Бодро шагает Кузька впереди, а Сенька тоже не отстает. Юлька, хоть и девчонка, все время норовит домовят обогнать, только потом пугается и снова немного отстает. Один Лешик голову повесил, еле плетется. Чем ближе подходят друзья к лесу, тем страшнее маленькому лешему в дом родной заходить. Встревожены чем-то и деревья и птицы, даже жители лесные не встречают гостей приветливо, по норкам да дуплам затаились. А тропинка бежит себе между деревьев, в густой траве не теряется, дальше в чащу друзей уводит.

Кузька еще раньше заметил — неспроста лес несколько дней шумит. Сейчас и вовсе ему страшно стало: каждая коряга за ногу хватает, каждая веточка за шиворот цепляет. «Раньше Лешик всегда впереди бежал, с друзьями здоровался. А сейчас от каждого паучка шарахается и от меня отстает, — думает домовенок, шагая впереди. — Даже он боится… Может, Баба Яга опять шалит?»

Не успел Кузька о ней подумать, как возникла старая Яга прямо на тропинке. Петух тоже остановился, нахохлился, гребешок поднял. Щенок рядом с Сенькой встал, чтоб маленького домовенка в случае беды защитить. Юлька тоже Бабу Ягу ни разу не видела, застыла, как вкопанная. Даже Лешик за дерево спрятался.

А Яга идет, внимания ни на кого не обращает. Видит Кузька, вся оборванная, скрюченная Бабка Ежка, на клюку опирается. Ни на кого не смотрит, ворчит себе под нос:

— Ну совсем покою не стало в лесу от всяких бродяжек-побирушек! Житья нет, а они все ходят и ходят. Рыскают по лесу, а потом у нас детки пропадают…

Оглянулся Кузька — стоит он один на тропинке, прямо на пути Бабы Яги. Посторонился немного, поздоровался. Да только не отвечает Бабка Ежка, все ворчит да плюется.

— Какие детки, бабушка? — осторожно спрашивает домовенок.

— Подобру-поздорову говорю, отстань, касатик, — шипит Баба Яга. — Не до шуток мне нынче. Старый Леший очень лютует, весь лес переполошил, внучка своего зеленого ищет. Ко мне два раза с обыском приходил, никаких нервов не хватит, а тут еще ты пристаешь. Вот уйду на пенсию, будете тогда без меня жить, слезы лить да судьбу проклинать…

«Совсем все перепутала наша Баба Яга, — думает Кузька. — Как может дедушка Лешика искать, если он сам внука ко мне на выходные отпустил? Или… — закралась к домовенку страшная догадка. — Ой, позор на мои лапти! Вот почему синий лес дни и ночи напролет шумел да волновался! А Лешик-то, друг еще называется — и меня обманул, и деду столько неприятностей доставил! А я еще Сеньку неразумного ругал». Только вслух ничего такого домовенок не сказал — нельзя Бабу Ягу еще больше злить, когда она и так не в духе.

— Что ты, бабушка! Лешик нашелся давно, посмотри, — говорит Кузька, вытягивая друга за зеленую лапку из-за дерева. — Больше не на что старому дедушке Лешему сердиться.

Видит Баба Яга, и правда нашлась пропажа — стоит прямо перед ней старого Лешего внучок. И вовсе даже не похож он на замызганного и потерявшегося. Обрадовалась Яга, клюку отбросила, уродливый драный платок в кусты спрятала, а сама в обычном своем наряде осталась. Даже пряники медовые с начинкой да сладкие ватрушки из карманов выгребать начала, угощает всех:

— Ешьте-ешьте, внучатки мои бесценные! Изумрудики мои зелененькие! Яхонты мои драгоценные! Родственнички мои золотые, бриллиантовые! Как же мы без вас настрадались, наскучались.

«Ну и хитрющая эта бабуся-ягуся, — думает Кузька, уминая пряник. — Вмиг горевать перестала и добренькой прикидывается! С ней ухо востро держи, того и гляди снова обманет». Не верит домовенок Яге, сколько раз она уже его обманывала.

С виду вроде добрая: и дорогу верную укажет, и накормит, и напоит, и в баньке попарит. А на самом деле Баба Яга то сахарный сироп с зельем колдовским норовит перепутать, то указатели на дороге местами поменяет. Бывало что и температуру в баньке плохо регулировала. Так что непонятно было — банька это или печка. После, конечно, руками вплескивала, лживые слезы вытирала, да только Кузька ей не очень-то верил.

— А я-то вижу, идут чадушки драгоценные, гуляют гули-гулюшечки мои. Гуленчики-разгуляйчики!

— Не гуляем мы вовсе, — кривится Лешик, которому Баба Яга надоела уже со своими причитаниями да прибаутками. — Мы девчонок ищем.

— Девочек-девулечек? — изумляется Баба Яга. — Заприметила я их, издаля услыхала. Как ревели они тут, орали-причитали, так и не выдержало у меня сердечко…

— Шъела? — спрашивает Юлька, с опаской выглядывает из-за дерева.

— Дорогу показала, — обиделась Баба Яга на такое предположение, даже слезу рукавом смахнула. — У меня и так настроение никудышное было, а тут еще эти ревы-коровы на весь лес голосят. Ну никак не могу сосредоточиться, чтобы кому-нибудь гадость… ой, доброе дело сделать. В общем, я их к Лешему послала. К деду твоему то есть, — с улыбочкой добавляет Яга. — Пусть сам с ними разбирается.

— Бежим скорее к дедушке, — говорит маленький Лешик. — Он возле старого дуба обычно сидит.

Вышли Кузька с друзьями на самую главную лесную полянку, стоят, оглядываются по сторонам. Пусто, никого поблизости нет. Подбежал Лешик к старому дубу, заглянул в дупло, не видно нигде дедушки.

— Ничего не понимаю, — пожимает он плечами. — Яга сказала, что она девчонок сюда отправила, а тут нет никого.

— Обманула она, — чуть не плачет Сенька.

Петух яркий гребешок склонил, тоже расстроился. Только щенок неугомонный по полянке носится, что-то среди травы да деревьев вынюхивает. Вдруг залаял громко. Бросился Лешик туда и видит: ежик клубочком свернулся, иголки во все стороны выставил, фыркает недовольно. Но на то он и леший, чтобы уметь со всеми лесными жителями на любом языке общаться. Пошелестел Лешик тихонько своими листочками, послушал ежика, а потом всем рассказал:

— И правда, обманула нас старая Яга. Дедушки давно уже здесь нет. Виноват я перед ним — убежал без спросу, а он с ног сбился, ищет меня. Вот сегодня как раз к Гиблому болоту пошел, потому что сплетница-сорока сказала, будто видала там корягу подозрительную, под которой я, наверное, утонул.

— Шмотрите, кто у нас ешть, — закричала довольная Юлька. — Шама к нам пришмыгала.

Обрадовался домовенок Кузька: вездесущей сплетнице-сороке на месте не сидится. Это она снова к старому дубу пожаловала, где ее шишига и схватила за хвост.

— Быстро отвечай, где сейчас мой дедушка? — строго спрашивает Лешик. — Ты зачем его к Гиблому болоту послала?

— Ой, пощадите! Не виноватая я, он сам пошел, — причитает сорока. — Это Баба Яга мне так сказала.

Очень хотелось шишиге красивое перо из хвоста у сороки выдернуть, только Кузька не разрешил птицу обижать. Вздохнула Юлька тяжело, а все-таки выпустила красивый хвост:

— Жадина ты! У шамой вон школько крашоты, а мне даже на шамую махонькую радошть жалеешь.

Сороке стыдно стало — и так она перед ними провинилась, отдала Юльке одно перо. Да еще рассказала, что видала у Гиблого болота старого лешего, который очень по внуку горевал. И девчонок двух тоже видала, живых и здоровых, только зареванных больно.

«Так бы и плутать нам по лесу до самой ночи, если б щенок ежика не отыскал, а Юлька сороку за хвост не поймала», — думает Кузька.

Как узнали друзья от сороки-белобоки, что с Лидочкой и Аленкой ничего страшного не случилось, поблагодарили птицу и скорее дальше побежали.

«Ну и хитрая эта Баба Яга, — удивляется домовенок Кузька. — То правду скажет, то неправду. Не поймешь, когда ей верить можно, когда нет. Да еще и сороку обманула, и старого Лешего в заблуждение ввела!»