На другой день, как только взрослые позавтракали, начали на ярмарку собираться. Бабушка Настасья платочек белый повязала, Анютку с собой взяла, а Лидочке с Аленкой сказала:

— Куплю вам рыбок пряничных и петушков на палочках. Только в горнице приберитесь да чашки-ложки вымойте, на полку поставьте.

— Бабушка, как же мы справимся? — удивляется Лидочка. — Раньше посуду всегда Анютка мыла. А я маленькая еще, до полки не достану. Даже с лавочки.

— А пусть тебе кто-нибудь поможет, — улыбнулась баба Настя, и морщинки от смеющихся глаз лучиками разбежались.

Хитрит бабушка Настасья, только ведь понял Кузька — на него вся надежда. И очень этому обрадовался. А как же? Приятно ведь, когда к тебе серьезно относятся.

Как только за взрослыми дверь закрылась, девчонки посовещались и начали со стола убирать.

Обрадовался домовенок, что Лидочка с Аленкой снова послушными стали и без его помощи с уборкой справляются. Позвал Кузька Фенечку с собою, чтоб девчонкам не мешала, и вышел во двор. Хорошо здесь, тепло. Кошка Фенечка сразу же на завалинку легла, песни мурлыкает.

Лешик с Кузькой рядом уселись, корзиночки берестяные плетут.

Даже когда люди сами с хозяйством управляются, не любит домовенок без дела сидеть. Нет для Кузьки ничего страшнее полного безделья. Вот и придумал маленький домовенок себе лекарство от безделья. Плетет он теперь берестяные корзиночки, с которыми очень удобно за всякими ягодами ходить.

Тихо, тепло во дворе. Вдруг слышит домовенок, что-то под завалинкой скрипнуло, звякнуло, тренькнуло, а потом как кто-то закричит:

— Рашбойники! Шами меня тут поселили, шами все рашворовали!

— Охти мне, батюшки! Охти мне, матушки! Шишига вернулась, — обрадовался Кузька. — Хоть и вредная она немного, но все-таки хорошая. Сейчас я вас познакомлю.

Только подбежал домовенок к маленькой норке, как показалась оттуда чья-то лохматая голова.

— Ни ш кем я жнакомится не шобираюсь, — гордо заявила Юлька, выбрасывая на улицу перинку, подушку и другие пожитки. — Ухожу я от ваш.

— Почему? — расстроился Кузька.

— Шами имущество раштащат, а потом шпрашивают.

— Чего это он говорит? — шепотом спрашивает Лешик, отходя подальше от норки.

— Это не он, а она, — горестно отвечает домовенк. — Это Юлька наша, шепелявит она немножко. Сама недавно в доме погром устроила, а теперь нас с тобой еще и обвиняет. А я только пылинки ей приносил да золы немножко. А сам ничего не трогал.

— А ложку кто жамыжгал? — обиженно спрашивает Юлька, — Не ушпела я в гошти шходить, как вы ее ижгряжнили всю. Хватит иждеваться, ухожу от ваш.

Смотрит Кузька: и правда, любимая Юлькина ложка чем-то измазана. «Ох, позор на мои лапти! Кто ж посмел без моего ведома эту ложку задряпать? — задумался домовенок. — У девчонок свои, Лешику она и задаром не нужна. Фенечка завсегда языком молоко лижет…» Никак Кузька не поймет, кто еще мог на шишигину собственность глаз положить.

— Может, вас нарочно кто-то поссорить хочет? — тихонько спрашивает маленький леший. — У нас в лесу когда Баба Яга сама не в духе, так всегда другим всякие гадости делает.

Понравилась Лешику шишига, не хочет он, чтобы она от Кузьки уходила. Вот и думает, как такой беде помочь. Домовенок тоже задумался: не очень-то он верит, что кто-то в домике на такое способен. Качает головой, просит шишигу остаться:

— Ох, голова твоя неразумная, куда ж ты пойдешь-то? Ой, беда-беда, огорчение! В других домах свои шишиги живут, а мы тебя любим.

— Ага, любят они, — ворчит Юлька, не двигаясь с места. — Шами обижают, а потом вон чего…

Чего «вон чего», шишига не договорила, но Кузьке и так стыдно стало. И правда, чего это он про погромы сказал? Юльки-то даже дома не было, когда все эти безобразия начались.

Но как только шишига на месте замялась, домовенок понял, что Юлька передумала уходить и успокоился. Только некогда ему подолгу с шишигами разговаривать, потому что дел во дворе не меньше, чем в домике. А Юлька постояла и обратно в свою норку зашмыгнула.

«И в кого только она такая упрямая уродилась? — думает домовенок. — Чуть что не по ней, сразу уходить собирается». И все-таки без порядочной шишиги дом одиноким кажется, вот и не хочет Кузька отпускать ее по белому свету скитаться.