Когда я вернулась в отдел, Мервин вопросительно посмотрел на меня, но я отрицательно покачала головой, чтобы он понял, что ничего особенного не произошло. С Джеймсом всегда так: не поймешь, что случилось. С другой стороны, было рано успокаиваться. По магазину пронесся слух, что мы втроем работали на выходных, и телефон звонил не переставая: все хотели узнать, видели ли мы что-нибудь.

– Мне так нравится, как теперь выглядят наши витрины! – воскликнула Мелоди. – Не правда ли, милая Кэрон? Я считаю, что нижнее белье действительно нужно носить сверху, учитывая, сколько оно стоит. По крайней мере, в «Харродз».

Я улыбнулась:

– А вам не показалось, Мелоди, что экспозиция стала чересчур пикантной?

– Ни капли, – засмеялась Мелоди. – Может, какие-нибудь старые склочницы и будут недовольны, но вряд ли их будет много. Понимаешь, милочка, когда достигаешь определенного возраста, тебе хочется пожить подольше, причем так, чтобы было что вспомнить. Уверена, жалоб не будет. Людям не хочется казаться старомодными.

Не знаю, как там Флора, но нас с Мервином миссис Браун работой не загружала. Когда он сказал ей, сколько времени мы просидели здесь в субботу и в воскресенье, она просто остолбенела, а потом, улыбнувшись, произнесла:

– Что ж, вы молодцы.

Мы собирались встретиться с Флорой, чтобы пообедать вместе, но, как только начался обеденный перерыв, нам позвонила секретарша мистера Чемберса и попросила немедленно зайти в его кабинет.

Мы вышли в коридор, и Мервин, посмеиваясь, сказал:

– Это или прорыв, или провал.

– Разве нет третьего варианта? – с надеждой спросила Флора.

Мы засмеялась, и она тоже захихикала, делая вид, что это была шутка.

Кабинет президента был очаровательно старомодным: стены были обиты дубом, на них висели картины, а в углу стоял кожаный диван и два кресла. Еще там был большой стол для совещаний. Если мебель отражает характер хозяина, то Чемберс вполне мог оказаться старым ворчуном, который никогда в жизни не согласится с тем, что витрины требовали некоторой… ммм… доработки.

– Садитесь. Садитесь, пожалуйста. – И, обращаясь к секретарше, он добавил: – Принеси нам, пожалуйста, кофе, Джо.

Мы осторожно сели на высокие стулья и уставились на Джима Чемберса, который разместился в огромном директорском кресле за своим письменным столом. Я успокоилась: было заметно, что он изо всех сил старается подавить улыбку.

– Прежде всего хочу поблагодарить вас за то, что вы согласились поработать на выходных. Я ценю вашу помощь. Вы поступили прекрасно.

Он замолчал. Пауза продолжалось так долго, что Флора уже начала ерзать на стуле, видимо, полагая что это все и что теперь мы можем идти. Затем нам принесли кофе (на серебряном подносе!). И еще там была тарелка с печеньем. Мы с Мервином взяли сразу несколько штук и рассовали их по карманам.

– Что ж, – продолжил президент, – мне бы хотелось еще раз прибегнуть к вашей помощи. Как вы уже знаете, у нас произошел небольшой инцидент. Или случай, если вам угодно. Не могли бы вы прочитать пресс-релиз, который мы подготовили для прессы, и сказать мне, если что-то покажется вам не совсем верным.

Секретарша раздала нам копии и вышла из комнаты. Вот что там было написано:

«Мы бы хотели поблагодарить прессу, общественность и наших постоянных покупателей за то, что они так тепло приняли изменения в имидже нашего магазина. Предполагалось, что новый образ станет сюрпризом, поэтому трем нашим сотрудникам была предоставлена полная свобода действий, и они оформили витрины, работая сверхурочно. Разумеется, нам пришлось пойти на риск, но компания „Чемберс Эмпориум" была всегда известна своими новаторскими идеями. Особо хотим подчеркнуть, что только наши покупатели могут решать, где и как им носить одежду, купленную в нашем магазине».

– Последнее предложение должно рассмешить людей, – важно сказал мистер Чемберс. – В надлежащее время я сам выступлю перед прессой и на телевидении. Итак, вы видите какие-нибудь неточности?

– По-моему, этот пресс-релиз прекрасно описывает то, что произошло, – громко ответила я.

Мервин согласился со мной. Мы посмотрели на Флору.

– Я тоже. Я хочу сказать, я тоже так думаю, – пискнула она.

Мистер Чемберс явно расслабился. Потом он засмеялся:

– Что ж, я считаю, что журналисты немного преувеличивают, говоря о том, что универмаг был старомодным. Тем не менее вы оказали компании большую услугу. Поэтому вам полагается премия. – Он помедлил, а потом продолжил: – Премия будет довольно внушительной, так что не стоит экономить на рождественских подарках.

Мы поблагодарили его, и он добавил: – Кроме того, я уверен, что после аттестации, которая проходит раз в полгода, все вы можете рассчитывать на повышение зарплаты. У вас есть какие-нибудь вопросы?

Я хотела спросить, что значит «внушительная премия», говоря нормальным английским языком, но не осмелилась. И наверное, это был неподходящий случай для того, чтобы заверить мистера Чемберса, что мне очень понравилось посылать ему письма, имея такого посредника, как Мелоди. Все-таки сотрудники британской контрразведки не делают публичных заявлений, разве только тогда, когда их собираются пристрелить.

Президент встал с кресла и поблагодарил еще раз. Встреча подошла к концу. Он проводил нас к двери, а потом сказал:

– Кстати, Кэрон, у меня же не было случая поздравить тебя с поступлением на работу в нашу компанию. Насколько я знаю, ты отлично справляешься со своими обязанностями. Пожалуйста, дай мне знать, если у тебя будут какие-нибудь пожелания… еще какие-нибудь. – И он заговорщически подмигнул мне.

Когда мы вышли из его кабинета, Мервин высоко подпрыгнул и завопил:

– Господняя сила! Мы сделали это!

И даже Флора погрозила кулаком небу и кинулась обнимать меня.

Секретарь мистера Чемберса (милая спокойная женщина средних лет) попыталась нас успокоить:

– Вы просто молодцы. Мы гордимся, что работаем с вами.

– Вы думаете, скоро все об этом узнают? – с надеждой спросила Флора, когда мы вышли в коридор.

– Наверное, еще до того, как мы спустимся на третий этаж, – предположил Мервин. – Предлагаю пойти обедать в столовую, чтобы члены нашего фан-клуба могли на нас полюбоваться.

– А я предлагаю пойти в столовую прямо сейчас. Мы можем сидеть там сколько угодно. Сегодня миссис Браун не будет нас бранить, в этом я уверена. Выпьем лучше капуччино.

Но тут нас нагнал Джеймс.

– Поздравляю вас, – сказал он. – А ты точно скоро займешь мое место, – обратился он ко мне, улыбаясь. – Вероятно, компания должна арендовать для вас троих пентхаус!

Джек Ховард тоже поздравил нас. Потом он добавил:

– Благодаря тому, Мервин, что ты выставил свои работы в витрине нашего магазина, стоимость моей картины резко возросла. Кто-то сообщил журналистам, что я приобрел ее, и теперь они собираются зайти в мой кабинет, чтобы сфотографировать.

– Послушай, Джек, тебе не кажется, что, пока газетчики не приехали, тебе стоит поменять название картины? Если Мервин не возражает, конечно. Наверное, будет лучше, если она будет называться не «Шишка», а «Трава-мурава», – посоветовал Джеймс.

Мы дружно засмеялись, а Ховард, которому явно хотелось затмить Джеймса, сказал:

– Что ж, я никогда и не считал, что все, что у вас с Флорой есть, – это хорошенькие мордашки.

– Это как же понимать? Что хорошенькая мордашка только у меня? – заинтересован Мервин.

Мы собрались уходить, но Джек, положив свою руку мне на плечо и наклонившись поближе, спросил:

– Ну, когда же мы наконец пойдем на свидание? Театр, ресторан и все такое?

– Прежде всего мне нужно хорошенько выспаться. Так что не в ближайшее время. Но спасибо за приглашение. – И я быстро подошла к Флоре и Мервину. Честно говоря, я неслась, как антилопа, и чуть не сбила их с ног.

– Вы что, забыли, что должны защищать меня от этого человека?!

Они засмеялись.

– Просто мы чуть не лопнули от смеха, когда представили себе новый пресс-релиз: «Компания „Чемберс Эмпориум" настолько продвинута, что в кабинете вице-президента висит картина, на которой изображена плантация марихуаны», – объяснил Мервин. – Что ж, надо признать, у этого Ховарда современные взгляды.

– Да уж, я, по крайней мере, сомневаюсь, что Билл Клинтон повесил бы такую картину в Белом доме, когда был президентом, – сказала я.

– Я так рада, что познакомилась с вами обоими! – воскликнула Флора. – У меня такое впечатление, что раньше в моей жизни ничего интересного не происходило. Теперь же каждую минуту что-то случается.

В столовой нам не позволили заплатить за еду.

– Это самое меньшее, что мы можем сделать, чтобы отблагодарить вас за наш общий триумф, – улыбнулась кассирша. – Пожалуйста, угощайтесь!

Я наслаждалась едой, поглядывая на своих друзей. Как приятно, когда все смотрят на тебя с восхищением! Кроме того, это здорово, что в нашей компании принято угощать сотрудников бесплатным обедом. Если наш магазин все-таки продадут, то наверняка скоро эти порядки отменят. Но уволят нас еще раньше.

Старина Харви тоже подошел к нам, чтобы промямлить, что он тоже нас поздравляет. Мы поблагодарили его, и когда он, шаркая ногами, отошел от нашего стола, Мервин наклонился ко мне поближе и сказал:

– Знаешь, Кэрон, я бы держался от этого малого подальше. Я знаю, что именно он позвал тебя работать в своем отделе, но все же…

– Да нет, что ты! Наверное, он кажется каким-то странным, но все-таки он мне нравится.

– Ну, я думаю, тебе не стоит общаться с ним слишком часто. Что-то в его отделе нечисто: мне кажется, он что-то скрывает. Понимаешь меня?

– Это все из-за опутавшей его паутины, – ответила я, и мы засмеялись.

Мы были в таком хорошем настроении, что, наверное, засмеялись бы, даже если бы в столовую вошел полицейский и потребовал заплатить штраф за то, что мы превысили время парковки за обеденным столом.

Потом к нам стали подходить наши коллеги. Всем были интересно узнать подробности. Нас спрашивали, как нам пришла в голову эта сумасшедшая идея и как удалось сделать так, что никто ничего не заметил. Когда они ушли, Мервин сказал:

– Не знаю, как вы, девушки, но я собираюсь устроиться на работу в рекламное агентство. Буду зарабатывать большие деньги. Может, меня даже назначат главой дизайнерского отдела.

– Не скромничай, Мервин. Наверное, тебя назначат президентом земного шара.

– Не знаю, Кэрон, – задумалась Флора. – Если вокруг нас будут постоянно толпиться поклонники, словно мы какие-нибудь рок-звезды, то я, наверное, начну учиться петь.

Мервин нежно обнял ее за плечи:

– Знаешь, Флора, мы могли бы петь дуэтом. А Кэрон пусть дирижирует оркестром.

Сделав серьезное лицо, я обратилась к Флоре:

– Похоже на то, что это четырнадцатая глава. Развязка уже близка.

К счастью для нее, к нам подошла кассирша. Она принесла три порции шоколадного торта со сливками:

– Надеюсь, от десерта вы не откажетесь. Потом мы стали обсуждать планы Мервина.

– На самом деле Чемберсу может не понравиться, если я стану слишком известным. Надеюсь, мои друзья-художники замолвят за меня словечко. Джим Чемберс – отличный парень, но наверняка ему не придется по вкусу, если мы будем привлекать к себе слишком много внимания.

– Даже не знаю, Мервин. Если моя премия превысит миллион фунтов, я отсюда никуда не уйду.

– А я бы согласился поделить этот миллион на троих, если нам обеспечат проживание в пентхаусе.

– И еще там обязательно должна быть площадка для вертолета, – поддержала его Флора. – Потому что мне легче научиться летать, чем петь.

Было глупо надеяться, что Джек Ховард быстро научится сдерживать себя: утром прибыл дубликат первого безвкусного букета. Все начали истерически смеяться. Мне тоже стало смешно, и я немедленно отнесла это кошмарное творение на стол миссис Браун.

Через полчаса мне принесли маленький букетик, составленный из прелестных скромных цветов: в центре находилась роскошная гардения, окруженная ландышами. На карточке было написано «Дж.». Но я сразу поняла, какой из двух Дж. прислал мне его. Целый день (честно говоря, я была не очень загружена работой) я то и дело брала эти цветы в руки и вдыхала их чудесный аромат.

Мы с Мелоди убирали на своих столах, и тут в комнату вошла элегантно одетая пожилая женщина. В руках у нее была целая охапка цветов и два красиво упакованных свертка. Мелоди сразу встала из-за своего места и обняла ее.

– Кэрон, познакомься с Бетти Чемберс.

Она была очаровательной женщиной. Но мне также показалось, что она внимательно рассматривает меня: не мою одежду или прическу, а пытается разглядеть, понять, что я за человек.

– Я очень рада познакомиться с тобой, Кэрон, ведь я слышала о тебе столько хорошего. Прими мои поздравления. Блестящая идея. Я и сама решила сделать кое-какие покупки в нашем магазине. Я принесла тебе цветы и небольшой подарок. – Она протянула один сверток мне, а другой отдала Мелоди. Букет был больше во вкусе Джеймса, чем Джека.

Я стала благодарить ее, но Мелоди меня перебила.

– Кэрон, деточка, принеси, пожалуйста, для Бетти стул. И сядь сама. Тебе же тоже интересно послушать последние новости. Ну, что слышно?

Бетти засмеялась и села на стул.

– Начинай ты, Мелоди.

– Скажи, что Джим думает о новых витринах? Рассказывай все без утайки.

– Да… Это был великий день! Телефон звонил не переставая. Джим узнал о том, что произошло, только тогда, когда уже выходил из дома. Обычно журналисты связываются с ним еще до того, как история становится известной широкой публике, – ну, чтобы получить дополнительную информацию или чтобы он подтвердил ее достоверность. Но в этот раз они, видимо, решили, будто это какая-то шутка, и не хотели его беспокоить. Или, может, боялись, что он все испортит, прежде чем они успеют сделать из этого сенсацию.

– Продолжай, пожалуйста, – сказала Мелоди.

– Он приказал своему водителю остановиться у главного входа, чтобы самому посмотреть, как все это выглядит. Потом Джим позвонил мне и сказал: «Тысяча чертей, Бетти, это просто невероятно!»

И добавил еще несколько ругательств. Теперь он, конечно, утверждает, что хотел таким образом выразить свое восхищение.

Мы засмеялись. Потом она продолжила:

– У магазина собралось много людей, и Джиму показалось, что это была озлобленная, недовольная толпа. Поэтому он приказал водителю подвезти его к боковому входу. Но когда он оказался внутри, сотрудники универмага и покупатели стали поздравлять его. Как ты знаешь, моя дорогая Мелоди, Джим прагматичный человек. Он всегда думает о прибыли. И к тому времени, когда он добрался до своего кабинета, он уже и сам поверил, что это была его идея. Потом он опять позвонил мне.

Я рассмеялась.

– А когда же мистер Чемберс обнаружил, что кто-то другой, а не он сам украсил витрины?

– Это Бетти ему помогла, милочка. Все недоумевали: никто не мог понять, кто все это устроил. Все просто с ума сходили. Конечно, потом кто-то вспомнил, что вы втроем оставались в здании на выходных, но все были уверены, что два бухгалтера и один менеджер по персоналу не способны произвести такую сенсацию. Потом вызвали ночного сторожа, и он заявил, что никто из вас троих не выходил из кабинета целый вечер.

Было поразительно, что все это рассказывает мне жена президента компании. Она вовсе не пыталась выгораживать своего мужа. Как же это понимать? То ли она старалась показать, что полностью доверяет мне, как и ее муж, то ли хотела просто спрятать его в дальний угол, за ненадобностью, как старомодный костюм.

– Честно говоря, Кэрон, мне не совсем понятно, как они вас вычислили. Видимо, кто-то решил действовать наудачу. Или показания охранника вызвали у кого-то сомнения. Когда Джим пригласил вас троих в свой кабинет, он вовсе не был уверен, что это действительно сделали вы. Наверное, он просто не знал, что предпринять, потому что нужно было что-то говорить представителям прессы, а никто по-прежнему не мог утверждать с уверенностью, будто знает, что произошло на самом деле.

Убеждена, что она была осведомлена о том, как Джеймс разыгрывал из себя детектива, но решила оставить эти сведения при себе. Зато про своего мужа она рассказывала очень подробно. У меня появилось такое чувство, будто я только что прочитала докладную записку лучшего разведчика Великобритании. Потом она замолчала.

– Ну же, продолжай, – подбодрила ее Мелоди.

– Не сомневаюсь, что о том, что произошло дальше, тебе известно гораздо больше, чем мне, – рассмеялась миссис Чемберс. – Откуда эти цветы, например? – Она указала на букетик, который я получила от Джеймса. То позорище, которое прислал Джек, стояло на письменном столе миссис Браун.

– Я секретов не выдаю, – произнесла Мелоди с таинственным видом.

Бетти засмеялась, а я задумалась: неужели моей коллеге уже было известно, кто это сделал? И каким же образом? Для этого ей потребовалось бы поменять пуговицы на пиджаках вице-президентов на «жучки», которые полиция использует для подслушивания.

Мне показалось, что старые подруги хотят поговорить наедине. Кроме того, я сгорала от нетерпения: что же находится в свертке, который принесла Бетти? Поэтому я извинилась, сказав, что должна работать. Миссис Чемберс встала и пожала мне руку. Она посмотрела мне прямо в глаза и серьезно сказала:

– Спасибо тебе за помощь, Кэрон. Пожалуйста, дай нам знать, если у тебя возникнут еще какие-нибудь идеи. Мне было очень приятно познакомиться с тобой, – произнесла она с большой теплотой.

Я вышла в коридор. Флора ждала меня там.

– Мне она тоже такой принесла.

– И что это?

– А ты открой! Ну, давай же! Не хочу портить такой приятный сюрприз.

Внутри находилась вишнево-красная двойка из кашемира.

– Какая прелесть! Это просто чудесно! Господи, Флора, если это подарок, то какая же премия нас ожидает?

– Вот уж не знаю! – засмеялась Флора. – Но надеюсь, что наш вертолет будет нежно-голубого цвета с белой отделкой.

Домой мы поехали на автобусе.

– Кажется, ваши отношения с Мервином быстро развиваются. По сравнению с тобой Эвелин ползет как улитка.

Флора покраснела. Но ей явно было приятно мое подтрунивание.

– Что ж, чудесно, как ты говоришь.

Когда мы пришли домой, Эвелин поджидала нас там. Из вечерних новостей она уже знала, что происходит в универмаге «Чемберс Эмпориум», и не могла поверить, будто это мы заварили всю эту кашу.

– Вот блин! А почему вы не позвали меня?

– Эвелин, ты же не работаешь в нашем магазине. Тебя могли арестовать за незаконное вторжение, – терпеливо объяснила Флора.

– Зато тогда меня бы точно показали по телику! Мы продемонстрировали ей наши трофеи.

– Что ж, по крайней мере, на цветы я тоже могу полюбоваться. А если бы вы обе не были похожи на креветок, я бы и ваши свитера надевала время от времени.

Флора включила телевизор, чтобы посмотреть, не скажут ли о нашем магазине еще что-нибудь.

– А ты что, смотришь телик только тогда, когда тебя по нему показывают? – спросила Эвелин.

– Это не нас показывают, а витрины универмага «Чемберс Эмпориум». Хотя, честно говоря, я отучилась смотреть телевизор, когда жила в Штатах. Новости там такие короткие, что создается впечатление, будто их показывают специально для блох. – Мне хотелось, чтобы Эвелин наконец замолчала и дала мне послушать, что говорят.

– Ну нет, они не могут быть такими короткими!

– Ты права. Рекламные ролики намного длиннее.

– Кстати, чуть не забыла, Кэрон. Тебе еще один пакет принесли. За него расписался наш сосед. Он окликнул меня, когда я шла домой. Так что никакой бомбы там нет. Она чуть ли не целый день пролежала в соседском доме и давно бы уже разнесла его к чертовой матери. В общем, я положила сверток на кухонный стол. Честно говоря, Бас меня разочаровал.

Мне так не хотелось портить этот замечательный день! На столе лежала какая-то коробка кукурузных хлопьев с логотипом супермаркетов «Теско». Сначала я собиралась швырнуть ее в мусорную корзину. Но в таком случае мне пришлось бы вставать посреди ночи, чтобы проверить, что же там на самом деле было.

Я взяла ее с собой в гостиную.

– Так… – сказала Эвелин. – Он заплатил пять фунтов за доставку, столько же стоили хлопья. Да, Кэрон, я бы на твоем месте сразу бросила этого скупердяя!

– Я его уже бросила, – терпеливо объяснила я.

– Ну, вспомни, что я сказала, когда ты получила письмо! Он банкрот!

– А ты что думаешь, Флора?

– В романах о кукурузных хлопьях даже не упоминают. Да и в детективных тоже. Даже заключенные их не едят.

– Ну естественно! В тюрьме им приходится баланду хлебать! Вы когда-нибудь слышали, что кого-нибудь отправляли по этапу, чтобы он ел там хлопья?

– Возможно, это значит, что он не спускает с тебя глаз. Удивительно, что с того момента, когда ты получила его письмо, прошло всего два дня, – предположила Флора. Я покачала головой:

– Не понимаю, что происходит. Но Эвелин права в том, что Бас стал вести себя как-то по-другому. Наверное, он хочет сказать, что это последняя соломинка. Последнее кукурузное зернышко, точнее.

Эвелин сходила на кухню и принесла оттуда миски, сахар и молоко.

– Кто-нибудь еще голоден, кроме меня? Я бы не стала беспокоиться из-за каких-то хлопьев, Кэрон. Он же тебе их подарил. Слушай, да ведь этот парень постоянно присылает тебя всякие забавные вещицы, а ты только сердишься.

– А ты когда-нибудь слышала о Троянском коне? Иногда подарки – это не совсем подарки.

– Ой, да ладно! Знаю я эту историю. Они вкатили его в крепость, а потом оказалось, что внутри было полно людей. Ну и что?

– Да нет, ничего, если не считать того, что все жители города погибли.