Почти добежали друзья до Гиблого болота, только тут вдруг из-за кустов такой хруст послышался, что Сенька от страха за Кузьку спрятался. Юлька любопытная ничего не боится — щурит глазенки и все норовит первая посмотреть. Щенок лает, петух Тотошка грозно крыльями хлопает. Лешик и домовенок Кузька тоже ничего в этом лесу не боятся. Раздвинули они кусты, а там… Баба Яга!

— Ой вы, мои сладенькие! Ой вы, мои хорошенькие! Я вот забеспокоилась, догнать вас хотела…

— В обход череж кушты жа нами кралашь, — надула Юлька губы. — Шначала обманула, а потом еще и шьешть хотела.

Стоят друзья на тропинке, а сердиться на Бабу Ягу не могут. Потому что вышла она вся в грязи, паутине да листочках. Стоит Яга, грязным кулаком глаза трет, слезу выбивает. А как рассмеялся Кузька, так старая и начала каяться:

— Ой, простите, меня неразумную, бедную-горемычную! Я же всю дорогу за вами наблюдала, все глазоньки проглядела, все коленочки истерла. На ступе-то не пролететь меж деревьев-то!

Лешик едва от смеха удерживается, Сенька глазенками хлопает, щенок с петухом отошли от бабы Яги подальше: они и теперь не верят ей. Только ругать старую обманщицу некогда было — надо скорее девчонок искать, ведь почти дошли уже до Гиблого болота. Собрался Кузька снова через чащу продираться, только вновь зашевелились кусты, и вышел из зарослей на тропинку старый Леший.

— Ой, дедушка, прости меня, пожалуйста! — бросился к нему маленький Лешик.

Щенок хотел было залаять, но постеснялся. Шишига с Сенькой смотрят на огромного Лешего, ближе подойти не решаются. Зато Кузька обрадовался — давно он в лес не выбирался, со старым его хозяином не виделся.

— Слыхал я, где-то здесь Яга объявилась, — грозно говорит Леший, по сторонам оглядываясь.

— Здесь я, родимый, — жалобно пищит обманщица, выползая из-за кустов.

Думала она, что все про нее забыли, и собралась уползти незаметно. Только старый Леший, если иногда и смотрел сквозь пальцы на ее проказы, спуску Яге не давал. Пришлось снова Яге кулачками глазки тереть да слезу выжимать.

Но Леший так обрадовался, что все живы-здоровы, что даже сильно ругать обманщицу и непослушного внука не стал. Тут и лес окончательно успокоился, ветер утих, листочки и веточки шуметь-шелестеть перестали. Обрадовался лес, что у старого Лешего настроение исправилось.

Только у Кузьки на душе тяжело — маленьких девчонок они так и не нашли. А дедушка Леший усмехается потихоньку:

— Вот тут еще две озорницы нашлись, — говорит он. — Не слушались взрослых, в мой лес без спросу убежали…

Не успел Леший договорить, как показались из-за кустов две маленькие девочки. На одной косыночка красная, у другой в волосах бантик голубой запутался. Щенок залаял, петушок закукарекал, Сенька скорее в Аленкин карман нырнул.

— Отышкалашь пропажа! — радуется шишига Юлька. — Не жря мы штолько по лешу шмыгали!

— Кузька, прости нас, пожалуйста, — бросилась к домовенку Лидочка. — Мы больше никогда без спросу уходить не будем! Мы и так всю дорогу тебя вспоминали, ничего дурного не делали: ягоды незнакомые не ели и с тропинки никуда не сходили. И Сеньку мы тоже больше не будем слушаться. Только ты нас не бросай, пожалуйста, — всхлипывает девочка.

Стоит старый Леший, ничего не понимает. А Кузька с Лешиком танцуют — радость случилась, нашлись Лидочка с Аленкой! Не будет теперь бабушка Настасья сердиться, возвратится в деревенский домик мир да лад. Только не могут друзья долго на лесной тропинке стоять — Лешик-то с дедом дома, а остальным еще обратно идти.

Попрощался Кузька со старым Лешим, с бабой Ягой и с Лешиком. Успел он дружку на ушко шепнуть, чтобы больше тоже без спроса в гости не убегал. Кивнул Лешик листочками, помахал зеленой лапкой и скрылся в чаще.

Щенок радостно домой по тропинке побежал, а за ним и девчонки вприпрыжку. Хорошо Сеньке сидит у Аленки в кармане и насвистывает. Домовенок Кузька с Тотошкой тоже бегут вприпрыжку. А как же иначе, ведь время-то позднее.

Зато как переделал Кузька все свои дела, на крылечко вышел и сидит, пирожок с капустой ест. Хорошо ему, А почему хорошо? Да потому что спят себе Лидочка с Аленкой в своих кроватках. И Сенька исправленный не бедокурит больше. Юлька обняла любимую ложку и тоже в своей норке заснула. Только щенок лохматый не спит с Кузькой за компанию.

Радуется домовенок, что все приключения хорошо закончились и Лидочка с Аленкой возвратились в домик. «Охти мне, матушки! Охти мне, батюшки! Вот неразумехи — боялись, что домовые из домов убегают, когда дела заканчиваются. Да разве ж мало на свете всякой работы? Хорошо, что надоело самим девчонкам непослушными быть».

Доволен Кузька, что все в домике его так любят. Но только зазнаваться да нос кверху задирать вовсе не собирается. Знает Кузька, что хорошо живется только тем, кто ко всем хорошо относится, плохому не учит и не бездельничает…