Опытный коммерсант Вадим Головастов всегда славился умением держать язык за зубами. Но в том нервном раздрыге, который наступил, едва ему стало ясно, что Ясука Кусака и Гири Ямагучи останутся жить и побеждать, Головастов перестал фильтровать базар или, выражаясь более цивильным языком, контролировать словоизлияние.

К тому же он нажрался прямо в буфете спорткомплекса, и нажрался по-черному – мешая водку с пивом и запивая ее вином. Организм выдерживал это с трудом, а разум не выдерживал вовсе, и уже очень скоро Головастов плакался в жилетку каким-то незнакомым людям, которые тоже переживали, но по другому поводу. Их постигла неудача в тотализаторе.

По воле случая это были те самые дети юга, которые продали оружие палачам Якудзы. И, со свойственной мудрым горцам проницательностью разобравшись что к чему, поставили хорошие деньги на то, что Гири Ямагучи не дойдет до четвертьфинала.

Почему-то им казалось, что Гири Ямагучи не доживет даже до одной восьмой. Очевидно, кое-что они все-таки поняли не правильно. Самураи собирались убить только Ясуку Кусаку, а торговцы оружием решили, что речь идет сразу о двух японцах.

Возможно, на эту мысль горцев навел гранатомет. Ясука Кусака казался слишком ничтожной мишенью для такого грозного оружия. А вот Гири Ямагучи вполне подходил в качестве цели для противотанковой базуки.

Так или иначе, они поставили деньги и уже на второй день соревнований проиграли их все до последней копейки.

Гири Ямагучи вышел на бой против китайца, который был на голову ниже и уже в плечах, но зато демонстрировал некую взрывоопасную смесь кун-фу и карате, что выглядело бы гораздо более эффектно в поединке не с Гири, а с его тренером.

Впрочем, против сэнсэя Кусаки китаец продержался бы на ринге не больше двух секунд. А Гири Ямагучи целых полчаса старательно делал вид, как будто он получает хорошую трепку, и даже пропустил один удар ногой в глаз, для чего ему пришлось наклониться. Зато бровь оказалась разбита и кровь текла ручьем, а это особенно нравится зрителям.

Но потом Гири устал притворяться и пару раз швырнул китайца на ограждение. После второго раза тот уже не встал, поскольку милосердный Гири еще перед броском вверг его в бессознательное состояние.

Одержав эту победу, Ямагучи вышел в четвертьфинал, а торговцы оружием потеряли свои денежки.

Правда, вели они себя иначе, нежели бизнесмен Головастов, который свои деньги пока не потерял и только находился на пути к этому. Головастов плакался в жилетку всем встречным, а экспансивные гости с юга только громко ругались на двух языках – родном и русском. И это не мешало им внимательно слушать Головастова, который как раз рассказывал всем желающим слушать, как он заказал наемному убийце сэнсэя Кусаку и его ученика, а сволочь киллер его кинул и не убил ни того, ни другого.

А примерно через час по трибунам пополз слушок, что будто бы японцев – тренера и борца – заказали целой бригаде киллеров и вчерашняя стрельба была как раз первой попыткой их убить. Попытка не удалась благодаря доблести охраны, но киллеры не остановятся, пока не добьются своего, так что Гири Ямагучи должен умереть задолго до финала.

Понятно, что сплетня распространялась по правилам игры в испорченный телефон, и в результате одинокий киллер и команда самураев оказались свалены в одну кучу, а слова о том, что киллер кинул заказчика и отказался от работы, пропустили мимо ушей даже самые первые переносчики сплетни.

Сам господин Кусака услышал эту сплетню от Любы Добродеевой, которая подхватила ее с трибун и была очень встревожена.

Однако сэнсэй ничуть не обеспокоился и даже снизошел до ответа, что с ним случалось редко.

– Я знаю, – сказал он, сделав гордое лицо. – Это были якудзы, но я вчера их прогнал.

Про палачей Якудзы Люба знала уже достаточно и ничуть их не боялась, считая, что они орудуют только мечами, а это несерьезно.

– Да нет же! – воскликнула она, решив, что сэнсэй ее не понял. – Говорят, на вас охотятся русские киллеры, а это очень опасно. Они могут застрелить вас из винтовки.

Так Люба хотела сказать, но ей пришлось заменить слово «киллеры» на слово «убийцы», а выстрел из винтовки изобразить жестами. Но господин Кусака все равно не испугался.

Тем более не испугался Гири Ямагучи, который, как мы помним, отличался редким бесстрашием и боялся только высоты и самолетов.

Люба, с одной стороны, порадовалась за своих храбрых японских друзей, но с другой – встревожилась еще больше, потому что недооценка опасности никогда не приводит ни к чему хорошему.

Японцы могли не бояться своей собственной мафии с мечами в заплечных ножнах, но Люба знала, что такое русская мафия. Или думала, что знает, поскольку непосредственно с криминалом она почти не сталкивалась, зато читала много детективов, которые пишутся бригадно-конвейерным методом по два романа в месяц. А в этих романах русская мафия была круче любой Якудзы или коза ностры.

И Люба решила разузнать о заказе на убийство японцев, который случайно стал достоянием общественности, все, что только можно. А можно было немало, поскольку, как говорил еще старый добрый Глеб Жеглов, во всяком деле есть кто-то, который что-то видел, что-то слышал и что-то знает.