Мальчик, который плавал с пираньями

Алмонд Дэвид

1. Завод

 

 

Глава первая

А началось всё, когда закрылась верфь Симпсона. Закрылась, хотя стояла на реке с незапамятных времён. На верфи работали мужчины со всей округи. И папа, пока был жив, там работал. И дядя Эрни работал там чуть ли не с детства вместе с братом. И их отец, и отец их отца, и отец отца их отца. И вдруг – р-р-раз! – работать негде. В Корее, на Тайване, в Китае и Японии строят корабли дешевле и лучше. Ворота верфи захлопнулись, рабочим дали жалкое выходное пособие и велели идти куда глаза глядят, а на их место пригнали бригаду для сноса здания, вооружённую чугунной бабой – это такой шар, которым бьют-бьют в стенку, и она в конце концов падает. Так и остались корабелы без работы. Но дядя Эрни и его товарищи были горды и трудолюбивы, к тому же им надо было кормить семьи.

Некоторые пошли служить в другие места: нанялись на фабрику пластиковой тары, или сели на телефон в финансово-страховой компании, или расставляли товары на полках в супермаркете, или водили экскурсии по Музею истории промышленности – показывали туристам разные красивые корабли, которые строились на их верфи с глубокой древности и до наших дней. Но некоторым бывшим корабелам никуда приткнуться не удалось: мрачные, они целыми днями слонялись по улицам, околачивались на перекрёстках, а кое-кто вообще заболел и зачах, или стал прикладываться к бутылке, а то и подворовывать. Некоторые угодили в тюрьму! Однако нашлись и такие, как мистер Эрнест Эрунд. У дядюшки Эрни были большие планы. Очень большие планы.

Спустя несколько месяцев после увольнения он стоял с племянником Стеном и женой Анни на берегу реки. На глазах у них огромная чугунная баба мерно ударяла в каменные стены, крушила заборы и крыши. Верфь Симпсона превращалась в руины. Причалы трещали, как картонные коробки. Воздух полнился мучительными металлическими звуками: стуком, скрежетом, визгом, лязгом. Земля под ногами дрожала и вибрировала. Река бурлила и нахлёстывала на берег, с моря порывами налетал ветер. Чайки верещали, словно наступило светопреставление.

Зато Эрни, который рвал и метал много недель, теперь молчал. Лишь вздыхал, похмыкивал да изредка, добавив крепкое словцо, поплёвывал в воду.

Но внезапно он не выдержал:

– Мир свихнулся! – заорал он, перекрикивая рёв ветра. – Мир абсолютно помешался! – Он в сердцах топнул ногой и погрозил небу сразу двумя кулаками. – Но меня вам с пути не сбить! Эрнест Эрунд вам не по зубам!

Он посмотрел вдаль, туда, где кончалась старая верфь, где кончалась сама река и открывалась мерцающая серебром ширь моря. В устье реки входил траулер. Красный и красивый. Вокруг него вились белые чайки. Какая красота! Красный корабль покачивался на волнах, сверкал в лучах солнца… Словно видение. Словно сон. Словно мечта. Словно подарок и прекрасное, щедрое обещание. Траулер подошёл к Рыбному причалу. Рыбаки проворно выгрузили на берег свой улов – полный невод отборных сардин. Эрни не сводил с них глаз. И внезапно всё стало ясно и просто. Как дважды два.

– Вот и ответ! – прокричал он.

– Какой ответ? – спросила Анни.

– На какой вопрос? – спросил Стен.

Но Эрни их уже не слышал. Сорвавшись с места, он добежал до причала и купил у рыбаков полведра рыбы. Потом рванул домой, залил сардины водой и поставил на огонь. Потом достал из сарая тачку и быстро покатил её на берег, к Анни и Стену. Вытащив из руин верфи несколько листов жести, он погрузил их в тачку и повёз вверх по крутому Рыбацкому переулку.

Анни и Стен потрусили следом.

– Эрни, ты что задумал? – спросила Анни.

– Что ты задумал, дядя Эрни? – спросил Стен.

Но дядя в ответ только подмигнул. Металлические листы он вывалил в саду, принёс из сарая инструменты – ножовку, сварочный аппарат, плоскогубцы, молотки с молоточками – и принялся резать, гнуть и сваривать по краям куски жести, превращая их в цилиндры. Работа спорилась.

– Эрни, ты что задумал? – снова спросила Анни.

– Что ты задумал, дядя Эрни? – снова спросил Стен.

Эрни поднял на лоб очки, которые защищают глаза от искр во время сварки. Усмехнулся. Опять подмигнул. И ответил:

– Изменить мир!

Он решительно надвинул очки на глаза, и через полчаса первая консервная банка была готова. Тяжёлая, неказистая, ржавая, с вмятиной на боку, но всё-таки явно консервная банка, ни с чем не спутаешь. Ещё через полчаса мясистые варёные сардины оказались втиснуты в банку, а сверху приделана крышка. Но и это было ещё не всё. Эрни взял фломастер и вывел на банке: Сардины Эрунда.

Закончив писать, он победно рубанул кулаком воздух. Изобразил подобие танца. И объявил:

– Сработает!

Анни со Стеном осмотрели коробку. Взглянули в глаза Эрни – такие огромные, выпученные за сварочными очками.

– Впереди долгий путь, – сказал Эрни, – но он приведёт нас ровно туда, куда надо.

Потом он откашлялся и провозгласил:

– Будущее нашей семьи – рыбные консервы.

Так вот и зародилось это великое предприятие. Вскоре они выпускали ОТБОРНЫЕ САРДИНКИ ЭРУНДА, ВЕЛИКОЛЕПНУЮ СКУМБРИЮ ЭРУНДА и ИЗЫСКАННУЮ СЕЛЬДЬ ЭРУНДА.

 

Глава вторая

Сверло и дрель, молоток и отвёртка, гвозди и заклёпки. Эрни снёс в доме почти все стены, разворотил полы. Выстроил целую систему труб и желобов, водоводов и стоков. Подсоединил провода, рубильники и предохранители. Количество разнообразных станков и устройств росло не по дням, а по часам, пока они не заполонили все коридоры и комнаты. Под новыми полами змеились провода и кабели, оставшиеся стены были в дырах, пробитых для труб. Дом сотрясался от стука моторов, от клацанья ножей, от жужжанья и треска электропил, от рёва воды в желобах, от бульканья кипятка в огромных котлах. И от окриков самого Эрни:

– Работайте, мои любимые! Трудитесь! Мои прекрасные, мои замечательные! Как же я люблю эти станки! Даёшь рыбы! Больше РЫБЫ! Ещё БОЛЬШЕ РЫБЫ! Клац! Бац! Бамц! Бенц!

Каждое утро к парадному крыльцу подъезжали грузовики с рыбой. Каждый вечер от заднего крыльца отъезжали грузовики с рыбными консервами. Бизнес процветал. У дядюшки Эрни появились деньги. Хорошие, большие деньги, какие ему прежде не снились. Из бывшего трудяги он превратился в предпринимателя. Бизнесмена. Его империя росла как на дрожжах.

По вечерам Стен укладывался спать в стенной шкаф, а дядя с тётей устраивались под огромной потрошильной машиной.

И каждое утро, ровно в шесть, неумолимо звенел будильник:

ДИНЬ-ДОН-ДИЛИ-ДОН-ДИНЬ-ДОН-ПРОСЫПОН!

И тут же заливался подобранный на верфи гудок:

У-У-У-У-ЙУ-У-У-ЙУ-У-У-ЙУ!!

И немедленно включалась магнитофонная запись:

ДОБРОЕ УТРО!!! ВАС ЖДУТ ВЕЛИКИЕ ДЕЛА!!!

И, заглушая все звуки, гремел голос Эрни:

– ПОДЪЁМ! ЛЕЖЕБОКИ!!! УЖЕ ШЕСТЬ УТРА! ЗА РАБОТУ! СКОРЕЙ ЗА РАБОТУ!

Стонала Анни, кряхтел Стен, но Эрни неизменно отвечал:

– ДЛЯ КОГО Я, ПО-ВАШЕМУ, СТАРАЮСЬ? ДЛЯ ВАС! ДЛЯ НАШЕЙ СЕМЬИ! ШЕВЕЛИТЕСЬ! ШЕСТЬ УТРА – САМОЕ ВРЕМЯ ПОРАБОТАТЬ!

Но однажды утром Анни сказала:

– Уймись, Эрни.

– Что значит «Уймись, Эрни»?

– Значит, притормози.

Но Эрни Эрунда было не так-то просто остановить. Он уже надел перчатки для разделки рыбы. Уже схватил ножницы, чтобы чекрыжить хвосты и плавники, уже бренчал ключами – чтобы заводить моторы, а в голове у него плавала-плясала-трепыхалась рыба-рыба-рыба…

– Эрни! – возопила Анни. – Ну помилуй! Хоть сегодня!

– А что сегодня? Выдающийся день?

– Значит, не помнишь? – с укором сказала Анни.

– Да что мне помнить-то?

Она вынула из-под подушки конверт и помахала им перед носом мужа.

– Как ты мог забыть? Сегодня – день рождения Стена.

– Разве? – вяло отозвался Эрни. – Ну да, конечно. Сегодня день рождения Стена. И что из этого следует?

Он пожал плечами.

– Давай его сегодня пожалеем? – предложила Анни. – И всё что положено, деньрожденное, надо устроить.

– Деньрожденное? – Эрни нахмурился. – Что, например?

– Ну, подарки, торт со свечками, улыбки… Споём «С днём рожденья тее-бяяя»… День без ерундовых сардин!

– Ерундовые? Да как у тебя язык повернулся? Сардины Э-рун-да! Не Е-рун-да! И они – не ерунда, а основа нашей жизни! Заруби это себе на носу!

– А ты заруби себе на носу, что племянник важнее сардин. Не освободишь его сегодня от работы – твоя жена объявит забастовку!

Эрни вздрогнул.

– Всё. Молчи, – велела Анни и, встав с постели, на цыпочках подошла к шкафу Стена. – Доброе утро, сынок, – прошептала она.

Стен судорожно схватил свою рабочую одежду.

– Простите! Я проспал, да? Опоздал? Пора начинать?

Анни обняла его крепко-крепко и сказала:

– С днём рождения, Стен!

Мальчик опешил.

– День рождения? У меня? Сегодня?

– Конечно! – ответила Анни. – Забыл?

Стен наморщил лоб.

– Я вчера думал, что вроде бы… Но никто ничего не сказал… Ну я и решил, что перепутал. Или вы забыли.

– Деточка! – сказала Анни. – Как же мы забудем? Мы всегда, всегда помним, верно, Эрни?

Эрни кхекнул. Щёлкнул ножницами.

– Ещё бы! – Он наклонился, чтобы Стен из шкафа увидел его улыбку. – С днём рождения, парень! Будь счастлив! Живи долго! Трам-трам-пам! Анни, вручай открытку!

Анни отдала Стену конверт. Он вынул открытку с красивым парусником на обложке. Внутри – поздравление.

– Спасибо огромное! – воскликнул Стен. – Открытка – лучше не бывает!

– Это точно! – сказал Эрни. – Ну и баста. Рыба ждёт!

И решительно направился к вёдрам с рыбой и к своим замечательным станкам. Анни вздохнула.

– Ладно, Стен, его ждёт рыба, а нас с тобой – денрожденный завтрак.

Тётя достала из сумки банки с колой, несколько плиток шоколада и большой пакет конфет. И они со Стеном принялись уплетать эти вкусности за обе щеки, хотя Эрни то и дело вопил:

– ЭЙ, ГДЕ ВЫ? ЛЕНТЯИ! КОПУШИ! НЕ ОТЛЫНИВАТЬ! ЗА РАБОТУ!

Но Анни сказала:

– Не обращай внимания, Стен.

А когда от колы не осталось ни капли, а от шоколада и конфет ни крошки, она сказала:

– Вот и славно, Стен. Но это не всё. Тебя сегодня ждёт сюрприз.

 

Глава третья

Эрни знай себе нажимал кнопки, щёлкал выключателями, тянул рычаги, крутил рукоятки. Дёргался, дрыгался, кружил и пританцовывал. Кричал свои рыбно-консервные кричалки и распевал свои рыбно-консервные песни:

Рыбка-рыбёшка, рыбонька-рыбища! РЫБКА-РЫБЁШКА, РЫБОНЬКА-РЫБИЩА! Вёдра, канистры, цистерны и бочки, Хвосты отрубаем и головы – прочь-ка! Кипят и шипят пусть в томате и масле, Потом закатаем в жестянку – на счастье! Рыбка-рыбёшка, рыбища-рыбонька! РЫБКА-РЫБЁШКА, РЫБИЩА-РЫБОНЬКА! Угри и селёдка, сардины, макрели, Прекрасную сайру поймать мы успели, Треска есть и пикша, плотва и кальмар, Клешнями поводит огромный омар. Но самое лучшее – это рыбёшки! Сметут их с прилавков! Съедят их до крошки! РЫБКА-РЫБЁШКА, РЫБИЩА-РЫБОНЬКА! Вёдра, канистры, цистерны и бочки…

Анни вздохнула. Что приключилось с тем милым, добродушным человеком, за которого она когда-то вышла замуж? Куда он делся? Когда его подменили? Она постучала Эрни по плечу. Нет ответа. Ударила по спине. Нет ответа. Она принялась колотить его куда попало и кричать в самое его ухо:

– Эрни! ЭРНЕСТ ЭРУНД!

Наконец он обернулся.

– Явилась, часу не прошло! – сказал он. – СТЕН! А ты-то где?

Анни протянула руку и выключила ближний к ней станок. Эрни ахнул. Что делает эта женщина? Он хотел было врубить станок обратно, но тут Анни произнесла:

– Не трогай Стена. У него выходной.

– Выходной? Кто это постановил?

– Я постановила. Это наше новое правило. Смотри, я уже записала.

Она вручила ему листок бумаги.

Прочитав, Эрни почесал в затылке. Анни не отступалась.

– У вас ведь на верфи были правила? Распорядок работы? – спросила она.

– Да, но…

– Никаких «но», – отрезала Анни. – Стен получает выходной и премию в десять фунтов. – Она вручила мужу ещё один листок.

– Ты все эти правила сама выдумала! Только что! – воскликнул Эрни.

Анни пожала плечами.

– Конечно, выдумала. Ты разве против? – Она смотрела мужу прямо в глаза.

Но он взгляда не отвёл. И заявил:

– Да! Я против!

Она тут же вручила ему третий листок.

– Ну что? Опомнился? – поинтересовалась Анни.

Ворча себе под нос, Эрни полез в карман. И вытащил оттуда десятифунтовую банкноту.

– Сам отдай это Стену и пожелай ему хорошо провести время, – велела Анни и погрозила пальцем: мол, не вздумай спорить. – Стен! – позвала она. – Иди сюда, сынок. Дядя Эрни хочет тебе что-то сказать.

Стен вылез из шкафа.

– У тебя сегодня выходной, – объявила Анни. – Я верно говорю, любимый?

– Да! – проворчал Эрни.

– И дядя Эрни для тебя кое-что припас. Верно, любимый?

– Угу, – подтвердил Эрни и протянул племяннику десять фунтов. – С днём рождения, сынок. Пройди… проведи… повремени… – Он почесал в затылке. Что же за слова такие он должен произнести?

– Хорошо проведи время! – подсказала Анни.

– Вот именно, – сказал Эрни. – Хорошо проведи время, парень.

– А где мне его провести? – спросил Стен.

Анни распахнула входную дверь.

– Там, – воскликнула она. – Ты слишком долго сидел взаперти, сынок. А сейчас перед тобой весь мир! Там-то и надо хорошо провести время!

Анни и Стен смотрели и не верили своим глазам. В городе раскинулась ярмарка! Прямо на том месте, где раньше была верфь Симпсона. Медленно, поблёскивая на солнце, крутилось колесо обозрения. Острая башня аттракциона «Винтовая лестница» почти прошивала небо. Глухо потрескивали, сталкиваясь толстыми резиновыми бамперами, машинки, завывала музыка, грохотали вагонетки на американских горках. В воздухе разливался запах машинного масла, сахарной ваты и хот-догов.

– Ярмарка! – хором выдохнули Анни и Стен. – Ничего себе!

Стен схватил свои десять фунтов, поцеловал тётю, улыбнулся дяде и был таков – нырнул в солнце, в выходной, в свободу.

Анни взяла хозяйственную сумку.

– Правило 1в, – сказала она, выходя за порог. – Тётям положено свободное время, чтобы купить деньрожденный торт!

Эрни смотрел им вслед.

– Мир спятил, – сказал он себе, захлопнул дверь и снова принялся за работу.

 

Глава четвертая

Переулки и улочки уступами спускались к реке: мимо «Таверны корабелов», мимо приюта Армии спасения, мимо магазинчика Комитета помощи голодающим, где топтались бедняки со всех концов городка. Мальчик шёл быстро, и наконец – вот она, ярмарка, сразу за пустырём. Стен припустил бегом и влетел на ярмарку. Карусели уже вертелись, но в этот ранний час людей тут почти не было. Лишь горстка не дошедших до школы прогульщиков бродила меж шатров, несколько женщин катили допотопные коляски с младенцами, шаркали угрюмые старики, ну и сами балаганщики стояли возле шатров, посверкивая золотыми зубами, потряхивая копнами волос, поблёскивая серебряными гвоздями-булавками, проткнутыми сквозь щёку, побрякивая мелочью в набрюшных сумках. Они опирались на свои качели и прилавки, потягивали чай из кружек и курили странно пахнущие сигареты. Едва Стен приблизился – робко, бочком, – балаганщики уставились на него с нескрываемым интересом. И принялись что-то лопотать на непонятном наречии. А ещё они кашляли, переругивались, то и дело сплёвывали и громко хохотали.

В полном одиночестве Стен прокатился на цепной карусели и на «Музыкальном экспрессе» – будто по кочкам, всё быстрее и быстрее, под музыку. В полном одиночестве поднялся в небо на колесе обозрения. И оттуда, сверху, окинул взглядом свой мир: реку, сбегавшие к ней улицы, пустыри на месте верфи и фабрик, школу, в которую он давно не ходил, церковь, детишек на детской площадке. Стен разглядел свой дом в переулке над Рыбным причалом и клубы пара над крышей – внутри дома работали дядюшкины станки. Колесо пошло вниз и – на новый круг. Снова вверх – вниз – вверх – вниз. В отдалении он разглядел ещё один городок, дальше – горы. Но лучше всего было видно блестящее прекрасное море – оно простиралось вдаль и вширь. И тёмно-синее прекрасное небо тоже тянулось без конца и края. Стен вспомнил своих прекрасных родителей и даже тихонько всплакнул – там, наверху, в кабинке чёртова колеса. И тут же подумал о тёте с дядей и возблагодарил судьбу за то, что у него есть близкие. Потом он вообразил мир за морем и вселенную за небом, и у него закружилась голова от необъятности мира и чудесности жизни.

Спустившись обратно на землю, он съел скользкий хот-дог и липкую сахарную вату. Облизнул губы и пальцы и пошёл бродить дальше по ярмарке. В одном месте он наткнулся на древнюю красно-зелёную кибитку. На её боку было выведено Цыганка Роза. Рядом стоял белый пони и жевал, сунув морду в торбу с едой. Вот, откинув полог, появилась женщина в цветастом платке. И поманила Стена пальцем.

– Я – Роза, прапраправнучка первой цыганки Розы, – сказала она. – Заходи-ка и позолоти мне ручку. Я тебе за это много чудесных секретов расскажу. Не пожалеешь.

Стен слизнул с ладони остатки сахарной ваты.

– Хочешь узнать, когда закончатся твои беды? – не унималась цыганка.

– Откуда вы знаете про мои беды? – удивился Стен.

– У меня глаза на месте. Как тебя зовут-то, милок?

– Стен.

– Дай мне монетку, Стен. Одну-единственную. – Она понизила голос. – И входи, не бойся.

Стен уже собрался залезть в кибитку, как вдруг краем глаза уловил какое-то золотистое мерцание.

Золотые рыбки! Висят в пакетах на верёвке возле аттракциона «Утиная охота»! Тринадцать крошечных золотых рыбок, каждая – в отдельном полиэтиленовом пакетике, привязанном к оранжевой верёвке. На жарком солнце! И Стен, не раздумывая, двинулся прочь от цыганки. Прямиком к рыбкам.

– Прощай, – сказала ему вслед прапраправнучка цыганки Розы. – Сейчас ты очарован. Потом будешь удручён. И тебе предстоит путешествие! Мы ещё встретимся!

Она скрылась. А Стен подошёл к навесу, перед которым томились рыбки – в несчастных крошечных пакетиках, в жалкой пригоршне воды, и при этом такие прекрасные, такие удивительные, с такой нежной золотистой чешуёй, жабрами, плавничками! Они то и дело округляли ротики и пучили грустные тёмные глаза.

Он протянул руку.

– Эй! Малец! Ты чего тут делаешь?

Стен вздрогнул. Хозяин стоял позади рыбок, за прилавком.

– Спрашиваю: чего делаешь, а?

Стен пожал плечами.

– Просто… на рыбок смотрю, – прошептал он в ответ.

Хозяин был невысок, с гладким блестящим лицом и чёрными волосами, которые росли престранно: лоб почти до переносицы закрыт чубом, а по бокам – огромные залысины. В одном ухе сверкала золотая серёжка. Был он в поношенной атласной рубахе – красной, с пятнами жира.

За спиной хозяина по зелёному пластмассовому бассейну кружили грязные пластмассовые утки с кольцами на спинах. А дальше темнело пыльное окошко старенького автоприцепа. Оттуда уныло глядела девочка. Она потёрла стекло пальцем, сделала крошечный глазок и пялилась на Стена.

– Чего смотреть-то зря? – воскликнул хозяин. – Ты сыграй, малец. Выиграешь себе рыбку!

Он кивнул на табличку:

Стен нашарил в кармане остатки денег – даже на одну игру не хватит.

– Но это жестоко! – выпалил он. – Они у вас почти без воды сидят!

Хозяин только пожал плечами и равнодушно сказал:

– Хочешь им помочь? Выиграй и выпусти. – Он смотрел мимо Стена, куда-то на качели-карусели.

Стен заметил, что самая крошечная золотая рыбка уже едва шевелит плавниками.

– Но они умирают! – воскликнул он.

Хозяин снова пожал плечами.

– Помрут эти, куплю других, – сказал он. – Ерунда.

– Я бы их спас!

– Сколько у тебя денег? – спросил хозяин.

– Один фунт и шестьдесят шесть пенсов.

Хозяин кивнул на табличку: мол, два фунта и ни на пенни меньше.

– Неужели вам лучше, если они умрут? – спросил Стен и протянул ему все свои деньги. – Пожалуйста, мистер! Дайте сыграть!

Хозяин фыркнул. И покосился на деньги на ладони Стена.

– Ну, валяй, – сказал он со вздохом. – Добряк я всё-таки… Только, чур, вот эту доходягу заберёшь. Без обмана!

Он взял деньги и выдал Стену длинную палку с крючком на конце. Стен потянулся к уткам, которые всё наматывали круги по бассейну, но руки у него дрожали, чуть ли не ходуном ходили, и он никак не мог отвести взгляд от рыбки, умирающей на солнцепёке в тесном пакете.

Хозяин прицокнул.

– Ну и дети пошли! – проворчал он. – Утку подцепить не могут!

Он сам просунул крючок в отверстие. Вытащив утку из бассейна, Стен тут же схватил пакет с умирающей рыбкой и… Но нет, он не мог уйти. Не мог бросить остальных на верную гибель.

– Они же все умрут! – взмолился он. – Если их никто не выиграет…

Хозяин подставил ладонь – для денег.

– Но у меня ничего нет!

Хозяин посмотрел на Стена попристальней.

– Хочешь их отработать? – спросил он.

– Это как?

– Очень просто. – Хозяин довольно кивнул, радуясь собственной идее. – Да, отлично придумано. Если ты, конечно, не белоручка.

– Я?! – воскликнул Стен. – Я умею работать.

– Ха! Вот и проверим. – Хозяин почесал подбородок. – Для начала надо отчистить этих уток. – Он сплюнул на землю. – Сам видишь, грязные. Аж воняют.

– Хорошо, – быстро согласился Стен. – Где их чистить?

Хозяин указал на пластмассовое ведро.

– Бери щётку, бери мыло и три дочиста. Проще пареной репы.

Стен приступил к делу не откладывая. Он отчаянно драил уток, а сам всё время поглядывал на рыбок. Они ещё кружили в своих прозрачных пакетах, но всё медленнее и медленнее.

– Вот и славно, – произнёс хозяин. – Вообще-то это моя дочка должна делать, но она считает, что это ниже её достоинства. Она вон там сидит, лентяйка такая-растакая.

Стен бросил взгляд на грязное окошко. Бледная девочка всё смотрела сквозь круглый глазок в стекле.

– Её Ниташей звать. – Хозяин покачал головой и указал дочери на Стена, который работал всё быстрее и быстрее. Наконец утки заблестели как новенькие. Ниташа задрала нос и отвела взгляд.

Хозяин принялся перебирать уток и осматривать их со всех сторон.

– Теперь можно взять рыбок? – взмолился Стен.

Хозяин поднял маленькую жёлтую уточку, перевернул.

– На брюхе грязь осталась, присохла, – сказал он.

Стен схватил утку и снова стал тереть – до зеркального блеска.

– А теперь? – спросил он.

Хозяин задумался. Он медленно поднёс оранжевую утку к самому носу. И тут терпение у Стена совершенно иссякло. Рыбки-то уже не плавали: одни лежали на боку, другие постепенно опускались на самое дно.

– Всё! – воскликнул мальчик. – Рыбки мои!

Он потянулся и снял с оранжевой верёвки остальные двенадцать пакетов – теперь они висели на его растопыренных пальцах.

– Ну, я пошёл?

– Как тебя зовут? – спросил хозяин аттракциона.

Но Стен уже бежал к реке. Выскочив из лабиринта шатров и киосков, он пронёсся через пустырь, мимо заброшенных сараев и складов, проскользнул меж прутьями древнего железного забора и, бросившись брюхом на каменную подпорную стенку, опустил пакеты в реку – один за другим, – наполнив их до краёв речной водой. Потом он поднял их, посмотрел на просвет. Вода в пакетах стала теперь тёмной, непрозрачной, в ней вращались щепки, мелкий мусор, по верху плавали масляные разводы. Но в каждом пакете мелькала, вспыхивала, горела искра живого золота.

Стен с облегчением вздохнул. Успел! И тут он заметил, что за спиной у него, чуть поодаль, стоит хозяин «Утиной охоты».

– Ты тоже, как я вижу, добряк, – сказал хозяин. – Но работать умеешь. Так как тебя зовут?

– Стен.

– А я – Достоевски, – сказал хозяин. И протянул руку. Но Стен не спешил её пожимать. Достоевски вздохнул. – Я не такой злыдень, как ты думаешь, – сказал он. – Может, поработаешь со мной на аттракционе?

– Нет, спасибо, мистер Достоевски, – сказал Стен.

– Я бы тебе хорошо платил, – сказал хозяин. – Постоянная надёжная работа. Люди всегда хотят развлекаться и бегут к моим уткам от бед и невзгод.

Но Стен снова повторил «нет» и устремился домой с тринадцатью золотыми рыбками на растопыренных пальцах.

 

Глава пятая

А в Рыбацком переулке за это время начались неприятности!

Пока Стен развлекался на ярмарке, к дому подъехал белый фургон с потёками ржавчины на боках. А ещё на этих боках было написано целое послание:

А ещё на боку фургона имелось оконце.

А за ним – телескоп, нацеленный прямо на дом Эрни. У телескопа сидел человечек.

– Даг мы и думали, – гнусаво бормотал человечек себе под нос. – Гаг небриздойно. Гаг низгобробно. Гаг абзолюдно одврадидельно.

Он принялся строчить в блокноте. Потом одёрнул рубашку. Поправил чёрный галстук. Сунул под мышку чёрную кожаную папку. Вылез из фургона и постучал в дверь.

У Эрни тарахтели и лязгали станки, а сам он распевал песни и скандировал кричалки, поэтому, разумеется, ничего не услышал. Человечек постучал снова. И опять никакого ответа. Он наклонился и посмотрел внутрь сквозь щель почтового ящика.

– Ага! – пробормотал он. – Даг мы и думали.

Он позвал через щель, возвысив голос:

– Одгрывайде! Дебардаменд убразднения рыбовония, ерундизма и незообразноздей. Зогращённо: ДУРЕН.

Никакого ответа.

Он позвал снова.

Никакого ответа.

Инспектор нахмурился, что-то проворчал и топнул ногой.

– Гаг небриздойно. Гаг одврадидельно.

Он взялся за ручку двери.

– Я вгожу! – громко предупредил он.

Дверь открылась легко. Человечек ступил в дом. Его взору предстали трубы, кабели, трещащие колёса и скрежещущие шестерёнки, вёдра с рыбой и штабеля банок. Он двинулся вперёд, одновременно рассматривая помещение и что-то помечая в блокноте.

– Гаг низгобробно. Абзолюдно одврадидельно, – сказал он. – Гагой бозор!

И тут он услышал пение. И увидел поющего Эрни, который, распростёршись на станке, одновременно нажимал левой ногой на рычаг, правой крутил педаль, левой рукой щёлкал переключателем, а правой давил на кнопку.

– Станок мой! – вопил Эрни. – Станочек-станочечек-станюшоночек!

– Эээ, – произнёс гость. – ЭЭЭЭ!!!

Эрни оглянулся. И удивился.

– Кто вы такой, чёрт возьми?

Человечек притопнул каблуком и объявил:

– Я ДУРЕН-дознавадель.

– Дурень? – уточнил Эрни.

– Дознавадель, – возразил гость. – И раззледовадель. Раззледую взягие здраннозди. Незообразнозди. Вод, рыбой у ваз очень воняед. – Он подступил вплотную к Эрни. – Эдо бодозридельно!

Он прищурился.

– Ждо-до у ваз дуд нечиздо, миздер… – Он занёс карандаш над блокнотом, готовясь записать фамилию Эрни.

– Мистер Не-ваше-дело, – отрезал Эрни и решительно снял руки с рычагов и переключателей. – Мистер Катитесь-из-моего-дома-где-пахнет-розами! Мистер Кто-вы-такой-чтобы-вламываться-в-чужой-дом-без-спросу! Мистер Если-вы-не-поторопитесь-придётся-придать-вам-ускорение! Мистер…

Дознаватель поднял руку.

– Небриздойные звуги, – сказал он. – Вы годь знаеде, з гем дело имееде? Я Гларенз Б. Глабб, дознавадель бервой гильдии, з земью наградными звёздами, двумя наживгами и звидедельздвом, бодбизанным велигим ДУРЕН-лидером, вождём нажего Дебардаменда. Зобздвенноручно! Дронеде меня – вам нездобровадь, миздер…

Эрни сжал губы.

– Ха! – сказал Кларенс П. Клапп. – Знаем дагой медод. Наз-пыдаюд-мы-молчим. Я и не дагих разгалывал, обучен. Одмолчадца не выйдед. – Он зыркнул туда-сюда глазами-бусинками. – Эдо небозволидельно! – сказал он и принялся тыкать пальцем в станки и вёдра с рыбой. – Ни эдо, ни эдо, ни эдо и ни эдо. Всё небриздойно. Низгобробно. Абзолюдно одврадидельно. Хуже не бываед. – Он снова застрочил в блокноте. Скривился. Прищурился. – А ждо дуд у ваз зобздвенно произгодид? А, миздер Молчун?

– Ничего! – огрызнулся Эрни.

Кларенс записал этот ответ. И продолжил допрос:

– И гогда эдо началозь?

– Никогда! – ответил Эрни.

– Ха, враньё! – объявил Кларенс. – Дагие одведы – не новоздь! Меня хорожо учили, взё знаю! И вижу, гагое дуд низгобробное, одврадидельное боложение дел. Даг бродолжадца не можед. Я эдо оздановлю!

– Неужели? – произнёс Эрни.

– Ужели! – ответил Кларенс П. Клапп. – Бугва загона на моей здороне. Меня наделил влаздью зам велигий ДУРЕН-лидер, вождь нажего Дебардаменда. Дебардаменда убразднения рыбовония, ерундизма и незообразноздей. Я набижу одчёд, вам набравяд уведомление, и эдому неборядгу будед боложен гонец! Вод вам моя визидга. – Всучив Эрни визитную карточку, он направился к двери. Там он на мгновение притормозил и сказал совсем обычным, не гнусавым голосом: – Ты реально такой тупой, Молчун? А ну быстренько привёл этот дом в натуральное состояние, иначе порвём конкретно. Покедова! Или, как я обычно говорю, до звидания!

И ушёл, хлопнув дверью.

 

Глава шестая

Стен нёсся домой – через пустырь, вверх по лабиринту уступчатых улиц, по Рыбацкому переулку. Мимо проехал ДУРЕН-фургон, но мальчик его не заметил. Его интересовали только рыбки, его чудесные золотые рыбки. Проскользнув в дом, он быстро нашёл пустое ведёрко, наполнил его прекрасной чистой водой и, одну за другой, выпустил туда прекрасных золотых рыбок. Вот они – тринадцать удивительных существ, само воплощение красоты, – совсем ожили и плавают вольные и свободные!

Дядюшка уже вернулся к работе. Его станки стучали и лязгали громче обычного, да и сам Эрни пел и скандировал кричалки во весь голос. Стен поднял ведёрко.

– Не бойтесь, – прошептал он рыбкам. – Это мой дядя Эрни шумит, но он нестрашный. Я буду о вас заботиться – всегда-всегда.

– СТЕН! СТЕН! ИДИ СЮДА СКОРЕЙ!

Стен обернулся.

– Но, дядя Эрни… – начал он.

– НИКАКОГО ДЯДИ! НИКАКОГО ЭРНИ! СКОРЕЙ СЮДА, ТЕБЕ ГОВОРЯТ! – Эрни энергично махнул рукой, призывая племянника. – Нам грозит опасность! – объявил он. – Чудовищная, огромная, полномасштабная катастрофа!

Стен медленно приблизился.

– Но, дядя Эрни… – снова начал он.

– Что ты заладил: «дядя Эрни, дядя Эрни»?! Мы под прицелом! Подойди ближе! Потяни тот рычаг! Нажми выключатель! Смажь этот дурацкий мотор! – И тут он заметил рыбок. – Это что такое?

Стен понял, что так и не выпустил из рук ведёрко.

– Это золотые рыбки, – ответил он. – С ярмарки. Я их заработал, а вот эту маленькую выиграл – на деньги, что ты подарил мне на день рождения.

Эрни скривил губу.

– Хм! Худосочные больно… – протянул он.

– Гляди, какие хорошенькие! – Стен приподнял ведёрко, чтобы дядя рассмотрел его приобретение.

Эрни искоса взглянул на рыбок, затем сунул палец в воду.

– Золотые, значит? – проворчал он наконец. – И какая мне польза от золотых рыбок? Сардины – другое дело. Сардины – это рыба. Сардины, пикша, треска… – Он сунул в воду всю ладонь, и золотые рыбки закружили-заиграли вокруг неё.

– Зато они очень красивые! – сказал Стен. – Неужели ты не видишь?

Пристально глядя на рыбок, Эрни призадумался. А шелковистые плавнички и хвосты щекотали его ладонь.

– Спасибо за десять фунтов, дядя Эрни, – сказал Стен. А потом он произнёс роковые слова: – Без этих денег рыбки бы…

– Что? Что бы с ними было? – спросил Эрни.

– Они бы умерли. Один человек повесил их на солнце в пакетах, и они там чуть не зажари…

Стен осёкся. Взгляд у дядюшки стал мечтательным, рассеянным… Стен будет вспоминать этот взгляд всю жизнь. Неужели он сам навёл дядю Эрни на эту ужасную мысль? Эрни, однако, быстро пришёл в себя.

– Довольно болтать! – сказал он. – Мы переживаем время жестоких проверок, испытаний и несчастий. Надо трудиться не покладая рук! Убери эту мелочовку подальше, с глаз долой, и за работу! ВПЕРЁД!

Стен подскочил к своему шкафу, спрятал ведёрко с золотыми рыбками за дверцу и, без промедления вернувшись к станкам, закатал рукава. Давно он не был так счастлив! Ему дали выходной! Он побывал на ярмарке! Он выиграл самый лучший из всех возможных призов.

– Я готов, дядя. Что делать?

– Встань там, да-да, молодец! Поверни во-о-он ту рукоятку, ага, отлично! Теперь жми кнопку, ага, верно! Так держать. Только быстрее, парень. Быстрее! Ещё быстрее! Им нас не остановить. Им не разрушить мечту Эрнеста Эрунда!

– Кому им, дядя Эрни? – спросил Стен, не переставая вертеть рукоятку и нажимать на кнопку.

– Не бери в голову! – ответил Эрни. – Я с ними сам справлюсь. А ты, парень, знай себе работай. Быстрее! Быстрее! Молодец! Рыбка-рыбёшка, рыбища-рыбонька! РЫБКА-РЫБЁШКА, РЫБИЩА-РЫБОНЬКА! Так победим!

Дядя и племянник работали бок о бок и распевали хором:

Рыбка-рыбёшка, рыбища-рыбонька! РЫБКА-РЫБЁШКА, РЫБИЩА-РЫБОНЬКА! Вёдра, канистры, цистерны и бочки, Хвосты им отрубим и головы – прочь-ка!

Их голоса сливались с гулом станков, они двигались в едином ритме со всеми механизмами, с одной стороны на конвейер поступала рыба, с другой – выскакивали консервные банки. Подхваченные этим яростным трудовым вихрем, Стен с дядей позабыли все свои горести. Через какое-то время Эрни завопил:

– Ну что, парень? Правда, здорово?!