколько мне известно, в этом году они никого об этом не просили, потому как их собака умерла.

Я провела Кайла по дорожке к черному ходу и пошарила под крыльцом. Там, к нижней части верхней ступеньки, был прикреплен ключ от двери в подвал.

Когда мы вошли в дом, тут же занялись поиском компьютера. Наконец, наши старания увенчались успехом, и один комп обнаружился в последней комнате. У меня сложилось впечатление, что я попала в другое измерение. В храм. Полки, уставленные различными коллекциями, и стены, увешанные плакатами.

— Что это за место? — прошептал Кайл, широко раскрыв глаза, двигаясь следом за мной.

— Сыну Ринальдисов двенадцать. Наверное, он фанат покемонов, — сказала я через плечо и устремилась к компу. Пока машина грузилась, я опустилась на стул. Монитор ожил, на экране появился надоедливый маленький желтый чувак, Пикачу, который прыгал и пискляво что-то верещал. Я прикусила язык, чтобы удержаться и не пошутить, и вставила флешку в USB.

Спустя мгновение файл открылся, и по экрану пополз список. Я проглядела его и поняла, что в нем должно было содержаться, по меньшей мере, сто имен. Документ назывался «Резиденты». Список всех Шестерок Деназен.

Гол!

Просматривая документ, я была удивлена количеством знакомых имен. Некоторые из них были местными жителями, пропавшими без вести в течение последних нескольких лет, другие были одноклассниками и соседями.

Я осмотрела комнату и, наконец, нашла принтер, втиснутый под стол. Включив питание и нажав кнопку «печать», я стала ждать страницы. Кайл притих около меня.

— Ты в порядке?

— В порядке?

— Они ранили тебя?

Кайл провел пальцем по желтоватому синяку сбоку на его лице и покачал головой.

— Они не могли ранить меня, — сказал он. — Но когда Мерси сказала, что у них ты…

— Это была не Мерси, это была я.

— Я не знал этого тогда. Я поверил. Все, о чем я мог думать, это что они сделали бы тебе.

Я повернулась на стуле и взяла его руки в свои.

— Я в порядке. Ты в порядке.

— Мы оба в порядке, — сказал он, запечатлев быстрый поцелуй на моей щеке.

Я кивнула.

— Мы оба. И как только мы вытащим оттуда Алекса с моей мамой, мы сможем оставить всю эту хрень позади. Может быть, сможем где-нибудь осесть, я свожу тебя в настоящий кинотеатр. Где нет никаких танцев. Кино в кинотеатре IMAX. Какое-нибудь, где много взрывов. Парни же любят, когда вокруг всё взрывается, да?

Принтер остановился. Я откинулась назад, рука Кайла все еще в моей, и подняла листы. Просматривая их, я улыбнулась. Отлично. Осталось сделать еще кое-что.

Открыв браузер, я набрала Крейглист. Проглядывая объявления, я, к своему облегчению, нашла не так уж много странных. На самом деле, их было всего два. Одно про уроки выращивания крупного рогатого скота, а другое о дрессировке лам.

— Предполагается, что эти люди скоро будут дома?

Я сложила список и засунула его в задний карман. Схватив ручку с другого конца стола, я написала оба номера на тыльной стороне ладони.

— Нет, почему?

— Потому что кто-то здесь есть.

Я кинулась к окну и выругалась. Ринальдисы, очевидно, заменили кем-то Бренда. Я схватила Кайла за руку.

— Скорее, нам нужно валить.

* * *

Мы добрались до телефона, находящегося перед «Черничным зернышком», и стояли, тесно прижавшись, в то время как люди нас обходили. Первое объявление про животноводство, на удивление, оказалось настоящим. Когда я набрала второй номер, то мысленно произнесла молитву.

— Я звоню по поводу вашего объявления на Крейглисте. Про дрессировку лам.

— Сколькими ламами вы владеете?

— Мм, двумя? — ответила я. Понятия не имею, что там за магическое число.

Долгая пауза на другом конце. Нехорошо.

— Мне очень жаль. Это слишком много.

— Это Дэз Кросс, — произнесла я тихо в микрофон. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, пусть это будет правильное объявление. Тогда, чтобы уж до предела, я добавила: — У меня есть информация, которую хотела Джинжер.

Мужчина на той стороне колебался с минуту. Казалось, прошла вечность, но, наконец, он дал мне адрес и повесил трубку.

— Мы в деле, — сказала я, поворачиваясь к Кайлу. — Давай поглядим, что у нас есть, а потом двинем к Джинжер.

Разговор перед «Зернышком» был плохой идеей. Слишком публично. Так что я подтянула Кайла за футболку и кивнула в сторону здания. Как только мы оказались в тени, я вытащила страницы из кармана. Только три страницы имен, остальное — что-то еще. Электронные письма. От моего отца кому-то с именем Винсент.

«Вечеринка — идеальная западня. Многолюдно и шумно, у нас не должно быть проблем. Мои источники подтвердили, что обе цели будут там. Я также ожидаю решить маленькую проблему, которая обнаружилась недавно. Я обнаружил провокатора нашего последнего акта неповиновения. Я разберусь с этим».

Вечеринка?

Ниже был ответ Винсента, написанный два дня назад.

«Это очень хорошие новости, и вершина ваших сюрпризов тоже. Должен вас поздравить. Мне сказали, что Превосходство теперь полностью в состоянии боевой готовности. У вас есть мое разрешение к вечеринке, Кросс. Думаю, это сработает. Кого вы пошлете?»

Следующая страница. Другое электронное письмо.

«Спасибо. Я очень доволен Превосходством. Я уже начинал терять надежду. Что касается вечеринки, то у меня есть идеальная группа. Я думаю заслать Алекса Можорна вместе с Сушанной Одейл. Понимаю, это будет первое назначение Алекса, но он знает эту толпу, и, чувствую, это могло бы сработать на благо нашей цели, если мы отправим кого-нибудь знакомого. У меня есть кое-кто, разыскивающий место проведения вечеринки, о которой мы говорим».

— О Боже, — задохнулась я.

— Что не так? — Кайл вскочил на ноги, вращая головой из стороны в сторону.

— Файл. — Я махнула на страницы. — Тут информация о том, где должна быть мама. Алекс тоже!

— Где? — голос Кайла звучал обнадежено.

Я перевернула страницу на последнюю.

«Тогда это уладится. В день после Самрана у нас будут две новых Шестерки в нашей конюшне, и проблемы с неповиновением будут подавлены».

 

Глава XXV

Вышибала снаружи вечеринки подмигнул мне, когда мы прошли внутрь. Тот же самый парень, которого я пообещала ждать, когда мы приходили сюда в первый раз. Приятно знать, что он не держит обид.

Без Алекса я не знала, где искать Джинжер. После где-то двадцати минут поисков, я опознала в углу Дэкса, разговаривающего с высокой, стройной блондинкой. Мы направились вдоль внешнего края комнаты, там было меньше людей, и так Кайл чувствовал себя лучше по пути к Дэксу.

Он увидел наше приближение и отошел от блондинки, приветствуя нас дружелюбной улыбкой и взмахом руки.

— Рад видеть снова вас обоих. В целости и сохранности.

— Взаимно, — сказала я, улыбаясь. — Как дела у Моны?

Он вздохнул.

— Она прекратила кричать по ночам, и иногда мы думаем, что видим маленькую искорку понимания в ее глазах. — Он покачал головой. — Но ей не намного лучше, чем тогда, когда ты видела ее в прошлый раз. Она не разговаривает, только зовет сестру.

— Извини.

— Но у нас все еще есть надежда. Однажды она выкарабкается.

Я кивнула, но ничего не сказала. Зачем разбивать его надежду своим негативом?

— Есть идеи по поводу того, куда пропал Алекс? Я не видел его несколько дней, — спросил Дэкс.

— Алекс в Деназене.

Дэкс уронил свой напиток на пол. Пластмассовый стакан отскочил, разбрызгивая всюду капли синей жидкости.

— Что?

Я полезла в карман и достала флешку.

— Ты знаешь, где мне найти Джинжер? Здесь информация, которую она хотела. Если то, что здесь, правильно, мы сможем спасти мою маму и Алекса.

Дэкс не стал терять время. Он направился по лестнице и показал жестом следовать за ним. Было похоже, что здание в свое время было универмагом, мы нашли Джинжер в его другом конце, где когда-то была комната приема товара, в окружении семерых мужчин без рубашек, держащих подносы, полные фруктового пунша.

— Должно быть, приятно быть королевой, — прошептала я.

Кайл наклонился ближе.

— Почему они все раздеты?

У Джинжер, наверное, были уши, как у собаки, потому что она нас услышала. Повернувшись, она подмигнула Кайлу, сделав глоток своего пунша.

— Это преимущество быть королевой. — Она отослала мужчин и подозвала нас ближе. — Я слышала, вы нашли для меня информацию?

Мы говорили только с Дэксом, который ни разу не покидал нас. Как она узнала, почему мы здесь, было за пределами моего понимания.

— Здесь кое-что. — Я подошла ближе и вручила ей флешку.

Жадные, сморщенные пальцы немного дрожали, когда выхватили пластик из моих рук. Она обследовала флешку, прежде чем отдать его одному из людей, стоящих позади нее. А после того, как она прошептала что-то ему в ухо, он ушел.

— И? — Произнесла я, когда Джинжер не делала и движения, чтобы заговорить. — Что насчет нашей информации? Рипера?

— Думаешь, вам все еще он нужен? У вас есть информация, необходимая, чтобы спасти твою мать и Алекса.

Я хотела спросить, откуда она узнала, какая информация у меня была. Она не смотрела флешку, но я была слишком взбешена. Я открывала рот и снова закрывала его. Она в какой-то степени была права. Я знала, что мама должна быть на Самране из письма на флешке, но многое могло пойти не так. Хотелось резервную копию на всякий случай. Плюс, я рвала себе задницу, чтобы получить то, что она просила. Я сильно рисковала и сдала секрет, который хранила годами. Даже если он мне больше был не нужен, справедливость была справедливостью. Плюс, я была любопытной.

Я выпрямилась и сложила руки. Задрав подбородок, я жестко напомнила:

— Сделка есть сделка.

Джинжер обдумывала это мгновение, а потом указала на Кайла.

Я взглянула на него, затем снова на нее.

— Что насчет него?

— Ты хотела знать, кто был Риппером? — Она махнула запястьем на него. — Вот он.

Кайл посмотрел через свое плечо. Там никого не было.

— О чем она говорит?

Красное. Все, что я видела, было красным.

— Манипулирующая, морщинистая, старая сука! Ты играла мной! Рипера нет, не так ли?

Джинжер встала, до побеления суставов сжимая свою трость. Мужчины вокруг сделали два шага назад.

— Ничего подобного я не делала, дитя, и предлагаю тебе следить за своим языком. Прояви уважение. — Она хромала по комнате, все еже держа в руке пластиковый стакан. — Ты знаешь, каков мой дар?

— Нет, — огрызнулась я. — И не могу сказать, что мне действительно есть дело до этого прямо сейчас.

— Я провидец. Я могу видеть путь человека, глядя в его глаза.

— Вы встретили меня всего несколько дней назад, и уже намекаете, что я Риппер? Сью рассказывала мне о нем, когда мне было двенадцать. Как такое может быть? — спросил Кайл.

— Я встретила тебя за годы до того, как ты показался на моей вечеринке.

— Херня, — выплюнула я.

Кайл повернулся ко мне и нахмурился. Он был разочарован.

— Это очень сбивает с толку.

Я взяла его за руку и сжала ее. Повернувшись к Джинжер, я сказала:

— Некоторые люди выбираются за счет других.

Джинжер сощурилась.

— Я была там, когда Кайл родился.

— Не слушай ее, Кайл, это все брехня.

— Я смотрела в эти голубые глаза и видела человека, который однажды спасет нас от Кросса. Я распустила слух о Рипере несколько лет назад, чтобы дать нашему виду надежду.

Она завладела его вниманием. Риппер был забыт, он сфокусировался на Джинжер.

— Вы знаете меня? Если вы присутствовали, когда я пришел в мир, скажите. Скажите, кто я. Скажите, кто моя мать.

Выражение лица Джинжер смягчилось.

— Фелиция. Твою мать звали Фелиция.

Лицо Кайла вытянулось.

— Звали?

Джинжер молча кивнула и отвела взгляд.

— Я думала, вы говорили, что никто никогда раньше не сбегал из Деназена? Как же вы знали мать Кайла, если он должен был быть первым сбежавшим?

— Глупое дитя, — прошипела Джинжер. — Он родился не в Деназене. Он пришел в эту жизнь в больнице в городе.

— Как я оказался в Деназене? Что случилось с моей матерью?

— Подождите, — перебила я. — Если Кайл был рожден в больнице, и вы были там и видели его, разве вы не знали, что произойдет? — Ярость затопила мозг и заставила кровь бежать быстрее. — Вы знали, что он окажется в Деназене и ничего не сделали?

Джинжер нахмурила брови в гневе, а затем расправила их, как я предположила, в сожалении.

— Нечего было делать. Это нельзя было изменить. Вещи случаются так, как они должны случиться, так что он однажды стал бы Риппером. Каждое событие в жизнях людей формирует их будущее. Вы не можете изменять эти вещи.

Кайла, казалось, не заботило, что она ничего не сделала, чтобы помочь ему. Единственное, что его волновало, это его мать.

— Почему вы были с моей матерью, когда я родился?

— Я была там, когда возникла она сама. Казалось не менее подходящим мне быть там, когда она принесла в мир своего собственного ребенка.

Острый, упрямый подбородок. Ледяные, голубые глаза. Я не замечала этого раньше. Все собралось воедино.

— Фелиция была вашей дочерью.

Джинжер кивнула.

— С момента, как я взглянула в ее глаза, я знала, что с нею случится. — Она вдалбливала свою трость в землю. — Думаете, это легко, растить ребенка, каждый день глядя в ее глаза и ее черное будущее раньше нее? Думаете, было легко для меня стоять в стороне и наблюдать за событиями, которые разворачивались день за днем и несли ей конец, и быть неспособной их остановить?

— Но почему не попытаться? Должно было быть хоть что-то, что вы могли сделать. Отправить ее подальше? Предупредить ее?

— Такие вещи — не игрушки, — огрызнулась старуха. — Будущее каждого человека связано с тысячей других. Изменяешь всего нечто одно, и получаешь хаос. Все выходит из баланса, и случается ужасное.

— Вы позволили ей умереть? — спросил Кайл. Его лицо ничего не выражало, но я могла слышать страдания в его голосе. В моей руке его пальцы дергались, будто он пытался ими щелкать, но я держала крепко.

— Наша прародительница, первая известная провидица, получила этот урок на горьком опыте. Недавно женатые, с ребенком, она и ее муж Винстон были олицетворением счастья. У них был свой собственный дом, малыш в ближайших планах и яркое будущее впереди. Наша прародительница, Миранда, будучи провидцем, имела доступ к информации, которая говорила ей другое. Она видела, что потеряет любимого мужа молодым в ужасном пожаре в конюшне.

— Она вмешалась.

— Она остановила его от похода в сарай той ночью. Она благодарила Бога за свой дар, потому что он позволил ей спасти ее мужа. Но ее благодарности не продлились долго. Вскоре после того, как родился их ребенок, Миранда пожалела о том, что сделала.

— Почему бы она пожалела о спасении того, кого любила? — поинтересовался Кайл.

Выражение лица Джинжер смягчилось.

— Потому, Кайл, что Винстону было предназначено умереть в том огне. Если бы Миранда не вмешивалась в его судьбу, Деназен бы никогда не образовалась.

— Что? — Кайл и я вдохнули в унисон.

— Случается, но редко, что потомок Шестерки, даже с одним родителем, рождается без генетического дефекта хромосомы. Как вы, возможно, догадались, ребенок Миранды рос, чтобы быть Шестеркой. Недалекий и глуповатый Винстон был неспособен принять правду. Он заклеймил ребенка и его мать злом и прогнал их. Он заложил начало организации, которая стала Деназен, известной нам сегодня. Из-за эгоизма Миранды Кайл мы живем в страхе, скрываемся от последствий ее ошибки.

— Миранда Кайл?

— Я назвала тебя, дитя. Я нашла соответствующим твоему предназначению освободить нас от оков тебе носить имя той, кто все начал.

— Что насчет вашей дочери, она была как я? Эта Фелиция?

Джинжер покачала головой.

— Противоположность тебе. Ты забираешь жизнь, она давала ее.

Пальцы Кайла сжались в моих.

— Будем ли мы способны спасти Сью?

— Не знаю. Я никогда не встречала эту женщину.

Я прошла вперед и расположила свое лицо в сантиметрах отее.

— Вы встречали меня. Мы спасем мою маму или нет?

Молчание.

— Вы должны мне, — зарычала я. — Вы отправили меня в Деназен достать этот чертов список в обмен на что-то, что у меня и так было.

— Ты никогда не была в опасности. Я знала, что ты вернешься со списком. Вот почему я попросила. Тебе предназначалось достать его для меня.

— Смысл не в этом. — Теперь я кричала, даже не пытаясь понизить голос. Не то чтобы кто-нибудь мог меня услышать сквозь удары музыки на вечеринке внизу.

— Я не гадалка, — сказала Джинжер. Ее лицо снова вернулось к обычному, каменному выражению. — Ты видишь кристальный шар? Или я ношу тюрбан? Информация, которая есть у меня, личная, не для других.

— Так вот оно что? Вы получаете то, что хотите, а я не получаю ничего?

— У тебя всегда будет прибежище среди нас. Место, куда идти, и еда, чтобы есть. Такое предложение для тебя, Дэзни Кросс, щедрое. Я послала сообщение. Миша Вон отредактировала ваш запрет на отель. Вы можете останавливаться там, когда нужно.

— Ух ты. Спасибо, — с сарказмом ответила я и развернулась. Я не получу больше ничего от нее. Время отрезать потери и сосредоточиться на важных вещах. Мама. Джинжер была права. Мне не нужен Риппер, у меня есть информация, чтобы заставить это свершиться.

Мы уже почти переступили за порог комнаты, когда Джинжер нас окликнула.

— Еще одна вещь.

Что-то говорило мне не останавливаться, но я, так или иначе, остановилась.

— Извините меня за все.

Я не ответила, только продолжила движение. Я не спросила, но что-то подсказывало, что она извинялась не за ложь.

 

Глава XXVI

Была уже почти полночь, когда мы покинули вечеринку. И я, и Кайл устали и проголодались, и как бы меня это не раздражало, единственным местом, куда мы могли бы направиться, был отель Миши.

Деньги, которые Бренд дал мне, практически закончились, значит, поездка на автобусе не рассматривалась. У меня не было под рукой ничего, чтобы получить наличные. Кроме того, мысль об имитации чего-нибудь после последних нескольких дней, замораживала воздух в легких. Похоже, нам предстояло протопать через весь город. Мы были уже в четырех кварталах от отеля, когда я услышала, как кто-то кричит мое имя.

— Дэз, алло? Ты оглохла, девочка? — Сбоку остановилась машина, и из нее выпрыгнул Курд. Выглядел он элегантно в черных кожаных штанах и свежей черной рубашке на пуговицах.

— Курд! — Я бросилась ему на шею. — Ты в порядке?

Он отстранился, впиваясь в меня взглядом.

— Нет, благодаря тебе. Не очень здорово кидать меня, прямо когда я разбился.

— Разбился?

— Я поднялся, чтобы принести тебе и твоему парнишке содовую и бум! Последнее, что я помню, это как я вынул одну из холодильника, наслаждаясь жужжанием. Полагаю, слишком много амфетамина тем утром. Я отключился. Но бросить меня мордойвниз на полу? Не очень здорово.

Он не знал, что произошло. Часть меня была этому благодарна.

— Прости. Мне позвонили, и нам пришлось уйти.

— Без разницы. — Курд одарил меня беглым взглядом и нахмурился. — Что ты здесь делаешь? На поле рядом с Коричневой фермой вечеринка «Красная площадь». Шагаешь домой переодеться?

В моей мятой толстовке и грязных джинсах я, должно быть, выглядела как ходячая катастрофа. Определенно не так, как Курд привык меня видеть.

— Никаких вечеринок для меня сегодня. Это были долгие несколько дней. Я направляюсь к другу отдохнуть.

— Ууу. А я говорил Фину Мейерсу, что ты собиралась туда. Ты спрашивала о нем, вот я и решил.

— Кто такой Фин Мейерс? — спросил Кайл. По способу, которым он схватил и сдавил мою руку, я поняла, что он ревнует. Он определенно был более нормальным, чем сам это понимал. Я в ответ успокаивающе сжала его ладонь.

— Когда я спрашивала у тебя про этого козла?

Он посмотрел на меня так, будто бы я показалась в прошлогодних джинсах.

— Мм, сегодня после обеда? Когда ты звонила мне? И не одарила меня острым словцом? Мы обсуждали приглашения на Самран, или это ты тоже не помнишь? — Он покачал головой. — Должен сказать, по твоей слюнявой шкале меня удивило, что ты хотела возиться с такой ходячей катастрофой, как Фин, но каждому свое. Я слышал, ты вляпалась в какое-то странное дерьмо.

Кайл нахмурил брови.

— Когда ты успела?

Я покачала головой.

— Я не звонила. — А Курду я сказала: — Я не разговаривала с тобой с того дня, когда мы показались у тебя.

На меня накатила волна тошноты.

Мерси.

Вот почему на столе была открыта моя записная книжка. Я играла нечестно с Деназен, они нечестно играли со мной. Список, электронные письма, побег Кайла — это все было подстроено.

Голос Курда раздался сквозь туман в моей голове.

— Ты выглядишь бледновато, Дэз. Все нормально?

Я не смогла сразу ответить. Если бы я открыла рот, я бы заревела белугой.

— Дэз? — Что-то скользнуло по моим плечам. Рука Кайла. — Что не так?

Я вспомнила электронные письма на флешке. Конечно. Им нужен был кто-то, чтобы найти место проведения вечеринки. Кто лучше, чем я? Самран был одним из самых больших секретов нашего города. Они могли бы спросить Алекса, но он мог бы ответить, что не знал. У Мерси был мой голос и моя записная книжка. Я практически преподнесла ей место проведения вечеринки на блюдечке с голубой каемочкой.

— Ты сказал мне, где будет вечеринка в этом году, когда мы чуть раньше разговаривали по телефону, да?

Он кивнул и наклонился.

— Я думал, ты бросила всю эту… — он поместил свои пальцы на губы и глубоко вдохнул, — …фигню.

— Это был действительно длинный день. Освежи мою память?

Курд вздохнул.

— Старый склад Шоп Райт у доков.

— О, точно. — Думай. Думай быстро. Я уже было собралась сказать Курду, что происходило кое-что большее, но отклонила эту идею. Что хорошего бы вышло? Ничего из того, что я могла сказать, не заставит его сменить место проведения вечеринки столь поздно, и насколько я могла сказать, Курд ничего не знал о Шестерках. Он бы списал все на мое сумасшествие или, что еще лучше, на обкуренность, и ушел бы, смеясь.

Мне нужно было, чтобы эта вечеринка состоялась, но на моих правилах, не их.

— Эй, я знаю, что вечеринка через пару дней, но мне пришла в голову убийственная идея, а я забыла упомянуть о ней раньше.

— Я целиком одно большое ухо, детка.

— Давайте сделаем костюмированную тусовку в этом году.

— Не знаю. То есть, мне нравится идея, но я думаю, как мы бросим в игру такие новости так поздно?

— Конечно! Сделай массовую интернет-рассылку. Народ запустит сарафанное радио.

— Это серьезная мысль. — Он потянулся к карману и достал пачку Мальборо. — Кстати, куда вы двое направляетесь? Могу подбросить до площади.

— Было бы здорово, спасибо.

* * *

Даже несмотря на то, что Джинжер сказала, мы можем использовать отель, когда нам это нужно, я наполовину ожидала, что нас выставят за дверь. К моему удивлению, нас проводили на третий этаж и предоставили номер с двумя односпальными кроватями. Десять минут спустя, после того, как Кайл закончил проверку под кроватями и в туалете, из коридора раздался стук. Когда мы открыли дверь, никого не оказалось, но перед номером стояла тележка, заполненная разнообразной едой.

— Что это забелая штука? — спросил Кайл, сидя напротив меня. Мы установили тележку с едой между нами и обжирались. Я не могла припомнить последний раз, когда я так много ела. Я была готова лопнуть.

— Это жареные сырные палочки. Довольно вкусно в этой почитаемой продуктовой группе. На земле им подобна только шоколадная продуктовая группа. — Я склонилась через стол и подвинула к нему маленькую тарелочку со слегка теплым соусом маринара. — Макни ее сюда, и ты подумаешь, что умер и попал на небеса.

Он сделал все по инструкции, и его губы изогнулись в безумно счастливой улыбке. Легкий стон раздался из глубины его горла, пока он жевал жареный сыр. Этот звук так же, как и улыбка, заставили меня покрыться гусиной кожей.

Я потянулась до стакана с водой в тот же самый момент, когда Кайл дотянулся до него. Наши пальцы встретились. Этого было достаточно, чтобы он забыл о сыре.

Он оказался на ногах с другой стороны тележки, а затем рядом со мной на кровати прежде, чем у меня был шанс моргнуть. Указав жестом на пустую продуктовую телегу, он сказал:

— Они накормили и заперли нас. Могу я снова поцеловать тебя?

— Они нас не запирали, Кайл. Мы здесь гости, а не пленники.

— В прошлый раз, когда мы здесь были, они нас заперли. Мы не были гостями.

— В прошлый раз все было немного иначе. И они не запирали нас, они просили, чтобы мы оставались в комнате. Они не знали, можно ли нам доверять. — Я соскользнула с кровати и прошла к двери. — Видишь? — Открыла ее и вышла в коридор. Кайл последовал за мной.

Он посмотрел в одну сторону, потом в другую.

— Теперь они нам доверяют?

Я пожала плечами.

— Мы добыли им информацию, которую они хотели, так что думаю, да.

— Как далеко они позволят нам идти?

— Как далеко? Мы можем идти куда захотим. Я имею в виду, конечно, не в комнаты других людей, но мы можем уйти, если захотим.

Кайл прошел мимо меня к лестнице. Я убедилась, что ключ от комнаты со мной, закрыла дверь и отправилась за ним. Он не остановился, пока не дошел до вестибюля. Администратор одарила его дружелюбной улыбкой и вернулась к своей газете.

Кайл удивленно за ней наблюдал, делая маленькие, робкие шаги назад. Она его проигнорировала.

— Что ты делаешь? — спросила я, пытаясь не смеяться.

Но Кайл был серьезен. Он коснулся ручки двери, и администратор посмотрела на него поверх своих бумаг, одарив его действительно сбитым с толку взглядом. Уставившись на нее, Кайл толкнул дверь и вышел наружу.

Ничего не произошло.

Он оставался там, по ту сторону стеклянной двери, несколько минут, затем вернулся внутрь. Колокольчик зазвонил над дверью, и администратор снова подняла глаза.

— Вам, ребята… нужно что-нибудь?

Кайл не ответил. Вместо этого, он снова открыл дверь, на этот раз, сделав несколько шагов от здания.

Я закатила глаза.

— Извините. Это все немного ново для него. — Я открыла дверь и затянула ошеломленного Кайла внутрь. — Можем мы теперь пойти спать?

Дорога назад в комнату заняла несколько минут, потому что он все еще не заходил в лифт. Кайл был молчалив. Мы дошли до комнаты, и я достала ключ. Кайл наклонился вперед, обернув руки вокруг моей талии. Его щека плавно скользила вверх по моей шее и по одной стороне моего лица, пока мы заходили внутрь.

— Так нормально? — прошептал он немного хрипло.

— Ммм, — сглотнула я, сражаясь за контроль над своим голосом. — Конечно.

Он отвлекся и снял футболку, а потом, на следующем ударе сердца удалилась моя. Большие руки повернули мое тело лицом к нему, а его губы встретили мои, и начал разгораться огонь.

— Я могу видеть это в твоих глазах, — выдохнул он между поцелуями. — Ты все еще не веришь.

— Хмм? — Бормотание было всем, что я смогла ответить. Я хотела меньше разговоров, больше поцелуев.

Он отстранился и сплел свои пальцы с моими, удерживая их передо мной.

— Этому.

Я вздохнула. Было досадно разрушить такой потрясающий момент закручивающего пальцы ног поцелуя, но он казался решительным.

— Не то чтобы я тебе не верила. Я… — я попыталась подобрать правильное слово, — осторожна.

Он нахмурился.

— Осторожна?

Видимо, неправильное слово.

— Я знаю, тебе это действительно трудно понять, но…

— Ты продолжаешь думать, что я вообще ничего не знаю, из-за того, что я никогда не видел DBD, не ел сырных палочек и не имел кого-то, кто бы делал меня счастливым, ты думаешь, что я не могу понять, что я чувствую.

— DVD.

— Что?

— DVD, анеDBD. Digital Video Disc.

Он впился в меня взглядом.

— Я не недотепа. Знаю, что Алекс сделал тебе больно. Я знаю о вещах в жизни, которые меняют тебя. Я знаю, что такое быть осторожным.

— Ты спрашивал, боюсь ли я тебя.

Он отстранился еще дальше, и я могла видеть тень страха в его глазах.

— Да.

— Я сказала, что в каком-то роде боюсь.

— Сказала.

— Вот что я имею в виду под осторожностью. Я боюсь тебя, потому что я должна быть внимательной.

Его выражение лица перевернулось, и теперь он выглядел, будто я ударила его.

— Я бы никогда не причинил тебе боль. Я не могу…

— Это не то, что я имею в виду. Я боюсь того, что ты заставляешь меня чувствовать. Я первый человек, которого ты когда-либо был способен касаться. То, что ты ко мне чувствуешь, долго не продлится. В конечном счете, ты захочешь что-нибудь еще. Кого-нибудь еще…

— Ты единственный человек, кто может до меня дотрагиваться, Дэз.

— Сейчас. Помнишь, Джинжер сказала, что ты можешь научиться управлять этим. В итоге, ты будешь способен жить нормальной жизнью. Будешь способен быть таким же, как и остальные. Ты захочешь встречаться с другими людьми.

— Ты не слушаешь меня. — Он притянул меня ближе. — Ты единственная, кто может до меня дотрагиваться. Когда-нибудь я, должно быть, буду способен касаться других людей, не превращая их в пыльные ошметки, но это не изменит факта, что ты все еще будешь единственной, кто сможет до меня дотрагиваться.

Он потянул мою руку к своей груди и положил на свое сердце.

— Я не знаю, что ты чувствуешь, и точно не понимаю, что ты имеешь в виду под «встречаться с другими людьми», но если ты об этом, — он прижал мою руку к своей груди, — тогда ты ошибаешься.

И тогда он меня поцеловал. Не нежно и легко, нерешительно прижав губы. Обжигающий, выворачивающий душу молоточек, который стучал заставляющий замирать сердце ритм от пальцев ног до пальцев рук. Живая. Как и другие его поцелуи, этот был сильнейшим кайфом, который я когда-либо испытывала. Острые ощущения, которые я намеревалась на этот раз прожить до конца.

Я припечатала нас к стене.

— Что я чувствую? Хочешь знать? — Я пробежалась руками по его лицу, запутавшись в его растрепанных волосах. — Это непохоже ни на что другое. Я прыгала со зданий на тарзанке, я на скейтборде съезжала с крыш. Я даже занималась трейн-серфингом. Ничего даже близко не подошло к тому кайфу, который я испытываю с тобой. Ты прошел через ужасные вещи, но ты все еще один из добрейших и искренних людей, которых я когда-либо встречала. С начала я думала, это потому что ты был безопасен. Я могла чувствовать что-то к тебе, потому что ты не мог причинить мне вреда. Не так, как это сделал Алекс. Но это нечто большее. Это ты. Кто ты. Какой ты. Все от твоей улыбки до способа, которым ты всегда говоришь точно то, что у тебя на уме. Твоя душа, Кайл.

Я глубоко, неуверенно вдохнула.

— Эти слова ужасают меня, но, думаю, я, должно быть, влюб…

— Я люблю тебя, — сказал он. Его руки окружили меня, пальцы впились в поясницу. Они скользнули вниз, под джинсы. Его слова прозвучали густым, горячим скрежетом, который щекотал мое лицо, когда он целовал дорожку от моего подбородка к уху и обратно. — Ты. Только ты. Всегда ты.

Я оторвала его от стены и отступила к кровати. Он последовал за мной, не прерывая контакт. Как и я, комната, да и весь мир исчез бы, если бы он отпустил. Мы достигли кровати, и я повернулась, прекратив поцелуй. Он напрягся, стремясь снова воссоединиться, но я сопротивлялась. Я сделала шаг назад и демонстративно медленно расстегнула пуговицу на джинсах. Кайл прекратил со мной бороться и замер. Он смотрел, сосредоточившись на моих руках, пока я спускала джинсы на пол. Когда я их отшвырнула в сторону, он потянулся и захватил мои бедра. Маленький удовлетворенный вздох слетел с его губ, когда он восстановил контакт, притянув меня ближе.

Я позволила ему устроить меня сверху, прежде чем схватить его запястья и прижать их по бокам. Рассеивая легкие поцелуи на всем пути от его шеи до пупка, я улыбалась. Риппер. Мой Риппер. Я смахнула волосы от лица и подняла голову, чтобы посмотреть на него.

— Как это ощущается? Расскажи.

Мускулы на его руках напряглись, и его ноги стали рельефными.

— Потрясающе, — он задохнулся, когда я возобновила свои поцелуи, опускаясь ниже его пупка. Расстегнув его джинсы, я опустила их на несколько сантиметров и остановилась на резинке его боксеров, прежде чем подцепить их и стащить их вниз вместе с джинсами. Когда мои пальцы коснулись его бедра, он вскочил, резко втягивая воздух. — О Боже…

С каждым потрясенным вдохом и поверхностным, частым выдохом Кайл возбуждал меня все сильнее. С ним не было предела. Счастье простиралось в вечность. Каждый момент, что я проводила с ним, казалось, открывал для меня что-то новое, заставлял чувствовать что-то новое. Я не любила Алекса. Заботилась о нем, да, но не любила. Ни разу за все время, что мы были вместе, я не чувствовала такого. Свободу. Эйфорию. Удовлетворение.

Неохотно я отстранилась. Тема средств защиты была глупой, учитывая его жизнь до меня, но я все еще считала, что мы оба должны с этим разобраться.

— Ммм, у тебя никогда, я имею в виду, очевидно, это первый раз…

Он провел пальцем по моему обнаженному плечу.

— Нет, конечно. — Нахмурившись, он добавил: — Зато у тебя был.

Это было последнее, что он хотел услышать, но я не желала, чтобы между нами оставалась какая-либо ложь.

— Это, вообще-то, неловко… Я имею в виду, Алекс и я…

Я пыталась объяснить, но он меня остановил.

— Это было твое прошлое. Я твое будущее. Алекса больше нет?

— Больше нет. Я знаю, чего желаю. Просто хочу, чтобы ты знал, что у нас было, я имею в виду, я на таблетках, потому что я уже… Так что я не могу…

Боже. Я чувствовала себя идиоткой.

Кайл, казалось, не замечал. Он улыбнулся и снова притянул меня ближе. Когда он целовал меня, все остальное таяло. Наше нижнее белье и джинсы Кайла присоединились к моим на гостиничном полу. Я устроилась сверху, медленно опускаясь ниже и глядя в его лицо.

— Нет, — сказала я, когда он закрыл глаза. — Смотри на меня, пожалуйста.

Ледяные голубые глаза горели, когда он взял мое лицо и притянул к себе.

— Пожалуйста… — умолял он, — мне нужно…

— Хорошо, — прошептала я, мой собственный голос охрип. — Действуй.

Прежде чем я поняла, что произошло, Кайл был надо мной, пряди черных волос упали вперед. Я подтянулась и убрала их, я хотела видеть его лицо, нет, мне нужно было видеть его лицо. Его глаза никогда не покидали моих. С кем-либо еще, при других обстоятельствах этот изучающий взгляд заставил бы меня смущенно поеживаться, независимо от моей уверенности в себе. С Кайлом было по-другому. Он не пялился на меня, он смотрел. Чище, чем кто-либо когда-либо. Это был словно наркотик, и мне нужно было больше. Я бы всегда нуждалась бы в большем, и это все еще немного меня пугало. Кайл, и правда, был тем, кого мне всегда будет не хватать. Моей нирваной.

— Это не может быть настоящим, — прошипел он. — Я не заслуживаю…

— Заслуживаешь, — настояла я. Слезы собрались в уголках глаз, и я заткнула дальнейшие протесты жестким поцелуем. Каждая клеточка моего тела готова была взорваться. Нет мира снаружи. Нет Деназена. Нет отца. Только Кайл и я.

— Для меня, — произнес он. Это получилось что-то среднее между сдавленным рычанием и стоном. Это было шокировано, и это было ревностно. Переполнено болью и пронизано радостью. — Ты была создана для меня.

На краткий миг время остановилось, а затем помчалось вперед. Мир взорвался.

И наступил покой.

 

Глава XXVII

Мы провалялись в отеле Миши весь следующий день. Кайл бы очарован телевидением, особенно рекламой. В Деназене он видел немного, но ничего большого. Он не мог поверить, что для одних и тех же целей существует так много продуктов. Семь видов содовой. Три вида средства для чистки ванной. Сотни различных автомобилей. Он не мог понять, зачем людям более одной разновидности чего-то.

На завтрак, обед и ужин тележка с едой чудесным образом обнаруживалась в коридоре за дверью. Каждое блюдо было чем-то новым для Кайла, и каждый раз он находил что-нибудь, что восхищало его. На обед его любимым стали арбузные Джелло.*

И конечно, я. Еще одно, чего Кайлу никак не становилось достаточно, что было неплохо, потому что мне не было достаточно его.

— Скажи, что это по-другому, — как-то сказал Кайл после ужина. Мы свернулись на его кровати, прижавшись близко друг к другу. Он играл прядью моих волос, накручивая ее на пальцы, а его вторая рука рисовала легкие круги ниже моего плеча. — Скажи, что это нечто особенное.

— Это нечто особенное, — сказала я, перевернувшись, чтобы смотреть на него.

Телевизор, хорошая еда, поцелуи, объятия и много-много прикосновений. Каждый раз Кайл поражался мягкости моей кожи. Он настаивал, что это был сон, потому что ничего в его жизни не могло быть настолько хорошим. На некоторое время я забыла о том, что мы на краю чего-то главного. Чего-то изменяющего жизнь. Чего-то опасного.

На некоторое время я забыла о ворчащем голосе в моей голове. Этот голос был похож на предупреждающие колокола. Предупреждающие колокола и большие, яркие надписи. Я игнорировала их, даже при том, что они всегда были слоном в комнате.

Джинжер сказала, что она поможет Кайлу научиться контролировать свои силы. Но она обвела нас вокруг пальца. Ее обещание сдать нам Рипера оказалось ложью. Или типа того. По эгоистичным причинам я не спросила ее о других ее обещаниях. О том, чтобы помочь Кайлу. В темном, корыстном углу моего разума я хотела, чтобы он остался таким, каким был. Полностью таким, как был. Я хотела условий. Если Кайл никогда не изменится, тогда эти условия никогда не задавят меня. Я видела это так: должна была обсосать лица многих лягушек, чтобы найти своего принца. Я заслуживала немного счастья.

В итоге, все же победила моя совесть. Я должна найти Джинжер, пока дела не стали хуже, и попросить ее помощи с Кайлом. Он заслуживает сделать выбор. Если этим выбором, в конце концов, стану не я, мне придется с этим жить. Я любила его. Я бы не лишила его обманом возможности прожить свою жизнь только потому, что хотела его для себя. Вот что делала Деназен. Что делал отец.

На следующий день пораньше мы распрощались с Мишей и отправились за костюмами, которые бы нам понадобились для вечеринки сегодня ночью. Только один магазин костюмов оставался открытым круглый год, но я отказалась закупаться там. Они завышали цены, да и выбор там был смешной. Французские горничные, костюмы гориллы, ковбойские шляпы… ничего оригинального. Но я была находчивой девушкой. Я могла сымпровизировать. У меня была убойная идея на прошлый Хэллоуин, но я подхватила злой насморк и так и не смогла довести ее до конца. Сейчас была идеальная возможность.

Идея костюмов для тусовки несла две главные цели. Очевидная — для Кайла и для меня было бы легче спрятаться на открытом пространстве. Они знали, что мы там будем из-за информации, которую нам дала Мерси, так что, если нас будет труднее обнаружить, по крайней мере, мы бы смогли более свободно продвигаться через толпу.

Другая причина? Шансы, что Мерси и отец не узнают о последних изменениях в теме, были в нашу пользу. Зная Деназен, всегда была возможность, но слабая. Мы были бы скрыты, а они бы обратили на себя внимание, как воспаленные большие пальцы. Беспроигрышный вариант.

Спасибо ножницам, блокноту и заимствованной двадцатке в моем заднем кармане, у нас было достаточно наличных, чтобы получить все, что нам нужно.

Так как на дворе было лето, мой костюм собрать было довольно легко. Быстрая поездка по магазинам — Таргету, Toys R Us и CVS — и я была готова. С Кайлом оказалось немного сложнее. Когда он увидел, что я купила, он стал нервничать по поводу открытой кожи, но я его заверила, что для него я задумала нечто другое. Большинство нужных нам вещей удалось разыскать в молле: черные джинсы и футболка, темные очки и ботинки. Но кожаный пиджак был проблемой.

— У меня есть вопрос, — сказал Кайл, пока мы шли в магазин кожи в нескольких кварталах от нас. Солнце начинало садиться, и нам нужно было поторопиться, если мы хотели успеть до закрытия магазина.

Я взяла его за руку.

— Пока это не включает в себя травку и взбитые сливки, я в игре.

Он остановился и поднял брови.

— Это шутка, продолжай.

Мы снова тронулись с места.

— Что будет после?

— После?

— Этой вечеринки. Когда все закончится, что тогда?

— Что ты имеешь в виду под «что тогда»?

— Что случится со мной?

— Случится? Ничего не случится. Ты теперь свободен, жить своей жизнью. Ты можешь ехать куда хочешь и делать что хочешь.

— Ехать?

— Да, типа путешествовать.

Его глаза сверкнули.

— Кайл, снаружи целый мир. Вещи, которые ты даже не можешь себе представить. Увлекательные достопримечательности, чтобы их увидеть, интересные люди, чтобы их встретить… — Милые девушки, чтобы их целовать. Черт возьми.

Он улыбнулся.

— Я хочу посмотреть все места, о которых читал. Хочу плыть на кораблях и чувствовать песок между пальцами. — Улыбка стала шире. — Я хочу спать под звездами и плавать в океане.

— Хорошие цели, — тихо сказала я.

Он кивнул.

— Цели. Мне нравится. Теперь у меня есть цели. Это приятно! Что насчет тебя? Какие твои?

Я засмеялась.

— Мои? Не думаю, что они вообще когда-нибудь у меня были. Другие, кроме как бесить отца. Я довольно немотивированная.

— Ну, так ты можешь сделать какие-нибудь. Когда все это закончится, мы сможем путешествовать по всем этим местам, и ты сможешь придумать свой собственный список.

Выражение его лица могло бы осветить самые темные уголки на земле. От чего в моих словах появилась горечь.

— Кайл, не знаю, смогу ли я уехать куда-нибудь, когда все закончится. Когда-нибудь наверняка, но я не знаю как скоро. Ты можешь отправиться без меня.

Кайл остановился, схватив мою руку.

— Все эти места, которые я хочу посетить, не существуют без тебя. Все мои цели идут от одного места. Тебя. Ты — моя самая большая цель. Это неправильно, да?

— Нет. — Я помедлила. — Но ты не можешь перестать жить своей жизнью ради меня. Я не знаю, что случится с моей мамой. Меня дурили семнадцать лет. Я хочу узнать её… А этого не произойдет, если мы освободим её, а я убегу.

Прошло несколько минут молчания, и магазин кожи показался в поле зрения. К счастью, свет внутри еще горел.

— Но мы все еще сможем быть вместе, верно? Даже если останемся здесь?

— Конечно. Я буду с тобой до тех пор, пока ты этого хочешь. И когда это будет возможно, пойду за тобой на край света, если тебе захочется туда отправиться. Только сначала мне надо всё уладить.

— Пока я знаю, что ты держишь, — он поднял наши переплетенные ладони, — мою руку, я буду ждать тебя вечно.

Надеюсь, что так.

Продавец не была счастлива задержаться на работе. Она пронзила нас взглядом, словно кинжалом, пока я с шумом не положила перед ней триста сорок два доллара наличкой, которые я сымитировала из нескольких кусков туалетной бумаги еще в отеле. Она закрыла день с хорошей выручкой, а мы ушли с потрясающим черным мотоциклетным пиджаком.

Теперь, когда все части костюмов были собраны, нам нужно было место, чтобы подготовиться. Кайл не испытывал восторга от мысли шагать пешком весь путь обратно к отелю, но у нас не было другого выбора. Та же самая женщина сидела за стойкой, когда мы вошли внутрь, на этот раз ее улыбка была немного более искренней, чем раньше. Немного.

— Ненавижу быть гвоздем в одном месте, но можем мы подняться в комнату и переодеться?

Она протянула набок ключей.

— Идите в комнату триста девять. Там кое-кто вас ждет.

Никто не знал, что мы были здесь, еще меньше, что мы вернемся сегодня. Я тут же стала подозрительной.

— Кто-то ждет меня?

Должно быть, это было очевидно, потому что женщина сказала:

— Не беспокойтесь. Он друг. — Она нахмурилась. — Вроде того.

Теперь мне было любопытно. Всё ещё немного беспокойно, но любопытно.

— Подожди, — сказал Кайл, когда я потянулась к двери. — Сначала я.

Он обошел меня и толкнул дверь, зашёл внутрь. Я была прямо за ним.

На одной из кроватей, потягивая пиво и смотря телевизор, был друг Бренда, Шелти. Он увидел нас и улыбнулся, махнув рукой.

— Слава Богу. Я не был уверен, что вы вернетесь.

Кайл все еще стоял передо мной, плечи напряжены.

— Кто ты?

— Господи, ты все еще здесь? — Парень всмотрелся за спину Кайлу и поманил меня пальцем. — Мне нужно поговорить с тобой.

Я повернулась к Кайлу.

— Это Шелти, он… — Я сглотнула и поправила себя: — Он был другом моего двоюродного брата, Бренда. — Вернувшись снова к Шелти, я спросила: — Что ты тут делаешь? Я думала, ты покинул город.

— Хороший вопрос, на который я бы и рад ответить, но это сложно.

Кайл фыркнул.

— Разве ты не слышал? Все сложно.

Я посмотрела на дверь, а затем на часы на ночном столике. У нас менее двух часов.

— Это не займет много времени, да? Мы вроде как должны кое-где быть.

Он кивнул.

— Знаю. — Глубоко вздохнув, он бросил: — Это я.

Я уставилась на него.

— Ты под кайфом, да?

— Посмотри на меня. Реально посмотри. Не видишь?

Я попыталась сделать шаг ему навстречу, но Кайл схватил меня за руку.

— Что конкретно я ищу?

Шелти нахмурился.

— Если кто-нибудь и может увидеть, то это ты. Попытайся. Смотри лучше.

* * *

Я внимательно вгляделась в его лицо, в его одежду, всё выглядело так же, как и раньше.

— Извини. Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Бренд. Я — Бренд.

Мои глаза заслезились, и, испугавшись, я отвернулась.

— Ты пошляк, знаешь это?

— Дэз, я понимаю, как это звучит. Ты должна верить мне. Технически, я Бренд. А теперь и Шелти тоже.

— Ух ты, вы, говнюки Деназена, должны запереть себя в комнате с бутылкой Джека и мешком действительно хорошей травки, чтобы выдумать это дерьмо. — Я резко освободилась из захвата Кайла и сделала шаг вперед, пальцы чесались. — Это был ты? Ты убил Бренда?

Когда Шелти не ответил, Кайл рявкнул:

— Ответь ей.

Шелти спрыгнул с кровати, проигнорировав его, и попятился к окну.

— Дэз, выслушай, я серьезно. Это, правда, я.

— Думаешь, я идиотка? Я видела, как тем утром увозили тело Бренда. Дядя Марк видел его. Мертвого.

— Все не так просто. Я сказал тебе на своих похоронах, что я Шестерка. Называемый прыгуном. Мы редкие, таких, как я, всего четверо. Когда мое сердце прекратило биться, моя душа перепрыгнула в тело ближайшего человека. Шелти.

— Я тебе не верю.

— Когда мы были маленькие, мы ходили в поход. Ты и я потерялись в лесу.

Кайл застыл.

— Разве кто-нибудь не мог получить эту информацию?

Он был прав. Кто угодно, особенно люди со связями, типа Деназена, могли найти тонну крошечных, интимных деталей моей жизни. Черт, газеты сделали из этого большую историю. Продали тонны экземпляров. Они выставили тетю Кайрин как небрежного родителя, оставившего маленьких детей играть в опасном месте без присмотра. Позже они отреклись от этого заявления, но вред был нанесен.

Мне нужно было веское доказательство.

— Дом на дереве у тебя во дворе. Там был металлический ящик на замке. Что мы там хранили?

Он улыбнулся.

— Синюю машинку Hot Wheels и твой блокнот Hello Kitty. Наше самое дорогое имущество.

* * *

Меня затошнило. Только два человека знали это. Один из них должен быть мёртвым.

— Так куда делся Шелти?

Улыбка ушла, он склонил голову и вытащил чертово колесико от скейтборда из кармана. Подбросив в воздух, он его поймал и сказал:

— Не знаю. Он просто ушел, не то чтобы я сожалею. Ублюдок отключил меня. Он показался в моем доме со словами, что имеет информацию о Деназене. Я позволил ему войти и БУМ. Нет больше Бренда. Как только мое сердце остановилось, я прыгнул в его тело. Я пытался решить, должен ли сказать об этом тебе или нет.

— Этого не может быть…

— Другая выгода в том, что, очевидно, каждый раз, когда я прыгаю в тело новой Шестерки, я сохраняю ее дар. Шелти имел способность посещать сны людей. Я пытался предупредить тебя во сне, но правильно не получилось. Я был сбитый с толку, еще свежий после прыжка.

— Это был ты?

Он снова кивнул, и меня замутило. Это нереально сносило башню еще сильнее.

— Ага. Я все еще я. Тот же парень, которого ты знала всю свою жизнь. Это странно. У меня сохранились все старые воспоминания, но в то же время у меня есть все воспоминания этого парня.

— Это, действительно, лажа.

— Хочешь поговорить о лаже? Я помню, как Шелти меня убивал. Это все равно как убивать самого себя. Попробуй для разнообразия.

Я не могла представить жизнь со всеми этими воспоминаниями.

— Это ужасно.

— Нет, ужасно — это смотреть на тебя, моего лучшего друга, мою двоюродную сестру, и думать только о том, как горячо ты сейчас выглядишь.

— О Боже мой…

Рядом со мной зарычал Кайл.

Я схватила его руку и сглотнула.

— Думаю, меня вырвет.

— Только не на меня.

— Так что по поводу Шелти?

— Он работал на твоего отца. После того, как я ушел с кладбища, я начал копать. Потрясающе, что можно раскопать, если достаточно хорошо искать. Кажется, я нашел что-то слишком большое, раз они послали Шелти. Он сказал, я официально пересек черту, и мое время вышло. Чувак вытащил нож, и это последнее, что я помню до того, как очнулся в его теле. Я не знал, что делать, так что отыскал Мишу и объяснил ей, что произошло. Она помогла мне собрать информацию о Прыгунах.

Он повернулся к Кайлу.

— Это твоя ошибка. Если бы ты не пошел домой с ней той ночью, все было бы нормально.

Я шлепнула его по голове.

— Нормально? То, что делают в Деназене, ненормально!

Кайл кивнул, соглашаясь.

— Деназен нужно остановить.

Он взглянул на Кайла, а потом повернулся ко мне.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Так что теперь? Что собираешься делать?

— Я уезжаю. Я хочу помочь тебе найти твою маму, но просто не могу. Ты должна понять… Твой отец убил меня… Если они обнаружат, чем я был, что я мог делать… Я до конца еще не понимаю, но, кажется, он мог бы причинить много вреда таким, как я.

Я покачала головой.

— Все хорошо, тебе не нужно объяснять. — Так было бы лучше. Бренд был прав. Если бы его убивали, заставляя бросаться из тела в тело, накапливая дары других Шестерок, он мог бы с легкостью стать оружием, гораздо сильным, чем Кайл. Я не могла позволить этому произойти. Мне бы легче спалось, если бы я знала, что он далеко, и мой лучший друг жив и в безопасности. Я бросила руки вокруг него. — Я когда-нибудь увижу тебя снова?

— Как будто ты когда-либо могла от меня избавиться? — Он быстро меня обнял и отстранился, достав зеленую сумку с пола у кровати. — Тот список, который я тебе дал, у тебя, да?

— Список?

Он встряхнул сумку и вздохнул.

— Тот, который я дал тебе на моих похоронах.

Я совершенно об этом забыла.

— Он в моем доме. Я никогда даже не открывала его.

— Не потеряй его, Дэз. Это список всех известных Шестерок в стране. Они все в кругу интересов Деназен и помечены в их списке. За ними следят. Ты тоже там, Дэз.

— Я? Как такое может быть? Ты дал мне список до того, как я рассказала отцу, что могу делать.

Он покачал головой.

— Как я сказал раньше, это все больше, чем ты думаешь. Не потеряй этот список.

Я оставила его в кармане жакета, который одевала на похороны.

— Он в безопасности. Я вернусь за ним, как только смогу. Обещаю.

Он кивнул и засунул колесико от скейтборда в карман.

— Я передам Мише весточку, когда доберусь туда, куда иду. Не беспокойся, это не прощай навсегда.

Он повернулся к Кайлу, сощурив глаза.

— Тебе лучше убедиться, что ничего не случится с моей девочкой.

Кайл сжал мою руку. Взгляд, которым он одарил моего кузена, явно не был дружелюбным.

— Она моя девочка.

 

Глава XXVIII

Я привыкла носить короткие юбки, но, по некоторым причинам, шорты заставили меня чувствовать себя неловко. Или, может быть, это были не шорты. Возможно, это были волосы. Я сделала немыслимое и обменяла мой фирменный знак, локоны, окрашенные в два оттенка, на простой красно-коричневый цвет, очень близкий к цвету героини моей любимой игры всех времен — Лары Крофт — Расхитительницы гробниц.

Костюм Кайла был потрясающим. Прикид Терминатора сохранял большую часть кожи спрятанной, не говоря уже о том, что он выглядел горячо, как ад. Он держал воротник пиджака поднятым, так что только маленькая поверхность его лица оставалась открытой. Мы были как полные противоположности. Я в откровенной майке и коротеньких шортах, и Кайл, укрытый с головы до пят.

Когда я вышла из ванной, привязав крепко на место кобуру от пистолета, и посмотрела на Кайла, то не смогла сдержать улыбку.

Его взгляд был оценивающим и проникновенным, он потянулся и потеребил мою длинную косу.

— Как ты это сделала? Сменила цвет?

Я пробежалась рукой по волосам.

— Тебе нравится? Знаю, это по-другому, да?

Это не имело смысла. По некоторым причинам мне было грустно видеть, что цвет изменился. Я носила белые и черные пряди уже почти год. Цвет волос не характеризует тебя. Это делают характер и душа. Все же я чувствовала себя голой.

— У персонажа, которого я изображаю, темные волосы. Нам нужно сочетаться, и папа никогда не предположит, что я бы пошла так далеко, чтобы окрасить волосы.

— Окрасила?

— Такая паста, которую ты наносишь на волосы и смываешь. Она меняет цвет.

— Она поменяет его обратно?

— На белый? Нет, пока я их не высветлю.

Он коснулся неопрятных черных прядей волос, падающих на лицо.

— А я могу поменять цвет?

Я засмеялась.

— Добро пожаловать в технологии. — Я наклонилась, подняла неоновый синий блокнот и протянула ему. — Ты можешь окрасить волосы в этот цвет, если действительно хочешь.

— Не наноси пасту, чтобы поменять его назад. Мне нравится такой, — сказал он, подойдя ближе. Он коснулся губами моих и отстранился.

Это не сработало. Я задержала его и поцеловала снова, как следует.

— Я никогда не привыкну к этому, — улыбнулся он.

— Не привыкнешь к чему?

— К тому, как я чувствую, будто собираюсь взорваться каждый раз, когда ты подходишь ближе. Тому, как моя голова заполняется только тобой, когда ты делаешь так.

* * *

Когда мы прибыли на вечеринку, она уже была в разгаре. Воздух потрескивал от энергии. Была ли это вечеринка или возбуждение от осознания, что вскоре случится что-то огромное, я не имела понятия. Я была раздражена и готова действовать.

Я с облегчением увидела, что большинство людей увидело обновленную информацию о костюмах. Французские горничные, девочки-рабыни пришельцев и ряд скудно одетых ведьм. Когда люди начнут придумывать что-нибудь оригинальное? Очевидно, все они ходили в тот же распутный магазин нарядов.

С мужской стороны я видела все, от нескольких ковбоев, сгруппировавшихся в углу комнаты, преследующих компанию клубных девушек, до пещерных людей и спасателей. Я прошла мимо, по крайней мере, четырех пар в стиле «Эдварда и Беллы».

Кайл нервничал, даже несмотря на то, что девяносто процентов его кожи было закрыто.

— Ты готов?

Он кивнул и схватил мою руку. Мы отправились через толпу, сливаясь и отходя от толкающихся и уже полупьяных танцоров. До сих пор я видела только двух или трех человек без костюмов. Я знала их всех, и никаких признаков Алекса или папы.

Исходя из вопросов, которые Мерси-как-я задавала Курду, я предполагала, что Фин был одной из целей, которые Деназен преследовала сегодня ночью. У нас не было идей по поводу второй цели, но, по крайней мере, мы могли тенью следовать за Фином и постараться держать его в безопасности.

— Еще рано. Может быть, их еще здесь нет, — произнес Кайл, осматривая комнату. Он указал на то, что, вероятно, не сможет узнать мою маму, так как та, наверное, уже примет чей-нибудь облик перед тем, как войти, но Алекса узнать будет возможно.

— Может быть, — сказала я, вставая на пальцы ног, чтобы посмотреть поверх толпы. Повезло! Фин стоял один у края бара, потягивая пиво. — Там Фин, пошли.

Я потащила Кайла за собой через толпу.

— Ничего себе! — присвистнул Фин. — Дэз, ты выглядишь очень сексуально. Можешь совершать набеги на мою гробницу, когда захочешь.

— Ммм, ты милый, — выдавила я улыбку. — Фин, это Кайл. Мой парень.

Лицо Фина немного вытянулось, но он оправился.

— Парень, да? Но Курд говорил…

— Это… мм… действительно новый.

Кайл издал рычащий, глубокий горловой звук, возвышаясь над Фином.

— Тогда ладно, — произнес Фин, медленно отходя от Кайла.

Я кивнула на танцпол, предлагая потанцевать, когда увидела белокурую голову Алекса, проталкивающуюся через толпу.

— Слава Богу! — Я повернулась к Кайлу и сказала: — Останься здесь и познакомься с Фином. Я собираюсь перехватить Алекса, хорошо?

Пока я отходила, я услышала, как Кайл сказал Фину прекратить пялиться на мою задницу, иначе он собирался наказать его. Я не смогла сдержать улыбки.

Вверх по лестнице и сквозь толпу, когда я поднялась, Алекс стоял, облокотившись на перила, разговаривая с высокой рыжеволосой девушкой.

— Алекс, — обратилась я к нему, запыхавшись. Он был одет в обычные синие джинсы и черную рубашку на пуговицах. Костюма не было. Они не узнали!

Алекс повернулся ко мне с облегчением в глазах. Девчонка была забыта.

— Дэз, нам нужно уйти. Все это ловушка.

— Я знаю. Это была Мерси. Не уверена, правдивая это информация или нет, но они должны прийти за Фином Мейером и кем-то еще.

Алекс застонал и схватил мою руку, утаскивая меня в темный угол.

— Ты ничего не знаешь, — прошипел он. — Ты пришла прямо к ним. Им нужно было, чтобы ты имитировала Мерси, чтобы она выглядела и говорила как ты. Им нужно было расположение вечеринки и им нужен кто-то для соблазнения Фина.

— Погоди, ты говоришь, что Мерси все еще носит мое лицо? — Мысль о том, что кто-то там гуляет вокруг в моем теле, послала мурашки по моей коже.

Он немного побледнел.

— Что, ты думала, это прошло? Что-нибудь еще, что ты изменила, проходило само по себе?

Идиотка. Я даже и глазом не повела, когда Мерси оставила мне записку, в которой сказала, что имитация прошла. Автоматически приняла это, потому что она была больше, сложнее, она не могла продолжаться. Нужно было знать лучше.

— Где она?

Алекс покачал головой.

— Понятия не имею. Это не важно. Нам надо валить к чертям отсюда.

— Подожди. Как ты узнал, что это я, если Мерси одета в мою кожу?

— Есть только одна ты. Определить фальшивку легко. — Он одарил меня маленькой улыбкой. — Плюс, вы в разных костюмах.

— Блин, — ругнулась я. — Так вы, ребята, слышали о костюмах. Во что она одета?

Он взял мою руку.

— Это так чертовски важно? Мы должны уходить.

Я высвободилась.

— Я не могу уйти. Кайл внизу, смотрит за Фином, и моя мама должна быть здесь. Я не собираюсь упускать единственный шанс, который у меня может быть, чтобы освободить ее.

— Твоя мама здесь, но ты не сможешь к ней подобраться. В этом смысл. Почему еще, ты думаешь, Мерси рассказала тебе, что она будет тут? Чтобы быть уверенными, что ты придешь. Ты вообще думала, что вторая цель это ты?

Снова. Идиотка. Эта мысль даже ни разу не пришла мне на ум.

— Это было бы глупо. Я у них уже была, им не нужно было заманивать меня сюда. Отец мог запереть меня в любой из тех дней в Деназене.

— Я слышал их разговор. Они бы не взяли тебя, пока ты была в Деназене, потому что они ищут Джинжер. Искали уже долгое время. Они надеялись, что ты приведешь их к ней. Кроме того, твой отец знает о тебе и Девяносто восьмом. Они хотят его вернуть, и они знали, что он придет с тобой.

— Кайл, — вскипела я. — Ты чертовски хорошо знаешь, что его имя — Кайл, не Девяносто восьмой. Не называй его так.

— Меня не волнует ни он, ни его имя. — Он попытался вытащить меня из угла. — Ты и я. Давай убираться отсюда.

Я уставилась на него.

— Я забочусь о Кайле, и я не уйду без него. Или без мамы.

— Забей на Кайла! — рявкнул он. На перилах позади него наполовину наполненный стакан с оранжевой жидкостью разбился вдребезги. — Я люблю тебя, Дэз. Всегда любил. Прости меня за то, что я сделал, но я знаю, мы можем пройти через это. Мы сможем сделать так, чтобы это сработало. Но тебе нужно убираться отсюда, пока они не заберут тебя в качестве научного проекта.

Мне это не нужно.

— Алекс, не надо. Не сейчас. Я говорила тебе, мне нужно было разобраться в своих чувствах к Кайлу. Я разобралась, и…

Не верилось, что он обсуждает это здесь. Сейчас.

— Здесь не в чем разбираться. Мы идеально подходим друг другу. Я это знаю, и ты знаешь.

— Я люблю его, Алекс. Я люблю Кайла.

Он вытаращил глаза.

— Ты… что насчет того дня в моей квартире? Мне не казалось, что ты была влюблена в него, когда ты целовала меня!

— Извини! Я была расстроена, и ты был там, и я не была уверена…

Алекс покачал головой.

— Это не важно. Пожалуйста, уходи, пока можешь. Я мельком увидел, что Деназен делает со своими Шестерками. Это место — шоу ужасов, Дэз. Половина их Шестерок думает, что они выполняют все от Божьей работы до супер секретных правительственных миссий, чтобы сделать мир лучше. Другая половина похожа на зомби, живущих в клетках без собственных мозгов.

Он попытался вытащить меня из тени, но я не двигалась с места.

— Пожалуйста, ты никогда не подбереш