Как только роса на листочках обсохла, баба Настя кастрюльку с горячей кашей в теплый платок закутала, пироги чистым полотенцем накрыла и Анютку будит:

— Я в поле ухожу, а вы без меня не балуйтесь. Лидочка пусть Аленку встретит да со двора никуда не уходит. А ты на лужок сходи, землянички к ужину набери.

Сонная Анютка кивнула головой, но все-таки встала. Жалко Кузьке старшую девочку. Хоть и не видит она его больше, а все равно жалко. Домовенку не трудно, он бы и сам на лужок за земляникой сбегал. Только некогда ему — кто ж тогда за маленькой Лидочкой и за порядком в доме следить будет?

— Пусть только Лидочка молочка теплого с медом выпьет, а то вчера кашляла, — уже на пороге добавляет баба Настя.

Говорит, как будто и не Кузьке вовсе, а просто так. Но домовенок-то знает, что наказ для него дается. Потому как он в домике без бабушки Настасьи завсегда за старшего остается. А кому же еще за маленькой Лидочкой присматривать, если все в поле да на работе с утра до ночи? Радуется Кузька, что доверяют ему хозяева самые важные дела. И девочка его слушается.

Вот он тихонько из-за занавесочки помахал бабушке Настасье вслед и тут же солнечному зайчику велел Лидочку разбудить.

Лидочка, как водится, закапризничала, ну никак не хочет теплое молоко пить. Только Кузька даже не слушает ничего: раз велела баба Настя младшую внучку молоком напоить, значит, так тому и быть. Вздохнула Лидочка, но молоко выпила. Анютка, как поела, повязала красную косынку, корзинку плетеную взяла да на лужок за земляникой ушла. А Кузька смотрит в окно да волнуется:

— Ох, беда-беда, огорчение! Никак в лесу что приключилась, — качает головой домовенок. — Вон шум-то какой с самого утра. Если так, вдруг опять Лешик ко мне в гости не придет?

Только не хочет Кузька долго о плохом думать. Тут же руками от себя тоскливые мысли отогнал и скорее побежал к Лидочке на крылечко. Сел рядом с нею на скамеечку и стал гостей поджидать. Домовенку на месте не сидится, вертится он во все стороны. Даже и за околицу два раза бегал, смотрел туда, где за маленькой рощицей другая деревенька была. Потому что оттуда должна была пожаловать в их дом маленькая Аленка, которую бабушка Настасья на выходные пригласила.

И Лидочка смотрит на желтое поле, синий лес, который вдалеке шумит. Там со старым дедом Лешик живет, лучший Кузькин друг.

Лидочка знает, что маленького лешего дед тоже из леса одного не отпускал, даже на выходные.

А вчера Кузька по секрету сказал ей, что и Лешик, наверное, в гости пожалует. Вот и не терпится девочке поскорее сестренку из другой деревни встретить и с Кузькиным другом увидеться.

— Идет, идет, вон он идет! — вдруг радостно закричалала Лидочка, показывая ладошкой куда-то вдаль.

Кузька быстро забрался на скамеечку и тоже в ту сторону смотрит. Из дальнего леса через пшеничное поле и вправду катится к деревеньке какой-то маленький зеленый клубочек. А на самом деле это Лешик и есть. Только его почти и не видно в высоких желтых колосках. Мелькают иногда ручки-ножки, да красный в белый горошек узелок подпрыгивает на веточке.

— А вон и Аленка спешит! — кричит Кузька, дергая Лидочку за сарафан. — Я ее сразу узнал!

Девочка мигом обернулась, посмотрела в другую сторону.

Только сначала ничего не заметила на лужке. И вдруг, прямо среди синих васильков, что-то живое заколыхалось. А это голубой Аленкин бант торопится по тропинке прямо навстречу сестренке, Лидочка радостно всплеснула руками и побежала к калитке.

Кузька в это время никуда не побежал, потому что Лешик уже сам добрался до расписного домика. Домовенок сразу спрыгнул со скамеечки, обнял друга. Но не успел маленький леший подняться на крылечко, как Тотошка сердито посмотрел на него и чуть было не клюнул.

— Кыш, кыш! — домовенок тотчас замахал руками на глупую птицу. — Ой, позор на мои лапти! Что же это на белом свете делается! Я ж тебя, Тотошка, учил вежливо кукарекать, когда Лешик с Аленкой пожалуют! Ох, горе мне, горе горькое! Кыш отсюда!

Маленький леший испугался, узелок к себе покрепче прижимает, за Кузьку прячется. А Тотошка на Аленку накинулся. Так и норовит в фартук ее клюнуть, прямо в красивый кармашек. Аленка остановилась, хлопает испуганно синими глазами, голубой платочек из кармана достала, совсем собралась уж было расплакаться. Глядя на нее, расстроилась и Лидочка. Видит Кузька, сейчас и впрямь разревутся сестренки, давай скорее их успокаивать:

— Ой, беда-беда, огорчение! Скоро будет у нас наводнение! Не доглядел, не уберег я вас от плохого приема, — потешно запричитал домовенок. — Вот так встреча получилась! Нам бы радоваться, а мы горюем. Да как же мне теперь в глаза-то добрым людям смотреть?

Не устояла Лидочка, улыбнулась. На нее глядя, и Аленка платочек в карман убрала. А Лешик и вовсе развеселился. Только от петуха подальше отошел.

Боком-боком прошмыгнули гости в дом и скорее за собой дверь закрыли. Кузька сначала хотел петуха поругать маленько за его непонятливость, но потом простил — уж очень красивый и звонкий голос у Тотошки.

«Не выспался, наверное», — решил Кузька.

Вздохнул домовенок — так они с Лидочкой гостей ждали, а прием какой-то невеселый получился. Но не может Кузька долго печалиться. Надо дорогих гостей попотчевать, а в большой печке много всего вкусного приготовлено. И еще уж больно хотелось Кузьке узнать, что Аленка в своей корзинке из другой деревни принесла. Да и у Лешика узелок не пустой был.