Уника. Пламя Жизни

Аллибис Э. Дж.

Часть вторая

 

 

 

Глава 19 ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ

Меня зовут Крейг Вальден, я экстраординарный профессор матефизической теологии.
Крейг Вальден. Из записной книжки.

В этом дневнике я пытаюсь зафиксировать события, в которые оказались вовлечены я и трое ребят из Мэпл-тауна. Я не имею ни малейшего представления о том, что может случиться с нами в ближайшем будущем. Я даже не знаю, сможем ли когда-либо рассказать о невероятных, фантастических приключениях, героями которых стали мы четверо.

Но в чьи бы руки ни попали мои записки, этот человек должен знать, что все, о чем в них говорится, — совершенная правда. Я прошу отбросить в сторону всякие предубеждения и поверить моим словам. В конце записной книжки вы найдете адрес моего офиса. Если это потребуется, вы можете пойти туда и попросить доступ к моим архивам. В моих бумагах есть указания, как найти специальную папку, которая называется «Пламя Жизни». Там можно обнаружить описания, непосредственно подтверждающие то, о чем говорится в моих записях. Там же имеются ссылки на источники, из которых я черпал информацию. И в то же время прошу не забывать, что мое живое свидетельство бесценно, а предание его гласности может привести к печальным последствиям и повлечь за собой человеческие жертвы.

В настоящий момент я нахожусь в ином мире, совершенном и прекрасном, судя по всему, в обиталище ангелов. Трех ребят, которые оказались здесь со мной, зовут Джозеф Спрингфилд, Зак Джент и Ева Дюфо. Нам предложили выйти из моего дома два создания, определенно походившие на ангелов. Мои прежние исследования подтверждают достоверность всего того, что я наблюдаю сейчас. Я полагаю, что ангелы явились, чтобы спасти другого ангела, который был отослан на землю к людям около пятнадцати лет назад, чтобы доблестно охранять Пламя Жизни и держать его подальше от возможных посягательств зла.

Он (или она?) прожил все это время как обычное живое существо, совершенно не подозревающее о собственной природе и своей роли, а ныне, судя по всему, настало время ему вернуться в прежнюю обитель. Мне до сих пор непонятно, в самом ли деле кто-то из этих ребят является ангелом. Но я полагаю, что именно здесь все очень скоро раскроется.

Мы прибыли сюда через «врата», находящиеся в глубине небольшого озера в лесу, расположенном неподалеку от Мэпл-тауна: после погружения сирена указала нам дорогу, следуя которой мы попали в пункт назначения. Я не смог определить продолжительность нашего путешествия. Выплыли мы уже из другого озера и оказались на вершине зеленого холма, который граничит с широкой долиной. Мы достигли берега безо всяких затруднений, совершенно сухими. И теперь находимся в этой удивительной стране, не вполне понимая, что случилось и почему нам указали в нее дорогу. Климат здесь мягкий. Тепло.

Чуть не забыл: ангелы, отправившие нас сюда, называют это место Сефира.

 

Глава 20 ПРИБЫТИЕ В СЕФИРУ

Долина Сефиры, за 48 часов до Адливуна

Четверо людей молча плыли по озеру и через несколько минут ступили на берег из белой гальки. Ни они сами, ни их одежда не промокли. Вокруг царило спокойствие, дул легкий ветер. Все произошедшее с ними стало вдруг казаться совершенно естественным. Невероятные теории Вальдена, оказавшиеся правдой, дракон, русалка, портал в озере… Сам профессор, убежденный в существовании альтернативной Вселенной, сохранял удивительное спокойствие. Он уселся на камни у самой кромки воды и принялся что-то записывать в блокнот, который выудил из кармана.

Ева наслаждалась приключением. На ее лице блуждала восхищенная улыбка; она легко приняла течение событий и ее мятущаяся душа была исполнена покоя.

Джо ошеломленно молчал, рассматривая дивное озеро, траву, небо и спутников.

Молчал и Зак — и это было удивительно, потому что он умел подбирать слова для каждой ситуации, показывая, что контролирует и ее, и себя. Но на этот раз было иначе.

Первые лучи солнца ласкали спокойную поверхность воды, рассыпались искрами, пронизывали густую листву. За зарослями виднелся спуск в долину.

— Добро пожаловать в Сефиру.

Голос Нишиды донесся с округлой вершины утеса, где удобно уселся эльф. Спустя секунду он спрыгнул на траву и подошел к четверке. Впервые Нишида был так близко, и они могли внимательно его рассмотреть. Черты лица похожи на человеческие, но голос и цвет кожи явно свидетельствовали о том, что принадлежат волшебному существу.

— Прошу вас, следуйте за мной. Я отведу вас к тому, кто ответит на ваши вопросы.

И Нишида свернул на тропинку, едва заметную в густом лесу. Рощи чередовались с полянами, пестревшими синими и белыми цветами, снова сменялись перелесками, где было так темно, что только свечение, исходившее от Нишиды и каких-то голубоватых растений, давало возможность разглядеть тропу.

Зак замечтался. Ему вспомнилась одна из его любимых видеоигр, в которой действие разворачивается ночью и солдаты носят приборы ночного видения, способные четко различать в темноте предметы.

Лес кончился так внезапно, точно его отрезали ножом и прилепили к равнине. У подножия холма, куда им предстояло спуститься, расстилалась золотая, зеленая, солнечная долина. На западе тянулись террасы, луга и сады. К востоку начинались небольшие возвышенности, постепенно перераставшие в суровые белоголовые горы. На севере виднелся массив темного леса.

Ребята и профессор перевели взгляд к подножию холма и ахнули: там, явно их ожидая, стояли невиданные существа. Были и те, кто походил на обычных людей; они приветливо улыбались гостям из другого мира. Были и совсем диковинные — не люди и не животные…

Вот вперед вышла огромная пума, чья шерсть отливала на солнце красным. На спине пумы росли мощные черные крылья, а черты… морды? лица?.. удивительно напоминали и кошку, и человека.

Ева так оробела, что Джо и Заку пришлось подтолкнуть ее.

Профессор говорил тихим, но убедительным голосом:

— Ребята, это ангелы. Доверьтесь тому, что преподносит нам судьба. Вперед!

Его слова вдруг разожгли огонь в сердце Зака, и он наконец-то вышел из оцепенения.

— Джо, сколько раз мы мечтали о том, чтобы убраться подальше от холодов Мэпл-тауна? И вот мы получили желаемое. И мы вместе, все трое.

Он радостно взглянул на Еву.

— Что бы это ни было, но нынешнее путешествие самое интересное из тех, о каких мы можем мечтать.

Четверка, крепко прижавшись друг к другу, медленно шла навстречу толпе ангелов. Нишида шел первым. Прошлое шествовало в самом конце, но вскоре оно замедлило шаг и осталось позади…

 

Глава 21 ПРЕД ЛИКОМ МЕТАТРОНА

Долина Сефиры, за 44 часа до Адливуна

Метатрон смотрел на четверых людей и окружающую их толпу ангелов.

Пламя Жизни снова в Сефире! Но кто его носитель?

Позади Мудрейшего стояла юная девушка — светловолосая, с живым непокорным взглядом фиолетовых глаз, — и именно о ней и о другой половине Уники думал сейчас Метатрон. Скоро настанет миг, когда она должна будет выслушать правду о своей природе и предназначении.

Девочка, которую он назвал Уникой — как и ту, что дала жизнь двум ангелам, — не знала, как появилась на свет, не ведала, что носит в сердце Ключ к Счастью. Она еще дитя, а ей предстоит повзрослеть в одночасье. Светлое детство в Сефире вот-вот закончится. Грядут злые времена, и время бежит все быстрее и быстрее, пересыпаются последние песчинки блаженного неведения…

— Ангел, охранявший Пламя, здесь, — сказал Метатрон и сжал руку Уники.

Уника вздрогнула от порыва чувств: сердце словно вспыхнуло, из глаз брызнули прозрачно-сиреневые слезы.

Метатрон сжал Унику в своих объятиях. Он чувствовал, как она постепенно успокаивается, но со своими эмоциями не мог совладать.

— Пойдем со мной, Уника, нужно встретить его.

Они взлетели к вершине Башни. Метатрон встал на площадке. Уника уселась на перилах слева от него, как белая птица. Появление мудреца и девушки пробудило возбужденный гул в толпе. Все ангелы повернулись в их сторону и встали на колени.

Четверо человеческих существ в мгновение потеряли ту хрупкую уверенность, которая была у них прежде, и замерли в абсолютной тишине, овладевшей всеми собравшимися существами. Подняв головы наверх, они увидели две трепещущие фигуры.

Нишида тихо обратился к людям:

— Я советую вам преклонить колени в честь светлейшего Метатрона, и признать его высочайшую силу и мудрость.

Крэйг Вальден и Ева немедленно склонились. Джо и Зак долю секунды колебались, но потом сделали то же самое.

Метатрон взмыл в воздух и приземлился прямо перед ними.

— Отличная работа, Нишида, — улыбнулся он.

Потом посмотрел наверх, где парил дракон.

— Превосходная работа, Езод.

Затем Метатрон протянул руки ко всей общине со словами:

— Мы должны быть благодарны этим двум храбрым Ангелам-Наставникам за то, что они вернули назад в Сефиру то, что всегда принадлежало нам: Пламя Жизни. Пятнадцать лет назад мы спрятали Пламя в мире людей, чтобы спасти его от возможного нападения, а сегодня мы возвращаем его сюда с той же целью. Офидиэль раскрыл наш план. Он узнал, что Пламя было перенесено в мир людей, и начал за ним охоту. Но мы успели вернуть Святыню: теперь она снова дома. Здесь она будет в безопасности. Сефира готова ее защищать. Будьте начеку! Сохраняйте чистоту сердца, и тогда дьявол не завладеет им, тогда Офидиэль не сможет приблизиться к двум Главным Сущностям. Всегда помните, что каждый ангел по отдельности обладает всеми необходимыми силами для того, чтобы уничтожить миллионы демонов. И эти силы берут начало от истока каждого из нас. Мы верим и знаем, что Добро порождает все и Абсолютное Добро всегда возвращается.

Ангелы, поднявшись с колен, распростерли крылья в ответ на вдохновенные слова Метатрона: они готовы бороться, они будут стоять до конца, их оружие — Любовь и Свет. Когда последний отзвук ликования угас, Метатрон опустил руки и посмотрел на четырех растерянных гостей из мира людей, стоявших перед ним на коленях. Не спуская пристального взгляда с одного из них, он произнес:

— Это было предначертано. Ты не знал, каково это — быть ангелом и охранять то, что для нас так много значит. Наша любовь всегда сопровождала тебя, и она же позвала тебя домой. Унико, подойди ко мне.

Один из ребят неловко поднялся на ноги. Это был юноша, одетый во все черное, со светлыми взъерошенными волосами. Джо Спрингфилд…

 

Глава 22 ЮНАЯ УНИКА

Долина Сефиры, за 42 часа до Адливуна

Босые ноги шлепали по деревянным ступенькам. Метатрон прислушался: Уника, кто же еще! Взволнованная, растерянная, готовая задать тысячу вопросов.

Она и Нишида отвели гостей из мира людей в одну из башен, чтобы они отдохнули, а теперь девушке не терпелось поговорить с мудрецом.

— Кто он такой? — выдохнула Уника, врываясь в тихую комнату Метатрона. — Почему у него Пламя Жизни? Откуда? Где он был до вчерашнего дня? И что остальные трое делают здесь?

Уника на секунду замолчала, а потом крикнула:

— Почему его зовут так же, как и меня?

Мудрец улыбнулся:

— Почему ты не задаешь мне самый главный вопрос, который, как я вижу, кипит внутри тебя?

Уника распахнула огромные фиолетовые глаза, на прелестном лице появилось такое забавное выражение недоумения и досады, что Метатрон едва не расхохотался. Она до сих пор не могла принять тот факт, что Мудрец без труда читал ее мысли. Она чувствовала себя обнаженной, беззащитной.

— Унико не такой ангел, как остальные. Он мальчишка, который даже и летать не умеет, но все почитают его, словно божество. Ты что-то от меня скрываешь!

Сомнения Уники были справедливы, но ее мучили вовсе не вопросы. Она знала, что Метатрон ответит на любой из них, разрешит любую задачу. Ее мучило то, что нельзя было ни объяснить, ни показать — сильная тревога, родившаяся в ней, как только она увидела блондинистого ангела; неистовое волнение овладело ее мыслями и больше не отпускало.

Стесняясь своего эмоционального порыва, она бросилась к балкону и легко слетела с башни, оставив Метатрона в полном недоумении.

Ее тут же догнал Езод.

— Звала меня?

— Да. Не слетаешь со мной к Окну Времени?

Дракон испытующе смотрел на нее. Если бы он отказался, он бы глубоко разочаровал ее, но в тот момент он не мог позволить ей безрассудно окунуться в прошлое и в одиночку узнать всю правду.

— Только если ты пообещаешь, что мы не останемся там надолго, и что потом ты слетаешь со мной к Обители Мастеров, чтобы проведать Ангелов Весны.

— Договорились, — согласилась Уника.

— Тогда садись, донесу тебя на себе.

Езод всем сердцем любил маленькую Унику, так похожую на то волшебное существо, что дало ей жизнь. Тот же ум. Тот же темперамент — нет, темперамент, пожалуй, ярче и не столь хорошо управляем. Юной Унике бывало нелегко справиться с порывами страстей и эмоций. Вот только на погоде в Сефире ее радость, грусть, слезы или волнение никак не отражались.

Тонкие пальцы вцепились в его перья, сильные ноги обхватили его туловище. Вдруг голова девушки нежно прильнула к его шее, а руки обняли его. Для Езода этот момент стал дороже целой жизни.

Они приземлились на площадку перед Обсерваторией, заросшую высокой — по пояс — травой, по которой ветер гнал зеленые волны.

— Что ты хочешь увидеть в прошлом? — спросил Езод.

— Ты умеешь хранить секреты?

— Конечно!

— Я хочу выяснить, откуда пришли Унико и остальные.

— Почему тебе это так интересно?

— Езод, друг мой… как ты думаешь, что я могу чувствовать, когда неизвестный ангел, которого зовут, как меня, носит в сердце Пламя Жизни?

— Понимаю. Но поиски могут затянуться.

Уника молча соскользнула с его спины, и они вместе вошли в Обсерваторию.

— Унике нужна твоя помощь, — проговорил Езод, подмигнув Мартину, работавшему над каким-то хитроумным прибором. — Она хотела бы кое-что узнать об Унико. Ты позволишь ей увидеть некоторые моменты?

— Конечно! — улыбнулся Мартин, понимая, что должен удовлетворить любопытство Уники, не раскрывая подробностей.

Они отправились в среднюю комнату. Мартин настроил один из экранов на пару лет назад, в Мэпл-таун.

Уника увидела Унико в его комнате, стоящего у деревянной тумбочки. Он открывал третий ящик, чтобы достать оттуда квадратную коробку ярко-оранжевого цвета. В ней лежали минералы и камни различных форм, размеров и цветов. Юноша внимательно рассматривал каждый из них, погрузившись в созерцание.

— Ты можешь вернуться немного назад в прошлое? — спросила Уника, не отрывая взгляд от экрана.

Мартин кивнул и повернул оптический ключ, после чего возникла новая картинка.

Какой-то праздник. Помещение заполнено людьми, даже на балконе кафе, над которым горела вывеска с надписью «Ланцелот», полно народу. Праздновался одиннадцатый день рождения Унико.

Зак снял слегка поношенный свитер и со смешанным чувством протянул Унико:

— Джо, ты знаешь мое мнение о днях рождения. В любом случае, я верю, что, подарив тебе свой счастливый свитер, могу доказать тебе свою дружбу.

Лицо Унико выражало удивление и растроганность.

Окно Времени позволяло с невероятной точностью датировать событие, которое она увидела, и Уника подскочила, когда поняла, что именинник родился ровно через три дня после нее.

— Все хорошо? — обеспокоенно спросил ее Езод.

Уника не ответила. Дракон твердым тоном приказал ей:

— Пора идти.

— Мы можем посмотреть другой момент? Один-единственный, и потом я слетаю с тобой к Логову Мастеров, — умоляла его Уника.

На этот раз Мартин промотал время вперед. Экран показывал раннее утро. Унико быстро спускался по лестнице дома: на лице читалось огорчение, будто его тревожили плохие мысли. Он вышел из дома, и его тут же закрутила метель. У него не было перчаток, пальцы покраснели, он поднес их ко рту, согревая дыханием.

— Может, уйдем сейчас? — настаивал Езод.

Уника кивнула в знак согласия, и в тот момент ей в голову пришла одна мысль.

Они направились к выходу. Уника рассеянно пробиралась сквозь траву. Взгляд ее казался отсутствующим.

— Посоревнуемся?

Езод удивился.

— Посмотрим, кто первый прилетит к Башне!

— Я летаю быстрее тебя, мои крылья намного больше, и я привык летать против ветра. И потом, не ты ли мне всегда твердила, что не любишь летать?

— Действительно! — подтвердила хитро Уника. — Я не собираюсь бросать тебе вызов в полете… только в перелете!

Уника подбирала слова, которые звучали бы наиболее убедительно.

— Все-таки я тренировалась месяцами и верю, что кое-чему научилась…

Езод улыбнулся. Как он мог ей отказать?

— Сколько времени нам понадобилось, чтобы долететь сюда?

Уника быстро подсчитала: чтобы сделать задуманное, ей нужно выиграть пару минут.

— Две минуты! — заключила она и широко улыбнулась.

Езод кивнул.

— Хорошо, я принимаю вызов. Встретимся на Башне!

— Приготовься!

Уника глубоко вздохнула. Она обманывала своего лучшего друга, но была уверена, что он поймет ее и простит.

— Раз, два… три!

Уника сосредоточилась и перелетела в комнату с Окном Времени. Она выставила на экране дату рождения Унико.

Уника увидела комнату, обклеенную обоями в цветочек. На диване сидела молодая женщина и нежно баюкала крошечного младенца. По всей видимости, дата рождения Унико была неточной.

Уника ввела координаты предыдущего дня. Сцена, представшая перед ней, повторяла увиденное ранее. Девушка начинала все больше нервничать: подозрение закрадывалось к ней в душу. Наконец она открыла картинку восемнадцатого июня, ее собственного дня рождения.

На экране было темно. Дом спал. Никаких младенцев там не было и в помине… Сердце Уники забилось сильнее, она принялась быстро-быстро проматывать часы. Когда на экране ночная мгла сменилась предрассветной дымкой, она ахнула: две знакомые фигуры вышли из мрака приблизились к двери дома номер десять. Одним из них был Езод, другим — Нишида. Остановились перед звонком. Наклонились и поставили на пол корзину. В ней лежал ребенок.

Уника слышала как стучало в висках, еще чуть-чуть, и они лопнули бы. Она боялась думать, боялась размышлять. Боялась разобрать те беспорядочные образы, которые поселились в ее голове. Немного раньше она боялась обмануть Езода, а оказалось, что сам он лжец. Она доверилась, и Дракон предал ее, утаив правду. Но что было правдой?

— Малышка Уника, ты все еще здесь? — прервал ее мысли Мартин, незаметно подойдя и встав рядом.

Ничего не ответив, Уника телепортировалась на луг.

Поначалу она просто бродила, не замечая ни синих венчиков невиданных цветов, ни пронзительно-голубого неба, ни ветра, ласково гладившего ее по голове. Душа была полна вопросов.

Пламя Жизни находится в сердце ангела. Ангела, рожденного в один день со мной. Его имя — Унико. Он послан на землю, чтобы защитить Главную Святыню от зла. На все эти годы… все эти годы… что я была рядом с Метатроном. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. Всегда. Все эти годы Унико прятал Пламя в мире людей… А Уника? Что я делала все это время в Сефире?

И сердце шепнуло ей ответ.

Уника взлетела на вершину невысокого утеса, закрыла глаза, прислушалась к себе так внимательно, как никогда раньше. Странный жар в сердце… тепло… огонь… Ключ к Счастью.

 

Глава 23 МОМЕНТ ИСТИНЫ

Долина Сефиры, за 40 часов до Адливуна

— Проголодался?

Беззвучные слова Метатрона разливались по воздуху, достигая разума Унико. Такой опыт обмена мыслями давался ему непросто, он надолго овладевал вниманием молодого ангела. Унико испытал похожее ощущение лишь один раз, это произошло совсем недавно, с того момента все изменилось: когда Метатрон открыл ему свою душу в присутствии всего народа Сефиры, и неистовый огонь зажегся в его сердце.

Теперь этот огонь принял очертания двух рук, которые будто бы гладили его сердце и лицо, призывая поднять глаза. Унико задержал взгляд на мудреце, говоря тем самым, что готов слиться с ним в объятиях и примкнуть к сообществу ангелов. С этого момента он больше ни о чем не думал, да в этом и не было нужды. Все было так хорошо: бывшая реальность принесла себя в жертву, а с вопросами можно подождать.

— Потом поговорим. А сейчас ты должен отдохнуть. Нишида присмотрит за тобой, — заботливо шепнул ему Метатрон.

Внезапно напряжение исчезло, и Унико почувствовал, как усталость целого мира навалилась ему на плечи.

Проснулся Унико на мягком зеленом лугу, над ним стоял Нишида. Унико потребовалось несколько минут, чтобы перемотать в голове последние часы и понять, кто он и где находится. Его воспоминания возвратились вместе с волнением.

— Пойдем, Унико. Я отведу тебя к Метатрону.

Этими словами Нишида прервал цепь вопросов, в тысячный раз возникших в голове Унико.

— Но я бы хотел узнать кое-что…

— Успокойся, Унико. Очень скоро Метатрон все тебе расскажет. А сейчас пойдем со мной, смелее!

Унико встал и направился к тропинке, которая вела к Башне. Он не знал, как долго дремал, но солнце уже вовсю светило. Юноша тихо наблюдал за спавшими в траве друзьями: Ева свернулась калачиком; Зак лежит на спине, прислонившись затылком к стволу дерева; а Крейг Вальден уже проснулся и, записывая что-то в свой блокнот, радушно поприветствовал Унико.

Все еще находясь в растерянности, Унико пошел дальше по тропе. Новое, едва уловимое беспокойство закралось в его душу, когда он заметил девушку, сидевшую на террасе и как-то странно смотревшую на него. Восхищенный ее красотой, он не сразу отвел взгляд, споткнулся и едва не растянулся на земле. Девушка легко взлетела и через мгновение оказалась рядом. В ее глазах словно полыхало фиолетовое пламя, губы дрожали — она казалась донельзя взволнованной.

Их взгляды встретились. Унико встал как вкопанный. Уника зависла в воздухе. Оба были смущены и словно потеряли дар речи.

— Добро пожаловать, Унико! Я с огромной радостью представлю тебя Унике.

С этими словами Метатрон материализовался рядом с ними.

— Следуйте за мной. — Метатрон повел их в дом, обняв обоих за плечи.

Унико пришел в сильнейший восторг при виде мозаичного пола, огромной библиотеки с древними фолиантами, витражей, в которых солнце разбивалось на алые и золотые искры. Метатрон провел ангелов через арку в сад, где росли огромные деревья, ветви которых были усыпаны розовыми и белыми соцветиями. Уника парила в воздухе над зарослями папоротника. Унико уселся на траву в позе лотоса. Он заметил цветущую мимозу неподалеку — такую же, что росла возле его дома, только роскошнее, сильнее, настоящее — и не мог оторваться от нее.

— Тебе не терпится все узнать, да? Это понятно. Но ты уже очень многое знаешь. Ты знаешь, что ты один из нас и сознаешь ответственность, которую мы возложили на тебя, когда ты родился. Были темные времена, мы в любой момент ожидали нападения дьявола и не знали, сможем ли победить его. Его цель была такой же, как и сегодня: завладеть Пламенем Жизни и Ключом Счастья, этими двумя Главными Сущностями, с помощью которых можно управлять миром, используя силы Добра или гнет зла.

Метатрон взглянул на Унику.

— И ты тоже многое знаешь, Уника. Сегодняшняя экскурсия по прошлому пролила луч света на твои сомнения. Но послушайте меня хорошенько оба, потому что есть еще кое-что, о чем вы должны знать.

Он поднял взгляд наверх, словно что-то вспоминая.

— Много лет назад, в Сефире, жил ангел по имени Офидиэль. Он был одним из самых могущественных, и его сделали главой Ангелов-Наставников. Увы, ощущение собственной силы и жажда власти очернили его душу… Он совершил много злых деяний, и хотя многое ему прощалось — когда стало ясно, что он не отступится от зла, я лишил его всех сил и изгнал в лес Тинкинблу. Кто войдет туда, не сможет выйти обратно. Лишь Ангелы-Наставники способны противиться его чарам, но ведь Офидиэль больше не был в их числе… Есть еще один способ выйти из леса, но лишь я знаю — как. Офидиэль же, падший ангел, обречен был вечно скитаться в его темных чащах…

На лице Метатрона читалась глубокая скорбь.

— Шли годы. Офидиэль, вопреки всему, обратил свое заключение себе на пользу. Темные силы питали его тело и душу, возвращая былую мощь. Физически он заперт в Тинкинблу, но дух его, покидая физическую оболочку, выходит из леса, проникает в сердца жителей Сефиры, развращает их, склоняет на сторону зла. Некоторые Ангелы-Наставники подпали под его влияние, и Пламя Жизни и Ключ Счастья оказались в страшной опасности. Тогда мы создали тебя, Унико, и тебя, Уника.

Метатрон с непередаваемой нежностью взглянул на обоих.

— Я помню каждую минуту того дня. Пламя Жизни и Ключ Счастья тайно вернули из глубин Ледяного Озера и передали мне. Было решено, что новым тайником для них станут сердца двух маленьких ангелов, которые должны вырасти в великих воинов. В сердца двух ангелов, появившихся на свет в один и тот же день, мы вложили две Сущности.

— Ключ Счастья находится в тебе, Уника. А ты, Унико, хранишь Пламя Жизни.

— Почему ты отправил меня к людям? Почему не оставил здесь? — не выдержал юноша.

— Необходимо, чтобы Пламя Жизни оставалось недоступным для зла, и чтобы Ключи к Счастью оставались в Сефире. Лишь разделив их, мы могли перекрыть Офидиэлю путь к ним: без союза двух Единств он не сможет управлять Вселенной.

— Почему вы перенесли меня сюда именно сейчас?

— Офидиэль нашел тебя, — незамедлительно ответил Метатрон. — Езод и Нишида заметили, что его тень кружит около Мэпл-тауна.

— А зачем вместе со мной вы привели сюда моих друзей и профессора Вальдена?

Метатрон ждал этого вопроса. Он пристально взглянул на Унико и четко произнес:

— Мы не могли оставить их в Мэпл-тауне. Похоже, что Офидиэль вселился в кого-то из них…

— Что?! Но как? Как вы узнали об этом?! — Унико вскочил, потрясенный услышанным. Уника, взволнованная не меньше его, опустилась рядом и обняла его за плечи.

— Твои друзья видели Езода и Нишиду, когда те пришли за тобой. Человеческие существа не могут видеть ангелов. Это значит, что кто-то наделил их этой способностью, кто-то, кто приходил к ним раньше…

— Я… я не могу поверить, что…

— Успокойся, Унико. Офидиэль не может находиться одновременно во всех троих, он выбрал кого-то одного. Но кого? Это нам надлежит выяснить.

Унико побледнел:

— И что, Офидиэль тут, в Сефире?

— В Сефире тот, кто одержим его злым духом, — уверенно сказал Метатрон. — Я знаю, что для тебя это ужасная весть, но знай, что я наложил чары на Еву, Зака и Крейга Вальдена, чтобы силы зла не могли покинуть того, в ком находятся. Это позволит нам найти и изгнать его.

— Но… кто из них под его контролем?

— К сожалению, я не знаю. Офидиэль пока никак себя не проявляет. Нишида и Езод всегда будут рядом с тобой и твоими друзьями. Все будет хорошо.

На сад опустилась тишина. Каждый из присутствующих был погружен в собственные мысли.

Метатрон думал о главной тайне, которую он не раскрыл двум ангелам — тайну их происхождения из единого существа.

Уника была потрясена событиями и открытиями прошедших часов.

А Джо Спрингфилд старался свыкнуться с ролю Унико.

 

Глава 24 ПРОБУЖДЕНИЕ

Долина Сефиры, за 39 часов до Адливуна

Нишида с интересом наблюдал за тремя людьми.

Рыжеволосая Ева пыталась собрать в «хвост» свою огненную гриву, но ветер, словно дразня ее, спутывал пряди, и девушка досадливо морщилась. Зак молча смотрел в небо, лежа на спине, закинув руки за голову. Крейг Вальден задумчиво теребил в руках металлическую подвеску на кожаном шнурке, потом спрятал ее за ворот футболки.

В одном из них присутствовал злой дух Офидиэля, но эльф не мог понять, в ком он таится.

Взгляд карих с янтарным оттенком глаз Евы беспокойно метался из стороны в сторону.

Выражение лица Зака — широкоскулого, с квадратным подбородком — было замкнутым, словно юноша надел рыцарское забрало. Нишида так и не понял, что таится в глубине его зеленых глаз.

Профессор с головой ушел в свои заметки, карандаш так и летал по бумаге. Он был похож на одержимого ученого.

— Не хотите прогуляться по нашей долине? — спросил эльф, широко улыбаясь людям. — Вы — наши гости, и показать вам дом — большая честь для меня.

Крейг Вальден радостно вскочил на ноги и ответил за всех:

— С превеликим удовольствием.

— Если хотите, я расскажу вам кое-что о нас.

Профессор был на седьмом небе. Тысяча вопросов закружились в его голове, они переполняли его, словно вода весеннюю реку.

— Я могу задать несколько вопросов, скажем так… общего характера?

— Конечно, — ответил Нишида.

— Сколько всего ангелов? — голос Крейга дрожал от нетерпения.

— Ангелов ровно столько, сколько должно быть. Каждая человеческая душа на земле имеет своего Ангела-Хранителя, который сопровождает ее всю жизнь. Каждый из нас временами защищает только одного человека. Другие, более зрелые и опытные ангелы, могут охранять тысячи людей сразу. Важно то, что у каждого человеческого существа есть рядом свой дух-проводник.

— И вы все живете здесь, в Сефире?

— Да, когда мы не на задании.

— Что за задания? — с неподдельным интересом спросила Ева.

— Мы охраняем вас, людей. Мы существуем ради того, чтобы спасать ваши души, давать вам советы и указания, помочь найти верную дорогу.

— Но почему, когда вы рядом, мы вас не видим? — спросила Ева, и в ее голосе слышалась нотка досады.

— Если бы вы видели нас, вы бы последовали за нами без промедления, доверчиво, вслепую. Но наша обязанность — заставить вас самих понять, какова ваша роль в мире. Вы созданы свободными. Это великий дар. Вы сами должны делать свой выбор.

— Именно из-за свободы выбора все люди так прекрасны?

Нишида кивнул в знак согласия.

— Мы не всемогущи. Мы рядом с вами и пытаемся вести и направлять вас на нужный путь, но мы не можем делать это вместо вас. По правилам Вселенной каждое существо рождается свободным. Но генетическое наследие человека, окружение, в котором он растет, реальность, в которой находится, вместе с опытом, который приобретает — все это заставляет его воспринимать мир как субъективный, но реальный объект. И именно такое восприятие влияет на желания каждого человеческого существа, и определяет его поведение.

Он посмотрел Еве прямо в глаза и с улыбкой добавил:

— Я знаю, это очень сложно для понимания. Добро и зло есть в каждом из нас. Важно понять, что если мы хотим, мы можем стать лучше. Всегда, — с этими словами он протянул руку и погладил Еву по щеке.

Ева нахмурилась.

— Они не могут стать друзьями людей, верно?

— Всегда будет существовать крепкая связь межу нами и душами, которые мы охраняем. Намного сильнее дружбы, как ты ее понимаешь. Но связь эта односторонняя. Вы, человеческие существа, не настолько сильны, чтобы уметь справиться с отношениями такого типа. Вы бы тогда полностью подчинились нам, нашим указаниям и нашему влиянию. И это стало бы концом для вашего развития и расцвета вашего ума.

Крейг Вальден задумался и с серьезным выражением лица спросил:

— Как вам удается быть невидимыми?

— Существует одно место, здесь, в Сефире — Окно-переход, которое отправляет нас на Землю, расщепляя наши тела.

— Я думал, что портал между Землей и Сефирой — это то озеро, через которое мы пришли, — удивился профессор.

— Эта дверь связывает два измерения, это самый простой пункт для перехода: ты заходишь с одной стороны, а выходишь уже с другой. Окно-переход, наоборот, позволяет утончить тело. Мы невидимы человеческому глазу.

Некоторое время никто не разговаривал. Первой молчание нарушила Ева.

— Но вы всегда рядом с тем существом, которое охраняете?

— Только до тех пор, пока охраняемый не решит свою проблему и не найдет свой путь. После этого он сам сможет помогать другим.

— После этого вы его бросаете?

— Никогда. Мы всегда рядом. Просто наше присутствие заметнее в более сложных ситуациях. И по этой же причине мы невидимы. Если бы вы, люди, о нас знали, вы бы предоставили нам решать все ваши задачи. Но это — только ваш опыт, ваш урок, и пройти его вы должны сами.

— Мне хотелось бы знать ангела, который меня охраняет, — и Ева слегка покраснела.

— Я уверен, что если ты внимательно прислушаешься к своему сердцу, ты узнаешь, — шепнул ей Нишида.

 

Глава 25 ОФИДИЭЛЬ

Долина Сефиры, за 38 часов до Адливуна

«Я здесь».

Слова материализовались в его голове. Телепатический сеанс начался в то время, когда он наблюдал за великолепной картиной, представшей его глазам: алый шар солнца медленно катился к горизонту, на небе вспыхнули оранжевые и розовые полосы, черный лес внезапно пронизали золотые лучи. Закат был виден только отсюда, с высокого холма, на вершине которого не росли деревья.

Офидиэль жил здесь уже более тысячи лет. Тюрьма стала домом. Он научился языку деревьев, лесных духов, озер с горькой водой и бурь. Он сам расчистил верхушку этого холма и срезал ее, так что тот стал похож на пирамиду с усеченной вершиной. На каждой из сторон были вырезаны лестницы о триста шестидесяти пяти ступеней каждая — по числу дней в году, — и, когда на рассвете и закате солнце освещало ступени, тень на них была подобна черной змее, ползущей по склону.

Офидиэль превращал скалы, камни, тучи в живые существа. Из них появлялись доминаты, ужасные создания, лишенные разума и души, но зато верные слуги и отличные воины. Они трепетали перед ним, называли его господином. Армия Офидиэля росла. Сегодня он смотрит на заходящее солнце — но завтра восстанет вместе с ним, воссияет и в полной славе сделается Владыкой Вселенной.

Но сначала — Пламя Жизни и Ключ Счастья.

— Какие новости? — спросил Офидиэль у невидимого собеседника.

— Здесь все так странно…

— Это меня не интересует. Кто вместе с тобой сейчас?

— Другие люди и эльф. Он может мне пригодиться…

— Конечно, но не забывай: мне нужно, чтобы ты нашел дорогу ко мне. И привел с собой Унико.

— Как?

— Ты справишься.

— Я…

— Пора действовать, — слова Офидиэля были тяжелыми, как скалы.

— Я сделаю все, что в моих силах.

— Этого недостаточно. Ты должен выполнить обязательства. Любой ценой. Иди. Будем поддерживать связь.

Офидиэль по привычке поднес руку к груди и сжал в кулаке ледяной рог, висевший на шнурке из сырой конопли.

На небе зажигались звезды, складывались в созвездия. Вот Дельфин. Когда он смотрел на него, то всегда вспоминал Акву. Если закрыть глаза, можно почти услышать ее нежный журчащий голос. Он хотел ее, он по ней тосковал, он мечтал о ней каждый раз, когда терял сознание: он обнимал ее, но она выскальзывала из рук и ее длинные черные волосы душили его.

Колесо времени поворачивается быстрее, набирает обороты. Наверное, быстрее течет и струйка песка в волшебных часах Сефиры. Офидиэль улыбнулся. Скоро. Уже скоро.

 

Глава 26 ЗНАКОМСТВО С СЕФИРОЙ

Долина Сефиры, за 38 часов до Адливуна

Нишида шел впереди, но время от времени оборачивался, поджидая людей. Он знал, о чем думает каждый из них, но понятия не имел, в ком прячется зло. Офидиэль всегда умел скрываться, и сейчас ничем не выдавал своего присутствия. Нишида понимал, что нужно ждать. И быть настороже.

Время от времени Ева наклонялась и срывала фиалки, растущие возле стволов деревьев. Она гладила их бархатные лепестки и вдыхала чудесный аромат.

Лучи заходящего солнца скользили по зеленым склонам, а облака на небе то растягивались легкими перьями, то рассыпались стадом белорунных овец.

— Те существа, которых мы встретили, это ангелы? — Зак задал свой первый за весь день вопрос.

— Все живые существа здесь — ангелы. В Сефире нет людей. И не было. До вас.

— Ты хочешь сказать, что… — Ева была взволнована, — что даже все животные, которых мы видели здесь, это?..

— Да. Благодаря силе Метаморфоз, ангелы могут превращаться в кого захотят. Некоторые из нас меняют только цвет волос и глаз, другие решили стать животными; иные фантазируют и сами создают себе образы.

— Что значит — создают себе образы? — Ева как всегда увлеклась.

Нишида призадумался, как бы лучше ей это объяснить.

— Если бы ты могла выбрать, кем быть, кем бы ты хотела стать?

— Сейчас придумаю… я бы хотела стать красивой.

Нишида засмеялся:

— Ты красивая.

— Я хочу быть еще красивее, — робко проговорила Ева, опустив взгляд. — Мне хотелось бы быть немножко повыше. Иметь прямые и более послушные волосы. И потом, я ненавижу свои веснушки.

Крейг Вальден улыбнулся, покачав головой: он-то видел, что веснушки смягчают выражение лица девушки, делают его необыкновенно обаятельным.

— Дай волю своему воображению, — подсказал ей Нишида. — Вспомни все, что ты видела, все, о чем ты читала в книгах. Представь в своей голове фауну, которую знаешь, необычных созданий, которые тебе снились.

Ева потерла подбородок.

— Ну… Я обожаю белок. Они такие веселые и забавные. У них чудесные умные глаза. У них пушистый хвост. Они свободны, потому что живут вдали от шума городов. — Ее лицо просияло. — И они влюблены в жизнь. Я читала в одном журнале, что они умеют распознавать родственную душу. Вы знаете об этом? — Она посмотрела поочередно на каждого из своих спутников. Сначала на Нишиду, потом на Крейга Вальдена и наконец на Зака, который состроил гримасу. — Мне становится тепло при мысли, что когда они находят свою половинку, они остаются вместе навсегда! — заключила Ева.

Нишида тихо произнес:

— Пару лет назад я охранял мальчика, который обожал прятаться в рощице, где жила пара белок. Они были неразлучны. Однажды самец выскочил на дорогу, и его сбила машина. Самочка кричала от горя. Мальчик, который видел все это, взял самца, отнес в рощу и похоронил. Бельчиха потом несколько недель не отходила от этого места… Ты все еще хочешь быть белкой?

Ева молча кивнула.

— Единственная вещь, которая мне в них не нравится, так это цвет шкурки летом — такой же, как и мои волосы. Мне бы хотелось быть более изящной, например, иметь белую шерсть. И чтобы глаза были ярко-синие и длинный-длинный хвост, тоже синий.

— Что еще? — улыбнулся Нишида.

— Можно крылья?

— Можно все что захочешь. Ты сама решаешь, какой тебе быть.

— Тогда мне хотелось бы еще иметь маленькие крылья. Синие.

Нишида обернулся к парню с волосами цвета воронова крыла.

— А ты, Зак? — спросил он, пробуя вовлечь того в разговор, чтобы изменить ему настроение.

— Никчемная игра. Мы не ангелы и никогда не сможем изменить наш облик, — отрезал Зак.

— И ты даже не попробуешь представить что-нибудь?

— Нет.

Но в душе Зак представлял себя в образе огромного бурого медведя. Он воображал себя стоящим на задних лапах, с огромными когтистыми лапами и острыми зубами. Эта картина так взволновала его, что он неожиданно прибавил к образу пару тяжелых закрученных рогов.

Нишида задал этот же вопрос Крейгу Вальдену, на который профессор сразу дал ответ:

— Мне хотелось бы иметь божественные черты херувима, — сказал он, а потом процитировал отрывок из Библии: «И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизниnote 1 ». Вот, мне хотелось бы представлять собой такого херувима, с четырьмя крыльями и четырьмя лицами: женщины, ангела, льва и орла.

Тем временем они вышли к домам, лепившимся по склонам. Их веселые цвета — небесно-голубой, фиолетовый, белый, алый, оранжевый, — гармонировали с цветниками, пышно разросшимися у каждого дома.

Ева зачарованно рассматривала их, а потом перевела взгляд на одежду эльфа. Особенно ее заинтересовала золотая вышивка на тунике, представлявшая собой круг, сплетающийся из двойных спиралей и соединенный кольцом.

— Это символ Сефиры, — сказал эльф, угадав мысли Евы. — Круг символизирует уникальность и целостность Сефиры. Пересечение спиралей означает неделимую связь между душами ангелов. Нельзя в них найти ни начала, ни конца. Они слиты в вечном непрекращающемся движении.

Крейг Вальден уже строчил в своем блокноте.

— Если ты хочешь записать главное в нескольких словах, — подсказал ему Нишида, — запиши, что это эмблема жилища бессмертных душ.

— А какими еще способностями вы обладаете? — Ева ужасно заинтересовалась объяснениями Метаморфоз и не могла больше сдерживать свое любопытство.

— Все зависит от нашей опытности, — ответил Нишида, пытаясь объяснить все как можно проще. — Кто-то из нас имеет неограниченные способности, другие нет. Мы делимся на три класса в зависимости от возраста и мудрости: Ангелы-Наставники, Ангелы Силы и Ангелы Весны. Ангелы-Наставники самые могущественные и древние, они — учителя для остальных и, в случае опасности, они опускаются на поле боя, чтобы сразиться с врагом.

— Ты один из них, верно?

Нишида кивнул.

— Но ты не кажешься таким уж старым, — в растерянности возразила Ева.

Эльф улыбнулся.

— Внешне — нет. Ангела-Наставника можно распознать, только почувствовав силу и чистоту его души. У каждого Ангела-Наставника есть определенная ответственность и своя важная роль.

— Какая она у тебя?

— Я ангел Природы. Я сохраняю равновесие в окружающей среде и защищаю стихийность во всех ее проявлениях.

— Когда мы встретим другого Ангела-Наставника, ты представишь его нам? — никак не унималась Ева.

— Конечно! Вы уже знаете Езода, дракона. Он глава Ангелов-Наставников. Он указывает нам направление, в котором нужно действовать и назначает нам миссии.

Крейг Вальден жаждал проверить достоверность всех своих открытий и исследований античных текстов, поэтому он спросил у эльфа:

— Ангелы Силы обладают огромными способностями, но они еще не до конца научились пользоваться ими, верно?

— Да, им в их миссиях помогают Ангелы-Наставники. Самые молодые — это Ангелы Весны. Они называются так, потому что находятся в самом начале пути к взрослению и им еще очень многому нужно научиться.

Крейг Вальден обнял Еву и Зака.

— Эти ангелы почти ваши ровесники, — сказал он, — среди того, что они умеют есть и телекинез.

Зак нахмурился.

Нишида увидел недоверие в его глазах и указал пальцем на дерево, усыпанное апельсинами, стоявшее недалеко от них. Мысленно он сорвал спелый фрукт с дерева и заставил его крутиться в воздухе.

— Это и есть телекинез.

Зак поднял руку и поймал фрукт как раз в тот момент, когда он превратился в яблоко.

— А это близко к телекинезу, — уточнил Нишида, улыбаясь. — Ангелам Весны удается с большой легкостью и почти не отдавая себе в том отчета, перемещать силой мысли предметы, которые их окружают. Ангелы Силы могут делать то, что я вам только что показал. А Ангелы-Наставники могут снова превратить яблоко в апельсин и вернуть его на ветку, — с этими словами он с легкостью вернул апельсин на дерево.

— Ангелы умеют летать от рождения?

— От рождения они лишь умеют отрываться от земли. Летать — это кое-что более сложное. Это как жить в воздухе и ездить на нем верхом, оседлать его, подчинить своему желанию.

Нишида стремительно подлетел к девушке и, прежде чем она успела заметить его движение, встал за ее спиной. Он легко подхватил ее и, подняв вверх, закружил в воздушном танце. Ева не испытывала страха — только беспредельный восторг. Она попробовала перебирать ногами и широко раскинула руки.

— Спасибо, — робко прошептала девушка, когда Нишида поставил ее на землю.

— Сколько нужно времени ангелу, чтобы стать хозяином всех сил? — спросил Зак.

— Все зависит от прилежания. Но в нашей школе отличные учителя.

— У вас даже школа есть?

— Она называется Обитель Знаний. Это место, где ангелы изучают Вселенную. Точные науки, искусства — тоже. И еще искусство боя. Чуть позже я покажу вам это место. Им заведует Ангел-Наставник — Мизар.

Пока люди удивленно смотрели на него, он продолжал:

— Силы ангелов могут быть бесчисленны: электромагнетизм — возможность разговаривать с животными, заклинать существ, создавать свет, соединять энергию и освобождать ее, путешествовать во времени и практиковать волшебство. Ангелы-Наставники умеют оживлять силы Природы, могут менять местами день и ночь и погодные условия.

— Менять погодные условия? — прервала его Ева, пытаясь представит это себе.

Нишида остановился посреди тропинки. Он указал на скалу, покрытую кустами красного вереска, потом поднялся на нее и закрыл глаза. Плавно запрокинул голову и начал двигать руками в воздухе, рисуя какие-то знаки. Небо на горизонте потемнело, вспухло тяжелыми тучами. Послышался далекий раскат грома. Но Нишида сделал новый знак, — и вот порыв ветра унес грозу в сторону. Снова засияло солнце.

Ева пришла в ужас, Крейг Вальден — в восторг, а Зак пытался скрыть растерянность.

— Существуют еще и другие важные для нас умения: те, что позволяют нам общаться, — произнес Нишида, — например, телепатия. Еще мы умеем читать мысли, чувствовать эмоции людей и других ангелов, и можем стимулировать и влиять на идеи, чувства и ощущения.

Зак недоверчиво усмехнулся:

— Хочешь сказать, если я сосредоточусь на каком-то определенном объекте, ты сможешь узнать о чем я думаю?

Нишида подошел и прошептал на ухо:

— Тебе хотелось быть огромным гризли. Тебе хотелось полетать, но ты не решился попросить меня.

Зак стиснул зубы.

— А можете ли вы читать будущее? — казалось, потоку вопросов Евы не будет конца.

— Метатрон, Великий Мудрец, владеет силой Предвидения и Ясновидения. Он может предвидеть, что случится через несколько мгновений.

— А завтра?

— Совершенно точно предсказать невозможно. Только наш Оракул имеет такую силу.

— Кто такой Оракул?

— Существо, которое желает с вами познакомиться: — Нишида больше ничего не добавил, оставив сказанное под завесой тайны.

 

Глава 27 УНИКА УНИКО

Долина Сефиры, за 38 часов до Адливуна

— Идем на Неприступную Гору.

Приглашение Уники прозвучало довольно сухо. Метатрон оставил их одних, исчезнув без предупреждения. Унико долго разглядывал девушку, не обмолвившись с ней и словом, восхищаясь ее изысканной красотой и вместе с тем испытывая еще и странное беспокойство.

Он уже собирался ответить, но она его опередила:

— Точнее летим.

Унико не успел унять дрожь, шедшую из глубины сердца. Она незаметно овладела всем телом. Он не удивился, решив, что жизнь, которая течет внутри него, такая же, как в Унике.

Она тем временем приложила указательный палец ко лбу, чуть выше переносицы.

— Поговори со мной с помощью телепатии.

— Как?

— Тебе достаточно сосредоточить внимание на мне и подумать о том, что ты хочешь сказать. Ты сам почувствуешь, как слова заструятся из твоей головы и отправятся ко мне. Попробуй.

Ей не пришлось повторять дважды. Он сконцентрировался и вдруг почувствовал приятное тепло, охватившее все тело.

«Мне хотелось бы научиться летать», — сказал он мысленно.

Уника повернулась к нему.

— Тебе эта мысль пришла спонтанно, да? — спросила она его, сохраняя беспристрастность. — Взлететь в воздух будет очень просто. Ты только должен хотеть этого и поверить: если ты ангел — ты полетишь. — Она посмотрела ему в глаза. — Дай мне руку.

Унико «отпустил паруса» и доверчиво положил свою руку в ее ладонь.

— Оттолкнуться от земли просто. Сосредоточь энергию в стопах, дай ей пройти через весь позвоночник. Огромная сила проносится сквозь твое тело, которое теряет вес. Ты сам становишься чистой энергией и можешь двигаться в воздухе в любом направлении. — Уника еще сильнее сжала ему руку, подав тем самым сигнал. — Давай попробуем вместе.

Унико напряг икры, прогнулся в пояснице и выпрямился. Даже не успев ничего понять, он уже оказался в нескольких метрах над землей. Он ликующе посмотрел на Унику, но не успел вдоволь порадоваться, как почувствовал, что отяжелел, и начал стремительно падать к земле. Его охватила паника. В ту же секунду Уника высвободила свою руку из его, схватила его подмышки и задержала падение.

— Да… без сомнений, ты умеешь летать, — констатировала Уника, прежде чем он смог что-нибудь сказать. — Я тебе говорила об этом: подняться в воздух — просто, держаться в воздухе — вот это действительно сложно.

Унико очень внимательно ее слушал.

— Если после взлета перестанешь контролировать энергию, ты подскочишь вверх, но потом все равно упадешь. Ты должен управлять телом и мыслями, поддерживать их заряд, активность и силу. Давай.

Унико зажмурился и снова взмыл в воздух. И снова Уника подхватила его, когда он чуть не упал на землю.

Теперь Унико помотал головой.

— Если я знаю, что могу рассчитывать на твою помощь, я не выполню свой максимум. Я должен сделать все сам. Подожди меня здесь.

Сделав несколько прыжков на месте, Унико поднялся в воздух. Он взлетел высоко вверх, и, достигнув максимальной высоты, замер, собирая энергию и зависая в воздухе. Он инстинктивно двигал ногами, словно пытаясь держаться на поверхности воды. На этот раз попытка удалась.

Уника подлетела к нему. Ее фиолетовые глаза сияли, но она пыталась сохранять маску строгой учительницы:

— Молодец, ты это сделал. Теперь дело пойдет легче. Но будь внимателен и не теряй контроль.

Унико заметил, что девушка парила в воздухе легко и изящно, а он был похож на медведя, танцующего вальс.

— Не переживай, плавность придет со временем. Сейчас главное — чтобы ты научился держаться в полете. Ты умеешь плавать?

— Немного…

— Хорошо, тогда просто плыви по небу. Для этого ты должен вспомнить все те обычные движения, которым тебя учили. Представь, что ты рыба в море. Ты никогда не задумывался над тем, что рыбы двигаются в воде намного медленнее людей из-за того, что у них нет рук и ног?

Унико внимательно ее слушал.

— Они спокойно скользят в воде, а люди нервно двигают руками и ногами, — продолжила Уника. — Рыба скользит, она дружит с водой. А человек разбивает ее неловкими движениями. Забудь, что у тебя есть руки: думай о своем теле как об оси, которая должна проникнуть в атмосферу; о ногах думай как о хвосте. Энергия для перемещения должна идти от ног, они дадут толчок, сопровождаемый небольшим сокращением всех мышц. Это будет похоже на волну, которая пересечет твое тело, от плеч до самых щиколоток, дав тем самым толчок для движения вперед. Смотри на меня.

Уника развела руки в стороны, выпрямила ноги и соединила их вместе, в этот момент она застыла в воздухе в горизонтальном положении, лицом вниз.

— Я покажу тебе, как начать.

Она выгнула спину, потом резко выпрямилась: по ее телу пробежал сильный импульс — мощный, как резкий удар плетью, и элегантный, как плавные движения дельфина. Он словно подбросил ее вверх и погнал вперед, как волна гонит щепку.

Унико не ждал, что она попросит его повторить движения, и сам попытался сымитировать их. У него все вышло отлично, с первой же попытки. Он скользил по ветру, ветер держал его.

— Отлично, отлично. Сейчас попробуй не останавливаться после первого выброса энергии: найди способ сохранять изначальный ритм…

Уника втайне восхищалась своим учеником. В нем, несомненно, скрыт большой потенциал. Он слушал ее очень сосредоточенно, не отвлекаясь ни на секунду, усваивая все детали.

Уника решила, что теперь пора подвергнуть его испытанию.

— Видишь тот каменный выступ, там, наверху? Тот, что похож на голову лошади?

— Да, — оживленно ответил Унико. Он любил, когда ему бросали вызов.

— Вперед! — позвала она, решительно срываясь с места.

Унико понесся следом — сперва неуклюже, но потом набирая скорость. Ему так хотелось получить одобрение Уники, что он ухитрился обогнать ее и летел все быстрее и быстрее, не отдавая себе отчета в том, что каменный выступ опасно приближается.

— Сбавь скорость! — кричала ему Уника.

Унико попытался остановиться, но его по инерции несло вперед. Скала была уже перед глазами. Уника успела схватить его за щиколотки, чтобы замедлить движение, и юноша, выставив руки, оттолкнулся от скалы и скатился в кусты. Он сидел на земле, приходя в себя и тяжело дыша.

— Мои поздравления! Теперь ты выучил последний урок: как важно уметь остановиться в нужный момент, — весело сказала Уника, садясь рядом. — Ты готов?

— К чему?

— Полететь со мной на Неприступную Гору. Это займет несколько минут… но для этого нужны силы.

— Я готов! — Унико успокоился и поднялся в воздух, чтобы продемонстрировать, что он снова готов к полету.

— Тогда… следуй за мной!

Уника метнулась ввысь. Унико летел вслед за ней. Голова немного кружилась, но вскоре великолепие Сефиры, которую он с восхищением рассматривал сверху, захватило его. Пока они пролетали над долиной, он начал понимать, что Мэпл-таун и Джо Спрингфилд остались далеко позади. Он подумал о своих родителях, о мимозе, о школе, и комок подступил к горлу.

Как обычно, в самый неподходящий момент Уника вмешалась в его мысли.

— Посмотри туда! Это и есть Неприступная Гора.

Унико сразу же ее увидел.

— Она покрыта снегом!

— Да, она всегда кутается в мягкий холодный плащ. Даже сейчас там идет снег…

Два молодых светловолосых ангела влетели в снежный вихрь и направились на ровную площадку у вершины горы.

Унико обратил внимание, что небо над головами было ясно-синим. Но откуда тогда снег?

Они словно попали внутрь стеклянного шара, в котором, если его потрясти, поднимается буря из мелко нарезанной бумаги. Уника молчала, и он не решался с ней заговорить.

— Тебе не холодно? — нарушила она молчание через несколько минут.

— А?

— Здесь температура куда ниже нуля, но тебе не холодно. И мне тоже.

Унико посмотрел на свои руки. Кожа не покраснела, пальцы были теплыми.

— Как же это? Ангелы не мерзнут?

Уника долго молчала.

— На Неприступной Горе самая низкая температура в Сефире. Только Ангелы-Наставники могут подняться на гору и не умереть. Мы с тобой не Ангелы-Наставники, мы совсем еще юные, неопытные, мы никогда не получали особых инструкций. Ты вообще жил на земле, не зная своего предназначения…

— Все же мы носим в себе две Главные Сущности, — прервал ее Унико, — может быть, поэтому мы обладаем некой особенностью.

— Да, может быть, — согласилась Уника, погружаясь в размышления. — Но тогда то, что случилось со мной, не имеет смысла.

Она подвинулась поближе к Унико и, внимательно глядя ему в глаза, продолжила:

— Все эти годы единственным развлечением, которое я могла себе позволить, — был полет, в искусстве которого я заметно преуспела. Я облетала окрестности Башни и время от времени, тайком, пробиралась все дальше, чтобы исследовать то, что я не знала, и то, что мне было запрещено. Я была на Озерах Гиатт, облетела большую Равнину Мелийского Солнца, была неподалеку от леса Тинкинблу… Однажды я решила полететь на Неприступную Гору. Холод начал подступать ко мне за несколько метров до первого склона. По мере того как я приближалась к горе, острые иголки льда начинали колоть мне лицо, а тело трясло в ознобе. Я перестала чувствовать руки и чуть ли не падала, потому что ноги мои окоченели. Я не знаю, как мне удалось выбраться оттуда, — ее голос дрожал, — я боялась остаться там навсегда, боялась, что никогда не забуду того ощущения, когда мороз сжимает тело в своих гибельных тисках.

Унико рассказ девушки привел в замешательство.

— Ты говоришь, что когда летала сюда одна, тебе было холодно?

Уника кивнула.

— Но не сейчас.

— Как это объяснить?

— Не знаю, — ответила Уника, опустив глаза.

Они долго сидели в тишине. С безоблачного неба падал снег. Потом Унико произнес:

— Есть еще кое-что, чего я не понимаю. Почему ты захотела прийти сюда? Что подтолкнуло тебя?

Уника, помолчав, спросила в свою очередь:

— Ты тоже почувствовал это?

— Что?

— Когда мы встретились, ты почувствовал некое онемение, напряжение, которое переросло в беспокойство и нервозность?

— Да, — робко сказал Унико.

— А немного позже, когда мы летели вместе, как это было?

— Я… я был сгустком энергии, силы! Во мне пульсировала неистовая жажда жизни!

С лица Уники исчезла улыбка: Унико в точности описал все то, что испытывала она сама.

— Думаю, когда мы вместе, мы обретаем сверхспособности. Думаю, когда мы вместе… у нас появляются силы Ангела-Наставника.

— Наверняка это связано с тем, что храним в сердце, — заключил Унико.

— Возможно, это так, — сказала она, — а может, и нет. К сожалению, сегодня нам не дано узнать этого. Все эти годы Метатрон держал в тайне от меня много вещей. Он делал это ради Высшего Добра: я не удивилась бы, если бы вместо меня одну из Сущностей спрятали в кого-то еще.

— Судя по твоим словам, выходит, что мы брат и сестра.

— Не думаю. — Уника посмотрела на него и, наконец, успокоилась, — Однако мы поняли, что вместе мы сила, и это самое главное. Вместе мы непобедимы.

Они молча взлетели, оставляя за спиной снег, лед и холод, и направились к долине, освещенной янтарным светом заходящего солнца, понимая, что больше не желают пров одить ни минуты друг без друга.

 

Глава 28 МАСТЕРСКАЯ АМУЛЕТОВ И ТАЛИСМАНОВ

Долина Сефиры, за 36 часов до Адливуна

Нишида привел троих людей к огромному дому. Войдя, они оказались в просторном внутреннем дворике с цветниками и фонтаном. Из верхней каменной чаши в нижнюю струились потоки воды и, переливаясь через край, бежали ручейком, текущим прямо в дом. Ручей негромко журчал свою песенку.

— Это Мастерская Амулетов и Талисманов, сюда приходят Ангелы Весны, чтобы выбрать себе свой амулет. Здесь составляющие Природы сосуществуют в гармонии и оживают, чтобы наделить силой каждого, кто в ней нуждается, — произнес Нишида.

Гости вошли в холл и увидели, что ручей исчезает под огромной полупрозрачной плитой, а потом вода, вопреки всем законам физики, поднимается по стенам, течет по потолку и снова прячется под плитой, очерчивая круг вроде того, что вышит на тунике Нишиды.

Ева первая обратила внимание на северную стену: на ней из драгоценных и полудрагоценных камней была выложена мозаика: ключ и пламя. На противоположной стене висела тяжелая мраморная плита, на которой был выгравирован ряд символов.

— Это песня Семи Принцев, вдохновляющих ангелов Сефиры.

Глухой голос застал всех врасплох. Перед удивленными людьми появилось весьма необычное создание. Оно напоминало человека, но имело шесть рук. На лице пролегли глубокие морщины, а посреди лба Зак, Ева и Крейг с изумлением увидели третий глаз.

— Меня зовут Ход. Я хранитель амулетов, созданных Ее Величеством Природой.

— Здравствуй, Ход, — поприветствовал его Нишида. — Я хочу представить тебе друзей Унико. Они наши гости, и я уже показал им нашу долину.

— Приветствую вас. — Ход любезно протянул к гостям все шесть рук.

— Ход, друг мой, ты можешь перевести фразы, которые так привлекают наше внимание? — попросил Нишида, подмигнув.

— С огромным удовольствием, — ответил Ход.

Нет ничего сильнее, чем Чувство, которое тебя ведет.

Сила — жизнь, которая течет в тебе.

Найди в своей душе Мужество, чтобы Абсолютная Любовь забила ключом.

Следуй за внутренним светом Надежды и Веры.

Разум сердца рождается из твоих Эмоций и соизмеряется со Счастьем, которое ты можешь подарить миру.

Эти слова осветили души трех людей, словно луч солнца. Они не поняли их глубокого значения, но им удалось уловить основную суть.

Зак подошел к стене и положил руку на драгоценные камни. Каждый из них передавал свою энергию: некоторые были очень горячими, почти обжигающими, другие — ледяными. Кое-какие вибрировали под рукой. А иные посылали тишину и пустоту.

Шепот Хода пробился сквозь мысли Зака:

— У каждого из нас есть свой характер и своя личность, состоящая из эмоций, мыслей, чувств, опыта, темперамента, достоинств и души. Кто-то из нас скрывает страхи, кто-то живет только мечтами. Кто-то вырабатывает силу, другие ее поглощают. Кому-то нравится командовать, другие предпочитают подчиняться. Кто-то ищет спокойствия, другие живут в вечном движении. Кто-то отдает, кто-то принимает. Кто-то наслаждается каждым днем, который ему подарила жизнь, другие не находят в ней удовлетворения. Кто-то создает тишину и мир, другие вселяют страх и ужас. Именно поэтому Природа создала такие разные минералы и горные породы. Каждый из них может помочь кому-то стать лучше.

Зак слушал, не отнимая руки от стены, а Ева разглядывала красивые камни — плоские, шероховатые, кристаллические, золотые, синие, прозрачные…

— Я бы не смогла выбрать какой-то один… — сказала Ева, завороженная магией этого места.

— Ты действительно в этом уверена? — спросил ее Ход.

— Но они все такие красивые!

— Да, если смотреть на всех вместе. Но попробуй посмотреть на каждый по отдельности, по одному, и ты увидишь, что одни тебе совсем не понравятся, другие вызовут у тебя положительные эмоции, какие-то привлекут твое внимание. Но только один зазвучит в гармонии с мелодией твоего сердца.

Ева последовала совету Хода.

— Потрогай их. Подержи в руке. Понюхай. Потри о щеку. Закрой глаза и послушай, что они тебе скажут. Зрение — это только одно из твоих чувств. Используй и другие. Дай жизнь каждому драгоценному камню, позволь каждому из них представиться тебе.

Ева чувствовала, как оживают камни. К ее удивлению, она начала разговаривать с ними. Один опьянил ее ароматами, другой словно ударил кулаком в живот. Какие-то заполнили ее душу живыми цветными картинками, другие взволновали, оставляя в растерянности и смятении.

Прошло много времени, прежде чем она осмотрела и ощупала все. Потом она показала на два из них и сказала:

— Эти два подарили мне сильные и добрые ощущения. Я в замешательстве.

Ход удивленно покачал головой.

— В первый раз вижу перед собой создание, заинтересованное сразу двумя драгоценными камнями. Я этому рад, потому что все новое — источник познания, и ничто не происходит случайно.

Он выдержал долгую паузу, а потом продолжил, указывая на один из двух кристаллов:

— Ты выбрала лазурит, камень, тесно связанный со стихией воздуха, который активизирует внутреннее видение. Он поможет тебе развить интуицию и позволит лучше узнать других человеческих существ, их истинный облик. Ты сможешь понять, кто рядом с тобой, и лучше узнать саму себя. Ты обретешь спокойствие, потому что избавишься от многих тревожащих тебя вопросов.

Восхищенная Ева осторожно погладила темно-синий игольчатый кристалл, любуясь, как свет ложится на его сверкающую поверхность, но до конца не понимая значение слов Хода. Она, как ей казалось, и так прекрасно знает, кто ее лучшие друзья, и красота амулета привлекала ее больше, чем его волшебные свойства.

— А это хризоколла, — продолжил Ход, взяв в руку второй камень. Он был округлым, зелено-бирюзового цвета. — Хризоколла связана со стихией воды, она наделяет стремлением познать свое сердце. Помогает твоей душе расцвести, передать другим свои чувства и подбирать нужные слова.

Ева задумалась.

— Возьми их и всегда носи с собой, — предложил ей Ход. — Это мой подарок тебе на будущее.

Девочка радостно поблагодарила хранителя. Камни слегка вибрировали у нее в ладонях. Вдоволь налюбовавшись подарками, она взглянула на Зака. Ее друг неотрывно глядел на темно-зеленый камень. Ева не знала, что красные пятна на его поверхности напоминают Заку пятна крови, и что у него при этой мысли мурашки бегут по телу.

— Он называется гелиотроп. Это кварц. Тебя вдохновила стихия земли, — пояснил Ход. — Из-за его пятен, напоминающих кровь, древние люди верили, что он может залечивать телесные и душевные раны. Он помогает находить эмоциональное равновесие и придает мужество и силы, чтобы противостоять злу. Гелиотроп освободит тебя от тени неуверенности и даст тебе самому найти свой путь в жизни. Ты научишься верить в самого себя и станешь независимым. Тебе никто не будет нужен и никто не сможет воспользоваться твоими слабостями. Ты сам будешь решать, что тебе нужно, полагаясь только на свои собственные способности.

Внезапно ангел раскрыл все три глаза, и Зак почувствовал, что его видят насквозь.

— Запомни, юноша: твои слабости тоже имеют ценность, — с этими словами Ход вручил ему мшисто-зеленый камень.

— Вон тот, что наверху, говорит со мной! — Крейг Вальден указал на крошечный камень под самым потолком.

Ход взглянул наверх.

— Флюорит. Весьма интересный выбор. Он наделяет самодисциплиной и помогает разуму понять информацию, упорядочить ее и применять свои знания с пользой.

Крейг Вальден был очарован удлиненной формой минерала и его переливчатым — от фиолетового к желтому — цветом.

Ход довольно улыбнулся, но не преминул предупредить:

— Этот талисман тебе очень поможет, но никогда не забывай, что знания — благо только в том случае, если они помогают не только тебе, но и другому.

Все задумались над этими словами, и тут Ева повернулась к Заку.

— Мы забыли про Джо! Он коллекционирует минералы, мы не можем оставить его без талисмана. Никто не знает его лучше нас: я уверена, мы сможем безошибочно что-нибудь ему подобрать.

Она умоляюще взглянула на Нишиду, и тот одобрительно кивнул в ответ.

— Прекрасная идея. Подумайте об Унико и перешлите камням те чувства, которые вы испытываете к нему.

Три человека последовали его совету.

Ева представила добрую улыбку Джо и поддержку, которую она всегда получала от него в тяжелую минуту. Зак вспомнил о внутренней силе, искренности и чистоте своего друга, Крейг Вальден — глубину его взгляда, так поразившую его при первой встрече.

Один-единственный камень одновременно привлек всеобщее внимание.

— Пирит, элемент, связанный с землей, он символизирует дуализм.

Слова Хода почему-то очень взволновали Нишиду: он даже побледнел.

— Что такое дуализм? — спросила Ева.

— Это означает, что существует два начала, которые составляют единое целое. Например — тесная связь между Солнцем и Землей. Без солнца Земля бы существовала во тьме. Без Земли Солнце не смогло бы увидеть, как меняются времена года и как рождается жизнь. Пирит объединяет в себе два начала: мужское и женское, он подсознательно дает нам знать о том, что где-то во вселенной есть наша половинка, и когда мы встречаем ее, он подталкивает нас к ней и связывает навсегда. Только так мы можем стать единым целым, и не простой суммой двух чисел, а единством тела и души.

Ход глянул на камень и тот, проплыв по воздуху, опустился в руки Еве.

— Передай его своему другу и скажи, что, если с силой чиркнуть его о другой камень, можно высечь искры… и развести пламя.

Нишида вздохнул, поймав пристальный взгляд Хода и, покл онившись, повел людей к выходу.

 

Глава 29 ВЕСЕННЕЕ РАВНОДЕНСТВИЕ

Долина Сефиры, за 36 часов до Адливуна

Езод ни на миг не упускал из поля зрения двух молодых ангелов. Метатрон поручил присматривать за ними, и дракон, сделавшись невидимым, тихо следовал всюду, куда они ни направились. Езод видел все: уроки полета, храбрость Унико, тайный визит на Гору. Метатрон тоже был в курсе происходящего.

Все было так, как он и предсказывал. Уника попробовала испытать на себе холод Неприступной Горы и поняла, что их связь с Унико очень глубока и необычна. Теперь она знает, что от нее что-то скрывали. Она научилась скрывать свои эмоции, теперь заглянуть в ее мысли не удастся. Да и не нужно: Уника взрослеет, у нее доброе сердце и чуткий ум. Она все сделает правильно.

— Метатрон…

— Да, Езод…

— Есть еще кое-что, о чем мы должны поговорить.

— Говори, друг мой.

— Весеннее равноденствие.

— Ты прав… мы должны подумать о Турнире.

— Будет ли уместно организовать его и в этом году? — спросил Езод. — Беспорядок, который творится вокруг Турнира, может увеличить опасность атаки.

— Ты считаешь, что мы должны отменить событие?

— Нет, мы не имеем права выказывать слабость перед Офидиэлем. Я думаю, мы должны будем принять меры предосторожности, держать все под охраной, но турнир должен состояться.

— Ты ведь помнишь, кто должен участвовать в Весеннем Турнире в этом году?

— Конечно. Я помню и о цене, которую придется заплатить.

Метатрон не ответил, и Езод тоже молчал, не прерывая его размышлений. Потом он снова заговорил:

— Мы будем постоянно наблюдать за Уникой и Унико. Мы защитим их. Мы сделаем все, чтобы ничто плохое не смогло случиться с ними. Я лично возьму на себя заботу о них. Вот тебе мое слово, Метатрон.

— Спасибо, Езод. Твоя помощь бесценна. Ты прав: Весенний Турнир должен состояться. Но, прежде мне нужно поговорить с Унико.

Метатрон и Езод закончили телепатическое общение, как только в небе показались подлетающие к башне Унико и Уника. Метатрон не мог сдержать волнения, охватывавшего его всякий раз, когда он видел их вместе. Они так напоминали существо, давшее им жизнь, и все же обладали яркой индивидуальностью.

Как только они коснулись земли, Метатрон подошел и обнял девушку.

— Уника, беспокойная моя девочка… — Он поцеловал ее в лоб. — Будь терпеливее и верь нам. Наша любовь оберегает тебя.

Он сжимал ее в объятиях до тех пор, пока ее напряженное тело не расслабилось. Она прильнула к груди своего покровителя.

— Теперь тебе нужно отдохнуть, а мне — поговорить с Унико. — Он погладил ее по щеке.

Уника обожала Метатрона. Он был для нее наставником, отцом, другом — и поддержкой в любую минуту. Все ее сомнения растаяли. Она заговорщически подмигнула Унико и отправилась в свою комнату.

Унико смотрел ей вслед. В этот момент он испытал другие, новые и сильные эмоции: боль, вызванная ее уходом, смешалась с приятным сознанием того, что душа девушки была с ним всегда, везде, даже на расстоянии.

— Значит, ты научился летать, — сказал ему Метатрон, возвращая к реальности. — Я наблюдал за тобой. Ты молодец.

— Спасибо, — смущенно ответил Унико. — Я уверен, что все это лишь благодаря тому, что у меня была очень терпеливая учительница.

— Уника особенная, ты знаешь об этом. И ваша дружба представляет собой сокровище, которое вы со временем оцените.

— Метатрон… — Унико запнулся, но потом решительно продолжил. — Мы с Уникой знакомы всего несколько часов, но уже невероятно близки. Это прекрасное ощущение, но в то же время странное, стесняющее. Я…мне так странно. Волнение никак не проходит.

— Вы оба храните в сердце Главные Сущности. Это делает вас отличными от всех других, единственными во Вселенной. Между вами всегда будет сильнейшая близость, которая образует неразрывную связь.

— Но ведь нам не говорят всего, — твердо возразил Унико. — И потом, до вчерашнего дня я жил обычной человеческой жизнью. У меня был дом, семья, школа и друзья. Комната, где я учился и спал. У меня были имя и фамилия. Я был Джо Спрингфилдом. А теперь я кто?

— Унико…

— М-да… ужасное имя, я даже не знаю, откуда оно взялось. Из меня сделали сейф с камнем, который кто-то хочет украсть!

— Ты — ангел! Мне понятно твое замешательство. У тебя будет время узнать до конца свою сущность. Не торопись.

— Так у меня нет выбора, верно? — Глаза Унико наполнились слезами.

Метатрон не был готов к такой реакции. Он понимал, что недооценил личность юноши. Он совершил непростительную ошибку: не предполагал, что тот был до такой степени похож на настоящую Унику.

— У всех нас всегда есть выбор, Унико. Я говорю только о том, что ты должен дать себе немного времени, чтобы понять, что с тобой произошло, и не делать поспешных выводов.

Метатрон понял, что продолжать разговор бессмысленно. Беспокойство Унико было оправдано, и ничто не могло его успокоить. Поэтому Метатрон решил сменить тему разговора, чтобы ослабить напряжение.

— Ты хочешь снова увидеть своих друзей?

— Да… где они? Как они? — Глаза Унико засияли.

— Отлично. Нишида показывает им Сефиру, но скоро они вернутся.

— А мои родители? — Как Унико ни старался скрыть свои чувства, в его словах прозвучала горечь.

— С ними все хорошо.

— Но я должен вернуться домой… Они же ужасно переживают!

— Нет. Я применил магию. Я моментально удалил твой образ из сознания всех, кто тебя знает.

Унико потрясенно молчал.

— Некоторое время никто на земле не будет помнить о Джо Спрингфилде. Никто не спросит, куда он делся.

Глубокая тоска овладела Унико. Юноша, которого еще несколько часов назад звали Джо Спрингфилд, больше ни для кого не существовал. Он больше ни для кого не существовал. Он не нужен никому из близких…

Метатрон понимающе взглянул на него:

— Успокойся, Унико. Это очень мощные, но временные чары: когда наступит срок, я верну все на свои места.

Унико внушал Метатрону огромное уважение своей привязанностью к родным и друзьям. Но юноша должен пройти этот урок. Такая потеря неизбежна, разумна и нужна. Единственное, что нужно сделать, это удержать его рядом и приободрить. Остальное сделает сам Унико.

— Есть еще кое-что, о чем я хочу с тобой поговорить. Пойдем в дом.

Они снова вошли в Башню. Потемневшая от времени мебель, высоченные шкафы, полные старинных книг и свитков, — все это выглядело так внушительно, что молодой ангел почувствовал себя не в своей тарелке. Метатрон приветливо заговорил:

— У каждой общины есть свои традиции. Мы не исключение. Каждый год, в день весеннего равноденствия, мы празднуем одно событие, случившееся в далеком прошлом.

Давным-давно юные Ангелы Весны носились в небе над Озерами Гиатт, набираясь необходимых навыков, чтобы стать Ангелами Силы. Они кружили в воздухе, то и дело превращаясь в разных животных и фантастических существ. Ты уже видел, как это происходит.

Я присматривал за ними, но неожиданно один из Ангелов-Наставников попросил о срочной беседе, так что я отправился к нему, попросив юных ангелов приостановить упражнения, пока мне на смену не прибудет другой опытный учитель.

Пока меня не было, Ангелы Весны собрались на берегу озера. Они отдыхали, наслаждались красотой утра, как вдруг до их слуха донесся крик. Все головы, как одна, повернулись в сторону и вверх. На землю стремительно падал один из молодых ангелов, решивший еще немного полетать и поучиться искусству Метаморфоз. Он превратился в сокола и поднялся высоко в небо. Скорость и высота опьяняли его — а потом испугали. Он растерялся, потерял контроль над собой и не мог больше управлять своими энергиями. Тело хорька, голова кролика…

Никто из Ангелов Весны не успел бы его спасти.

Кроме одной девушки. Она мгновенно превратилась в рыбу, нырнула в озеро, доплыла до противоположного берега, выскочила из воды, став чайкой, превратилась в гепарда на суше, огромными прыжками достигла места, куда должен был вот-вот упасть несчастный — и через секунду поймала его, спася от верной смерти.

Унико пришел в восторг.

— Это был день Весеннего Равноденствия, — продолжал Метатрон. — С тех пор каждый год мы чествуем этот смелый поступок, ловкость и героизм, проводя Весенний Турнир. Правила просты: молодые участники собираются на северном краю озера и, когда я дам сигнал старта, они должны достигнуть точки, в которой девушка спасла своего невезучего друга. Победителем считается тот, кто первым пересечет финиш. Очевидно, что испытание требует способности превращаться в самых быстрых и подходящих существ для преодоления дистанции. Каждый год условия для Турнира отличны от тех, что были в предыдущий раз. Иначе говоря, они становятся более сложными и неожиданными, чтобы вдохновить фантазию, способности и ум участников.

— Как это?

— Например, на лугу может расти смолевка — растение, чьи листья и стебли покрыты липким соком, мешающим идти вперед. Или в озере может быть устроена хитрая ловушка. Побеждает самый находчивый, тот, кто сообразит, какое именно животное лучше сумеет преодолеть то или иное препятствие. Ангел Весны, который успешно пройдет их все, пополнит ряды Ангелов Силы.

Прежде чем продолжить, Метатрон ждал, пока в голове Унико не созреет правильный вопрос.

— Точно. Среди участников в этом году — Уника. И поэтому ты тоже будешь участвовать.

Унико затопила волна жара. Он отчаянно покраснел.

— Но… я… я не моху… я никогда… нет, я это не сделаю, я не могу!

— Вы родились в один день, вы одного возраста. Ты сможешь!

— Давай сделаем это! — прошептал голос в голове Унико.

Белокурый ангел инстинктивно кивнул головой.

— Не бойся, вместе мы справимся.

Унико узнал голос: это была Уника, которая проникла в его мысли и разговаривала с ним. Он закрыл глаза, постарался подумать о ней, чтобы ответить.

— Я не знаю, как превращаться, я никогда этого не делал, и я только научился летать. Я утону в озере или разобьюсь о землю… я не готов.

— Ты ошибаешься, — не отступала она. — Ты очень быстро научился летать, а теперь ты используешь Телепатию, хотя никогда не тренировался. У тебя есть все способности, которые позволят тебе делать все что угодно. Давай сделаем это вместе, развлечемся.

Унико молчал и смотрел на Метатрона, который с улыбкой наблюдал за ним. Наконец юноша произнес:

— Идет. Я буду участвовать, но только при одном условии.

— Каком?

— Я хочу, чтобы в Турнире участвовали мои друзья, Ева и Зак.

— Невозможно! Они не ангелы!

— Я знаю, но ведь ты можешь наделить их необходимыми силами, хотя бы на время?

— Ну что же… будь по-твоему.

— Так держать, Унико, — шепнула Уника. — Я рада. Мы будем тренироваться вместе.

Унико снова взглянул на мудреца.

— Метатрон!

— Да, Унико…

— Можно задать последний вопрос?

— Говори.

— Как звали девушку самого первого Весеннего Равноденствия?

Метатрон поглядел прямо в глаза юноше и медленно произнес:

— Ее звали так же, как и тебя — Уника.

 

Глава 30 РЕКА ТАЙНЫХ ЗНАКОВ

Долина Сефиры, за 35 часов до Адливуна

Ева, Зак и Крейг Вальден шли молча, разглядывая свои амулеты. Переживания и чудеса сегодняшнего дня изрядно их утомили, и говорить не хотелось.

Огненный шар солнца плавал в тумане у самого горизонта. Золотые лучи, веером раскинувшиеся по предзакатному небу, делались все темнее, и вскоре розовые оттенки сменились роскошным пурпуром и аметистом. Нишида заметил, что усталость ослабила ауру людей, и в их сердцах поселилось беспокойство.

— Куда мы идем? — утомленно спросила Ева.

— Нам нужно пересечь долину, чтобы добраться до Леса Тысячелетних Деревьев, где живет Оракул, — ответил Нишида.

Гости немного оживились. Каждый представлял оракула по-своему, но вскоре они пришли к единому заключению, что это должен быть седой, как лунь, старец, слепой от рождения, который почти все время проводит в глубокой медитации, сидя в позе лотоса под одним из древних деревьев.

— Как долго мы будем добираться туда? — спросил Зак, потирая сонные глаза.

— Всю ночь, — ответил Нишида.

— Как? Придется идти всю ночь? — Зак чувствовал, что не только физические, но и умственные силы его покидают.

— Нет. Через несколько минут тропинка закончится, и мы окажемся на берегу реки. Оттуда на лодке доплывем до леса и устроим привал на его опушке.

Нишида улыбнулся про себя, увидев, какое облегчение отразилось на лицах гостей.

— В Сефире вы в безопасности. Путешествовать по ней — одно удовольствие, ведь вы больше нигде не увидите такой красоты.

Тем временем путники вышли к берегу реки, густо заросшему красным вереском с сильным медовым ароматом.

— Когда мы снова увидим Джо? — не выдержала Ева, скучавшая по другу.

— Завтра, — ответил Нишида. — А пока ему надо подольше побыть с Метатроном. Великий Мудрец должен рассказать ему о многом. — Нишида тонкими пальцами взял девушку за подбородок, приподняв лицо. — Ему тоже вас не хватает, но очень скоро вы снова будете вместе.

— И у нас есть для него подарок, — радостно добавила Ева, вытаскивая из кармана пирит.

Зак шел последним. Он ускорил шаг, подошел к подруге и обнял ее за плечи.

— Он — ангел, Ева, — прошептал Зак. — Рано или поздно мы попрощаемся с ним и вернемся домой. Возможно, уже пора примириться с этим.

Ева почувствовала, как к горлу подступают слезы.

Крейг Вальден подошел к ребятам и крепко обнял их.

— Мы не знаем, что случится и не знаем, какую роль в этом мире исполняет Джо. Не будем делать поспешных выводов. Мы — команда и мы будем держаться вместе.

— А Пламя Жизни?! — гневно воскликнул Зак, раздраженный наивностью профессора. — Вы слышали, что сказал Метатрон? Он сказал, Пламя вернулось домой. Я не знаю, что он имел в виду, но… в общем, вы видели, как все преклонили колено перед Джо? Нравится вам это или нет, но он — ангел, возможно, — особенный ангел. И ему больше нечего делать с нами!

— Ты прав, Зак, он — особенный. Именно поэтому и мы оказались здесь! Я уверен, Джо потребуется наша помощь. Когда встретим его, мы дадим ему понять, что он всегда может на нас рассчитывать.

Ева всхлипывала, злилась на себя за слабость, пыталась удержать слезы — но они предательски катились по щекам. Зак грубовато обнял ее, потом извлек из кармана бумажный платок и вытер Евино лицо.

Крейг Вальден наблюдал за Нишидой. В первый раз эльф не пытался успокоить их. Со свойственным ему оптимизмом профессор подумал, что Нишида не вмешивается просто потому, что не знает, что ждет Джо и его друзей.

На самом деле Нишида не знал, что им сказать: один из людей был союзником зла, другие двое находились в не том месте не в то время. Или наоборот — место и время были правильными? В любом случае, еще ни разу человек не попадал в Сефиру, а это значит, что грядут удивительные времена. Нишида не хотел знать будущее, считая, что жизнь — это череда мгновений здесь и сейчас, и именно их нужно проживать максимально полно и осознанно, независимо от того, терпишь ли ты поражение или празднуешь победу. Ибо победа дарит нам воздух и свет, чтобы идти вперед, а поражения обогащают и освобождают глубокие эмоции, которые наделяют нас силой, чтобы глубже познать себя.

Нишида знал, что предсказывать завтрашний день незачем: будущее каждого существа в его же руках, и мечты рано или поздно осуществляются. Если очень сильно верить и сильно хотеть, счастье придет к тебе. Даже если в его ожидании пройдет целая жизнь.

Нишида поднял взгляд и заметил, что на небе уже начали появляться звезды. Утренняя Комета тоже была хорошо видна. Вот уже пятнадцать лет ее зловещее свечение не дает покоя жителям Сефиры, вселяя в сердца мучительную тревогу.

Эльф повернулся к спутникам и обнаружил, что они в изнеможении уселись на землю под кроной огромного дуба. Нишида подошел к ним и показал на невысокие кусты с глянцевитыми зазубренными листьями, в изобилии растущие вокруг. С их ветвей свешивались гроздья довольно крупных ярко-красных ягод.

— Медвежье Ушко. Его ягоды очень вкусные, — сказал Нишида, срывая несколько ягод и протягивая их людям.

Ева сунула в рот несколько штук и обнаружила, что они очень сочные и сладкие, пахнущие медом и немного — хвоей.

Короткая передышка и красные ягоды вернули людям силы. Усталость отступила, глаза снова засияли.

Крейг Вальден заинтересованно повернулся к Нишиде:

— Невероятно! Никогда бы не подумал, что достаточно нескольких ягод, чтобы насытиться!

Эльф улыбнулся:

— Это не Медвежье Ушко утолило ваш голод. В Сефире все телесное уступает место духовному: мы остаемся живы благодаря тому, что питаем нашу душу. Положительные эмоции дают силу, а отрицательные убивают. Вы не едите и не спите со вчерашнего вечера, но до этого момента никто из вас не испытывал ни голода, ни усталости. Потом вы подумали об Унико. Грусть и обеспокоенность о нем и вашем будущем взяли над вами верх: вам вдруг стало тяжело идти. Но хватило короткого привала, когда вы сказали друг другу несколько ободряющих слов, чтобы надежда и вера влили в вас жизненные силы.

— Это правда? Жизненная энергия связана с эмоциями?

— Да. Счастье, устремленность, доверие, хорошее настроение питают наш организм.

— Спустя некоторое время они вновь пустились в дорогу и примерно через полчаса вышли на маленькую лужайку у самой кромки воды. Течение было быстрым, а сквозь прозрачную воду было видно дно реки, устланное белыми камнями.

— Это река Тайных Знаков, — произнес Нишида. — Она пересекает всю долину, никуда не впадая и нигде не замедляя свой бег, а потом вновь соединяется со своим источником в озерце, откуда вы вышли. Сверху очертания ее русла напоминают сердце, а озеро — голубое око, которое связывает Сефиру с миром людей. Оно, кстати, так и называется: Речное Око. Река течет и под землей, связывая Озера Гиатт и Озеро Вечного Льда, где обитает Сирена, что провела вас к Сефире.

Ребята очарованно слушали Нишиду, а тот продолжал:

— Когда вы погрузились в озеро вашего мира, что вы заметили — кроме того, что вам не нужен воздух, и что проводники ваши весьма необычны?

Трое путешественников озадаченно переглянулись. Ева неуверенно произнесла:

— Когда прекрасная Сирена взяла за руку профессора… Мы погружались в пропасть на дне озера, но в какой-то миг мне показалось, что мы поднялись, вместо того чтобы опуститься глубже.

Нишида ободряюще улыбнулся.

— Это так, Ева. Озеро, в которое вы нырнули, — то же самое, из которого вы выплыли. Оно похоже на песочные часы: одна чаша — Мэпл-таун, другая — Сефира. Земля и Сефира — части единого целого. Когда ты погружаешься в озеро и опускаешься до половины его глубины, земля словно опрокидывается вниз, подобно чаше песочных часов и, вместо того чтобы опускаться, ты поднимаешься.

Люди изумленно переглянулись. Судя по лицам профессора и Зака, им было нелегко поверить в такую картину мира…

— Почему она называется Рекой Тайных Знаков? — снова подала голос Ева.

— Ты скоро поймешь, — ответил Нишида.

У берега стоял на приколе небольшой деревянный челн. Течение баюкало его, словно колыбель. Эльф вошел в воду, наслаждаясь ее прохладой, развязал узел бечевы и подвел лодку к берегу. Ребята и Крейг запрыгнули в нее и устроились на скамьях. Нишида и профессор, ловко орудуя веслами, вывели лодку на середину реки, где течение подхватило ее и быстро понесло вперед. Ночь была такой лунной, что белые камни на дне отсвечивали опаловым сиянием. Ева любовалась ими, Нишидой, звездами и луной. Время от времени лодка проплывала под темными низкими арками, образованными кронами деревьев, склонившихся над рекой в ее узких местах.

Крейг Вальден внезапно запел. Слова на неведомом наречии, казалось, сами срывались с его губ и вплетались в мелодию листвы и плеска воды. Зак и Ева, сами того не замечая, подхватили странную и прекрасную песню. Счастье переполняло их сердца.

Нишида улыбнулся и тихо сказал:

— Вот почему она называется Рекой Тайных Знаков.

 

Глава 31 ВИДЕНИЕ УНИКИ

Долина Сефиры, за 34 часа до Адливуна

Уника вошла в свою комнату на втором этаже Башни и улеглась на охапку душистого сена, которую она предпочитала кровати. Мысли и чувства так переполняли ее, что девушке было необходимо хорошенько все обдумать и вернуться к равновесию. Розоватый свет заката уже ускользал из комнаты, оставляя только сладкий вечерний сумрак. Уника глубоко вдохнула запах высушенной травы. Каждое утро на рассвете она рвала лаванду, валериану, манжетку, можжевельник, мелиссу, вереск и полынь, днем солнце высушивало их, и Уника, ложась спать, набиралась сил у травы, окутывавшей ее густым ароматом. Обычно она сразу засыпала, но сегодня ей никак не удавалось изгнать напряжение из тела.

Такой тяжелый и вместе с тем прекрасный день, полный откровений и потрясений. Она впервые повстречала человеческие существа и поняла, что одно из них находится под властью дьявола. Она узнала, что носит в себе Ключ Счастья, что в Сефиру вернулся ангел, в чьем сердце спрятано Пламя Жизни, что вместе они словно составляют единое целое… Что с ней происходит? Внутри все переворачивалось, стоило ей подумать об Унико. Мир, знакомый ей, пошатнулся, и все пошло шиворот-навыворот. Она больше не имела власти над своей душой, восставшей против разума. Мозг велел делать одно, интуиция — другое.

Уника долго металась по своему травяному ложу, и наконец тяжелая дремота одолела ее. В сознание вплыли потоком тысячи картин и образов, тысячи голосов звучали в ушах, и вдруг один отчаянный крик взметнулся из этого нестройного хора:

— Оставь его! Не делай ему больно! Я дам тебе все, что ты захочешь!

Женский крик, полный отчаяния.

Два ангела на берегу озера с прозрачно-зеленой водой. Они сражаются — яростно, отчаянно. Первый — со смуглой кожей, коротко остриженными волосами. Мускулистая грудь и сильные руки испещрены шрамами. Он словно создан для битвы.

Второй — высокий, выше и тоньше первого. Его каштановые волосы, выгоревшие на солнце, спутаны, посреди лба растет белый рог, а за плечами распростерты огромные черные крылья.

Позади, в озере, стоит по пояс в воде речная женщина, тянет к ним руки и умоляет прекратить схватку.

— Прошу тебя, Офидиэль. Умоляю тебя… довольно!

Она плакала, слезы так и струились по ее лицу.

Противники были одинаково сильны, то один, то другой падал на землю, но потом поднимался, и снова они принимались кружить друг против друга, и снова вступали в битву.

Вот крылатый ангел ударил противника по шее, по дыхательному гору, а когда тот упал, прижал его к земле, но тот исхитрился освободиться, вскочил на ноги и ударил в солнечное сплетение. Крылатый ангел рухнул на землю, темнокожий нанес ему несколько сильных, безжалостных ударов, а потом наклонился над ним и через секунду выпрямился, высоко поднимая вырванный изо лба противника рог.

Сражение окончилось. Офидиэль победил.

Женщина в озере страшно закричала.

Победитель подошел к берегу. Все его тело было покрыто кровью и ранами, но в глазах сверкала темная мощь.

— Ты моя!

Сирена нырнула, пытаясь уплыть, но ангел, направив на нее чары, остановил ее.

— Базатиэля больше нет. Он не сможет защитить тебя.

Ангел, лежавший на земле, пришел в себя и попробовал подняться, но силы оставили его.

Я не могу сейчас умереть. Уника… Уника… помоги мне спасти ее!

Он встал с земли и сделал шаг в воду, но тут Офидиэль повернулся.

— Замри! — приказал он, и на месте ангела оказалась каменная статуя. — Вечность ты будешь бездыханно стоять здесь, и время будет бежать мимо.

Офидиэль перевел взгляд на сирену, улыбнулся и добавил, глядя на каменного Базатиэля.

— Ты сможешь дышать и видеть каждый день в течение минуты, во время рассвета и заката. Если в эти мгновения твоя сирена попробует выйти из воды и приблизиться к тебе хоть на шаг, ты умрешь.

— Не надо, остановись! — закричала сирена.

Но Офидиэль не собирался останавливаться.

Он только начал. Зная, что каждое заклинание должно иметь ключ к обратимости, иначе не сработает, он мрачно произнес:

— Колдовство может быть разрушено, только если человеческое существо страстно поцелует в губы твоего возлюбленного.

Сирена пыталась поймать последний взгляд своего ангела, прежде чем жизнь его покинет. Она прошептала:

— Я люблю тебя.

И все кончилось.

Уника резко проснулась, душераздирающие крики сирены звучали в ее ушах. Лицо было влажным от пота. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.

Мне это привиделось или приснилось? Это был кошмар или реальность? Этот ужас уже закончился или только должен случиться?

 

Глава 32 ФЕИ-НИМФЫ

Долина Сефиры, за 31 час до Адливуна

На поверхности воды плавали розовые цветки лотоса и огромные круглые листья. Ева слегка перегнулась через край лодки, и Нишида замедлил ее ход, чтобы девушка сорвала один бутон. Но едва Ева взяла его в руки, как он раскрылся, и капли ночной росы брызнули ей в лицо.

— Добро пожаловать! — раздался звонкий голосок.

Ева, испугавшись, вздрогнула и выронил цветок в воду. Из его сердцевинки выпорхнули три крошечных светящихся создания и подлетели к путникам.

— Рад снова видеть тебя, Тремилла! — воскликнул Нишида, протягивая к ней руку. Это феи-нимфы, — обратился эльф к людям. — Ангелы-хранители нашей реки.

Ева с изумлением рассматривала хрупкую бабочку с телом женщины. Полупрозрачная, с серебристыми глазами и облачком легких волос.

— А ты кто? — спросила другая фея-нимфа, порхая перед лицом Зака.

— Меня зовут Зак Джент, — ответил тот, поднося руку к фее, чтобы она села к нему на ладонь.

— А я Дэзия.

Цвет крыльев и глаз Дэзии напоминал цвет павлиньих перьев — иссиня-зеленый с металлическим отблеском, — а волосы были темно-голубыми, как ночное небо.

— Ты человек?

Парень кивнул.

— Они друзья Унико. Я показывал им нашу долину, — объяснил Нишида.

Крейг Вальден положил двухлопастное весло на дно лодки, наблюдая за третьей бабочкой, кружившей неподалеку. Профессор любовался ее ярко-каштановыми волосами, бледной кожей и крылышками пурпурного оттенка, какой бывает у осенних листьев винограда.

— Это Амброзия, — сказал Нишида. — Она разговаривает только пением. Феи отведут нас к Аллибис.

— Но нам нужна ваша помощь, — заявила Дэзия, взлетев в воздух и состроив гримаску Заку. — Освободите свой дух, пусть музыка льется из вашего сердца. Все на свете пронизано ею, музыка — это самая суть жизни.

Профессор вопросительно смотрел на Нишиду.

Эльф кивнул и произнес:

— Мелодия сама найдет вас.

Нишида начал негромко напевать что-то, и вскоре Ева, Зак и Крейг поняли, что, как и несколькими часами ранее, незнакомые слова сами слетаются с их губ.

Когда они достигли места, где река расходилась на пять рукавов, Нишида замедлил ход лодки и, сделав знак людям, чтобы они продолжали петь, подвел лодку к камню посреди реки, отполированному водой до зеркальной гладкости. На его темной влажной поверхности проступил светящийся знак, напоминавший две скрещенные руки. Зак и Ева замолчали, рассматривая его, и в тот же миг знак погас. Дэзия махнула им, чтобы они продолжали петь, и знак загорелся снова. Он указывал им путь.

Река прихотливо петляла, поворачивая то направо, то налево. Если оглянуться, то казалось, что по равнине ползет длинная серебристая змея. И через каждые несколько метров в воде или на берегу вспыхивали путеводные знаки. Ева и Зак, убаюканные музыкой и плавным покачиванием лодки, заснули. Крейг Вальден боролся с дремотой, не желая пропускать ни одной детали путешествия.

Лодка довольно долго плыла мимо волшебных пейзажей, залитых призрачным лунным светом, потом Нишида повернул куда-то в узкий рукав реки и завел лодку в огромную пещеру. Воздух здесь был тяжелым и влажным, пах полуденными травами и сыростью. Нос лодки мягко ткнулся в песок. Профессор рассматривал колоссальные сталактиты и сталагмиты, превратившие пещеру в таинственный подземный чертог. Крейг Вальден заметил, что их песня больше не указывает путь, но прежде чем он успел открыть рот, Тремилла подозвала к себе своих подруг. Каждая сняла с шеи крошечный флакон.

Нишида тихо пояснил профессору:

— В каждом — капля воды из одного из озер Сефиры. У Тремиллы — серебряная капля из Лагуны Времени, у Дэзии — синяя из Гиатт, у Амброзии — розово-голубая из озера Вечного Льда. Если смешать капли между собой, ты получишь чистейшую воду Реки Тайных Знаков.

Три феи-нимфы вылили в воздух свои капли, смешали их биением крыльев и пустили по ветру. Оседая на сталактитах и сталагмитах, капельки зажигали знаки.

— Что они делают? — спросил Крейг Вальден, очарованный магией, которая творилась перед его глазами.

— Чтобы защитить дом Аллибис феи-нимфы решили забыть о дороге, которая к ней ведет. Каждый раз они должны петь, чтобы найти дорогу. От этого места и далее песня не властна, и тогда они добавляют к музыке воду, собранную из разных рек, каждую из которых охраняет одна из фей. Это значит, что никто не сможет никогда попасть к Аллибис без помощи Тремиллы, Дэзии и Амброзии.

— Получается, что если бы несколько злых существ хотели отыскать Оракула, это было бы крайне сложно, потому что им пришлось бы войти в доверие ко всем трем феям?

— Конечно, — заключил Нишида. — Но если бы феи-нимфы почувствовали опасность, они бы тут же разбили флаконы и не смогли бы найти дорогу.

Крейг Вал ьден задумчиво покачал головой.

 

Глава 33 СОЗНАНИЕ МЕТАТРОНА

Долина Сгфиры, 30 часов до Адливуна

Темное ночное небо теряло густую синеву. На востоке загоралось яркое зеленое свечение, похожее на всполохи северного сияния.

Метарон стоял на самой вершине Башни, глядя на то, как меняется цвет неба, как вырисовывается вдалеке черная зубчатая линия леса. Он знал каждую пядь своей земли, он был с ней многие тысячи лет.

Он любил наблюдать за звездами, их величавым танцем, за тем, как с течением эонов лет меркнет или разгорается их свет.

Вот Орион: алая Бетельгейзе, холодный голубой Ригель, Беллатрикс, Альнитак, Альнилам, Минатка, обрисовывающие контур героя античной мифологии. Метатрон вспомнил отважного Нишиду, доблестного Езода, могучего Мизара. Сколько раз они доказывали ему свою преданность!

Вот близнецы Кастор и Поллукс. Неразлучные, как неразлучны отныне Унико и Уника, две сияющие голубые звезды.

Тяжесть принятого решения легла на сердце Метатрона: два юных ангела, две хрупкие жизни, на чью долю выпало защищать Главные Сущности. Унико вернулся в Сефиру, но теперь страшная опасность нависла над всеми.

Метатрон подумал о той, другой Унике, и взгляд его обратился к созвездию Андромеды.

В легенде говорилось, что Андромеда была дочерью тщеславной царицы Кассиопеи, которая хотела принести ее в жертву, чтобы усмирить гнев Посейдона. Жертвенность — вот самая суть характера и Андромеды, и Уники. Метатрон пристальнее вгляделся в созвездие, и перед его внутренним взором ясно всплыло лицо светловолосого ангела. Альферац и Мирах были ее глазами; Мю и Ню Андромеды образовывали четкий и нежный овал лица, в ее волосах пульсировали галактики из трехсот миллиардов звезд.

— Твоя жертва не напрасна, — прошептал Метатрон, и тут настроение ночи изменилось.

Фиолетово-зеленое небо почернело, мягкий шорох листвы превратился в зловещее шуршание, словно мириады насекомых ползли по земле. Перед Метатроном выросла огромная звезда Унукэльхайя, красная, словно налившаяся кровью. От нее поползли багровые лучи, и через мгновение по небу поплыл контур огромного лика с распахнутым в яростном крике ртом.

— Чего ты хочешь? — мысленно обратился к нему Метатрон.

— Все, что ты знаешь, — ответил глухой голос.

— Я знаю только то, что допустил ошибку, пощадив тебя.

— Да. Ты слаб.

— Офидиэль, если ты покинешь пределы леса, я исправлю свою ошибку.

— Ты думаешь напугать меня? Не выйдет.

В лицо Метатрону дул ледяной ветер.

— Уходи, Офидиэль.

— Отдай мне Пламя и Ключ. Вынь Главные Сущности из сердец молодых ангелов и отдай мне. Я буду повелевать Сефирой, но ничья кровь не будет пролита, и это принесет тебе славу. Других предложений не будет, Метатрон, советую тебе подумать. Я тебя не пощажу!

На этот раз Метатрон сразу не ответил. Решение, которое он принял, было вынужденным: никогда прежде он не сдался бы Офидиэлю, передав ему Сефиру и власть над Вселенной. Но он представил лица молодых ангелов, и боль пронзила его сердце. Унико и Уника в руках Офидиэля… Нет.

— Да… ты знаешь, что случится с нами обоими. Не обманывай себя, Метатрон: ты знаешь, что я сделаю с ними. Я вырву их сердца. Я вырву их собственными руками. Ты знаешь, что я могу это сделать, что я хочу это сделать. Они умрут с ужасом в глазах, Метатрон. И все это будет по твоей вине.

Метатрон мысленным ударом рассек огненный лик, и он растаял.

Ледяной ветер стих. Снова запел сверчок. Но в голове Метатрона все еще звучало: Это будет твоя вина, твоя вина, твоя вина…

 

Глава 34 АЛЛИБИС И ДОЛИНА ГРЕЗ

Долина Сефиры, за 26 часов до Адливуна

Зака разбудил какой-то грохот. Он открыл глаза, и тут же вскочил — настолько удивительным было зрелище, представшее взгляду.

Они оказались перед водопадом, чьи мощные струи с оглушительным шумом падали в небольшое озеро; в воздухе дрожала радуга и висело облако прозрачных брызг. Рядом с водопадом прямо из скалы росла прихотливо изогнутая сосна; вода скрывала ее корни, и казалось, что дерево парит в воздухе, протягивая к небу ветви, опушенные густой длинной хвоей.

Зак огляделся: Ева уже поднялась и тоже любовалась панорамой, а профессор, похоже, и вовсе не ложился.

Нишида стоял у самого края озера. Он сосредоточился на образе оракула и мысленно позвал:

— Аллибис! Мы здесь.

Внезапно шум стих, водопад замер, превратившись в неподвижную колонну витых струй и обнажив мокрые, гладко отполированные камни.

Успокоился и ветер. На поляну снизошла великая тишина.

— Что случилось? — спросил Зак, вытирая влажное лицо рукой.

Предвкушая радость встречи, Нишида весело ответил:

— Оракул идет.

Из узкого прохода в скале появилась высокая, гибкая женская фигура. Травянисто-зеленое платье из слоев прозрачной материи, широкие легкие рукава, открывающие хрупкие запястья, летящая походка — Зак вдруг увидел, что она и в самом деле идет к ним, не касаясь земли. Длинные волосы перехвачены тонкой блестящей нитью, а между тонких изогнутых рогов подрагивает светящаяся сфера.

— Я ждала вас, — звучный голос Аллибис эхом разнесся по поляне, и скалы повторили ее слова.

Ева заметила, что, когда Оракул говорила, шар между рогами переливался разными цветами, и в нем мелькали неясные фигуры и символы.

Зак и Крейг Вальден застыли перед этим прекрасным созданием.

— Не совсем похоже на того оракула, которого вы себе представляли? — рассмеялся Нишида.

— Вы проделали долгий путь, чтобы попасть сюда, — произнесла Аллибис. — Я дам вам возможность увидеть, как обретает плоть одна из ваших грез.

— Как это? — Ева удивленно распахнула глаза.

Аллибис показала на вершину скалы, откуда падала вода.

— Там, наверху, — Долина Грез, где можно увидеть, как сложилась бы ваша жизнь, если бы ваша мечта осуществилась. Это испытание требует внутреннего равновесия и зрелости. Вы должны будете наедине встретиться с ней. Только вы и ваше сознание.

Никто не знал, навстречу чему идет, но каждого охватило страстное желание получить этот опыт. Это желание заставляло их почти бежать.

Аллибис подвела гостей к туннелю, из которого несколькими минутами ранее появилась сама, и жестом пригласила всех следовать за ней. Дно туннеля было песчаным и сырым, словно дно реки, и путники с трудом вытаскивали увязавшие по щиколотку ноги. Пахло мхом и водой. Зак коснулся стены и обнаружил, что она скользкая и липкая.

Через некоторое время — они пробирались молча и в полной темноте — впереди забрезжил розоватый свет, похожий на свет зари. Пройдя еще немного, они оказались в небольшой, идеально круглой пещере, которую освещало длинное алое пламя зажженных свечей, прилепленных к стенам. Над головами что-то загрохотало, и они догадались, что это вода снова устремилась в озеро.

— Эта пещера — зеркало ваших мыслей. Вы можете осветить его силой своей мечты, и оно наполнится формой, цветом, содержанием, музыкой. — Аллибис бросила короткий взгляд на Еву и продолжала:

— Нет ничего важнее мечты. Она питает нас и дает надежду. Мы ткем полотно своей жизни, стараясь воплотить мечту или хотя бы приблизиться к ней.

Аллибис взлетела, приблизилась к Нишиде и тихо добавила:

— Мечты рождаются от наших чувств. Вот что мы такое. Чувства. Ничего кроме чувств.

Зак, сев на землю, не стал ждать, когда Аллибис закончит свою речь. Он просто сконцентрировался на своей мечте — снова увидеть родителей. Перед его глазами появилось лицо матери. Она поцеловала его. Отец стоял рядом, он чувствовал его крепкое объятие.

— Когда я снова встречу их?

Это был вопрос, на который он не знал ответа и который мучил его днем и ночью.

Образы прошлого появлялись перед ним один за другим. Все было таким реальным. Зак снова видел свой дом и сад. Чувствовал во рту вкус вишневого варенья, которое варила летом мать. Слышал голос отца, зовущий его по имени. Неожиданно видение изменилось: сквозь образ дома и сада проступил какой-то зловещий темный пейзаж. В нос шибал острый запах пота, тело болело. Зак испугался и растерялся, ему хотелось бежать, и тут он повернулся и оказался лицом к лицу с прекрасной светловолосой девушкой. Он точно где-то встречал ее, но где? Зака трясло, в висках пульсировала боль. Неожиданно в сознание ворвался голос матери, нежный и вместе с тем суровый, настойчивый. Дай ей руку, приказывала она. Дай ей руку. Дай ей руку.

Все стихло. Видение исчезло. В пещере снова было темно. Зак повернулся к Оракулу. Она стояла рядом. Она видела. Она знала.

— Я вновь пережил свое прошлое. Я снова ощутил тепло и любовь своих близких. Потом появилась девушка. Я ее не знаю, никогда раньше не видел… Мама говорила мне о ней…

— Эта девушка могла быть воплощением твоей мечты, — спокойно ответила Оракул. — Ты спросил себя, когда сможешь увидеть своих родителей. Долина Грез говорит, что для этого ты должен понять, где найти внутреннее спокойствие.

— Я не понимаю.

— Будущее неоднозначно. Не существует готового сценария твоей жизни. Все зависит от тебя. От твоей души. От твоего внутреннего существа. От решений, которые ты захочешь принять. От твоего мужества в час испытаний. Я только могу сказать тебе, что ответ, который сегодня темен для тебя, может стать ясным завтра.

— Но кто та девушка? — спросил Зак.

— Сейчас это не важно. Встреча с ней случится в свое время, если ты сам подготовишь для нее свое будущее.

Тем временем Ева закрыла глаза и сосредоточилась на своем единственном вопросе.

Моя музыка когда-нибудь будет иметь больший смысл?

Она очутилась в деревянной церкви в Мэпл-тауне. Из-под ее пальцев, бегающих по клавишам старинного пианино, била ключом такая восхитительная музыка, что зрители растворились в ней, не спуская восхищенных глаз с юной пианистки. Ее душа летела, сердце пело, и ей казалось, она переживает мгновения высочайшей гармонии.

И все же чего-то не хватало…

Ее музыка способна на большее…

Видение изменилось. Теперь Ева сидела за старым роялем в маленькой, холодной, темной комнате. Квартира, где они жили вдвоем с матерью… Она играла для нее — чтобы доставить ей радость, рассказать мелодией о небе, солнце, ветре и весенних цветах, которые мать не может увидеть. В этот миг для Евы не существовало ничего более важного, чем сияющая, гордая улыбка женщины, самоотверженно растившей ее и пожертвовавшей всем ради того, чтобы талант дочери рос и раскрывался. Сердце Евы переполнилось любовью и благодарностью.

Видение снова изменилось. Девушка стояла на вершине невысокого холма и смотрела вниз на выжженную черную равнину, по которой двигались орды чудовищ. Это были не люди и не звери — страшные, уродливые, лишенные души создания, которые словно гнали перед собой волну гнева и злобы. Ева не знала, кто они, но понимала, что их появление несет страдание и муки всему живому. В горле пересохло, колени дрожали. Ева впервые видела ужасное лицо Смерти.

Часть ее сознания вспомнила о музыке, которую Ева сочиняла по ночам, стремясь передать через нее всю гамму своих чувств. Каждый раз, возвращаясь к своему произведению, Ева чувствовала его незавершенность и принималась менять рисунок мелодии, выбрасывая из него ноты и вплетая новые. И все равно это было не то.

Но сейчас музыка — ее музыка, настоящая музыка, — зазвучала в голове, девушка подняла руки, опустила их на клавиши невидимого пианино и начала играть. Песня рождалась прямо из воздуха, которого касались ее пальцы, она робким ручейком потекла в долину, а потом обрушилась на чудовищ, словно водопад из света, любви и мечты. Армия демонов дрогнула и остановилась. Одни выли, другие закрывали уши руками и наконец все как один опустились на колени и превратились в хлопья серого пепла, который развеял прилетевший теплый ветер…

Ева попыталась подняться, но ее ноги были еще слабыми и руки онемели.

— Кто… Слова тихо вылетали из ее горла. — Кто… Что это было?

— Твоя мечта, — ответила Аллибис, помогая ей подняться, — Если тебе это непонятно сегодня, значит, будет ясно завтра.

Ева не отважилась спросить о другом, она была еще слишком напугана, и в глазах ее стояли слезы. Оглянувшись, она увидела, что профессор стоит у стены, прижав ладони к камням. Она подошла к нему и мягко дотронулась до его плеча.

Не глядя на девушку, Крейг Вальден заговорил, и все слушали его, затаив дыхание.

— Мы поймем, кто мы, только живя полной, насыщенной жизнью. Мы верим в знания, в достоверность нашей реальности, и вдруг замечаем однажды, что носим в себе целый мир, другую вселенную, которая приближается к нам и вбирает в себя. Никто не предупрежден. Никто не знает, когда придет время. Но однажды Путь позовет вас, и вам придется следовать туда, куда он вас ведет. Когда вы сумеете взлететь, вы станете ближе к Богу.

Его слова звучали странно. Мечтой всей его жизни было стать экспертом в области ангеологии и поделиться с людьми полученными знаниями. Он спрашивал себя, о ком он говорил только что? О самом себе? О своих юных друзьях? Об ангеле? Или о всех живых существах, активных творцах своей судьбы и жизни?

 

Глава 35 МИЗАР

Долина Сефиры, за 24 часа до Адливуна

Мизар раскурил трубку и выпустил несколько колечек ароматного дыма. Густой приятный жар обжег небо.

Три вулкана — их называли Маяками Сефиры — извергали потоки огненной лавы. Столп плотного пепла поднялся высоко к солнцу, приглушив его сияние, багровые реки змеились по склонам, камни, казалось, зависли в воздухе. Из четвертого жерла били высокие гейзеры, стекавшие в вулканическое озеро, образовавшееся в низине.

Мизар не любил далеко уходить от этого места, где Природа, казалось, достигала своей максимальной силы и самого мощного выражения. Он встречал восход солнца на деревянной террасе, наблюдал за вулканами и тренировался.

Мизар толковал древнюю дисциплину боевых искусств Востока как физическую и энергетическую активность, способную раскрыть глубокий внутренний покой. Физические и умственные упражнения, техника правильного дыхания и медитация чередовались всегда в разной последовательности.

Мизар встал прямо, медленно вдохнул и выдохнул. Поднял руки, развел в стороны, перенес вес на левую ногу и вытянул правую в сторону. Несколько минут он стоял так на одной ноге, потом сделал несколько наклонов и встал на левую ногу. Равновесие. Все уравновешено.

Знать, как удерживать равновесие и контролировать движения тела в пространстве значило обладать внутренним балансом и психологической уверенностью, способной потеснить любого противника.

Мизар научился этой жизненной философии у Офидиэля и невероятно дорожил возможностью получать знания у столь мудрого наставника. Офидиэль стал для него господином, ориентиром, другом. Он щедро делился с учеником всем, что знал сам.

Даже сейчас Мизар каждый день вспоминал своего учителя. Сегодня перед его внутренним взором встал тот день, когда Офидиэль привел его к вулканическому озеру и они долго наблюдали за неподвижным зеркалом воды. Потом он молча отвел его к гейзерам, неудержимо рвущимся из-под земли.

— Ты должен научиться быть твердым, как олово, и неудержимым, как водопад. Ты должен уметь сохранять спокойствие и в любое время уметь выпускать свою силу.

Сразу же после этого Офидиэль отвел его в лес.

— Подумай о корнях растений. Они совсем неподвижны и вросли в почву, но своей силой могут прорвать эту почву и сломить любые преграды.

С того дня Мизар шел всю жизнь бок о бок с Офидиэлем. Он поддерживал его в любом задании и помогал в каждой битве. Все эти испытания были источником роста для обоих, и их отношения строились на доверии и взаимоуважении.

— Помни, что ты должен найти центр внутри себя. Ты — энергия в движении. Научись выпускать ее поток. Заставь его бежать. Освободи его. Дай ему войти в гармонию со Вселенной и будь восприимчив ко всему, что происходит вокруг тебя. Это лестница для духовного подъема, который позволит тебе возвыситься, очистить разум и развить внутреннее зрение. Эта фраза отпечаталась в его голове, когда Метатрон передал Офидиэля Езоду, чтобы тот отвел его в лес Тинкинблу.

Офидиэль, обернувшись в последний раз, мысленно произнес:

«Мизар, ты — моя гордость. Не позволяй никому приблизиться к твоему сердцу».

Он незаметно поклонился учителю.

Своему единственному и незаменимому учителю.

 

Глава 36 СНОВА ВМЕСТЕ

Долина Сефиры, за 23 часа до Адливуна

Утренний луч солнца скользнул по закрытым векам. Пробуждение в Сефире было похоже на пробуждение в Мэпл-тауне, — но только поначалу. Не было ни мимозы, заглядывающей в окно, ни комнаты с бежевыми обоями, ни аромата свежесваренного кофе, ни голоса матери… ни Джо Спрингфилда.

Огромное окно во всю стену заключало в своей изящной раме прекрасный пейзаж и напоминало картину, написанную искусным художником. Унико рассеянно разглядывал зеленые холмы, плавающие в золотисто-белой дымке. Что мне принесет этот день? Как живет ангел? Где мои друзья?

Он опустился на нижний этаж, в главные комнаты дома Метатрона. На этот раз его внимание привлекли не книжные шкафы, не свитки, не гобелены и не статуи — он учуял вкусный запах свежей выпечки и безошибочно взял след. Нюх привел его в небольшую комнату, где на огромном круглом столе красовались блюда с пирожками, корзины с фруктами и прозрачный графин, наполненный чем-то розовым. Украшала натюрморт ваза с полевыми цветами. Как ни странно, Унико вдруг понял, что у него совсем нет аппетита, и засомневался прежде, чем подойти.

Метатрон сидел у стены и, видимо, ждал Унико.

— Здесь есть блины, сладкие булочки, варенье и сок из плодов Сефиры. Они очень полезны и натуральны, похожи на те, к которым ты привык. Давай же, угощайся.

Унико в нерешительности мялся на пороге.

— Каждое изменение приносит страдание, — продолжил Метатрон. — Ощущение потери того, к чему ты привык, всегда намного сильнее и ярче радости от вступления на новый путь. Тебе не мило то, что происходит с тобой сейчас. Но поверь мне, настоящее всегда прекраснее прошлого. — Мудрец налил розовый сок в стакан и протянул Унико. Юноша сделал глоток и вынужден был признать, что ничего вкуснее ему не доводилось пробовать. — Несколько минут назад я наблюдал за тобой. Часть тебя хотела попробовать еду, другая часть сопротивлялась. Эта борьба могла бы помешать тебе насладиться этой простой и истинной радостью. Не нужно сталкивать прошлое с настоящим. Мэпл-таун навсегда останется частью тебя, ты его не потеряешь. Сефира не может и не должна заменить тебе Мэпл-таун: она просто хочет стать дополнением ко всему, что ты знал до сих пор. Секрет гармоничного роста в том, чтобы аккуратно класть один кирпич на другой так, чтобы нижняя кладка не ослабла.

Слова Метатрона неожиданно быстро успокоили Унико. Молодой ангел понял, что Мудрейший все про него знал, и ему не было стыдно позволить тому читать его мысли.

— Не дай грусти завладеть тобой, не позволяй, чтобы удивительные вещи, которые ждут тебя, были испорчены унынием. Защищай свое сердце, наполняй его чувствами и надеждой. Только оно может заставить жить или, напротив, привести нас к смерти.

Унико пытался понять смысл сказанного. Сомнение сквозило в его взгляде, и Метатрон пояснил:

— Мы, ангелы, не бессмертны. Мы лишь менее уязвимы, чем люди. Продолжительность нашей жизни зависит от энергии нашего сердца. Если враг вырвет ангелу сердце, ангел умрет. То же самое случается, если сердцу не хватит света и радостных переживаний. Нашему сердцу не хватает эмоций. Я все это говорю тебе для того, чтобы ты знал, что даже в кромешной тьме ты можешь найти слабый лучик света, который выведет тебя… Мэпл-таун не потерян. Напротив…

Метатрон встал, выглянул в окно и заключил:

— Там внизу есть кое-кто, кого ты будешь рад снова увидеть!

Унико вскочил с дивана и перегнулся через подоконник. К Башне приближались Ева, Зак и профессор, ведомые Нишидой! Унико, вспыхнув от радости, бросился на улицу.

— Э-э-эй! — кричал он во всю глотку. Его лицо сияло.

— Джо!

Ева и Зак едва не задушили его в объятиях. Крейг Вальден с улыбкой наблюдал за ними. Наконец Джо вспомнил и о нем.

— Профессор Вальден…

— Привет, Джо. Рад снова видеть тебя. Как ты?

— Я не знаю, как я. Я больше не знаю, кто я.

Эти слова пригасили бурную радость встречи.

Друзья с тревогой глядели на юношу, пытаясь понять, насколько он изменился и в чем это выражается. Никто не мог подобрать слов, пока на пороге Башни не появился Метатрон.

— Добро пожаловать, для меня большая честь познакомиться с друзьями Унико.

Метатрон назвал его перед всеми Унико, а не Джо. Умышленно.

— Ваш друг поживает хорошо. Тот, кого вы видите здесь перед собой, это тот же юноша, которого вы знали в Мэпл-тауне. Но он носит в себе сокровище Сефиры, и потому еще более достоин вашей любви. Называйте его Унико или Джо, но главное — любите так, как любили всегда.

Глаза Евы и Зака радостно засветились, а Метатрон заключил:

— Приглашаю вас позавтракать. В доме много вкусной еды. Я вижу, что вам не терпится поговорить друг с другом, так что мы с Нишидой пойдем, а вы можете присоединиться к нам позже.

Как только мудрец и эльф удалились, Ева выпалила:

— Давай, рассказывай! Что ты делал, пока был здесь?

Унико не сразу собрался с мыслями.

— Ничего особенного, — наконец произнес он. — Мне сказали, что я ангел и что внутри меня хранится Пламя Жизни, одна из двух Главных Сущностей. Мне сказали, что существует злой и могущественный демон, который раньше был ангелом, он хочет завладеть миром и охотится за мной. Мне сказали, что…

Он едва не выложил, что Офидиэль здесь, среди них, но вовремя спохватился, почувствовав, что сейчас не самый подходящий момент.

— Мне сказали, что я могу летать. И это правда!

— Покажи! — загорелся Зак.

Унико легко оттолкнулся от земли, повис в воздухе, описал небольшой круг и приземлился.

Зак и Ева раскрыли рты. Профессор глядел на него с восхищением.

— А вы? Где вы были?

— Мы путешествовали по Сефире вместе с Нишидой, — ответил Крейг Вальден. — Видели много потрясающих мест, и Нишида рассказывал нам о жизни ангелов. Мы были в Мастерской Амулетов и Талисманов, потом долго плыли по Реке Тайных Знаков, которая огибает всю долину, и наконец встретились с Оракулом.

— А я был там, наверху, на Неприступной Горе, — сказал Унико, указав рукой на белую вершину, — Там всегда идет снег и… — он замолчал, увидев, что Ева и Зак что-то оживленно обсуждают.

— Что такое? — спросил он.

Зак сразу же ответил:

— Мы с Евой думаем, что хорошо было бы пройтись нам троим и немного исследовать это место. Мы могли бы прогуляться туда, вниз. — Зак показал вдаль, где зеленая долина переходила в черный и густой лес Тинкинблу.

— Этот лес такой величественный… Там, должно быть, жутко интересно! Джо, пойдем прямо сейчас!

По спине Унико пробежал озноб, когда он вспомнил, что в лесу заключен Офидиэль. Но мысль о прогулке с друзьями была такой соблазнительной… Он уже было согласился, когда неожиданно раздался голос Метатрона:

— Я не думаю, что это хорошая идея, — серьезно заметил тот, внимательно глядя на Еву и Зака. — И, кстати, вам есть чем заняться!

— Например? — расстроено спросил Унико.

— Не помнишь? Нужно подготовиться к Турниру. Вам пора начинать тренировки. Нишида и Езод проводят вас в Обитель Знаний, где у вас будет возможность поупражняться с Мизаром, великим мастером боевых искусств. Я уверен, что тренировка вам покажется интересней и занимательней прогулки.

Метатрон был очень напряжен, однако не показывал этого. Он знал, что за приглашением Евы и Зака отправиться в лес Тинкинблу был скрытый мотив, это Офидиэль хотел заманить Унико, — но ему не удалось понять, кто из двух друзей был инициатором приглашения.

Кто же из них двоих союзник, дьявола?

 

Глава 37 ОБИТЕЛИ ЗНАНИЙ

Долина Сефиры, за 21 час до Адливуна

Уника сидела на ветви Вечнозеленого Каштана, который Метатрон посадил 13426 лет назад в парке возле Башни. Девушка всегда здесь пряталась, когда хотела поразмышлять в одиночестве. Хотя ей было прекрасно известно, что Езод, Нишида и даже сам Метатрон знают, где она, густая листва тысячелетнего дерева казалась ей надежным убежищем.

Это укромное местечко, казалось, было создано специально для нее. Она прислонилась спиной к стволу, чувствуя, как лопатки упираются в грубую древесную кору. Крепкая ветка, на которой она удобно устроилась, тянулась к небу, зеленый лиственный шатер скрывал ее от посторонних глаз. Было тихо, неяркий солнечный свет просачивался внутрь и словно наполнял полумрак волшебством. Уника мяла пальцами каштановый лист, сосредоточенно глядя в одну точку.

«Метатрон попросил меня забрать тебя отсюда. Нам надо идти». — До ее сознания долетел голос Езода.

— Я не хочу.

— Не говори глупостей, малышка, — уже явственно произнес он.

— Я тренируюсь целыми днями. Сегодня можно отдохнуть.

Дракон несколько секунд молчал, потом спросил ласково и дружелюбно:

— Скажи, Уника, что творится у тебя в голове?

Уника нахмурилась, не зная, рассказать ли Езоду о своих заботах или не выдавать своих чувств.

— Унико нашел друзей. Он их приведет.

— Что ж, понятно, — осторожно ответил Езод. — Но Метатрон хочет, чтобы ты тоже там была…

— Но зачем? — закричала Уника, и по щекам у нее потекли слезы. — Унико вернулся к прежней жизни, я ему больше не нужна!

Езод обрадовался: его маленькая подруга рассказала о том, что ее терзает, и это принесет ей облегчение. Он знал, что Уника слишком остро и тонко переживает все, что происходит с ней и с другими. Кипение чувств, эмоций и страстей — наследие прежней жизни — пересиливало в ней голос разума и делало уязвимой для разочарований и душевных мук. Но какое это имеет значение, если именно чувства делают ее такой особенной, безмерно любящей, готовой отдавать и не просить ничего взамен? И все же Езоду ее будущее представлялось непростым, полным счастливых мгновений, но в то же время — страдания и муки.

— Хорошо бы нам полетать. Только ты и я, — предложил он. — И если ты передумаешь, встретимся с Унико и его друзьями в Обители Знаний. А если нет, что ж… мы и так неплохо проведем время.

Уника согласилась с радостью и облегчением. Ее другу всегда удавалось успокоить ее и показать, что во всем есть свои плюсы. Когда-нибудь она мечтала стать такой же мудрой и научиться летать так же высоко, парить над всем и всеми, разглядывая жизнь в ином ракурсе — вне привычных границ, которые строит человеческий разум.

— Готовься, я буду трансгрессировать прямо с твоей спины, — сказала Уника, уже успокоившись.

— Аккуратней там с моей спиной, — засмеялся он и крикнул, глубоко вздохнув: — Полетели!

Уника научилась телепортироваться с предельной точностью, а ведь это было дано не каждому, особенно в ее возрасте. Она забралась на спину дракона и обвила его шею руками.

— Спасибо тебе, Езод, — прошептала она. — Я никогда не говорила, но знай, я очень благодарна судьбе за то, что у меня есть ты.

Езод кивнул. С тех пор как Уника исчезла, никто не говорил ему ласковых слов. Все видели в нем только воина, храброго вождя Ангелов-Наставников, живой справочник, имеющий ответы на любые вопросы и предлагающий решения любых проблем. Одна Уника понимала, что даже могучий дракон нуждался, как и любое существо, в любви и сострадании.

— Высоко или низко? Медленно или быстро? — Они всегда играли в эту игру, выбирая скорость и высоту полета.

— Выше, чем летают птицы, быстрее света! Я хочу плакать, и только ветер развеет мою печаль.

Езод поднял огромную голову, устремив взгляд в лазурную высь, и взмахнул крыльями. Уника почувствовала, как нарастает скорость и ветер гудит в ушах. Он трепал ее волосы. Он дул прямо в лицо. Слезы летели из ее глаз, легкие и невесомые, как пылинки, и рассеивались в воздухе.

Езод закружился в вираже и прошептал ей:

— Посмотри вниз. Посмотри на Сефиру с высоты.

Уника поняла, что хотел показать ей дракон. Отсюда земля уже не казалась плоской: она предстала круглой, размытой, не было видно горизонта, и Сефира казалась крошечной. Невозможно было различить здания. Были видны лишь очертания Реки Тайных Знаков, которая огибала долину в форме сердца, Озера Хиатт, похожие на маленькие бриллианты, снежные вершины Гор Таилли и темное, мрачное пятно — Лес Тинкинблу. Но все казалось совсем другим: река — не такой широкой, озера — не такими глубокими, склоны — не такими крутыми, а лес — не таким глухим. Девушка уже ничего не боялась.

— Ну что, все еще хочешь плакать? — спросил Езод.

— Нет, — ответила Уника. — Полетели на тренировку. Мизар ждет меня. Сегодня вечером я должна выиграть Турнир.

Езод вздохнул с облегчением, и из его огромных ноздрей вырвались струи воздуха с терпким ароматом дыма. Девушка с добрым сердцем и проницательным взглядом — он гордился ей. Ее решительность не переставала поражать его. Уверенная в том, что может научиться всему, она ему доверялась, но на самом деле дракон и сам никогда не узнавал столько нового, как во время их совместных тренировок. Все, о чем она рассуждала, вдохновляло его и наталкивало на размышления.

С высоты полета смутно виднелись девять цветов Обители Знаний. Это была широкая равнина, засеянная самыми диковинными растениями и разделенная на ряды. Крайняя полоса с севера была красной, усеянной маками; ее сменяли огненно-рыжие тюльпаны. Затем следовала желтая полоса из подсолнечников, которая граничила с зеленой из клевера, а зеленая, в свою очередь, переходила в голубую из васильковой. Синяя полоса из гортензий и фиолетовая из лаванды завершали радугу. Перпендикулярно остальным рядам с восточной стороны протянулась полоса из роскошных белоснежных маргариток, а с западной — из редчайших черных калл.

Это была школа под открытым небом, здесь Ангелы-Наставники преподавали базовые предметы Ангелам Весны. Каждая полоса была предназначена для занятий какой-либо определенной наукой. Красная и оранжевая были отведены для военных искусств и сражений; эти занятия включали также использование магических сил. На желтом поле изучали такие науки, как математика, физика, химия, биология. На зеленом и голубом занимались предметами, связанными с природой, с небом и Вселенной. На синем и фиолетовом участках преподавали все остальные искусства, начиная с музыки, танцев и театра, и заканчивая поэзией, живописью, скульптурой и архитектурой. Все, что не относилось к базовым предметам, изучалось на белой и черной лужайках.

На территории Обители Знаний возвышался Храм Мудрости, это громадное каменное здание вырастало на фоне неба, словно остров в океане из пестрых соцветий. К парадным дверям вела длинная мощеная дорога. Каждый раз, когда Уника смотрела на это здание, она вспоминала, что чувствовала раньше, когда бежала к Храму несколько лет назад. И она снова ощутила дрожь в коленках, робость и трепет перед святыней. Она закрыла глаза и слегка наклонила голову в знак почтения к этим великим стенам.

Храм был прекрасен и величав. Центральная его часть устремлялась далеко ввысь, а по бокам располагались две круглые башни, которые поддерживали два ангела — Ангел Познания и Ангел Неведения, связанные узами нерушимыми и вечными. Порядок и хаос. Свет и тень. Знания не существует, пока ты им не овладел. Знание — всего лишь отрезок на бесконечной прямой неведения.

Езод летел уже достаточно низко, и Уника могла ясно различить герб Сефиры, высеченный на массивных, тяжелых дверях Храма.

— Вон они! — воскликнула Уника и указала в сторону долины.

Внизу, посреди лужайки с красными маками, смутно виднелись шесть человек. Они выделялись среди остальных, потому что стояли на земле, а не парили в воздухе.

Унико был в центре, справа от него — юноша с черными как смоль волосами, а слева — девушка с меланхоличным выражением лица. Профессор держался немного позади и оживленно беседовал с Нишидой. Мизар же стоял впереди всех. Судя по его бурным жестикуляции, он рассказывал о каком-то героическом подвиге.

Завидев друзей, Нишида помахал рукой. Он радостно и взволнованно улыбался. Ему не терпелось поприветствовать старого приятеля и сжать в объятиях маленькую знаменитость.

Как только дракон коснулся лапами земли, Уника спрыгнула с его спины и побежала к эльфу.

— Нишида! — закричала она и повисла у него на шее.

— Да! Да! Да! — отвечал он, гладя ее по спине. — Я тоже по тебе скучал. — Он убрал ей волосы за уши и поцеловал в лоб. Это был поцелуй, исполненный восхищения и искренней любви. — Мы не виделись всего несколько часов, а кажется, будто прошла целая вечность.

Унико, словно завороженный, наблюдал, как его новая подруга обнимается с эльфом. За то малое время, что он находился в Сефире, он то и дело замечал, какой любовью и заботой окружена девушка. Все к ней были очень внимательны, все ее обожали, все души в ней не чаяли. И она говорила со всеми ласково, дружелюбно и никогда не скрывала эмоций.

Он вспомнил те минуты, что они провели вместе, и мысленно улыбнулся ее обаянию. Несмотря на первоначальное напряжение, скорее всего вызванное обыкновенным недоверием, Уника всегда была с ним рядом. Она помогла ему увидеть в себе ангела. Она научила его летать. Она перенесла его на вершину Могучей Горы и доверилась ему настолько, что поделилась с ним своими личными убеждениями. И в трудную минуту, когда он почувствовал себя одиноко, он услышал ее голос — она разговаривала с ним телепатически.

Он видел, что перед ним ангел с богатым внутренним миром. Ей было чем поделиться с другими. Ее душа была намного шире и глубже, чем это могло показаться на первый взгляд. И он хотел быть с ней. Чего бы это ни стоило.

Уника повернулась и увидела растерянные лица. Все рассматривали ее с любопытством.

— Простите за опоздание. Я больше не отниму у вас ни секунды, — она виновато и покорно опустила голову.

— Мы еще не начинали. Они тоже только что пришли, — успокоил ее Мизар.

Уника терялась под его проницательным и завораживающим взглядом, выдающим сильный характер. Он был похож на телохранителей особо важных персон, которых девушка видела через Окно в Мир на одном из экзаменов по истории.

Черные волосы Мизара были коротко острижены — на затылке чуть длиннее. Он был невысокого роста, но очень крепким. Выражение темных миндалевидных глаз и квадратный подбородок выдавали в нем сильную личность. Мизар был одет в черную облегающую футболку, подчеркивавшую литые мускулы, и черные штаны с вместительными карманами, и носил перчатки, которые обтягивали его пальцы, словно вторая кожа. Тонкие и эластичные, они не снижали чувствительности пальцев. На участке, закрывающем костяшки, был нашит тонкий слой углеродного волокна, стойкого к ударам и воздействию химических веществ. Учитель военных искусств держал лук особой сложной конструкции — с блоками, тросами и отводами.

Унике было знакомо это оружие. Мизар всегда брал ее с собой и как-то раз дал ей попробовать из него пострелять. Он объяснил ей, что блочная система позволяет аккумулировать больше энергии и уменьшать ее затраты в момент натяжения и прицела. Таким образом, выстрел получается намного мощнее и стрела летит быстрее, чем у обычного лука.

— Хорошо выглядишь, — приветливо улыбнулся Мизар, не без удовольствия замечал, что она готова к тренировке.

Уника покраснела. Она не заметила потрясенного выражения лица Зака, смотревшего на нее с ужасом: он узнал в ней девушку, которая: привиделась ему в Пристанище Снов.

«Дай ей руку…» Голос матери эхом отзывался в его голове.

— Начнем! — крикнул Мизар, сложив руки на груди. — Сегодня вечером состоится Весенний Турнир. Это грандиозное состязание по степени важности сравнимо, к примеру, с вашими олимпиадами. В нем примут участие все Ангелы Весны, и победитель будет зачислен в ряды Ангелов Силы.

Ребята посмотрели на него с некоторым страхом, не зная толком, что их ожидает.

— Испытание состоит в том, чтобы преодолеть большую дистанцию — по воде, воздуху и суше, — за минимальное количество времени. Сложность заключается в том, что в состязания введен ряд препятствий и ухудшены погодные условия. Участникам время от времени придется решать, какими навыками воспользоваться, чтобы преодолеть трудности. Но уметь летать для этого не достаточно. Существует железный регламент, который предписывает с должным уважением относиться к трем природным стихиям. Это означает, что по озеру надлежит плыть, а по земле — передвигаться только на ногах. Использовать крылья разрешается только в небе.

— Хорошо, но причем тут мы? — взволнованно спросила Ева.

— Я добился того, чтобы вы могли присутствовать на состязаниях, — вмешался Унико. — Я должен там участвовать, и без вас у меня ничего не получится.

— Но… но как нам быть? Если мы не умеем летать и превращаться в животных! — недоумевала Ева.

— Благодаря Метатрону мы решим эту проблему, — ответил Мизар. — Я наложу на вас временные чары, которые наделят вас даром Трансформации.

Крейг Вальден набрался смелости и обратился к ангелу-учителю:

— Попросите Мудреца, чтобы он и мне дал это умение. Я много лет изучал раздел теологии об ангелах, но уже не в том возрасте, чтобы участвовать в Турнире. Позвольте мне хотя бы ощутить, каково это — менять свой облик.

Все присутствующие несколько растерялись, но Нишида сказал:

— Конечно, мы выполним твою просьбу, друг. Я знаю о твоем желании и уже говорил с Метатроном. Он дал свое благословение.

Крейг Вальден аж вскрикнул от радости.

— У нас мало времени. Если вы готовы, приступим немедленно, — объявил Мизар.

Ева кивнула, не проронив ни слова. Зак был все еще под впечатлением своего видения. А Крейг Вальден был в таком восторге, что не мог спокойно стоять на месте.

— Пойдемте со мной. Мы отойдем всего на несколько шагов, чтобы чары не коснулись кого-нибудь, кто в них не нуждается, — позвал их Мизар.

Унико подошел к Унике.

— Волнуешься, да?

Она кивнула и задумалась. Она не выносила мысли, что Унико кому-то уделяет больше внимания, чем ей. Она понимала, что Ева и Зак были его лучшими друзьями уже много лет и что с ними он делился самым сокровенным. Уника задавалась вопросом: найдется ли и для нее уголок в душе этого юноши?

— Взгляни, какую вещицу мне привезли из путешествия по Сефире! — сказал ей Унико, вынув из кармана маленький золотой камень. Мне рассказали, что это пирит. Он из мастерской под названием «Лаборатория…», — и он замолчал, припоминая.

— Лаборатория Амулетов и Талисманов, — подсказала ему Уника. — Это место, где простые камни наделяют энергией — светом, исходящим от души мастера, который над ними работает.

«Хотела бы я сходить туда с тобой и помочь тебе выбрать амулет» — подумала она, разглядывая минерал в ладони Унико.

— Потрогай его. Он такой теплый!

Уника прикоснулась к нему кончиками пальцев, и камень вспыхнул ярким светом. Унико от удивления отскочил. Пирит снова погас.

— Ты это видела?

— Да, — ответила Уника. — Дай мне его.

Как только она коснулась камня, он снова загорелся. Но всего на мгновение, потому что он потух сразу же, как только его перестала касаться рука Унико. Не задумываясь, они вдвоем ухватились за камень и тут поняли, что пирит оживает лишь тогда, когда они дотрагиваются до него одновременно.

— Что все это значит? — Уника посмотрела Унико прямо в глаза.

— Я не знаю, — ответил он. Но он догадывался. Недавно Нишида говорил ему об этом редком явлении. Однако юный ангел был настолько поражен, что не мог вымолвить ни слова. Существование двух половин, составляющих одно целое.

Он повернулся к остальным, чтобы девушка не заметила его смущения. Уника могла прочесть его мысли, а он не хотел выдавать слабость, которая подвигла его на эту ложь. Растерявшись, он не сразу заметил, что Евы и Зака рядом уже не было. Вместо них он увидел крошечную белочку с синими глазами и большого медведя с закрученными рогами. Крейг Вальден сохранял почти прежний облик, только вместо одной головы у него было три — человеческая, львиная и орлиная.

И теперь у всех были крылья.

 

Глава 38 БОЛЕЗНЬ ЕВЫ

Долина Сефиры, за 18 часов до Адливуна

Занятия в Обители Знаний проходили весело и с пользой. Ребята выкладывались по полной и были в восторге от заданий, которые предлагал Мизар.

— Я лечу! — закричал Крейг Вальден и перекувырнулся в воздухе. Небо, казалось, было радо новому гостю. Он парил в пространстве, а под ним простиралась цветочная равнина. Оторваться от земли и двигать крыльями оказалось непросто. Почти сразу выяснилось, что работать плечами, сгибая и выпрямляя спину, недостаточно даже для того, чтобы подняться на пару метров. Прежде всего, надо было поверить в себя и почувствовать ритм.

Крошечная белочка лихорадочно скакала на месте, изо всех сил пытаясь взлететь. Вытягивая лапки вверх, она прыгала как можно выше, но все было напрасно — она снова оказывалась в траве.

— У меня не получается, — жалобно пропищала Ева.

— Это делается так: подскочи вверх что есть сил, — объяснил ей Зак густым басом и, оттолкнувшись от земли здоровенными медвежьими лапами, прыгнул вверх, — и падай вниз животом, — он неуклюже наклонился, — напряги мышцы. Сконцентрируйся на своих крыльях и взмахни ими как можно сильнее.

Ева внимательно наблюдала за толстым гризли, несуразно болтающимся в воздухе, как будто на невидимой нити. Она стала повторять за ним и уже после нескольких попыток взлетела. Она чувствовала себя неловко и неуверенно, но желание разорвать цепи, приковавшие ее ноги к земле, было сильнее любых страхов.

Понемногу все трое обрели уверенность в себе и стали двигаться плавно и размеренно: они летели прямо, кружили, меняли направление, сгибали и выпрямляли колени, пробовали парить на месте и снова набирали скорость, разгонялись, тормозили, плыли по воздуху на спине и брассом. Смеялись и веселились, как никогда в жизни.

Уника наблюдала за ними с нежностью. Она понимала их восторг, она могла практически дотронуться до их счастья. Она задавалась вопросом, как после всего пережитого они смогут вернуться к нормальной жизни.

— Я научу вас одной игре, — она подошла к ним, предлагая свою дружбу. Ей хотелось переступить через барьер, который мог возникнуть между людьми и ангелами. — Но для этого нужно, чтобы вы вернули свой человеческий облик. Оставьте только крылья.

Еве сразу понравилось это предложение. Она оценила дружелюбие Уники и пообещала себе, что однажды — может, совсем скоро — обязательно пригласит ее к себе, в Мэпл-таун. Но потом засомневалась: «А она придет? Мне совсем нечего ей предложить».

— Приду с удовольствием, — Уника подмигнула ей. — Мне жаль только, что мы не можем отправиться туда прямо сейчас.

Ева покраснела. Помешкав пару секунд, она сосредоточилась. Белка начала трансформироваться и лишь после долгих стараний превратилась обратно в девушку.

Один за другим ребята последовали ее примеру. Крейг Вальден, однако, не спешил принять облик ангела. Две его головы исчезли мигом, но львиная осталась на плечах. У Зака тоже возникли кое-какие трудности: он по ошибке превратился в барана, потом снова стал медведем и только после этого, наконец, обрел прежний вид. Но этих метаморфоз ему было недостаточно. Он долго смотрел на Езода, собирался с мыслями и соорудил-таки себе огромные драконьи крылья. На этом он успокоился, решив, что вполне усвоил урок трансформации. Хоть природа и не наделила его этим даром с рождения, он все же почувствовал себя на голову выше.

Унико не мог скрыть улыбки. Несколько часов назад он испытывал такие же сомнения — а вдруг у него есть какой-нибудь особый, нераскрытый, талант?

— Все за мной! — позвала Уника. — Летим высоко, чем выше — тем лучше.

Девушка взмыла в воздух и направилась в открытое небо, то и дело оборачиваясь — убедиться, что никто не отстает. Унико летел самым последним. Они погружались в синеву неба, все дальше и дальше от земли. Наконец, они остановились.

Глаза Уники сверкали.

— Возьмемся за руки.

В мгновение ока они образовали круг.

— Теперь расслабьте крылья. Мы будем быстро падать вниз. Ничего не бойтесь, почувствуйте свое тело в свободном падении, — она крепко сжала ладонь Унико, который находился справа от нее, и руку Евы, которая доверчиво смотрела на нее слева. — Но будьте готовы расправить их, когда я дам команду.

Уника обожала эту игру и надеялась, что остальные, испытав прилив адреналина, тоже ее полюбят.

Не разжимая рук, расправив плечи и расслабив тело, они устремились навстречу земле. В полете они казались венчиком цветка. Прекрасным венком дружбы.

Ветер бил по лицу, скорость нарастала. Все кричали, но ни слова нельзя было разобрать. Крейг Вальден пел. Зак вопил от восторга. Ева, у которой захватывало дух и кружилась голова, радостно визжала. Уника и Унико время от времени поглядывали друг на друга. Земля была уже совсем близко.

— Давай! — закричала Уника.

Все, как один, расправили крылья и принялись ими махать. Скорость падения резко сократилась, и ребята снова устремились ввысь, подобно пружине, которая выпрямляется после сильного сжатия. Все были словно выжатые лимоны.

— Видите яркую поляну красных маков?

— Да, — ответили хором ребята и профессор.

— Попробуем приземлиться там.

Пока они пикировали, Уника следила за каждым и, если что, подталкивала крылом. Эта игра всех забавляла.

Как только ребята приземлились, наступила тишина. Они словно только что проснулись: еще не могли осознать то, что с ними произошло, и едва держались на ватных ногах. Их охватил наплыв эмоций: восторг и экстаз, панический страх и тревога. Они не знали, чего им хотелось больше — рассмеяться или расплакаться. Вся жизнь только что пробежала у них перед глазами, в минуты полета и прошлое, и будущее перестали существовать. Осталось лишь одно мгновение, одно настоящее, которое, подобно камню, оставляющему круги на воде, отзывалось эхом в бесконечности.

Все друг на друга смотрели.

Все друг друга обнимали.

Все встали в круг и начали прыгать. Вместе. Держась за руки.

Это был необыкновенный день, который запомнится им на всю жизнь.

— Спасибо, Уника, — воскликнула Ева.

— Да, это было отлично! — сказала та в ответ.

Все еще во власти эйфории, они направились к Езоду, Нишиде и Мизару, которые ни на минуту не спускали с них глаз.

Вдруг Ева замедлила шаг и, пошатнувшись, схватилась за плечо Уники.

— Что с тобой? — спросил Зак, но девушка не смогла ответить — лишь побледнела и поморщилась от боли.

Ева пыталась что-то сказать, но у нее перехватило дыхание. Она не могла вымолвить ни слова и даже сформулировать фразу в уме. У нее кружилась голова. Она прищурила глаза, пытаясь сосредоточиться, но все было напрасно: образы теряли очертания, и мысли погружались в туман. Становилось страшно, ее охватила дрожь.

Уника подошла к ней ближе и слегка похлопала по щеке.

— Мы здесь, с тобой, дыши глубоко и успокойся.

Но голоса терялись вдалеке. Лица расплывались. Растворялись в тумане. Стирались. Исчезали. И вдруг все погрузилось во тьму. Девушка почувствовала, как похолодело в груди и подкосились ноги.

Уника осторожно опустила ее на землю. Сначала ей показалось, что это полет так повлиял на девушку, но, увидев, как потемнели ее глаза, Уника поняла: тут что-то серьезное.

Езод, Нишида и Мизар уже бежали к ним.

Мизар опустился на колени рядом с Евой и аккуратно приподнял ее голову. Он вздрогнул, когда увидел ее посиневшие губы и лоб в холодном поту. Мизар сжал пальцами ее запястье и проверил пульс — слабый. Слишком слабый.

— Мы должны сейчас же отнести ее к Метатрону. Немедленно! — Мизар был встревожен и напуган.

Из мешочка с пальмовыми листьями, который висел на поясе у Нишиды, эльф достал маленькую ампулу с прозрачной жидкостью и поднес ее к губам девушки.

— Ева, ты слышишь меня? Попробуй проглотить. Вот увидишь, тебе сразу же полегчает.

Ева приоткрыла рот, и Нишида вылил эссенцию ей на язык.

— Вода из ледников Таилли творит чудеса, — объяснил Эльф. — Если она подхватила какую-нибудь инфекцию, эта жидкость исцелит ее.

Но Еву все еще трясло. Она стучала зубами, будто в лихорадке, а на шее выступили фиолетовые пятнышки.

— Аризуйя… — в ужасе пробормотал Мизар.

Остальные Ангелы-Наставники, услышав это, застыли.

— Пятна на коже и тяжелое дыхание — симптомы синдрома Аризуйи, — пояснил Мизар. В его голосе чувствовалась тревога. — Обычно эта болезнь поражает ангелов после длительного пребывания в атмосферных условиях, не характерных для Сефиры, но не исключено, что такое может случиться и с человеком, — он внимательно посмотрел на эльфа и дракона. — Кто знает, как может повести себя организм человека в этом волшебном и не оскверненном людскими пороками месте, если он много лет прожил на Земле и даже не знал о существовании Сефиры? Возможно, болезнь Евы вызвана ее неспособностью адаптироваться к новым условиям.

Нишида и Езод кивнули в знак согласия.

Унико и Зак тоже сидели на коленях рядом с Евой и держали ее за руки.

— Когда уже подействует твое лекарство? — спросил Зак у эльфа.

Нишида посмотрел на него с искренним сожалением и ничего не ответил. Тогда Зак понял: вряд ли вода поможет в этом случае. Крейг Вальден пытался сосредоточиться на своих собственных знаниях, чтобы найти какое-то решение. Но все было напрасно.

Странные ощущения испытывала Уника. У нее было предчувствие, будто все происходящее отразится на их будущем, приведет к необратимым последствиям. Дело начинало принимать дурной оборот, девушка пыталась выбросить тревожные мысли из головы, но у нее не получалось.

— Это очень тяжелая болезнь? — спросил Унико прерывающимся голосом. Он не был уверен, что хочет услышать ответ.

— Лучше скажите, кто такой этот Аризуйя? — спросила Уника.

Мизар и Езод переглянулись. Они оба молчали и не собирались отвечать.

Первым заговорил Нишида:

— Не имеет значения, кем он был. Самое главное — что с ним произошло, и чему он нас научил.

«Не имеет значения, кем он был… Кем он был… а не кто он есть…» — Уника пришла к неутешительным выводам.

— Что нам делать? — в нетерпении спросил Унико, вскочив на ноги.

— Идти к Метатрону, не теряя ни минуты, — решительно ответил Мизар и взял Еву на руки. Одной рукой он придерживал ей спину, другой — колени.

— Не бойся, — прошептал он ей на ухо, — много лет назад, глядя в глаза твоей матери, я дал себе обещание, что спасу тебе жизнь.

Измученная и обессилевшая, Ева опустила голову ему на грудь. Она была без сознания и по-прежнему не приходила в себя.

— Зак, профессор Вальден, залезайте ко мне на спину! Отправимся все вместе в Башню, — предложил Езод.

Нишида подошел к Мизару.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Ты пригляди за Уникой и Унико. А я позабочусь о ней. Это мой долг. Я оберегал ее мать, когда та была беременна. Я ходил за ней по пятам, до тех пор пока не раздался первый крик новорожденной. И теперь я тоже выполню свою миссию.

Нишида кивнул. Он коснулся бледного лба девушки и сказал ей шепотом:

— Теперь ты знаешь, кто твой Ангел-Хранитель.

Метатрон их ждал.

— Поторопитесь! — повелевал Мудрец. — Я приготовил Зал для Медитации.

Он отвел их в просторную и уютную комнату. Стены были выложены из кирпича и песчаника, а швы между ними заполнены белой известью. Потолок был шедевром деревянного зодчества. Множество прямых и поперечных балок украшала искусная резьба. Оконные ставни были плотно закрыты, и сквозь щели просачивался густой золотистый свет. Здесь царила атмосфера гостеприимства.

Уника уже бывала здесь. Это был самый тихий и уединенный уголок во всем здании, лучшее местечко, чтобы погрузиться в себя и предаться размышлениям. Здесь было комфортно, но пусто, и эта пустота помогала отстраниться от всякого рода веселья и легкомыслия. Здесь не было мебели, кроме большой кровати и простенького диванчика. Казалось, даже воздух тут пронизан мудростью самого Метатрона. Уника знала, что он каждый раз покидал эту комнату будто заново рожденный, что здесь он черпал новые силы и вдохновение.

Мизар осторожно положил бесчувственное тело Евы на квадратное ложе, расположенное в центре зала. Состояние девушки ухудшалось с каждой минутой: она не приходила в сознание и едва дышала.

Метатрон внимательно ее осмотрел. Его глаза видели насквозь. Его руки были руками опытного врача. В его мозгу бурлил водоворот мыслей, догадок, рассуждений, умозаключений и выводов.

Атмосфера этой комнаты навевала ощущение покоя и неподвижности, все тут соблюдали тишину. Каждый из присутствующих боролся с нарастающим в душе страхом: прошлое, настоящее и будущее перемешались, перепутались воспоминания и планы. Еще несколько минут назад ребята парили в открытом небе, а теперь все это казалось им иллюзией.

— Твой диагноз оказался правильным, — сказал Метатрон, обернувшись к Мизару. — Без сомнений, это синдром Аризуйи, — он сделал многозначительную паузу и добавил: — очень тяжелая форма.

— Это излечимо? — спросил Крейг Вальден вполголоса.

— Да. Ангелы присмотрят за ней, — Мудрец подошел к своим гостям и, пожав каждому руку, проводил их до выхода. — Пожалуйста, подождите внизу, в гостиной. Чувствуйте себя как дома.

Он посмотрел на Нишиду и сказал ему так, чтобы никто больше не слышал:

— Проводи их и не спускай с них глаз ни на секунду. И не теряй с нами мысленного контакта: надо решить, что делать.

Нишида кивнул и пошел вслед за Заком и Крейгом Вальденом. Уника и Унико все еще стояли у изголовья Евы.

— Вы тоже идите, — позвал их эльф. — Еве надо немного отдохнуть, да и вряд ли вы уже чем-нибудь ей поможете.

Как только они переступили порог, Нишида затворил за ними дверь.

Метатрон тяжело вздохнул.

— Жизнь — самое ценное и самое хрупкое, что у нас есть, — он закрыл лицо руками. — Все рождается, все живет, все умирает. Исключений ни для кого нет. И каждый из нас приносит в мир что-то особенное. Смысл нашей жизни в том, чтобы дать другим нечто важное. Эта девушка еще не жила, мы не позволим ей умереть.

Еву охватил приступ сильного кашля. Ее тело изогнулось от мучительных судорог, голова металась по подушке.

— У нее невероятно тяжелый приступ. Она вся побледнела, легкие сдавило так, что невозможно вдохнуть. У нас совсем мало времени, — констатировал Метатрон.

— Единственное лекарство — это сок корня черного мангрового дерева, — Езод уже знал ответ.

— Да, но мангровые деревья растут только в Тинкинблу. В данный момент мы не можем туда попасть… кто-то из нас должен отправиться за лекарством в Амазонию.

«Это сделаю я! — предложил Нишида из другой комнаты. — Езод не может покидать Сефиру: он должен стоять на страже и охранять долину. А я знаком с природой лучше всех. Мизар проследит за ребятами вместо меня. Максимум 3 часа, и я вернусь».

— Нам надо спешить, — согласился Метатрон. — Самый тяжелый недуг, который мы лечили, был тот самый синдром Аризуйи, но тогда он был вдвое слабее, чем у Евы.

— Смотрите! — закричал Мизар. — У нее кровотечение!

Кровь густой струей текла из носа и уголков губ Евы.

Метатрон переглянулся с Езодом. Потом с Мизаром. На несколько мгновений воцарилась глубокая тишина, которую первым нарушил Мудрец:

— Нишида, вперед!

Уника телепатически слышала весь разговор Метатрона и Ангелов-Наставников. Ева умирала, и Уника не могла просто так смотреть на это, сложа руки. Она ощущала себя настолько слабой и бесполезной, что от одной мысли об этом ей хотелось провалиться сквозь землю. Но что она могла сделать?

Она активировала Телепатический Щит, чтобы никто из посторонних не прочитал ее мысли.

«Я должна подумать, составить план действий. Аризуйя… кем он был и что с ним случилось — я не знаю и узнать сейчас не могу. Все, что мне известно, — это то, что мангровый корень может вылечить Еву. Он растет в Амазонии и в Тинкинблу. Нишида собирается в Амазонию. Но Тинкинблу намного ближе. Он опаснее, но ближе. Там живет Офидиэль… но это близко. Если мне удастся проникнуть туда, найти растение, достать несколько корней и вернуться обратно… Я могу это сделать. И быстро».

Вдруг она вспомнила о Могучей Горе… об Унико, с которым она не чувствовала холода и страха. Перед ее глазами сверкнул пирит, который загорался от их прикосновения.

«Я думаю, идти туда одной слишком опасно, но если Унико присоединится ко мне, если мы пойдем вместе, то все будет намного проще».

Она посмотрела в глаза Унико. Удивительно, но она заметила, что он уже давно за ней наблюдает. Уника едва заметно кивнула головой и прошептала:

«Ничего не говори… и ни о чем не думай».

Затем она посмотрела на Нишиду. Он собирался уходить с минуты на минуту. Она надеялась, что он уйдет хотя бы за мгновение до того, как к ним придет Мизар. Судьба оказалась благосклонной.

— Мы увидимся через пару часов. Я оставляю вас с Мизаром, но ненадолго, — и, не дожидаясь ответа, Нишида исчез.

Уника подошла к Унико.

— Сейчас! — Она взяла его за руку, и они телепортировались вместе.

Сию же секунду в гостиной появился Мизар. Он был сосредоточен и напряжен. Как ни старался, он не мог скрыть свое волнение. Натянув улыбку, он повернулся к гостям:

— Я бы предложил вам вернуться в Обитель Знаний, но мне кажется, вас не устроит такой расклад, так что подумайте, чем бы вы хотели заняться, а я попробую вас развлечь.

Но перед ним сидели только Зак и Крейг Вальден.

— Где Уника и Унико?

— Они ушли с Нишидой, — ответил Зак, глядя в пол, положив руки на колени и запустив пальцы в волосы.

Страшная мысль пришла в голову Мизара. Его сердце застучало, как барабанная дробь.

Поздно. Слишком поздно.

 

Глава 39 ЗМЕЯ В ЛЕСУ

За 13 часов до Адливуна

Телепортация оказалась нехитрым делом: Унико закрыл глаза, по позвоночнику пробежала волна жара, а когда он снова открыл глаза, то они уже были на месте. Унико сделал шаг вперед и едва не упал — закружилась голова.

— Ты что?

— Я себя как-то странно чувствую.

— Это с непривычки. Дыши глубже и не делай резких движений. Увидишь, все быстро пройдет.

Ангелы стояли посреди маленькой поляны. Было сыро и душно, пахло землей и пряным, сильным запахом каких-то трав. Унико решил, что это перед грозой: небо застлали тяжелые низкие облака, свет солнца едва пробивался сквозь них и казался тусклым и сероватым.

Это был роскошный, хотя и мрачный лес. Нижний его ярус составляли огромные папоротники и хищные растения, которые отчаянно боролись за глоток солнечного света. Средний ярус состоял из молодых тонкоствольных деревьев. Те из них, что побеждали, вырастали в настоящих гигантов, и их густые кроны купались в солнечных лучах. Унике и Унико казалось, что они идут по огромному залу с зелеными сводами, которые поддерживают высоченные коричнево-серые колонны.

— Никогда не видел ничего подобного, — выдохнул Унико, завороженный деревьями и травами Тинкинблу.

Его всегда очаровывала магия природы. Травинка, тонкая, как нить, глянцевитый лист осеннего клена, цветок, дерево, лес — везде пульсировала жизнь. Человек так часто уничтожал природу, но в этом месте все было по-другому… Природа доминировала, была такой неистово мощной, что Унико почувствовал себя слабым и ничтожным.

Зато он успел ознакомиться с некоторыми из книг Метатрона, содержавшими сведения о растениях Сефиры, и теперь узнал и красное дерево, и черное дерево, и палисандр.

Чем дальше они продвигались, тем настойчивее в их мысли вползало беспокойство. Офидиэль где-то здесь, быть может — совсем рядом.

Но все было спокойно. Высоко над их головами легкий ветер играл в кронах деревьев, где-то капала вода…

Казалось, прошло около часа, когда ангелы вышли к широкой лужайке. Посреди нее возвышалась странная пирамида с усеченной верхушкой — явно искусственного происхождения.

— Где это мы? — удивленно спросил Унико.

— Лучше спроси, откуда посреди леса взялась эта каменная пирамида.

Облака к тому времени разошлись, и солнце палило вовсю. Кожа на плечах уже саднила.

Уника быстро подошла к странному сооружению и принялась карабкаться по высоким ступеням. Конечно, можно было туда и долететь, но полет требовал куда больших усилий, а ей казалось, что Унико и так устал, а если оставить его внизу и посмотреть самой — это может его обидеть.

— Ты хочешь добраться до вершины?

— Оттуда весь лес будет, как на ладони. Я сразу увижу, где озеро — именно там растут мангровые деревья.

— Как они выглядят хотя бы?..

— Довольно забавно. Длинный ствол со множеством дугообразных корней, которые отходят от его середины и погружаются в воду. Поэтому оно не боится ни приливов, ни зыбкой почвы. Ярко-зеленые крупные листья…

Унико увлеченно слушал девушку.

— Пойдем же! Если нам повезет и мы увидим, в какую сторону двигаться, то вернемся гораздо быстрее!

Вдоль ступеней были протянуты веревочные перила, сплетенные из какого-то местного растения. На полпути Уника повернулась и поглядела вниз. Хотя она привыкла к полету, у нее закружилась голова, руки разжались, и она едва успела схватиться за край ступени, поранив при этом правую руку.

— Лучше нам не подниматься тут, — озабоченно проговорил Унико, глядя на кровоточащую царапину. — Давай долетим до этих деревьев. Если ты считаешь, что у меня не хватит сил, то напрасно.

Уника с благодарностью взглянула на него, и оба ангела, поднявшись в воздух, быстро достигли вершины пирамиды.

Они не обратили внимания на странные черные валуны, отполированные до зеркального блеска, что лежали в южном углу четырехугольной площадки. Их внимание захватила величественная панорама. Огромная сияющая радуга перекинулась через все небо, концы ее утопали в белом тумане и зеленом море листвы. Уника и Унико никогда еще не видели такой яркой радуги, такого пылающего красного цвета, который переходил в апельсиново-оранжевый, в лимонно-желтый, в травянисто-зеленый, в чистый голубой, глубокий индиго и волшебный фиолетовый…

Ангелы молча опустились на каменный пол, не отрывая взгляда от чудесного зрелища.

Вдруг Уника схватила Унико за руку.

— Смотри!

Он пригляделся. Не очень далеко от пирамиды сверкало круглое озерцо, и на светлом фоне воды ясно виднелись сплетения черных корней.

Им оставалось только взлететь, и через несколько минут они были бы у цели — но судьба распорядилась по-другому…

Пирамида задрожала, пол ушел из под ног. Унико, потеряв равновесие, упал, ударившись о каменный выступ. На левом виске выступила кровь, тонкой струйкой потекла по лицу… Уника инстинктивно поднялась в воздух и, обернувшись, увидела ужасное зрелище: черные валуны оказались кольцами гигантской змеи! Она молниеносно кинулась к Унико и в мгновение ока обвилась вокруг его ног. Унико закричал. К его лицу поднялась отвратительная черная голова: желтые глаза с прорезями вертикальных зрачков, чешуя блестит, словно смазанная жиром, между острых клыков трепещет бледный раздвоенный язык. Змея еще крепче сжала кольца, охватившие ноги юноши, и слизнула кровь с раны на его виске.

— Унико, трансформация! Унико! Унико! — надрывалась девушка.

Но его охватил такой ужас, что он не мог даже пошевелиться. Все мысли и чувства улетучились, остался только животный, ледяной страх.

— Унико, трансформация! — ее голос каким-то чудом пробился в его сознание.

Горячее дыхание, желтые глаза прямо перед его лицом, жгучее прикосновение мерзкого языка…

Он собрал все силы и превратился в зайчонка. Змея не успела отреагировать и сжать кольца, и маленькое животное, выскользнув из ее смертельных объятий, поскакало вниз по лестнице.

Обезумевшая от ярости кобра сжалась в пружину и выстрелила всем телом в воздух, стараясь схватить Унику, но та в последнюю секунду превратилась в орла и отпрянула в сторону.

Змея тяжело шлепнулась на землю.

Орел подлетел к зайчонку, который уже почти спустился, осторожно взял его когтями, стараясь не причинить вреда, и, взмахнув крыльями, направился в сторону мангровых деревьев.

Унико наблюдал, как огромная черная тень сползает по ступеням пирамиды.

— Она нас преследует!

— Ничего, мы успеем. С тобой все хорошо?

— Не считая маленькой ранки на виске и ощущения этого отвратительного языка, который ко мне прикасался…

Орел опустился на землю на заболоченной полянке возле озерца, и ангелы, снова приняв свой обычный вид, бросились к мангровым деревьям.

— Сколько взять? — спросил Унико.

— Бери сколько сможешь.

Порез на правой руке Уники снова начал кровоточить, рука болела, и у девушки не получалось ловко управляться с корнями. Ей не удалось оторвать крупный корень, тогда она взялась за более тонкий — левой рукой.

С большим трудом им удалось заполучить три корня, как вдруг в кустарнике послышался треск.

Унико обернулся.

В десяти метрах от них из зарослей высунулась черная голова кобры.

— Держи! — Уника кинула ему мангровые корни и, метнувшись в сторону и отвлекая внимание змеи от Унико, помчалась к кустарнику. Ее разум работал быстро и четко. Надо отбежать на достаточное расстояние, чтобы дать Унико время взлететь.

Когда они с Нишидой играли в прятки, эльф показал ей множество способов запутывать следы, отвлекать преследователя и прятаться.

Она неслась, петляя, как заяц, стараясь измотать кобру. Но, оглядываясь назад, видела, что та устремилась за ней, а Унико по-прежнему стоит у озера: ему явно не хватало энергии, чтобы взлететь.

И девушка продолжала бежать…

Унико с отчаянием глядел, как она споткнулась о корни, упала, поднялась и понеслась дальше. Змея преследовала ее.

Уника превратилась в крошечного жучка, села на ствол дерева, практически слившись с ним, потом зеленым кузнечиком перепрыгнула на лист, потом серой ночной бабочкой, порхнула на другой ствол. И все это время змея искала ее, чуяла ее! А девушка была почти без сил.

Наконец, она скользнула в лужицу воды между корнями и превратилась в пиявку. Это была неплохое убежище. Приходя в себя, она мысленно позвала Унико:

«Ты еще здесь?»

«Да».

«Возвращайся в Сефиру с корнями. Я следом».

«Без тебя я не улечу».

«Ты нужен Еве».

Унико не ответил, и девушка решила, что он послушался ее.

Кобры нигде не было видно. Уника знала, что это уловка, что змея просто выжидает, но выбора не было: надо снова принять свой облик и улетать.

Рядом с толстым стволом выросла тонкая девичья фигурка — и в ту же секунду из зарослей к ней кинулась змея. Уника ясно видела широко раскрытую пасть, острые клыки и понимала, что не успеет увернуться. Но тут острый сук угодил прямо в глаз чудовищу, и оно, шипя от боли и ярости, отпрянуло. Унико кружил в воздухе, размахивая длинной толстой палкой.

— Уника, летим отсюда!

— Не могу… я слишком устала.

В глазах у девушки потемнело, виски ломило от боли.

— Ты должна найти силы.

— Прошу тебя, оставь меня и улетай! Ты нужен Еве.

— Ни за что. Это из-за меня ты растратила энергию.

Унико старался держаться между нею и змеей, но — удивительное дело, — та, казалось, и не думала нападать.

Она медленно отползла от них, вернувшись к озерцу с мангровыми деревьями и, подобравшись к большому корню, который Уника пыталась сорвать первым, высунула язык и облизала корень сверху донизу.

— Она слизывает мою кровь! — изумилась Уника.

Зрелище было таким нелепым, что оба ангела застыли на месте, но вскоре Унико стряхнул с себя оцепенение.

— Идем, — потянул он Унику. — Нам пора.

Унося с собой корни мангрового дерева и ужас от пережитого, они покинули лес Тинкинблу

 

Глава 40 ЗАЛ РЕШЕНИЙ

Долина Сефиры, за 14 часов до Адливуна

— Сефире нужна наша помощь, и как можно скорее.

Голос Метатрона гремел в окутанном молчанием Зале Решений, в котором ангелы обычно собирались на собрания. На каменных стенах висели голограммы самых красивых мест долины, а в центре находился большой круглый стол, на котором был изображен символ Сефиры. Стол был огромным и тоже каменным, и составлял единое целое с полом. Вокруг него стояли двадцать стульев темного дерева, основательных, с массивными ножками и высокими спинками. Восемнадцать из них были теперь заняты Ангелами, молчаливыми и сосредоточенными. Метатрон правой рукой опирался на свой стул: после ночи Перерождения Мудрец не желал на него садиться.

Впервые со времени учреждения порядка таких собраний Ангелов, Мудрец не поставил их в известность о причинах этой экстренной встречи. Все были удивлены и ждали от него какого-то важного сообщения. И только Мизар и Нишида знали последние новости и были очень ими встревожены.

— Все вы знаете о возвращении Пламени Жизни и о том, почему мы были вынуждены изъять его из мира людей: оно было обнаружено носителями Зла, и нам пришлось спрятать его здесь, чтобы иметь возможность защитить. Со вчерашнего дня оба молодых ангела, Унико и Уника, находятся в Сефире, под нашим присмотром. Я страстно желаю… — Метатрон вдруг запнулся, немного помолчал и потом продолжил: — Из соображений безопасности нам пришлось предоставить кров трем человеческим существам. Некоторое время назад девушка по имени Ева тяжело заболела. Мы обнаружили у нее симптомы синдрома Аризуйя. Единственное средство, способное ее спасти, это сок корня черного мангрового дерева, которое можно найти только в лесу Тинкинблу.

Метатрон помолчал, давая ангелам время осознать сказанное.

— Мы сочли слишком рискованным идти туда, и Нишида собирался отправиться в Амазонию, чтобы набрать необходимое количество этого корня. Но, к сожалению, энтузиазм нередко заводит молодежь слишком далеко, — строго сказал Метатрон. — Уника и Унико приняли решение сами идти в Тинкинблу ради спасения Евы.

Тревожный шепот раздался в зале.

— Они снова туда пошли? И все кончилось благополучно? — забеспокоился Мерак.

— Да, в настоящий момент они целы и невредимы. И это хорошая новость. Но мы с вами понимаем, что они подвергались очень серьезной опасности.

Посмотрев на растерянного Мерака, Метатрон закрыл глаза и мысленно обратился к Унике:

«Прошу тебя, присоединись к нам в Зале Решений».

Через несколько секунд два молодых ангела материализовались на фоне Неприступной Горы. Уника была бледна, и ее болезненный вид усилил обеспокоенность присутствующих. Но выражение лица оставалось прежним: она была полна решимости. Правда, рука у нее была замотана куском материи, и она еще не оправилась после испытаний, выпавших на ее долю. То же самое можно было сказать и об Унико. Ранка у него на виске почти затянулась, а глаза светились улыбкой.

— Подойдите сюда, — прервал молчание Метатрон, и два молодых ангела испуганно приблизились.

Мудрец встал и начал ходить вокруг Унико, который замер на месте, с раскрасневшимися от волнения щеками. Осматривая его голову, Мудрец парил вокруг юноши. Он протянул руку и отвел белокурые волосы со лба, внимательно разглядывая его левый висок. Метатрон не произнес ни слова, но его дрогнувшие веки и странное выражение, промелькнувшее на лице, говорили о том, что он чем-то серьезно обеспокоен. Осмотр Уники занял меньше времени: Метатрон взял ее руку, осторожно сдвинул повязку, а потом вернул обратно. Затем он вернулся на свое место, но не сел, а встал позади стула и простер вперед руки.

Все присутствующие замерли в ожидании.

— Офидиэль на свободе, — сказал Метатрон.

Эти слова не нуждались в комментариях.

— Ваши раны не кажутся серьезными, но, к сожалению, было кровотечение, — сказал Метатрон, обращаясь к двум юным ангелам. — Змея, которая напала на вас, прикасалась к вам, не так ли? — Он не спрашивал, а, скорее, констатировал. Ангелы только молча кивнули в знак согласия, и Метатрон продолжил: — Заточив в лесу Тинкинблу Офидиэля, я должен был это предвидеть. У каждого яда есть противоядие.

Послышались недоверчивые возгласы.

Метатрон помолчал, дожидаясь, пока внимание собравшихся снова сосредоточится на его словах, и сказал:

— Заточив его там, я поставил условием освобождения Офидиэля почти невозможную ситуацию — когда Пламя Жизни и Ключ Счастья объединятся. А это, с моей точки зрения, не могло случиться никогда. Главные Сущности были под моей защитой, и попытки Офидиэля добраться до них были обречены на неудачу. Только я мог его освободить.

Все присутствующие замерли в ожидании.

— Вы знаете, что Унико и Уника хранят Пламя Жизни и Ключ Счастья в своих сердцах. Движимые благородным порывом, они отправились в лес Тинкинблу и там столкнулись с Офидиэлем.

Он очень умен. И сообразил, что ему предоставляется шанс, который нельзя упустить.

Метатрон сделал несколько шагов к молодым людям и произнес с состраданием в голосе:

— В кровообращении участвует сердце, а в твоем сердце хранится самое драгоценное в мире. — Он посмотрел Унике прямо в глаза. — Ты, Уника, хранишь в своем сердце Ключ Счастья, а ты, Унико, — Пламя Жизни.

Изумление на лицах молодых ангелов говорило, что они пребывают в полном недоумении.

— Поэтому, — добавил Метатрон, читая их мысли, — когда змея нашла способ войти в контакт с вашей кровью, она смогла добраться до Главных Сущностей.

— Постойте! Но он не прикасался к Унике! — воскликнул Унико — Ему это не удалось! Ведь правда?

Уника опустила голову, избегая его полного надежды взгляда, и глаза ее наполнились слезами. Она тихо произнесла, сдерживая рыдания:

— Он это сделал. Вот почему он позволил нам уйти…

— Что ты говоришь?! — недоверчиво воскликнул Унико.

— Он облизал кровь, которую я оставила на корне. Помнишь? Он собрал ее своим отвратительным языком!

— Облизав корень, Офидиэль смешал вашу кровь. И в это мгновение прикоснулся к Пламени Жизни и Ключу Счастья. И разрушил заклятие Тинкинблу. Теперь Офидиэль свободен.

Все, кто были в Зале Решений, похолодели от ужаса. Метатрон стоял, сжав кулаки. В его глазах горела решимость.

— Мы должны отреагировать на это немедленно. Принять решение и действовать. С этого момента мы должны быть готовы к войне, и каждое наше действие должно преследовать две цели: во-первых, защитить Главные Сущности. А во-вторых — разгромить Офидиэля и избавиться от него навсегда.

Ангелы, собравшиеся в зале, приободрились. Они готовы были поддержать Метатрона и его стратегию.

— Езод, мы можем отменить Весенний Турнир? — спросил Метатрон.

— Нет, Метатрон, я не считаю это уместным. Все жители Сефиры уже собираются на склонах холмов перед Обителью Искусств. Все готово. Отмена Турнира вызвала бы волнения, даже панику, а также недоверие к тебе и подозрения в слабости. Офидиэль наверняка воспользовался бы этим. Нет, мудрый Метатрон. Я предлагаю провести Турнир. — Езод посмотрел на двух молодых ангелов. — Но без Унико и Уники.

— Я хочу участвовать в Турнире! — горячо возразила Уника, а потом уже более спокойным тоном добавила: — Во время Турнира мы с Унико постоянно будем у всех на виду. А значит, нет места более безопасного для нас. Офидиэль не посмеет напасть, когда вокруг будет вся Сефира. Кроме того, все ждут, как мы выступим.

Ангелы слушали Унику, потрясенные ее отвагой. И больше всех — Езод.

— Да, — упрямо повторила Уника. — Мы с Унико должны принять участие в Турнире!

— Что ж, тогда Весенний Турнир состоится. И Унико с Уникой примут в нем участие.

Решение Мудреца встретил дружный гул одобрения.

Метатрон завершил заседание, дав всем четкие и ясные указания:

— Езод, ты отвечаешь за их безопасность в течение Турнира. — Он повернулся к Мизару: — Ты, как всегда, должен обеспечить нормальный ход состязаний. Но помните, мы должны быть готовы к любой неожиданности.

Он знал, что каждый из восемнадцати ангелов предан ему, и их взгляды подтверждали это. Мудрец распустил собрание со словами:

— Глядя на вас, я верю: это еще не поражение. Мужайтесь, ангелы: будущее — в наших руках!

Послышался звук отодвигаемых стульев, и участники собрания покинули Зал Решений. Там остался только Метатрон. Наедине со своими мыслями.

 

Глава 41 ОФИДИЭЛЬ И АЛЛИБИС

Долина Сефиры, за 13 часов до Адливуна

— Ты способна предсказать будущее любого существа, кроме себя самой, не так ли, Аллибис? — раздался в полной тишине голос Офидиэля, стальным лезвием пронзивший слух Оракула.

— Ты хочешь узнать свое? — ответила она. — Не уверена, что это тебе понравится.

Офидиэль разразился зловещим хохотом.

— О Аллибис, я наслаждаюсь, слыша угрозу в твоем голосе! Но тебе нет смысла настраиваться против меня. Будь дальновидной и прими мое предложение сотрудничества. Я сумею быть благодарным.

Аллибис знала, что он рано или поздно появится перед ней. Она не могла сказать точно, когда, но была уверена, что, освободившись из заточения, он первым делом найдет ее. Она прекрасно помнила день, когда напророчила ему изгнание.

Но унижение, которое Офидиэль испытал, слишком сильно ранило его самолюбие. И он жаждал мщения.

Аллибис понимала также, что по отношению к ней его ничто бы не остановило. Поэтому пятнадцать лет назад она попросила Метатрона дать ей обещание. Если бы Сефира оказалась во власти Ангела Зла, Мудрец должен был немедленно превратить ее, Аллибис, в невесомый песок, который легко унесло бы ветром.

Она никогда не поддалась бы на увещевания Офидиэля и ни за что не оказала бы ему никакой, даже незначительной услуги.

Оракул закрыла глаза и сконцентрировалась в надежде проникнуть в будущее. Ей представились раскаты грома и небо, испещренное молниями. И она увидела, как чудовищная Змея проглотила ее сердце. Но все равно не собиралась отступать. Не теперь.

— Не тешь себя иллюзиями, Офидиэль. Я жду тебя, чтобы стереть в порошок.

 

Глава 42 ВЕСЕННИЙ ТУРНИР

Трепет ожидания

Долина Сефиры, за 13 часов до Адливуна

Плотная, трепещущая, радостная толпа.

Как всегда во время этого праздника, возбуждение, казалось, витало в воздухе. Множество глаз, ушей, ртов, хвостов собрались перед Обителью Искусств. Тысячи сердец бились учащенно в ожидании прибытия участников.

Последние лучи клонящегося к закату солнца окрашивали горизонт.

Унико наблюдал это грандиозное зрелище, стоя перед застекленной дверью Храма Мудрости, где собрались Ангелы Весны. Напряжение было таким ощутимым, что все хранили молчание, с волнением ожидая, когда Мизар назовет их имена, чтобы выйти на берег озера Хиатт, где должно было произойти соревнование. Каждая секунда казалась им вечностью.

Мысли Унико разбегались: в них были волнение перед испытанием, в котором ему предстояло показать свое мужество и способности, и воспоминания, и надежды, и сомнения, и уверенность.

— Они все слабее нас, — услышал он голос Уники и сразу ощутил приятное тепло. Она смотрела на него с ободряющей улыбкой. — Отбрось сомнения и сконцентрируйся на том, что ты должен сделать. Ты сразу ощутишь прилив энергии и получишь удовольствие от состязаний, — сказала она, в то время как он наблюдал за ликующей толпой.

Унико приблизил к ней лицо и заглянул в глаза, и она выдержала его взгляд. Время словно остановилось: они знали друг друга всего несколько часов, однако чувствовали себя единым существом.

— Похоже, сегодня вечером мы отлично развлечемся! — Радостный возглас Зака разрушил магию момента.

Черноволосый юноша был очень возбужден предстоящими соревнованиями. Он подошел к Унико и крепко обнял его. Идея принять участие в Турнире явно была ему по вкусу.

— Привет, Зак! — Унико был рад видеть своего лучшего друга.

Поддержка Уники и энтузиазм Зака подняли ему настроение. Он почувствовал прилив энергии и желание бороться. И видел такие же чувства в глазах Уники.

— Как там Ева?

— Ей гораздо лучше: сок корней чудесным образом помог. Она почти полностью восстановила силы и даже хотела прийти посмотреть соревнования. Но Метатрон считает, что это ее утомит, и не пустил ее сюда. Но она будет где-то поблизости, так он сказал.

— Таким образом, ты — единственный из людей среди участников, — сказал Унико.

— Будь спокоен, приятель. Вот увидишь, я не посрамлю Мэпл-таун, — ответил Зак, подмигнув, и в этот момент раздался голос Мизара:

— Приветствую вас, молодые ангелы Сефиры!

Всеобщее внимание сосредоточилось на мастере боевых искусств, который стремительно вышел в центр и повис в воздухе, чтобы его видели все.

— Все участники стартуют с восточного берега озера Хиатт: вы погрузитесь в воду и должны будете достигнуть противоположного берега, а потом совершить полет к равнине Победы, где вас ждет последний этап — бег к финишу. Весенний Турнир — это соревнование в скорости, ловкости и сообразительности. Вас ждут препятствия, которые вы преодолеете, превращаясь в подходящее для данного этапа создание. Хочу напомнить вам, что озеро следует преодолеть исключительно вплавь, на следующем этапе можно только лететь, а в последнем состязании надо будет бежать по земле: таким образом, к концу соревнования вы будете вынуждены вернуть себе обычный облик, тот, в котором вы пребываете сейчас и существуете обычно. В тот момент вам будут запрещены любые метаморфозы, и вы сможете победить исключительно благодаря разуму, энергии, если таковая у вас к тому времени останется, и, прежде всего, вашим душевным силам. Вы придете к финишу самостоятельно, без помощи волшебства.

Мизар выдержал паузу и с пафосом закончил свою речь:

— Тот, кто придет первым, будет считаться победителем Весеннего Турнира и получит право вступить в ряды Ангелов Силы!

Молодые ангелы взволнованно слушали его слова.

— Всем всё ясно?

Послышался гул голосов, выражавший согласие, и Мизар торжественно объявил:

— Тогда следуйте за мной, молодые сердца Сефиры!

И, указав направление, он двинулся к месту начала соревнований. В мягком свете сумерек участники последовали за ним, а публика выкрикивала им слова поддержки.

— Мужайтесь! — воскликнул мастер боевых искусств, поворачиваясь с улыбкой к своим ученикам. — Вперед!

Выйдя из Храма Мудрости, все замерли восхищенно перед невероятным зрелищем, которое ждало их снаружи: все небо было усыпано ангелами, зависшими в полете.

Унико был потрясен. Он еще никогда не присутствовал на подобном спектакле и даже приоткрыл рот от изумления. Это было похоже на расписанный фресками, изображающими херувимов, свод церкви. Унико застыл на месте, тогда как остальные участники уже двинулись к озеру.

Голос Уники вернул его к реальности.

— Народ Сефиры будет следить за ходом Турнира с высоты, перемещаясь вместе с участниками. — Она взяла его за плечо и подтолкнула вперед. — Они будут поддерживать нас в течение всего соревнования.

Унико шел, ошеломленный, не сводя глаз с толпы и пытаясь запомнить сказанное. И тут фигуры Нишиды и Езода привлекли его внимание. Непонятно почему, но они, в отличие от всех других созданий, не летели, а стояли на вершине самого высокого холма, в нескольких метрах один от другого, и наблюдали за происходящим. На фоне всеобщей эйфории они выглядели очень спокойными и сосредоточенными. И Унико почему-то смутился.

 

Глава 43 ОФИДИЭЛЬ И ЕЗОД

Долина Сефиры, за 13 часов до Адливуна

«Приветствую тебя, брат мой».

У Езода екнуло сердце. Он стоял вместе с Нишидой на холме и наблюдал за происходящим, когда услышал резкий голос Офидиэля. И почувствовал в интонации брата бездну страданий и отчаяния.

«Оставь меня!» — ответил он, закрыл глаза и сосредоточился.

«Не бойся, я не сержусь на тебя, я даже тебе благодарен… Ты ведь мог прикончить меня, но не сделал этого. Теперь я чувствую себя сильнее, чем прежде, и готов вернуться».

Езода все эти годы угнетало чувство вины, и теперь это ощущение вспыхнуло с новой силой.

«Что ты хочешь от меня, Офидиэль?»

«Того, что ты можешь, брат Езод. Я скоро вернусь, и вы все это знаете. Я возьму власть в свои руки и найду ей должное применение. Я стану властелином всех миров, и тебе есть прямой смысл быть на моей стороне. У нас будет непобедимая армия, и ты ее возглавишь. Мы с тобой будем править вместе. Ты и я, Езод».

Сердце дракона сдавила боль. Он закрыл глаза, пытаясь сдержать слезы, а когда вновь открыл, увидел Нишиду. Не подозревая о страшном диалоге, который происходил в мыслях Езода, эльф был полностью занят наблюдением за молодыми ангелами, демонстрируя преданность Сефире. Езод подумал о своих друзьях, честных и благородных. Он не мог представить свою жизнь без них.

«Я буду ждать тебя. Однажды я уже совершил ошибку. Этого больше не повторится!» — сказал Езод Офидиэлю, и в подтверждение этих слов из его ноздрей вырвалось мощное пламя.

 

Глава 44 ВЕСЕННИЙ ТУРНИР

Начало соревнований

Долина Сефиры за 12 часов 30 Минут до Адливуна

— Мне кажется, пока что всё идет своим чередом, — с облегчением сказал Нишида и, не услышав от Езода ни слова в ответ, повернулся к дракону и увидел его растерянным и расстроенным. Из ноздрей у Езода вырывался огонь. Эльф понял: что-то произошло.

— Езод, дружище…

Дракон тут же прекратил изрыгать пламя, но не сумел скрыть гнев.

Нишиде было не до того, чтобы расследовать причины его странного состояния, и он предпочел сосредоточиться на выполнении поставленной перед ними Метатроном задачи.

— Унико там, — сказал Нишида Езоду и показал рукой.

Глава Ангелов-Наставников проследил за его жестом. Они увидели, что юноша готовится прыгнуть в воду, и беспокоились больше о том, сможет ли он управлять своими эмоциями, чем тем, удастся ли ему показать свои способности.

Езод повернулся к Нишиде:

— Тебе лучше следить за Уникой. Во время турнира она и Унико будут врозь… и контролировать обоих будет очень сложно.

— Но я готов к этому, Езод.

— Следить за поведением человека намного сложнее.

— Я справлюсь, Езод.

— Не сомневаюсь. Что ж, тогда поручаю обоих молодых ангелов твоим заботам. Будем на связи.

Езод распростер мощные крылья и взлетел. Пора было навестить Метатрона, который ожидал его в Башне вместе с Евой и Крейгом Вальденом.

Во время краткого полета к Башне дракон постарался собраться с мыслями.

Главным сейчас было защитить двух молодых ангелов, и Нишида с этим справится. Кроме того, надо быть готовыми предотвратить возможное нападение Офидиэля. Чтобы выполнить эту задачу, Езод поручил каждому ангелу охранять свой участок долины и держать его в курсе происходящего. Наконец, необходимо было следить за людьми, которые могли попасть под влияние Офидиэля: но Зак принимал участие в турнире, и им мог заняться Нишида, Ева была слаба и находилась под охраной Метатрона. Крейг Вальден тоже был там, и за ним легко было наблюдать.

«Что ж, вроде бы, всё под контролем,» — подумал Езод и позволил себе немного расслабиться.

Приблизившись к жилищу Мудреца, он замедлил полет, неторопливо взмахивая крыльями и подставляя широкую грудь ветру. А потом опустился на террасу.

Метатрон тут же появился перед ним.

— Отлично, смелый Езод. У меня всё под контролем, — сказал он, указывая глазами на Еву и профессора, сидящих на диване внутри Башни.

— Турнир вот-вот начнется, Метатрон. Участники уже выстроились у линии старта. Твое место там.

— Минуту, — ответил Мудрец. — Я хочу взять этих двоих с собой.

Езод вошел внутрь Башни. Девушка и профессор вели непринужденную беседу. Вероятно, Метатрон уже рассказал им, куда они направятся.

— Поехали! — воскликнул Метатрон, приглашая гостей на спину дракона.

Езод пригнулся, и первой на него взобралась Ева, устроившись почти у самой шеи. За ней сел Крейг Вальден и обнял ее за талию. Еве показалось, что его это немного смутило. Езод расправил крылья и поднялся с земли, и Ева, в свою очередь, ухватила его за шею.

— До встречи на Турнире! — напутствовал их Метатрон.

Во время полета двое людей восхищенно смотрели вниз и каждый думал о своем. Крейг Вальден видел в этом фантастическом путешествии доказательства своей теории. Он не раз представлял это себе и мечтал увидеть воочию, и теперь-то мечты обрели реальное воплощение. Ева же наслаждалась ветром, бьющим ей в лицо, и с каждой минутой чувствовала, как к ней возвращаются силы. Езоду же было не до восторгов: он верил в исключительные способности Метатрона, но не мог избавиться от тревоги.

На плечи Мудреца сейчас легла огромная ответственность за будущее Сефиры, но ему удавалось выглядеть спокойным, и это служило примером для всех остальных.

 

Глава 45 ОФИДИЭЛЬ И АКВА

Долина Сефиры, за 12 часов до Адливуна

«Скоро ты будешь королевой».

Аква ощутила на себе взгляд пылающих страстью и вожделением глаз и нырнула на дно озера под слой многолетних льдов в страхе, что этот голос и его обладатель могут причинить ей боль.

 

Глава 46 ВЕСЕННИЙ ТУРНИР

Первый этап

Долина Сефиры, за 12 часов до Адливуна

Вокруг Унико стоял оглушительный шум. Участники пробежали первый десяток метров к берегу озера. Обрыв был высокий, и все, толкаясь локтями, бросились в воду, поднимая мириады брызг.

Тревога охватила светловолосого ангела, но он вдруг услышал голос Уники, которая мысленно обратилась к нему.

«Эй!»

«Где ты?»

«В этом хаосе мы не можем видеть друг друга, но я рядом… Слушай!»

«Да».

«Когда вода дойдет тебе до пояса, ты должен принять решение, в кого превратиться. Смотри вперед и старайся заранее предугадать, какое тебя ждет препятствие. Вот увидишь, ты лучше, чем любое другое существо, сможешь преодолеть его. Удачи!»

«Уника…»

Тут юношу кто-то ударил локтем в лицо, возвращая к реальности.

Он увидел, как перед ним забегают в воду другие ангелы. В следующий момент заметил акульи плавники поблизости и понял, что пришло время вступать в борьбу. Первое, о чем он подумал, был образ чего-то мощного и гибкого. И Унико обернулся ловким млекопитающим, уповая на удачу.

Это было восхитительно. Погрузившись на глубину, он очутился в полной тишине. Боль и тревоги исчезли, уступив место ощущению приятно обволакивающей тело воды. Унико двигался быстро, и ему нравилось, что его тело набирает все большую скорость. Он ловко поворачивал, обтекаемая форма тела способствовала легкости движений, он отталкивался плавниками и извивался, ему казалось, что он летит в воде. Вокруг него было немало соперников, но ему быстро удалось опередить многих из них. Большинство ангелов превратились в рыбу-меч и тунца, но были и другие странные существа. Самыми быстрыми оказались те, что представляли собой нечто среднее между барракудой и акулой, они, словно молнии, проскальзывали мимо Унико. Но он не отставал, ловя на себе их завистливые взгляды. Тут был и Зак, который махнул ему плавником в тот момент, когда ускорялся. Унико тут же устремился вслед за ним, и они поплыли дальше вровень, опередив большинство соперников, и стали лидерами заплыва.

Унико старался не упускать из виду хвостовой плавник акулы, которая пересекала озеро далеко впереди. Заглядевшись на нее, он позволил себе отклониться от курса и был очень удивлен, когда заметил это. Зак вдруг замедлил движение, и Унико не сразу сообразил, что это была уловка, чтобы избежать столкновения. Унико в недоумении заметил, что огромная барракуда перед ним попала в густую сеть, которая внезапно возникла всего в нескольких метрах от них. Те из пловцов, кто не успел затормозить, неизбежно угодили в нее. Запутавшись в сети, они запаниковали и стали беспорядочно двигаться, пытаясь высвободиться. Но в результате увязали в сети все больше и больше, таким образом, только ухудшая свое положение.

Те, кто успел заметить препятствие, остановились и задумались о том, что им делать. Десятки морских животных метались в воде в отчаянных поисках выхода из сложившейся ситуации.

Унико быстро сообразил, что чем мельче рыба, тем легче ей проскользнуть сквозь ячейки сети… «Придумал! — мысленно воскликнул он. — Рыба-дракула!»

Он вспомнил рассказ школьного учителя на уроке несколько месяцев назад. В Мьянме, в одной из рек, ученые обнаружили рыбку менее семнадцати миллиметров в длину с двумя крошечными, но острыми как бритва клыками, которые на самом деле являются не более чем выступами костей черепа. Зрительная память не подвела Джо Спрингфилда, и он сразу представил себе, как выглядит эта рыбка, которая, несмотря на небольшие размеры, была похожа на морское чудовище.

И стоило ему об этом подумать, как его внешний вид изменился, а размеры резко уменьшились. Он был настолько ошеломлен собственным превращением, что не сразу сообразил, что ему делать дальше.

Теперь другие Ангелы Весны казались по сравнению с ним огромными. Унико приходилось постоянно двигаться, чтобы видеть их. Риск нападения с их стороны был очень велик. Юноша уже начал сожалеть о принятом решении, когда вдруг увидел, что подплыл к самой сети. И тут что-то темное, огромное, двумя сильными ударами хвоста забросило его внутрь сети. И он застрял, затаив дыхание. Но ему не потребовалось больших усилий, чтобы выбраться наружу, — проворная рыбка-дракула легко проникла сквозь ячейку. Унико обрадовался, решив, что победа близка, но тут же с некоторым разочарованием увидел, что его примеру последовали десятки мелких рыбешек: они стремительно проплывали рядом сквозь соседние ячейки сети.

Соревнование продолжилось. Унико начал уставать, и это помешало ему заметить, что какая-то рыба с присоской прилепилась к задней части его тела, чтобы плыть вместе с ним.

 

Глава 47 ОФИДИЭЛЬ И МИЗАР

Долина Сефиры, за 12 часов до Адливуна

«Мизар!»

«Учитель…»

Мизар ждал этого несколько веков. Все это время он выполнял распоряжения Метатрона и ни разу не вступил в контакт со своим учителем. Это было нелегко и требовало от него немалых усилий. Тем не менее он не переставал думать об Офидиэле, к которому испытывал большое уважение. Он не знал, когда это произойдет, но был убежден, что в один прекрасный день Офидиэль предложит встать на его сторону. И вот этот день настал.

«Я знаю, что могу рассчитывать на тебя, Мизар. Ты нужен мне. Я хочу, чтобы ты знал: близок день расплаты. Очень близок».

Мизар нередко вспоминал ужасную историю Офидиэля. У него не было сомнений, что Метатрон был прав, наказав бывшего главу Ангелов-Наставников. Но в то же время Мизар был уверен, что в результате Офидиэль станет еще сильнее и ожесточеннее. Это был непобедимый и исключительно храбрый воин. Который никогда не откажется от своих убеждений.

«Ты помнишь пруд и водопад, Мизар?»

Мурашки пробежали по спине у Ангела-Наставника.

«Все эти годы ты хранил верность мне. Я знаю, как это было трудно, и горжусь тобой. Скоро ты получишь возможность раскрыть свой потенциал. Готовься, Мизар».

И Офидиэль исчез, оставив Мизара разрываться от противоречивых чувств. Мастер боевых искусств на секунду закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, а когда открыл их, увидел Метатрона: тот сидел неподалеку, внимательно наблюдая за соревнованиями.

Мудрец доверял Мизару.

Офидиэль тоже.

Пришло время сделать выбор.

 

Глава 48 ВЕСЕННИЙ ТУРНИР

Хитрость дельфина

Долина Сефиры, за 11 часов 30 минут до Адливуна

«Я наблюдаю за Унико. Пока всё идет хорошо. Он проявил изобретательность и удачно прошел испытание сетью».

«А как Уника?» — обратился Езод к Нишиде.

«Она немного позади, но догоняет его, я ее вижу».

«А что человек?»

«На данный момент я потерял его из виду. Унико плывет впереди, и я вижу только его плечи. По всей вероятности, Зак появится в поле зрения позже. Поначалу он плыл очень быстро и тоже проявил смекалку. Я постараюсь отыскать его и посмотреть, как он преодолеет следующее испытание».

Езод был все еще на вершине холма, рядом с Метатроном и Мизаром. Взгляды их были устремлены на неопределенную точку на горизонте и мысли сосредоточенны там же. Ева изо всех сил напрягала зрение, пытаясь разглядеть движения пловцов под водой, но это у нее не получалось.

Вдруг взбудораженная большим количеством оказавшихся в воде тел, поверхность озера снова успокоилась.

Над озером неторопливо летели те, кто наблюдал за состязанием.

Крейг Вальден, который когда-то изучал движения облаков, обратил внимание на одно, проплывавшее в тот момент над их головами.

— Почему они двигаются именно так? — с любопытством спросила Ева.

— Я объясню тебе всё после окончания Турнира, — ответил профессор. — Вода очень прозрачная, и сверху удобно наблюдать за участниками. А нам отсюда ничего не видно, потому что мы смотрим на воду под углом.

Они подошли к Езоду и попросили его переправить их туда, откуда они смогут посмотреть, что происходит в воде. Дракон бросил вопросительный взгляд на Метатрона, и тот незаметно кивнул.

— Поехали! — сказал Езод Еве и наклонил голову, чтобы она могла взобраться на него.

Девушка смущенно взглянула на профессора.

— Отправляйся одна, Ева. Я останусь здесь, если мое присутствие никому не мешает.

— Для это нас большая честь, сэр, — вежливо ответил Метатрон.

Ева вскарабкалась на спину Езода, и тот с такой силой взмахнул крыльями, что Крейг Вальден даже испугался за безопасность Евы.

Они поднялись к небу и двинулись к центру озера. Через несколько секунд они достигли точки, откуда можно было ясно видеть Ангелов Весны, сражающихся с сетью.

— Вот они! — воскликнула Ева, разглядев темные фигуры, быстро перемещающиеся в воде.

Это были рыбы разных пород и размеров, которые старались превзойти друг друга в скорости и ловкости.

Езод пролетел чуть вперед и снизился.

— А это что такое?! — спросила Ева при виде множества белых пятен, которые плавали в воде, словно клочья пены.

— Лёд, — ответил Езод. — Это препятствие будет не так легко преодолеть.

Ева вздрогнула. Столкновение пловцов с льдинами казалось неизбежным, и оно неминуемо приведет к катастрофическим последствиям. Но участники Турнира еще не подозревали, что их ждет.

Первыми к препятствию приблизились акулы, они двигались быстрее остальных и возглавляли группу. Они не успели остановиться. Большого тунца при столкновении со льдиной выбросило на ее поверхность. Большинство плывших сразу следом за ним существ тоже не успели остановиться и оказались в водовороте между двух айсбергов, которые столкнулись друг с другом. Замедлить скорость смогли только те, кто отстали от основной группы.

— Сразу видно, кто из них подошел к состязанию обдуманно, — шепнул Езод Еве.

— Что ты имеешь в виду?

— Сквозь лёд пробраться невозможно. Он слишком плотный. На этот раз речь идет не о размерах и скорости. Нужно придумать, как обойти льдины.

Ева с волнением смотрела вниз, на участников состязания, которые казались полностью дезориентированными. Их число значительно сократилось — часть так и не выбрались из сети, другие вышли из игры после столкновения с айсбергом.

— Зак и Джо… то есть Унико… Они еще участвуют в гонке? — Ева в страхе ждала ответа.

— Да, — успокоил ее Езод. — Видишь вон ту большую барракуду? Это Зак, — сказал он, зная, что это ее обрадует. — А чуть в стороне плывет Унико.

Ева проследила за взглядом дракона и привстала, не в силах усидеть на месте.

— Да-да, я их вижу! — в восторге воскликнула она. — А это кто?

Ева показала Езоду рукой, ошеломленная и восхищенная. Прекрасный дельфин выпрыгнул из воды и завис в полете, который, казалось, никогда не кончится. Зрители в ужасе ахнули, ожидая, что он упадет в воду в опасной близости от айсберга, и взревели от радости, увидев, как он в целости и сохранности направился к водопаду в Морских Горах.

Через несколько секунд и другие молодые ангелы подхватили эту идею. И вот уже множество крылатых рыб преодолели ледовое препятствие и бросились в погоню за дельфином, который возглавил гонку.

Дельфином была Уника.

 

Глава 49 ВЕСЕННИЙ ТУРНИР

Сокол и орел

Долина Сефиры, за 11 часов до Адливуна

Спокойный кобальтовый горизонт прорезали белые прожилки света. Они приближались к Морским-Горам: пора было думать и принимать решение.

Барракуда была в наилучшем положении, она видела перед собой одинокого дельфина. Его сопровождали две акулы, они плыли с той же скоростью, что и он. Как знать, если один из них — Джо…

«Впереди стремнины и отмели», — думал Зак, сосредоточившись на том, чтобы спрогнозировать дальнейшее развитие ситуации. Лучше потерять немного времени, но избежать трудностей в дальнейшем. Он решил превратиться в большого каймана, чтобы легче было бороться с волнами, и высунул из воды голову, чтобы его не увлекло течением. Он медленно плыл у самой поверхности воды, внимательно наблюдая за происходящим.

Пред его взором предстало величественное зрелище. Впереди бурлил водопад, вдали виднелась равнина. Справа вырастала темная стена густого леса, слева простирались цветущие холмы. Небо казалось таким неправдоподобно огромным, что редкие облака перед водопадом казались на его фоне крошечными.

Зака вывели из оцепенения крики ободрения, доносившиеся откуда-то сверху. Он поднял взгляд и увидел в воздухе пёструю и шумную толпу зрителей, болевших за участников соревнования. Соперники уже продумывали свои дальнейшие действия, когда над озером появилась птица и захлопала крыльями, отряхивая с них воду.

Она выбирала жертву. Озноб пробежал по телу каймана, как только он это понял. Это был сокол-пилигрим, которого он впервые увидел однажды скучным зимним вечером в Мэпл-тауне. Зак закрыл глаза и сосредоточился, напрягая память. В тот морозный день он был дома один, ему не хотелось делать уроки, и он включил телевизор. Перелистал каналы и не нашел ничего лучшего, чем документальный фильм о природе. Зак устроился на диване и приготовился смотреть передачу. Увиденное поразило его. Хищная птица стремительно ринулась с высоты к земле. Заку вспомнились слова ведущего: «Сокол-пилигрим — снайпер животного мира. Когда он собирается напасть на жертву, ему нет равных». Перебирая мысленно кадры фильма, Зак вспомнил, что смотрел его тогда не один. Вместе с ним был его лучший друг, Джо Спрингфилд, который сейчас тоже участвовал в Турнире. «Значит, это Джо принял облик сокола-пилигрима», — догадался Зак. Траектория его полета представляла собой безукоризненную диагональ, протянувшуюся через все небо к равнине. Он словно пронзал облака на глазах у других Ангелов Весны.

Зака охватило такое волнение, что он на несколько мгновений утратил способность принимать решения. Это была странная смесь восхищения и зависти. Ему хотелось окликнуть друга, но он сдержался. И только смотрел, как Джо исчезает в облаках, и вместе с ним тает надежда на победу. Но Зак запретил себе поддаваться слабости. Ему удалось сконцентрироваться и превратиться в орла: теперь он мог приблизиться к соколу, который летел в вышине, направляясь к цветущей долине. Зак понял, что их поединок продолжится в воздухе, и, широко взмахивая крыльями, взмыл ввысь, к белым облакам, в которых, как он видел, исчез Джо и большая часть остальных участников Турнира.

И вдруг он понял: с соколом происходит что-то странное… Эта мысль засела у него в голове даже раньше, чем он осознал, что происходит.

А дальше случилось то, что заставило его резко остановиться: Джо и другие участники Турнира вошли в облака, но не вышли из них. Зак успел остановиться у самого края большого облака странной продолговатой формы — казалось, оно хищно раскрыло пасть, готовое поглотить любого, кто к нему приблизится. Из облака доносились пронзительные крики.

Движимый инстинктивным желанием прийти на помощь другу, Зак превратился в орла с человеческой головой и устремился к облаку. И тут услышал знакомый голос:

— Зак!

— Что случилось, Джо?

— Не входи в это облако, Зак! Не входи!

— Что там внутри?

— Я не знаю… не понимаю. Это похоже на клей, мои крылья стали липкими, и я не могу пошевелиться.

— Попытайся превратиться в кого-нибудь…

— Я так и сделал, но все равно не могу выбраться наружу… Зак!

— Да, Джо?

— Зак, для меня Турнир окончен.

— Не говори глупости, теперь ты…

— Надежда только на тебя, Зак. Ты должен победить!

Орла с человеческой головой терзали противоречивые чувства: продолжить соревнование — или остаться с Джо. Честолюбие взяло верх, и Зак повернулся спиной к другу, попавшему в ловушку.

 

Глава 50 ВЕСЕННИЙ ТУРНИР

Черный туман

Долина Сефиры, 10 часов 30 минут до Адливуна

— Нишида, останься с ним. Я позабочусь об Унико.

Метатрон учел вероятность выбывания Унико из турнира, так что Нишида позаботился бы о нем, а Езод полетел бы к Унике.

«Ситуация под контролем», — подумал дракон.

Он заметил, что Ева помрачнела, но не мог понять, отчего: из-за волнения за друга или по какой-то другой причине.

— Не беспокойся за Унико, ему ничто не грозит. Даже если он поранится, все быстро заживет без следа.

— Некоторые раны не заживают, — сухо ответила Ева. — Это суровое и жестокое испытание. Быть может, тела их останутся невредимыми — но что станет с душами?

Езод молча посмотрел на девушку. Он мог привести ей сотню контраргументов. Сказать, например, что ангелы гораздо крепче людей — и физически, и эмоционально, и душевно.

Но вместо этого он произнес:

— Если хочешь, я перенесу тебя в Башню.

— Нет, я останусь. Мой друг здесь…

Участников турнира осталось не более десятка.

Уника была среди них. Возле водопадов в Морских Горах она превратилась в курганника — хищную птицу, которая летала не так быстро, как сокол, — и это спасло ее, потому что она увидела, что случилось с самыми быстрыми птицами, когда те влетели в странное облако. Теперь она приближалась к Долине Победы.

— Мы можем спуститься пониже? — спросила Ева.

— Не стоит. Отсюда лучше видно, — откликнулся Езод.

Неожиданно внимание девушки привлекло кое-что другое: над поверхностью земли появился густой черный дым. Он затянул всю долину, поднимаясь плотными клубами высотой до нескольких метров.

— Что это? — воскликнула она. — Они же разобьются, они не видят земли!

— Вряд ли, — спокойно ответил Езод, — они успеют замедлить полет. Черный туман мешает ориентироваться. Тебе кажется, что ты бежишь вперед, а на самом деле движешься по кругу. Попав в эту темную завесу, можно выбраться только…

Езод осекся.

Ева услышала свист ветра в перьях птиц, влетевших в облако.

— Что, Езод? В чем дело?

Дракон молчал. Молчали все. До сих пор ни один участник турнира не показался из облака.

— Почему никто еще не выбрался из тумана? — у Евы в горле появился ком.

— Единственный способ сделать это — успокоиться, довериться интуиции. Если ты охвачен паникой и отчаянием — дело плохо.

Ева пристально смотрела на огромную морду дракона. Он неотрывно глядел на облако, в котором исчезли десять молодых ангелов, Ноздри его беспокойно раздувались. Ева поняла, что под его устрашающей внешностью скрывается чуткая душа.

 

Глава 51 ВЕСЕННИЙ ТУРНИР

Ожидание на равнине Победы

Долина Сефиры, за 10 часов 30 минут до Адливуна

— Начинается последняя фаза Турнира. Профессор, не желаете ли перелететь со мной к месту финиша?

Крейг Вальден не переставал изумляться Метатрону. Он прекрасно осознавал, что находится перед одним из величайших владык Вселенной — и никак не мог привыкнуть к его дружескому тону и простому обращению.

— Я сочту это великой честью, — искренне ответил он.

Метатрон улыбнулся и положил ему руку на плечо.

— Мне нужно поговорить с Езодом, узнать, как там дела. А вы пока расслабьтесь, — произнес он, — медленно вдохните и выдохните несколько раз, чтобы избавиться от беспокойства.

Мудрец закрыл глаза, сложил ладони вместе и проник в сознание дракона.

«Доблестный Езод, все ли хорошо?»

«Унико не удалось преодолеть вторую часть Турнира, проходившую в воздухе. Он застрял в облаке. С ним все хорошо, да и Нишида рядом. Мы с Евой находимся рядом с Долиной Победы. Из черного тумана еще не появился ни один участник. Зак и Уника тоже там. Мы ждем».

«Отлично. Тогда мы с профессором отправимся к Каменному Трону. Передай, пожалуйста, Нишиде, чтобы он и Унико присоединялись к нам. Ты оставайся на месте и наблюдай за Уникой».

«Хорошо».

После этого Метатрон обратился к Вальдену:

— Я вижу, теперь ты готов. Закрой глаза, расслабься.

Профессор последовал его указаниям и почувствовал, как сухое тепло охватывает его руки, а затем и все тело.

— Открой глаза.

Крейг Вальден открыл глаза и увидел, что они находятся на небольшом скалистом плато («Наверное, его и называют Каменным Троном», — подумал он), под ними расстилается равнина и вдаль убегают длинные полосы огней. Было немного похоже на взлетную полосу ночью. Профессор понял, что это и есть последний отрезок пути, который участникам Турнира предстоит преодолеть бегом.

Он обернулся и увидел, что Нишида с Унико уже здесь.

— Нишида, ты снова опередил меня! — рассмеялся Метатрон.

— У каждого свои таланты, Мудрейший, — улыбнулся в ответ эльф.

— А как ты, Унико? — спросил Глава Ангелов с отеческой заботой.

— Хорошо. Досадно только, что сошел с дистанции, — ответил юноша. — Профессор, и вы тут! Рад вас видеть.

Вальден горячо пожал руку Унико.

— Что ж, друг, ты сегодня получил отличный урок, — обратился к Унико Метатрон, — ты понял, насколько важны скорость, ловкость, сила — и насколько важнее сообразительность! Всему свое время — и действию, и размышлению.

— А где же Зак? И Уника? И Ева?

Нишида выразительно поглядел на черный туман, поднимавшийся в дальней части равнины.

— Они там. Этот туман отнимает чувство ориентации в пространстве и времени. Зак, Уника и еще несколько участников вошли туда некоторое время назад. Но пока еще никто не вышел.

— Я хочу подобраться поближе, посмотреть, как они! — взволнованно воскликнул светловолосый ангел.

— Унико… Тебе еще долго придется привыкать к своей истинной природе. Ты — ангел, и твои способности превышают способности человека. Представь себе образы своих друзей. Проникни сквозь пространство.

Унико не нужно было повторять дважды. Он сосредоточился, вгляделся в черную кромку тумана. Вот перед его мыслиным взором появились контуры ангелов, вот он заметил дракона…

Крейг Вальден с восторгом наблюдал за тем, как легко у юноши проявляются новые навыки, и мысленно заносил все происходящее в блокнот.

Вдруг улыбка исчезла с лица Унико.

— Что ты видишь?

— Черный туман… Мне кажется, там что-то появилось…

 

Глава 52 ВЕСЕННИЙ ТУРНИР

Последний вызов

Долина Сефиры, за 10 часов до Адливуна

Езод увидел, как плотная поверхность черного тумана словно взорвалась изнутри, взвихрилась низким черным смерчем.

— Ну вот! — воскликнул он. — Сейчас кто-то должен выйти!

Ева вскочила и приподнялась на цыпочки, стараясь лучше разглядеть происходящее. Внимание всех ангелов тоже было приковано к передней границе черного тумана, разметавшейся рваными клочьями.

Все ахнули, когда из него высунулся кожистый череп.

— Кто это? — испугалась Ева.

— Савропод. Древний ящер. Такие животные населяли землю в Юрский период.

— А почему ему не страшен черный туман?

— Все просто. Ты погляди на его шею!

Голова савропода вдруг взмыла вверх и оказалось, что она сидит на такой неимоверно длинной шее, длиннее стволов самых высоких деревьев, что ящер может смотреть на туман сверху вниз. Голова и шея медленно и величаво поплыли в море темного дыма по направлению к полосе, освещенной факелами.

Зрители захлопали в ладоши.

— Кто это? Кто? — волновалась Ева.

— Пока не знаю, — ответил Езод.

Он действительно был озадачен: интуиция шептала ему, что из тумана выбрались два участника турнира, но он видел лишь одного. Как так?

Но, как только ящер полностью вышел из тумана (хвост его оказался таким же длинным, как шея), он все понял.

Уцепившись зубами за кончик савроподова хвоста, из мрака выползла едва живая гиена. Испытание почти лишило ее сил, лапы едва держали ее, но, только оказавшись за пределами черного тумана, она позволила себе отцепиться от ящера и устало ткнулась мордой в землю.

Ева разинула рот.

Тем временем оба финалиста начали превращаться.

Хвост и шея савропода стали стремительно укорачиваться, и в мгновение ока его тяжелое массивное тело сжалось и обрело изящные тонкие линии человеческой фигуры. Уника, утомленная, но радостная, улыбалась зрителям.

Гиена, так и лежавшая пластом на земле, несколько раз дернулась и превратилась в Зака. Его красивое лицо исказила неприятная ухмылка, и Ева вздрогнула: таким она Зака никогда не видела…

— Ну что, продолжаем игру? — прохрипел он, вставая на ноги и поворачиваясь к Унике.

Уника молчала, глядя на него странным взглядом.

Зак стер с лица подобие улыбки и бросился вперед, к полосе, освещенной факелами.

Уника рванулась следом.

Ангелы потрясенно наблюдали за двумя финалистами турнира. На их памяти такого еще не бывало. Даже Метатрон казался изумленным — и обеспокоенным.

Уника и Зак летели, почти не касаясь земли, сосредоточившись только на том, чтобы обогнать соперника. Они не заметили последнего препятствия, ожидавшего их перед финишем.

 

Глава 53

КОНЕЦ ТУРНИРА

Долина Сефиры, за 9 часов 30 минут до Адливуна

Унике казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди, но невероятным усилием воли она заставила себя еще больше увеличить скорость. Перед глазами стоял туман, но она упрямо бежала вперед. Еще сто метров — и победа!

Но Зак, если и отставал от нее, то всего на полметра. Того и гляди он поравняется с ней…

Хрип, вырывавшийся из горла Зака с каждым выдохом, вдруг превратился в вопль ужаса: земля под его ногами осела, он упал на вытянутые руки, но тут же вскочил и бросился дальше.

Однако падение стоило ему нескольких секунд, и Уника обогнала его.

Через несколько мгновений она остановилась: земля у нее под ногами превратилась в мелкий желтый песок.

Зак догнал ее, но они не могли продолжить путь: под ногами у них внезапно разверзались огромные песчаные кратеры; они попытались было обойти их, но, чем ближе к финишу, тем сильнее дрожала и стремительнее осыпалась под ногами земля.

Зак понял, что бежать дальше не получится. Опустившись на четвереньки, он попытался перевести дыхание и придумать, как справиться с испытанием. Но Уника, казалось, уже нашла способ. Встав на колени, она начала ползти вперед, наклоняясь то вправо то влево, как моряк на палубе во время качки. Зак, повторяя ее движения, вскоре почти поравнялся с ней. Он поглядел вперед и заметил, что в нескольких метрах от него почва снова стала темной и выглядела твердой. Зак решил рискнуть.

Уника, опережавшая его на пару шагов, тоже увидела, что впереди твердая почва. Ей оставалось проползти еще немного, подтянуться, ухватиться за край и выбраться. Там можно вскочить на ноги и бежать — к победе!

Уника выбросила вперед правую руку, вцепилась пальцами в податливую землю. Еще немного. Еще маленькое усилие. Кожа на коленях и запястьях саднила. Мышцы спины болели. И тут что-то обрушилось на нее сзади. Кто-то грубо схватил ее за ногу, навалился на спину. Зак! Уника едва не закричала от ярости, поняв, что он использует ее тело как мост, чтобы самому скорее добраться до земли! Но ее сила воли была так сильна, что она не сводила глаз с огненной дорожки факелов, даже когда соперник больно уперся коленом ей в бок, когда ее позвоночник, казалось, вот-вот сломается под его весом, когда он — задыхающийся, потный, — выпрямился перед ней во весь рост, готовый бежать к финишу.

На равнине стояла мертвая тишина, яснее ясного показывавшая отношение зрителей к подлой уловке Зака. Ангелы молчали, в глубине души надеясь на то, что юноша сейчас исправит ошибку: нагнется, подаст Унике руку и проведет ее до конца огненной дорожки — к заслуженной победе. Уника, напротив, ничего подобного не ждала. В темных глазах Зака горел злой огонек.

Дай ей руку…

Но черноволосый юноша не стал слушать голос, идущий из глубин подсознания, из глубин памяти. Он повернулся и побежал вперед. Ангелы гневно закричали, выражая свое возмущение, но он, достигнув последнего факела, посмотрел с вызовом прямо в глаза Метатрону. В красноватом свете факелов фигура казалась скульптурой.

Метатрон и бровью не повел, но крики негодования нарастали: как осмелился этот человек нарушить правила Турнира? Как смеет он выказывать такую дерзость перед Мудрейшим?

Но Зак стоял гордо и неподвижно. Небо перерезала огненная молния, и оно окрасилось багрянцем.

Ангелы-Наставники окружили Метатрона. Езод, подхватив Унику, закрыл ее своим крылом, Нишида обнял Еву и профессора. Крейг Вальден, разинув рот, не сводил глаз с быстро приближающейся багряной точки. Она росла и росла и вдруг превратилась в высокую фигуру Ангела-Воина с полными ненависти глазами.

Офидиэль бесстрашно подлетел почти вплотную к Метатрону и произнес:

— Предсказанное сбывается. Время свершит правосудие во имя справедливости, во имя отмщения. Время услышало меня, ибо я — сильнейший ангел, и я должен был править Сефирой, но был унижен и изгнан. Тебя, Метатрон, отравила жажда власти! Ты осквернил себя самым смрадным из грехов. Но Великое Время неумолимо!

Он сделал паузу, а потом закончил:

— Ты был жесток со мной, но я буду с тобой великодушен. Сейчас ты имеешь возможность исправить допущенную пятнадцать лет назад ошибку. Отдай мне Главные Сущности и Сефиру — и кровь не будет пролита. Тебе не выстоять против моей армии. Прими же мое предложение.

Метатрон молчал.

— Даю тебе время до рассвета… Если завтра утром ты не передашь мне Пламя и Ключ, я утоплю Сефиру в крови ангелов!

Офидиэль сделал шаг назад, кивнул юноше с волосами цвета вороньего крыла, и они оба исчезли во мраке ночи.