В этом году я уезжал из Иерусалима,

чтобы издали увидеть его спокойным.

Ребенок успокаивается, когда его покачают, город — когда его покинешь.

Жил в чужой стране, тосковал, играл в шашки

на доске, что Иехуда Галеви придумал.

На ней всего четыре клетки: Я, МОЕ СЕРДЦЕ, ВОСТОК, ЗАПАД.

Слушал перезвон колоколов

над храмами современных религий.

Но в моей душе не смолкал тот вой, что раздается над Иудейской пустыней.

И вернулся в Иерусалим. Часто плачу.

Ночью горят звезды. А по утрам

я плачу, как новорожденный, глядя на россыпь домов под ярким солнцем.

С тех пор

Я пал в бою на подступах к Ашдоду,

и теперь, спустя тридцать лет,

мама говорит: «Ему — пятьдесят четыре».

И зажигает поминальную свечу, словно свечку на торте в день рожденья.

С тех пор многое изменилось: умер отец,

сестра родила и дала ребенку мое имя,

мой дом стал моей могилой,

а могила — моим домом, с тех пор, как я упал в мягкий песок под Ашдодом.

И с тех пор кипарисы,

став похоронной процессией, медленно движутся

от Негбы к Яд - Мордехай.

И все мои умершие предки

стали бездетны,

и все мои потомки, которых уже не будет,

осиротели;

все они, взявшись за руки, идут

нескончаемой демонстрацией против смерти — с тех пор как я ушел в бой под Ашдодом.

Тогда я нес на себе убитого друга,

и с тех пор на мне — груз его тела,

словно небосвод на плечах Атланта, — с тех пор? как мы с другом упали в песок Ашдода.

Я, национальный герой, не хочу,

чтобы за меня мстили —

ни люди, ни Бог, —

не хочу ничьей боли,

не хочу маминых слез.

С тех пор я воюю только против боли,

против своей памяти, которая и есть боль.

Я иду против памяти, как против ветра,

гашу ее, как пламя,

и обретаю покой — с тех пор? как я пал за независимость под Ашдодом.