— …Совсем не ангел! — Филипп охнул и тут же проснулся, тяжело дыша. Сон. Это был сон. Он посмотрел на свои руки, в страхе ожидая, что они будут в крови. Но единственный след на руках оставила типографская краска от толстой книги, которую он использовал в качестве подушки.

Он вздохнул с облегчением и покачал головой. Это движение отозвалось болью в голове, и Филипп застонал. Никогда раньше — даже тогда, когда он, упав с лестницы, получил сотрясение мозга, — он не испытывал такой сильной головной боли.

Филипп встал и подошел к зеркалу. При каждом шаге в голове стучало так, что он чуть не падал.

Он сразу увидел их. Закрыл глаза, открыл снова. Они были. Закрыл еще раз. Открыл. Они были.

Прямо над бровями было две шишки. Не особенно большие. Даже маленькие, так что их можно было не заметить, если не знать, что они там. Но они были. И Филипп знал это.

— Рога, — пробормотал он. — У меня растут рога.

Филипп осторожно потрогал шишки, и пламя обожгло лоб, он стиснул зубы.

Тут он вспомнил про пузырек с таблетками «Рогалгин», который стоял на подоконнике. На этикетке было написано, что это таблетки против боли в рогах. Может быть, они помогут.

Открывая пузырек, он приложил такие усилия, что перед глазами запрыгали синие и красные звездочки. Сколько таблеток надо принять? Он видел, как мама принимала две таблетки аспирина, когда приступ мигрени был уж очень сильным, поэтому он положил в рот две. И запил их водой.

Таблетки подействовали мгновенно. Стук в голове стал ослабевать, и наконец осталось чуть заметное постукивание. Лучше. Гораздо лучше.

Филипп лег на кровать, но кошмар не хотел уходить, сна не было.

Каждый раз, когда он закрывал глаза, появлялась картина: Сатина и Азиэль, которые держатся за руки, и его собственный кулак, который бьет по лицу Азиэля, пока не начинает идти кровь.

Он встал и надел плащ. Тени зашевелились, когда он зажег четыре свечи в подсвечнике и взял его. Он решил сходить в тронный зал и поподробнее рассмотреть портреты. Чтобы немножко отвлечься.

Филипп бесшумно спустился по винтовой лестнице. Он знал, что ему надо два раза повернуть направо и один раз налево, чтобы дойти до тронного зала, но в эту тихую ночь коридоры превратились в паутину, и Филипп пошел не туда.

Он попытался вернуться, но дело кончилось тем, что коридоры предательски уводили его все дальше, и Филипп понял, что заблудился.

Среди ночи. В Замке Дьявола.

Он попробовал открывать двери, но большинство из них было заперто. Другие приводили в библиотеку, бальный зал, музейный зал с реликвиями на стендах под стеклом, еще в одну библиотеку. Он не узнавал ничего.

Он стал спускаться по узкому темному коридору, который все время поворачивал налево, и наконец Филиппу показалось, что он ходит по кругу или по спирали.

Через несколько минут он обнаружил в конце коридора глухую стену. Перед этим не было ни дверей, ни боковых ходов. Словно он ходил по лабиринту и теперь оказался в тупике.

Странно.

Он решил пойти назад и тут заметил что-то на полу. Что-то черное. Удивившись, Филипп наклонился и подобрал этот предмет. Это было перо. Очень похожее на то, которое он и Сатина нашли тогда в спальне Люцифера. Перо из крыла ворона. В точности такого же размера.

Но как оно попало сюда? Коридор ведь никуда не вел.

Через мгновение Филипп обнаружил еще одно перо. Оно лежало в углу около тупиковой стены.

«Коридор, который никуда не ведет, — подумал Филипп и подобрал второе перо. — Два пера, которых здесь не должно быть».

Что-то было не так.

Филипп посмотрел на тупиковую стену. В небольшом углублении стоял маленький бюст брюзгливого дьявола с рогами, как у горного козла.

Филипп ухватился за рога, чтобы взять дьявола и посмотреть на него поближе. Раздался щелчок, и дьявол выскочил из его рук. Стена подвинулась, открылась дверь.

За дверью обнаружился длинный извилистый туннель. Филипп видел на расстоянии нескольких метров. Потом тени соединились, дальше черное пространство.

— Эй! — Голос Филиппа отозвался эхом, которое исчезло в глубине.

Он бросил взгляд через плечо, обдумывая ситуацию. Потом сделал глубокий вдох и вошел в туннель.

Свет от подсвечника шевелил тени, шаги воспринимались как шуршание во мраке, воздух был влажным, пахло гнилью и древностью.

«Во всех замках есть тюрьма в подвале», — подумал Филипп, и от этой мысли волосы на его затылке встали дыбом. Неужели он хочет разбираться в том, кого сажают в тюрьму подвала в Аду?

Коридор шел все время по кругу. Туннель винтом вгрызался в землю, и Филипп вспомнил длинную лестницу, по которой он попал в Ад. А теперь он шел по дороге еще в один Ад?

Раздался какой-то звук, прервавший его размышления. Он остановился. Прислушался.

Было совсем тихо.

Нет, снова прозвучало что-то.

Далеко-далеко в глубине кто-то кричал.

Филипп проглотил ком в горле и пошел дальше.

С каждым шагом пронзительные крики становились все слышнее. Звуки были ужасными. Кричал не грешник. Грешники кричали от боли, когда хлыст опускался им на спину или когда в седьмой раз начинала течь кровь из той же раны. Здесь было по-другому.

Филипп никогда раньше не слышал, чтобы кричали вот так. Голос был один, но по какой-то непонятной причине казалось, что кричали многие.

Как будто волки, вороны, летучие мыши — выли, рычали, визжали хором. Крики выражали безграничное безумие, в голове Филиппа появились необыкновенные картины. Страшные картины. Картины…

(искореженных автомобилей с разбитыми стеклами и с кровью, кровью на всем)

…от которых он попытался…

(пламени, которое лижет горящие дома своими языками и делает их черными)

…избавиться…

(текущей лавы, торнадо, которое соединяет и землю, землетрясений, циклонов, засухи, наводнений…)

— Стоп! — прошептал он. Его голос пронзил тьму как стрела. На лбу выступил пот. Почему он вспомнил все это?

Большим усилием он оттолкнул от себя все эти картины, хотя какие-то остались в голове. Они метались там, как крысы, которые грызут все подряд, чтобы выбраться наружу.

Туннель вскоре кончился около массивной железной двери, скупо освещенной двумя горящими факелами. Перед дверью стояли стул и шаткий столик, на котором лежала грязная газета. Вправо от столика отходил небольшой боковой туннель, также освещенный факелами.

Филипп осторожно подошел к двери, которая была заперта толстыми цепями с большими висячими замками. Крики доносились из-за двери.

Филипп вздрогнул, когда кто-то подскочил к двери и цепи зазвенели.

Его все еще покрывал пот, но теперь он стал еще и мерзнуть. Мороз проникал до мозга костей. Конечно, он делал глупость, но ему надо все узнать. Он должен точно и определенно все узнать.

Между каменной стеной и дверью была узкая щелочка, заполненная темнотой. Филипп поднял подсвечник, и тонкий луч свет прогнал темноту за дверью.

В ту же секунду узник замолк, в тюремном подвале наступила тишина.

Все картины, которые гнездились в голове Филиппа, внезапно исчезли.

— Кнурре? — прошептал он и заглянул в темницу. — Кнурре Ратник? Это ты?

С другой стороны двери донеслись быстрые звуки шагов, и от испуга Филипп уронил подсвечник, который с грохотом свалился на пол, но свечи, к счастью, не погасли.

Филипп быстро поднял подсвечник и опять посмотрел в щелочку. И прямо перед собой увидел широко раскрытый глаз без зрачка.

— Он заставил меня! — прохрипел варгар. — Он заставил меня! Он меня обманул!

— Кнурре, кто тебя сюда посадил? — спросил Филипп.

Он не мог скрыть волнения. Он нашел исчезнувшего варгара! И где, в подземной тюрьме Замка! Он расскажет об этом Сатине!

— Кто это сделал?

— Он обманом заставил меня сделать это! — прокричал демон. — Он заманил меня! Он… — Голос вдруг превратился в слабое шипение. — Я увидел темноту. Что-то сломалось. Я слышал, как что-то сломалось.

— Что ты говоришь, Кнурре? Какую темноту? Что сломалось?

— Я не мог убежать. Дверь… дверь была заперта.

— О ком ты говоришь? Кто тебя заманил?

— Тс-с, — прозвучало из темноты, хриплый голос дрожал от ужаса. — Не могу сказать… Нельзя сказать! Кнурре боится темноты. Темнота разбивает на куски все вещи. Вещи нельзя снова сделать, и… Тс-с, молчи, Кнурре. Он идет. Он идет.

— Кто идет, Кнурре? — спросил Филипп и посмотрел в белый, как молоко, глаз, в котором полыхало безумие. — О ком ты говоришь?

— Он заманил меня! — прорычал варгар, в этот миг сердце Филиппа ёкнуло, а голова наполнилась картинами…

(опрокинутых железнодорожных вагонов, горящих, стоящих вверх колесами, мужчин, женщин и детей, бегающих с криками)

…чего-то ужасного…

Филипп быстро прогнал эти картины.

Варгар в темнице снова закричал, громким дрожащим голосом и стал набрасываться на дверь, как бешеный пес.

— Кнурре! Кнурре, отдохни! Успокойся! — пытался остановить его Филипп, но безуспешно. — Кнурре, скажи мне, что произошло! Расскажи, из-за кого ты попал в темницу?

— Вот это могу тебе сказать я, — прозвучал гнусавый голос за спиной Филиппа. — Из-за Люцифера.

Филипп обернулся и увидел старого-престарого горбатого демона, выходившего из бокового туннеля.

Его длинные толстые рога смотрели вниз, как у мускусного быка, а морщин было так много, что лицо, казалось, состоит из нескольких слоев. В одной руке демон держал палку, в другой кружку, из которой поднимался пар.

— Ты ведь тот самый мальчишка, правда? Особый гость Люцифера?

— Демон показал на Филиппа палкой. — Мне о тебе рассказывала Равина.

Филипп кивнул.

— По имени Филипп?

Филипп снова кивнул.

— Как ты сюда попал? Кто тебе рассказал о бюсте и о секретной стене?

— Никто, — ответил тот. — Я узнал случайно. Заблудился. Из-за бессонницы.

— В таком случае у нас есть кое-что общее, — сказал горбатый демон и, прихрамывая, пошел к столу. Поставил кружку на стол и с кряхтеньем опустился на стул. Я не прикрыл глаз с тех пор, как получил должность тюремщика. Бесполезная трата бесконечного времени, так я говорю. Нет ни малейшего чертовского шанса у парня ускользнуть из этой клетки. Дверь такая же толстая, как и моя жена, а цепи такие же мощные, как ее усы. Но они там, на самом верху, требуют, да-да. Кто-то боится, что парнишка сбежит, черт бы их побрал, ну должен же быть предел безумию. Я скоро совсем оглохну от его криков. Зовут меня, между прочим, Звенящий Коготь. — Демон показал рукой в сторону бокового туннеля: — Могу я пригласить гостя на чашечку кофе? Я только что сходил за свеженьким.

— Спасибо, не надо, — ответил Филипп. — Прошу прощения, мне показалось, что этого варгара посадил в тюрьму Люцифер?

— Да. То есть нет. Посадил-то его в тюрьму я, так ведь? Но приказ пришел от начальника. И надо сказать, в последнюю минуту.

— Что это значит?

— Разве ты не слышишь, как он кричит? — ответил тюремщик и постучал черным ногтем по лбу. — У парня чердак не в порядке. Там бегают крысы, большие и жирные, скажу я вам. Большие и жирные.

— Почему? — спросил Филипп. — Что с ним служилось?

— Самое худшее, что только может произойти, — мрачно ответил тюремщик. — Его впустили к тюстеру. Сам знаешь про этих черных привидений. Сколько времени прошло, прежде чем его нашли, сказать нельзя. Но когда нашли, то привидение было без ума, и парень тоже. Он кричал так… ну, я никогда не слышал, чтобы так кричали. А ты знаешь, что происходит, когда кричат варгары?

Филипп покачал головой:

— Я знаю только, что варгары виноваты в том, что на землю обрушиваются всевозможные несчастья.

— Это истинная правда. Среди скал в дальнем районе, который мы называем Горы Воплей, каждую ночь собираются колдуны. Используя древние заклинания, они управляют Судьбой и вызывают большие и малые катастрофы. Сами по себе заклинания не начинают катастроф, скорее наоборот. Нет, толчок им всем дают варгары из-за заколдованной крови, которая течет в их жилах. Вот от их-то голосов и наступают катастрофы. А заклинание всего лишь дает направление катастрофы, как руль направляет корабль. Чем громче варгар выкрикивает свое заклинание, тем сильнее катастрофа, тем больше жертв. И скажу я тебе, крик этого парня, — тюремщик показал пальцем через плечо, — означал бы конец для всей Земли, но мы вовремя успели его сюда запереть.

— А что могло бы быть? — спросил Филипп.

— Гигантский метеор, — ответил Звенящий Коготь, и Филипп увидел, что тюремщик вздрогнул от одной только этой мысли. — Он летел к Земле. Никто не выжил бы. К счастью, мы успели заткнуть парню рот, пока не случилось непоправимое, и с помощью Старика в облаках изменили траекторию полета метеора, который в результате пролетел мимо Земли.

«Я слышал об этой истории по радио, — подумал Филипп. Теперь был его черед вздрогнуть. — Я слышал об этом по радио. О метеоре, который недавно пролетел мимо Земли. Новость была не очень важной. Сказали, что такие вещи происходят все время. И до Земли было довольно далеко».

— Но разве Люцифер, — буркнул Филипп, — не хочет гибели Земли?

Звенящий Коготь поперхнулся, кофе попало не в то горло, он кашлял, пока не посинел.

— Ты с ума сошел! Люцифер никогда не хотел уничтожить Землю. Никогда! Это человек хочет уничтожить ее. Ведь если нет Земли, ну да, то нет и людей. А это было бы катастрофой для Бога и Дьявола. Поэтому парня доставили сюда. Глубоко под землей никто не услышит его воплей. Понятно, никто, кроме меня. Но об этом никто, конечно, не думает. Кроме меня самого.

Демон схватил палку и стукнул по двери темницы.

— Успокоишься ты наконец?

Но это было бесполезно. Варгар продолжал выкрикивать что-то бессвязное и бросаться на дверь.

— Он скоро устанет, — сказал тюремщик. — Пара часов тишины, потом проснется и начнет кричать снова.

— Как это произошло? — спросил Филипп. — Как он попал к тюстеру?

— Кто-то впустил его к нему.

— Нарочно?

— Вряд ли, — ответил Звенящий Коготь. — Видимо, сначала это была простая мальчишеская шалость. А потом что-то не получилось, может быть, замок заело. И виновник в панике убежал.

— Почему не выяснили? Ведь можно посмотреть в Сферу Зла или что-то сделать еще? Надо же выяснить, кто это устроил?

— Сфера в таких делах не поможет. Ты в Преисподней, парень. Здесь дурные поступки делают, как на конвейере. Разбираться с мальчишескими шалостями в Сфере Зла — это все равно что искать нужную песчинку в пустыне.

— А тюстер? Его спросили?

— Спросили, но разговор с тюстером можно вести не больше минуты. Потом твой разум начинает слабеть. Подкрадывается безумие. А кроме того, черные привидения говорят невероятно медленно, так что от разговора с ними нет пользы никакой. Единственное, что удалось узнать, это то, что тюстер не видел виновника целиком, а только мельком его или ее руку, когда закрывалась дверь.

— И что же с этим теперь будут делать? — спросил Филипп.

— Что с этим будут делать? То единственное, что можно. Вообще ничего! Как ты думаешь, почему парня спрятали в секретное место? Потому что поднимется крик еще громче, чем тот, что исходит сейчас отсюда, если узнают, что произошло. Будут требовать, чтобы нашли виновника, а мы не можем найти. Единственный наш след — рука, но этого недостаточно. Поэтому лучше, чтобы никто ничего не знал.

Звенящий Коготь откинулся на стуле и прихлебнул из кружки кофе.

— А Кнурре ничего не рассказал?

Демон покачал головой:

— Иногда он бормочет о ком-то, кто соблазнил на что-то. Ты слышал это сам. Повторяет одно и то же: «Он заманил меня! Он заставил меня сделать это!» О ком и о чем он говорит, мы, наверное, не узнаем никогда. Но большей частью… большей частью он просто кричит.

Звенящий Коготь зевнул и провел рукой по лицу.

— И пока он кричит, я сижу здесь, как пришитый, и слежу за тем, чтобы парень не пробил железную дверь и не разорвал семь цепей из закаленной стали. А случиться это может в любой момент.

В дополнение к последнему замечанию тюремщик закатил глаза.

Из темницы раздался громкий стук, а затем все ужасающие крики прекратились. По туннелю пронеслось эхо, и тюрьма застыла в благословенной тишине.

— О-о, тишина — выдохнул демон, и довольная улыбка появилась на его серых губах. — Наконец-то парень успокоился. Давно пора теперь можно и мне отдохнуть. Чертовски устал.

Он еще раз зевнул, и Филипп увидел что глаза старика стали закрываться.

— Так что гость должен меня извинить…

— Последний вопрос, — сказал Филипп.

— Спрашивай, — сказал Звенящий Коготь. — Но спрашивай быстро. Середина ночи, я хочу использовать каждый миг.

— Где вы нашли Кнурре? Где все это произошло?

— В подвале старой церкви. Там живет черное привидение, там-то мы нашли парня. Я никогда не забуду его потусторонний взгляд. Бедняга.

Демон откинулся на стуле и положил ноги на стол.

Филипп повернулся и хотел уйти, но вспомнил что-то и обернулся. Осторожно откашлялся.

Звенящий Коготь вздрогнул.

— Что такое? — зевнул он. — Ты еще здесь?

— Я заблудился, — объяснил Филипп. — Не знаю дороги назад.

— Что тут не знать? — устало ответил Звенящий Коготь. — Иди по туннелю и поворачивай. Ничего трудного.

— А что после туннеля? Как мне попасть в мою комнату?

— А, ты про это!

Сонным голосом тюремщик объяснил Филиппу дорогу, слова превратились в храп, он спал.

Филипп в последний раз посмотрел на темницу, в голове у него звучал безумный шепот Кнурре Ратника:

— Я увидел темноту. Что-то сломалось. Я слышал, как что-то сломалось.

Филипп повернулся и побежал по туннелю. По спине бегали мурашки.

— Что сломалось? — спросил он тогда Кнурре, ответа не последовало.

Но сейчас Филипп знал ответ.

Варгар говорил о своем рассудке.

* * *

Филипп шел, следуя указаниям тюремщика, и вскоре оказался около тронного зала.

Прежде чем отправиться в свою комнату, он зашел на кухню. Из комнаты Равины звучал громкий храп. Филипп ножом отрезал несколько кусков жаркого из волчатины и стал думать.

Кнурре что-то делал в спальне Люцифера. Именно это, по-видимому, и привело к болезни Властителя. Но инициатором был явно не сам Кнурре. Кто-то заставил его сделать это, может быть, пообещав какую-то награду. Но вместо обещанной награды негодяй запер варгара в помещении с тюстером, и Кнурре сошел с ума.

Но зачем? Зачем надо было доводить парня до безумия?

— Затем, — сказал Филипп, стоя в тишине кухни и продолжая думать, — чтобы он не смог назвать инициатора.

Именно так должно было быть. Встреча с черным привидением стоила Кнурре разума, и теперь он не мог проболтаться. Мог только кричать.

Филипп проглотил последний кусок и поднялся в свою комнату. Перед тем как лечь спать, он бросил беглый взгляд в зеркало. На лбу все еще были шишки. К счастью, боль пропала. Исчезли даже покалывания. Может быть, исчезнут и шишки.

Он задул стеариновые свечи и лег в постель. По непонятной причине ему почти сразу удалось заснуть. Через несколько секунд пришли кошмары.