Противостояние

Атамашкин Валерий

Могущественная Империя людей широко раскинула свои сети до самых дальних уголков мира Ториана. Пролиты реки крови, сожжены поля и леса, развеян пепел. Людской меч прошелся смертью по когда-то бескрайнему священному лесу эльфов Местальэ, загнал в подземелья Янтарных рудников гномов, вытеснил в пустошь зеленокожих орков… Величие императора Нравона основано на силе его вышколенных в боях баталий и магии могущественного чародейского союза Арканума. Людям кажется, что этот мир давно лежит у их ног, и никто никогда не сможет поколебать власть названного полубога на престоле Империи. Но у неведомых Сил вселенной Бездны Миров на все есть свои взгляды. Страшная напасть обрушивается на земли людей, болезнь, именуемая Чумой, тысячами забирает жизни имперцев. И нет спасения от угрозы Черной Смерти. Лучшие умы Торианской империи, всех пяти магических гильдий Арканума тщетно пытаются остановить беду. Именно в такой ситуации поднимают головы те, кто десятилетиями оказывался угнетенными под властью Императора. Против Империи плетут заговор светлые эльфы Местальэ, гномы Янтарных рудников и темные эльфы Фларлана, которым удалось привлечь на свою сторону орды зеленокожих жителей северной пустоши: орков, гоблинов и троллей. Все вместе они готовы выступить против величия императора Нравона, чтобы поколебать его могущество и изменить расклад сил в свою пользу

 

 

Глава 1

 - Спаситель с тобой, что же с ним приключилось - то? – немолодая хозяйка таверны от неожиданности выронила наполненную до самих краев кружку с пивом из рук.

 - Баля, ты что творишь, у меня и так, что ни день, то убытки! – хозяин таверны, только что появившийся на шум из кухонной двери, с явным недоверием рассматривал гостя, застывшего в дверях. – А это что еще за оборванец? Какого лешего, ты его пустила к нам на порог? – Рука крепко сбитого пожилого мужчины с рыжей бородой едва заметным движением потянулась под прилавок. Там, на случай всяких неприятностей, лежала давно покрывшаяся пылью дубина. Драки в таверне были редки, и хозяин давно позабыл, когда заветная дубина помогла в последний раз успокоить буйных или не захотевших оплатить счет. Что уж говорить о каких-то грабежах или прочих беспорядках! Ведь на широких просторах северного Ториана эту таверну знал от мало до велика каждый завсегдатай подобного рода заведений. Между очередным набегом на вольные земли аллодов выслужившейся знати к востоку, весь разбойничий люд с широкой округи от окрестностей самого Местальэ и до пригородов Бешгара не раз захаживал сюда за кружкой янтарного и за свежими сплетнями с Большой дороги, что всегда приласкают слух усталому путнику не хуже самого доброго горячительного. Никакой тебе стражи, ничего того, что помешала бы отдыху тех у кого нелады с имперским законом.

 - Тебе что нужно, я тебя спрашиваю! Учти, что коли чудить будешь, отделаю так, что мама родная не узнает! – хозяин таверны уже не прятал дубину. Он вытащил ее из-под прилавка и с серьезным видом принялся похлопывать ее кончиком по ладони.

 - Аур, может оно и не надо так? Ты посмотри на него,– к мужу, обхватив ту самую руку, что держала грозного вида дубину, прижалась хозяйка таверны и с надеждой посмотрела ему в глаза.

 - Надо, Баля. Это что же, теперь каждого, кто захочет вот так к себе пускать, пол да стены пачкать? Вон! – он стряхнул только и успевшую охнуть женщину и двинулся к входной двери.

    На пороге, кашляя и согнувшись пополам, задыхаясь от долгого бега, стоял человек. Он с трудом держался на ногах и будто пьяный, отведав самого доброго зелья двергов, что варили жители пещер в глубоких катакомбах Янтарных рудников, качался из стороны в сторону. Человек был худощав, среднего роста, а из-под скрывавшего лицо капюшона на плечи спадали редкие пряди черных, как крыло ворона волос, каждая прядь которых зачем-то венчалась маленьким, величиной с ноготь на мизинце металлическим шариком. Кожаные штаны, кафтан и сапоги незнакомца, словно коркой были покрыты кровью вперемешку с дорожной грязью. Насколько мог судить хозяин таверны, старый Аур, человек был ранен и, похоже, держался на ногах из последних сил. Какие силы небесные могли привести сюда этого паренька под утро буднего дня? Сейчас в зале не осталось посетителей, и они с супругой уже собрались, было закрываться, чтобы преспокойно отоспаться, как следует до следующего вечера и открыть таверну в привычные шесть часов? Нет же, надо было какому-то дармоеду явиться посереди ночи и создать очередную проблему. Аур заскрипел зубами. Завтра ведь будет ответственный день, выходной, будут сходиться люди. Наверняка понаедет и искателей приключений со всех сторон. Так что следовало ждать выручки и смело варить пиво. Ох, и денек! А тут… И не пойми, что делать с ним.

    Незнакомец, все это время пытавшийся устоять на ногах, теперь уперся спиной о стену и медленно сполз на пол, пачкая кровью и грязью стены и пол. Глаза человека на секунду встретились с глазами Аура, готового было взорваться самыми непристойными ругательствами из тех, что он слышал в разговорах, ходивших на Восток воров, часто гостивших в его таверне, но пожилой хозяин неожиданно осекся и даже на миг опустил грозную дубину. В глазах незнакомца, сквозь страх, сквозь начавшую покрывать их пелену, столь естественную для терявшего сознание человека, Аур увидел и нечто другое, постороннее. То, что заставило покрыться спину холодным потом. У него засосало под ложечкой. Но незнакомец уже отвел взгляд и медленно опустил веки, издав последний вздох. Тело человека обмякло, и голова как-то неестественно вывернулась на одно плечо.

 - Помер, кажись… - послышался сзади чуть различимый шепот женщины.

 - Да не кажись, а помер, зуб даю, – хозяин таверны гулко выдохнул и снял с головы колпак, чтобы отдать незнакомцу последнюю честь. Постояв так с минуту, он надел колпак обратно и, на всякий случай, пнул незнакомца дубиной в плечо. На пол из раны струйкой потекла кровь, тут же образовав целую лужицу. Аур повторил ругательство, на этот раз куда более изощренно и мастерски, да так, что Баля, стоящая у стойки, зажала уши. – И что же нам делать то теперь? Поди, скажут, что мы этого милка грохнули? Там - то оно как, так и бывает, чтобы не разбираться. Времена сейчас какие, сама знаешь, не мне рассказывать.

    Баля, схватившись за стул, побледнела, как полотно. Однако муж, как никогда знал, что говорит. В таверне ходило много слухов, и достаточно было здесь разговоров о Черной смерти, так пугавшей местных жителей. Могучая Торианская Империя, только-только наладившая жизнь на своих рубежах и устремившая взор на освоение земель нелюдей, этих, недостойных упоминания гномов, эльфов, гоблинов, орков, троллей и многих других, теперь не могла вздохнуть полной грудью. И причина тому крылась в, неожиданно свалившейся на людские города, напасти, Черной смерти, уносившей тысячи и тысячи жертв. Высшие умы всех пяти гильдий Арканума, затаившиеся в своих башнях на просторах Империи, тщетно ломали головы над разработкой противоядия, сумевшего бы ис-коренить Чуму (как они называли Черную смерть) в ее зародыше, ограничившись лишь зельем противоядия. Да и то, вылечить с помощью такого зелья можно было лишь одного человека, тогда как люди, особенно в крупных городах, таких как Сертаг и Розмар, гибли тысячами. Все бы ничего, и можно было смиренно ждать, пока маги найдут более эф-фективное противоядие, смирившись с наказанием Богов, но Аур, как и любой другой здравомыслящий человек, прекрасно понимал, что это как раз не тот случай. Черная смерть не знала пощады не только к людям, но и к скоту, птице. Поэтому в некоторых областях, где люди жили скотоводством и оставались без средств к существованию, вспыхивали мятежи. Все это попахивало смутой. И если во время не остановить причину всех бед, недовольства не только могут докатиться до столицы, но более того, в стране может вспыхнуть гражданская война. Ведь число недовольных с каждым днем только нарастало, и император Нравон, по слухам, высылал когорты для подавления мятежей в разных концах Империи.

    Аур неуверенно переступал с ноги на ногу рядом с, так и оставшимся ле-жать у порога, трупом незнакомца. Что если это один из мятежников, попытавшийся укрыться от погони стражи? Что тогда? Не привлекут ли тебя, достопочтенный Аур, за укрывательство. Он сжал кулаки. Не привлечь - то не привлекут, а вот пригрозить могут и проблему могут создать, повести куда. Поэтому, чтобы чего не случилось, придется, скорее всего, давать взятку. И это при таких то временах, когда посетителей в таверне почти нет, будь проклята Черная смерть, но даже воры лишний раз боятся высунуть свой нос из логова и берутся далеко не за любое задание!

 - Что же делать теперь, дорогой? Как быть то? – Баля, все еще державшаяся за стол, чтобы не упасть в обморок, заохала и, достав из кармана юбки веер, принялась себя обмахивать, пригоняя к лицу свежий воздух. – Видится мне, что это проделки кого-то из твоих врагов, – в полголоса добавила она.

 - Заткнись! – рявкнул хозяин таверны.

    Он аккуратно положил дубину на один из столов, которыми таверна была набита с такой плотностью, что для того чтобы протиснуться между ними нужна была немалая сноровка и опыт посиделок в подобного рода заведениях, и присел на корточки рядом с мертвецом. Нужно было осмотреть незнакомца. Может быть, это, хоть, сколько нибудь, прояснит странный ночной визит и поможет объяснить, кто этот парень, откуда взялся, и что с ним стряслось. Будучи человеком жадным и алчным, как, наверное, и любой другой хозяин таверны во всем Ториане, а тем более в такие не лучшие для него времена, Аур, первым делом, брезгливо коснулся висевшего на поясе незнакомца кошеля, в котором тут же зазвенели монеты. Хозяин таверны ни с чем бы, ни перепутал этот звук. Медь и, похоже, настоящие «имперцы». Это конечно не серебро, которым порой расплачивались воры, но тоже деньги по нынешним временам немалые. Как говорится, медяк золотой бережет. Аур улыбнулся, подбросил мешочек в руке и, оглядевшись по сторонам, тут же спрятал его за пазуху. Теперь можно было считать, что сегодняшний или уже вчерашний день окупился. Аур слышал, что в некоторых частях Ториана имперская валюта нынче не в ходу, однако здесь медяки, солиды, триенсы и прочие монеты были очень даже почитаемы. Он на секунду задумался, что не так уж и плохо распорядилась судьба, когда подослала к ним этого незнакомца, но, вспомнив о взятке, которую наверняка потребует стража, тут же сосредоточился. От хорошего настроения не осталось и следа.

    Стараясь не выпачкаться в крови и грязи, он приподнял руку мертвеца и взглянул туда, где обычно располагались ножны. Вместо этого, у незнакомца из-за пояса торчал короткий кинжал весьма грубой работы, за который лично сам Аур не дал бы ни единого медяка. Кривясь и морщась, он ощупал карманы незнакомца. Ничего. Взгляд хозяина таверны медленно поднялся к капюшону, скрывавшему лицо мертвеца. На миг Аур вспомнил, как что-то испугало его во взгляде этого малого, и вздрогнул. Мало ли что причудится. Что могло испугать бывшего пехотинца-мечника в каком-то проходимце, по всей видимости, со всех ног удиравшем от стражи? Полная чушь! Он приподнял капюшон, спадавший на глаза, и увидел молодое лицо парня лет двадцати пяти. Правильный овал лица, нос чуть с горбинкой, тонкие губы и высокий лоб. Волосы покойного были собраны на темечке, наподобие той моды, что ходила у темных эльфов с Востока. Все это сочеталось с неестественной бледностью. Аур решивший, что нездоровая бледность «гостя» не что иное, как результат раны в боку и собственно смерти, тут же забыл об этом. Он опустил капюшон обратно и поднялся на ноги. Пора было решать, что делать дальше. И как объяснятся со стражниками…

 - Баля, чего стала как пень. Давай вон убирай кружку, что разбила, – недо-вольно бросил он так и застывшей у стола супруге.

 - Да, – только и смогла ответить она прежде, чем, пошатываясь, отправилась в уборную за метлой.

    За дверью, куда удалилась женщина, тут же раздался грохот и Аур понял, что из бюджета на месяц можно смело высчитывать что-то еще. Однако, обычно дотошный Аур, тут же забыл о новой утрате, он впился глазами в труп у порога и скрестил руки на груди, стоя прямо посередине таверны. Оно-то, верно, что стража попросит взятку. Но есть ли уверенность, что его самого не вздернут на виселице, как преступника, хватит ли денег откупиться? Например, за то, что не дал крышу над головой человеку? Вдруг на него напали разбойники и что тогда? Мало ли какие проверки пустили по таким временам. Император все держит железной хваткой, поэтому во всем необходима осторожность, и во всем нужно быть на чеку. Аур прекрасно помнил, какие наказания следовали за нарушения дисциплины в армии в годы его службы, и от этих воспомина-ний его пробила дрожь.

 - Еще и магиков, гляди, своих напустят, – прошептал он.

    Он в упор рассматривал покойного. Как жаль, что сейчас здесь нет всех тех, кто мог бы помочь и дать совет, ведь они – воры, наверняка, не раз сталкивались с чем-то подобным в своей жизни. И не с кем даже вынести из дома этого мертвяка… Обратись он к какому соседу, так на следующий день тот побежит за вознаграждением к страже или магикам, рассказать об увиденном ночью в таверне. Но что если Баля права, и все это подстроили враги, эти проклятые братья Бэг и Брон, что живут в соседнем селе и заправляют там трактиром «Полуночный гость»? Подстроили и теперь ждут, не дождутся, чтобы посмотреть, что он будет делать.

    «Глупости, кто бы стал убивать живого человека, пусть даже такого болвана, как этот» - подумал Аур.

    Из уборочной, наконец, появилась Баля с виновато опущенной головой, видимо ожидая, что муж опустит на нее град ругательств за разбитую в уборной посуду. Но Аур даже не повернул к ней головы, а только мельком проводил взглядом. Куда там. Баля, воодушевлено проскочив мимо супруга, начала мести пол. Хозяин таверны, наконец, смачно сплюнул под ноги и, растерев плевок сапогом, взял лежавшую под одним из столов тряпку, которой он собрался вытереть перепачканные пол и стену. В голову лезла настойчивая мысль, убрать этого молодца долой из таверны и забыть, как страшный сон. Например, в погреб, а завтра, когда придут воры можно будет поговорить о том, как ему следует поступить предметно, со знающими людьми. И возможно даже заказать чью-то услугу… Аур хмыкнул. Пусть это обойдется ему не в один золотой, но поможет избежать ненужной встречи со стражей, ненужных проверок и,… чем черт не шутит – виселицы.

 ***

    Растекшаяся по полу кровь, казалась Ауру какой-то невероятно ледяной и отвратительной, впитываясь в тряпку, которую он держал в руках и, просачиваясь между половых досок в погреб, на потеху, уже зажравшихся сыром и вяленым мясом, крысам. От трупа шел неприятный смрад, от которого у хозяина таверны рябило в глазах и першило в горле. Аур то и дело кашлял, но не обращал на это никакого внимания, продолжая оттирать кровь. Баля, успевшая вымести осколки разбитой кружки, помогала мужу оттирать кровь и грязь со стены.

 - Три-три, тщательнее, что бы пятнышка не осталось, – забурчал Аур.

    Женщина в ответ закивала, хотя стена уже давно блестела как новая, будто на нее был положен свежий слой краски. Что-то отвечать сейчас супругу не было смысла, если конечно, она не хотела нарваться под крепкое словечко или чего хуже под горячую руку, что Аур порой очень даже себе позволял. Наконец управившись, мужчина отбросил тряпку в сторону и с наслаждением потянулся, разминая затекшую спину.

 - Давай-ка, убери тряпки, и сходи за чем-то полезным, в чем его можно вынести.

    Баля, бросившаяся выполнять поручение мужа, застыла, держа в руках одну из пропитанных кровью тряпок. Глаза женщины округлились.

 - Это как, ты чего, муженек, выносить его собрался? – спросила она. – А куды?

 - Я тебе сейчас устрою куды, и поспрашиваешь еще, – огрызнулся Аур. – Живо выполняй, что велено!

    Баля, не говоря ни слова в ответ, схватила вторую тряпку и бросилась к лестнице, уходящей в подвал, с грохотом захлопнув за собой дверь.

 - Дура, – прошипел сквозь зубы Аур.

    Несмотря на то, что он никогда особо не прислушивался к мнению жены, неприятный осадок от ее слов остался. Даже не столько от слов, сколько от самого возражения. Баля думала, что затея эта также плоха, как урожай после Черной смерти. От таких мыслей стало немного не по себе, и хозяин таверны попытался успокоиться. Видано ли, чтобы бывалый войн прислушивался к мнению бабы! Не будет такого никогда! Да если бы те, с кем он воевал бок о бок на Юге, узнали об этом, Аура засмеяли в тот же миг. Он покачал головой. Нет, если решение принято, то никогда нельзя отступать и его менять, тем более в последнюю секунду. А решение он принял для самого себя уже тогда, когда взял в руки тряпки, теперь от стражи уж точно не отвертеться.

    Аур решительно двинулся к трупу у порога, чтобы приготовить его к поклаже в мешок, но на секунду замер. Ему послышалось, как издалека до слуха донесся стук копыт, и чьи-то приглушенные голоса в ночи… Конечно, же показалось. Нет, такого не могло быть. Но не успел старый пехотинец сделать и шагу, как крики с улицы повторились на этот раз более отчетливо. Стук копыт лошадей раздался где-то невдалеке от его дома. В одном из окон таверны он разглядел блеск горевшего пламени факелов. Теперь-то он точно не мог ошибиться: Аур отчетливо слышал ржание лошадей и перемешанные с бранью приказы начальника конного отряда. Стража. И, похоже, что они вели погоню за кем-то, кто пытался скрыться от оков и виселицы. Во рту Аура появился неприятный привкус. Что же это за ночь сегодня? Он метнул взгляд на мертвеца, так и оставшегося лежать на пороге. В душе что-то перевернулось, и он обернулся к двери подвала, откуда уже выбиралась наверх супруга, чтобы что-то выкрикнуть Бале, но его слова так и остались в горле, превратившись в ком, провалившийся куда-то вниз, к желудку. В двери постучали. Аур жестом показал Бале, чтобы та спряталась обратно в подвал, и женщина, с глазами величиной с яйцо гарпии, нырнула вниз.

    Аур чувствуя себя сейчас ничуть не лучше какого-нибудь орка, попавшего в эльфийский плен, смахнул жирную каплю пота, пополам разрезавшую лоб.

 - Это… Кто там? – осторожно поинтересовался он.

 - Открывай, кто надо! – послышался из-за двери голос. – Стража и капитан Ордон, бес тебя подери!

    Липкий комок внутри Аура только увеличился, и теперь, казалось, заполнил весь низ его живота. Хозяин таверны осторожно приблизился к двери. Теперь ему не за что не избежать неприятностей, если только, если… Об этом совсем не хотелось думать. Нужно как можно скорее отпереть засов, который он успел задвинуть после того, как они с Балей начали протирать кровь и пустить стражников, которые все настойчивее повторяли свой приказ по ту сторону дверей.

 - Открывай, болван, если не хочешь болтаться на виселице, да побыстрее, – заверил кто-то.

    От этих слов даже у бывалого Аура помутнело в глазах. Тем людям, что стояли на ступеньках его таверны, ничего не стоило в раз исполнить все свои обещания. У них слова редко расходились с делом. Как же! Повиновение Империи, высочайший указ! Когда-то он и сам был таким, и знал, к чему может привести ослушание или какая подобная вольность. Поэтому Аур поспешно схватил за шиворот покойника и, протянув его к ближайшему столу, отодвинул засов. Перед ним, на пороге показался небольшого роста солдат в форме стражника. Аур разглядел капитанские регалии на его форме. Капитан неодобрительно окинул хозяина таверны взглядом, шевеля при этом своими пышными усами, заметно прореженными желтизной, видимо от пагубной привычки курить трубку, и оскалился полупустым ртом. Аур прекрасно знал, что это верный признак завсегдатая как раз таких заведений, хозяином одного из которых он был.

 - Что, прелюбезный, может, пустишь нас на порог, али самим зайти? Негоже городской страже, да капитану пороги оббивать.

    Аур встрепенулся и, кивая, при этом бормоча всякую чушь, отступил в сторону. Стражник, по всей видимости, прекрасно осведомленный о жизни села и славе «Пьяного кота», а именно так называлась таверна, поправил меч, свисающий в ножнах на бедре, и переступил через порог внутрь дома, одарив презрительной ухмылкой Аура. В ней с легкостью можно было прочитать: «и впредь знай, что я буду заходить сюда, когда пожелаю с той же легкостью, с которой сделал это сейчас. Один приказ, и я раздавлю твой клоповник». Следом за капитаном в дом ввалились и остальные бойцы, обычные рядовые солдаты, вооруженные пиками и короткими кинжалами, всего четыре человека. Все, что успел сделать побледневший до неузнаваемости Аур, это лишь выдавить из себя «Это не то, что вы подумали» прежде, чем капитан Ордон увидел лежавший на полу труп, чуть поодаль от входной двери.

 - Так-с, а это мы сами разберемся, кто да что подумал, – усмехнулся он.

 - Кажись, нашли, кого искали, капитан? – спросил один из стражников. Молодой парень не больше двадцати лет с белыми, чуть отдававшими соломой волосами, закрутившимися в кудри до самых плеч из-под служебного шлема и яркими голубыми глазами.

 - Кажись, нашли. Неплохо ты его подбил, – присвистнул капитан Ордон. – Окочурился.

 - Мертвяк, как есть, – кивнул другой стражник, по всей видимости, ветеран с заметной сединой в висках.

    Капитан Ордон покачал головой. Аур, наблюдавший за коротким разговором, завязавшимся между стражниками, стоял рядом с трупом, как каменное изваяние, обливаясь холодным потом. Ему ничего не оставалось, как молча наблюдать за происходящим, дожидаясь вердикта. Капитан Ордон четко дал понять, что сейчас ему лучше помолчать и не вмешиваться, а когда капитану Ордону что-то понадобиться, он сам его об этом спросит. И Аур не нашел ничего лучшего как последовать рекомендации. Капитан, долго рассматривавший труп, наконец, бросил своим солдатам приказ обыскать беднягу, и те принялись со всей возможной тщательностью ощупывать, начавшее коченеть тело. Капитан некоторое время наблюдавший за происходящим, вскоре понял, что денег у этого малого при себе все равно нет, да и оружием он похвастать не может, поэтому потеряв к трупу интерес, Ордон повернулся к Ауру и, с нескрываемой саркастической улыбкой на губах, начал разговор.

 - Ну-с, что тут стряслось, может, расскажешь, любезнейший?

    Аур сглотнул. Настал и его черед, но за то время, что он стоял, будто голем, в стороне, он так и не придумал, каким образом будет разговаривать с капитаном стражи.

 - Я… Я ни в чем не виновен, – как можно более уверенно выдавил он. Но из-за застрявшего внутри кома, слова получились немного сдавленными и прозвучали не так уверенно как хотелось.

    Капитан Ордон наигранно изобразил на лице удивление.

 - Сколько живу, дуралей, а никак не могу привыкнуть к одной простой ис-тине: если человек не виновен, если ему себя не в чем укорить, так он и оправдываться не будет, – сказал он.

    Аур почувствовал, как попался в первую же ловушку, которую поставил этот хитрый капитан. Он мог биться об заклад и поставить на кон все свои деньги до последнего золотого, что у этого Ордона за плечами был опыт работы дознавателем. Иначе, откуда он понабрался таких вопросов и суждений? Хозяин таверны решил, что лучшим в таком случае будет просто напросто пропустить колкий выпад капитана мимо ушей. Он, наконец, стряхнул с себя оцепенение, для чего Ауру понадобилась вся его выучка прошлых лет, и сосредоточился.

 - Вы же знаете, любезный капитан Ордон, что наша таверна работает до поздней ночи, а в выходные дни порой и до утра, – начал он, подбирая каждое слово, косясь на солдат, все еще обыскивающих труп. – Вот и сегодня мы работали в обычном режиме. Закрылись, моя жена Баля начала убирать со столов, я подбивал выручку. Все происходило как обычно, и как обычно мы не закрыли входную дверь, – Аур развел руками. – Черная ли смерть, еще какая гадость, я сам бывалый вояка, пехотинец и служил во благо нашего Императора, поэтому как никто другой знаю, что могу положиться на стражу! – выпалил он.

    Капитан Ордон, прищурив глаза, внимательно изучал хозяина. Задуманное Ауром напоминание о своем служилом прошлом и похвала городской стражи, безусловно, сыграла свою роль. Но не так то прост был этот капитан. Тем не менее, Ордон ничего не ответил на слова Аура и дал знак продолжать. Хозяин таверны, собравшись духом, продолжил.

 - И когда мы уже собрались, гасить факела да свечи в нашей скромной та-верне, чтобы ложиться спать, к нам на порог и вломился этот некто, – Аур указал на покойника на полу. – Клянусь честью война, я не трогал его и пальцем, хотел было прогнать, а он взял да помер сам. Видят древние Боги!

    Ордон, несмотря на то, что официальной религией Империи было объявлена вера в Спасителя, пропустил упоминание Богов мимо ушей, так как сам не верил в эти сказки, распространяемые святыми отцами в серых рясах и с деревянными крестами на груди. В это могли верить повернутые на спасение своей души и прощение греха рыцари-фанатики, но не бывалые войны, закаленные войной. Однако все остальное Ордон слушал очень даже внимательно. Чтобы упрочить свое положение Аур продолжил натиск.

 - Говорю вам, хотел прогнать наглеца, думал даже до поста стражеского погнать. А он взял, да помер, – Аур развел руками. – Как есть, помер.

 - Как есть, – согласился капитан. – Говоришь, даже до поста, что же, по-хвально.

    Капитан закивал и почесал трехдневную щетину на щеках. Аур замер в ожидании. Кажется, Ордон начинал ему верить? Чепуха, и как такое только могло придти в голову. Ведь преступник, столь манящий и столь далекий еще полчаса назад, оказался пуст, у него не было ни денег (которые Аур благополучно загреб себе), ни сколько-нибудь достойного оружия.

    Ордон ласково потрепал Аура по плечу. Старый пехотинец в ответ выдавил из себя улыбку. Он знал, что просто так этот лис не отдаст свое. Капитан просто не мог уйти отсюда с пустыми руками, для такого матерого пса, как он, такая роскошь была бы непозволительной хотя бы в лице собственных солдат. Стражники уже давно закончившие обыск мертвеца стояли, лениво бросая взгляды из стороны в сторону, явно не зная чем себя занять. Похоже, главная цель патруля была выполнена. Человек, за которыми они гнались, был мертв, а жалованье или еще что-то за это не полагалось. Ведь как-никак, такова была работа стражи – ловить и обезвреживать преступников. Поэтому солдаты явно заскучали.

 - Скажи-ка, любезный, а что это за дубина у тебя на столе? Я вот смотрю, смотрю на нее, и никак понять не могу, – протянул капитан.

    В следующий миг, наверное, все, кто стоял сейчас в таверне услышали, как у Аура скрипнули зубы. Еще бы, он забыл спрятать оружие под стойку! Глупец! К лицу Аура подкатила кровь, и щеки залил румянец. Капитан даже не пытался скрыть, что прекрасно видит, какое впечатление произвел его вопрос на собеседника, поэтому улыбнулся и тут же повернулся к одному из своих бойцов, тому самому белокурому юноше.

 - Тебе не кажется, Рукцан, что вовсе не твоя рана свалила на повал беднягу?

 - Вполне возможно, капитан, – кивнул белокурый в ответ.

 - Да и не помню я такого приказа, чтобы мы должны были убивать этого малого, – протянул он. Теперь в его голосе не было и нотки былого спокойствия, в нем звучал металл. Холодные и безразличные глаза посмотрели на Аура. Хозяин таверны опустил взгляд.

 - Но…

 - Знаешь, хоть я и подписывал Кодекс веры, я не рыцарь и не хочу им быть, поэтому не жди моралей об искушении и молитве. Но я солдат и капитан стражи, который четко следует предписаниям буквы закона. А за убийство наше законодательство предусматривает виселицу, – уже более мягко сказал он.

 - Я… Я… – только и смог выдавить из себя Аур.

    Капитан качнул головой. Однако он не спешил отдавать каких либо приказов. Солдаты не бросались связывать бедолагу, а продолжали все также молча стоять и, как ни в чем не бывало, наблюдать за происходящим. Похоже, Ордон понимал, насколько зыбко выглядит его обвинение и хотел воспользоваться шоком Аура, пока хозяин таверны приходил в себя. По-хорошему, тот же Аур без проблем мог потребовать сюда мага, который установил бы факт лжи и, уж тем более смог одним простым заклятьем определить касалась ли дубина Аура до умершего несчастного, и убивал ли он его вообще? Аур понимал все это, но со смутными временами, охватившими Империю… Мало ли, что можно было ждать даже от имперского правосудия. Рисковать же, когда речь идет о собственной жизни, не хотелось совсем. Весьма повезло, что капитан Ордон не являлся фанатиком церкви, как большинство офицеров То-рианской Империи, иначе бы не было никакого разговора вообще. У тех, кто называл себя рыцарями и «прощал грехи» на все был один ответ – искупление следует искать в смерти. Аур осторожно обвел взглядом стражников и остановился на капитане.

 - Защищался? – Ордон смотрел на него в упор. – Эх, я понимаю. Старая военная закалка, возможно, рефлекс, но закон, приказ…

 - Но ведь вы можете закрыть глаза на произошедшее, - Аур с надеждой посмотрел прямо в глаза капитану. – Клянусь честью война, я не убивал его.

 - Мы то, можем, никому из нас не сдался этот вор и бродяга, который я уверен погубил немало жизней неповинных людей и пожалуй пришел к тому, что заслуживает, – голос капитана Ордона вновь сделался привычно мягким. – Но вот начальство вычтет у нас с жалованья за невыполнение прямого приказа. Мы этого несчастного должны были, в любом случае, живым доставить, а мертвым он никому не нужен. А у нас, любезный, семьи, детей кормить надо. Я бы и рад помочь тебе за былые заслуги перед Императором, но извини, не те времена настали. Самому помог бы кто. 

    Аур замялся, пытаясь подобрать слова. Может, стоило рассказать ему о своих былых походах в южные земли: к Меноровым степям, в пустоше? Все это походило на спектакль с заученными ролями и заранее известным концом. Но, от чего-то, старого пехотинца не покидала тревога. Он попытался себя мысленно успокоить. Самовнушение несколько помогло.

 - Я могу заплатить вам такую неустойку и прибавить к этому столько монет, сколько будет нужно, чтобы вы, как следует, отдохнули после напряженного дня.

    «Как следует» хозяин таверны подчеркнул особенно, намекнув Ордону, что он вовсе не собирается скупиться.

 - Хм, – капитан прокашлялся, переглянувшись со своими солдатами, и Аур заметил едва различимую улыбку в уголке его губ. – Разве только, из-за уважения к вашим былым заслугам, любезный, – вздохнул он. – Я думаю, вас не затруднит выплатить мне и моим ребятам неустойку по десять монет серебром каждому, ну, а насчет второго вашего обещания, я думаю, вы определитесь сами с ценой, мой любезный.

    Аур с трудом подавил, вырвавшийся было наружу, стон. Пятьдесят денариев серебром только неустойки? При этом хозяин таверны знал, что никакой неустойки не было и в помине. Ведь стражники еще в самом начале обмолвились, что достигли своей цели, убив незнакомца, чей труп валялся сейчас на полу бездыханный и холодный. На этот раз, помрачнев, Аур поплелся к стойке, где у него хранилась касса за неделю. Пятьдесят серебряных денариев! Ха! И сколько же они хотят за тот самый отдых «как следует»?

    «Ну, никак не меньше того, что я уже даю» - подумал он.

    Аур сгреб в мешочек, найденный тут же у стойки, по двадцать пять денариев серебром на человека и, крепко завязав узел, вернулся обратно к Ордону. Капитан стражников стоял на том самом месте, лениво покручивая ус. Аур, казалось, теперь забыл о страже и о прочих неприятностях, неожиданно свалившихся на его голову этой ночью и, с трепетом, протянул капитану мешок с монетами, который буквально прижимал к груди. За такие деньги можно было купить не один галлон пива и целую корову! Что за напасть свалилась на его рыжую голову, что за напасть… Аур разжал пальцы и отпустил мешочек в ладонь капитана. Серебро звякнуло и тут же исчезло где-то под доспехами Ордона. Звук монет еще несколько секунд эхом отдавал у Аура в голове.

 - Однако приятно иметь дело с понимающими людьми, – капитан, у которого такой жест, по всей видимости, входил в привычку, хлопнул хозяина таверны по плечу. – А коли дело сделано, то сами задерживаться не будем и вас задерживать не станем. Как - никак, ночь на дворе.

    Ауру в ответ только и оставалось, как пожать плечами. Мол, дело ваше, я то что.

 - Так, Рукцан, Акбеш, хватай дохляка, да поволокли к лошадям, чего это он тут разлегся? Давай живо, живо, – капитан захлопал в ладоши.

    Солдаты схватили тело и неспеша понесли его к выходу, где их ждали лошади. На миг Аур даже задумался над тем, а не поблагодарить ли ему самого Спасителя за то, что стражники не затребовали у него телеги, куда можно было бы погрузить труп? Чем не шутит бес? Глядя на капитана Ордона с его полными хитрости и злости глазами, можно было предположить что угодно. Ордон то и дело довольно потирал руки, словно купец после удачной сделки, и совсем не скрывал, что происходящее ему очень и очень нравится. Проследив за тем, как его последние двое солдат вышли из таверны, он повернулся к Ауру.

 - Я не такой жадный, как ты думаешь, просто не хотел утомлять ребят не-нужными разговорами, что подняли бы цену. Где твоя баба, о которой ты сам же мне сказал, и почему оказалась заперта дверь после того, как оборванец попал сюда? Не находишь, что здесь пахнет укрывательством? За это ты и заплатил свои деньги, любезный, – капитан фыркнул и, резко развернувшись, зашагал к выходу, захлопнув за собой входную дверь.

    Аур тут же прильнул к окну, через мгновение рядом выросла фигура супруги. Хозяин таверны был мрачнее тучи. Ночь выдалась просто ужасной. Он так и не мог понять, откуда взялся этот незнакомец в капюшоне, умерший на пороге его заведения и горько жалел о взятке, которую пришлось дать стражникам, которых теперь он вместе с Балей провожали взглядом, пока те не скрылись за углом улицы Котов.

 ***

 - Ха! Ловко ты его уделал, капитан! Сто двадцать пять денариев чистого серебра, да этот грязный вор, наверное, подавился от желчи, что чуть не полилась из его рта, – захохотал Рукцан.

    Хохот во всю глотку подхватили и другие стражники. Тут же послышались похабные анекдоты и шуточки про гоблинов-недоростков. Акбеш вслух рассуждал о том, как он потратит вырученные с Аура деньги, перечисляя среди своих развлечений шлюх, пиво и карты. Последнее из списка было невероятно популярно среди стражников, и он клялся своим конем, что, во что бы то ни стало, наконец, возьмет реванш у старого скупердяя сержанта Алисфура, дежурившего как раз в следующую смену. Остальные солдаты поддерживали Акбеша и точно также вслух мечтали о своей части при дележе. Естественно ни о каких вычетах из жалования речи не шло да и не могло быть в принципе. Они честно исполнили приказ, отданный им сверху и без особых проблем разобрались с тем странным парнем, что, как показалась кому-то наверху, сделал что-то неправильно или, вполне возможно, просто появился не в том месте и не в тот час. Такое практиковалась достаточно часто, и приказы об обезвреживании последнее время были также не редки. Только после того, как началась Чума, их небольшому отряду стражников самолично пришлось, как выражались наверху, «обезвредить» пятерых таких вполне на вид неприметных людей. Четыре мужчины и одна женщина, лет тридцати. Ходили слухи, что эти люди могли нести заразу, и в них могла жить Черная смерть. Но о какой к бесу Черной смерти заводить речь, если каждое такое обезвреживание приносило им очень неплохие деньги. Как, например, в этот раз. Пусть у паренька и не оказалось при себе кошеля с монетами и кинжала с огранкой, но вот старик, которому не посчастливилось, что «избранник» забежал именно в его дом, расплатился за это сполна.

    Капитан Ордон ехал, едва заметно улыбаясь, ничем не показывая то, что по настоящему происходило в его душе. Те деньги, которые ему удалось вырвать у Аура отдавали запашком. Он прекрасно знал, кто такой этот Аур, и что это за место, таверна с нехитрым названием «Пьяный кот», где собирается самый сброд. Но такой сброд, что может и нервишки пощекотать и неприятности доставить. Поэтому вполне возможно, что со стороны Аура теперь стоило ожидать какой-то пакости. Что стоило старому вояке обратиться к одному из воров или наемников, щедро снабдив просьбу серебряными денариями, а того и гляди парочкой солидов? Понимая это, капитан Ордон понимал и то, что ближайшие дни ему стоило быть осторожнее. Но те деньги, что он получил с этого дела, стоили того!

 - Что мне скрывать? Я даже скрывать ничего не буду, можешь сразу говорить своему любимому скупердяю Алисфуру, что я буду играть только в черные! – заверял ехавшего рядом с ним стражника Акбеш.

 - Не боишься сразу вскрываться-то?

 - А чего мне бояться - то?

 - Мало ли, – стражник безразлично пожал плечами. – Все равно, я буду делать ставку на Алисфура, чтобы ты ни говорил сейчас.

    Ордон одним ухом слушал разговор. Сам он не играл в карты, но с удо-вольствием посмотрел бы за разворачивающейся между Ашбеком и Алисфуром баталией. Игра в следующую субботу действительно обещала стать интересной и, в отличие от своего бойца, ставку он собирался делать как раз на Акбеша. Должно же когда-либо повезти тому, кто всегда проигрывает! Небольшой отряд стражников приближался к реке прямо на окраине города. Капитан внимательно осмотрел окрестности и, не увидев ни кого по сторонам, кивнул Рукцану, к седлу которого был привязан труп.

 - Всем стоп.

    Отряд, услышав приказ, остановился, а Рукцан, поскакал к реке. Совсем не хотелось исполнять до конца устав и хоронить бедолагу, как того требовали рыцарские каноны. Рыть яму, сколачивать косой крест, отмаливать его грехи. В конце концов, кто он такой чтобы удостаиваться почестей, если умер от ранения и страха на грязном полу одной из сельских таверн. И пусть кто угодно твердит в веру и силу Спасителя и расплату за грехи, Ордон не придавал таким суждениям никакого значения, как и большинство военных людей, считая, что вера в Спасителя – инструмент в руках императора Нравона для управления умами простого народа, но никак не тех, кто видел смерть и знает, что это такое, побывать там, где никакой Спаситель не поможет. Только поэтому опытный воин и подписал в свое время рыцарский устав «Кодекс веры». Какая, в конце концов, разница, если ты убил? Неужели Церковь Спа-сителя сможет отмолить самый страшный грех простых смертных, если не брать тех же магов с их некромантией и вторичным убийством души, а Император сможет сам обозначить рамки спасения? Ордон попытался отбросить в сторону нахлынувшие мысли. Всю сознательную жизнь ему вбивали, что судить может только меч и мечом же только может осуществляться правосудие. А раз так, то нет сил выше Императора и защищающих его слуг, что творят и суд, и правосудие на земле.

    Рукцан, подскакавший к реке, поднялся в стременах и принялся отвязывать труп от седла. Акбеш захотел, было помочь другу, однако капитан махнул рукой.

 - Справится, пусть учится, это его первые задания.

    И действительно долго ждать не пришлось. Стражник с длинными соло-менными волосами и пронзительными голубыми глазами, наконец, отвязал труп и, не долго думая, скинул мертвеца в реку. Ночную тишину нарушил всплеск и несколько мгновений спустя воды реки сомкнулись над трупом разводами. Рукцан сияя, вернулся обратно к своему отряду.

 - Ну, вот и похоронили славненько.

 - Лучше некуда, – расхохотался Акбеш.

 - Тише, не хватало еще, чтобы нас заметили, – рыкнул на него капитан. Он обернулся еще раз к реке, чтобы удостовериться, что труп утонул и, развернувшись, пришпорил коня. – Поехали, пора сдавать смену.

    Небольшой отряд поскакал к казармам, чтобы сдать смену и положить на стол начальству очередной отчет, и когда голоса стражников и стук копыт начали затихать, вода в реке, в том самом месте, куда Рукцан выкинул труп, вдруг пошла пузырями. Никто из жителей славного села Недвижимые Столбы, не мог видеть, как через несколько минут из воды в том самом месте вынырнул парень в насквозь промокшей одежде и в прилипшем к лицу капюшоне, жадно хватая ртом воздух. Он подплыл к берегу, неспеша вылез и, оставаясь на присядках, огляделся по сторонам, напоминая в темноте какой-то призрак. Мало кто смог бы узнать в этом человеке агента гильдии Пространства Сораха.

 

Глава 2

    В небольшой пещере, окутанной полумраком, местами пробиваемом све-том факелов на гладко отполированных стенах, стояли пятеро. Все гномы, крепкие, с длинными заплетенными в косы бородами по самый пояс и при полном доспехе, кто с огромными топорами, кто с молотом за спиной. Четверо из них, выстроенные в ровную шеренгу, стояли по середине пещеры, а пятый, гном, стоял прямо напротив них. На нем были одеты доспехи из адамантия отличной ковки, которой мог позавидовать бы сам Император Ториана, шлем, который венчали рога неизвестно какой твари из самых глубин пещер, крепкие кожаные перчатки с шипами и сапоги со стальными вставками, сшитые гномьими нитями, что с примесью алмазной крошки. На конце густой коричневого цвета бороды был вплетен большой, размером с кулак кулон, по бокам которого можно было разглядеть острые шипы. У гнома не было левого глаза, и он носил тонкую повязку через все лицо из грубой ткани черного цвета. Лицо гнома было изрезано шрамами, маленькими и большими. Помимо огромного тесака за спиной, на поясе его висели ножны с кинжалом по левую руку, и булава с мини арбалетом по правую. Если приглядеться внимательней, на нем можно было рассмотреть и несколько амулетов, один из которых висел на шее и изображал дракона элементалей, изогнувшегося в агонии перед смертью, два других, с изображениями драконов алмазного и огнедышащего, висели на запястьях руки. Нельзя было не заметить и то, что одна из бровей гнома была попросту выжжена, а кожа на ее месте представляла собой один сплошной ожог.

    Гном внимательно изучал тех четверых, кто стоял перед ним в пещере и задумчиво пожевывал губу. Отряд был собран и Гахкар сказал, что это лучшие бойцы. Проверять, что-либо, перед походом было бы глупо, это могло привести к ранению, а значит выходу из строя бойца. Не хотелось терять людей еще до начала операции. Значит, следовало исключить любую случайность. Впрочем, он ни о ком и не просил и прекрасно справился бы сам с поставленной перед ним задачей, естественно, за соответствующую плату. Но раз правители Янтарных рудников считают нужным приставить к нему этих парней, значит, придется присматривать в пути и за ними. Отрабатывать еще и жалование этих четверых. Перспектива казалась не радужная, но те деньги и надбавка самоцветами, что были обещаны в случае успешного завершения операции, брали верх. Так, значит так. Спорить с грамотеями, облепившими со всех сторон Царя гномов Джумона Третьего было бесполезно, но вот вытряхнуть из них как можно больше золота было бы самое то. Они не стояли за золотом, но и если принимали какие-либо решения, не отступали от своего. На этот раз поход обещал быть действительно не из легких. Он погладил бороду. Может, стоит порадоваться, что ему выпала такая честь?

    «Но действительно ли так хороши вот эти…»

    Мысли гнома прервали шаги, послышавшиеся за спиной. Бесшумно открылась дверь, и на пороге показался гном в рясе приятного синего цвета. С седой бородой, распущенной на груди и тщательно вычесанной гребнем. Его голову закрывал капюшон. Сегодня действительно выдался прохладный день, но старый Гахкар, первый советник при Царе гномов, скрывая свое лицо под капюшоном и жалуясь на сквозняк в пещерах, мог, таким образом, запросто завуалировать свое нежелание быть узнанным. Однако здесь скрываться было не от кого, и старый гном сбросил капюшон с головы. Факелы осветили покрытое сплошной сеткой морщин лицо с бледно-желтым оттенком кожи. Гахкар поежился, почувствовав как ветерок, гулявший по пещере, найдя брешь в его рясе, обдал его холодком и закутался в синюю ткань, словно в плащ.

 - Как тебе наши бойцы, Тунда? – спросил он, обращаясь к тому самому гному, что проводил смотрины.

    Гномы, стоявшие в шеренге, все как один низко опустили головы и замерли, приветствуя советника. Таков уж был обычай: пока старший сам не соизволит обратить внимание на нижестоящих в иерархии, приходилось выражать свою покорность столько, сколько это покажется ему нужным. Советник жестом показал, что увидел приветствие, и гномы подняли головы. Тунда покосился на Гакхара.

 - Отойдем на секундочку.

    Советник кивнул, и оба гнома под руку отошли в другой конец пещеры под любопытные взгляды бойцов, оставшихся стоять в этаком мини строю. Тунда, как только они отошли на почтительное расстояние, где их уже никто не мог слышать, резко остановился и словно стальными тисками сжал Гакхару руку. Советник отпрянул от неожиданности.

 - Я че-то не понял, Гакхар, ты обещал мне бойцов, которые будут землю зубами грызть и врагов разметывать!? А это кто?

 - Отпусти, мне больно! – Гакхар попытался высвободиться из рук Тунды, но у него ничего не получилось, и он так и остался стоять, морщась от боли.

 - Я спрашиваю, что за сброд, на? – прохрипел Тунда. – Ты хочешь, чтобы я отказался от задания, и пропади оно все пропадом, хочешь так? Зачем мне лишняя обуза в пути? – он, наконец, отпустил руку старика, и тот принялся ее растирать, обиженно посматривая на своего собеседника.

 - Это лучшие бойцы, Тунда, зачем ты говоришь такие вещи?

 - А если я сейчас какому-нибудь твоему лучшему бойцу башку да снесу, прямо вот этой вот булавой? – гном хлопнул по поясу с той стороны, где висело оружие.

    Гакхар заморгал.

 - Ты чего?

    Воин скрипнул зубами.

 - Да того, что мне с ними в бой идти, а тебе здесь прохлаждаться! Каков договор был? Я один пойду, гадов мочить! Теперь ты мне лишние проблемы создаешь с этим бродячим цирком, а золота столько же и камни ты мне платишь те же!

 - Советники Царя считают, что тебе потребуется поддержка в пути, что ты не должен тратить свои силы, – развел руками советник.

 - Да что твои советники знают, кроме как языком молоть, да одно место протирать?

    Гакхар побледнел от таких слов, но ничего не сказав в ответ, лишь кив-нул. Другого выхода нет. Тунда действительно был лучшим. Никто не знал, откуда взялся этот парень и как он оказался на Драконьей гряде среди остальных гномов, но лучше его не было и похоже не будет. Он действительно мог снести голову любому, даже самому лучшему бойцу из Янтарных рудников. Тунда по ловкости ничем не уступал легендарным ассасинам, а по выученности и мастерству, тактике и стратегии ведения боя, возможно даже превосходил великих мастеров, чьему искусству восхищались все жители Ториана. О делах Тунды ходили легенды, поговаривали, что гном в одиночку может расправиться с дюжиной врагов. Для него ничего сложного не представляет поймать стрелу эльфа, пущенную с несколько десятка шагов, то есть почти в упор, и поломать прямо в воздухе копье, брошенное имперским пехотинцем. Сам Гакхар однажды видел, как Тунда, напившись эля, поднял бугая в таверне одной рукой и вышвырнул его в окно, да так, что он летел еще несколько футов вниз, кувырком от окна из таверны. Говорили и о том, что Тунда знаком с магией Силы, хотя Гакхар не был уверен, правда ли это или нет, потому что даже лучшие чародеи Янтарных рудников знали в совершенстве предметную магию амулетов и начертательных символов, но никак не могли освоить ту же магию стихий.

    Отказываться от услуг Тунды было бы просто глупо, хоть и просил гном за свои услуги очень и очень много. Но то, что ему предстояло выполнить сейчас, стоило тех денег, на которые придется раскошелиться советникам в случае успешного завершения похода. Если все сложиться успешно, и Тунда принесет из похода ту вещь, которую должен, тогда… Тогда все будет не просто хорошо, а отлично. Тот странный человек, который сказал об этом, не мог обмануть. Ведь именно гномы в свое время господствовали во всем Ториане, подвинув самих эльфов! И он понимал это, тот, кто скрывался за личиной странного человека, хотел все вернуть.

 - Я хочу поверх еще мешок самоцветов, – сказал Тунда.

    Советник опешил. Мешок самоцветов! Да тот, кто обладал бы таким богатством, смог жить безбедно до конца своих дней, ни в чем себе не отказывая! Но не соглашаться было нельзя. Он несколько секунд колебался.

 - Мешок самоцветов без огранки, по рукам?

    Тунда хмыкнул, ему явно не понравилось предложение Гакхара.

 - Тогда забирай ко всем бесам подземным своих бойцов!

 - По рукам, – чуть слышно проговорил Гакхар. – Мешок самоцветов с огранкой и по рукам.

 - Так то лучше, и в следующий раз, думай своей башкой, прежде чем такое делать! Ты меня понял?

    Гакхар снова проглотил оскорбление. Если бы перед ним стоял любой другой войн, независимо от чина и ранга, его тотчас ждала бы казнь или работа в копях до конца своих дней за подобную дерзость в адрес советника самого Царя. Но Тунда был избран, и утверждал его, в том числе, сам Гакхар. Да хотя бы потому, что среди воинов не было других кандидатур. И голосовали они, по сути, за одну единственную. Как раз за кандидатуру этого бородатого силача.

 - Деньги, самоцветы и пир, все как договаривались к моему возвращению. – Тунда окинул советника взглядом. – Ты принес карту?

 - Вот она, – Гакхар поспешил вытащить из-за рукава, где таился потайной карман, свернутую в свиток карту и протянул ее войну.

    Тунда взял карту и, небрежно развернув, просмотрел. На кожаном клочке были нарисованы какие-то изображения, и Тунда сразу нашел то, что ему надо. Он довольно кивнул, поглаживая железный кулон, вплетенный в кончик бороды.

 - Я все понял. Будет тебе и твоя штучка, на, и все как надо, – он хлопнул советника по плечу, да так, что тот еле устоял на ногах и подмигнул един-ственным глазом.

 ***

    Недвижимые Столбы остались где-то далеко позади, укрывшись за очередным холмом и пролеском из целой смеси самых причудливых деревьев, в которых жили не менее причудливые обитатели. Сорах размеренными шагами двигался куда-то на юг. Солнце высоко взобралось над горизонтом, освещая раскинувшийся вокруг пейзаж нежными весенними лучами. Оно согревало нежившиеся в тепле цветы, которые только-только распустили свои бутоны после ночного сна, и переливалось зайчиками в плещущемся неподалеку от тропы, что уводила вдаль, ручье.

    День начинался той игрой природы, за которую так любили свои леса эльфы. Красотой, за которую ее любили люди. Дышащей мощью, что так восхищала жителей пещер и подземелий, когда те выбирались на земную гладь. Мудростью, так ценимой друидами. Каждая раса, нашедшая свой дом в разных уголках Ториана, будь то леса, горы, степи или подземелья, вносила свою дань уважения природе. Ведь какие бы распри не про-исходили между орками и эльфами, гномами и троглодитами, и всеми не-людьми и людьми, природа всегда принимала на равных обитателей большого мира. Лес с удовольствием пускал в свои пределы гоблинов, а степи раскрывали просторы гномам, но для этого природу следовало полюбить. Естественно ничего подобного нельзя было сказать о коренных землях рас. О древнем лесе светлых эльфов Местальэ, о Янтарных рудниках гномов, о могучем Фларлане темных эльфов и прочих местах, чтимых их обитателями за святыни, которые просто не принимали чужа-ков из других рас. Когда-то все было именно так… но не сейчас, в миг, когда настали столь тяжелые для мира Ториана дни

    Едва заметная дорожка, протоптанная в траве через несколько футов сворачивала на запад и Сорах, ничуть не колеблясь, сошел с тропы и двинулся далее по прямой, ступая ногами, обутыми в неброские сапоги, по зеленой пахнущей свежестью траве, на которой еще не успела засохнуть утренняя роса. Все, что было возможным сделать на данный момент, было сделано. Ему достаточно ловко удалось обойти заставу, выставленную на рубеже Бешгара и оставить в дураках не только стражу, но и магов хваленного Арканума, которые даже не повели головой. После того как Империю одолела невиданная доселе зараза – Черная смерть, пожирающая все живое, словно проголодавшийся путник за столом, император Нравон издал указ о запрете внутренних перемещений во избежание смут. Мера была направлена и для того, чтобы избежать распространения заразы в тех частях Империи, в которых Чума еще не дала о себе знать с полным размахом. Такие земли в основном лежали в угодьях вольных феодалов разношерстной знати на северо-востоке. Там Черная смерть только собирала свой первый кровавый урожай.

    Гильдии магов Арканума, бросившие свои основные резервы на борьбу с недугом, привлекали к изготовлению и наложению заклятий-эликсиров даже подмастерий, едва умевших черпать энергию из основного потока Сил. При этом, маги не успевали помочь отведенным с линии фронта и развернувшимся внутри Империи второй, пятой и девятой кавалерийским баталиям. Кавалеристы вместе со стражей городов и сел как раз воплощали в жизнь приказ императора Нравона по запрету на перемещения внутри Империи. Однако Сорах прекрасно понимал, что, несмотря на все внешние неурядицы и смуты, Арканум оставался, по-прежнему, силен и опасен. Придворные гильдии Огня, Земли, Воздуха и Воды ни на секунду не ослабляли натяжение магических нитей внутри империи. Понимали это и в пятой гильдии Торианской Империи, гильдии Пространства, когда продумывали, как можно сделать так, чтобы Сорах мог вырваться к югу без подозрений и, отведя от себя взор ненужных соглядатаев, будь то маги или обычные рыцари, стоящие на службе императора Нравона. Продумывали и придумали, а Сорах осуществил план.

    Немного болела голова, и ныл бок, но молодой маг понимал, что вынуж-денное сотворение заклинания обратимости смерти со всего лишь второй ступенью защиты стоили того. Он черпал Силу на заклятье из… ТОРСИОННЫХ ПОЛЕЙ. Можно сказать ему еще повезло, что последствия оказались столь незначительны. Сорах до сих пор удивлялся самому себе и тому, как быстро удалось сотворить заклинание обратимости, при этом, не задев основной нерв магических сообщений Арканума. Ведь если кто-нибудь из магистров той же гильдии Воздуха или Огня пронюхает, что на их территории ворожит маг Пространства, пришлось бы начинать ненужный диалог. Ненужный никому, кроме Собрания Арканума конечно, всегда и везде искавшего свои собственные выгоды и интересы. Кроме того, сразу начались бы и ненужные вопросы, на которые Аркануму ответа не следует знать в принципе. В последнее время эти проныры из четырех придворных гильдий кажется стали догадываться о том, зачем была создана гильдия магистра Некреуса… Но для того он и черпал Силу из Торсионных полей, того пространства, что обычные маги Арканума не использовали вовсе, считая его бесперспектив-ным источником. Однако стоило быть осторожнее – сотворенное заклятье могло возмутить привычное для чародеев Арканума магическое поле Силы. Поэтому Сорах ставил два уровня защиты, несмотря на то, что торсионная магия по своей сути была слабее иных магических субстанций и не имела такого отката в пространстве, который смогли бы ощутить члены стихийных гильдий.

    Он остался незамеченным, перейдя границу беглецом, и специально попался на глаза местной страже, чтобы разыграть ту самую сценку с убийством. Не существуя для Арканума магически, как субстанция, он перестал существовать и как человек. Теперь бояться нечего. Поэтому Сорах уверенно шел вперед, изредка накладывая заклятия поиска и первых ступеней контрмаскировки.

 ***

    День прошел на удивление спокойно. Несколько раз заклинание поиска, умело сплетенное Сорахом, оповещало о хищниках, затаившихся в близлежащей чаще. Но он считал лишней тратой времени никому ненужные схватки с теми же кровососами, прятавшимися в тени, которые так ценились еще на первых курсах университета, когда молодые маги все как один пытались доказать друг другу, самим себе и своим наставникам познания в боевой магии. Теперь он предпочитал ставить заклинания отвода и беречь силы. Такие схватки могли привлечь к его персоне и ненужное внимание, что было бы непозволительной роскошью сейчас. Сорах уже давно привык, что в Ториане нельзя прощать ошибок, потому что любую твою ошибку никогда не простят тебе. И самое главное знать цену каждой ошибки, то, что может последовать за каждым твоим решением. Что может казаться мелочным и на первый взгляд не имеющим перспектив, всегда является лишь началом длинной нити последующих событий, сворачивающейся в огромный ком, который уже не будет никаких сил расплести. Так говорили мудрецы гильдии Пространства, считающие, что случайностей не бывает и каждое решение имеет свое про-должение в дальнейшем, потому что весь Ториан, связанный Торси-онными полями, тонким магическим пространством Силы, пока мест входит в выдвинутую ими теорию обратной связи. Сорах слабо разбирался в теоретики старейших мудрецов гильдии, но не верить в их заключения, обильно подкрепленные годами опытов и рассуждений, не было смысла. Да и не хотелось вовсе.

    Все, что хотелось сейчас, это развести небольшой костер и согреться. Солнце, еще недавно ярко светившее с небес, давно скрылось, напоминая Сораху, что в этой части Ториана даже поздней весной бывают прохладные вечера. Ноги шли гулом, а тело пронзала усталость. Но, не смотря на это, Сорах решил не использовать магию и сам собрал охапку хвороста в округе, из которого затем и развел небольшой костерчик. Для этого все же пришлось использовать заклинание, потому что никакого другого инструмента под рукой просто не было, а возиться и придумывать какие-то изощрения по типу трения палок друг о друга совершенно не хотелось. Так он только потерял бы силу и время и где гарантия, что развел бы при этом костер? Согревшись, он достал из правого кармана своего кафтана собранные еще днем грибы. Пару подосиновиков и еще несколько не менее аппетитных грибов размером с ладонь, названия которых Сорах не знал, но, просветив примитивным заклятием, требующим лишь сосредоточения мысли удостоверился в том, что грибы съедобны. Из другого кармана показалась горстка ягод земляники, немного подавленных во время путешествия. Хотелось есть, и Сорах, усевшись поудобнее, не затягивая, нанизал грибы на первую попавшуюся ветку и протянул ее к костру. Второй рукой он начал есть землянику, предусмотрительно поставив на свой мини лагерь заклинание отвода глаз. В этом лесу водилось много хищников. Приближалась ночь, пора тех же кровососов, что готовы были напасть уже днем, поэтому лучше было предостеречься. Что если встретишь кого похуже, чем эта кровососущая дрянь?

    Земляника буквально таяла во рту. Он доел последние ягоды и, не дожидаясь пока остынут грибы, поглотал их один за другим. В животе приятно заурчало. Он не ел больше суток и небольшая порция ягод и грибов, несомненно, должна была придать сил. Догорали последние угольки в костру.

    Ну что же? Сорах огляделся по сторонам и для пущей уверенности пустил в ход пару заклятий поиска, используя тройную степень контрзащиты и отвод глаз с маскировкой. Теперь, когда он далеко от границ Империи магистры могли удостовериться, что Аркануму не перехватить посланца гильдии Пространства. Сорах поднялся на ноги и, продолжая оглядываться по сторонам, выпустил небольшой фаербол в землю под ногами. На месте удара образовался выжженный круг на удивление с правильными геометрическими формами. Он вытянул руки ладонями вниз перед собой. Медленно ладоней коснулись большие пальцы. Глаза мага, словно у человека, который пребывал в экстазе, закатились, с губ сорвался чуть различимый шепот, больше похожий на неровное дыхание. Могло показаться, что Сорах готовиться к предметной волшбе, магии амулетов, артефактов, трав и прочего, прочего, прочего, что использовали гномы в своих обрядах. Однако неожиданно с кончиков рук Сораха сорвались едва заметные потоки чистой Силы. На земле, где покоился выжженный фаерболом круг, начали появляться тонкие правильные линии, вырисовывавшие пентограмму. Правильные тонкие прямые линии сменились не менее тонкими ломанными кривыми, разбросанными уже под гексограммой под разными углами. Маг продолжал шептать, его глазное яблоко, казалось, перевернулось наизнанку, но луч, срывающийся с кончиков пальцев, делал свое дело.

    На лбу Сораха выступили холодные капли пота. Внутри круга вырисовывались различные пенто и гексаграммы. Наконец поток Силы иссяк, но рисунок, оставленный на земле продолжал светиться. Сорах медленно потянулся к кинжалу, висевшему на поясе. Тому самому кинжалу, которым побрезговал Аур и на который не обратили внимания стражники капитана Ордона. Он вытащил грубое оружие, сталь которого блеснула в свете луны, и выверенным движением полоснул себя по запястью. На круг под ногами хлестнула кровь. Кинжал выпал из рук, и Сорах, гулко выдохнув, рухнул наземь. Грудь, словно тисками, сжала боль. Круг, почувствовав кровь мага, вспыхнул, но, уже какое-то мгновение спустя, также резко погас, оставив после себя выжженный котлован глубиной в локоть. На самом дне неприметно для глаза лежал свернутый и обитый печатью сверток.

 

Глава 3

    Легкогруженая повозка отряда гномов, запряженная тремя гнедыми ло-шадьми, во главе с Тундой, лихо мчалась по узкой разбитой дороге, надежно спрятанной в глубине скал, что к востоку от Драконьей гряды. Тунда примерно прикинул в голове, что дело катится к полуночи, и сейчас никак не меньше одиннадцати часов вечера. Несмотря на то, что слухи, так упорно витавшие в гномьих пещерах, о его способностях к людской волшбе оказались далеко не преувеличенными, и он действительно мог на ходу плести кое-какие заклятья, не пользуясь при этом начертательной графикой или амулетами, сейчас на полу повозки можно было увидеть небольшой магический чертеж. Правильной формы пятиконечная звезда, несколько рун, на которых лежали корешки растений и прочие вещи, весьма затейливые и столь же, на первый взгляд, бесполезные, но только не у гномов с их предметной волшбой. Тунда то и дело косился на свой рисунок и поправлял корешки, норовящие сползти со светящихся рун. Заклинание должно было работать без всяких сбоев, и гном должен был точно знать, где они сейчас едут, не сбились ли с пути, и не стоит ли подогнать лошадей. Благо, в мешочке, крепко привязанном к поясу, звенели несколько чудо-пузырьков с отменным зельем. Дай такое понюхать лошадям, и те могли бежать, стаптывая подковы, день и ночь напролет, без воды, еды и сна. За зельем Неутомимости ему пришлось, в свое время, специально сходить к одному старому гоблину-чародею, который варил подобные штуки, аж в Северные пустоши. Гоблин был отшельником и просто так отдавать зелье или раскрывать его секрет за те же золотые или самоцветы не захотел. Старик совершил ошибку, проглотив нектар Жизни, не позволивший ему умереть быстро и без мук. Тунде тогда пришлось долго уговаривать наглеца несмотря на то, что он пытал гоблина огнем и кислотой. Бедолага не сдался и тогда, когда гном вспорол ему кишки и хотел было заставить проглотить свое сердце по кускам, умерев в горьких муках. Секрет зелья Неутомимости, старик так и не выдал, решив, что он стоит смерти. И, пусть даже сваренное руками самого гнома на основе полученных у старого проныры образцов, зелье ни разу не подвело Тунду.

    За сегодня отряд сделал двойной переход, и гном думал заночевать прямо в повозке, не разбивая на ночь лагерь, оставив защитную руну и охрану, в лице одного из бойцов, чтобы к утру быть на границе пустоши, если равняться по северу и окраин Местальэ.

    Он улыбнулся. Оказывается, не так уж и плохо иметь с собой несколько человек про запас. Необязательно все делать самому. Он покосился на рыжебородого здоровяка Верму, сидевшего на вожжах. Он сказал, что его любимое дело бить врагов молотом, так чтобы у тех черепа лопались, словно дыни! Забавный. Не было бы, например этого малого и ему пришлось каждый раз останавливаться, чтобы поправить заклинание Поиска пути. Или расходовать силы, чтобы сплести чары Навигации для лошадок, а так, можно закрыть этот вопрос. А Кирква следовало поставить в сторожа на ночь. Этот гном казался бдительным и цепким, он внимательно наблюдал за дорогой и за тем, что происходило вокруг. Булдук - самый лучший вариант в оруженосцы. Этот гном, похоже, отлично разбирался во всех премудростях походной жизни. Хотя его топор добротной гномьей ковки, излюбленное оружие гномьего хидра, ко-нечно был далеко не самым лучшим оружием из того, с чем можно было идти в поход. На нем не было никаких чар, сам он не имел баланса и казался через чур тяжелым. Ну помахаешь ты им с дуру, пробьешь доспех в бою, при штурме, конечно не любой… А что будет, если попадется магический щит? Такая же беда, впрочем, была и с оружием остальных гномов. Тунде оставалось лишь, поглаживая свой кулон на бороде, недовольно качать головой. Впрочем, даже невооруженным глазом гном видел в этих ребятах грацию. Может быть и оружие они не хотели менять по старой доброй привычке? Сам Тунда давно ходил со своим адамантиновым топором, несмотря на то, что у него были варианты взять кое что и получше, чем старый потрепанный инструмент смерти. Но как говориться, что есть, то есть, а к остальному душа не лежит. Ведь как этот топор свистит в руке, когда ложится по ладони! Так может быть и у этих ребят на то старая привычка? Как легли топор или булава в руку, так и не хотят ее покидать. И откуда им, пусть и как говорит этот старый идиот Гакхар, лучшим бойцам Янтарных рудников, знать, что такое, к примеру, бой с гарпией или с каким похуже монстром, мантикорой, да минотавром? Они же, наверняка, только с орками, троглодитами своими подземными, да людьми дрались. Может где кобольды с троллями и ограми попадались. Ну гоблины там на крайний случай. Где же они в пещерах своих возьмут того же единорога, да циклопа? Поэтому и думают, что оружие старого доброго хидра есть лучший способ выжить в походе. Тунда вздохнул.

    «Вырядились, как на парад, будто на войну идем, строем…» - за этим последовала длинная тирада из бранных слов.

    Но как не крути, а бойцы были его, и все же надо отдать должное советникам Царя, гномы действительно подобрались один лучше другого. Проблема только в том, что эти ребята не имели совершенно никакого опыта в деле, которое им предстояло провернуть. Тунда уставился на гнома, молча смотревшего в одну точку у себя под ногами. С ним он еще не успел познакомиться и сейчас собирался наверстать упущенное. Несмотря на то, что обычно гномов отличала природная полнота, этот представитель подземной расы был жилист и представлял собой сплошной комок мышц. Всем другим видам брони он предпочел панцирь на груди, тяжелый шлем с забралом, двойную кольчугу и чем-то напоминающие тундовские рукавицы и сапоги. Наряд совсем не похожий на гнома, бившегося в рядах хидра. Похоже, как и сам Тунда этот гном был из наемников. Интересно. Тунда прокашлялся.

 - Представься! Зовут как, чем машешь, откуда взялся?

    Гном, поняв, что обращаются к нему, поднял глаза.

 - Зовут меня Эгорд. Машу чем есть, вот кувалду прихватил сюда, да кин-жальчик, – он хлопнул по левому сапогу. – А взялся оттуда, откуда и все, из пещер, наемником промышляю, – гном пожал плечами.

    Тунда кивнул. Парень деловитый. Пригодится в пути. Раз уже советники приставили всех их, то от него теперь требуется, как следует выжать из бойцов максимум их возможностей. И деньги окупить, которые им заплатили, и себе разгрузку дать в пути. Может быть, прав был в чем-то Гакхан, когда говорил о том, что следует беречь силы, пока дело не коснется главного? Впереди их ожидал долгий путь. Тунда рассчитывал, что имея зелье Неутомимости и скача во весь опор днем и ночью, не делая никаких перевалов для отдыха и не разбивая лагерей, он со своим небольшим отрядом окажется на месте, в пункте назначения, примерно через неделю. Если, конечно, по пути их не будут ожидать какие-либо сюрпризы. Но на каждый неприятный сюрприз или ход противника у гнома про запас всегда имелся свой аргумент.

 - Ну, будем знакомы, Эгорд. Тунда, тоже наемник, как ты прямо, – он протянул гному, сидящему на другой стороне повозки, руку и Эгорд крепко пожал ее. Тунда отметил про себя, что этот Эгорд, к тому же, довольно сильный малый. – А чем ты там махаешь, да как, еще проверим.

    Гном в ответ пожал плечами. Мол, проверим, что говорить без толку. Тунда про себя отметил такой подход. Меньше слов, больше дела. Чувствовалась школа наемников. Зачем трепать языком там, где можно раз и навсегда решить дело лезвием клинка? Бочка эля! Тунде самому понравилась своя ирония и он, хмыкнув, полез за пазуху, где лежала карта. Достав кожаный свиток, он развернул его на коленях и всмотрелся.

    Тем временем, настала пора меняться на вожжах Верму, успевшему устать за целый день непрерывной скачки. Его сменил Кирква, тут же погнавший лошадей еще быстрее.

 - Но! Но!

    Залезший внутрь повозки Верму, тут же прилег на полу и заснул, не обращая внимания на остальных гномов и на своего непосредственного начальника, на миг переведшего взгляд с карты, на светящийся в центре повозки магический круг. Тунда еще раз про себя отметил, что тогда в пещерах чуть было не сделал глупость, когда хотел отказаться от услуг отряда. Гномы работали слаженно и умело. Как будто отряд был собран специально и тренировался в понимании. Единственный, кто немного выпадал из общей слаженной картинки, это Эгорд. Тунда поправил в очередной раз сползшие корешки на рунах магического круга, которые начали гаснуть, но как только почувствовали, что заклинание нормализуется, вспыхнули с новой силой. И посмотрел на карту. Тот же маршрут, правильное направление. Они шли, опережая график. Не зря он договаривался на доплату в случае, если выполнит задачу раньше поставленного советниками срока. Ох, не зря! Потом можно будет целый год жить в свое удовольствие, да так, что позавидует любой король. Тунда не смог сдержать улыбку. Гномы же не разорятся. Выльют новое золото и накопают себе новых самоцветов, а он сможет отдохнуть от тяжелой жизни наемника. Или, по крайней мере, не браться за мелкие дела. Не бить, например, тех же гарпий в скалах. Пусть мальчишки набивают руку!

    Правда, все это предстояло заслужить. Тунда посмотрел на конечную точку на карте. Окраины Восточного леса. Глушь. Если не считать, что по пути туда придется как-то пробиваться через имперские заставы или ехать через пустошь, рискуя встретиться с зелеными тварями. Гоблины, орки или тролли это, конечно, не маги Арканума, но от встречи с ними тоже не могло быть ничего приятного. Конечно, между Янтарными рудниками и вождями зеленых был заключен союз, но мало ли, что в голове у этих зеленых тварей. Гном проследил взглядом путь. И так почти добрые сто пограничных миль. Ничего хорошего. Торианская империя добралась уже и сюда, на север этого мира, вытесняя все выше и выше зеленых тварей и закрепляя каждую милю кровью врагов. Такова цена победы, такова цена расширения границ. Люди не церемонились и обращались с зелеными, как со скотом. Пустоши, куда гоблины, тролли и орки были загнаны магами Арканума и баталиями Империи, даже бывалому гному казались чем-то совершенно неприспособленным для жизни. Там можно не жить, а выживать. Один день жара, другой день невероятный холод, камень вместо земли почти повсюду и начало кольца Великих гор, отделяющих Ториан от просторов Океана Миров. Не пройдет и века, как от зеленых останутся лишь горькие воспоминания. Та незначительная передышка, вызванная странной эпидемией Черной смерти, вдруг обрушившейся на людские города и села, лишь затормозила их продвижение на север, но не остановила его. Но надолго ли? Гарнизоны, разбросанные по линии, где уже удалось оттеснить зеленых, в качестве укреплений Торианской им-перии на севере были лишь временными границами. И не за горами виде-лось дальнейшее продвижение торианцев. Сам Тунда очень и очень сомне-вался, что есть в этом мире сила, способная остановить продвижение хумансов. Эти ребята делали свое дело, расчищая себе пространство для жизни. Надо признать, что получалось у них такое занятие очень хорошо. Другой вопрос, что ему нужно было попасть на окраину Восточного леса эльфов Фларлана и такие гарнизоны лежали на его пути. Поэтому на этот раз имперцам, как бы хорошо они не махали клинками и не пускали свои огненные шары, придется подвинуться.

    Он выглянул из повозки. По окраинам дороги уже можно было разглядеть изредка попадавшиеся там деревья. Неплохо, совсем неплохо. Значит, за один переход они совершили бросок через скальный массив, прилегающий к Драконьей гряде. Лошади по-прежнему, с пеной у рта, мчались галопом, сбивая подковы и поднимая дорожную пыль. Можно было давать отбой. Тунда отдал распоряжение о ночной вахте Киркве, так удачно сменившему Верму несколько минут назад. Пусть лошади сами ведут путь, а Кирква лучще последит за округой. Но для этого надо кое-чего подрисовать. Тунда наклонился к своему кругу на полу повозки и приготовился расчерчивать внутри уже готового круга еще несколько рун, чтобы не сбиться ночью с маршрута, попутно бросив взгляд на Эгорда и Булдука, все еще ворочавшихся в углу повозки.

 - Мне повторить, на, или кого-то из повозки вышвырнуть наружу? Отбой!

 ***

    Гильдия Пространства изъявила свою волю, хотя одному только Сораху было ведомо, чего стоило узнать это изъявление. Голова болела, будто с хорошего похмелья, и раскалывалась пополам. Порезанная рука, несмотря на наложенные чары самоисцеления, все еще ныла, давая о себе знать. Кололо тело, а глаза вылезали из орбит. То пространство магической Силы, в котором предпочитали плести свои чары магистры его гильдии, пока оставалось чем-то далеким и даже чужим для молодого мага. Он прекрасно знал, что, несмотря на весь свой, как уверяли те же магистры во главе с достопочтенным Некреусом, талант, аспирантура законченная экстерном это не совсем то, с чем можно вот так беспрепятственно развязывать клубки Силы. Наверное, сейчас стоило набраться сил, отлежавшись где нибудь в чаще под бдительным оком охранных заклятий. Выспаться, как следует, как минимум сутки, и тогда уже отправляться в путь со свежими силами.

    Однако все было сказано до предела ясно и понятно – любое промедление означает провал. Сорах, всегда отличавшийся отличной памятью и стремлением к познанию, помнил основной курс восстановления в пути, который они проходили на второй стадии обучения и надеялся, что сейчас полученные знания смогут помочь. В базе принципа восстановления в пути лежала структура размежевания сознания. Не углубляясь в тонкие термины, все сводилось к тому, что прямо в пути следовало разделять функции собственного организма. Так, если ты, к примеру, получил рану, которую нельзя затянуть магией, и ты идешь, оградив себя магическим щитом, то ты можешь погрузить в сон ту же руку, как бы отключив ее от всего остального тела. Она будет регенерировать, болтаясь, как у тряпичной куклы вдоль тела, и преспо-койно заживать. Также можно сделать и с любой другой частью тела, будь то нога, ухо или туловище. При этом та же нога вроде бы будет спать, но идти дальше, получался некий самообман! Без проблем тот же фокус за счет принципа размежевания сознания можно было проделать и с головой, добавив к заклинанию щита чары навигации. Сознание погружалось в сон, а тот на кого наложены чары продолжал свой путь.

    Сорах, не долго думая, сотворил несложное заклинание магического щита и, помучавшись немного с заклинанием навигации, погрузил в сон свое тело. Решив, что осторожность все же не повредит, хотя пущенные совсем недавно очередные заклятья поиска не дали результата, маг ограничил свое сознание полудремой. Конечно, он смог бы пройти в том состоянии, в каком он пребывал сейчас, еще достаточно долгий путь. Но, мало ли какой сюрприз лес и поля готовили одинокому путнику дальше в дороге? И будет ли у него возможность отдохнуть как сейчас, там, дальше? Да хотя бы за ближайшим холмом? Ответ на этот вопрос он не знал, а заклинания поиска не могли заглядывать так далеко. Плести же более сложные заклятия, не было ни времени, ни желания, и самое главное возможности. Что значило рисковать теперь, когда воля Совета Властелинов Силы, магистров гильдии Пространства изъявлена? От этой мысли Сорах, несмотря на то, что он находился в полудреме, вздрогнул. Теперь любые разговоры о праве на ошибку пустой звук. Если Совет делает что-то, то он делает это наверняка. От мысли, что делать наверняка придется именно ему, Сораху порой становилось не по себе, хотя он и был уверен в своих силах. Порой в стенах башни ходили слухи, что великие специально выращивают, вскармливают некоторых своих учеников для заданий. Не взрастили ли его стены башни для одной из таких миссий? И, конечно же, великие не выбрали бы его, если бы не были уверены, что он справиться. Такая мысль отдавала леденящим холодком.

    Лес вокруг становился все массивнее и величественнее, превращаясь в одну сплошную полосу. Все реже попадались луга и поляны, на которых можно было встретить раскинувшиеся озерца или ручьи, бившие прямо из самых недр земли небольшими фонтанами. Деревья стремились ввысь, пряча в своих кронах лучи пробивающегося к земле солнца. Проходя мимо очередного дуба-исполина, Сорах вдруг почувствовал легкое жжение чуждой магии. Здесь наступал другой порог. Порог другой творимой волшбы, отличной от привычной Сораху магии стихийных гильдий с их источниками черпания Силы. Магия леса жгла, но и приятно обволакивала, словно приглашая в свои просторы. Каким-то образом ей удавалось плавно обтекать магический щит, воздвигнутый Сорахом, не разбиваясь об него, с любопытством наблюдая, оставаясь как бы в стороне, но при этом все же не в силах проникнуть внутрь него.

    Маг понимал, что тягаться в чем бы то ни было с самой природой нет никакого смысла. Природа не передаст какие либо сведения, если ты, конечно, сам не станешь ее частью, не сможешь видеть ее глазами подобно друиду. Сорах, будучи студентом, читал легенды о людских магах, что могут слиться с окружающим пространством, но не верил, что сейчас такие маги ходили где-то среди здешних лесов и полей. Ведь, как учили Властелины Сил, ты сам, черпая энергию, проникаешь через оболочку природной субстанции прежде, чем коснуться потока, а значит, природа хоть и не может прочесть твои заклятья, но может их просто поглотить, почувствовав опасность. Единственным возможным способом обойти барьер, была волшба через сферу Торсионных полей, в обход стихийной магии. Но зачерпнуть оттуда силы могли только выходцы из гильдии Про-странства, да и то, далеко не все.

    Сорах вздохнул. Да, ему еще многое предстояло понять в этом сложном и запутанном клубке теорий, чтобы самому когда-нибудь стать магистром. Ведь… Мысль оборвалась неожиданным уколом в области печени, и тело Сораха, тут же выйдя из искусственного сна, изогнулось будто в дуге. Боль пронзила сознание и отдала в позвоночнике до самой поясницы. Тело парализовало, и маг вытянулся словно струна. Белая пелена на миг почти закрыла взгляд, отделив Сораха от внешнего мира, и он зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, как из-за холма, рыча, в его сторону движется какое-то существо. Пленившая мага боль вдруг отступила, и он медленно опустился на землю, словно тряпичная кукла, распластавшись на траве. Магический щит был прорван, не сработали чары отвода глаз. Существо движущееся в его сторону было похоже на медведя, но огромная медвежья пасть, глаза и уши дальше переходили в оперение и кончались телом тигра невероятных размеров. Студенты гильдии Пространства на уроках монстрологии изучали самых разных тварей населявших Ториан, однако описания такого чудовища Сорах не мог припомнить ни в одной из лекций.

    Тварь зашипела и, пригнувшись, издала утробный рык, готовясь к прыжку. Сорах попытался достать висевший на поясе кинжал, но руки отказывали слушаться. Похоже, этот медведь с телом тигра и оперением орла обладал магией паралича на самом высшем уровне или же был настолько ядовит, что смел всю защиту Сораха как дважды два! Сорах мысленно пожалел, что самонадеянно поставил защиту второго уровня. Конечно, классика! Вот то, про что всегда твердили магистры… Но времени на раздумья не оставалось.

    «Успеешь покорить себя, когда убьешь эту тварь – подумал Сорах. – Если, конечно, она не убьет тебя».

    Но не успел он подумать об этом, как голову пронзила другая еще более настойчивая мысль. Смерть такого монстра как этот могла высвободить никому ненужную Силу, не хватало еще, чтобы чудовище было не созданием Ториана, а вышло из под рук какого-нибудь чародея. Что если это ловушка… Арканума? Сорах отбросил такие мысли в сторону. Нет, от имперцев он давно освободился и если это действительно ловушка, то разве только местного мага решившего поиграть в разбойники, обойдя имперский закон. Но он и не был в Империи, границы ее кончились еще сутки назад.

    Тварь, похоже, больше не собиралась ждать пока Сорах придет в себя и бросилась в атаку, обнажив клыки, острые, как лезвие ,выточенное у лучших подземных мастеров Драконьей гряды. В стороны полетели слюни. Маг не в силах пошевелиться уставился на приближающуюся тварь. Круг защиты? Маскировка? Заморозка? Помутнение сознания или Подчинение рассудка? Что, что было применить? Какое заклятие могло подействовать сейчас. Чары, все то, что было заучено и вышколено до автомата, теперь путалось в голове, словно у подростка, сдававшего свой первый экзамен в академии. Сорах понимал, что не имеет права просто так растрачивать свои силы. Нужен был один концентрированный направленный удар, но какое заклятье могло сработать, если все смешалось в голове? Тварь, чуя запах добычи, приближалась. Ну же… Сорах усилием воли сорвал сковывающие рассудок цепи. В голове тут же начала складываться волшба. Полумедведь-полутигр, играя мощными мышцами под красивой шкурой, приготовился к прыжку. Сораху казалось, что вся живая природа вокруг замерла от раздавшегося в следующий миг рыка. Теперь маг отчетливо чувствовал, что тварь имеет в своей основе магическую природу. Он зажмурился, понимая, что еще чуть-чуть и пасть огромного монстра сомкнется над его головой. Зверь прыгнул…

    Последняя магическая нить легла чудом, потребовалось просто невероятное усилие, чтобы вырвать из самой глубины необходимый образ руны и буквально вклинить его в стройный силуэт заклинания, готовый развалиться в любой миг. Сорах почувствовал, как через все его тело, словно через тоннель, устремился поток магической Силы. Заклинание вырвалось наружу и ударило всей своей мощью в буквально повисшего в воздухе зверя. Тушу твари, сгустки мышц, жилы, кровь и мясо, на которое прилипла шерсть и оперение, перемешанное с раздробленными костями, разорвало. Зверь лопнул. Сила заклинания Волны смерти смела его, как песчинку. Сорах, вдохнувший полной грудью, ощутил, как былой паралич сменила усталость. Он с трудом мог пошевелить рукой или ногой и рассматривал свою заляпанную кровью одежду. Заклинание дало сбой, что помешало сотворить первоначальное Подчинение рассудка и перевернуло все, по сути, наоборот, превратив заклинание защиты в атакующую смертельную волну. Что могло послужить причиной такого неожиданного поворота?

    Сорах вспомнил о том самом жжении, которое ощутил когда вышел на этот холм. Глупец! Ну, конечно же, как он мог не догадаться сразу. Это действительно было возмущение природы на чуждую магию, но не на его, не на ту магию, которую он черпал из Торсионных полей, аккуратно шлифуя и обрабатывая каждое заклинание, а на ту самую жесткую и грубую магию твари! Как можно было не обратить внимания на предупреждение природы. Сорах выругался. Нельзя, ни в коем случае нельзя было впредь допускать таких ошибок. И неизвестно теперь, чем закончиться такой промах, когда вынужденное использование магии может привлечь любопытствующие взгляды. Например, тех, кто создал и выпустил такого монстра наружу. Он еще раз отругал самого себя за неосторожность. Но кто же знал, что все обернется так? Никто, а раз так… Маг принялся отрывать от себя прилипшие к кафтану куски мяса. Превратившая монстра в кашу волна явно не пожалела для этого Силы магического пространства. Шатаясь, Сорах с трудом поднялся на ноги. Куда уж там, стыдно себе признаться, но еще одна такая тварь и его приключение могло закончиться в ее клыках. Кинжал так и остался болтаться на поясе, а заклинание отняло через чур много сил. Он не успел бы сотворить что-то с Торсионным полем, поэтому и зачерпнул природную Мощь.

    Фух, что теперь было делать с одеждой и сапогами? Копить силы и стряхнуть все это с помощью заклинания, выжечь с корнями? Не время думать об этом. Сорах натянул на глаза капюшон и, сосредоточив последние усилия, начал устанавливать сбившийся барьер заклинания защиты. Ни в коем случае нельзя оставаться без защиты хоть сколько-нибудь долго в таких местах. Если учесть, что здесь водятся такие твари.

    «Если учесть, что здесь водятся такие твари, то мне не хватит и второй степени защиты щита» - подумал Сорах.

    Медленно он начал подбирать заклинание третьей степени защиты магического щита в голове, отвода глаз четвертой степени и параллельного блока распознания заклинаний. Нет, останавливаться ни в коем случае нельзя. Следовало двигаться вперед и выполнить то поручение, которое доверили ему магистры Совета Властелинов Силы. Вполне возможно, что тварь, разорванная на куски Волной смерти, была порождением Местальэ, каким-то образом сбежавшая из границ священного леса светлых эльфов. Значит Местальэ совсем близко, и это могло означать только одно – он движется в верном направлении.

    Сорах дотронулся до свитка, лежавшего в кармане кафтана, на котором стояла грозная и загадочная печать гильдии Пространства. Взломать ее или как то другим способом открыть свиток означало только мгновенное уничтожение самого пергамента. Все казалось каким-то загадочным и непонятным. Магистры гильдии в родной башне не дали Сораху никаких подробностей, указав предпочтительные варианты проходов на волшебной карте. Цель звучала просто и ясно – на юг, вон из имперских границ, оставаясь при этом незамеченным или что еще лучше за-светившись тут же развеять подозрения. И вот, когда он очутился в безопасности, он связался с башней, начертив магический круг. Следующая цель была столь же загадочна, сколь проста – к лесу светлых эльфов, в священный Местальэ, неся в кармане тот самый сверток. Зачем он шел и куда Сорах не знал. Такова была уровневая система защиты шпионов. Информация не могла так просто просочиться в чужие руки. Чтобы не делал враг с шпионом гильдии Пространства, он все равно ничего бы не смог узнать. Шпион являлся слепым оружием в руках могущественного Совета Властелинов Силы. Даже некромантия, с помощью которой можно было открыть рот покойного и заставить его говорить, отступала. Черная магия проигрывала битву банальному незна-нию. Потому что тот, кто не ведал ничего и не мог сказать. Нечего говорить и о пытках живого шпиона гильдии. Тут люди башни Про-странства мало чем отличались от гордых эльфов, готовых скорее умереть в жутких муках, чем выдать секрет.

    В чем Сорах был уверен на все сто, так это в не случайности происходящего. Этот чудо - медведь с туловищем тигра или же тигр с головой медведя. Возможно, даже эта тварь служила ниточкой к клубку, в который вплетались и другие нити. Возможно, и он сам крепил в таком клубке не последнюю по значимости нить. Все станет ясно,… только вот Некреус ничего не сказал о том, когда или после чего связаться с башней в следующий раз.

    Сорах почувствовал, как по телу растеклась теплота. Заклинание магиче-ского щита и отвода глаз было готово. В Местальэ? Значит, туда должен лежать путь. Сорах пожал плечами и двинулся в сторону продолжавшего сгущаться лесного массива.

 

Глава 4

     Единственное, что успел сделать Сорах, так это горько пожалеть, что усталость и мнимое чувство безопасности после удачного сражения с невиданной доселе тварью, заставили его позабыть об элементарной осторожности и сплести первым то самое заклинание, которому веками учили самых неопытных учеников гильдии. Заклинание Поиска. С разных сторон, из кустов, с крон деревьев и из-за стволов в мага нацелились острые наконечники стрел, натянутых в руках тех, чьи руки никогда не позволяли себе роскоши промаха.

 - Еще одно движение, грязный хуманс, и тебя ждет смерть, – раздался голос.

    Сорах вздрогнул. Голос эльфа... Ни магический щит, ни заклинание отвода глаз, ни что либо еще, не были готовы… Боковым зрением он увидел то, что по идее не должен был видеть – несколько лучников спрятались в листве.

 Продолжать плести чары сейчас не имело никакого смысла, маг понимал, что все его заклятья теперь лишь израсходуются впустую. Несмотря на всю свою слабость, он чувствовал присутствие совсем рядом чужой волшбы, которая пыталась прощупать его, словно какой-нибудь проныра на рынке, ищущий твой кошелек. Значит, помимо простых эльфийских воинов здесь был эльф чародей. Сорах осознал, что с таким врагом ему не справиться в одиночку, будь он даже в своей лучшей форме. Говорили, что эльфы с легкостью попадут в монету с расстояния ста шагов и при этом пробьют ее на вылет. Если это было правдой, можно было понять насколько метки ушастые стрелки в своей стрельбе, и насколько мощным оружием представлялся лук в их руках. Поговаривали, что секрет ковки наконечников стрел светлых эльфов и технологию натяжки луков не знали даже темные эльфы Востока. Что уж можно говорить об имперских стрелках, даже лучшей баталии императора Нравона – первой. Сорах понимал, что отступать некуда, а на то, чтобы что-то предпринять, просто нет времени. Да и эльфийский чародей похоже следил за каждым его движением и образо-мыслью. Обмануть его просто не было сил, заклинания были связаны через чур грубо и маячили на грани Торсионных полей. Сорах медленно поднял руки. Сложные схемы заклятий в голове рухнули в один миг.

 - Я вам верю, – он ответил первое, что пришло в голову.

    Сорах на секунду представил, как выглядит сейчас со стороны. Грязный, весь в крови и кусочках мяса убитого тигра с головой медведя. Зрелище, наверное, не из приятных. Что могли подумать жители лесов? Разыгрывать из себя безобидного путника, затерявшегося за границами Империи, который скрывался от Чумы, стражи и от всего, на чем стоит белый свет, сейчас вряд ли представлялось возможным. Отчего-то не верилось, что светлые эльфы ничего не знали о его схватке с монстром, не обратили внимания на его внешний вид. Не верилось, конечно, и в то, что их маг совсем какой-нибудь недоучка, неспособный распознать творимую во время схватки волшбу. Во все это мог поверить разве что идиот. Сорах, подняв руки, терпеливо ждал дальнейших действий лесных жителей. Однако не похоже, чтобы те торопились. Маг прощупывал его изнутри, по крайней мере, пытался это сделать, по всей видимости, черпая силу у природы леса. Противиться попыткам чужой волшбы сейчас не было никакого смысла. Сорах спокойно давал эльфийскому чародею прощупывать себя, словно умелому целителю, который, окуривая, пытался раскрыть надрыв. По телу Сораха пробегали статические разря-ды. Все это время ни один из лучников не дрогнул, не отвел лук в сторону, и казалось, даже не моргнул глазом. Наконечники стрел все также смотрели на мага. Наконец статические разряды пробивавшие тело с ног до головы резко прекратились. Видимо ушастый чародей дал какую-то отмашку, потому что говоривший эльф снова дал о себе знать.

 - Как тебе наш лесной охранник, хуманс? – спросил он.

    Листья кустарника в нескольких метрах от Сораха зашелестели, и на по-ляне появился светлый эльф. Его походка была едва различимой даже для тонкого слуха мага. Эльф опустил свой лук и перекинул его через плечо, засунув стрелу обратно в колчан. Сорах, однако, чувствовал, что остальные лучники (сколько их было здесь, пять, десять?) по-прежнему держали его на прицеле. Знал свое дело и чародей. Прекратив прощупывать Сораха, он продолжал крепко держать в руках окружающую ауру, готовый в любой миг подать сигнал стрелкам, если «жалкому хумансу» вдруг задумается творить свои чары.

    Эльф выглядел совсем молодым, по человеческим меркам ему можно было дать не больше двадцати лет. Статный, он был одет в красивое шелковое платье серебристого цвета. До самой талии лучника спадали белые волосы. Взгляд эльфа, чистый и ясный, словно безоблачное небо, с голубыми, как морская гладь глазами, впился в Сораха. Губы замерли в едва заметной презрительной насмешке.

    «Читает мысли? Неужели он и есть маг?» - подумал Сорах.

    Нет. Сорах чувствовал, что магические потоки исходили из другого места. Этот эльф был чист, по крайней мере, не пользовался магией сейчас. Но, как и думал Сорах, рассчитывать на случайность не приходилось. Светлый знал о его встрече с монстром или, как он назвал его, охранником леса. Но оставался другой шанс.

 - Почем первый раз видать мне тварь такую пришлось, покуда мне - то? – испуганно прошептал Сорах.

    Выражение лица светлого эльфа исказилось презрением. Сорах прекрасно знал всю ту ненависть, что питали светлые эльфы, считавшие себя истинными владельцами Ториана, к людям, вытеснившим их из лесов, спалившим эти леса и разгромившим войска тогда еще единых эльфов много лет назад в решающей битве у восточного побережья Океана Мира, где лежали Пустынные равнины. Именно после этого огромный единый лес эльфов был буквально разрублен пополам Империей хумансов, а темные и светлые эльфы, жившие до этого воедино, одной гармонией, и не имевшие никаких условных делений, стали отлучены друг от друга границами нового Ториана. Восточные эльфы, которым грозило полное уничтожение, пошли на договор с неведомыми темными духами Рубиновой скалы, а эльфы, оказавшиеся отрезанные в западной части Ториана, остались верны светлым духам леса. Отсюда и пошло разделение на светлых и темных… Теперь, когда-то братский народ черпал свои Силы из разных источников и поклонялся разным Богам. Этого гордая раса не могла простить хумансам никогда. Но самое ужасное для светлых эльфов было то, что их братья с востока были благодарны пришедшим им на помощь духам Рубиновой скалы, темным духам. Они больше не хотели знать о том, что когда-то существовал огромный лес Местальэ, которому покровительствовали светлые духи природы, теперь их домом был Фларлан.

    Знал Сорах и методы имперцев в борьбе с эльфами, беспощадный геноцид, истребление и стремление к полному уничтожению лесных жителей. Во многом поэтому, он был удивлен, что светлые до сих пор не расстреляли его, а вместо этого начали разговор. Или возможно такой поворот лишь означал желание покончить с ним с помощью куда более изощренных средств, например пыток?

 - Не похоже, чтобы ты заблудился, хуманс, и не строй из себя того, кем ты не являешься, – голубые глаза лучника сверкнули. – На твоем пути священный лес!

    Сорах зажевал губу. С этими ребятами не поюлишь и не поговоришь на уловках. Маг посчитал, что самым лучшим ответом будет его молчание. Он не знал, что сказать! Вот именно, что на его пути оказался Местальэ и он никак не ожидал встречи с его жителями, по крайней мере не сейчас… Не здесь и не сейчас, ведь обитель светлых эльфов, их святая святых даже не начался! Он тут же поймал себя на мысли, что не имеет понятия, где по-настоящему проходит граница Местальэ, если отбросить в сторону карту. Как определить что то или иное дерево обычный лес, а следующее уже священно? Глупый вопрос сейчас, учитывая, что на него смотрит несколько наконечников стрел из глубины природных недр, а каждое движение контролирует эльфийский чародей. Тем не менее, эльфы сумели обойти его защиту. Сорах был растерян. Неужели лес действительно так помогал своим жителям, наделял способностями, вживлял в их магию то, чего не было у нее, например в равнинах. Он невольно вспомнил параллель с собственной башней, ходили слухи что сама башня давала магистрам Силу… Или это всего лишь случайное стечение обстоятельств, где виной всему явился тот самый охранник - медведь с туловищем тигра, и он сумел вывести светлых эльфов на его след?

    За всю свою жизнь Сорах не мог припомнить, когда бы он оказывался в такой ситуации, что любой его жест, заклинание, абсолютно ВСЕ на-ходилось под контролем врага. Эльфийский чародей прощупывал ауру пространства вокруг Сораха и начать плести чары, даже зачерпнув Силу в Торсионном поле так, чтобы ушастый этого не заметил, было нельзя. Эльф не смог бы почувствовать Силу, но сумел бы почувствовать изменения энергетики Сораха… Сдаться? Похоже, не оставалось ничего другого. Но что, если эти голубоглазые найдут свиток. От этой мысли внутри мага что-то кольнуло, и по телу пробежал холодок. Светлый эльф, стоявший перед ним, вдруг с наслаждением вдохнул воздух.

 - Ты боишься? Страх – единственное, чего ты достоин, хуманс.

    Сорах пропустил слова лучника мимо ушей и продолжал судорожно искать выход из ситуации. Непонятно что, но эльфа явно сдерживало какое-то препятствие. Маг чувствовал, с каким бы удовольствием ушастый войн убил его, не колеблясь. Лучник закрыл глаза и вздохнул еще раз. Теперь Сорах ощутил легкое касание чужой волшбы. Здесь не было заклинания, по крайней мере, маг не мог его прочитать, но отчетливо чувствовался направленный в русло поток Силы леса. Светлый что-то сказал, и значение этих слов так и осталось для Сораха тайной, несмотря на неплохой базовый курс языка лесных жителей, который он проходил в университете. Наконец лучник открыл глаза.

 - Я не вижу зла, хуманс. Ты можешь войти в священный лес, – сказал он медленно. В этих словах особенно четко слышался эльфийский акцент. – Тебя хочет видеть наш Король.

 ***

    Их оказалось семеро. Шестеро стрелков все в тех же причудливых шелковых платьях, вышитых серебряными нитями, во главе с лучником, который вел с Сорахом разговор на поляне и чародей, точнее чародейка. На чародейке было одето просторное платье, ничем не отличавшееся от тех, что были одеты на остальных лучниках, разве что белым цветом наряда. Эльфийка заплела себе косу, доходившую почти до самых пят. Сорах сразу заметил, что дело здесь явно не обошлось без магии. Она была красива, носила серебряный ободок на голове и такие же серебряные обручи на руках. Эльфийка шла поодаль всего остального отряда, но силу, исходившую от нее, Сорах чувствовал издалека. Похоже, что священный лес Местальэ действительно подпитывал энергией своих жите-лей, потому что чем глубже заходили они в лес, тем больше мощи и энергетики ощущал маг.

    Сорах чувствовал, как по прежнему пристально за ним следят взгляды лучников, только для виду опустивших грозное оружие вниз. Зная искусство этих стрелков, он ничуть не сомневался, что при надобности стрела найдет свою цель за считанные мгновения. Не сбивался и магический прицел чародейки, которая была сосредоточена, и сколько не пытался Сорах поймать ее взгляд, так ни разу и не взглянула на человека, которого они взялись сопровождать. Отряд шел в тишине. Ни один из эльфийских воинов ни разу не проронил ни единого слова и не переглянулся друг с другом. Все только шли вперед, слаженно и четко, все как один преследуя общую цель. Сораху ничего не оставалось, как идти следом. Он время от времени косился в сторону того или иного члена отряда, встречаясь лишь с холодными голубыми глазами главного лучника. В голове одна мысль сменяла другую. Король Местальэ и всей лесной расы светлых эльфов хотел видеть его. Рука коснулась свитка спрятанного во внутреннем кармане кафтана. Не этого ли хотел Совет Властелинов Силы? Он сглотнул. Если это так, то все выходило просто от-лично. Конечно, не самое легкое задание из тех, что он повидал, но он рас-считывал, что будет хуже. В конце-то концов, кто-то должен был принести этот свиток в эльфийскую обитель. И если выбрали его, не самого худшего из шпионов гильдии, значит задание достаточно важное. Конспирация в Империи была оправдана… Но как она может быть не оправдана, с другой-то стороны? Сорах на секунду представил, что было бы, узнай гильдии Арканума о контактах Совета Властелинов и светлых.

    «Нет, похоже, тут не все так просто, как кажется» - подумал он.

    Сам факт таких связей казался беспринципным. Хотя бы то, что западные эльфы согласились говорить и это после стольких лет молчания и разрыва всяческих сношений. Подумать только, король Местальэ соизволил видеть простого смертного хуманса! Что должно было произойти, чтобы ситуация в корне изменилась? Чтобы ушастые гордецы, ненавидевшие людей больше чем все зло Ториана вместе взятое, пошли вдруг на контакт со шпионом гильдии Пространства… если, конечно, они знали, кто он, а это тоже был большой вопрос. Сорах не был уверен, что магистры башни хоть как-то связывались со светлыми и открывали перед ними свои планы. Но… но с другой стороны, что если этот сверток, который ему прислал Некреус, послание королю Местальэ? От таких рассуждений голова начинала кружиться. Все та же уровневая система, когда шпион узнает задание по мере его выполнения. Сложно, но действенно. В такой системе на шпионах лежала огромная ответственность за результат, потому что от качества выполнения задания зависело очень многое. По сути то, как это задание будет выстроено в дальнейшем и сможет ли гильдия Пространства удовлетвориться его результатами.

    «Надеюсь, я не провалю свое задание» - подумал Сорах.

    И… Почему вдруг Совет Властелинов, славившийся испокон веков своим прохладным отношением к делам «внешнего мира», мира вне Торианской Империи, даже безразличностью ко всему тому, что не касалось напрямую распределения Сил и деятельности некоторых лиц из стихийных гильдий, вышел на связь со светлыми эльфами? Вопрос застрял в голове Сораха, но он тут же отбросил его в сторону. Не хватало еще обдумывать решения Совета Властелинов. Он четко знал одно правило, заученное еще с пеленок: «Гильдия Пространства никогда не делает ничего просто так». Сорах вздохнул и покосился на главного лучника. Может быть, стоит попробовать что-то выпытать у этого храбреца?

 - Долго еще идти, я, если честно, еле стою на ногах, – спросил он устало.

    Лучник одарил его презрительной улыбкой.

 - Вы, хумансы, только и можете, что жаловаться и плакать, когда сила не на вашей стороне?

    Сорах пожал плечами.

 - Так долго идти-то?

 - Мимо не пройдем, хуманс, – язвительно ответил светлый эльф.

 - Вообще-то у меня есть имя, – Сорах, валившийся с ног от усталости, выдавил из себя улыбку.

 - Для меня твое имя пустой звук, жалкий хуманс.

 - А как зовут тебя?

    Светлый презрительно скривился.

 - Я не хочу, чтобы твой грязный язык коверкал мое имя на своем наречии, хуманс, пытаясь его выговорить.

    Да уж, разговор не складывался. Сначала Сорах хотел возразить, что сейчас они разговаривают на одном языке и эльф точно также коверкает его речь, но вовремя осекся. Незачем нагнетать обстановку. Тем более, чувствуя ту ярость, что сидела внутри этого лучника, такими словами можно было заставить его нарушить любой приказ. Однако маг решил не обрывать, завязавшийся было, разговор.

 - Не знаю, откуда у тебя такая ненависть ко мне, но…

    Светлый, услышав эти слова, побагровел и, не дав договорить Сораху до конца, прошипел.

 - За что такая ненависть, хуманс? А за что вы убиваете наших детей, сжигаете леса и истребляете нашу лесную расу? За что вы разделили наш народ? – его щеки вспыхнули от гнева.

    Сорах не отвел взгляд от голубых глаз лучника, пылающих страстью.

 - На мне нет смерти ни одного эльфа, воин, будь то светлый или темный житель лесов, – спокойно ответил он. – И я хочу сказать, что я уважаю вашу расу. Я не хочу этой войны.

    У лучника заходили желваки.

 - Я хочу ее. На тебе нет смерти эльфов, хуманс, но твой отец, дед, прадед убивали десятками жителей лесов, они вырубали леса, жгли деревья, они раскололи братский народ пополам. Наша империя будет возрождена на ваших костях… - Лучник замолчал и отвернулся от Сораха. Маг увидел, как вздулись вены на его руке – так сильно воин сжимал лук.

    Теперь, пожалуй, разговор стоило прекратить, иначе он мог принести плачевные последствия. Воин тяжело дышал, явно взвинченный и вырвался вперед, но не посмел нарушить приказа. Маг на секунду почувствовал, как ослабли чары наблюдающей за ним чародейки. Похоже, их разговор и пламенная речь главаря в конце произвели впечатление. На мгновение исчезла та ниточка, что все это время неразрывно держала в узде магическое пространство вокруг. Торсионное поле! Сорах понимал, что выход вне обычных источников Силы, в тот миг, пока эльфийская чародейка потеряла свое внимание, представлялся единственным шансом. Он усилием воли сотворил заклинание поиска первой ступени сложности и бросил его в Торсионновое поле. Самые легкие и самые простые чары, то, что на автомате должен был делать любой студент, но не сейчас, когда вокруг древней мощью дышал священный лес. По телу пролилась знакомая теплота. Сработало. Мышцы приятно наполнились теплом, которое через мгновение начало растекаться по всему телу. Связь с полем была установлена и теперь эльфийка ни за что не сможет поймать ни одно из его заклятий, потому что все они будут твориться в обход основных источников Силы. Какую-то секунду спустя Сорах вновь почувствовал на себя пристальный магический взгляд чародейки. Нет, теперь она, по сути, смотрела сквозь пальцы. Чары поиска первой ступени вошли в оборот, и вот уже Сорах увидел прячущегося в листве зайца, мгновение спустя чары показали оленя… Пока он был слишком слаб, чтобы сплести что-то более серьезное, но самое главное сейчас, что с Торсионным полем была установлена связь.

 - Чего ты встал, как вкопанный? – один из лучников, впервые заговоривший с момента их, так называемого знакомства, взмахнул рукой.

   Сорах с удивлением обнаружил, что он стоит на месте. Заклинание, несмотря на всю свою простоту все же потребовало от него некого напряжения. Это не могло не удивлять. Не показав никаких эмоций, маг неспеша двинулся вслед за главным, успевшим оторваться на несколько десятков метров вглубь леса. Сорах с любопытством осматривался по сторонам. Теперь с магией поиска за пазухой он видел гораздо больше. Похоже, они пересекли границу Местальэ. Священный могущественный лес начался, и маг не мог не признать, что он поражал своим великолепием. Вокруг стояли огромные деревья-исполины, чьи стволы тянулись высоко вверх, а крон просто напросто не было видно в высоте. От зелени рябило в глазах. Слух ласкал стройный хор пения животных и птиц. Заросли казались настолько густыми, что, не используя клинок пройти куда - либо не представлялось возможным. Но к удивлению Со-раха их отряд шел вперед без всяких преград на пути, деревья, словно сами уступали дорогу, а кустарники будто указывали путь. Трава сте-лилась живым мягким ковром под ногами.

    Удивляла красота Местальэ, похоже, впитавшего в себя все цвета радуги. Лес жил будто бы одним целым. Дышал каждый лепесток каждого отдельного дерева, цветка. Плескались лазурные воды ручьев, столь чистые, что Сорах отчетливо видел их дно с лежавшими там дивными камнями различных форм и узоров. Впервые маг видел такую рыбу, что плавала в водах Местальэ. Необычны и красивы были зверьки, которыми был полон священный лес. В воздухе порхали совершенно невообразимой раскраски бабочки с крыльями, словно у фей. Были тут и сами феи, летавшие где-то в высоте крон деревьев исполинов. Росли чудо-грибы размером ничуть не уступавшие тыквам, что выращивали фермеры на западных окраинах Торианской империи. Рядом с рассадниками  малины росла земляника. Напротив деревьев с орехами рос виноград. Сорах, зачарованный прелестями священного леса, то и дело оглядывался по сторонам. Даже Дремучие леса, где он бывал не раз, с их густыми зарослями и невообразимой живностью, не шли не в какое сравнение с тем, что он видел здесь.

    Светлые, заметившие его восхищение, презрительно улыбались. Еще бы, откуда жалкий хуманс мог знать, какими сокровищами обладали лесные жители! Откуда это могут знать те, кто привык к жидкой желтой траве, грязному воздуху забитому пылью дорог и воде ручьев столь мутных, что в них не видно дна? Эльфы прекрасно знали о Черной смерти как серп косившей жителей Торианской империи. Более того они считали, что сама природа, сам лес, когда-то стоявший там, где сейчас стелились дороги хумансов, вымощенные камнем, где стояли их дома и росли словно грибы после дождя их поселения, решила показать свою мощь и наказать жалких и недостойных созданий, ошибку сотворения, наслав на них Черную смерть. Уверенность светлых эльфов подкрепляла невосприимчивость лесного народа к Чуме, впрочем, как и всех остальных коренных рас Ториана: темных эльфов, друидов и даже гномов, которые прятались в пещерах под скалами Драконьей гряды в Янтарных рудниках. Единственные, кто страдал от Черной смерти также, как и проклятые хумансы, были гоблины, орки и тролли, загнанные баталиями Императора и магами далеко за пределы Империи к северным пустошам.

    Сорах был осведомлен, что Совет Властелинов знал о приближении Чумы еще задолго до начала эпидемии. Каким образом удалось узнать великим о напасти никогда прежде не обрушивавшейся на этот мир, оставалось для простого шпиона башни тайной. Но он прекрасно знал, что в Дремучие леса, где все еще можно было встретить маленьких фей, земли Драконей гряды у окрестностей Янтарных рудников гномов, на Восток в священный лес темных эльфов Фларлан и в Веренейские горы, обитель друидов были отправлены экспедиции башни гильдии Пространства. Подземелья гильдии еще несколько лет назад наполнились эльфами и гномами, которых Сорах видел сам, когда существ скованных магическим заклятьем приводили в башню. Доходили до шпиона слухи, что отнюдь не провалом закончилась охота и за друидами, нескольких из которых удалось выследить и поймать. Еще в университете маг знал, что Веренейские горы были единственным местом в Ториане, которое хранило мудрость тех, кого называли древнейшими мудрецами, друидами. Они были способны подчинить себе волю и разум природы, жили природой и, по сути, ей являлись. Если это было действительно так, то Сорах мог только снять капюшон перед теми, кому удалось выследить и поймать друидов. Их оставались единицы, но магия природы древнейших мудрецов была столь сильна, что делала жрецов леса практически неуязвимыми. Не знал Сорах и зачем магистрам понадобились представители этих рас, но когда на Империю обрушилась Черная смерть, все встало на свои места. Совет Властелинов, предусмотрительный и осторожный Совет заранее приготовился к беде, обезопасив свою башню. Противоядие, причем ценой самых малых жертв оказалось изготовлено.

    Он не раз ломал себе голову над тем, почему магистры не захотели поде-литься его секретом со стихийными гильдиями Арканума, с теми же огневиками, в конце концов, которые не раз пытались завести с Советом Властелинов диалог и разузнать, чем же все - таки занимаются их собратья в башне, что имеют вольность докладывать о своей деятельности лишь императору Нравону, а не Собранию магов. Но каждая такая попытка Арканума заканчивалась сокрушительным провалом, несмотря на то, что четыре башни Арканума посылали к пятой своих лучших шпионов и магов. Совет Властелинов стоял на своем и пресекал любые возможные связи с внешним миром до тех пор, пока сам не считал нужным дать о себе знать или пока того не захочет император Нравон. И Сорах мог поклясться, что хоть в Аркануме не могли знать о противоядии, созданном гильдией Пространства, маги стихий догадывались, что такое уже есть.

    Впрочем, порой Совет Властелинов поступал по - своему. Так и на этот раз магистры, питавшиеся Силой Торсионных полей, считали, что Арка-нум сам должен разрешить проблему, с которой столкнулся, несмотря ни на что. Помня теорию нити, которая заплетается в клубок, где каждое решение имеет последствие и ничего не бывает случайным, Сорах понимал, что и тут Совет Властелинов вел расчетливую тонкую игру. И рано или поздно должны будут раскрыться ставки. Но будучи простым шпионом, не понимая, как сказали бы, наверное, при дворе «придворных игр», он был далек от того, чтобы погружаться в хитрый комок переплетений мудрых магистров. А ведь когда-нибудь он надеялся сам занять место почтенного Некреуса!

    Рассуждая про себя и любуясь лесом, маг чувствовал, как с каждым шагом все крепче становится его связь с пространством Торсионных полей. Невидимые нити крепли, и магическая Сила теперь уже потоком кружила по телу. К незатейливому заклинанию поиска прибавилось более изощренное заклинание регенерации. Он чувствовал, как силы толика за толикой возвращаются в изможденное долгим переходом и схваткой с монстром тело. Эльфийская чародейка, казалось, ничего не замечала, она по-прежнему держала магический капкан, но куда там, все ее старания были направлены на искания в потоках Силы, секрет гильдии Пространства, черпание потоков Силы через Торсионные поля спутал чародейке все карты. Сорах впитывал силу и, ничем не показывая свою сосредоточенность и напряженность, продолжал плести заклинание. Лес давил мощью, поэтому каждый переход давался с трудом, однако заученная символика в голове, руны выстраивались в стройные ряды. Он сознательно отбросил магию слов и, будучи окруженный лучниками бо-ялся применять магию жестов. Поэтому все, что оставалось сейчас – применять магию мысле-образов. Сложные заклинания, чары которых сложно перехватить даже опытному магу полноценного третьего ранга гильдии. Но, несмотря на всю их защитную изощренность, они были настолько, же сложны и в построении. Сорах был слишком молод для того чтобы отточить магию мысле-образов на уровне подсознания и ему приходилось выстраивать рунические ряды мысленно, знак за знаком и руна за руной в голове, что создавало определенные сложности. Порой в одном заклятье могло содержаться и до тысячи рун и символов и, если не знать принципов комплексного сложения, то не один даже самый ученый мозг не сможет запомнить даже трех заклинаний!

    Несмотря на все старания скрыть напряжение лоб Сораха покрылся испариной. Заклинание Невидимости самой высокой ступени из тех, на которые он был способен – третьей, было готово. Очень сложные чары, требующие невероятных усилий. Жар по всему телу усиливался. Сорах чувствовал, как энергия Торсианного поля пробивается сквозь выстроенную Местальэ магическую преграду. Они сами хотят этого, приходилось рисковать, но больше маг не хотел допускать промахов. В сознании начали переплетаться чары Деформации из арсенала первой ступени магов второго гильдейского ранга, усиленное блокировкой чужих чар. На Сораха покосился один из эльфов, и маг ответил ему улыбкой сквозь зубы. Подумав, по всей видимости, что тот не шутил когда говорил что валиться с ног от усталости, светлый повернул голову обратно на дорогу. Что рассматривать этого грязного хуманса, все равно наша чародейка спокойна, значит, он не творит никакой волшбы! Это было как раз то, что нужно Сораху. Эльфы казались рассредоточенными и, похоже, не обратили внимания на то, как он сжал зубы, скрипнула эмаль, хрустнули хрящи челюсти, и побледнело лицо, списывая это на усталость мага. Чары Деформации давались с огромным трудом… Интересно было бы, конечно, посмотреть на их короля и выяснить, что его Величество хочет от простого смертного, но не плохо бы и подготовиться к такой встрече, чтобы всегда иметь возможность уйти, если тебе не понравится прием. Если судить по тому, как настроены эти семеро, прием обещал быть горячим. И кто знал, часть ли он того плана, что задумали в своей башне великие. Сорах не мог не за что ручаться, но теперь заклинания Деформации и Исчезновения грозно висели в пространстве одного из Торсионных полей.

    Главный далеко ушедший вперед (его спину Сорах с трудом различал среди зарослей крыжовника совершенно причудливым образом выросшим среди свисавших с деревьев лиан), вдруг остановился и поднял вверх руку, показывая отряду ладонь. Все эльфы, включая чародейку, при виде этого жеста главного замерли как вкопанные, а Сорах не успевший вовремя остановиться влетел в спину одного из лучников, который прошипел несколько слов на языке лесных жителей в ответ. Одно из его слов Сораху удалось разобрать. Светлый не самым лучшим образом вспоминал весь его род. Наверняка остальные были ничуть не лучше. Главный что-то сказал отряду, но так тихо, что Сорах опять не разобрал слов. Он хотел было наложить заклятье, чтобы обострить слух, но уже в следующий миг главный, как тогда на поляне закрыл глаза и начал вдыхать полной грудью. Определенно, он являлся каким-то жрецом, а то, что совершалось сейчас, было своего рода обрядом. Лук на плече главного не мог ввести в заблуждение. Сорах был прекрасно осведомлен о том, что искусство стрельбы из лука возводиться у эльфов, будь то темная или светлая их половина, в культ. И мальчики и девочки с самых ранних лет практиковались в стрельбе и метании копий. Воинская доблесть была для эльфов чем-то священным, сродни ненависти к людям и той священной войне, что каждый светлый эльф объявлял всей хумансовой расе и чрезмерной гордыни темных эльфов.

    Закончив свой обряд главный, имя которого Сорах так и не узнал, поклонился лесу. Сорах с удивлением заметил, как завился, будто руки живого существа плющ. В унисон начали чирикать воробьи, послышалась песнь воробья, уханье филина, откуда-то вдруг каркнула ворона. Звук подхватил шорох белки на ветках дерева и шипение змеи в траве, которые тут же разбавились плесканьем воды ручья. Звуки смешались в одну единственную и неповторимую мелодию леса. Сорах заметил как презрение на лице светлого эльфа, адресованное в его сторону сменило восхищение священным лесом и гордость. Казалось, Местальэ говорил с лесными жителями. Плющ продолжал виться, и, через мгновение, Сорах увидел, как за силуэтом главного расстелилась, уходя вперед дорога, петляющая меж зелеными зарослями, от которых исходило приятное свечение.

 - Тебе выпала честь вступить в самое сердце священного леса, хуманс, того, что вы называете Местальэ, коверкая его истинное имя – сказал главный – Король ждет тебя.

 ***

 - Тунда! – гном услышал над своим ухом шепот Кирква и тут же открыл глаза, подскочив на ноги.

 - Что стряслось? – Тунда удивленно огляделся по сторонам.

    Глаза во мраке различили, как просыпаются остальные гномы его отряда. Повозка стояла на месте. Кирква остановил лошадей и более того сам стоял внутри повозки, самовольно покинув свой пост. Тунда нахмурился. Такого в походе, где каждый отвечал не только за себя, но и за жизни тех, кто рядом, допускать было нельзя. Должно было случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы Кирква поступил так. А для Тунды оправданием мог служить разве что вдруг вылезшее из-под земли стадо минотавров, перегородившее дорогу.

 - Ты мне ответишь за свои шуточки! Что стряслось, я спрашиваю?

    Кирква, молча, указал на дорогу.

 - Иди и посмотри, что стряслось.

    Тунда, извергая из себя самые страшные ругательства, которые он знал, подошел к краю повозки и выглянул наружу. Следом за ним двинулись остальные трое гномов. Лишь Кирква остался стоять на месте, проводив их взглядом. Гном, продолжая покрывать Киркву на чем свет стоит, высунул голову из повозки, и в следующий миг ругательства резко прекратились. Тунда присвистнул. На дороге, тут и там были видны следы сражения. Имперцы схватились с зелеными. И не понятно, на чей стороне был перевес. Повсюду лежали трупы. У кого-то была отрублена кисть, у кого-то целиком рука или нога. На земле местами виднелись следы волшбы – огромные воронки полные пепла и сажи, куда похоже попали молнии магов Арканума или влетели фаерболы. Шлемы, мечи, копья, кинжалы были разбросаны по всей дороге. Тунда к своему удивлению увидел на поле боя трупы нескольких магов. Такое редко случалось в бою, чтобы мага удалось убить наповал, без какой-либо возможности на восстановление. А тут… Он насчитал целых три трупа. Гильдия Огня. Гном не понимал все эти людские забавы с гильдиями и стихиями и вообще не понимал кому надобно и главное, зачем такая структура, поэтому вспомнить название башни гильдии не мог. Маруот, Вотун, Гетиз, Карах? Впрочем, это не имело принципиального значения.

 - Вот это дела, на… порезвились, – Тунда покачал головой. – Так, вы двое, – он указал на Эгорда и Булдука. – Хорош пялиться. Слезли, да убрали. Быстро.

    Повторять не потребовалось. Гномы послушно слезли с повозки и подошли к первому трупу, гоблину с крепко зажатым в руках копьем и отрубленной головой валявшейся неподалеку. Рядом с ним лежал имперец. Пехотинец, с коротким мечом, которым он видимо и отрубил голову гоблину, но сам при этом не успел уйти от булыжника, который метнул ему один из троллей прямо в голову. Шлем пехотинца лежал рядом с телом, деформированный и залитый кровью, а голова превратилась в сплошное месиво. Парню не повезло. Глаза Тунды остановились на трупе тролля. Бедняга, перед тем как издать последний дух, скорчившись в предсмертной муке, пытался вытащить секиру, которую засадил ему прямо в грудь пехотинец. Обычно тролли казались Тунде несколько поувертливее. Было здесь и с десяток орков, сложивших свои головы на поле боя. Кто с чем, кто с топорами из камня, кто с луками, а кто просто с дубинками размером с человеческий рост из крепкого дуба. Одного из орков разорвало магическим зарядом. Тунда попытался определить, какова была волшба, убившая орка, но не смог. То ли сражение происходило слишком давно и магические нити затерялись в пространстве, то ли чары магов Арканума оказались через чур сложными для примитивной магии гнома.

    Эгорд и Булдук один за другим выбрасывали трупы за обочину дороги, освобождая проезд. Все же, если трупы по-прежнему не успели убрать как с одной, так и с другой стороны (а в Империи особенно чтут своих погибших), то можно судить, что сражение произошло совсем недавно. Тунда опытным взглядом еще раз окинул поле боя. Да, кровь не успела засохнуть и не везде впиталась в дорогу. Значит, сражающиеся не успели далеко уйти. Гном задумался. В таком случае в любой момент можно было ждать неприятностей. Причем как с одной, так и с другой стороны. Даже на глаз их тут человек сто полегло. Обе стороны теперь усилятся, боясь прорыва неприятеля…

    «Затейнички» - подумал Тунда.

    Тунда слез с повозки и подошел к своим бойцам, отбросив ногой в сторону пернач одного из имперских пехотинцев, на котором уже начала запекаться кровь. Он пригладил бороду и оскалился.

 - Что ребят, бойня, на, а мы трупы значит подбираем? Непорядок! – он хо-хотнул и, нагнувшись, схватил мертвого гоблина с торчащим из груди кинжалом и отшвырнул труп в сторону обочины.

 - Эт, Тунда, они разбойниками, небось, решили заделаться, да встретили друг друга в глуши! Кого еще тут встретишь? Нас то, небось, ждать не захотели!

    Гномы дружно расхохотались, ничуть не беспокоясь, что кто-то услышит их в ночи. Если бы зеленые, а тем более имперцы с их магическими штучками, поставили бы перед собой цель вести разведку на этой земле, то хочешь, не хочешь, а их повозка была уже обнаружена. Смейся тут, не смейся. Но Булдук, собравшийся было поднять настроение отряду очередной, как он думал, шуткой, вдруг замолчал и, неуверенно, покосился на Тунду.

 - Ты бы глянул, командир – он указал на труп мечника у себя под ногами, брезгливо скорчив гримасу на лице.

 - Чего тычешь, на? Я бы тебе сказал, куда пальцы свои тыкать, да уши поберегу. Что там случилось? – Тунда подошел к бойцу и взглянул на мертвого мечника, на которого ему показывал Булдук – Хоть блюй, хоть не знаю что, слов нет. Откуда здесь это? – Тунда наморщился. По спине имперца, там, где проходила рана от удара оружия, можно было разглядеть гниющую плоть и виднеющиеся кости.

 - Что там командир?

 - Черная смерть, на – ответил гном.

 - Черная смерть? – бойцы, оставшиеся в повозке, попрыгали на землю. – Чума что ли?

 - Чума – кивнул Эгорд.

 - Проверь, сколько таких, чумазых, – Тунда с отвращением пнул мертвого мечника в бок и тот перевернулся на спину. Лицо человека оказалось бук-вально выедено заразой, из зрачков и открытого рта текла кровь. Тунда сплюнул и отошел от трупа.

 - Воняет – пояснил он.

    Отойдя подальше от трупа, гном дал своим бойцам приказ не трогать зараженных Чумой, которых оказалось десять человек и четверо зеленых, и побыстрее расчистить дорогу, чтобы как можно скорее двинуться в путь. Несмотря на то, что Чума не действовала на гномов никоим образом и была побочной заразой лишь для людей, зеленых и некоторых других рас, не хотелось иметь дело с инфекцией. Мало ли чего можно ждать от Черной смерти, когда перед тобой открытая рана? Тунда заглянул в повозку. Щиты на месте, провиант в сундуке. Он остановился глазами на своем магическом чертеже. Руны перестали гореть привычным блеклым светом, а корешки, сдвинутые со своих мест, после резкой остановки повозки Булдуком, теперь были перемешаны. Вторично их уже не используешь. А чтобы создать такое заклинание круг придется чертить заново. И самое неприятное здесь, что такое можно сделать только когда повозка не на ходу, иначе высока вероятность, что линии окажутся кривыми и Сила будет в лучшем случае теряться, а в худшем обернет заклинание не в то русло. Тунда сжал кулаки и стукнул по краю повозки, оставив там несколько небольших дырочек. Все-таки шипы на перчатках, которые он никогда не снимал грозное оружие.

 - Готово – послышался сзади голос одного из бойцов.

    Отлично. Тунда вздохнул. Раз готово значит, их больше здесь ничего не держит, нужно выдвигаться в путь. Все равно начертить новый магический круг сейчас по такой темени не удастся, а рисовать руны при свете факела или свеч было бы равносильно тому, что рисовать их на скаку. Поэтому стоило дождаться рассвета, да и где вероятность того, что им не придется останавливаться еще раз этой ночью, чтобы размять кости? Он дернул шею. Хрустнули суставы. Коли так, то нечего и думать. Нужно отправляться в путь. Не оборачиваясь, он махнул своим бойцам рукой.

 - Запрыгивайте, поедем.

    Необычайно проворно для гнома, он с ловкостью, достойной любого ассасина, запрыгнул в повозку и вовремя – потому что туда, где он стоял только мгновение назад, со свистом вонзилась стрела с красивым ярко красным оперением. Будь знаком Тунда с обычаями ведения военных действий у имперцев, по которым такая стрела, пущенная к ногам врага, означала призыв к началу переговоров, и услышь, готовые сорваться с губ одного из своих бойцов слова о том, что имперцы хотят вести диалог, его последующие действия возможно бы несли другой характер. Но Тунда, никогда не служивший Царю Янтарных рудников и не знавший тонкостей военной стратегии, отреагировал по-своему. Точнее за него это сделал мини арбалет, висевший на поясе, а теперь оказавшийся в руке гнома. Тунда точным выстрелом поразил стрелявшего арбалетчика наповал и, перекувыркнувшись, выхватил топор, издав боевой клич. Как он мог быть таким неосторожным, ведь все говорило о возможности за-сады!

    Бойцы, оставшиеся снаружи, метнулись к повозке, выхватывая по пути оружие. Теперь, благодаря выстрелу Тунды, ни о каких переговорах не могло быть и речи. В пролеске замелькали фигуры имперских воинов, и в следующий миг по повозке гномов ударил залп арбалетчиков. Гномы поспешно попрыгали внутрь, прячась за щитами, расставленными вдоль стенки. Две стрелы на вылет пробили плотную ткань повозки и вонзились в противоположенную стенку.

 - Я им башки-то поотрываю, – прошипел Тунда.

 - Стрела! Они хотели поговорить, – бросил Эгорд.

    Тунда стиснул зубы. Какого дракона им надо? Какие еще разговоры? Но теперь поздно жалеть о чем-то. Нужно показать людям всю свою накопившуюся за годы дурь. Обстрел арбалетчиков закончился. Они загнали их внутрь, теперь по закону жанра должно пойти наступление пехоты. Если среди них нет тех, кто может всадить в повозку молнию или чего похуже. Но никаких магических импульсов Тунда не чувствовал.

    «Похоже, придется принять бой. Если сейчас пустить лошадей, то арбалетчики дадут новый залп, и дальше придется идти пешком!» - подумал он.

    Снаружи послышались голоса и лязг металла. Пехотинцы брали строй. В повозку могли полететь зажигательные смеси. Поэтому нужно как можно скорее выбираться отсюда. Тунда схватил щит.

 - Строем! Или как там у вас говорят! Из повозки! Каждый прикрывает се-бя и за другим присматривает! – Он занес топор, резким ударом разрубил ткань повозки и, выставив перед собой щит, выпрыгнул вон. – В атаку!

    Остальные гномы, не мешкая, метнулись следом за Тундой. Если бы не щиты, которые гномы так успешно успели прихватить с собой, следующий арбалетный залп, данный людскими стрелками, пригвоздил бы всех до одного подземных воинов к повозке. Имперскаях пехота знала толк в тактике и начала наступать на противника круговой атакой, смыкая ряды. Тунда, прижимаясь спиной к повозке и прячась за щитом, окинул довольно плотный строй пехотинцев. Не успели стрелы второго залпа вонзиться в щиты гномов, как тут же арбалетчики дали третий залп, умело перезарядив оружие. Тунда прошипел. Они оказались в окружении. Палатку сжимали, словно в тисках. Засевшие в подлесье стрелки не давали гномам совершенно никакого маневра, а пехота, сомкнув щиты и выставив перед собой копья, приближалась к повозке, подготавливая атаку.

 - Стройся, покажем гадам, как воевать, – прорычал Тунда. – Круг! Спина к спине!

    Оставалось надеяться, что прием, который он не раз использовал в сражении с огненными драконами, защищаясь от шквала огня, поможет, а его бойцы знают такое построение и в Янтарных рудниках оно используется в боях и строевой подготовке. Гномы, похоже, действительно были знакомы с тактикой круговой обороны и, с грохотом сойдясь спина к спине, сомкнули щиты. Четвертый залп стрел арбалетчики выпустили сверху, стараясь пробить оборону гномов с незащищенной стороны. Однако Тунда в последний момент поднял щит. Тут же последовал выпад пехотинцев, выбросивших свои копья. Утяжеленные, они врезались в щиты, но лишь отскочили с лязгом от металла. Пехотинцы бросились в рукопашную, выхватив из ножен мечи. Тунда выверенным движением перезарядил мини арбалет и, не целясь, разрядил его в людской строй. Один из пехотинцев рухнул замертво. Но остальные, не обратив внимания на потерю товарища, приблизившись, атаковали спрятавшихся за щитами гномов. Щиты заскрипели под тяжестью ударов, но выкованные в кузницах пещерных мастеров выдержали натиск. Куда тяжелее пришлось гномам. Тунда почувствовал как его сапоги от напора пехотинцев и того веса, что вдруг обрушился на щит, проскользнули по земле, но подко-ванные шипованными прокладками тут же врылись в землю. Гномы ухнули. Неожиданно в щель меж щитами скользнул меч, прошедший в нескольких дюймах от бедра Булдука. Следующий подобный удар поцарапал броню Эгорда, пройдясь по панцирю.

 - Щиты, размыкаем щиты! Да побыстрее, кому дорога жизнь, – прохрипел Тунда.

    Держаться больше не было сил. Гном понимал, что если сейчас не перейти в атаку, пехотинцы могут продавить их колпак. В круговой обороне каждое звено было равноценно и, если одно звено лопалось, то рвалась вся цепь. Пока был шанс контратаковать, нужно им в полной мере пользоваться. Именно сейчас они полностью оказались прикрыты от прямых имперских стрел, оказавшись в гуще пехоты, если конечно арбалетчики не рискнут стрелять прицельно, сохраняя при этом риск убить своих.

    Тунда, издав рык, со всей своей недюжинной силой подался вперед и опрокинул щитом первого попавшегося на пути мечника. Топор, с легкостью брошенный следом, разрубил следующего пехотинца ровно пополам где-то в районе талии, не замечая ни брони из прочной стали, ни кольчуги. Гном не останавливаясь, развернулся на полный оборот. Сверкнул кулон, привязанный к самому кончику его бороды, врезавшийся прямо в голову человека, которому непосчастливилось оказаться на его пути. Кулон прошел сквозь шлем, будто нож сквозь масло, подтаявшее на летнем солнце, и снес бедолаге челюсть. Кровь вперемешку с мозгами брызнула во все стороны. Тунда, почувствовав привкус смерти, взревел. Один из пехотинцев ударил прямым ударом ему в грудь но меч лишь скользнул вдоль адамантиновых доспех даже не оставив на тех царапины, а неосторожный войн тут же рухнул с пробитым черепом. Гном ударил наотмашь рукой в рукавице с металлическими вставками и шипами. Другие гномы, не рискуя пойти в рубку так же яростно как их командир, укрываясь за щитами, тем не менее разили одного пехотинца за другим. Арбалетчики растерявшись решились все же открыть залп, но стрелы найдя лишь щиты гномов и доспехи Тунды сразили вместе с тем несколько пехотинцев. Тунда, схватив одного из мечников, кинул его в заметно поредевший строй людской пехоты. Командир людского отряда, насчиты-вавшего теперь не больше двадцати человек, если не брать арбалетчиков, уже успевших покинуть свои позиции, дал отступление. Но вместо положенного маневренного отхода началось бегство. Гномы успели убить еще несколько человек.

    Тунда презрительно плюнул на землю и одним ударом топора смел за-стрявшую в щите, там, где он имел деревянную основу, стрелу. Бойцы по-бедно вскинули топоры и молоты. Победа оказалась безоговорочной. На земле, рядом с трупами, оставшимися от прошлого сражения, теперь лежали еще два десятка человек. Единственное, что удивляло – отсутствие магиков в их рядах. Или это был разведотряд в пятьдесят единиц? Если это так, то хумансы весьма осторожничали. Но почему если это осторожность, то мага, который лучше любого война мог засечь врага, как раз и не было с ними? Тунда задумался. Или же это не успевшее подойти во время подкрепление для подавления мятежа зеленых. Насчет того, что это был мятеж, сомневаться не приходилось. В связи эпидемией Чумы люди временно приостановили свое продвижение на север и сдерживали орков, гоблинов и троллей в тех границах, в которые их удалось загнать ранее. Не будет ли такого, что придется встретить и отряд зеленых? Гном поморщился. Не хотелось еще одной неприятной встречи. Он не столько переживал за себя и своих бойцов, сколько боялся остаться без лошадей в пути. Где в такой глуши можно было найти следующую достойную пару гнедых? Не идти же в хумансовую деревню, чтобы покупать их там, через заставы, через магиков, тех же пехотинцев с арбалетчиками или чего хуже кавалерию. Ради того, чтобы купить исхуда-лую клячу, точнее забрать ее силой, потому что в этих землях вряд ли что-то продадут. Во время Черной смерти золото стало ничем не лучше обычных медяков на северо-востоке Торианской империи.

    А отсюда все же следовало убираться, да поскорей. Пока те же бежавшие не добрались до заставы и не сообщили старшим о случившемся. Тунда посмотрел на повозку. Каким-то чудом лошади остались целы. Сражение происходило в нескольких десятках футов от повозки, хотя изначально бедные лошадки оказались в самом центре поля боя. Стоило погружаться в повозку, да скакать во весь опор, пока вести о случившемся не добрались до следующей заставы.

 

Глава 5

     Дорожка с непонятно откуда взявшимся свечением, возникающим прямо из воздуха пропитанного пыльцой подснежников разбросанных тут и там, привела отряд светлых эльфов и Сораха к дворцу лесных жителей, если конечно то, что раскинулось перед глазами мага, в тот миг можно было назвать дворцом. Сорах от удивления раскрыл рот и чуть было не потерял связь с Торсионным полем, в котором томились, зрея заклинания. Дворец представлял собой величественное зрелище. Возведенный из крепко сросшихся лиан, дававших в основе фундамент, он поднимался огромным куполом вверх, венчаясь кроной-верхушкой дуба исполина на самом верху, раскинувшего свои ветви на десятки и десятки футов вширь и переплетаясь с другими деревьями. От листьев дуба шло приятное свечение по типу того, что Сорах уже видел на дороге, но куда более яркое. В этом свете чувствовалась мощь и сила древнего леса. Над куполом, среди ветвей дуба летали птицы, в которых Сорах не сразу сумел различить прекрасных и величественных грифонов. Целыми стаями они ныряли меж веток деревьев, то исчезая, то появляясь вновь, кувыркаясь в воздухе и издавая пронзительные крики. По ветвям свисающих лиан прыгали туда-сюда причудливые создания чем-то напоминающие гоблинов, такие же зеленые, но с длинными руками и шерстью. На поляне вокруг дворца бездумно сновали ручные черные пантеры, видимо охранявшие покои эльфов. Сорах с некоторым отвращением заметил того самого монстра с которым он встретился на поляне у самого входа в Местальэ, то ли медведя то ли тигра с оперением вокруг шеи. Но сейчас тварь выглядела как самая безобидная овца и спокойно прогуливалась по зеленой траве, равнодушно наблюдая за летающими в небе над поляной с изумрудной травой феями. Сам дворец или точнее купол в охвате тянулся на целую милю и возвышался на добрую сотню футов, а если учитывать еще и крону могучего дерева, са-мого красивого и высокого среди тех, что Сораху приходилось видеть в Местальэ, дворец тянулся ввысь на несколько сот футов. Дерево явно росло здесь не один век, теряясь где-то среди облаков.

    «Не оно ли, то самое Дерево Грез, о котором мне приходилось читать в энциклопедиях в университете?» - подумал маг.

    Хитрые сплетения живого узора, казалось бы, превращали стены дворца в единую картину. Приглядевшись, Сорах увидел, что толщиной с человека лианы вились, образовывая некие иероглифы и руны на стенах замка. По всей видимости, язык их был настолько древним, что маг так и не сумел прочитать ни одной из них. Хотя обычно в таких случаях светлые эльфы предпочитали превозносить свой лес и его достижения в битвах, сохраняя традиции предков – эльфов основателей, в отличие от своих братьев с востока, чтивших теперь темную сторону и отказавшихся от истории отцов.

 - Вам никогда не достичь того, что дала нам сама природа – услышал Сорах голос главного.

    Дала, не дала… Сорах не стал спорить и двинулся следом за отрядом прямо к воротам замка, у которого только сейчас заметил несколько лучников прятавшихся среди лиан в серебряных платьях. Был тут еще один маг, снова девушка-эльфийка. Наверное, будет лучше, если Сорах сделает вид, что он их не заметил. Так спокойнее и им и самому себе. Хотя про себя Сорах отметил, что защита от магии здесь стояла ничуть не меньше и никак не слабее той, которой связывала его по рукам и ногам эльфийская чародейка из отряда сопровождения. Ребята соблюдали все меры предосторожности и, похоже, не хотели допустить промаха. Не успел отряд дойти до ворот, как маг почувствовал легкое прикосновение чужой волшбы. Открылись ворота. И тут же следом та самая волшба на этот раз более жестко и бесцеремонно, словно кипятком обдала Сораха с ног до головы.

    «Старайтесь, но до Торсионных полей вы не доберетесь» - он стиснул зубы, перебарывая неприятное жжение.

    Со стены кивнули, и главный, на миг замерший перед самым входом, двинулся дальше. Да, эльфы неплохо соблюдали все меры предосторожности. Но с другой стороны, на что мог рассчитывать Сорах? Это дворец самого короля лесного народа светлых, а не какая-нибудь захудалая обитель придворного феодалишки. Как только последний эльф отряда переступил черту ворот, они захлопнулись и Сорах снова почувствовал укол магической Силы за спиной. Он не мог прочитать ни одного заклятья! То ли от того что магия леса была каким-то образом искажена, то ли от того, что его сознание на использование обычной магической Силы держала под прицелом эльфийская чародейка. Еще Сорах чувствовал нечто необычное в этом месте. Что-то, что он пока не мог объяснить, что не могло уложиться в обычные привычные рамки магии леса, что не было похоже на мощь и Силу самого Местальэ… Легкие, накатывающие, словно волнами на берег толчки энергии, сжимаю-щие грудь, шли со всех сторон. Сорах пока не мог определить источник магии, но он чувствовал, что тот находится где-то в этих стенах. Маг не обратил бы на эти толчки, непонятно откуда взявшейся Силы внимания, если бы они своими глухими накатами не будоражили и не искажали Торсионные поля.

    Эльфы вдруг резко остановились. Главный обернулся к Сораху.

 - Мне велено скрыть от тебя дальнейший путь – он достал непонятно откуда появившуюся повязку черного цвета – Она будет одета на твои глаза, хуманс.

    Сорах, молча, кивнул. От повязки, в конце концов, еще никто не умирал. Если светлым кажется, что так они смогут обеспечить свою безопасность, то, пожалуйста. Он дождался, пока главный завяжет повязку на его голове.

 - Куда прикажете идти теперь?

    Кто-то из эльфов взял его под руку. Сорах почувствовал все то отвраще-ние, что прошибло светлого в тот момент, когда он коснулся мага. Бедного лучника аж встряхнуло. Тем не менее, рука не отпустила Сораха, и маг последовал за ведущим его эльфом далее, как хотелось верить в тронный зал к королю. Толчки незнакомой Силы нарастали, и Сораху пришлось отложить в сторону свою затею сотворить заклинание Всевидящего ока. Невидимые волны колебали нити, связывающие его с Торсионным полем, поэтому не хотелось рисковать и потерять те два готовых заклятия, которые можно было в любой момент пустить в ход. Неожиданно Сорах почувствовал, как нагрелся во внутреннем кармане кафтана свиток, переданный ему магистрами. Чтобы это могло означать? Эльфы каким-то непостижимым образом разузнали о том, что он несет, и пытаются прощупать, что там внутри, или же свиток сам, как величина магическая, заколдованная лучшими магами, пытается что-то до него донести? Первое предположение можно отбросить сразу, по крайней мере, не брать его в расчет как шпиону. Сам он не знает что там внутри, ну а если светлые действительно сумели каким-то чудесным образом разузнать о свитке, тогда попробуй они с ним что-либо сотворить, пергамент превратиться в прах. И делай с ним лучшие эльфийские мастера и жрецы рунами вос-становления или скриптов обрядность, никакой информации от свитка им уже не получить. Но вот второе… Сорах задумался. Действительно, не может ли быть такого, что свиток почувствовал адресата? КОРОЛЬ ЛЕСНЫХ ЖИТЕЛЕЙ. Вот это да, если все это окажется правдой он, пожалуй, съест собственный капюшон. Как магистры смогли выйти на связь с этим безжалостным к людям королем Местальэ? Что такого они могли сказать ему и чем заинтересовать?

    «Не торопи события» - оборвал он ход мыслей.

    Вполне могло быть, что этот самый король просто удивился тому, как какой-то несчастный хуманс, пусть даже и маг (Сорах был удивлен эльфийской разведке), решился войти в Местальэ, и решил увидеть наглеца воочию прежде, чем отдать приказ о самой жестокой казни, такой, что даже не могла придти в голову разгоряченной лесной расе лучников.

    Размышления Сораха прервал толчок в бок. Весьма грубый и болезненный. Светлые, впрочем, сразу дали понять, что отнюдь не собираются с ним церемониться. Поворот налево. Длинный коридор. Маг неспеша шел следом за ведшим его лучником. Нельзя сказать, что главный сумел скрыть от его глаз все. Сорах сквозь тонкую щелочку, оставшуюся меж повязкой и его глазами снизу, видел ноги эльфа мелькавшие в коридоре дворца. За те минуты, что они шли никто так и не проронил ни одного слова. Все казалось каким-то странным, будто его вели на тайное свидание с дамой в ее покои. Если бы не одно но. Те самые толчки обретали все большую силу и теперь больно сжимали с каждым накатом грудную клетку мага. Наконец отряд остановился. На всякий случай Сорах сосчитал все повороты и шаги. Мали ли что его могло ждать впереди? Чья-то рука грубо сорвала с Сораха повязку, и он тут же огляделся по сторонам. Они стояли в коридоре, точнее в самом его конце у грубой деревянной двери. Коридор по всей длине был освещен факелами на вставленных в стену подставках через каждые десять шагов. На стенах можно было разглядеть гобелены с изображением каких-то дивных существ, наверняка плодов причудливой лесной магии.

 - Тебе сюда, – главный указал на дверь.

    Сорах покосился на эльфа. Все семеро тут же отошли в сторону и выстроились возле стены в стройную шеренгу. Главный, лучники и в конце магичка. Сорах с удивлением обнаружил, что та магическая хватка что так усердно поддерживалась чародейкой, теперь была снята. К чему бы это в такой ответственный момент? И куда ведет эта дверь? Коридор совсем не походил на вход в королевские хоромы со своей мрачностью и пустотой. Решив не рисковать, он мгновенно сплел заклинание Обнаружения ловушек, зачерпнув самой обыкновенной Силы из потока, но руны, словно после похмелья в голове, распались. Волны неведомого потока Силы больно сжали грудь, и он с трудом вдохнул воздух, который, несмотря на весь мрачный вид подземелья, оставался здесь на удивление свежим. Ничего не оставалось, как просто взяться за ручку и открыть дверь. А там будь что будет. Сорах осторожно потянул дверцу на себя затаив дыхание. Ладони коснулась холодная сталь и… больше ничего. Никаких ловушек или других сюрпризов. Дверь оказалась чиста. Из-за двери Сораха обдали приятные ароматы. Он зашел в зал, ока-завшийся за дверью и, бросив на эльфов с застывшими каменными лицами последний взгляд, закрыл дверь за собой. Может быть сейчас? Пока никого нет, пока нет слежки, выдрать из Торсионных полей чары Исчезновения и атаковать эльфов Деформацией. Их магичка не сумеет выставить блок. Сорах прогнал подобные мысли из головы. Свиток, врученный ему Советом Властелинов, теперь пылал.

    То, что на первый взгляд показалось Сораху залом, на самом деле оказалось небольшой комнатой, в которой, однако, царила превосходная обстановка, на стенах висели зеркала в оправах из легкого камня, добываемого на самой глубине пещер, куда мог пробиться разве что самый умелый гном или троглодит. Прямо на полу, из тех же стен росли невообразимые растения, дивно переплетаясь с мебелью, из которой здесь были лишь широкая тумба в виде кустарника с ровно остриженными краями и несколько скамей-лиан. В подсвечниках горели самые обычные свечи, сменившие здесь факела. Посреди комнаты, выстланный, словно из листьев, с деревянными ручками на которых росли бутоны еще не пробившихся листков и оббитой шелковой тканью зеленого цвета, с вышитыми на ней серебристыми нитками Деревом Грез, стоял массивный стул. Но, где же король? Или он был обманут? Сорах чувствовал, как свиток в его кафтане готов буквально выпрыгнуть наружу. И что делать теперь? Ждать? Впрочем, ждать пришлось недолго. Сорах почувствовал как очередной толчок магии и без того сжимавшей его грудь, чуть не вывернул его наизнанку. На стуле, стоявшем посреди комнаты, появилось свечение, и, словно черви, вырытые из-под земли, зашевелились кончики растений. Маг не верил своим глазам. Лианы начали расти и, переплетаясь, обретали форму. Чужая магия давила. На стуле (или же это был трон?) медленно всплывала фигура эльфа, облеченного в платье с накинутым на голову капюшоном ярко-ярко зелено-серебристого оттенка.

 - Здравствуй, хуманс. Как я понимаю, я могу называть тебя Сорах, сын Совета Властелинов Силы?

    Сорах невольно сделал шаг назад. Со стула-трона на него смотрели черные, невероятно черные для светлого эльфа, полные безразличия глаза короля жителей священного леса. Первое, что обрело плоть и кровь. Как? Вопрос словно перегородил сознание. Что за чары были использованы королем Местальэ? Сорах и раньше не ловивший никаких заклинаний светлых эльфов в Местальэ, теперь тем более остался не у дел. В том, что перед ним появился именно он, король у Сораха практически не было никаких сомнений. То, что применил этот эльф, не было обычной телепортацией. Здесь явно была сотворена волшба такого уровня, над которым бы поломали бы голову даже магистры Совета Властелинов. Неужели перед ним на стуле-троне восседал сам Тамалий Зеленый? От осознания действительности мага пробила дрожь. Только вот где тогда легендарный тронный зал, что описывался в книгах, где свита, слуги? Неужели эта маленькая комнатушка и есть приемная великого короля Тамалия Зеленого? Но это было не важно, куда как важнее было то, что король знал кто он и откуда пришел. Сорах почтительно поклонился и… свиток обжегший грудь вдруг вывалился на пол и медленно, словно ведомый какими-то чарами покатился к ногам Тамалия. Значит, все было рассчитано верно, грозный легендарный король светлых эльфов и есть адресат, тот, кому было поручено доставить свиток в руки.

    «Но… но… Как он узнал?».

    Словно ответом Сораху послужил невероятной силы толчок магической энергии. Он едва устоял на ногах и из последних сил удержал нить связи с Торсионным полем. Источник открытой мощи находился совсем рядом, возможно даже в этой комнате. Не он ли помог Тамалия? Король, не утруждая себя какими либо магическими заклинаниями, нагнулся и поднял свиток.

 - Как я понимаю, хуманс ты рассчитывал увидеть несколько другой интерьер? – в отличие от тех эльфов, которые привели Сораха сюда, на лице Тамалия нельзя было прочитать ни одной эмоции. Он был холоден и спокоен, говорил размерено, четко и ясно. – Несмотря на мой возраст, я еще не выжил из ума, и не хотел бы чтобы кто-то узнал о нашей встрече. Ты можешь себе представить, как взволнуется мой народ, если кто-либо узнает, что у меня была встреча с грязным хумансом?

    Сорах примерно понимал, о чем говорит Тамалий. Мало кто из светлых эльфов, тех, кто считал себя предками первородных правителей мира Ториан, смог бы стерпеть не то что присутствие людей в Местальэ, а даже какие-либо контакты за пределами священного леса. Светлый эльф никогда не разговаривал с хумансом, светлый эльф его убивал, помня о прошлом и чтя настоящее. 

 - Поэтому я был вынужден предпринять кое-какие меры предосторожности и послать тебе навстречу людей из моей личной охраны, чтобы те провели тебя самой короткой тропой через лес к Дереву Грез. Иначе ты бы встретился по пути с неприятностями. Не знаю, решил бы ты их или нет, и мне не важно это на самом деле, но я знаю, что это вызвало бы определенные неудобства для меня. Поэтому ты попал сюда так. Все что меня интересует – это свиток и разговор.

 - Свиток в ваших руках. – сухо ответил Сорах.

    Тамалий кивнул.

 - Я ожидал, что посланник магистров окажется именно таким как ты. Мудрецы Совета не перестают меня удивлять.

    Сорах не знал, как расценивать эти слова. Оказывается, все это было одной сплошной уловкой, и он на нее попался! Или же выполнил с достоинством задание? От подобных рассуждений голова могла превратиться в сплошной котел, где варилось отвратительное зелье годное разве что для желудков гоблинов, что из северных пустошей. Тамалий переломил печать, скрепляющую свиток. Сорах прищурился, но ничего не произошло, свиток не сгорел и остался лежать в руках короля. Тамалий развернул пергамент, окинув его взглядом. Глаза короля сузились, и он посмотрел на Сораха корчившегося неподалеку от не прекращавшихся потоков Силы, казалось бы пронизывающих все пространство вокруг.

 - Единственное качество, которое я в вас ценю, хумансы, это осторожность. Ты можешь взять свиток.

    Сорах поклонился и, морщась от боли, подошел к королю, протягивающему ему свиток из своих рук. Пергамент оказался пуст. Но, оказавшись в руках мага, он начал светиться, и на белой, как снег бумаге, высветилась первая линия, заструился дымок, словно пергамента коснулось раскаленное перо из металла. Одна за другой стали появляться руны и магические символы в форме гексограм и пентограм. С каждым следующим штрихом магического чертежа глаза Сораха делались все шире и шире, несмотря на негласный гильдийский запрет скрывать свои эмоции при каких бы то ни было обстоятельствах и не смотря на глухую, давящую на виски и грудь боль. Пергамент отразил чертеж звезды Связи с башней. Как такое вообще могло быть? ЗДЕСЬ! В зале дворца Тамалия Зеленого. Маг чувствовал на себе взгляд лесного владыки и попытался подавить эмоции. Он не должен был понять, что происходящее вызвало у Сораха какой-либо дискомфорт.

 - Думаю, стоит начать, – произнес Тамалий. Король рассматривал свиток. – Тебе что-нибудь нужно для волшбы? Я наслышан о вашей уровневой защите, а ждать какого-либо сигнала еще, у меня, увы, нет возможности... Да и сил, – добавил король. – Или я плохо думаю о мудрецах пространственной башни и все готово для ритуала?

    Тамалий не скрывал о своей достаточно широкой осведомленности в делах гильдии. Уровневая защита, конечно, не являлась секретом и для магов Арканума и для некоторых шпионов Империи, в том числе ассасинов… Император Нравон любил быть в курсе работы всего механизма огромной государственной машины и перестраховывался везде и во всем. Но откуда про это могли знать эльфы? Если светлые знали про систему уровней не больше чем свод понятий и определений, не проникаясь в сам механизм, то проблемы не было. Но если они проникли в суть, мудрецам гильдии действительно есть о чем задуматься.

    Тамалий отбивал пальцами, на которых были надеты несколько серебряных колец, дробь. Похоже, не об этом стоило думать сейчас. Пергамент в руках Сораха погас. Магический чертеж ровный и вышколенный до миллиметра смотрел на него с бумаги. Сорах аккуратно вытащил ритуальный кинжал все это время без дела болтавшийся за поясом и, ловким движением, проткнул себе сначала большой палец, затем указательный, а затем и все остальные пальцы руки. Вершина пятиконечной звезды была готова. Алая кровь капнула на пол, и Сорах осторожно свел края фигуры, обведя ее овалом. Все как на чертеже с пергамента. Он выверенными движениями расчертил несколько рун и нанес в левом углу символ Силы, перечеркнутый символом Бесконечности. На противоположном крае возникла пентограмма.

    Тамалий внимательно наблюдал за происходящим. Сам магический чертеж, по сути, не представлял для короля никакого интереса. Даже при всем желании такую магию, смешанных мыслеобразов, символов, рун и начертаний вперемешку с магией крови, подпитанной чужой Силой нельзя было прочитать. Но сам обряд смотрелся весьма эффектно. На почти идеальной формы овал была нанесена последняя руна. Сорах выпрямился и пересекся глазами с королем. Интересно сможет ли могучий Тамалий Зеленый отбить заклинание Деформации, сплетенное в одном из Торсионных полей, а если да, достать его из смещенной реальности, когда Сорах следом пустит чары Исчезновения. Если бы не свиток, открывшийся в руках Тамалия, Сорах, наверное, так бы и сделал. И если бы не было той жгучей как пламя Силы, что давила его неким прессом. Но сделай он что-то с Тамалием, не потеряет ли тогда Совет Властелинов связь с лесным народом светлых эльфов? Наверняка их встреча в такой потаенной комнате не случайна. Да и сам король говорил что-то подобное о риске, на который идет, общаясь с людьми.

    Сорах спрятал ритуальный нож и сжал ладонь со все еще кровоточащими пальцами в кулак. Заклинание начало работать и несмотря на удерживаемые в Торсионном поле заклятья, несмотря на волны боли разрушающей силы дворца, Сорах начал ритуал. С кулака вниз упали несколько жирных капель крови, тут же испарившихся в одной из гексограмм, которая начала светиться. Свечение охватило и другие символы и руны. Чертеж вспыхнул алым светом, над ним тонкой пеленой поднялись струйки испарений, творящих по форме нечто вроде зеркала, которые в большом количестве висели на стенах комнаты. Заклинание давалось тяжело, и маг с трудом успевал удерживать его нити, меняя потоки Силы. Горели все руны кроме одной, причудливой руны обозначающей «связь времени». Наконец последняя руна вспыхнула и отрывисто загорелась алым светом. Пелена испарений, разделивших Тамалия и Сораха, помутнела, и на появившемся заслоне стали вырисовываться черты. Сначала это напоминало белые трещины на черном фоне, потом из трещин что-то потекло. Что-то белое и пространственное. Заслон, разделивший короля и мага, стал абсолютно белым, но тут же успев поменять цвет, он начал видоизменяться. Проступили первые очертания, и Сораху на миг показалось, что он видит перед собой человека в потрепанном блекло-сером плаще. Маг сдвинул брови. Магистр Некреус? Это действительно был он. Картинка прояснялась, и вскоре перед королем и Сорахом предстал магистр гильдии Пространства Великий маг Некреус. Старец с длинными бровями, доходившими аж до плеч, и бородой завитой в тугую косу. Волосы старика по цвету были подобны лунному свету, белые с неким оттенком мраморности и желтизны. Он сидел за небольшим письменным столом, совершенно, впрочем, пустым, поглаживая свою бороду одной рукой и держа в другой мини жезл. Сзади можно было разглядеть огромный шкаф, полки которого были завалены книгами самых разных цветов и переплетов, на стене висела одинокая и немного мрачноватая картина – лодка в гавани разбитого порта, почти сожженного дотла. Увидев, что заклинание начало действовать Некреус приподнял жезл.

 - Хотел бы вас поприветствовать, любезный.

    Тамилий кратко кивнул в ответ.

 - Ближе к делу, Некреус, я думаю, не для этого вы в своей башне создали столько хлопот, чтобы впустую чесать языком? Я уже говорил твоему шпиону и повторюсь тебе, что встречаясь с тобой, я рискую и чувствую себя при этом чрезвычайно отвратительно, когда рядом со мной находятся два презренных…

 - Что ты, что ты, – старый маг в картинке из этакого портала, поддерживаемого чарами Сораха перебил короля лесных жителей и дернул плечом. – Если не мы будем разговаривать конкретно, то кто за нас, изволь спросить? Извини, что я расстраиваю твою королевскую особу своим присутствием, но мне кажется, что нам действительно есть о чем поговорить, – сказал он.

 - Интересно, о чем же я могу говорить с хумансом?

 - С хумансом, – Великий маг прокрякал это слово. – Ты вроде не молод, Тамалий, а все забавляешься с такими вещами. Хумансы, магики, что там еще есть? Какими категориями ты судишь…

 - Оставим мнения каждого при себе. Скажи, с чем ты явился, или я прикажу казнить твоего шпиона, видит Великий лес, – перебил Некреуса Тамалий.

    Сорах, услышав эти слова, вздрогнул. Вообще, конечно, странный разговор складывался у его учителя и короля леса, как будто те были знакомы не первый год.

 - Думаю, ты торопишься. Но и есть правда в твоих словах… - Некреус бе-режно отложил в сторону жезл и положил руки на стол, чуть подавшись вперед. – Совету Властелинов известно о Ваших планах. – Последнее предложение было сказано столь же буднично, как и все остальное, что говорил до этого магистр, однако в его словах появился некоторый холодок.

    Сорах заметил, как выражение лица Тамалия, на котором нельзя было прочитать ни одной эмоции, изменилось. Король внешне не подал виду, однако при словах старого мага уголок его рта чуть заметно вздрогнул. Похоже, его задели эти слова.

 - Мне непонятно о чем ты говоришь – все тем же безразличным голосом ответил лесной король.

    Некреус сквозь магическое зеркало некоторое время всматривался в фигуру Тамалия, словно статуя застывшую на стуле-троне. Король не отводил взгляд.

 - Я говорю о том, что гильдии Пространства известно о Ваших планах, – повторил, наконец, маг. – Великим известно о том, что Местальэ готов выставить против Империи свое самое сильное оружие.

    Глаза Тамалия сузились. Сорах почувствовал, как могучий владыка светлых на мгновение бросил на него взгляд. Похоже, он оказался не в то время и не в том месте. Разговор принимал оборот, о котором Сорах, похоже, не должен был знать. Но если Некреус не просил его удалиться, не заблокировал его сознание, значит, Сорах должен был слышать то, что происходило в этой комнате.

 - Должно быть Великим известно то, что эльфы всегда готовы выставить против хумансов свои сердца полные отваги, луки и копья, в которые вложена вся их страсть и мужество и биться с грязными тварями до конца – медленно проговорил Тамалий – Это и есть наше самое сильное оружие. И, стало быть, не секрет, что мы давно объявили Священную войну Империи.

 - Стало быть, так, – согласился Некреус. – Ваше оружие действительно впитало в себя всю ту страсть, о которой ты говоришь. Оно дышит вашей ненавистью и желанием мстить. Вы сумели обратить его, осознать Мощь. Вы сумели принять этот дар, но вы не представляете, что те, кто вручил вам этот подарок, потребуют за него …

 - Я не понимаю, о чем ты говоришь!

 - Я говорю о Короне Мрака, Тиаро Менториум, о том, чему не место в нашем мире, Тамалий.

    Король светлых эльфов на миг, казалось, потерял дар речи. Сорах видел, как руки старого Тамалия вцепились в поручни трона, и он побагровел, как будто Некреус нанес ему самое страшное оскорбление, не дав шанса что-либо исправить. Тиаро Менториум? Великая тайна. Легендарная Корона Мрака, о которой складывались легенды и мифы, в самой башне его собственной гильдии? Не может такого быть. Сорах чуть было не упустил нити заклятия из-за шока поразившего его в ту минуту. Он-то думал, эльфы давно зажаты в угол, и у них ни на что нет сил, кроме как на обороны своих границ! А тут выясняется, что в руках у гордых жителей леса один из самых могущественных артефактов всех времен, которые можно только представить во всем Ториане! Вот это да… Но… но ведь считалось, что после выплеска Сил тысячу лет назад и последовавшего прорыва оболочки Ториана великие артефакты первого мага были уничтожены. Легендарный основатель Арканума Грибилий Троун не смог пронести в Ториан Регалии Богов – корону, посох и державу… Как эльфам удалось заполучить один из этих артефактов? Как? Видя, что Тамалий никак не может придти в себя, магистр гильдии Про-странства, выдержав гроссмейстерскую паузу, продолжил.

 - Только глупец не может почувствовать его силу, те эманации, что пришли в Ториан с пробуждением Короны Мрака. Арканум погрязший в борьбе с Чумой распылился и только поэтому о возрождении Тиаро Менториум в нашем мире знаем только мы и гномы.

    Некреус замолчал. Тамалий медленно приходил в себя. Но Сорах отдал ему должное, больше ни один мускул не дрогнул на его лице.

 - Я не буду скрывать, что такое известие гильдии Пространства стало для меня неприятной вестью. Но, ненавидя врага, я никогда его не недооцениваю. Я знаю, на что способна ваша башня и был готов к тому, что рано или поздно о существовании Тиаро Менториум узнают ваши магистры. Но… Это затянет войну и позволит вам подготовиться, провалит план неожиданной атаки – Король светлых эльфов приподнялся со своего трона – Но что еще сможет сделать грязный хуманс против мощи Тиаро Менториум, как не утонуть в собственной крови и просить о пощаде? – черные глаза старого Тамалия сверкнули. – И о чем хочешь говорить ты - член Совета Властелинов, голос Великих? О том, что ты знаешь, что в наших руках есть Корона? О том, что мы, эльфы и есть избранная раса, первородный народ, населявший Ториан от самого его становления в Бездне Миров много тысячелетий назад? Так чему ты удивляешься, если именно нас, первородную расу избрали неведомые Си-лы, и нашему лесу был уготован этот всемогущий подарок, с помощью которого мы вернем господство Местальэ во всем Ториане!

 - Я хочу тебе сказать, что гильдии Пространства не нужна эта война. Не в интересах Совета Властелинов рассказывать об этом Императору.

 - Ваша гильдия, как и вся раса хумансов будут уничтожены – ответил Тамалий.

 - Ты пленен Силой артефакта, можешь ли ты дослушать до конца! Будь же рассудителен, не для того я начал говорить с тобой чтобы слушать о том как падет моя родная гильдия! – Некреус стукнул кулаком об стол и даже через магическое зеркало портала Сорах увидел, как у него вздулись вены на шее.

    Разговор пошел на повышенных тонах. Сорах никогда не видел, чтобы магистр гильдии Пространства, почтенный Некреус, повышал голос на кого бы то ни было, но тут он явно кипел, и, казалось, был готов перейти на откровенную брань. Теперь же и Тамалий был совершенно не похож на себя. Тот старец эльф, который явился перед Сорахом, когда он вручал ему свиток как посланник башни, с каменным лицом и ледяным спо-койствием, вдруг куда-то исчез, превратившись вдруг в одного из своих подчиненных. Почувствовал Сорах, и как усилились толчки, теперь не просто сжимающие грудь и бьющие по вискам, а готовые вывернуть наизнанку мага. Только теперь Сорах осознал, что эта, чужая и непонятная грубая сила, дышащая неким ужасом, холодом и местью и есть Сила Тиаро Менториум. Корона Мрака была повсюду, энергия, шедшая от нее, питала каждую частичку магического пространства. Теперь стало понятно, почему эльфы были так уверены в себе! Тамалий Зеленый мотнул головой. Король явно пытался остудить эмоции.

 - Совету Властелинов не нужна это война, – повторил Некреус. – Нельзя избежать неизбежного, того что предначертано и уже создано, но можно изменив настоящее предопределить будущее и найти лазейку в прошлом. Ты знаешь о том, что Арканум противопоставит Силе Короны Мрака свой артефакт?

    Эти слова магистра заставили короля светлых окончательно придти в себя.

 - Я не знаю, о чем говорит твоя гильдия, и что знают Великие, но я не ведаю артефакта такой мощи, что мог бы противостоять Тиаро Менториум.

 - Ты много не знаешь, Тамалий, и много, увы, закрылось раз и навсегда из-за твоей слепой ненависти к нашей расе.

    Король промолчал.

 - Орудие, что попало в руки архимагов Арканума, разрушительно, – продолжил Некреус.- И не считаться с ним было бы великой ошибкой с твоей стороны, Владыка священного леса.

 - Зачем ты мне все это говоришь, маг?

    Некреус вздохнул. Сорах видел, как тяжело магистру дается этот разговор.

 - Мы точно не знаем что это, не знаем истинной мощи артефакта, который попал в руках архимагов, но его сила кажется нам почти беспредельной. Точно также, как неизвестны нам истинные возможности Короны Мрака, мы не знаем возможностей их артефакта… Сила, спрятанная в его глубинах чужда этому миру, это некий ящик Пандоры.

 - Ты хочешь сказать, что артефакт в руках хумансов не из Ториана?

 - Мы не можем ничего утверждать, но и понять что-то мы не можем, – ответил Некреус.

 - Никакой другой артефакт, кроме Тиаро Менториума не обладает такой Силой, чтобы, прорвав оболочку этого мира, уцелеть в хаосе потока энергетических полей, – Тамалий покачал головой

 - Но как же Держава Хаоса, которую каким-то чудом удалось заполучить гномам?

 - Откуда ты знаешь о Державе Хаоса, хуманс?

   Некреус пропустил вопрос Тамалия Зеленого мимо ушей.

 - Тебе неведомо то, что знает наша гильдия, поэтому прошу тебя выслушать, прежде чем делать необдуманные шаги.

    Тамалий побледнел. Вместе с ним побледнел и Сорах. Держава Хаоса. О чем говорил Некреус? Молодой маг не мог поверить своим ушам. Неужто второй равнозначный по Силе Короне Мрака артефакт тоже был тут, в Ториане?

 - Откуда я могу знать, что это не ложь? – спросил король.

 - На этот раз, ты можешь поверить мне только на слово. Я не могу рисковать и предоставить тебе какие бы то ни было доказательства.

    Тамалий кивнул. Сорах прекрасно понимал чувства короля Местальэ – поверить Некреусу на слово, хумансу… представлялось сомнительным удовольствием. Но что если сказанное магистром гильдии Пространства правда, как быть тогда? Про какой еще артефакт он говорил.

 - Великие чувствуют, как тяжело этому миру ощущать такую мощь, как присутствие артефактов. Магические нити трещат по швам, Торсионные поля колеблются, сама оболочка нашего мира буквально стонет от тех выплесков магических субстанций, что дают артефакты, которым нужно высвободить свою мощь! Ты, маг, разве не чувствуешь что что-то происходит с Силой? Не чувствуешь смещения ее источников?

 - Я чувствую только мощь Тиаро Менториум, которая и избавит наш мир от страданий, уничтожив хумансов и испепелив их артефакт, – на лице Тамалия вновь появилась каменная маска, не выражающая никаких эмоций.

 - Ты не понимаешь, что будет, если в бою столкнуться силы Короны Мрака и того артефакта, которым владеют архимаги Империи? Наш мир не выдержит высвободившегося потока Силы, который в этот миг сорвется изнутри артефактов. А что будет, если в битву вступит Держава Хаоса гномов?

    Тамалий, казалось, вздрогнул. Похоже, слова Некреуса оказались для него неожиданностью.

 - За что будет биться ваш народ? За руины, за выжженные леса, за высушенные до дна реки и превращенные в прах горы? Все будет предано огню, а ни на земле, ни в небесах, нигде не останется ни одной живой души! За что будут биться эльфы, когда все они будут испепелены…

    По губам Тамалия заскользила та самая презрительная улыбка, которую Сорах уже видел на лице эльфийских лучников, сопровождавших его по пути сюда. Полная ненависти и отвращения.

 - Эльфы - исконные властители Ториана, и наш народ защитит Корона Мрака… Эльфы заслужили этот артефакт. Есть те, кого не может познать ваш узкий разум, хуманс, и они предопределили наш успех, даровав нам Тиаро Менториум. Наши леса, произойди все действительно так, как ты говоришь, останутся жить, под ее щитом. А Дерево Грез взрадит новый мир, мир где не останется место никому, кроме нашей расы!

 - Тамалий, – Некреус по ту сторону магического зеркала встал из-за стола, – Я прошу тебя, внемли здравому смыслу. Наш мир не выдержит, если в него разом выльется такая мощь, пойми. Я не знаю, кто сказал тебе все это, но этот мир гораздо древнее, чем ты думаешь, он полон загадок и тайн, и даже Великие не нашли ответов на все из них. Но, я не знаю, как тебе объяснить… Знак дан. Совет Властелинов должен остановить безумие… - он сделал паузу. – Корона Мрака, только инструмент, она не дает тебе власти, она сама властвует, но направляется при этом чужими руками. Ты же становишься заложником Силы этого артефакта и высвобождаешь его силу так, как хочет чья-то неведомая потусторонняя Мощь. Но если правильно применить Силу, можно создать баланс, гармонию, погрузить артефакт в сон и тогда его разрушительное начало отступит, но Мощь не позволит Империи притеснять Вас. Зачем начинать войну, которая все погубит, исход которой предопределен, если вы можете жить, имея такой артефакт, который сдержит любые притязания имперцев? У вас свой лес, свои земли, почему вам не наладить с Торианской империей контакт? Точно такой же баланс может быть у гномов с их Державой Хаоса. Как ты не поймешь, что источники Силы нашего мира балансируют на грани и любое касание магического пространство может быть гибельно. Держава Хаоса, Корона Мрака и… тот третий артефакт, они не должны объединиться. Может высвободить то, что я не могу объяснить словами. НЕЧТО. Запустится процесс, и сметутся барьеры, разделяющие тонкими линиями границы нашего мира. Вы не знаете того, что знает наша гильдия, Тамалий, но когда-то каждый захочет вернуть себе то, что принадлежит ему по праву. Любыми способами, любыми! Я заклинаю тебя, не быть пешкой в этой игре… Но если будет баланс…

 - Хватит. Я достаточно услышал, хуманс. Ты хочешь сказать, что я должен смириться с поражением нашего народа и склонить колено перед империей, стать ее вассалом? Жить там, где позволит Император? Корона Мрака сметет те преграды, которые возведет перед лицом эльфов имперская магия. И если ты так уверен в том, что не Я, король ведет артефакт, а он… То я соглашусь, ты прав, Корона Мрака ведет нас на войну с теми, кто проливал кровь наших предков, кто сделал из наших братьев с востока тех, кем они являются сейчас! Ведет, чтобы мстить и убивать, не зная пощады. Нам некуда отступать, позади только священный лес Местальэ и я клянусь Деревом Грез, что все до одного эльфы будут отомщены. Ториан снова покроется лесами, выращенными на крови хумансов!

 - Ты не понимаешь, что будет, если высвободится Сила. Великим дан знак! Не будь дураком, Тамалий…– вскричал Некреус.

 - Корона Мрака это и есть тот знак, есть доказательство избранности нашего народа. Только эльфы, первородная раса удостоилась права обладать мощью потустороннего артефакта, – перебил мага Тамалий.

    Сорах почувствовал, как очередная волна невиданной Силы вдруг накатом свалила его с ног. Он отлетел к входной двери и только чудом не ударился затылком о массивный засов из черного металла. Магический портал-зеркало исчез, хотя еще какое-то время на месте портала в воздухе колебались едва заметные взгляду магические испарения. Сорах потерял нити заклинания и теперь с трудом приходил в себя. Тамалий, несмотря на свой, казалось бы, почтенный возраст, словно юноша, вскочил с трона. В руках короля неведомо откуда, прямо из воздуха стал появляться небольшой венец, через мгновения обретший очертания короны, венчающейся зубцами, острыми как лезвие кинжала. Корона была выполнена из чистого серебра и светилась блеклым светом, пе-реливающимся с оттенком света пламени свечей. Спереди в корону был вставлен черный топаз величиной с перепелиное яйцо. Не серебристой поверхности короны были высечены руны. Не оставалось никаких сомнений, что в руках Тамалия Зеленого появилась та самая Тиаро Менториум, Корона Мрака, артефакт древних Богов. Однако Тамалий не надевал ее, он держал могущественный артефакт в руках.

    Похоже разговор с магистром гильдии Пространства не на шутку разозлил старого короля, и он готовился на посланнике башни выместить всю свою злость, а заодно показать Мощь Тиаро Менториум. Сорах мысленно поблагодарил все известные ему Силы за то, что нити, удерживающие его заклятья в Торсионных полях, не были разорваны. Но пускать их в ход сейчас, когда Тамалий держал в руках Корону Мрака… Очередная волна Силы прибила Сораха к стене и сжала легкие. Из двери уже вбежали несколько эльфийских лучников, тех самых, что, по словам Тамалия, входили в его охрану. Сорах словно во сне увидел, как спадают луки с их плеч. Пора было использовать чары Деформации. Когда как не сейчас. Из груди вырвался стон. Заклинание, больно отдавшись стуком в висках, вырвалось наружу, найдя невидимую щель между волнами накатывающей Силы короны. Зеркала, развешенные со всех сторон, в один миг разбились, и острые осколки стекла разлетелись в разные стороны. Одно из них чуть не впилось в ногу Сораху, если бы тот ловко не подался назад, к входной двери. Воздух разрезала горячая как пар волна чар Деформации. Стоявшие в нескольких метрах от загнанного в угол мага эльфы попадали замертво. У некоторых из них взорвались головы, некоторых вывернуло наизнанку. Заметил Сорах и главного лучника, которого просто разорвало пополам. Вышколенное за несколько часов в Торсионном поле заклинание пятого уровня сделало свое дело. Стены комнаты забрызгало кровью.

    Однако Тамалий лишь вскинул вверх корону. Волна чар разбилась о блеснувший черный топаз Тиаро Менториум, не нанеся королю светлых эльфов абсолютно никакого вреда, и разлетелась на мелкие осколки чар, которые тут же подавили откаты мощи Короны Мрака. Это было невероятно! Подготовиться к заклинанию, созданному в Торсионном поле, чуждом обыкновенной Силе, откуда черпали энергию маги Империи и те же эльфы, отбить его за считанные доли секунды и превратить в прах… Причем, та Деформация, которую колдовал Сорах, была высшим заклинанием на этом уровне ступеней, если не мешать энергию Торсионных полей с другими пространственными источниками. Оставалось только поразиться тем возможностям, которые таила в себе Корона Мрака. Однако времени на подобное не было. Единственное, что удалось Сораху извлечь из подобных чар – это эффект неожиданности гильдийской магии. Тамалий несколько мгновений приходил в себя. Медлить было нельзя. Сорах чувствовал, как твориться новое заклинание. Корона мрака блокировала магическое пространство, и только по резонансу Сил удалось определить, что времени на его сотворение королю лесного народа потребуется не так уж и много.

    Сорах вскочил на ноги и, кувыркнувшись, выбил ногой, оказавшуюся прямо перед ним дверь. Единственное что оставалось возможным – бежать, бежать и только бежать. Создавать новое заклятье, которое Тамалий мог отбить с таким же успехом и пренебрежением, как подготовленную за несколько часов Деформацию не было никакого смысла. Корона Мрака дарила его обладателю невероятную Силу, при помощи которой тот же маг мог творить сложнейшие заклинания за считанные мгновения.

    Однако пользоваться каким-то сложным заклятием Тамалий, похоже, не захотел. В метре от Сораха в стену ударила невероятной силы молния, оставившая в лианах огромную дыру. Разлагающееся заклятье обожгло мага неприятной болью. Сознание судорожно дергало за нитки чары Исчезновения, куда-то глубоко потерявшиеся в одном из Торсионных полей.

    «Ну же, ну же» - мелькали в голове мысли.

    Следующим заклятьем, высвободившимся из-под рук короля, оказался кислотный шар, вмиг разъевший дверь, отделявшую комнату от коридора. Сорах, за малым, не оказался расплавлен огромным сгустком кислоты, угодившим в стену над головой и тут же спалившим картину с изображением леса светлых эльфов. Однако Тамалий остался в комнате, откуда плел новое на этот раз более изощренное заклинание. Наконец Торсионное пространство поддалось, и чары начали работать. Похоже, весьма вовремя, из-за поворота выскочил отряд эльфийских лучников во главе с еще одним магом. Сорах, словно тая, погружался в магическое пространство и секунду спустя исчез. Стрелы запоздали лишь на мгновение, вонзившись в стену там, где только-только стоял маг. Брошенное заклинание Поиска осветило пустоту.

 ***

    Послышался стук в дверь.

 - Круг почтенных собран, Тамалий. Жители Местальэ ждут своего короля, – раздался голос одного из приближенных Тамалия Зеленого.

 - Передай Кругу, что я скоро буду, – ответил король.

    Из-за двери послышались удаляющиеся шаги. Тамалий Зеленый вздохнул. За последний месяц Круг почтенных собирался вот уже четырнадцатый раз. И каждый раз, заседания проходили все напряженнее. Все тяжелей было придти к единству и общему мнению. Впрочем, все было легко объяснить. Впереди маячила серьезная война, возможно, самая значимая для первородных эльфов за все времена… и было бы странно, если все вокруг проявляли спокойствие в такой миг. Нервничал и сам король. Несмотря на прожитые годы, сердце порой сжималось в комок от одной только мысли, какую ответственность он брал на свои плечи, и какому риску подвергал свой народ. Нервничал и сейчас, особенно после визита этого странного вестника пространственной башни и разговора с Некреусом. Но другого пути, каких либо других вариантов, у старого Тамалия просто не было. Он прекрасно понимал, что возможно, эта война и есть последний шанс, который предоставили духи Местальэ своему на-роду.

 - Ты можешь выйти, Альфия, – чуть слышно сказал Тамалий.

    Из-за бархатного занавеса красивого нежно-голубого цвета в другом конце спальной короля появилась совсем юная девушка хуманс, стыдливо прячущая свое лицо за ладонями. Она была очень стройна, невероятно стройна для девушки этой расы, длинные черные волосы с едва различимыми седыми прядями спадали у нее до самых пят. На девушке было надето одно единственное хлопковое платье, больше напоминающее одеяния служительниц Спасителя, а животик девушки заметно выпирал вперед. Она была беременна. Даже в темной спальне Тамалия можно было увидеть, что волосы девушки были не расчесаны, платье помято, а местами даже порвано в клочья, обнажая девственную кожу. Она была боса. Ноги девушки были босы и исцарапаны, будто девушка ходила босяком по лесу. Сквозь пальцы, на Тамалия смотрели невероятно живые серо-зеленые глаза.

 - Почему ты меня боишься, глупышка? – мягко спросил девушку король.

 - Я не хочу, чтобы вы видели мое уродство, – ответила она.

    Тамалий покачал головой.

 - Ты красива, дочь леса, красив твой внутренний мир. Ты моя названная дочь. Меня не стоит бояться. Твое право называть меня отец, Альфия. Разве это не говорит о том, что я люблю тебя?

    Альфия некоторое время молчала. Потом девушка убрала руки с лица. Блеклый свет свечи, горевшей на столе, отражаясь от стен спальни, упал на лицо девушки. Левая часть лица было обворожительно прекрасной, Альфия была настолько красивой, что в нее мог влюбиться любой, кто взглянет на девушку только на один миг. Но левая часть… кожа на ее лице обвисла, напоминая растопленный воск, и почернела, будто отмерев навсегда.

 - Разве это не проклятие Неведомого? – прошептала девушка.

 - Это дар, дитя, – покачал головой Тамалий.

 - Но почему тогда ты держишь меня здесь, отец?

    Король взглянул Альфие в глаза. Несколько месяцев назад он нашел эту девушку в лесу, прогуливаясь по священному Местальэ. Жрецы сказали ему тогда, что этого дитя коснулись Силы, равных которым нет во всем Ториане, перед которыми отступит даже сам священный Местальэ… На ней была одета странная корона с большим черным топазом. Никто не смог ответить на вопрос короля кто она и откуда взялась здесь. Но духи благословили найденный артефакт, который буквально пылал мощью. И какого же было удивление Тамалия, когда старый король узнал о том, что несчастное дитя, затерявшееся в лесу, девственная, как роса на рассвете? То что случилось с ней, эта беременность было символом, знаком свыше, отметкой духов, самих богов. Поэтому он и удочерил девочку, существо другой расы, приютив в своем доме. Кроме того, эта девушка хранила на себе отпечаток Силы Тиаро Менториум, о чем никто не должен был знать. Все это время, что она жила в Местальэ, она испытывала какой-то необъяснимый дикий ужас. Девушку мучили кошмары, и она часто уходила в себя. Тамалий не знал, что происходит с той, которая принесла в Местальэ дар Неизвестных.

 - Ты же знаешь, что впереди наш народ ждет великая война. Война, в кото-рой на карту будет поставлено все, что у нас есть. Я не могу рисковать и позволить, чтобы кто-то узнал о том, что у первородной расы есть Тиаро Менториум. Даже среди своих, порой могут найтись те, кто не держит язык за зубами. К сожалению, это так. И судьба Местальэ может оказаться под угрозой из-за… предателей. Поэтому никто, кроме Круга почтенных, не знает о твоем существовании. Ты как зеркало хранишь на себе отпечаток Силы артефакта, милая.

 - Но, отец, мне страшно…

 - Я слышал твои слова, дорогая, жрецы делают все возможное для того, чтобы выяснить причину твоих кошмаров, чтобы узнать, откуда идет твой страх, – перебил Тамалий.

    Он попытался выдавить из себя улыбку. Получилось неестественно, но Альфия, похоже, не обратила на это никакого внимания. Девушка опустилась на пол и, закрыв лицо руками, заплакала. Тамалий не знал, как ему поступить и, понимая, что там, за дверями, короля уже ждет Круг почтенных, медленно поднялся с кровати. Стоило… уйти. Он знал, что любые слова сейчас были бы пустыми, ровно, как и любые обещания. Потому что, все это было бы ложью. А Альфия, как никто могла отличить, когда ей говорили правду, а когда ложь. Что-то… неведомое, какая-то странная Сила сидела в подсознании этого милого семнадцатилетнего дитя. Поэтому, лучше оставить девушку наедине со своими мыслями, как Тамалий делал уже не раз. Может быть к вечеру, она придет в себя, успокоиться и захочет сама поговорить. Тамалий понимал, что он не сможет обойтись без нее… В отсутствие Бордерика, того на кого пал выбор неведомой Короны Мрака, королю первородных эльфов было тяжело переносить всю тяжесть давящей силы и мощи артефакта. Альфия разбавляла эту невидимую боль. Но и поступать так, как говорила де-вушка, он не мог. Все это было как-то неправильно, шло в разрез всему, что он представлял. Правильно говорили его злейшие враги люди – кто предупрежден, тот вооружен. Здесь, наверное, стоило придерживаться именно этого принципа. Это война было нечто большее, чем просто пролитие крови.

    Король подошел к двери и на минуту замер в нерешительности. Хотелось что-то сказать Альфие, но слова комком застряли в горле при виде несчастной девушки, лежавшей на полу и заливающейся собственными слезами. Кто-то за нее предопределил этот путь, путь хранительницы тайны неведомого артефакта первородной расы, и теперь она была вынуждена нести за собой этот крест всю свою жизнь. Она ощущала то, что было скрыто от других, но не могла понять то, что чувствует. Тамалий понимал, что только глупец может позавидовать ее дару. Ведь на самом деле эта хрупкая и слабая девушка чувствовала всю боль этого мира, которая проходила через ее сердце, которую она переживала, пропускала через себя, жила ею. Она понесла от неведомой Силы… получалось, что так. По-другому, наверное, быть просто не могло. От этого нельзя было ни отвлечься, ни забыться хотя бы на миг. Эти крики по ночам, когда Альфия просыпалась вся в поту и слезах после очередного ночного кошмара… Тамалий вздрогнул. Король Местальэ боялся разговаривать с Альфией об этом. Девушка говорила, что не чувствует счастья, что чувствует то, о чем ему не хотелось допускать мысли даже на миг. Это истощало короля. Вода всегда просачивалась под лежачий камень, нужно было лишь время, а этого времени, для того чтобы идея нашла место в его сознании, было достаточно.

    Хранительница тайны боялась войны… Может быть он не обратил на ее страхи внимания, если-бы не предсказания жрецов, после разговора с древними духами. Но жрецы предсказали, что Местальэ не следует вмеши-ваться в эту войну. Поэтому, сам того не осознавая, Тамалий испытывал смешанные чувства, смотря на эту девушку в центре комнаты. Она вызывала его жалость, любовь, но, одновременно, порождала в душе какой-то необъяснимый гнев… Король стиснул зубы и, отвернувшись от Альфии, вышел из своей спальни, хлопнув дверью. Может быть, стоило проявить осторожность, но для себя он все давно решил. Корона Мрака звала Местальэ вперед, в бой, против баталий Империи и Арканума.

 

Глава 6

    В главном зале замка Согруэль, в самом центре древнего и могущественного леса Фларлана горело несколько свечей. Посреди стоял круглый стол, но не тот стол, который был привычен для взгляда человека или орка, деревянный, правильных форм, покрытый лаком… Нет, это был совершенно другой стол, непохожий ни на что, да и не являющийся столом в обычном понимании слова. Буквально из пола, покрытого зеленой, как изумруд травой, росли корни, извиваясь и переплетаясь друг с другом. Местами на коричневых извилистых проростах можно было увидеть пробивающиеся ростки и зеленые почки. Причудливо переплетаясь, корни, возвышались над полом, скрепляясь друг с другом с четырех сторон. Это и был стол. Стол темных эльфов. То, что дала им природа, Сила могущественного и древнего Фларлана. Рядом со столом росли точно такие же стулья, именно росли, потому что они, как и стол, вовсе не являлись мебелью, скорее они напоминали растение, кусты, воз-можно причудливо выросшие деревья или лианы. Такова была и обстановка в тронном зале. Казалось, что природа решила показать в этих стенах все свое великолепие и, если так можно было выразиться, мастерство. Ведь других эпитетов видя великолепие тронного зала вряд ли можно было найти. Вокруг произрастали великолепные красивые цветы, разноцветные фиалки, больших и малых размеров. Тут и там можно было увидеть красивейшие кипарисы. Цветы, деревья и парящие в воздухе бабочки нашли свое место тут в единой гармонии. Да и говоря о стенах тронного зала, нужно было делать поправку – стволы могучих дубов великанов, устремившиеся ввысь и переплетенные друг с другом лианами, венчали зал по кругу.

    Но важно было не это. Важно было то, что происходило в тронном зале дворца Согруэль в этот вечер. За столом на стульях сидело двенадцать темных эльфов. Здесь были прекрасные эльфийки в черных как сам мрак нарядах, гордые эльфы, все они сидели за одним столом. И только один из них выделялся из общей картины вечной молодости и красоты сединой и морщинами, столь необычными для этих мест. Можно было предположить, что этому темному много-много лет, и возраст старца давно перевалил за знакомые людям мерки десятилетий. Несмотря ни на что, он был весьма подтянут и строен, носил такие же гордые и величавые одежды иссиня черных цветов, как и его молодые соседи по столу. На его плечи спадали длинные пряди волос, которые пусть и уступали шевелюре молодых эльфов по своей пышности и красоте, все же были ухожены, а одна прядь волос была схвачена в хвост.

    Однако был в зале и еще один эльф, одетый куда скромней остальных. Скорее даже просто и безвкусно в серую тунику и такого же цвета штаны, потертые сапоги по колено и перчатки с открытыми отверстиями для паль-цев. За спиной эльфа висел длинный лук и полный колчан стрел. На поясе покоился кинжал, совсем короткий и узкий. Он не нашел себе места ни на одном из стульев и стоял сложа руки одна на другую. Эльф, молча, слушал разговор, который вели старшие товарищи за столом. На вид ему было около тридцати – тридцати пяти лет, если судить по человеческим меркам, хотя всем, конечно, было хорошо известно, что возраст эльфа практически не поддавался исчислению.

 - Ты представляешь, какие опасности могут возникнуть на их пути, Афилия? – говорил темный эльф в красивой черной рясе увешанной пальмовыми листьями с седыми, как мел волосами. Черты его лица были безупречны.

    Эльфийка, к которой были обращены эти слова, носила платье из тончайшей ткани, чем-то отдаленно напоминающей мелкий узор паутины, облегающей красивое стройное тело. Ее лицо не выражало никаких эмоций.

 - Я все прекрасно понимаю, Джулиал, но другого выхода у нас нет, нам нужно торопиться, иначе мы можем не успеть сделать задуманное, и тогда все закончится провалом. Именно этого я боюсь.

 - Этого боюсь и я, – вставил другой эльф с черными длинными волосами, доходящими до самых пят и схваченными кольцом из серебра в хвост и такими же выразительными черными глазами без зрачков. – Провала. Поэтому считаю, что выступать нужно немедля. Только так можно успеть за эльфами из Местальэ и братьями по несчастью из глубин гор.

 - Вы предлагаете сделать бросок через аллоды, как я понимаю, мадмуазель Джулиал? Сеньор Тельонули? Не так ли? – вступил в разговор эльф с небольшим шрамом у левого глаза, разрезающим напополам бровь. Он был одет в точно такое же пальмовое одеяние, как и Джулиал, но у этого эльфа оно было расшито золотыми нитями и украшено цветами.

 - Ты все прекрасно понимаешь, – согласилась Афилия. – Я еще раз повторю, что другого выхода у нас нет. Если обходить аллоды феодалов, мы потеряем время.

    На некоторое время за столом повисло молчание. Участники разговора обдумывали сказанное, пока, наконец, не заговорил эльф, выделявшийся платиновыми ободком, серьгами и браслетами. Перед тем как начать говорить, он легонько кашлянул и пожал плечами.

 - Думается мне, что все бы хорошо, и Иворуа можно было бы запустить сквозь границы аллодов вольных феодалов, как простого смертного, как темного эльфа… Тут даже нет проблем… Думаю, у такого мастера как он, хватит воображения и возможностей, чтобы пройти не только самому, но и провести тех, кого поручили нам наши союзники из северных земель. Однако здесь есть маленькая зацепка, которая делает ваш план, господа, невыполнимым, – он посмотрел на сидящих за столом, и взял паузу.

 - Не тяни же, Меолинуаль!

 - Я не тяну. Просто думал, что вы сами догадаетесь, – вздохнул темный. – Мы забыли про то, что в Империи бродит так называемая Черная смерть. Чума, – сказал он.

    Тельонули забарабанил пальцами по столу. Другие эльфы не выказали своего волнения, но чувствовалось, что они нервничают. Все, кроме единственного старца, который не принимал участия в разговоре, и казалось, вообще сидел за столом с безучастным видом.

 - Ты прав, мы это пропустили, – согласилась Афилия.

 - Быть может, стоит обратиться за помощью к духам Хребта Мертвецов? Тьма поможет найти ответ? – спросил Джулиал.

 - Мы не можем тревожить могучую силу… Она нам еще понадобится, – покачал головой эльф в тунике, покрытой листьями дуба.

 - Но, как быть тогда?

 - Телепортация… - в разговор было вступила еще одна эльфийка, но Афилия, забыв о правилах хорошего тона, перебила ее.

 - Ты же знаешь, что мы не можем применять магию, Золекилия. Мы не мо-жем рисковать, и допустить того, чтобы Арканум уловил чары. А используй мы такое сильное заклятье как это, и перехват станет неизбежным. Что тогда?

    На вопрос эльфийки никто не ответил. Кажется, разговор заходил в тупик.

 - Не взять этих двух мы тоже не можем, – сказал Джулиал. – Наши союзники хотели нам помочь, предлагая помощь,… и наша ошибка, что мы согласились на нее. Наша. Теперь уже нет времени объясняться с союзниками, а отказ от помощи может быть рассмотрен ими как угодно! Мы рискуем, но мы должны действовать исходя из того, что эти двое пойдут вместе с Иворуа.

 - Я согласна, – кивнула Афилия.

    Остальные эльфы, кроме старца, молча, кивнули, показывая, что они тоже согласны со словами Джулиала.

 - Именно поэтому, в путь идет Иворуа, а не кто-то другой.

 - Иворуа шпион, он не маг, который защитит от Чумы, он не какое-либо чудо или избавление от всех проблем, он шпион. Это вы не можете понять? Он отличный лучник, отличный следопыт, но не более того! – вздохнула Золекилия.

    На эти слова ответить чем-то вразумительным было не кому. Это действительно было так. Тот, кто стоял перед ними с длинным луком за спиной, колчаном стрел и коротким кинжалом за поясом был обычным шпионом, пускай и лучшим из тех, кому доводилось бороздить просторы Фларлана за последние годы. Он мог скрыться днем также хорошо, как и ночью, он хорошо стрелял из лука, лучше, чем обычный темный эльф. Но он был далеко не избавлением от всех проблем и уж тем более не их решением. То, что он мог сделать сам, не могли сделать те, кого хотели сопроводить вместе с ним в поход. Имея за своей спиной такую обузу, он просто мог не справиться с заданием.

 - Да и сможет ли Иворуа сделать бросок к ручью также быстро, как если бы он был один? – спросил Джулиал.

 - Это тоже вопрос, – согласился Меолинуаль.

 - Но разве с самого начала, когда мы соглашались на все это, мы не знали, что рискуем, – улыбнулась Афилия. – Тем более, когда сам Фларлан дал нам свое благословение, освятив дух.

 - Не нам ли знать, что риск благороден лишь тогда, когда рискуешь только собой, а не жизнями тех за кого в ответе? – наконец в разговор вступил старый эльф.

    Остальные резко оборвали свой разговор и уставились на старика с явным почтением и даже некоторым трепетом в глазах. Старый эльф, сказав эти слова, некоторое время молчал, над чем-то раздумывая. Он чуть заметно покачивался взад-вперед. Остальные, не смея вставить и слова, ждали, пока старик продолжит.

 - Выход есть из любой ситуации, вы знаете это не хуже меня. Но порой, для того, чтобы войти в дверь, надо в нее постучаться, – сказал старик. – Вы правы, нам действительно стоит опасаться Арканума. Несмотря на то, что магистры башен отвлечены на междоусобицы и эпидемию охватившие Империю людей и слабы как никогда, они могут почувствовать Силу. Поэтому я и предпочел магии обычный меч. Не знаю, почему духи тьмы указали на Иворуа, но все мы знаем, что он вот уже почти век, верно, несет службу древнему лесу.

    Старик вдруг замолчал и несколько минут не говорил ни слова, но затем продолжил.

 - Духи не зря благоволят нашему народу во всех начинаниях. Этим они веками хранят нашу мудрость, – старый эльф поднял палец. – Рубиновая скала… Она дарует жизнь, но может ее и отнять. Настало время истолковать вам предсказание темных духов.

    Эльфы, сидящие за столом, не выдержав, вздохнули. На лицах ушастых появилось не скрываемое напряжение.

 - Познав вод источников и вкусив их, низшие расы смогут увековечить свою славу или же склонить голову под тяжелой ношей судьбы. Воды источников покажут нам, достойны ли они борьбы за свою свободу или же люди выступили свершителями предначертанного… Они вкусят эликсир Жизни. Да будет так.

    Старый эльф замолчал и, тяжело дыша, закрыл глаза, потом заморгал и снова уставился в одно место, будто погрузившись в какой-то транс. Афилия первой очнулась от охватившего всех сидящих за столом темных трепета. Она медленно закивала головой.

 - Всем все понятно?

 - Понятно, что ничего не понятно, – выдохнул Меолинуаль.

 - А, по-моему, все встало на свои места, сеньоры, – сказал Джулиал.

 - Поясни свои слова!

 - Ты не слушал Великого? Мы приняли помощь не потому, что были глупы, а потому, что были мудры в тот момент, опирались на свою мудрость. Великий сказал, что, давая возможность испить эликсир Жизни, Рубиновая скала либо даст жизнь тем, кто ее достоин, либо отберет ее у них. Вы ведь знаете, что воды источников скалы спасают от Чумы… Она определит, кто достоин жизни в новом Ториане! Вылив эликсир в воды реки, из которой отопьют низшие расы, мы поймем, достойны ли наши соседи жить в новом мире, после того как рухнет Империя. Ведь если эликсир не возымеет действия на них, все до единого они заразятся отравой!

 - А именно эта цель стоит перед Иворуа! Пронести воды источников к нашим северным союзникам, чтобы они не боялись Черной Смерти! – всплеснул руками Меолинуаль.

 - Подождите, подождите… Какие же мы глупцы, – ударила себя по лбу ладонью Афилия. – Великий имел в виду нечто другое, трактуя предсказание.

    Эльфы устремили на нее взгляды.

 - Подумайте сами, – эликсир выпьют те двое, которых прислали к нам северные союзники. Подумайте и скажите: после того как эти двое пройдут через земли местного вольного феодала, разве не будут ли заранее наши союзники знать, подействовал эликсир или нет? И если в пустошь войдут все трое, то союзники двинут свои войска, они будут достойны всего лучшего… А если нет,… тогда низшим расам удастся избежать потерь и выжить. Разве это не мудрость темных духов?

    Эльфы в ответ только склонили головы. Афилия говорила правду. Похоже, она поняла слова Великого эльфа именно так, как следовало. Ни у кого, из сидящих за столом, не оставалось сомнений. Меолинуаль опустил руки ладонями на стол и окинул собравшихся взглядом.

 - Отдадим должное темным духам, воспоем молитву священному и могучему древнему Фларлану, – прошептал он.

    Эльфы, все как один, опустили ладони на стол и закрыли глаза. В следующий миг по тронному залу разнеслось слабое пение дружного хора эльфийских голосов. Один только Иворуа остался недвижим и по-прежнему стоял, опустив голову и сложив руки на груди. Он не имел права принимать участие в церемонии, поэтому терпеливо ждал пока обряд закончиться. Великий эльф остался сидеть в трансе, в который он погрузился с тех пор как закончил речь. Вскоре молитва была окончена.

 - Пожалуй, мы не имеем права затягивать, – Джулиал медленно встал из-за стола и, выпрямившись во весь рост, ушел в дальний угол зала, где среди финиковых деревьев стоял едва приметный сундук.

    Оставшиеся эльфы проводили Джулиала взглядами. Он подошел к сундуку и открыл его, откуда-то появившимся в руках, ключом. На первый взгляд могло показаться, что сундук пуст, однако Джулиал наклонился и, сделав несколько круговых движений руками, что-то извлек оттуда и зажал в кулак. Темные за столом и Иворуа внимательно следили за Джулиалом. Теперь их взгляд упал на руку, в которой была зажата какая-то стеклянная колба. Пока было непонятно, заполнен ли был черный сосуд или он был пуст. Джулиал вернулся к столу и занял свое место, по-прежнему крепко держа в руке колбу. Можно было увидеть, как побледнели и без того белые лица эльфов при виде этого маленького пузырька. Надо было отдать должное Джулиалу, он выглядел куда более спокойным, нежели остальные, и если бы не капля пота, стекающая по лбу, можно было подумать, что темный полностью расслаблен. Длужиал по-казал собравшимся колбу и сдавленно улыбнулся.

 - Это эликсир Жизни вод источников Рубиновой скалы… Именно он и по-может нам понять, кто достоин жизни в новой Империи, – Джулиал сказал это так тихо, что остальные едва расслышали его слова.

    Темный запустил руку за пазуху, и оттуда появилось что-то наподобие мешочка для денег. Он был настолько маленький, что если бы Джулиал захотел поместить в него золотые имперские монеты, то больше десятка солидов в мешочек не поместилось при всем желании. Эльф аккуратно засунул в мешочек колбу с эликсиром и протянул ее Иворуа. Тот поклонился и принял драгоценную поклажу.

 - Я сделаю все, для того чтобы выполнить священный долг перед духами Фларлана, – кивнул он.

    Джулиал кивнул в ответ.

 - Ты слышал все сам, и нам нет надобности пересказывать тебе твое задание в мелочах, но я повторю главное. Пронеси воды источников Рубиновой скалы на север и отдай их нашим союзникам, чтобы те смогли обезопасить себя от Черной смерти, бушующей в Империи людей. Но сначала дай отведать эликсир тем, кого прислали союзники. Сделай это перед тем, как вы пойдете броском через аллоды.

    Иворуа склонил голову, выражая покорность.

 - У тебя есть вопросы, достойный эльф? – спросила Афилия.

 - Что я должен буду сделать с водами источника, когда прибуду в северные земли? – на всякий случай переспросил Иворуа.

 - Отдай вождю союзников, и он сам распорядится эликсиром, вылив его реку.

    Иворуа молча, кивнул. Темные переглянулись между собой.

 - Мы не сможем поддерживать с тобой связь, потому что любая магия опасна, и мы не сможем тебе помочь в этом деле абсолютно ничем. Духи указали на тебя, а это значит, что ты справишься с задачей и оправдаешь выбор, – сказал Джулиал.

 - Тьма никогда не ошибалась, – добавил Меолинуаль.

 - Поэтому, рассчитывай только на себя и на свои силы, а священный Фларлан подготовит свое наступление… - в глазах Джулиала блеснули молнии. – В путь, Иворуа!

 - Да видят духи, что следующая наша встреча произойдет в новом Ториане, где возродиться из пепла могущественная держава эльфов, а Фларлан расцветет в прежнем своем великолепии по всему востоку, превознося в своих молитвах духов Тьмы!

 - В путь!

    В следующий момент эльфов, сидящих за столом, обволок туман, и когда он рассеялся, стулья, за которыми сидели члены Великого Совета Фларлана, жрецы священного леса, оказались пусты. Иворуа остался совершенно один в тронном зале. Вокруг были лишь стены-столбы, деревья и растения. Повисла тишина. Иворуа несколько минут стоял в замешательстве, а потом попятился к двери, ведущей вон из тронного зала. Разговор был закончен. Он получил задание от Великого Совета. Пора было приступать к его выполнению.

    Эльф покрутил в руках мешочек-чехол, внутри которого лежал эликсир. Если быть честным, то такого благоговейного трепета, как у жрецов Великого Совета, этот сосуд у него не вызывал ни тогда, когда Джулиал достал его из сундука, ни сейчас. Быть может, он до конца не осознавал что в ней, в этой колбе… Может и так. Но сейчас сосуд казался ему не более чем обычной склянкой с жидкостью, которую нужно было доставить из одного пункта в другой и при этом остаться незамеченным. В общем- то, сделать то, что он делал уже не раз, находясь на службе своего любимого леса. Но что-то глубоко в сердце эльфа все же подсказывало, что на этот раз задание окажется далеко не таким легким, каким казалось на первый взгляд. Не зря члены Великого Совета так переживали, обсуждая план. Ой, как не зря. А эльфы, тем более те, чей возраст перевалил за тысячу лет, никогда не переживают по пустякам, если, конечно, вопрос не касается их чести и достоинства Фларлана.

    Иворуа пожал плечами и двинулся к выходу из тронного зала. Он засунул мешочек с колбой во внутренний карман своей туники. С этим всем только предстояло разобраться.

 ***

    Рядом с дворцом Иворуа ждали двое. Те самые двое существ, про которых говорили жрецы в тронном зале. Это были орк и гоблин. Один здоровый детина с зеленого цвета кожей, огромными клыками и лысой головой, ростом под десять футов и с руками толщиной с самое настоящее бревно. Второй, маленький, почти по колено орку, с кожей оттенка цвета листьев дуба, с тоненькими, но длинными ручонками и такими же тоненькими, но короткими ножками, с неестественно большими для таких размеров кулаками и ступнями. Орк был одет в хлопковый жилет без застежек и штаны из плотной шерсти. На гоблине из одежды была только набедренная повязка, по всей видимости, из телячьей кожи. Выглядела эта парочка весьма странно, тем более на фоне друг друга, а если учитывать что стояли они возле дворца в самом центре Фларлана, где все вокруг было настолько совершенно и красиво, то можно было смело утверждать, что выглядели они в своих нарядах отталкивающе. А для эльфийских взоров, привыкших к совершенству во всем, даже дико. Однако, ни орк, ни гоблин, казалось, не обращали внимания на косые взгляды темных и о чем-то живо беседовали.

 - Моя тебе говорить-говорить, дубина, моя бы все отдать, чтобы жить в таких краях, – твердил гоблин.

    Орк, с понимающим видом, кивал.

 - А кто бы от такого, дык, отказался, чтобы в таких землях - то жить?

 - Вот, в том - то оно и дело. Дело, что никто не отказаться, все хотеть. Только, хумансы всех прогнать-прогнать, жить не давать, – вздохнул гоблин. – Моя не знать, как раньше жить, но моей бабушка рассказывать.

 - А мне, дык, дедушка поведал, как раньше-то было. Вот – сказал орк.

 - Поля, камня, шалаш, травка… - мечтательно протянул гоблин.

 - А у нас пещеры, дык, были, в песках кто жил. Нам, дык, многое не надо, а нам, дык, и этого не дают хумансы, это отняли.

 - Моя будет хумансов бить.

 - Дык, бить, – согласился орк.

    Со стороны их разговор выглядел весьма забавным и многие темные эльфы, прекрасно владеющие имперским языком, откровенно посмеивались в сторонке, при всей своей вежливости заботясь только о том, чтобы прикрывать рот. Да сейчас все было именно так – язык людей, язык Торианской Империи стал в этом мире тем языком, на котором общались существа разных рас, на котором они могли понять друг друга и донести друг другу то, что хотели сказать. Вышло так, что язык поработителей стал для многих вторым языком. А для существ низших рас, как называли их эльфы Фларлана и Местальэ, мнившие себя расой высшей, он стал родным. Бедные орки, гоблины, тролли, огры, циклопы и те, кому этот язык давался с превеликим трудом, были вынуждены брать за основу именно торианский язык хумансов, которых они ненавидели больше всего. Просто потому, что их осталось так мало, что общайся они на родных диалектах, так и никто бы не понял, о чем они говорят. Как говорится, хочешь жить, умей вертеться, и совершенно зря сейчас горделивые эльфы востока, так чтящие свои нравы и обычаи, в том числе древний язык леса, смеялись в сторонке над гоблином и орком. У этих добродушных существ просто не было другого выбора, как коверкать слова, но пытаться разговаривать по-людски.

    Однако стоит заметить, что некоторые темные, из тех, кто был постарше, смеющихся, вроде как «не слушавшие» разговор гоблина и орка, вовсе не смеялись над тем, как забавно эти ребята выговаривали слова, над их манерой. Нет, можно было с уверенностью сказать, что неумело выстроенные предложения гоблина и орка, от этого не терявшие своего смысла, затронули ушастых до глубины души. В этих словах про то, как хумансы забрали у низших рас все, что принадлежало им, и была правда. Ведь они просили оставить так мало… Собственно, почему они вообще должны были что-то просить, когда это принадлежало зеленым расам веками? За это и не любили Императора и его батальоны. За это не любили главный инструмент террора Империи Арканум. За то, что, живя сами, люди не давали жить другим. Что мешало оставить пески оркам, поля гоблинам… ведь на них сейчас никто не жил. Вдоль земель, когда-то принадлежавших зеленокожим, проходили караваны богатых торианских купцов. Неужто единственная причина, по которой они убрали с лица земли целые народы – страх, что однажды гоблины или орки нападут на караван? Нет,… все крылось гораздо глубже. Многие из тех темных, что стояли сейчас на площади у дворца намного лучше знали нравы людей и поэтому могли сказать, что это не так. Люди боялись,… боялись чувства беспомощности. Наверное, именно так правильно сказать. Передать и осознать подобное чувство темные не могли, однако прекрасно понимали, о чем идет речь. Ведь на самом деле эти хумансы не были войнами, в их венах не текла бойцовская кровь. Все они мечтали о юте и домашнем очаге… Страх того, что, однажды найдя его, они могут тут же все потерять, заставлял ожесточенно убивать. Убирать те преграды, которые стояли на пути, все то, что могло бы разрушить их планы.

    Между тем, разговор гоблина и орка продолжался, но друзья уже сменили тему.

 - Интересно знать-знать, когда Ива выйдет? – гоблин покосился на ворота замка, на которых рос целыми зарослями виноград. Вход в замок никем не охранялся и, казалось, что любой желающий может войти внутрь.

 - Дык не знаю, ты не правильно имя-то говорить, я тебе же уже тыщу раз сказать! – фыркнул орк. – Хочешь, чтобы эльфа обидится?

 - Зачем обидится-обидится, – гоблин замотал головой. – Не надо обидеться. Гурдун не хочет, чтобы Ива обидется.

 - Дык, не Ива кому говорю его звать!

 - Ива звать-звать, – закивал гоблин.

 - Дык, не Ива, ты что, Гурдун, не понимать?

    Гоблин пожал плечами.

 - Моей темный сказал, что Ива звать и все тут. А как правильно-правильно, а, Тыф? – спросил он.

    Орк почесал лысину и скорчил гримасу.

 - Э-э… Иво… Ива… Дык, я так выговорить и не могу, как звать темный, – сказал он.

 - Ива-Ива.

 - Меня зовут Иворуа, ребята, – послышался голос сзади. – Неужели так сложно запомнить? Иво-руа, – произнес по слогам появившийся вдруг рядом с гоблином и орком эльф. – Иво-руа. Но если не можете запомнить мое полное имя, можете называть меня Ив.

 - Ива называть-называть? – спросил гоблин.

    Темный улыбнулся.

 - Вообще-то ива это дерево, но если тебе так удобно, можешь звать меня и так, я не буду обижаться.

 - Ива-Ива.

 - Ива, – согласился Иворуа.

 - Дык, ты откуда взялся, что я тебя и не заметить? – орк озадаченно окинул взглядом расстояние между дверьми дворца и тем местом, где стояли они с гоблином, не понимая, как удалось проскочить эльфу этот путь незамеченным.

 - Работа такая, поэтому передвигаюсь так уже по привычке, – пожал плечами Иворуа.

    Тыф многозначительно вытянул подбородок, обнажив клыки.

 - Круть.

 - Ну что тебе там сказать-сказать жрецы? – спросил гоблин.

    Иворуа вздохнул и огляделся по сторонам. Наверное, здесь, где на них то и дело косились посторонние взгляды, а к разговору прислушивались те, кому до него не должно быть никакого дела, рассказывать о том, что произошло во дворце, нет смысла, если он хочет, чтобы задание началось без издержек. Хоть и Фларлан изгонял чужаков из своих земель, а темные эльфы славились своими шпионами, у Арканума и имперского ордена ассасинов были длинные руки. Лично он встречал за свою жизнь и такое, когда темные переходили по ту сторону баррикад. Поэтому стоило сохранить осторожность.

 - Думаю, нам пора отправляться в путь, а там я уже и расскажу вам последние новости, – сказал Иворуа.

 - Дык, куда идти? В пустошь? – спросил орк.

    Эльф покосился на своего товарища.

 - Давай сначала выйдем на дорогу, а потом уже и решим, куда и как идти?

 - Дык, мне то что, как скажешь, – согласился Тыф.

    Друзья неспешно покинули поляну, чувствуя на себе любопытные взгляды темных. Иворуа прекрасно понимал, что теперь таких взглядов ему не избежать на протяжении всего пути. Еще бы, компания, в которой подобрались разом эльф, гоблин и орк, выглядела, по меньшей мере, странной. Хорошо еще, если это будут взгляды, а не вопросы или нечто большее. А чтобы всего этого избежать ему придется использовать все свое умение. Правда, пока Иворуа с трудом представлял, как будет выглядеть, например, укрытие от погони, когда ты не один, а на твоих плечах еще двое необученных существ. По меньшей мере, ново, рискованно. Им бы еще научиться быть более сдержанными и молчаливыми, и тогда впереди удастся избежать многих ненужных проблем, которые следуют за промахами связанными с этим. Гоблин и орк продолжали трепаться кто о чем, порой невпопад, и, даже не слушая друг друга.

    Троица вышла с площади и нырнула на дорожку, затерявшуюся среди столбов деревьев-исполинов. Фларлан, как раз и был удивителен тем, что, оказавшись в могучем лесу, ты мог найти тут тысячи самых разных троп пересекающих лес нитями лабиринта от начала и до конца. Троп, таких укромных и потаенных, что порой даже сами эльфы не знали, куда выведет та или иная дорога не прибегни лесные жители к магии древних духов. Тропа, которую выбрал Иворуа, была как раз одной из тех, которую знали не многие в священной эльфийской обители, поэтому можно было рассчитывать, что здесь они смогут избавиться от лишних глаз и ушей. А тропинка, извиваясь и уходя то влево, то вправо, порой и вовсе поворачивая назад, наконец, выведет их из Фларлана с северной стороны огромного леса.

    Иворуа шел легким шагом, привычно вслушиваясь в шум листвы и ловя каждый шорох, каждое шуршание вокруг. Впереди предстоял серьезный разговор с друзьями, и оставалось только гадать какова будет реакция гоблина и орка на сказанное. Темный слово в слово помнил все то, что говорили ему члены Великого Совета в тронном зале. Стоило ли пересказывать друзьям все, так как есть, и выдать слова за чистую монету или же, о чем-то следовало умолчать? Как будет правильней и как мудрее? Он нащупал эликсир во внутреннем кармане туники. Главное было объяснить ребятам, что необходимо выпить эликсир. Не все, конечно, нет. Каплю, разведенную в кружке воды, хватило бы и для маленького сорокафутового гоблина, и для огромного орка, в котором было никак не меньше восьмиста футов. Иворуа был уверен, что они выпьют жидкость. Существа безгранично доверяли ему во всем. Но он не мог соврать или опустить объяснения. Это было бы, по крайней мере, подло с его стороны. Однако, как отреагируют друзья, когда узнают, зачем они это делают? Зачем вообще нужен поход и для чего они тут? Но умолчать об этом он не мог.

    «Честь не позволит поступить мне иначе» - подумал Иворуа.

    Он посмотрел на них искоса. Гоблин и орк шли ни о чем не подозревая и, наверное, даже не думая о том, что в тронном зале могло произойти нечто, что могло бы обернуться для них не самыми приятными последствиями. Они просто не забивали себе голову ничем посторонним, жили сегодняшним днем и мечтали о светлом будущем. Самое главное, они были готовы за него биться, что немаловажно. Иворуа едва заметно вздохнул.

    И что же они скажут, когда узнают о том, для чего они здесь. Какую судьбу им предопределили… духи леса. Вот так все непросто. Но разговора не избежать. Иворуа это понимал.

 - Куда идем-идем, Ива? – гоблин, закончив болтать с орком о красоте местной природы, повернулся к эльфу. – В пустошь-пустошь?

    Иворуа кивнул.

 - Да, ребят, мы возвращаемся обратно.

    Орк поежился от этих слов. На его лице возникла гримаса недовольства. Зеленокожему гиганту такая идея явно пришлась не по душе.

 - Дык, неделю туда, неделю обратно, все через степь да болота топать. Дык, удовольствия мало, – пояснил он.

 - Мало-мало, – согласился тут же Гурдун.

 - Обратно мы пойдем по другому пути, ребят, – темный вздохнул и поправил спавший на плечо ремень от колчана. – Сейчас я вам вкратце расскажу о том, что мне пришлось услышать в тронном зале.

 - Дык, говори.

 - Говори-говори, – закивал гоблин.

    Иворуа прокашлялся, не зная с чего начать свой рассказ. Действительно, как объяснить гоблину и орку то, что их… использовали в качестве… ради эксперимента. По сути, эти двое были чем-то вроде крыс, которых Иворуа приходилось видеть в лабораториях Арканума. На них ставился экспери-мент,… хотя и от результатов его зависело очень многое. Вот только кто-то готов рискнуть своей жизнью ради спасения тысяч других, а кто-то нет. Или же готов, но в самый ответственный момент не может решиться сделать последний шаг. Такое тоже бывает. Иворуа встречал подобное не раз. Хотя, конечно, речь тогда шла не о судьбах тысяч существ.

 - У нас не осталось времени, и члены Великого Совета отдали приказ пробираться к северным землям через аллоды. Прямиком сквозь земли северных феодалов.

 - Как это, дык, через аллоды? – присвистнул Тыф.

    Иворуа пожал плечами.

 - У нас есть лишь несколько дней, для того, чтобы оказаться в пустоши, и мы при всем желании не успеем добраться туда, если не срежем путь. Ведь идя по степи и болотам, мы, по сути, делаем полукруг, огибая земли аллодов, и на этом теряем несколько дней.

 - Ива прав-прав, – согласился гоблин, – Но куда торопиться-торопиться? Моя не понять.

 - Через несколько дней начнется наступление, и если мы не успеем вернуть-ся в срок, то… моя и ваша верхушка проиграют стратегически… Северный фланг союзников окажется отрезан от битвы.

 - Это как отрезан-отрезан? Моя снова не понять.

 - Тогда вы с троллями не сможете выдвинуть войска, так как упретесь в не-видимый, но от этого не менее непреодолимый барьер. Земли Империи заражены эпидемией Черной смерти, и если нам, темным, Рубиновая скала дает иммунитет от этой заразы, то вы к ней беззащитны.

    Гоблин с орком понимающе закивали. Казалось, после сказанного эльфом, ребята немного приуныли и на некоторое время даже замолчали, угрюмо смотря себе под ноги. Иворуа чувствовал себя в этот момент откровенно паршиво, понимая, что самое худшее зеленокожих друзей ждет впереди.

 - Ив? – протянул орк.

 - Да, Тыф, – отозвался темный.

 - Скажи, дык, как мы пройти земли аллодов, когда на землях аллодов лежать Чумка? Мы же умереть?

 - И как же нам наступать-наступать, если наша бояться зараза? – спросил Гурдун.

    Иворуа сжал зубы. Вот они те вопросы, которых он ждал. Как теперь правильно на них ответить, чтобы ребята поняли все от начала и до конца. Сомнения не отступали, однако Иворуа чувствовал на себе вопрошающие взгляды орка и гоблина. Темный смахнул, упавшую на лицо прядь волос и, оглянувшись по сторонам, аккуратно запустил руку за пазуху. Через мгновение наружу показался тот самый мешочек-чехол, в котором укрылась колба с водами источников Рубиновой скалы. Он развязал узелок и, достав колбу, показал ее друзьям.

 - Это эликсир Жизни. Именно за ним мы ходили сюда. Фларлан щедро благодарит тех, кто выбирает сторону священного леса Тьмы, а духи даруют жизнь тому, кто достоин жить, – произнес он заученную фразу.

    Глаза Тыфа и Гурдуна округлились. Гоблин и орк с любопытством рас-сматривали колбу зеленого цвета, которая, впрочем, тут же исчезла в мешочке и Иворуа, завязав узелок, спрятал эликсир обратно за пазуху. Нельзя вот так вот выставлять напоказ то, что является главной ценностью твоего похода. Он сделал одно единственное исключение для ребят и то, потому что они еще были в Фларлане, и бояться в родном лесу Иворуа было некого. И пока они еще здесь, нужно было дать попробовать волшебного зелья Тыфу и Гурдуну. Гоблин, наконец, пришел в себя и показал большой палец в знак восхищения.

 - Вот это да. Эликсир жизни-жизни. И он сможет защитить наша от Чумка, от Черная смерть?

 - Надеюсь, что все будет именно так, – согласился с другом темный.

 - А как он действовать-действовать? Моя думать-думать и ничего не пони-мать.

 - Нужно выпить совсем немного воды источника и тогда… - Иворуа замялся. Члены Великого Совета, жрецы Фларлана сказали, что тогда испившего ждет либо жизнь, либо смерть. Рубиновая скала может подарить жизнь тому, кому посчитает нужным, тому, кого посчитает достойным этого, но может ее и отнять. Ведь эликсир мог не защитить от Черной смерти ребят. И что тогда?

 - Дык, нам тоже водички этой выпить надо, чтобы от Чумки не подохнуть? – увидев замешательство Иворуа, спросил Тыф.

    Эльф вздохнул и, помедлив с ответом, согласился.

 - Да, тоже, иначе вы заразитесь Чумой.

 - Моя всегда знал, что эльфы добрый-добрый, – расплылся в широкой улыбке гоблин.

 - Я бы хотел думать точно также как ты, но все не так просто, как ты полагаешь, Гурдун, – покачал головой Иворуа.

 - А чего непросто-непросто. Водичку моя пить-пить, Чумой не болеть. Лю-дей моя ходить бить, – заверил Гурдун.

 - Дык, я бы тоже такого выпил, – добродушно протянул орк.

    На душе Иворуа неприятно кольнула. Эти двое совершенно не думали о том, что как любая монета имеет две стороны, так и любое дело могло обернуться двумя полюсами. Гоблин и орк видели все исключительно в светлых тонах.

    «Может быть так проще?» - подумал темный.

    Если не воспринимать все близко к сердцу?

 - Не все так просто, – наконец сказал Иворуа – Рубиновая скала может дать жизнь,… но может ее и забрать, понимаете? Рубиновая скала - это не магическая мазь, ее воды, ее эликсир, это не эликсир из лавки знахаря, который действует всегда одинаково, и ты заранее знаешь эффект. Нет,… скала выбирает из всех нас тех, кто достоин жить, а кто нет. По легенде она берет свое начало глубоко из-под земли, из сердца самого Ториана, она чувствует этот мир и знает, что для него лучше. Поэтому, испив эликсир, надо быть готовым к тому, что он не подействует,… может не подействовать, – поправил себя Иворуа. Слова выходили, через чур, в мрачных красках.

 - Это как понимать-понимать? Моя что-то не догадывается.

 - Дык, если мы выпить водичку, то можем и не спастись от Чумки? Эт что ли как повезет?

 - Наверное, да, как повезет, – согласился эльф.

 - Получается-получается моя и орка можем умереть?

 - Да, – Иворуа опустил голову.

    Гоблин опустил взгляд и брел, рассматривая землю под ногами. Орк почесывал затылок, о чем-то задумавшись.

    Иворуа понимал, что сказанные слова были не самыми приятными. Услышанное нужно было пережить, осознать. Но, пожалуй, это и все, о чем стоило знать ребятам. Говорить ли им о том, зачем они здесь? Пожалуй, нет. Зачем, если они не спрашивают. И в таком случае нельзя говорить об обмане. Скорее правильнее сказать об умолчании… во благо.

 - Если моя умрет, это ведь поможет-поможет остальным союзника, да, Ива?

 - Ты прав, Гурдун, – согласился Иворуа.

    Это действительно было так. Он не хотел говорить об этом в подробностях, но сейчас гоблин хотел услышать другое. Именно тот ответ, который темный ему дал.

 - Тогда чего думать-думать? Моя готов идти.

 - Дык, я готов умереть за свою родину, – Тыф закивал головой.

    На какое-то мгновение Иворуа показалось, что на глазах орка застыли слезы. Ну что же, раз ребята все понимали, пора было оставить разговоры позади и начать действовать. Иворуа отстегнул флягу от ремня и протянул ее идущему рядом орку.

 - Выпей.

    Тыф вопросительно посмотрел на эльфа.

 - Здесь капля вод источников Рубиновой скалы, – пояснил Иворуа.

    Больше говорить ничего не потребовалось. Орк снял с фляги крышку и сделал внушительный глоток, после чего протянул ее обратно эльфу, однако Иворуа покачал головой и указал на гоблина.

 - Гурдун тоже должен выпить вод источников.

    Гурдун протянул свои маленькие ручки и, взяв флягу, допил ее содержи-мое, после чего удивленно закивал головой и хихикнул.

 - Вкусная водичка-водичка.

    Иворуа ничего не ответил. Он понимал, что впереди их ждал риск и один из его друзей или сразу оба могли погибнуть. Ему было не до веселья. Однако мозг темного, несмотря ни на что, уже продумывал все возможные ходы и комбинации, на случай если зелье подействует, и ему придется проводить через вольные земли аллодов своих друзей, что представлялось очень и очень сложным…

 

Глава 7

    Тунда смахнул жирную каплю пота со лба. Да уж, тяжело дался чертеж, особенно тогда, когда пятую точку соприкосновения пришлось вырисовы-вать уже на полном скаку. Зато теперь магические руны вновь засветились прежним привычным светом, а корешки заняли свое надлежащее положение. Все как надо. Гном откинулся на стенку повозки. Если верить заклинанию, только начавшему работать с полной силой, график из-за непредвиденной паузы немного сбился, и его отряду нужно было набирать прежний ход. Ничего, лошади вдохнули зелье Неутомимости и, взяв галоп, теперь долго не собьются с нужного темпа, пока Тунда сам не решит остановить их. Пришлось, конечно, потратить еще один пузырек со столь драгоценным отваром, но что делать, когда дело на мешок золотых.

    Поле боя осталось далеко позади. Случайному путнику, затерявшемуся на местных просторах, наткнись он на гору трупов разбросанных прямо на дороге и по обочине, наверняка могло показаться, что это ничто иное как братская могила зеленых и людей, скрестивших клинки во имя… Действительно во имя чего? Наверное, было не столь важно, во имя чего могла произойти та битва. Тунда предпочитал судить несколько другими категориями. Чему быть того не миновать. То, что случилось – вереница прошлого, а значит ненужный хлам. Гном предпочитал жить настоящим, где можно вдоволь повеселиться, выжать из жизни максимум, устроить драку или закатить пир! Мало его заботило и будущее, если конечно речь не заходила о будущих заданиях наемника. Тогда он с остервенением считал будущую прибыль и готов был взяться за любое задание, которое могло принести доход. Возможно существовали какие-то причины, заставлявшие гнома жить именно так, забыв прошлое и не думая о будущем, но Тунда предпочитал умалчивать обо всем, что касалось его личной жизни. В том числе о своих навыках ведения боя и месте, откуда он пришел на Драконью гряду. Ведь все до одного жители пещер знали, что Тунда иноземец, хоть сам он и уверял обратное, заверяя, что родился то он как раз в окрестностях Янтарных рудников, а потом ушел познавать мир. Впрочем, через чур любопытным Тунда просто ломал челюсть или бил под дых, стараясь при этом рассчитывать силы, чтобы гном, набрав-шийся наглости забрасывать его вопросами о прошлом, не умер. Но такое случалось крайне редко. То ли потому, что резко пропали молодцы среди гномов, хотевшие помериться с Тундой силой, то ли потому что сам Тунда все больше времени проводил в походах за пределами владений Царя гномов Джумона Третьего, выполняя одно за другим задания за очень неплохие деньги. Где троглодитов норку разогнать, где кобольдов спугнуть.

    Он отвел взгляд от рун. Если заклинание почувствует отклонение с маршрута или еще какую неприятность по пути, оно само даст об этом знать. А пока все работало, как полагается. Их отряд миновал горное ущелье и въехал в редкую лесополосу. Где-то на юге лежали поселения хумансов с центром в Бешгаре, еще дальше Западный лес Местальэ эльфов. Впереди к юго-востоку разворачивались торианские земли – аллоды выслужившейся знати, а по северу шла граница пустоши, через несколько десятков миль. Тунда прекрасно понимал, что если тем остаткам людского отряда, которым удалось бежать с поля боя в ста милях к западу отсюда удастся вовремя передать своим о случившемся, то, скорее всего, придется принимать бой. Ну а в том, что им удастся это сделать, если уже не удалось, Тунда почти не сомневался. Для того чтобы передать какую либо весть на сотни миль вокруг, людям не обязательно было пользоваться услугами тех же почтовых. Достаточно было воспользоваться такой магической субстанцией как магические поля, в которых их маги передавали всю нужную информацию. Поэтому впереди их ждала горячая встреча. И, наверняка, на этот раз в бой будут пущены маги. По себе Тунда знал, что драться с магами и бойцами Императора не одно и то же. Все же бить воинов в равном бою, где ты смотришь друг другу в глаза и не боишься, что в спину тебе может ударить молния, или еще какая штука, это совсем другое, нежели бой с хумансовым чародеем, когда ты бьешься со всем пространством одновременно. А если маг опытен, тот же иллюзионист… Тунда вспомнил, как однажды ему пришлось встретиться с драконом, под личиной которого скрывался достаточно сильный маг. Эта встреча закончилась для гнома очень печально. Несмотря на то, что маг был, в конце концов, убит, Тунда по возвращению домой целый месяц отлеживался в постели и никакие заклятья и зелья не могли помочь ему встать на ноги. Маг мастерски создавал иллюзии, и Тунда, атакуя воздух, тратил в пустую силы, а сам принимал в грудь фаерболы, все, на что был способен чародей, тратя силы на поддержание множества иллюзий. Бой продолжался неделю и в итоге маг был убит.

    Можно было рискнуть и объехать границу по бездорожью пустоши. Но Тунда, прекрасно осведомленный, какие твари водились в той глуши, благоразумно рассудил, что такая встреча будет ничуть не лучше, чем встреча с магами Арканума. Если с зеленокожими обитателями пустоши у гномов были нейтральные отношения и Тунда краем уха слышал о каких-то переговорах между Царем Янтарных рудников и вождями орков, гоблинов и троллей. То встретить какого-нибудь циклопа, которому твой удар топором покажется разве что уколом иголкой. Или огра? Да, поселения этих тварей располагались в основном в южных пустошах, но бывали и такие, что бродили по богами забытым землям в одиночку. Где гарантия, что там нет тех же застав торианских мечников? Ну и зеленые сейчас вовсю старались покинуть пустошь, куда их загнали хумансы и где вероятность, что они не нападут на их отряд, разгневанные на людей и не замечая ничего вокруг? Опасно.

    Тунда вытащил из кармана кусочек зеленой драконьей кожи. После схватки на дороге он так и не протер топор, кулон и доспехи. Следовало сделать это сейчас. Подсознательно гном понимал, что никакая кровь не оставит следа коррозии на адамантине, но старая боевая привычка брала свое. Не смотря на то, что Булдук предлагал командиру свои услуги, когда чистил свое оружие и оружие товарищей, Тунда отказался. Еще он не доверял свой топор в неизвестно чьи руки! Помяв драконью кожу, Тунда смахнул кровь с кулона и, достав топор, принялся полировать его лезвие. Руки делали все автоматически, поэтому только сейчас гном смог позволить себе оглядеть своих бойцов. Первое впечатление, полученное сразу после боя, оказалось обманчивым. У Кирква было перевязано плечо. Тунда приподнял бровь. Когда это боец успел наложить себе повязку. Или он, Тунда был настолько сосредоточен рисунком, что не заметил, что его воин ранен?

 - Что с тобой? – бросил Тунда.

 - Это? – Кирква махнул рукой. – Так, царапина. Задел мечом один, не углядел.

 - Дерьмово смотришь, на, раз не углядел, – хмыкнул Тунда. – Внимательнее надо, – Тунда спрятал топор за спину и принялся чистить доспех. – Рука рабочая? Биться сможешь?

 - Спрашиваешь, командир, – ответил Кирква.

 - Я спрашиваю, а ты отвечаешь. А то, как падаль всякая попадется по пути, так ты и строй не сможешь взять. Выгребем из-за тебя по самые уши.

 - Смогу биться, – кивнул гном.

    Тунда кинул секундный взгляд на пузырек с белой жидкостью, привязан-ный к поясу. Зелье самоисцеления. Конечно, можно намазать этому дурню руку… Но, что тогда останется случись что серьезное? Он тут же отбросил такие мысли в сторону. Рука, тем более царапина, сама заживет. Странные, однако, подобрались ребята в его отряде. Ни один не говорил ни слова с самого начала пути, если Тунда сам не заводил с ними разговора или не давал послабления, как тогда при остановке повозки. Может это, конечно, и к лучшему, завязанные на узел языки. Но уж через чур скучно было в повозке в окружении гномов и в полной тишине. Это ведь не созерцать звуки природы и поддаваться ностальгии наедине с самим собой. Может быть, конечно, ребята не привыкли к своему начальнику и поэтому были столь молчаливы. Зато, что мог признать Тунда – рядом с ним настоящие мастера боя, а рана, которую получил в бою Кирква, была, скорее, случайной. Порой Тунда сам получал легкую царапину в бою даже с тем же гномом или обычным разбойником на дороге. Самоуверенность!

    За вожжами вновь оказался Верма, лихо подгонявший и так скакавших во всю прыть лошадей. Кирква, убедившись, что его услуги не нужны командиру, улегся спать, за ним последовал и Булдук, разместившийся на скамеечке. Тут же по повозке разнесся храп. Гномы не успели выспаться ночью и устали во время боя. Тунда, капнув себе и Верме во флягу зелья Неутомимости, оставался бодрым. Не ложился спать и Эгорд. Тунда, поймав взгляд гнома на себе, вопросительно качнул головой. Эгорд, обернувшись в сторону Вермы и удостоверившись, что тот смотрит только на дорогу, пригнулся к командиру, достал из-за пазухи кусок угля и принялся что-то рисовать на скамье. Когда он закончил, Тунда увидел два коротких слова, написанные черными буквами: «впереди застава»

    Тунда, увидев эти слова, чуть не подпрыгнул на месте, и схватил Эгорда за шиворот, притянув к себе.

 - Чего ты сказал? Какая застава, на, чудак?

 - Говори тише, командир. Не хочу, чтобы нас услышали.

    Глаза Тунды поползли на лоб. Что такого говорил этот гном. Рука Тунды дернулась было к ножичку, затаившемуся в секретном кармане сапог, но гном в последний миг одернул себя. Нет, такого, чтобы среди них оказался предатель, просто не могло быть. Советники не настолько глупы, чтобы допустить такую ошибку. Но что такое говорит этот гном?

 - Про что ты говоришь? – прошипел Тунда.

 - Магики, командир. Ты разве не чувствуешь волшбы творимой в округе?

    Тунда наморщился. Какой еще такой волшбы. Воздух вокруг был абсолютно чист. Никаких колебаний кроме его собственной рунной магии здесь не ощущалось. Но эти колебания были столь слабы, что принять их за волшбу было очень и очень сложно.

 - Никакой волшбы я не чувствую, и тебе лучше объясниться, – гном, не долго думая, отбросил Эгорда на стенку повозки и, выхватив мини арбалет, наставил его на наемника. – Так или по-другому?

 - Я все объясню, – спокойно ответил Эгорд. – Магики выследили нас по ва-шей рунной магии и теперь ведут наш отряд.

    Тунда взглянул на свой магический чертеж, где все также мирно горели руны и лежали корешки. Вроде как, все отлично. Почему тогда он не чувствует чужой волшбы. Тунда, конечно, не мог отнести себя в разряд тех, кто может без проблем сотворить то или иное заклятье, попросту говоря магов, но волшбу гном чувствовал за версту. Если только колдовавший не использовал магию выше четвертой ступени, заклинания которой были доступны далеко не каждому и защищались всевозможными магическими щитами и приворотами. Так что Эгорд либо что-то не договаривал, либо же оказался не так прост. Видя, что Тунда задумался, Эгорд продолжил.

 - Они попытались вести нас с того самого момента, как мы встретились с пехотинцами на дороге и использовали след крови, а когда почувствовали магию рун, то взялись наверняка.

    Тунда не опускал арбалет.

 - Откуда тебе это известно? Ты можешь рассказать кому-то другому, но я сам гном и знаю, что нет среди нас магиков!

 - Магиков нет, – кивнул Эгорд. – И я не магик, я мастер амулетов, бывший торговец артефактами. - В руках Эгорда вдруг появился какой-то камень, ограненный, в оправе из… Тунда, сначала, даже не поверил своим глазам. Камушек был закован в метеоритный обруч. – Потрогай, командир, – Эгорд протянул ему амулет.

    Тунда осторожно взял камень и почувствовал тепло, исходящее от него.

 - Ты не умеешь с ним разговаривать, но он говорит с тобой, своим теплом, – пояснил гном. – Амулет чувствует волшбу и рассказывает об этом. Советники специально наняли меня в путь. Если ты оружие, то я глаза. Без меня ты не найдешь артефакт.

    Тунда вздрогнул. Немного рискованно, ведь эмоции мог увидеть этот странный Эгорд. Значит, он тоже знал про артефакт…

 - Сладко говоришь, сладко.

    Нужно было исправлять положение. Тунда должен был показать, что если Эгорд и знает про артефакт, то для него, Тунды, это не сюрприз. Он качнул головой, бросил амулет обратно гному и опустил арбалет. Тунда привык верить чувствам и интуиции. Все это говорило об одном – гном говорил правду.

 - Я не могу быть уверенным полностью, но здесь, кажется, витают чары Прослушки, – прошептал Эгорд. – Они не могут различить шепот, но вполне слышат твой бас, командир, поэтому говори тише.

    Тунда кивнул.

 - Когда застава, боец? Кости магиков когда считать будем?

    Эгорд покачал головой.

 - Не думаю, что нам стоит ввязываться в драку.

    От удивления брови у Тунды поползли вверх.

 - Что ты мелешь? Бежать…

 - Я предлагаю срезать путь, – перебил гном. – Но для этого нам надо будет бросить повозку и дальше идти пешком. Как я понимаю, у нас есть задел?

 - Наш задел-день, и если ты чего-то не понимаешь, я объясню. Мой задел-это мое золото, на, мешочек самоцветный! – прошипел Тунда.

 - Дальше мы можем и не пройти, – резонно заметил Эгорд. – На заставе присутствуют виртуозы, судя по силе магии, что с легкостью перебьют наших бойцов, в том числе и меня. Один ты не найдешь артефакт.

    Тунда выругался. Что было сказать в ответ? Он впился глазами в Эгорда.

 - Если ты врешь, я заставлю тебя жрать собственные кишки, запивая соб-ственной кровью.

    Эгорд покорно склонил голову.

 - Я согласен, – он указал на карту, лежащую на скамье повозки. – Можно воспользоваться?

    Тунда, кивнул, и гном взяв карту, развернул ее у себя на коленях. Он до-стал висевший на шее кулон, расщелкнул замочек и оттуда выпал засохший коготь какого-то зверька, упавший на его ладонь. Гном принялся водить коготком по карте, предельно сосредоточившись. Коготок замер на карте.

 - Я думаю, это можно сделать здесь, – он указал на точку на карте.

    Тунда посмотрел в то место на пергаменте, на которое указывал гном. Палец Эгорда застыл на развилке примерно через пару десятков миль пути по дороге к востоку. Получается, стоило бросить повозку с лошадьми и дальше идти пешком, чтобы сбить со следа людских магиков. Перспектива, конечно, не могла порадовать. Тем более сверни они с дороги, они теряли наряду с повозкой и выверенный маршрут, ведущий из одной точки в другую. Как тогда следовало поступать и куда двинуть отряд. Гном помассировал виски. Похоже, сверхурочные ускользали, как песок сквозь пальцы, и о какой-либо сверхприбыли можно было забыть, если не случится невероятное. А в подачки судьбы Тунда верил с трудом. Фортуна и на этот раз вмешалась в его план и смешала все карты, оставив воина не у дел. Что же будет впереди, когда в самом начале план начал трещать по швам? И виной тому было лишь стечение обстоятельств… Гном прорычал что-то нечленораздельное.

 - Снимемся, – наконец буркнул он Эгорду. – Толкни кого из ребят, объясни, в чем дело. Да пусть шмотье соберет, – гном указал на щиты и тюк с провиантом, – Я думаю, не стоит этим пренебрегать, дорога длинная, а там, поди, и не знаешь, какие еще сюрпризы встретятся.

    Эгорд, не говоря ни слова, подошел к Булдуку и коснулся его плеча. Гном сразу встрепенулся. По всему было понятно, что он не спал и слышал разговор, но пытался сделать вид, что все как раз иначе. Тунда сжал зубы, да так, что хрустнули хрящи. С другой стороны, пора было привыкать, что их здесь пятеро, и учиться доверять друг другу. Конечно, доверяй, но проверяй… Но нельзя во всем видеть вражеский заговор. Булдук услышав лишь в двух словах суть дела, тут же принялся за работу и начал паковать тюк. Киркву, учитывая его ранение, пока не стоило беспокоить. Эгорд, поговорив с Булдуком, направился к Верму. Тунда не слышал тех нескольких фраз, которыми перекинулись гномы, однако Верма кивнул и, пожав плечами, вернул взгляд на дорогу, видимо, не задав ни одного вопроса. Приказ есть приказ. Тунда внимательно наблюдал за приготовлениями, решив оставить сбор тюка полностью на совести своих бойцов.

 ***

    Все до одного гномы покинули повозку с запряженными лошадьми, так и оставшуюся стоять посреди пустой дороги. Тунда с некоторой грустью в глазах смотрел на свой отряд, тащивший щиты и тюк с провиантом. Выбор был сделан. Теперь и он чувствовал колебания чужой магии. Где-то впереди творилась волшба, и их ждала бы неприятная встреча, не сверни они с пути на этой развилке. Теперь путь предстоял через лесополосу по югу. Если верить карте, то в милях тридцати отсюда начинались хумансовские заставы. Но идти параллельным северным путь, где можно было наткнуться на орды зеленых и других монстров, не хотелось. Поэтому Тунда решил, что такая дорога будет наиболее благоприятна. Эгорд подошел к командиру.

 - Ты можешь начертить что-то вроде отвода глаз, блокировки чужой магии? Когда-то давно я встречал подобные амулеты, обладающие схожими свойствами, но, увы, продал их. Сейчас нам очень пригодилась бы пара рун, которые смогли отвести магам глаза, – сказал он.

    Тунда пожал плечами. В принципе в магическом чертеже купола Отвода глаз не было ничего сложного. Пару скользящих рун, пентограмма контрчар, две гексограммы волн и тройной круг. Но все это требовало время.

 - У нас есть время?

 - У нас не будет времени, если маги, придя сюда, сразу обнаружат наш след, – пояснил Эгорд.

    Тунда хмыкнул.

 - Если там виртуозы, о каком таком круге ты говоришь. Они потратят вре-мя, но разгадают его, и все равно выйдут на наш след.

 - Но мы будем далеко, а они рассредоточат силы. Ведь тогда хумансы пустят эскадроны по нескольким направлениям, часть магов останется разгадывать твой круг. Безусловно, кто-то из них нападет на наш след, но ты сам понимаешь, командир, что гораздо легче дать бой десятку, чем сотне.

 - Не дурак, – оскалился Тунда.

 - Но я думаю, что они поступят иначе, придержат эскадроны и бросят все свои силы на ломку твоего круга, чтобы выследить тебя по следу Силы. Но ведь тогда им самим придется пользоваться ритуаликой, только представь командир, сколько времени мы сможем вырвать, и какой бросок сделаем, пока они сообразят, что к чему.

    Тунда был вынужден согласиться. Рассуждения Эгорда не были лишены оснований. Наверное, действительно стоило поступить именно так, как говорил этот малый.

 - Где малякать, боец? – гном перебросил небольшой мешочек, висевший за спиной со специальными причиндалами для начертательной магии, и открыл его.

 - Как угодно, командир. Мое дело маленькое.

    Тунда не заставляя себя упрашивать, вытряс содержимое мешочка на землю. Среди амулетов, воска, углей, мела, костяшек, черепков и прочего в траве показались уже знакомые корешки и металлические проволочки. Он взял несколько штук, а остальное спрятал в мешок и перекинул его обратно через плечо за спину и принялся за чертеж, начав с внешнего круга, первого из трех. Заклинание, если использовать все компоненты в нужных долях слыло весьма действенным, а если накладывалось в отведенное для него время суток – ночь, то и весьма истонченным, сложным для постороннего взгляда и понимания. Однако сейчас был день, и Тунда не мог обеспечить точное разделение всех долей тех же корешков, спеша начертить все как можно скорее. Это ухудшало свойства заклятья, но то, что он увеличил число кореньев до двух, в общем-то, позволяло защитить его от взлома. Бойцы давно уже перенесшие тюк и щиты наблюдали за своим командиром. Эгорд то и дело лазал по карманам, ощупывая свои, как выяснилось, многочисленные амулеты.

    Через час магический чертеж был готов. Тунда тяжело дышал. Такая по-спешность, однако, не повредила ни одной руне, ни гексограмме, ни какому либо другому элементу чертежа. Гном ощутил приятное жжение магии. Пора было уходить отсюда. Маги на заставе наверняка начали чувствовать неладное, и вскоре сюда пустят либо разведотряд, либо какие-то чары, либо с места двинется весь состав, подготовленной хумансами заставы.

 - В лес! – Тунда, схватив свой щит, первым двинулся к лесополосе.

    Отряд, ни секунды не мешкая, двинулся следом. Каждый миг и каждая секунда сейчас были на счету, а любое промедление могло обернуться нежелательной встречей, ради избегания которой все это и делалось. Нельзя же было допустить, чтобы усилия были потрачены почем зря! Тунда яростно ударил по буквально выросшей на его пути ветке ели, чуть было не угодившей ему в глаз. Да, дальнейший путь теперь не предполагал какого либо комфорта. Солнце над головой, ветер, целый день на ногах и насекомые норовящие залезть тебе в самые укромные места и обязательно укусить, да так, чтобы было побольнее. Не сравнишь с повозкой, ее теплом и скамьями, на которых можно было раскинуться и вдоволь отдохнуть. Однако все эти неудобства казались мелочью по сравнению с другим обстоятельствам. Тунда достаточно хорошо знал местную лесополосу, поэтому знал он и о мерзких тварях, водившихся в здешних зарослях. Огромные жабоподобные паразиты раньше не раз норовили сожрать его вместе с доспехами и всем багажом. Болотистая местность знала свои минусы, поэтому отряду гномов стоило быть начеку. Он заранее предупредил своих бойцов, которые, впрочем, не нуждались в лишних словах и в любой момент готовы были выхватить топоры и молоты, забей Тунда, идущий впереди, тревогу или заметь кто из них такую жабоподобную тварь сам.

    Отряд достаточно быстро углубился в лесополосу и дорога, с брошенной там повозкой и лошадьми, осталась далеко позади. Тем не менее, Тунда понимал, что не стоит сбрасывать шаг. Магики отнюдь не дураки и в любой момент могут разобраться, что гномы просто водят их за нос. Он вытащил спрятанный в сапоге кинжал и, покрывая все, на чем свет стоит, рубил возникающие перед собой заросли, освобождая проход себе и идущим позади бойцам. Достаточно скоро твердую поверхность под ногами сменила болотная жижа. Вскоре сапоги гномов уже хлюпали в болотной жиже, погружаясь по самую щиколотку. Тунда, не находя в своем богатом арсенале подходящих ругательств, просто замолчал. Эгорд продолжал что-то делать со своими амулетами. Остальные гномы шли, молча, неся на себе тюк, щит Эгорда и очень скоро оказавшийся там же щит Тунды, который начал мешать гному рубить заросли, превратившиеся в одну непроходимую стену. Наконец разрубив очередную ветвь, упавшую под ноги, Тунда посмотрел на Эгорда.

 - Ты уверен, что мы правильно идем?

    Гном зашуршал амулетами. Эгорд достал какой-то кулон из кармана, пошаманил над ним, засунул его обратно и вернул взгляд на командира.

 - Абсолютно. Если только это не чары жабоподобных.

 - Пфу, ты!

    Тунда знал, что жабоподобные способны на такие вот фокусы. Чтобы заманить добычу эти существа не стеснялись использовать самые поганые чары. И одним из излюбленных заклинаний жабоподобных были чары размежевания пространства. То есть обычная,… скажем, лесополоса, как данном случае, могла превратиться в непроходимые джунгли. Для чего? Для того чтобы жертва рассеяла свое внимание.

 - Вот денек, на, сначала магики, теперь жабенки, бить то кого? – Тунда расхохотался.

 - Может и не придется никого бить, у меня работает оберег, – сказал Эгорд.

 - Оберег, – презрительно сказал Тунда. – Вы-то, что думаете, бойцы? Встречали что-то подобное?

    Гномы покачали головами. Откуда обычным воинам гномьего хидра встречаться с такими тварями, как жабоподобные? Нет, так нет. Тунда вернул взгляд к зарослям перед собой. Раз речь зашла о подобных тварях первое, о чем нужно было позаботиться сейчас, то, как не рассредоточить внимание. Жабоподобные могли ударить хитро и исподтишка, своими липкими языками как у настоящих жаб. Гном надеялся, что оберег, про который говорил Эгорд, не безделушка и действительно поможет им в пути. Ну, а лучшее средство, чем любой оберег – металл, в случае чего способный отрубить башку парочке другой тварей. Тунда улыбнулся сквозь зубы довольный своими рассуждениями. Чего уж точно не стоило делать сейчас, так это задерживаться на месте, чтобы стадо этих липких зеленых тварей не смогло взять их на нюх. Он покрепче стиснул кинжал во вспотевшей руке и как следует рубанул по зарослям, продолжив путь.

 - По сторонам, на, по сторонам, – бросил Тунда через плечо.

    Эгорд, все это время смотревший на амулет, поднял голову и двинулся следом. Ни говоря ни слова, за командиром последовали и все остальные бойцы.

    Вскоре подозрения Тунды только усилились. До ушей гнома начали доноситься позабытые, но до боли знакомые звуки, издаваемые жабоподобными тварями, чем-то напоминающие хрюканье поросят. Значит, твари действительно были здесь. Гном проверил на месте ли ручка топора. Все на месте. По мере того, как отряд продвигался в джунглях (Тунда, начавший чувствовать магию жабоподобных, все же не мог отличить иллюзию от реального мира) звуки усиливались и, казалось, окружали гномов со всех сторон. Не дожидаясь пока жабоподобные нападут первыми, Тунда скомандовал полную боевую готовность, хоть и был уверен, что его слова излишни для таких бойцов, что вошли в его отряд. Тем не менее, так было поспокойнее. Однако Эгорд, заслышав приказ, поравнялся с Тундой.

 - Командир, ты собираешься принимать бой?

 - А ты предлагаешь снова бежать? – невозмутимо переспросил гном.

    Эгорд никак не ответил на вопрос Тунды, но вместо этого он потряс в руке свой амулет.

 - Камень чувствует магиков, это не самая лучшая идея, ты должен понять. Если они почувствуют нас, то все, что мы сделали там на дороге, пойдет на смарку, – пояснил он. – Будет лучше, если мы избежим столкновения с жа-боподобными.

 - Мелишь! – выдохнул Тунда. – Мы окружены, как на охоте, или ты этого не можешь понять, ходячий артефакт?

 - Мы рискуем, – повторил гном.

 - Чем мы рискуем? Я тебе что, маг? Никакой волшбы, рун! Топор, металл, да башки, отрубленные всякой падали ненужной, – Тунда хлопнул себя по плечу, согнав надоевшего комара, уже как несколько минут жужжавшего над ухом, – Или тебе объяснить, что жабаголовые уже загнали нас и держат в кругу?

    Эгорд не ответил.

 - Так чего ты тогда несешь, как я тебе боя избегу?

 - Командир, я не могу указывать, но возможно ли прорвать круг?

 - Без боя? – покосился Тунда.

 - Хоть как, – ответил Эгорд.

    Тунда приподнял шлем и почесал голову.

 - Без боя не прорвешься. Пару тварей все равно грохнуть нужно. Да и если стая голодная, все налететь могут. Как псы, на, – протянул он.

    Эгорд кивнул. Видимо его удовлетворил такой ответ.

 - В таком случае мы сэкономим время, – заключил он.

    Тунде нечего было возразить. Он кивнул.

 - Время - самоцветы, – сказал гном.

    Разговор, почти подошедший к концу, прервал раздавшийся неожиданно близко визг жабоподобной твари и шорох в кустах футах в двадцати от отряда. Бойцы замерли, бросив тюк, щиты мигом разошлись между гномами. Блеснул металл топоров и молотов. Через секунду подобный шорох повторился с другой стороны. Визг. Тунда медленно поднял к губам указательный палец. Знак всегда и везде означающий просьбу сохранять тишину. В руках у гнома мелькнула два пузырька с какой-то зеленой жидкостью, до этого висевших на поясе. Ни один из бойцов даже не заметил, как они оказались зажатыми в кулаки гнома. Тунда делал все четко и выверено. Похоже, пока они обсуждали с Эгордом план прорыва, твари сами окружили отряд, и не хватало только, чтобы они действительно оказались настолько голодны, насколько предполагал гном… Тогда сражения не избежать. Потому что в таком случае твари лишены рассудка и будут идти до конца, чтобы выжить. Инстинкт самосохранения идентичен страху и порой обращает его в безрассудство, питается им. Визг и шорох повторился еще в нескольких местах. У Тунды не осталось сомнений, кольцо сжималось, твари обнаружили их! Стоявший с поднятым щитом Верма вдруг резко отклонился в сторону и всего в нескольких дюймах от его лица, разбрызгивая во все стороны слюну, пролетел язык жабоподобной твари. Следующим был атакован Эгорд, чудом успевший убрать руку. Медлить было нельзя. Жабоподобные готовили свой выпад, и теперь Тунда не колебался ни секунды. Единственное верное решение здесь – бить на опережение.

 - На землю! Всем лечь!

    Пробки с пузырьков в руках гнома слетели в стороны и в воздух потяну-лись две струйки зеленого дыма. Тунда резко подался в сторону и вышвырнул пузырьки с дымящимся зельем. Пузырьки взметнулись в воздух и ударились об стволы деревьев, разлетевшись на мелкие осколки стекла. Тунда рухнул на землю, прикрыв голову руками. В воздухе повисла вонь, тут же сжавшая легкие и забившая носоглотку. Содержащаяся в пузырьках жидкость рассеялась по джунглям смогом, тут же вспыхнув зеленым огнем. До ушей донесся противный наполненный болью визг одной из тварей, начавшей гореть заживо. Тунда разбил еще один пузырек прямо у себя под ногами, на этот раз с мутной белой жидкостью, противоядием от зеленого смога.

 - Отступаем!

    Тунда вскочил на ноги. Нужно было пользоваться моментом и прорывать цепь тварей. Гномы вскинули щиты и начали движение плотным строем. Не успел Тунда поднять щит, как в металл последовал сильный и жесткий толчок. Язык твари, словно липучка прицепился к краю щита, но не успела жабоподобная тварь натянуть язык, как гном выверенным ударом кинжала разрубил его пополам.

 - А так, на! Вперед, ребята!

    Тут же в щит впились еще несколько языков, но Тунда также безжалостно разрубил их острым лезвием. Боковым зрением гном увидел, как отбиваются от тварей его бойцы. Зеленый ядовитый смог сдерживал жабоподобных тварей, пламя обжигало тех, кто рвался вперед. В руках командира появились еще два пузырька, но на этот раз ярко красного цвета. Он бросил их за спину отступавших бойцов. Полосу джунглей, всего в нескольких шагах от гномьего отряда осветило красное пламя, ярко вспыхнувшее из разбитых пузырьков. Путь для жабоподобных был отрезан. Тунда не смог сдержать хохота. У них было несколько минут, чтобы унести ноги подальше от этих тварей.

 - Отступаем!

 ***

 - Скорее это похоже на домик какого-то отшельника, командир – протянул Эгорд.

 - Отшельника… хуманса, – Тунда хмыкнул и хлопнул дверьми калитки.

    Труп отшельника, хуманса, лежал на сырой земле. Руки человека были раскинуты в разные стороны. На лице его застыла гримаса боли и отвращения. По всему телу, прикрытому чем-то вроде рясы, как носили жрецы Спасителя, только с капюшоном, что пользовались такой популярностью у магов и бродяг, можно было разглядеть гнойники. Кое-где гнойники взбухли, и из ран тек гной. От трупа исходила вонь, и гномам приходилось зажимать носы. Выглядел человек явно скверно, и не надо было гадать, чтобы определить причину его смерти. За милю тут пахло заразой, которую страшились люди, Чумой или Черной смертью, как называли эпидемию в простонародье. Тунда не решаясь дотрагиваться до мертвеца руками, прощупал тело попавшейся под руку веткой. Нет, ничего особенного, обычный мертвец, умерший от эпидемии Чумы. Но что-то, все же, заставляло Тунду сосредоточить внимание на этом весьма странном человеке и его небольшом домике-шалаше, сделанном буквально голыми руками из подручных материалов, веток, листьев и глины. Гном чувствовал напряжение, витавшее в воздухе, и не мог понять есть ли это ощущение смерти или интуиция чувствует что-то другое.

 - Как там твои амулеты, боец?

    Эгорд словно пропустил слова Тунды мимо ушей. Он был сосредоточен и внимательно изучал один из своих амулетов, тот самый камушек, закованный в метеорит. Тунда, решив не отвлекать Эгорда от изучения амулета, вернул взгляд на мертвеца в причудливой рясе. Отряду удалось оторваться от жабоподобных тварей и достаточно успешно пройти лесополосу после почти целого дня пути, выйдя, в конце концов, на эту саму поляну, где они и повстречали домик отшельника и самого хуманса, точнее его труп. Труп был достаточно свежий и как мог судить Тунда, умер человек не больше суток назад, умер своей смертью, что впрочем, не проясняло картины. Не чувствовалось здесь и никакого магического следа магиков. Казалось, их отряду удалось оторваться от преследования или, по крайней мере, уйти так далеко, что чары магиков на данный момент оказались бессильны достать их или почуять присутствие следа гномов в лесополосе. Тут, похоже, стоило отдать должное чертежу, оставленному на дороге. Начертательная магия сделала свое дело, задержав магиков, а жабоподобные твари видимо окончательно запутали след. Тунда не удивился, если бы узнал, что имперцы столкнулись с жабоподобными и приняли бой. Эгорд оказался прав, предложив решение отступить.

 - Нам надо быть здесь осторожней, командир, – прошептал, наконец, Эгорд, который опустил амулет.

    Тунда заметил, как лоб гнома весь покрылся испариной. Работа с амулетом давалась ему с трудом. Тунда не знал принципа считывания информации с артефакта, но судя по всему, такая процедура отнимала много сил и энергии.

 - Что там? – спросил он.

 - Амулет чувствует хумансовую волшбу, – Эгорд скривился, по всей видимости, чувствуя головную боль и плавными движениями начал растирать себе виски.

 - Я думал, подлецы отстали! – Тунда искренне удивился.

 - Здесь несколько другое, – гном покачал головой. – Источник не первородный, Сила черпается искусственно, возможно где-то здесь стоит что-то вроде магического барьера.

 - Искусственно, – Тунда приподнял бровь. – Интересно, – искусственный источник Силы мог означать только одно – где-то поблизости существовал созданный магом генератор энергии, некой подпитки магического пространства – Ты думаешь этот старик магик, на, хумансовый?

 - Сейчас мы это проверим, – Эгорд присел на корточки и словно не чувствуя вони, исходившей от трупа, взял мертвеца за руку, вытащил из-за пояса кинжал и разрезал рясу на груди хуманса, там где ткань крепилась тонкими кожаными ремешками. Перед глазами гномов блеснул потертый медальон чистого серебра. На медальоне выгравированные умелой рукой мастера были изображены руны воды.

 - Гильдия Воды Маруот. Этот медальон принадлежит именно этой магиче-ской башне Арканума, – пояснил гном.

    Название гильдии ни о чем не говорило Тунде, хотя он знал, что Арканум включал в свои ряды пять гильдий четырех основных стихий природы: Огня, Воды, Земли и Воздуха. Существовал и еще одна гильдия, где занимались какой-то магией Пространства, а гильдия носила соответствующее название, но Тунда слышал, что ребята из этой башни никогда не брались стихийными магами в расчет и не высовывали носов из своих убежищ. Впрочем, как там было на самом деле, гному было глубоко наплевать. А вот магические купола… Тунде приходилось встречать нечто подобное. В основном искусственные источники Силы маги могли ставить для поддержки каких-либо барьеров или же ловушек. Воин поделился предположением с Эгордом.

 - Думаю, это именно то, о чем ты говоришь, командир. Ловушка, и этот магик ее хранитель. Мы приблизились к окраине хумансовой Империи.

    Тунда внимательно оглядел местность. Это могло означать только одно. Отряд на верном пути. Когда-то ему приходилось слышать, что именно таким изощренным путем имперцы защищают свои границы и закрепляют рубежи завоеваний. Мало кто мог реально противостоять магии людей, и они пользовались этим по полной, тем более что для поддержания подобных магических блокпостов не требовалось каких-либо чрезмерных материальных затрат. Все хлопоты мог взять на себя один более менее приличный маг, такой как этот старец в рясе. Однако удивительно, но он не смог избежать Чумы. Неужели собственное заклятье притупило бдительность старика?

    Подобная магическая ловушка не могла нанести вреда тому, кто попытался бы пройти через нее изнутри. Любой мало мальски толковый маг делал свое дитя таким, чтобы оно, прежде всего, не было направлено против своего хозяина, а имело природу конкретного целенаправленного уничтожения, как в данном случае, когда вся разрушительная мощь ловушки была ориентирована по ту сторону имперских земель, на вражеские, непокоренные земли. Поэтому Тунда был уверен, что они смогут свободно пройти наружу. Уверенность окрепла после того, как бойцы осмотрели шалаш старика и не обнаружили там никаких следов начертательной магии или же сродного ей шаманизма. Гном знал, что в таком случае старик творил заклинание на чистой Силе, используя в качестве связующих звеньев земные ауры. И если пройти такой блок можно было изнутри достаточно просто, то вот для того, чтобы вернуться, желающему придется приложить немалые усилия. Как минимум для этого надо быть имперцем. Потому что ловушка в зависимости от того кто ты, какова твоя аура и возможности самостоятельно подбирала удар, который следует нанести. Пройти через такой барьер было очень и очень сложно.

    Тунда отвел взгляд от трупа чародея. Вот так разбрасываться своими кадрами, устраивать непонятные погони, когда зеленые норовят прорвать границу. К чему имперцы затеяли все это? Неожиданно гнома посетила мысль. Что если хумансы, видя, что у его отряда есть иммунитет ко всей этой Черной смерти или как там называется эта людская зараза, решили с их помощью раскрыть секрет Чумы? Эта попытка начать переговоры, преследования… Ведь такое вполне могло случиться, что хумансы загнанные безысходностью не знают как справиться с напастью. Сейчас это, впрочем, и не важно. Гном отошел от мертвого магика. Следовало двигаться дальше, туда, где лежала его цель. Хумансы могли умирать тысячами и десятками тысяч, Тунду это волновало меньше всего. А то, что реально беспокоило гнома, так это неизвестность. Насколько они отстают от своего графика, и что ждет впереди… По большому счету до скального массива Ящеров, что начинался северо-восточней Фларлана и отделял западный Ториан от восточного с огромными просторами пустыни Ашкахар, остался один переход. И, пожалуй, никто не мог знать, какой сюрприз мог преподнести Тунде тот, кто охранял артефакт. Ну а в том, что этот самый артефакт просто не может не иметь хранителя, гном был просто уверен. Иначе советники не платили бы ему такие бешеные суммы золотом и самоцветами за прогулку на свежем воздухе да еще в сопровождение лучших своих бойцов.

 - Надо валить, – протянул Тунда. – Не знаю, когда мы будем у Рубиновой скалы, но не хочется попусту терять время.

    Тунда капнул каждому бойцу по несколько капель зелья Неутомимости, чтобы исключить всякие остановки в пути. Никто не стал возражать, и отряд двинулся дальше. Предстоял последний и самый утомительный бросок к месту их цели. Позади остались имперцы, жабоподобные твари и границы Торианской империи, встретившие их отчаянной борьбой с Черной смертью, не знавшей пощады и уносившей жизни всех и вся.

 

Глава 8

    Дворец Тамалия остался далеко позади, чары Исчезновения сработали исправно. Сорах из последних сил шагал где-то посреди Местальэ, внимательно осматриваясь по сторонам, прислушиваясь к каждому звуку и ловя любую тень в кустах или на деревьях. От своих друзей шпионов магу не раз приходилось слышать, что Местальэ настолько огромен, что если идти через лес напрямик, то его, возможно, пересечь в лучшем случае за две, а то и три недели. Сорах не мог понять и направления хода. Кроны деревьев надежно прятали солнечные лучи, образуя в лесу некую сплошную тень и прохладу, поэтому разглядеть светило за огромными ветками дубов-исполинов было практически невозможно. Ориентироваться с помощью магии сейчас равнялось самоубийству. Сорах не знал, есть ли кто-нибудь у него на хвосте, а рисковать своим достаточно шатким положением совсем не хотелось. Определить же место, где ты находишься, другими методами в Местальэ было просто не возможно из-за перемешавшихся потоков Сил Короны Мрака и леса, изменивших само природное притяжение. Но Сорах четко понимал, что, куда бы он ни шел сейчас, этот путь должен был вывести его на окраину священного леса. Местальэ, каким бы большим он не казался, все же имел начало и конец. И из него он рано или поздно можно выйти.

    Ужасно кружилась голова, и мага порой уводило в сторону, но осадок, оставшийся от услышанного разговора, невольным свидетелем которого он стал, жег душу. Сорах готов был отдать все свое небольшое состояние из потрепанного посоха с камнем вибрации Силы и амулета самоисцеления, оставшееся в башне гильдии Пространства, лишь бы забыть то, что он услышал тогда. Может быть, блокировка сознания, обычно налагаемая на шпионов магистрами гильдии в таких случаях, не сработала и виной тому была, опять-таки, та самая брешь в пространстве магических Торсионных полей, пробитая Короной Мрака с ее невероятной мощью. Но если исходить из того, что магистры и сам Некреус были знакомы с Силой и возможностями Тиаро Менториум, было ли такое возможным. Чтобы исключить случайности, необходимо было срочно связаться с башней, но есть ли уверенность, что его магию не выследят эльфы?

    «Да уж, Сорах, натворил ты дел» - подумал маг.

    С другой стороны была ли в чем-либо хоть толика его вины. Он последовательно выполнял задание, данное ему верховным магистром, строго следуя уровневой системе. Неужели мог произойти сбой, и он теперь знал больше, чем следует. В таком случае возникала необходимость чистки памяти специальными заклинаниями или же… О том, что могло произойти с его сознанием, если магистры в башне посчитают, что риск утечки слишком велик, думать не хотелось. В таком случае нельзя было рассчитывать и на смерть. Ведь если он просто умрет, останется простор для некромантии, где из трупа, словно из покорного слуги, маги смогут вытащить всю нужную информацию против его воли. Или же… В голове мелькнула догадка. Может быть таков следующий уровень? На что только не способны магистры, ведь через него, впитавшего в себя Силу Короны Мрака, познавшего ее можно выведать много нового об эльфийском артефакте. В таком случае, почему лесные жители так просто дали ему уйти… Ну не совсем просто. Сорах растер бок, превратившийся в один сплошной синий отпечаток. Синяк напоминал разросшееся на пол тела родимое пятно. Нужно же было так неудачно приземлиться во время прыжка, и теперь неизвестно когда в следующий раз удастся применить нужное заклинание. Все же, светлые могли пустить за ним слежку, а чары Исчезновения начинали иссякать.

    Сейчас он шел, сильно прихрамывая на одну ногу, по сути, таща ее за собой. Пришлось вновь воспользоваться фокусом с размежеванием созна-ния, иначе нога начинала болеть, будто изрубленная на куски. Кожа на плече и чуть ниже до самого локтя в нескольких местах была обожжена, задетая молнией Тамалия, поэтому рука также болталась вдоль туловища как у голема, хозяин которого потерял управление над своим созданием. Голова была разбита чуть выше лба, но кровь на ране запеклась. Он наложил на ногу несколько смоченных слюной листьев, которые должны были снять опухоль. А для ожогов на руке приготовил пасту из подорожника и ромашки, которые обильно росли в округе, аккуратно обработав поверхность. Пусть будет так. Не хотелось подойти к чему-то серьезному неподготовленным, хотя Сорах и сомневался, что ожоги и синяк успеют сойти за несколько часов без использования, каких бы то ни было чар. Каждый шаг давался магу все с большим и большим усилием, он чувствовал, как тупая ноющая боль медленно разъедала сознание.

    Да, надо связаться с башней, и чем быстрее он это сделает, тем будет лучше для всех. Может быть, разговор и расставит все по своим местам, скрывать что-то от магистров было невероятно глупо.

    Сораха пробивала дрожь. Подумать только, он видел Корону Мрака. Да когда он учился в Академии, кто из его сокурсников мог бы представить, что ему удастся увидеть один из самых всемогущих артефактов Бездны Миров, почувствовать его? Маг на секунду вспомнил слова, сказанные о короне. Значит это все правда, все эти легенды, передаваемые из поколения от старших к младшим в качестве страшилок на ночь? Старая, как сам мир легенда о последнем походе самого Великого мага, когда-либо ступавшего по земле Ториана за Регалиями Богов в Бездну Миров… Получается так. По легенде, Великий основатель Арканума достопочтенный архимаг Грибилий Троун, уверовав в свои силы, отправился в смежные пространства за тем, чем могли обладать лишь Боги. Он хотел найти и украсть у пантеона Древних Богов их регалии - корону, державу и посох. Символы Мрака, Хаоса и Мироздания, то с помощью чего древние могли осуществлять власть над всей Бездной Миров и крепко держать узды правления в своих руках. Каким-то образом Грибилию удалось выкрасть Регалии древних, и он захотел пронести их в свой новый мир, мир Ториана, чтобы установить здесь свое собственное господство и подчинить своей власти тех, кто жил доселе на просторах Ториана, сделав этот мир свободным и независимым от власти Древних. То, что произошло дальше, разные источники трактовали по-разному. В Книге Времен говорилось о том, что у границ Ториана Гриби-лия настигли Древние Боги, и он был вынужден дать им бой, воспользовавшись мощью артефактов, после чего и он и сами Боги погибли в бою, а пыль артефактов развеялась по просторам Бездны Ми-ров. В Летописи Бесконечности встречается другая трактовка – Грибилию Троуну, якобы, удалось скрыться, и он попытался пронести Регалии древних в Ториан, однако оболочка нового мира не выдержала натиска первородной чудовищной Силы, и произошел прорыв, энергия которого поглотила Грибилия, а артефакты исчезли в неизвестном направлении.

    Значит, светлые каким-то образом обрели этот артефакт? Но как им уда-лось овладеть его мощью? Все это не укладывалось в голове. Какую же, стало быть, разрушительную Силу содержало в себе это оружие, если даже Некреус просил, именно просил светлых эльфов одуматься. Сорах, пообщавшись со светлыми и побывав в Местальэ, теперь прекрасно понимал, что разговор с лесными жителями представлялся чем-то бессмысленным. Их глаза питали ненависть, а в голове прочно застряла только одна идея – месть грязным хумансам.

    Он на мгновение вдруг вспомнил слова магистра о том, что Корона Мрака это не есть оружие в руках ее обладателя, скорее наоборот, древний артефакт Богов сам манипулировал сознанием страждущих светлых эльфов. Вряд ли можно заставить ненавидеть того, кто полон любви, скорее можно усилить ненависть пылающего гневом. Если рассуждать так, то действительно Корона Мрака выступала мощнейшим оружием, которое, похоже, заставляло эльфов ненавидеть еще больше и сильнее. Заставляла эльфов думать только о том, как пролить кровь, высвободить Силу артефакта, тогда как ушастые, будучи безгранично уверенными, что победа с таким сильнейшим оружием в их руках не отдавали себе отчет в том, что творят. Таковы законы войны, и любое оружие призвано, прежде всего, разрушать…

    В том разговоре что-то говорилось о чьем-то даре первородной расе. Некреус предупреждал, что Тиаро Менториум не приведет светлых никуда кроме как к краху, потому, что Сила артефакта лишь мнима и направляется она вовсе не эльфийской рукой. Да, именно так можно было понимать слова великого магистра. Сорах поймал себя на мысли, что Тамалий возможно выдвинул правильное суждение, заявив, что Корона Мрака дает Мощь и ведет к победе, так какая же разница кто здесь ведущее, а кто ведомое звено. Конечно,… Сорах покачал головой. Было бы глупым считать, что мудрые эльфы ничего не понимают. Они ищут решение и, оказавшись в той ситуации, в которой их загнали люди, западные эльфы не думают ни о чем кроме конечной цели. Не бывает не разрешимых ситуаций, бывают лишь те варианты разрешения, которые могут не устроить одну из сторон. И светлые, похоже, решили пойти на крайность, считая, что любые жертвы стоят конечного результата – победы. Корона Мрака оказалась в руках тех, кто не будет терпеть и ждать, а направит ее Силу.

    «Интересно, кто вручил им этот могущественный дар?» - подумал Сорах.

    Тиаро Менториум. Маг несколько раз с разной интонацией повторил про себя это слово. С таким оружием можно действительно объявлять войну. Не бояться врага. Все это могло показаться какой-то нелепой случайностью, если не слова Некреуса о Державе Хаоса, втором могущественном артефакте, который попал в руки гномов. Получается, сейчас, каким-то образом, по одной составной части Регалий Богов обрели не только светлые эльфы, но и их верные союзники гномы? Получается так? Сорах оставалось только удивляться от того потока информации, что свалился на его голову снопом сена. Когда-то много столетий назад людские рати во главе с двумя братьями легендарными Робнием и Грибилием Троунами, первым Императором и Великим магом, привели из-за границ гряд Великих гор первых поселенцев на эту землю, загнанных в Ториан неведомыми существами из своих прежнего мира, на-звание которого навсегда стерлось из страниц Летописи Бесконечности и Книги Времен. Люди бежали от врага и хотели укрыться, найти свой новый дом, не думая о том, что в этом мире есть свой собственный уклад, и они здесь всего лишь гости, которые должны считаться с правилами здешних мест. Единственный способ, который показался приемлемым тогда легендарным братьям, была грубая сила, война и кровь, реками растекшаяся по Ториану. Люди не знали пощады, когда объявили местным расам, населяющим Ториан войну, когда те не захотели признать их господства. Раздираемый противоречиями Ториан, в котором не на жизнь, а на смерть в это время схватились две самые многочисленные и сильные расы орков и их зеленокожих союзников троллей, огров и гоблинов с расой тогда еще единых эльфов могучего Местальэ раскинувшегося на многие сотни миль и их союзников гномов. Воспользовавшись этим, люди наносили по другим расам одиночные удары, не давая придти в себя. А когда те осознали, чем может обернуться происходящее и решили заключить перемирие, чтобы направить удар против нападавших, было слишком поздно. Эльфы вместе со своими союзниками потерпели поражение, оказавшееся роковым для ушастых жителей священного леса Местальэ. Не смогли ничего противопоставить людскому мечу и зеленокожие существа, которые оказались разбросанными по разным углам Ториана, новой только только обрисовывающей свои черты Империи хумансов.

    Это была история этого мира. В гильдии всегда учили, что из прошлого нужно извлекать уроки, чтобы не повторять его ошибки в будущем и настоящем. Но тогда у эльфов и их союзников гномов не было того, что есть у них сейчас… артефактов Регалий Богов. Сорах вздрогнул.

    Светлые эльфы, которые ненавидели людей, вновь заключили с гномами союз, чтобы выступить против Империи и свергнуть власть императора Нравона. Если это так, то Императору и Аркануму придется очень не сладко от такого союза. Грядет война, в которой, похоже, не будет пощады никому. Но что за артефакт, которым овладели архимаги стихийных гильдий?

    «И о чем твердил Некреус, говоря о высвобождении Силы?» - подумал Сорах.

    Держава Хаоса, Корона Мрака и… тот третий артефакт, они не должны объединиться. Может высвободить то, что я не могу объяснить словами. НЕЧТО. Запустится процесс и сметутся барьеры, разделяющие тонкими гранями границы нашего мира. Вы не знаете того, чего знает наша гильдия, Тамалий, но когда-то каждый захочет вернуть себе то, что принадлежит ему по праву. Любыми способами, любыми! Я кляну тебя не быть пешкой в этой игре…

    Сорах вспомнил слова магистра. Учитель утверждал, что нельзя позволить высвободиться Силе, нужен баланс, мир Ториана трещит по швам как плохо подшитая рубаха на толстяке не в силах выдержать импульсы магии. Дан какой-то знак. И… и…

    Сорах смахнул пот, заструившийся по лбу. Да и от таких размышлений можно было свихнуться. Он почувствовал, как начала раскалываться голо-ва. Пожалуй, стоило сменить ход мыслей. Еще чуть-чуть, самую малость и он не выдержит такого напряжения. Виски стучали на отбой. Так, например, интересно узнать, когда кончиться Местальэ и куда он сейчас идет? Маг чувствовал, как начал покалывать огромный синяк на ноге. Что и говорить, никакие травы здесь не могли помочь, нужна была волшба, хотя без суток других в постели от такого вряд ли оправишься. Но о волшбе не могло быть и речи. Впрочем, как и о какой либо постели, разве что в темнице у лесного народа, только там не будет никаких простыней. Чары Исчезновения продолжали таить, а плести что-то новое не было сил.

    «Не думай о плохом» - мелькнуло в голове.

    Он подошел к небольшому дереву рябины и оперся об него здоровой рукой. Несколько часов перехода давали о себе знать. Стоило перевести дыхание, прежде чем идти дальше. Наверное, если бы погоня была, эльфы давно нагнали его. Но раз нет, значит, лесные жители не сумели перехватить заклинание. Тем не менее, Сорах тут же отбросил в сторону мысль сотворить чары. Нет, нет и еще раз нет. Силы понадобятся и тогда, когда он будет связываться с башней, а сейчас стоило потерпеть. Он с удовольствием отметил, что ритуальный нож висел на поясе. Если бы эта штука осталась во дворце короля, было бы совсем худо. На всякий случай маг похлопал себя по карманам. Нет, грибов, которые он собрал вчера, не осталось. Не было и тех самых дивных ягод. Собирать же что-то сейчас, в Местальэ не было ни сил ни желания. Доверие к лесу после того что он видел здесь не было. Поэтому Сорах решил, что будет лучше поголодать, чем наполнить желудок неизвестно какой гадостью, которая может сотворить с ним все что угодно. Такое решение далось с трудом. Со всех сторон, с веток кустарников, из-за травы, с веток деревьев на него смотрели самые разные плоды и ягоды. Казалось, стоило только протя-нуть руку и сорвать их. Но нет, рисковать больше не хотелось. Желудок мог сколько угодно урчать, однако сегодня ему, похоже, придется сми-риться со своей участью… Сорах почувствовал, как испарились последние капли чар Исчезновения. Все. Теперь он был живой мишенью для луков светлых эльфов, и, возможно, кто-нибудь из них уже сидел в кустах или на соседнем дереве. Он стиснул зубы так, что в голове замелькали звездочки. Выходить в Торсионное поле и творить заклятия? Но тогда они мо…

    «Если я не сделаю чар, то тогда светлые точно найдут меня и схватят, - подумал Сорах.– Что я смогу противопоставить им в таком состоянии? А так у меня будет шанс!»

    Маг оперся спиной о ствол дерева и, откинув голову, закрыл глаза. Нужно было сосредоточиться. Торсионное поле где-то далеко отдавало теплотой, но в том состоянии, в котором он пребывал, наладить заклятье было очень трудно. Сорах рабочей рукой нащупал кинжал и, вытащив его из-за пояса, медленно расчертил на земле круг. Без визуализации создать какие-либо чары вряд ли получиться. Каша в голове мешала выстроиться мыслеобразам в стройный ряд. Он плавно вычертил внутри круга несколько символов и прошептал простенькое заклятье Сцепления. Рискованно, но Торсионное поле было слишком далеко, чтобы непосредственно начать черпать оттуда Силу.

    Первой легла руна Охранного круга, Сорах тут же защитил себя магией Отвода глаз. Оставалось надеяться, что заклинание сработает, и эльфы не сразу обнаружат творимую волшбу. Теперь пора переходить к куда более серьезным чарам. Заклинание Исчезновения, которое он хотел повторить вновь, легло в четыре руны. Маг дрожащей рукой скрепил их гексограммами ветра и пентограммой навигации пути. Готово. Он плавно пустил Силу в получившийся на земле чертеж. Прорези на земле слабо, словно нехотя, засветились, обдав его тусклым мерцанием энергии Торсионного поля. Сорах растопырил пальцы на руке и приложил ладонь к центру круга, ощутив легкий толчок и последующий за ним прилив Сил. Это была та самая энергия, которая должна была творить заклинание. Он мысленно выстроил в голове символический ряд и, дождавшись, когда поток Силы, струящийся по его телу через руку к голове, начал обжигать плоть, сжал кулак, почувствовав покалывание в пальцах, там, где еще были видны порезы ран. Заклинание просило крови. Но усиливать чары древней магией значило только потерять силы.

    Чертеж под его ногами вспыхнул и на миг, загоревшись черным пламенем, исчез. На его месте теперь осталось пепелище. Сорах воткнул нож обратно за пояс и зажмурился. Пальцы коснулись пульсирующих висков. Медленно, противясь воле, но заклинание начинало работать и тепло начало растекаться по телу снизу вверх, от ног к голове. Он растворялся с окружающим его пространством. Теперь можно было забыть на время про лес и эльфов, погрузить тело и сознание в сон и идти вперед, до тех пор, пока он не выберется отсюда или же не придется накладывать чары заново. Рискованно, очень рискованно, но ничего другого как принять этот риск ему не оставалось. Только так он мог получить шанс и выбраться из Местальэ.

    Сорах выпрямился и глубоко задышал. Ноги обмякли, становясь словно ватными, вторая рука теперь тоже обвисла вдоль туловища, и маг перестал ее чувствовать. Сознание заволокла пелена. Он двинулся вперед, полностью отключившись от внешнего мира.

 ***

    Сорах с трудом приходил в себя. Мощные чары, снабженные весьма действенным контрзаклятием, все же оказались куда более действенны. И сказать сейчас сколько времени прошло с тех пор, как он отключился где-то посреди Местальэ и до того момента, как он очнулся было весьма сложно. Возможно, минули сутки, может быть двое,… а там чем не шутит какой-нибудь древний Бог. Но впрочем, главное было далеко не в том, чтобы узнать, сколько времени он провел в отключке. Гораздо важнее было бы узнать, где он и куда на этот раз забросила его судьба. Сорах зажмурился и, тщательно помассировав глаза, начал моргать, чтобы как можно скорее разглядеть местность, в которой очутился. Как только картинка в глазах перестала плыть, он огляделся по сторонам. В том, что местность, которая теперь его окружала, не имела никакого отношения к лесу светлых эльфов, сомневаться не приходилось. Мало что в округе напоминало и окрестности священного леса. По крайней мере, совсем не так выглядели края к северу от Местальэ, где было полно растительности и живности. Сорах поморщился, вспомнив о чудовище западных эльфов, изрядно потрепавшем ему нервы на границе священных угодий лесных жителей. Здесь же деревья встречались гораздо реже, росли не так высоко, достигая в высоту максимум тридцать сорок футов, и не казались такими величавыми, как их собратья на северной границе Местальэ.

    Впрочем, с тем, где оказался Сорах после применения рискованной магии, предстояло только разобраться. А пока стоило придти в себя. Сорах, обратив внимание на то, что чары Навигации подвели и буквально усадили его под один из редко разбросанных здесь дубов, прежде чем встать осторожно выпрямил сначала одну ногу затем другую. Где-то в области коленной чашечки хрустнуло и по мышцам растеклось приятное жжение, однако в ногах не было и напоминания о былой усталости. Только сейчас маг с удовольствием отметил, что затянулись и раны, полученные во дворце Тамалия Зеленого. Заклинания сработали на отлично. За такую работу даже сам магистр Некреус поставил бы зачет по прикладной магии.

    Опершись руками о ствол дуба, Сорах, неспеша, поднялся на ноги. Уже автоматически на уровне подсознания он бросил в ход чары поиска второй ступени и следом отвод глаз, тут же поставив на них блокировку первого уровня. Все это заняло не более десяти секунд. Вокруг не было опасности. Чары позволили увидеть несколько белок среди ветвей деревьев, какое-то укрывшееся в кустах вполне себе безобидное существо размером с кролика, мирно щиплющее травку, рассматривать которое у Сораха не было ни времени, ни желания. Больше вокруг не было ни одной живой души и мысли в голове постепенно ложились каждая в свое русло. Взгляд прошелся по потрепанной одежде, точнее тем ласкуткам материи, что теперь от нее остались. Кафтан оказался разорван в клочья. В еще более плачевном состоянии Сорах нашел штаны, похожие скорее на некую перевязь, которой раненному перевязывают повреждение на поле брани. В таком виде нельзя было попадаться ни в одну людскую деревушку и дело тут вовсе не в том, что засмеют… Он стиснул зубы. Так мог выглядеть только разбойник – неудачник, затерявшийся в лесу или же беглый каторжник. Но Сорах понимал, что ничего лучше у него не было и все, на что он мог рассчитывать теперь – надежная работа магии отвода глаз, иначе пиши пропало и, окажись он на территории империи, от очередной погони не скрыться.

    Сорах вздохнул. В гильдии Пространства учили брать в расчет любую мало мальски относящуюся к делу деталь, согласно общей теории. И это, похоже, тоже являлось ее составной частью. С языка невольно сорвалось пару ругательств, которым Сорах научился в башне гильдии у гнома Дангора их местного мастера кузнечного дела неведомо как перебравшегося в башню из Янтарных рудников. Заклятие поиска не показывало в округе ни одного источника воды. Жутко хотелось пить, а живот буквально скручивало от голода в фигу. Об этом тоже предстояло позаботиться в ближайшее время. По Уставу гильдии нельзя растачивать магию там, где можно справиться обычными средствами, не прилагая чародейский дар. Пусть эта магия и черпается из Торсионных полей и не доступна тому же Аркануму, если они захотят перехватить какое-нибудь заклятье. Маг еще раз осмотрел свой костюм и как мог, привел в порядок внешний вид, отряхнув пыль с одежды и набросив на голову капюшон. Рука машинально коснулась ритуального кинжала. На месте. Все на месте. Сейчас конечно пригодился бы кошелек с теми самыми медяками, что вытащил хозяин таверны на границе с Местальэ, но, увы. Приходилось до-вольствоваться тем, что есть.

    Сорах еще раз огляделся и, сверившись с чарами поиска, достал из-за пояса ритуальный нож. Предстояло наконец выяснить где он оказался после того как наложенные заклинания прекратили действовать и сколько времени прошло с момента его встречи с Тамалием. Выяснив это, можно было подумать и о том, что делать дальше и как лучше вернуться в родную… Кинжал в руке Сораха неожиданно вздрогнул. Только сейчас он вспомнил про непонятный и странный разговор между Некреусом и королем светлых. Он сглотнул. По лбу скатилась жирная капля пота. Как же было хорошо, пока он не помнил о том, что происходило во дворце светлых! По телу пробежал неприятный холодок, и Сорах, словно пытаясь сбросить с себя оцепенение, сделал пару резких движений. Какие-то артефакты, части Регалий… Похоже, все было не так-то просто, как казалось на первый взгляд. Зачем, ну зачем Некреус позволил обычному агенту услышать содержание такого разговора. Сорах знал, что великий пространственный маг просто не мог ошибиться и то, что он услышал разговор, не могло быть случайностью. Значит, Некреус считал, опять же, согласно теории гильдии, что Сорах выступит здесь опосредованно, частью целого, что его возможно включать звеном. Но если нет даль-нейших заданий, то его миссия здесь закончена? А не боится ли великий Некреус, председатель и член Совета Властелинов Силы, что Сорах просто напросто может попасться в плен, где же тут уровневая защита? Впрочем, об этом стоило уже узнать по своему возвращению в Башню. Сорах твердо решил, что двинется в обратный путь и если по дороге он не получит задания, то выяснит все на месте, самолично, например от великого мага, если тот конечно соизволит с ним разговаривать.

    От этих размышлений начинала болеть голова. Прикусив губу, маг опу-стился на колени и выверенными движения очертил контур круга, после чего внутри него принялся рисовать очертания четырех сведенных к общему центру с семи конечной звездой полумесяцев, чьи края смотрели в разные стороны. Кинжал, направляемый рукой, уверенно вывел еще несколько символов пространства. Оставалось зачерпнуть из Пространства Силу и вдохнуть ее в свой чертеж, а там уже можно будет разобраться с ответами на интересующие его вопросы. Пытаясь беречь силы, Сорах посчитал нужным прибегнуть на этот раз к магии жестов, сделав несколько вращений в воздухе, почувствовал, как к кончику пальцев стала притягиваться энергия, тут же поменявшая вектор на аккуратно расчерченный чертеж.

    Он закрыл глаза и сосредоточился. Чары, плавно растекаясь по телу, выдали перед взором Сораха поток Силы. Маг аккуратно, стараясь не нарушить общего равновесия, выделил одну из нитей пространственной Силы и осторожно потянул ее на себя. Поток отозвался легкими возмущениями, но Сила Пространства тем и отличалась от Силы Бытия, что в своей сущности и во всех своих началах и проявлениях являлась субстанцией инородной какому либо материальному творению и этим по свойствам напоминала Силу Хаоса. Сорах, глубоко дыша, освободил сознание и последовал по течению потока. Старый трюк гильдии Пространства, которым пользовались магистры учившие самого Некреуса. Такую магию студиозам преподавали на третьем курсе обучения и, опять же, заклятья эти входили в раздел прикладной магии, которую сдавали общим зачетом. Суть его сводилась на реализации практического принципа гармонического существования круговорота Силы в природе. Другими словами любая Сила, будь то Сила Пространства, будь то Сила Хаоса или Тьмы своими потоками была взаимосвязана с питающим ее источником, и то и дело возвращалась к нему. И за счет этого и можно было проследить свое месторасположение. Ведь любой источник, так или иначе, был обозначен на карте и был известен любому обитателю Ториана, а по расстоянию до источника как раз и можно было высчитать, конечно, приблизительно, свое расположение на карте.

    Как и ожидал Сорах, нить Силы вывела его к самому сильному источнику в округе – Местальэ. Сделав в уме нехитрые вычисления по выученной на зубок формуле, он с удивлением для себя обнаружил, что от границ священного леса его отделяют около десяти миль. По сути один дневной переход. И исходя из этого можно предположить, что с того момента как он наложил на себя чары минуло… больше суток? А может быть двое, учитывая, что раны на теле исчезли, и боль прошла, словно сама собой?

 - Сколько же я шел вот так вот в отключке? – маг озадаченно почесал голову.

    С другой стороны ничего удивительного здесь не было. За несколько часов те повреждения, что он получил в схватке сначала с непонятным чудовищем эльфов на северной границе священного леса, а затем и на аудиенции у Тамалия не могли затянуться за несколько часов, тут требовалось гораздо больше времени. Двое суток пришлось бы в самый раз. Ну и конечно Сорах учитывал, что на момент наложения чар он просто валился с ног.

    «Тебе надо благодарить весь эшелон богов за то, что ты вообще остался жив и не нарвался на стрелу светлых, а ты недоволен тем, что потерял столько времени» - подумал Сорах.

    Он усмехнулся кончиками губ и посмотрел на почти идеально вырисованный круг под ногами. Чтобы не оставлять следов, он пустил короткое заклинание, стершее с земли его чертежи. Теперь стоило подумать над тем, как действовать дальше, когда он знал, где он находится, и примерно оценил то положение, в каком оказался. Голову, по-прежнему, не покидали настойчивые мысли о еде и воде. Здесь, где кроны деревьев были гораздо реже, и солнце от этого нагревало землю гораздо сильнее, температура заметно отличалась от той, с которой он столкнулся еще несколько дней назад на подходах к Местальэ. А как назло ни одного кустарника со съедобными ягодами в округе Сорах не видел. Куда-то успел подеваться и тот самый грызун, затаившийся в кустах. Только дубы, какие-то совершенно причудливые кустарники ростом с половинчика, листья которых напоминали по форме морду дракона, невысокая трава, пригодная, разве что, для выпаса скота, и голубое небо над головой с одиноко плывущими облаками. Сорах потер руки. Оста-ваться здесь не было никакого смысла. Разумнее всего отправиться в путь, и уже там, в дороге, решить, что делать дальше и, наконец, найти какой-нибудь ручей, а возможно и утолить голод. Как известно, голод не тетка. Несмотря на то, что молодому магу не доводилось прежде проверять это утверждение лично, не хотел он ставить под сомнение кем-то выдуманную поговорку и сейчас. В земле, по-прежнему, торчал его ритуальный кинжал, и он, нагнувшись, засунул его за пояс в ножны, где ему и было са-мое место.

 - В путь значит в путь, здесь больше не стоило задерживаться – прошептал он. Он хотел добавить к этим словам что-то еще, но вдруг замолчал и, резко повернув голову, замер, нахмурившись, однако, уже через пару секунд, он покачал головой. – Показалось.

    Возможно, заклинание поиска отреагировало на толчок Силы или какое-то возмущение в Пространстве – Сораху показалось, что у следующего дуба что-то мелькнуло. Конечно, заклятья поиска на втором уровне не идут ни в какое сравнение с уровнем пятым, который можно сотворить, зачерпнув обычной Силы, природной, и уж тем более, с уровнем шестым, творимым на стыке Торсионных полей, на подготовку которого уходит, правда, гораздо больше времени, как и на все остальные заклинания, нечерпаемые напрямую из знакомых каждому магу источников. Но, в основном, второго уровня бывало достаточно для определения опасности, а в сочетании с комбинацией чар отвода глаз и контрзаклинаний, это становилось неким гарантом безопасности творящего, если ему, конечно, не противостоял опытный и искусный маг. На всякий случай Сорах все же подправил заклятья и, как и ожидал, ничего не обнаружил. Маг медленно выпрямился, но не успел он ступить ногой с небольшой возвышенности, на которой рос дуб, как до слуха Сораха донесся лязг тетивы, а через секунды в каком-то дюйме от его лица в дуб врезалась стрела. Ритуальный кинжал, по сути выполнявший функции и боевого, так и остался висеть на месте, а Сорах даже не успел пошевелиться. Стрелявший явно знал толк в своем деле, и только через миг маг выхватив кинжал, перекувырнулся по земле и, встав в боевую стойку, принялся оглядываться по сторонам. В округе не было никого, и он был даже готов поклясться, что ничего и не произошло, если бы не впившаяся в дерево стрела, к которой был приделан какой-то невзрачного вида мешочек.

 - Кто здесь?

    Сорах еще несколько раз огляделся по сторонам, но, не увидев ничего нового, перевел взгляд на тот самый дуб, в ствол которого и угадила стрела нападавшего. Впрочем, было ли это нападение… По сути, если бы задачей нападавшего было застрелить Сораха в лесу, он бы непременно смог воспользоваться такой возможностью, пока маг находился на этой поляне, как на стрельбище для юных курсантов стражников. А так…

    «Да как он вообще смог пробраться незамеченным и обойти мои чары?» - подумал Сорах.

    По прежнему косясь в ту сторону, откуда прилетела стрела, Сорах, неспеша, подошел к стволу дуба. Как это вообще понимать? Стрела, какой-то дрянной мешок на ней… Не долго думая, он схватил за древко стрелу и, расшатав, дернул ее на себя. Мешочек оказался достаточно тяжелым, как будто там лежало что-то ценное. Но Сорах, несмотря на свои годы, являлся достаточно опытным магом и не торопился открывать мешок и проверять его содержимое пока он сам не проверит его на какие-либо ловушки или другие хитрости. Хотя, как он уже справедливо отметил про себя, если бы нападавший хотел убить его, это в данный момент ни сколько бы его не затруднило. Маг бросил пару заклятий, направленных на поиск ловушек, из тех, что первыми пришли в голову. Так и есть, мешок оказался чист. Сорах аккуратно отвязал его от стрелы и, повертев ее в руках, уже готов был отбросить в сторону, как вдруг увидел на древке небольшой рисунок – венок из оливковых ветвей. Ассасины?! Ну, конечно, кто еще мог так незаметно прокрасться к нему, как не эти, без сомнения, лучшие войны во всем Ториане! Но что нужно ассасинам от него,… да и как они сумели пробраться к Сораху. Он хлопнул себя по лбу. Ну, конечно, эти ребята могли выследить его еще до того, как он наложил эти чары, в тот самый миг, когда он спал под деревом. Вот такой простой ответ. Но если они не хотели убить, а в этом Сорах был уверен полностью, то что тогда хотели ассасины. Эти толи люди, толи существа, чьим занятием было наемничество и убийство за деньги. Ходили слухи и о том, что ассасины состояли на службе Императора, устраняя неугодных лиц. Для того чтобы выяснить их намерения, по всей видимости, предстояло от-крыть тот самый мешок. Будь что будет.

    Сорах недоверчиво повертел его в руках. Только сейчас он заметил, что с обратной стороны к мешку прикреплен какой-то свиток. Видимо вот здесь и хранился ответ на интересующий его вопрос. Он развязал шнуровку и отцепил свиток, на котором не было ни печати и ничего подобного, что могло бы говорить о его принадлежности. Не откладывая, маг развернул сверток и пробежал глазами по его содержимому. Прочитав послание, Сорах аккуратно свернул его и бросил на землю. Бумага в тот же миг вспыхнула. Он снова покосился в сторону стрелявшего, но там не было никого. В самой записке значилось лишь несколько коротких фраз. "Тарибор". Отряд Тунды. В ряды Иземунда Паоля». Сорах тут же открыл мешок и вытряс его содержимое. На землю упала отличная пара сапог, свернутый короткий плащ, кожаные штаны и рубаха серого цвета. Рядом со звоном ударился небольшой кошелек зо-лотых солидов. 

    Вот так вот… Сорах, молча, смотрел на все эти вещи, а потом принялся переодеваться, засовывая в мешок старую одежду. Магистры как всегда говорили загадками.

    «Тарибор. Отряд Тунды. В ряды Иземунда Паоля».

    Он представил в голове карту Восточной Империи и тут же нашел на ней Тарибор. Следовало двигаться на северо-восток отсюда, попасть в Тарибор, выяснить, что за отряд Тунды и чем он так интересен… Ну и вступить в ряды Иземунда Паоля, чем бы этот парень не занимался там. На секунду Сорах поймал себя на догадке, что вот оно и объяснение его удачи – ассасины. Конечно, а он дурак поверил, что ему вот так вот просто удалось уйти из Местальэ, пусть и под защитой чар. Ассасины, нанятые Советом Властелинов Сил, защитили его путь, позволили скрыться в целостности и сохранности, и светлых, и от зубов хищников, когда перестала действовать магия. Гильдия все рассчитала и, в очередной раз, продемонстрировала свой принцип уровневой защиты шпионов. Кому, как не ассасинам, этим молчаливым войнам профессионалам до мозга костей, безжалостным убийцам и мастерам своего дела, магистры могли поручить такое задание. Плата за их услуги, как слышал Сорах, стоила крупной суммы имперских золотых монет, но, видимо, задача оправдывала любые затраты. Наконец он оказался готов двинуться в дальнейший путь. Теперь внешне он ничем не отличался от обычного воина наемника, которых в несметном количестве можно было повидать во всех окрестностях Восточной Империи от Вальбурга и до Лима.

 

Глава 9

    Тунда, взобравшись на самую вершину холма, замер. Солнце ослепило глаза и он, щурясь, всматривался в каменную громадину прямо перед собой, не веря своим глазам. Позади уже остановились с открытыми ртами его бойцы и даже Эгорд, которого, казалось бы, ничего не могло вывести из равновесия, покачал головой. Перед глазами гномов раскинулась та самая цель их пути, Рубиновая скала, к которой они шли, не взирая ни на что и не делая перевалов в пути несколько суток от зари до зари. Сейчас Рубиновая скала представляла собой некую глыбу, возвышающуюся из самой глубины земли, как из какого-то жерла, воронки, высеченной невидимой силой глубоко на сотни футов вглубь, в самые толщи подземных слоев и земных пород, таких что, наверное, не приходилось добывать даже гномам. Рубиновая скала напоминала собой некий неудачно высеченный камень, цельный, словно готовый к огранке. Камень был настолько черным, что порой казалось, что отвесные склоны скалы политы. Скала, словно замок, возвышалась над местностью и в тоже время украшала ее. Монолитные отвесные склоны скатывались вниз до самого основания, где-то нарушая свою геометрию зазубринами и рваными разломами.

 - Вот это картинка, на… нашли, что искали.

 - Это Рубиновая скала, – кивнул Эгорд.

 - Сколько бродил по этой земле, такое не видел, – гном покачал головой. – И где мы будем искать артефакт в такой развалине?

 - Артефакт сам найдет нас, нам нужно лишь его унести.

    Тунда фыркнул и продолжил внимательно изучать Рубиновую скалу. Похоже, в один из таких разломов им и предстояло спуститься, чтобы раздобыть артефакт. И как глубоко он шел, с чем предстояло встретиться внутри, сказать об этом сейчас не мог никто. Гном внимательно осмотрел свое снаряжение. Подтянул перчатки, перевязал сапоги, проверил, легко ли выходит топор, кинжал и хорошо ли закреплены пузырьки и амулеты с кулоном. Все было в полном порядке. Настал черед отрабатывать золото Янтарных рудников и посмотреть, за что ему заплатили кровно заработанные гномами деньги. Не говоря ни слова, он подал своим бойцам знак двигаться за собой. Отряд медленно затрусил вниз по склону холма к подножию скалы. Эгорд, как никогда был молчалив, судорожно проверяя свои многочисленные артефакты. Остальные трое бойцов казались максимально сосредоточенными. Похоже, никто не заблуждался насчет того, с чем предстоит встретиться впереди. Правда, какая именно опасность подстерегает гномов в самой скале, Тунда не знал, но уже сейчас его амулеты начали звенеть в ушах. Где-то поблизости чувствовалось присутствие монстра, обладающего магической силой. Рука,

  державшая щит, то и дело сжималась и разжималась в кулак. Тунда не давал  ладоням вспотеть и в самый ответственный момент просто не суметь удержать щит в руках как следует. По этой же причине он не доставал топор. Хотя все нутро внутри подсказывало, что давно пора это сделать. Стоило быть готовым к атаке врага, самой неожиданной, молниеносной и смертельной.

    Отряд спустился к основанию скалы, и Тунда замер в нескольких десятках футов от черного камня, окинув взглядом Рубиновую скалу.

 - Ты что-нибудь чувствуешь? – он посмотрел на Эгорда.

    Гном неуверенно покачал головой.

 - Артефакты чувствуют Силу. Она как будто везде, нет источника, у меня складывается впечатление, будто Рубиновая скала и есть источник. Но здесь нет волшбы, командир – сказал он.

 - Мне тоже так кажется, – кивнул Тунда – Больно все размыто, на, скользко, ни потоков, ничего. Но как заходить-то?

    Эгорд молчал около минуты, вращая рукой вокруг амулета, того самого коготка, висевшего на шее. Тунда отметил, что Эгорд впервые применяет такой необычный способ считывания информации со своих артефактов. Всю дорогу он, как правило, держал их в руке или же просто применял силу мысли, и этого было вполне достаточно. Теперь же гном будто ста-рался поймать поле кулона, войти с ним в резонанс, чтобы не упустить и малой части той информации, которую тот мог передать. Эгорд, закончив, отпустил кулон. На секунду Тунде показалось, что он заметил на коготке пару трещинок.

 - Я проверял, нет ли тут подвоха, командир, не хочется лезть в ловушку.

 - И как, не поджарим себе одно место фаерболом, боец?

 - Не должны, аура чиста, кулон молчит, – Эгорд сдавленно улыбнулся.

    Тунда подмигнул в ответ.

 - Хорошо, но как входить-то в твою скалу? Карабкаться, в разлом? Так лезть далеко. Вход, на, прорубать? По тоннелю ползти?

 - Наверное, все же через разлом.

    Тунда тряхнул бородой. До ближайшего такого разлома было футов двадцать, не меньше, ввысь. И как прикажете поступать? Но, должен же быть вход в эту скалу. Если в обители хранился артефакт, в обитель должна была вести дверь. Пусть не явная, скрытая, магическая, да любая, но она должна была вывести страждущего к артефакту. Потому что Тунда, которому не раз случалось выполнять заказы, связанные с добычей артефактов, знал, что подобные магические штучки все до одного обладают единственным свойством. Когда артефакт готов, каков бы он ни был, и каково бы ни было предназначение, когда он созревает для того, для чего он предначертан, силы, сосредоточенные в нем, его скрытая мощь, не могут спать, они должны высвободиться, и для этого они ищут себе хозяина. Того, кто смог бы забрать артефакт, и с помощью кого артефакт выплеснул бы свои силы. А как артефакт сделает нечто подобное, окажись он пленником собственной обители. Рубиновой скалы? Значит вход был, стоило его только где-то отыскать…Словно подтверждая подобные размышления Тунды, воздух вокруг вдруг сжался, и стало трудно дышать. Гном почувствовал, как изменился вектор Силы в про-странстве и будто за какой-то пеленой, как бывает в жаркий солнечный день, когда вся влага просто испаряется с земли, образуя некий шлейф в воздухе, изменились очертания Рубиновой скалы. Земля под ногами дрогнула, и Тунда с трудом устоял на ногах. Но уже через мгновения все стало как прежде. Воздух стал таким же чистым и прозрачным, а земля под ногами твердой. Однако изменилось другое. Первым эти изменения заметил Верма, тыкнувший пальцем в Рубиновую скалу.

 - Смотрите!

    Тунда, стоявший по левую руку от гнома, от удивления дернул себя за бороду, чуть не вырвав прядь волос. Скала будто поменяла свою форму. Отряд теперь, казалось, стоял совсем на другой стороне глыбы, переместившись с запада на восток. А трещины в Рубиновой скале поменялись местами. Появившись там, где их не было раньше, и исчезнув в тех местах, где они были, казалось бы, еще с минуту назад. Не оставалось никаких сомнений, Рубиновая скала и есть мощнейший, природный источник магии! Один из разломов в скале оказался прямо напротив Тунды, зияя тьмой, и сколько бы ни всматривался гном внутрь, он ничего не мог разглядеть. Внутри скалы было настолько темно, что могло показаться, будто даже свет факела не сможет развеять сгустившейся в ее сводах тьмы. Разлом оказался настолько близко, что стоило гному сделать несколько шагов, поднять ногу и ступить на черный камень, как он оказывался внутри.

 - Ну, ничего себе… - прошептал Тунда.

 - Думаю, нам стоит торопиться, пока скала вновь не поменяла свое положение, – заметил Эгорд, он сглотнул. – Наверное, не самая хорошая идея, но нам, по всей видимости, придется лезть туда, – он указал на разлом, дышащий мраком и пустотой.

 - Лезем, на, – протянул Тунда. – Куда деваться.

    Несмотря на то, что времени действительно могло оказаться вобрез, гномы не торопились. Отряд, проявляя отнюдь нелишнюю осторожность, приблизился к разлому в скале. Примерно десять футов вверх и еще тридцать в сторону, получался целый вход в пещеру. Замелькали факела, которые тут же оказались подожжены. Пожалуй, сейчас все же стоило вытащить топор. Тунда вытащил грозное оружие, а факел вставил в специальную секцию на щите. Наверное, Эгорд был прав, когда говорил о том, что скала может поменять свое положение вновь, ведь не могло это оказаться случайностью, если конечно, подобное не шалость артефакта, что ждал их внутри. И если так, кто знал, какова периодичность этого явления, когда в очередной раз Рубиновой скале вздумается вновь поменять вектор Силы, и что будет тогда. Тунде отчего-то не хотелось забивать голову подобными мыслями. Факел осветил каменный пол разлома, такой же черный и блестящий, какой была и вся скала, и развеял тьму, казавшуюся непроницаемой. Тунда вступил на край разлома. Дыхание перехватило. Кожу гнома обдало холодом.

 - За мной, – скомандовал он своим бойцам, и слова приказа эхом отразились на стенках разлома.

    Остальные гномы попрыгали вслед за своим командиром в разлом, и пламя факела Тунды теперь уже оказавшись не одиноким, осветило стены разлома, который, как оказалось, превращался в тоннель. В том, что это был именно тоннель, сомневаться не приходилось. Стены, достаточно ровные и гладкие, вели глубоко внутрь скалы. Отряд, выстроившись, двинулся вглубь. Тунда осматривался по сторонам. На стенах тоннеля странными полосками тянулись какие-то иероглифы в целой нескончаемой веренице и рядах, доходивших от самого пола до самого потолка. Никаких рисунков, никаких рун, символов из того, что можно было прочесть или понять. Просто набор непонятных завитушек видимо вырезанных на скале руками мастеров, владеющих древней письменностью. Оставался вопрос – чьей? И чьей руке принадлежало все это творчество? Неужели, кто-то жил в тоннелях, кто-то строил все эти ходы, (а в том, что другие разломы представляли собой нечто подобное, Тунда почти не сомневался). Может быть, кто-то знал о наличии в Рубиновой скале могучей Силы? Правильнее будет сказать, даже не знал, а умел пользоваться всем тем, что могла скала дать познавшему.

    Где-то далеко позади растаял вход, сначала превратившись в отдаленное пятно света, напоминающее о связи с внешним миром, а затем и вовсе некую звезду, мерцающую в ночном небе. Пожалуй, теперь не куда было отступать. Впрочем, никто и не собирался этого делать. Тунда презрительно отмел непонятно откуда взявшуюся мысль. Придет же что-нибудь в голову, да такое, что самому смешно станет. Тем не менее, странные магические импульсы чувствовал теперь и он, а не только амулеты и кулоны Эгорда, буквально раскалившиеся от напряжения. На секунду он представил себе следующую картину. Что если дальше не выдержит от такого напряжения голова, как сейчас не выдерживают амулеты Эгорда, готовые буквально расплавиться в оправе? Почему-то сомнений в том, что магическая энергия, точнее то, что ей можно было назвать…

    «Казус… магический казус» - подумал Тунда

    Этот магический казус будет только усиливаться, развиваться и расти.

    На стенах тоннеля можно было различить чуть заметный блеск, несмотря на то, что внутри Рубиновой скалы не было ни единого лучика солнца. Что-то блестело и чем гномы глубже уходили вглубь тоннеля, тем ярче становился этот свет, и тем сильнее он слепил глаза. Тунда, прикрыв лицо рукой, с трудом различил на стенах тоннеля маленькие рубиновые вкрапления, будто бисер разбросанные тут и там. С каждым шагом их становилось все больше и глаза, пытаясь охватить их, разбегались в стороны. Желтые, красные, зеленые, синие, абсолютно разных оттенков и разных цветов они были повсюду, превращаясь в некий панцирь тоннеля. Именно рубины и были источники магической силы, от них шел тот самый невероятный магический поток. Температура увеличивалась, и вскоре Тунда весь взмок. Пот струился по лицу, норовя попасть в глаза.

    Отряд шел около получаса. Никто не говорил ни слова. Продвижение вперед давалось с большим трудом. Просто идти в полной боевой готовности, здесь в тоннеле, в жаре, которую не сыщешь и на Юге, было настолько сложно, что ни у одного гнома не было желания ни то, чтобы поделиться впечатлениями от увиденного, но и просто перекинуться парой дежурных фраз. Сам Тунда тоже предпочитал экономить силы и внимательно изучал тоннель с панцирем из рубинов ведущий куда-то вдаль. Больше всего удивляло, что тоннель на протяжении того времени, что они вступили на его порог, с тех пор ни разу не сделал ни одного поворота, ни разу не завернул. Он стелился только вперед, то сужаясь, то разворачиваясь до двадцати футов в ширину. Никакого лабиринта, ничего подобного, чего мог ожидать опытный гном. Лишь манящая сила, зовущая вперед на уровне инстинктов и прямой незатейливый ход. Просто иди. Терпи и иди, и если ты вытерпишь, казалось бы, тоннель готовил для тебя приз.

    «А это мы еще посмотрим, кто и что для кого готовит!» - усмехнулся про себя Тунда.

    Размышления Тунды прервал хриплый кашель Эгорда. Гном выглядел совсем бледным и, казалось, был вне себя. Амулет в метеоритной оправе, который он держал в дрожащих руках, покрылся трещинами.

 - Командир, мы подходим, будь готов.

    Тунда в ответ лишь кивнул. Он прекрасно знал, о чем говорил гном, поэтому лишним было тратить силы, вступать в диалог и что-то расспрашивать. Да и сам Эгорд был сейчас не в том состоянии, чтобы подробно что-то объяснять. Гному явно требовался отдых. Тунда чуть заметно качнул головой. С таким развитием событий он мог и не выбраться отсюда, было бы обидно потерять такого бойца. Профессионала до мозга костей. Остальные гномы выглядели несколько свежее, но Тунда не забывал, что сейчас Эгорд брал основной удар на себя, работая с магическими потоками и распутывая клубки Силы. Это требовало чрезвычайного внимания и сосредоточенности и в простых условиях. Так о чем можно было говорить здесь на такой жаре, когда доспехи накалились, будто брошенные в костер? Хорошо, когда на тебе надет адамантин, который не боится такой температуры и плавится лишь под пятой ступенью чар магического огня, а что если это простая сталь, пусть и гномьей ковки, в которой щеголяли его бойцы? Можно было сойти с ума уж точно. Тунда аж вздрогнул, представив себе, каково им сейчас в раскаленных доспехах.

    Слова Эгорда действительно не заставили в себе усомниться. Через не-сколько минут пути через тоннель, амулеты Тунды с изображением драконов в ушах начали вибрировать, резко похолодев. Гном замер на месте, как вкопанный, и поднял руку, держащую топор, вверх.

 - Стоять, – шепнул он. Гномы повиновались.

    Тунда, прищурив свой единственный глаз, внимательно всмотрелся вдаль тоннеля и, несмотря на то, что воздух буквально обжигал легкие, сделал глубокий вдох, будто пытаясь уловить в пространстве какой-то запах. Рука гнома соскользнула к поясу и, на глазах ошеломленных бойцов, Тунда поочередно разбил два пузырька с мутной сероватой жидкостью о стены тоннеля. Капли, шипя, упали на доспехи и кожу гнома, затерялись где-то в густой бороде.

 - Дальше я иду один. Эгорд, – Тунда обернулся к гному. – Ты, остаешься за старшего и отвечаешь за ребят. Передо мной. А ты, – он указал, не глядя, на Кирква, – заменишь, в случае чего.

 - Так точно, Командир.

 - Не вернусь через час… - Тунда обвел взглядом своих бойцов. – К выходу, скажите, помер Тунда. Всем ясно?

 - Так точно, – кивнул Кирква.

    Тунда скрипнул зубами и, резко повернувшись, зашагал дальше вглубь тоннеля. Бойцы проводили своего командира мрачными взглядами и, лишь когда силуэт Тунды растворился где-то вдалеке, переглянулись между собой.

    Тунда, стиснув зубы, шагал вперед. Тоннель кончался, и впереди гнома ждало то самое задание, ради которого советники и снарядили к Рубиновой скале всю эту экспедицию. Теперь из стен отчетливо виднелись уже целые отростки рубиновых пород, заостренных, будто зубы какого-то дикого зверя. Наверняка, дотронься до одного такого отростка голой рукой, незащищенной доспехом, и можно было запросто лишиться пальца или по крайне мере неосторожным движением рассечь себе руку о рубин не хуже, чем о лезвие заправского клинка. Рубины горели изнутри и, присмотревшись, можно было разглядеть тусклое пламя в самом основании скалы, тот самый магический огонь, Силу, которой они питались. Тунда все сильнее сжимал топор, а амулеты все настойчивее и настойчивее предупреждали об опасности, затаившейся где-то впереди. Он не мог читать артефакты, подобно Эгорду, но знал, что если эти магические штуковины дают знак, то лучше следовать их предупре-ждениям, потому что они никогда не обманут. И сейчас один из таких амулетов – амулет поиска драконьей силы, буквально бесновался, пристегнутый в виде серег в мочки его ушей. Значит у артефакта, который ему предстояло раздобыть, тут был свой хозяин, сторож, то существо, что вскормило артефакт и веками, если не тысячелетиями, берегло его силу. Было его хранителем. То существо, которое всячески воспрепятствует освобождению его Силы вовне и нарушению общего баланса. Проще говоря, дракон. От этой мысли Тунду немного передернуло. Но он, не останавливаясь, шел дальше и вскоре сапог Тунды плавно остановился у края обрыва. Гном замер и перевел дыхание. Единственный глаз рассматривал развернувшуюся перед ним картину. Мрак накрывал сплошной пеленой все окружающее пространство.

 - Мать моя… - сорвалось с его губ.

    Тунда медленно покачал головой. Перед его взглядом еще секунду назад мрак, который не смог бы пробить своим светом ни один факел в Ториане, начал рассеиваться, и теперь с обрыва вниз вели ступени. Он осторожно ступил на первую ступеньку и начал спускаться вниз. Сила артефакта, Сила Рубиновой скалы звала его. Он мог поклясться, что впервые за всю свою жизнь чувствует тягу, подобную этой. Мрак продолжал рассеиваться, причем так быстро, что уже через несколько мгновений перед глазами Тунды предстал зал, необъятных размеров с колоннами, взмывающими высоко вверх, так что глаз гнома не мог различить в тумане потолка зала, когда Тунда поднял голову. По залу гулял сквозняк, на колонах, полу росла вековая плесень, какая-то серая и окаменелая, с вырезанными на ней руинами, точно такими же, какие были в самом начале тоннеля, по которому он попал сюда. Повсюду росли, словно кустарники, рубины, доходя до нескольких метров в высоту, местами переломанные и там, где, видимо, осколки рубинов касались пола, остава-лись прожженные впадины, словно пола зала коснулась лава. Тунда медленно шел вперед. Было здесь и золото, отнюдь не монеты, а чистейшие самородные куски металла, такие, какие редко встретишь на самых глубоких рудниках, а если и попадется гному такой кусок, то размером с кулак, не больше. Здесь же лежали целые глыбы, булыжники самородков, покрытые плесенью и паутиной. Видел Тунда и кости… Опытный глаз война не сразу смог определить, какой твари принадлежали останки, горкой лежавшие у одной из колонн, лишь рога, лежавшие чуть поодаль, навели Тунду на мысль, что это был минотавр. Гном сглотнул. Несколько подобных кучек, вперемешку с кирасами, шлемами и кольчугами, среди которых он, с удивлением, обнаружил мифрильные рукавицы и метеоритную цепь, лежали у соседней колонны. Гном вспомнил о факеле, по-прежнему горевшем в специальной вставке в щите, и поспешил затушить его. Не стоило привлекать на себя внимание, пусть и тот, кто жил здесь, навряд ли стал бы искать гостя по свету обычного огня. Но осторожность никогда не была лишней. Тунда вспотевшими ладонями сжимал и разжимал в руке рукоять топора. Не хватало еще, чтобы в такой момент мышцы занемели, и рефлекс не сработал на должном уровне…

    Туман в зале сгущался, но в нем не было ничего того, что могло помешать опытному воину в бою. И единственный минус тут – плохая видимость. Но этот минус был настолько же не на руку как Тунде, так и его потенциальному противнику. Никакого удушения, никакого прочего дискомфорта гном не ощущал. И откуда взялся этот туман, даже, наверное, правильнее было бы сказать испарения, гном не знал. В полу не было видно никаких расщелин или проломов, он казался абсолютно гладким и ровным. Даже колонны, казалось, врастали в пол, будто деревья.

    На секунду Тунда оглянулся через плечо, в надежде увидеть тот самый обрыв с лестницей, по которой он спустился сюда. Но за пеленой тумана ничего не было видно. Чем дальше Тунда уходил вглубь зала, тем плотнее становилась пелена тумана, тем огромнее казался зал, и выше устремлялись колонны. Чувствовал Тунда и Силу, глухую мощную Силу, дышащую первобытной мощью, витающую вокруг. Она пробирала гнома с головы до ног, перебирая каждую его косточку и расплющивая сознание, стараясь подчинить гнома. И если бы не оберег на его шее Тунда не взялся ручаться за результат такого столкновения его собственного «я» и этой первобытной мощи. Он медленно продвигался дальше, как казалось вглубь зала, внимательно вслушиваясь в каждый шорох и шум и готовый немедля среагировать на любое движение. Но зал будто погрузился в вакуум. Тишина пленила слух, и единственное, что Тунда слышал сейчас, были его собственные глухие шаги по покрытому вековой паутиной полу и размеренное дыхание. Однако артефакт был где-то здесь. Мощные толчки Силы, буквально тянули гнома в нужном направлении. Туда, где артефакт должен был обрести своего хозяина и туда, где право овладеть им предстояло отвоевать. Тунда не думал об этом, он просто шел вперед.

 ***

    Гном замер. Конечно, это могло быть плодом разыгравшегося воображения, которое нарисовало в сознание картину угрозы перед предвкушением опасности. Но так ли это? Он не был уверен в том, что какое-то мгновение назад не слышал шорох впереди. Тунда замер на месте и прислушался. От напряжения у гнома заходили желваки. Все, ВСЕ до одного амулеты Тунды били тревогу, но разве такое могло быть? Разве могли быть в пещере и хрустальный и зеленый и черный и золотой и прочие драконы одновременно? Такие твари предпочитали жить в одиночестве. Такого просто не могло быть… А тут. Тунда несколько секунд вслушивался в тишину, и готов, уж было, двигаться дальше, как звук повторился. По телу, от кончиков пальцев и до самой головы пробежала дрожь. Гном сглотнул. Перед ним в темноте сверкнули два красных, точь в точь, как те самые кристаллы, которыми кишела пещера, огонька. Словно два глаза огоньки, обжигая, будто бы смотрели на него из темноты тумана. Пальцы Тунды невольно сжали топор, но щит, словно ослушавшись, опустился вниз к коленям. Тунда вдруг почувствовал, как его окатила холодная волна магической энергии, леденящая она заставила сделать гнома шаг назад. Огоньки в тумане вдруг расширились вспыхнув. Это были глаза, это определенно были глаза. Гном чувствовал, как существо из тумана пристально изучает его взглядом с высоты около пятидесяти футов.

    Шорох повторился. Тунда вздрогнул – звук исходил откуда-то со стороны, футах в двухстах от того места, где он стоял сейчас… Их несколько? Или как это все понимать? Амулеты в ушах продолжали гореть, буквально обжигая плоть. Но оберег защиты не чувствовал никого! Как такое могло быть?

    «Неужели это и есть тот самый артефакт за…» - но Тунда не успел закон-чить свою мысль, как его перебил голос, будто раскаты грома, донесшийся до его ушей со всех сторон зала.

 - Ты не прав, Тунда, я лишь тот, кто вскормил его. Мое имя Шуыкарегуыха, хранитель Державы Хаоса.

    Гном с трудом заставил сбросить с себя сковавшее его оцепенение. Шуы-ка… Кто, кто? Впрочем, сейчас это было не столь важно. Его обнаружили раньше, чем он предполагал, и это как раз и было самое важное. Тунда всмотрелся в туман, где, чуть покачиваясь, на него смотрели глаза-кристаллы. Похоже, эта тварь была не просто огромной, она была чудовищных размеров и, вдобавок ко всему этому, читала мысли война.

 - Ты не первый, кто пришел сюда, чтобы забрать этот кристалл, ты шел сюда и видел те останки воинов, что остались после тех попыток, что были устремлены на столь низкую цель. И ты видел, какая участь постигла их, – продолжил голос. – Их путь закончился здесь, закончился раз и навсегда. Держава Хаоса не может покинуть этих мест, пока не выполнен договор.

    Тунда медленно пришел в себя после первого шока. Почему этот хранитель просто не ударил первым, а завел никому не нужный разговор? Хочет усыпить его бдительность? Так это вряд ли получится, учитывая, что Тунда не первый год в бою и видел самых разнообразных тварей. Требовалось начать атаку самому, но… Но как атаковать того кого ты даже не видишь?

 - Послушай ты, Шуыка, или как тебя там зовут, на, – Тунда, начав свою речь, говорил эмоционально, однако, каждый его мускул оставался напряжен. Глаза следили за каждым движением в округе, уши ловили каждый звук. – Мне плевать, что ты там говоришь про свой кристалл, про своих бойцов, на, про то, какой ты великий боец, – Тунда фыркнул. – Мне вообще плевать кто ты такой! Но мне не плевать на артефакт и твою скалу… Я не собираюсь меряться с тобой силами, я не какой-нибудь проходимец и вор, чтобы обчистить твою пещеру. Мне итак достаточно платят. Но вот камешек тебе придется отдать – спокойно заключил гном.

    Тунда чуть заметно для постороннего глаза согнул ноги в коленях, готовый в любой момент совершить бросок, будь то уклон от атаки или стремительный смертельный удар врага. Щит вернулся в привычное положение у груди. Однако за его словами ничего не последовало. Лишь вновь где-то вдалеке гном услышал уже привычный звук. Будто невидимая плеть хлестнула о каменный пол зала.

 - Я знаю, кто ты, гном, и знаю, что ты не из этого мира, – продолжил голос из тумана. – Только поэтому ты еще жив и стоишь на ногах. И именно поэтому, я рассчитываю на твою мудрость… Умрешь ты, придет другой, и так будет продолжаться до бесконечности. Их царь Джумон не опустит рук. Он думает, что это принадлежит им по праву, но он не хочет платить по своим счетам. Духи Рубиновой скалы дали Державе Хаоса Силу в обмен на верную службу гномов, но Джумон думает, что Великих темных духов можно обмануть…  Однако, кто как не ты должен знать, что станет с миром, если разом высвободить всю заложенную в нем магиче-скую мощь.

    Тунда вздрогнул. В сознании отпечатались слова неведомой твари. На секунду ему показалось, что на голову ему вылили ушат холодной воды. Откуда этот голос, эта тварь могла знать ЭТО? Откуда он мог знать о том, что он не из…

 - А вот это уже не мое дело, что станет с этим гребанным миром!

 - Ты лукавишь, гном, – Тунде показалось, что эти слова были сказаны будто с некоторым сожалением.

    Гном сглотнул. Какой же магической силой обладало это существо, кем оно являлось, что без труда разглядело то, что, как считал гном, было не по силам обитателям Ториана? И что за чушь он нес про договор Царя Янтарных рудников и каких-то там темных духов Рубиновой скалы?

    «Полноте!».

    Тунда вдруг осознал, что каждая его мысль сейчас словно на ладони предстает перед невидимой тварью, и невольно съежился. Неужели оно прочувствовало это все, смогло заглянуть так глубоко. Гном выругался одними губами. Это была первая ошибка, насколько же он привык тут в Ториане полагаться на глупость местных магов и не пренебрегать оберегами по блокировке подсознания. Но так это или не так, верны ли были его догадки, а с этим нужно было кончать, больше так не могло про-должаться.

 - Я не знаю, как ты называешь эту штуковину Держава Хаоса, кристалл,… но будет лучше, если ты отдашь мне свой камушек, – медленно произнес гном.

    Тунду в ответ на эти слова обдало обжигающей струей леденящего воздуха, разбившегося об его щит и адамантиновый доспех. Гнома пробрала мелкая дрожь.

 - Тебе триста лет гном, моя же жизнь исчисляется тысячелетиями. И я до сих пор умею любить и ценить каждую секунду, каждый миг своей жизни, потому что эта жизнь давно уже не моя, – послышался голос. – Мое наказание или предназначение беречь этот артефакт, взрастить кристалл, создать баланс Сил и не позволить никому его нарушить…

    Да, да баланс Сил, еще бы. Гном знал о том, что артефакты гармонируют с окружающими потоками магического пространства, вписываются в него, образуя этот самый баланс. Тунда кивал головой. Однако мышцы левой руки держащей щит чуть заметно напряглись. Единственный глаз прищурился.

 - ...Пойми, гном, от того что ты убьешь меня или убью тебя я, не изменится ничего. От того, что ты получишь свое вознаграждение, ты получишь удо-вольствие его потратить. Убей тебя я, я получу удовольствие сохранить баланс, предвосхитить неминуемое. Но это одна тропа и ведет она к одному – к краху. Я не в силах поменять ее направление убив тебя, только поэтому ты жив, но в моих силах попытаться наладить с тобой диалог. Ты достаточно смел, чтобы слушать. Но не достаточно ли ты глуп, чтобы понять, о чем я буду тебе говорить? Другие были храбрыми войнами, они бились отчаянно, но их рассудок заполнял страх, перед глазами возникала пелена, а уши закладывало и они становились глухи…

 - Ты можешь рассказывать свою чушь своим внукам! Мне это неинтересно!

    Тунда, перебив неведомого врага легким движением той самой руки, державшей щит, выхватил из-за пояса два пузырька с какой-то белой жидкостью внутри. Перехватив их на лету, он изо всех сил кинул их на пол, в ту сторону, где в воздухе висели два огромных кристальных глаза. Пузырьки, даже не успев перевернуться в полете, коснулись каменного пола и разлетелись вдребезги, издав при этом противное шипение. Темноту разрезали две яркие вспышки света. Тунда, кувыркнувшись через себя, оказался за одной из колонн и, не медля, тут же запустил следующие два пузырька с огненной смесью. Зал взорвали два огромных огненных фаербола. Гнома обдало жаром. Пора было атаковать по настоящему, пока тварь, решившая спрятаться от его взора в темноте, не пришла в себя. Тунда метнулся вперед, но не успел он выскочить из-за колонны, как ноги, буквально став ватными, отказались слушаться остального тела, и он чуть не рухнул на пол. Леденящая волна, будто ураганный ветер, в следующий миг смела воина, будто пушинку и ударила об одну из колонн. У Тунды, несмотря на то, что удар пришелся на кирасу, перехватило дыхание и он, перекатившись по полу, с трудом поднялся на ноги, тут же, один за другим разбив два пузырька с серой жидкостью у себя под ногами. Дым окутал окружающее пространство, позволяя гному скрыться, однако уже следующая волна сплющила Тунду как тряпичную куклу, прижав опытного гнома к полу зала. Глаза, в миг, налились кровью, и Тунда почувствовал, как заложило уши.

    Прямо перед ним на огромном, ввысь простирающемся на все сто футов кристалле сидело существо, чем-то отдаленно напоминающее дракона, обвивая кристалл, будто вросший в пол, своим основанием по дуге. Его кожа была покрыта мерзкой слизью коричневатого оттенка и местами превращалась в панцирь, какой можно было встретить у черепахи с Зеленых морей. Зубы дракона напоминали иглы, острые длинные, кристаллические, они блестели чистейшим красным цветом, переливаясь с кристаллическими, но живыми глазами. Такие же были и когти дракона на его массивных лапах. Казалось, что живая плоть каким-то совершено невообразимым образом сумела совместить чистейший кристалл. Живая плоть и кристаллический скелет. Дракон был просто огромен. Тунда, видевший за свою жизнь немало зеленых, красных, черных и прочих драконов, не мог сравнить эту бестию ни с одним другим. Он был в полтора, даже в два раза больше чем все остальные… Огромный хвост существа раскачивался из стороны в сторону.

    Тунда, опершись о топор, медленно поднимался на ноги, выставив перед собой щит. Почему он позволил себе проигнорировать сигналы амулетов. Ведь все было предельно ясно, ни один из них не мог распознать эту тварь, не встречал раньше существ, похожее на это, и не знал, как бороться с ним. Так почему же он не расчертил необходимые гексограммы уже на входе в зал, почему? Откуда взялась такая опрометчивость в действиях? Сейчас же амулеты продолжали разрываться в ушах, то обжигая плоть, то становясь холодными как лед.

 - Я должен отдать дань тебе, Тунда, ты опытный и сильный боец. Советники не ошиблись в своем выборе. Но ты должен знать, что твоя жизнь в моих руках, – голос дракона слышался со всех сторон.

    Гном сжал зубы. Он уже стоял на ногах, чуть покачиваясь и приходя в себя. Как можно было вообще биться с этой тварью? Мечты о сокровищах зала таяли на глазах… Но… Тунда в упор смотрел на дракона. Он был прав, теперь его жизнь находилась во власти дракона, чтобы здесь не происходило в дальнейшем, а выход назад был только один. Смерть или победа в этом сражении. И если он победит, тогда тот метеорит, что Тунда приметил совсем недавно, золото и все прочее, что он сможет отсюда унести, окажется в его руках. Или же…

    «Или же мне придется лечь костьми, и доспехи будут сувениром для сле-дующего рыцаря удачи» - подумал гном.

    Сделав небольшое усилие, Тунда отбросил прочь такие мысли. На огромном кристалле, у вершины которого сидела тварь, можно было разглядеть небольшое углубление, горевшее тусклым алым огнем. Глаза гнома увидели за язычками пламени, лежавший на самом дне углубления небольшой, размером с кулак, шар девственного кристалла. У кристаллического шара черного цвета не было граней, и изнутри его шло яркое свечение, в котором перемешались все цвета радуги. Шар напоминал огромный кулон, и Тунда чувствовал, как артефакт буквально дышит Силой Рубиновой скалы. На секунду гном поймал себя на мысли, что не может оторвать от шара глаз. Это и было главной задачей Тунды. То, что лежало в углублении огромного кристалла в центре скалы, было тем самым артефактом, за которым он пришел сюда – Державой Хаоса. Такой на первый взгляд маленький и неприметный артефакт, но какая же мощь исходила оттуда... Тунда с трудом заставил себя отвести от Державы Хаоса взгляд. Если дракон не хочет отдавать его по-хорошему, то придется забирать его по-плохому. Как и все то, что имел Тунда всегда. Все, что когда-либо доставалось гному. В ладонь соскользнул кинжал. Специальная заточка адаманта способная пробить любую броню. Двадцать дюймов чистого металла. Тунда медленно двинулся вперед.

 - Баланс Сил, гном. Ты должен понимать, к чему приведет все это. Обесце-нится то, чем ты живешь, твои ценности, принципы, законы общества, – продолжил дракон. – Нарушив баланс Сил, можно нарушить все сущее. ВСЕ. Ты хочешь этого?

 - Ты говоришь загадками, – бросил Тунда.

 - Я говорю истину, а истина может быть только одна, – спокойно ответил дракон.

    Шар продолжал манить к себе. Тунда с трудом сдерживал желание бросить оружие на пол и кинуться, словно оголтелый, к огромному светящемуся кристаллу и взять артефакт, овладеть им, стать его хозяином. Однако холодная выдержка и опыт не позволяли ему сделать это. Рассудок, вдобавок ко всему, раскаленный информацией, поступающей от амулетов, все же оставался холодным и не замутненным. Неожиданно Тунда почувствовал еще один магический поток, а уже через мгновение дракона сидевший на кристалле вдруг обвила мутная ярко красная завеса пара. Не успел Тунда придти в себя, как из уже начавших рассеиваться клубов пара навстречу к нему вышел человек в неброском сером одеяньи из штанов и кафтана. Человеку на вид было около тридцати лет, он был брюнетом, хорошо сложен и смугл, волосы незнакомца были коротко стрижены. Человек был совершенно безоружен. Тунда с удивлением для себя заметил, что дракон, этот самый Шуыкарегуыха, еще секунду назад обвивавший кристалл, куда-то исчез. Гном, опешивший от неожиданности, выругался, а человек, подойдя ближе, лишь улыбнулся.

 - Я не хочу драки, храбрый воин, и не хочу никому не нужных смертей. Я – Шуыкарегуыха, предлагаю тебе договор…

    Однако и на этот раз он не успел договорить, как из рукава Тунды вылетел метательный нож. Топор Тунды, словно молния, рассек воздух, в смертельном полете обрушившись на противника. Гном бил с разворота и наверняка. Но лезвие топора лишь рассекло воздух, а последовавший за ним и всегда разящий наповал удар кулоном на кончике бороды сокрушил часть колонны. Тунда, издав боевой крик, взревел и бросился в атаку. В принявшего человеческое обличье дракона полетел щит, от которого тот, впрочем, уклонился играючи, и во второй руке Тунды оказался еще один кинжал. Гном изо всех сил хлопнул себя по бокам, и из хитро скованных доспех, на наручах показались шипы, изогнутые назад. Заблокируй такими штуками копье или меч, их затем запросто можно было переломить пополам и лишить своего противника оружия. Кинжал сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее начал раскручивать смертельную дугу, готовый отразить любой выпад. Топор, поднятый вверх, был устремлен нанести один единственный удар, что поставит точку в любом бою. Гном, не медля, атаковал. Однако в руках дракона, откуда ни возьмись, появился меч, и лезвие топора вдруг столкнулось с лезвием меча дракона. В стороны разлетелись искры метала, и Тунда почувствовал, как свело его руку. Ощущение было таково, будто он ударил топором о каменную стену изо всех сил. Не обращая внимания на боль, Тунда выбросил кинжал, лезвие которого вспороло воздух всего в дюйме от ребер дракона, и, не теряя ни секунды, ударил ногой, метя в коленную чашечку, действуя на опережение. Однако противник прочитал и этот ход. Дракон, уйдя в сторону, сделал подсечку, и Тунда с трудом успел перегруппироваться и подпрыгнуть, уходя от удара, столь хлесткого, что гному приходилось действовать и ощущать его только на нутре. Дракон перешел в ответное наступление и первым же ударом в грудь сжатой в кулак рукой опрокинул Тунду на пол. В доспехах осталась вмятина. В этот момент Тунда понял, что следующий удар дракона будет последним, однако тот отошел в сторону. Меч в его руках растворился. Он вновь стоял безоружным и каким-то растерянным.

 - Я прошу тебя лишь об одном, гном, прошу быть разумным. Ты можешь забрать все, что приглянется тебе тут, все это твое. Но в ответ я призываю тебя – будь рассудителен, – он склонил голову.

    Тунда тяжело дышал. Удар пришелся в солнечное сплетение и был такой силы, что придти в себя после него сразу почти не представлялось возмож-ным. Топор и кинжал разлетелись в стороны, и теперь, чтобы достать хотя бы какое-то из этих оружий, нужно было потерять несколько секунд, что в схватке с таким врагом было просто немыслимо. Что за чушь говорил этот дракон? О какой разумности, рассудительности могла идти речь, если сейчас он, Тунда, лежал на полу и корчился от боли, а дракон стоял над ним, буквально торжествуя победу. Какие тогда к бесам и всей преисподние сокровища, к чему этот дракон вел этот разговор? Какую игру он затеял? Тунда потряс головой.

 - Это, отнюдь, не игра, отнесись к этому более серьезно и не ищи подвоха там, где его нет. Когда тебе четыре тысячи лет, ты устаешь от всего, и раз-влечения, что порой грели душу, теперь кажутся лишь пустяком, мыльным пузырем. Я живу другим, и моя цель и есть моя жизнь. Разве ты этого еще не понял, разве не заметил ты моей сущности, ты охотник на драконов, разве не осознал еще истину драконов? Того что мы, я, мои братья живем одним целым со своим бытием, со смыслом своего существования, что то за что мы боремся и есть наша душа. То, что мы взращиваем и есть мы. Это не прихоть и не глупое желание вот так вот просто охранять или владеть Силой, это нечто большее, гном, это равновесие, сквозь призму которого мы все проходим, частью которого мы являемся и к которому принадлежим. Это баланс, а мы защита его сущности…

    Даже если Тунда и думал об этом когда-то, то мысли о подобном явно не шли в голову гнома сейчас. Дракон говорил загадками. Возможно парню, который прожил на земле четыре тысячи лет, и казалось, что он объясняется сейчас предельно ясно, буквально разжевывая и раскладывая по полочкам то, что хочет донести, но ведь по сути все это было не так. Далеко не так. Эти силы, истины, сущее… прочий бред. Нельзя было сказать проще: что ему нужно от гнома? Говоря про тот же баланс Сил, дракон говорил, что Тунда может его нарушить! Но как же так, ведь гном знал, что когда артефакт созревал он просто обязан высвободить свою Силу в магическое пространство для того чтобы как раз сохранить этот самый баланс… Что за бред? Тунда чувствовал, как стало постепенно восстанавливаться дыхание. Похоже, придется выворачиваться наизнанку и показывать тот самый сюрприз, который был припасен на крайний случай. Зелье сна. На поясе гнома оставалось висеть еще несколько пузырьков, среди которых покоилась пара пузырьков с этим самым фиолетовым зельем сна, чуть-чуть с дымком на самом дне пузырька.

 - Убей, ты прекрасно знаешь, что я не сдамся и буду драться с тобой до конца и будь тебе хоть десять тысяч лет! Плевать, – прошипел гном. Из уголка рта скатилась струйка крови. Руки, опущенные вдоль туловища, крепко сжали пузырьки. – Подойди и убей, я безоружен и не хочу слушать больше твой бред!

 - Мне не нужна твоя смерть, Тунда, – дракон покачал головой. – Ты пришелец, ты тот, кто не по праву пришел в этот мир, этот мир отторгает тебя, но ты все еще здесь… Убив тебя, я нарушу баланс, я оскверню это место, я не хочу этого. Ты уйдешь сам.

    Тунда стиснул пузырьки в кулаках. Дракон стоял всего в нескольких шагах от него, единственное, что было необходимо сейчас, точно и выверено сделать бросок, если все получиться так, как он хочет, то исход будет предре…

 - Наверное ты забыл, что я могу читать твои мысли, – уголки рта дракона расплылись в улыбке, и он кивком указал на зажатые в кулаках гнома пу-зырьки. – Я бы не стал этого делать, гном.

    Тунду пробрал холодный пот. Руки, словно перестав слушаться, разжались, и пузырьки выкатились на покрытый паутиной пол.

 - Тебе нужен этот артефакт? Держава Хаоса? – дракон сузил глаза.

    Гном ничего не ответил, а только кивнул. Дракон неожиданно замолчал. Выражение его лица приняло какой-то отвлеченный характер.

 - Ты можешь взять его, – произнес он.

    Тунда даже забыл о боли в груди.

 - Ч-что?

 - Подойди и возьми атефакт, воин. Ты достойно сражался, он твой.

    Тунда опешил и удивленно заморгал. Не верилось в такой поворот. Почему дракон вдруг ТАК повел себя? Что заставило его вдруг резко поменять настроение.

 - Но… Как же баланс Сил… истина? Как же договор между Джумоном и какими-то там темными духами твоей паршивой скалы?

    Дракон промолчал и, несмотря на гнома, указал на возвышающийся куда-то ввысь огромный кристалл. Пламя, отделяющее гнома от углубления, в котором лежала Держава Хаоса, вдруг погасло, и шар покатился к краю огромного кристалла, а затем с приятным, даже мелодичным звоном, упал на пол. Тунда проводил его глазами и тут же перевел взгляд в то место, где только что стоял дракон, но там уже никого не было. Зал оказался пуст. Кроме гнома, кристалла, потоков магической Силы и останков воинов в зале с огромными колонами не было никого. Тунда, прихрамывая, поднял оружие и двинулся к Державе Хаоса одиноко лежавшей на полу. Туман, заволокший зал, теперь рассеялся, и где-то вдалеке виднелись те самые ступени и проем выхода, ведущий к тоннелю, по которому он добрался сюда.

 ***

    Им пришлось вернуться назад, туда, где не было жары. На полу тоннеля горел небольшой костер, который умело развел один из бойцов гномьего отряда. Пламя освещало стены довольно узкие здесь и сидевших кучкой вокруг костра гномов. Кто-то из них предпочел сидеть на корточках, кто-то сидел прямо на камне, похоже, совсем не боясь застудить поясницу, а Эгорд, оставшийся за главного, оперся спиной о стену тоннеля и, прикрыв глаза, казалось бы, дремал. На самом же деле гном просто приходил в себя после всего того, что ему пришлось пережить здесь. Три амулета вышли из строя, начисто лишившись своей силы, и теперь были ничем не лучше любой самой обычной побрякушки, что в несметном количестве можно было купить на барахолках по всему Ториану. Только вот чтобы любая вещь стала полезной или магически ликвидной как было бы правильнее сказать, на нее приходилось тратить порой годы своего труда, взращивая, чтобы получить так называемый магический артефакт, вкусивший в достаточном объеме магической энергии и Силы. Можно, конечно, было обойтись и одним из достаточно сложных обрядов ритуалики, но Эгорд, как никто другой знал, что эффект от одного отдельно взятого ритуала при наполнении артефакта магической Силой скажется на его способностях. Впрочем, сожалеть о чем-то сейчас было просто глупо. За все было заплачено вдвойне с поистине царской щедростью, а ведь о жадности советников гномьего Царя ходили слухи. Поэтому оставалось только гадать окупятся ли затраты и принесет ли Тунда этот артефакт.

    Эгорд давно бросил любые попытки понять, что за вещь им предстоит добыть, и каковы ее магические свойства. Ясно было одно – артефакт подобной силы он не встречал никогда. Сейчас он заправски выполнил свою часть работы и вывел Тунду к горе… Оставалось ждать. Как долго и справиться ли вообще командир с задачей… Мысль настойчиво витала в голове и Эгорд вздохнул. Тунды не было уже несколько часов. Естественно никто из присутствующих не собирался всерьез воспринимать приказ командира и уходить из тоннеля пока на возвращение Тунды есть хотя бы один шанс на миллион. Однако настроение у бойцов было не из лучших. Все до одного гномы были мрачнее тучи. Кирква начищал свои доспехи. Верму играл с кинжалом пытаясь расчертить какой-то иероглиф на земле. А Булдук, без особого желания, доедал остатки цыпленка, от которого уже отдавало душком.

    Единственный амулет который все еще мог дать какую-то информацию в этой дыре была небольшая спиралевидной формы проволока с наложенной на нее заклятьем поиска и Эгорд не чувствовал вокруг ничего кроме пяти чистых потоков Силы. Но, не смотря на это, бойцы, со всей своей внешней расхлябанностью, были предельно сосредоточены.

 - Долго… Эх, долго ходит командир, – Кирква бросил начищать доспехи и гулко выдохнул.

 - Он вернется, Кирква, я почему-то не сомневаюсь даже как-то в этом, наш командир, – Верму сжал кинжал и, будто в масло, на целый дюйм вонзил его лезвие в камень. - Так времени-то сколько прошло! Всего нечего.

 - Делать там нечего, сколько бы ни прошло.

    Кирква посмотрел на Верму и тот отвел взгляд. В глазах гнома читалась неуверенность. Булдук, молча, доедал цыпленка, наблюдая за спором, разгоревшемся между двумя товарищами.

 - Ну не уйти-то? – Верму хмыкнул.

 - Только через мой труп! – взревел Кирква.

 - То-то и оно, что так, ты же знаешь какой он, командир наш.

    Гномы замолчали. Эгорд во время разговора бойцов даже не открыл глаз. Все было понятно до предела. Это место давило, оно ломало, как неверное движение карточный домик. А тот, кто не мог прочесть, ощутить нитей Силы оказывался смятен. Сейчас бойцы не столько переживали за Тунду и за его успех где-то в глубине этой скалы, они подсознательно хотели уйти отсюда. Поэтому ничего удивительного в том, что подобные эмоции могли возникнуть в головах гномов, Эгорд не видел. Самое неприятное, что на возмущение скалы нельзя было не обратить внимания, переключиться на что-то другое. Мысли Эгорда озвучил Булдук, не постеснявшийся говорить с забитым ртом.

 - Я не знаю, как вам, ребят, но мне не приходилось до сего момента… - он сделал паузу, чтобы проглотить тщательно пережеванный кусок мяса – в дыре такой бывать. Как в одном месте прямо таки!

 - Да чего уж там, – фыркнул Кирква. – Говори как есть, как в заднице разве что.

 - Представляю, какого там Тунде, если он пошел дальше, – протянул, наморщив лоб, Верму. – Я бы не постеснялся…

    Дальше полились ругательства. Эгорд перестал слушать разговор, который стал ему не интересен. В голову лезли самые разные мысли, но мозг с трудом перерабатывал каждую новую идею, еще не успев восстановиться после самого настоящего штурма, пережитого сознанием при обработке артефактов. Чтобы отвлечься, он представил себе кружку эля и, не выдержав, облизнул кончики губ. Да, пусть это был бы самый худший эль, который он только пил, он не задумываясь, выбил бы кружку. Ну, а то о чем думали бойцы – полная чушь. Эгорд был более чем уверен, что Тунда не пропадет в тоннеле и справиться с тем, что его ждет впереди. Он просто не имел право не сделать это… Хотя слова одного из бойцов все же запали в голову. Что можно было делать так долго там в пути? Затянулся ли тоннель или перед командиром встало какое-то препятствие… Эгорд терялся в догадках. Но где-то на подсо-знательном уровне чувствовал, что Тунда жив. Размышления гнома пре-рвали слова Кирква, выхватившие его из своеобразного транса. Эгорд почувствовал руку гнома у себя на плече.

 - Кажется к нам гости, Эг.

    Он открыл глаза. Все трое бойцов стояли на ногах, заняв позиции. Эгорд, не медля, сам подскочил в боевую стойку, обнажив лезвие, надежно спрятанного за щиколоткой, кинжала. Впрочем, тревога оказалась напрасной. Первым оружие опустил Кирква, расплывшись в ухмылке беззубым ртом.

 - Эй, командир, нельзя же так шутить с нами!

    В нескольких десятках футов впереди от отряда появился силуэт Тунды. Гном прихрамывал на одну ногу, но держался весьма бодро и уверенно.

 - Не дождетесь, – протянул он. – Мы еще все вместе гульнем на золото Ян-тарных рудников, когда вернемся в родные края.

    Гномы, в ответ на слова командира, с дружным хохотом вскинули вверх руки. Булдук, с явным пренебрежением, отбросил в сторону все, что осталось от когда-то весьма аппетитного цыпленка и, наспех протерев руки о бороду, хлопнул Тунду по плечу.

 - Ну…

 - Позже, – рявкнул Тунда. – Тебе может еще и в костер дровишек подкинуть? Ушки погреть, на? Байками?

    Говорить что-то вдобавок к уже сказанному не потребовалось. Отряд за несколько секунд взял ряд.

 - Вперед, – Тунда, корчась от боли, судорогой сводившей ногу, сам зашагал к выходу. Гномы с любопытством рассматривали своего командира и выразительно переглядывались между собой, не решаясь, впрочем, нарушать дисциплину и завязать диалог. Хотя каждый из них, безусловно, в этот момент был готов отдать по пригоршне золотых имперских монет, лишь бы разузнать, что произошло с Тундой в самой глубине удивительной пещеры. Один только Эгорд оставался безучастным к происходящему и время от времени косился на кошель, болтавшийся на поясе Тунды среди различных пузырьков, заметно поредевших с тех пор, как начался их поход. Тунда казался каким-то озадаченным и, то и дело, поглаживая себя по бороде, вертел в руках, зачем-то вытащенную из-за пазухи, монету. Он то и дело подбрасывал ее одной рукой и ловил в кулак, чтобы потом посмотреть, какой стороной выпала монета на этот раз – изображение короны или перекрещенный с топором меч… Все до одного чувствовали и еще что-то. Куда-то исчезла Сила, что звала отряд Тунды внутрь пещеры, исчезло чувство источника, а вместо этого остался жар рубинов и какая-то внутренняя пустота, что еще недавно давила всеобъемлющей энергией. Тунда, Эгорд, да и остальные гномы чувство-вали, что что-то стало не так. Отряд гномов во главе со своим командиром осторожно приближался обратно к выходу из рубиновой скалы по длинному тоннелю, и Тунда, шедший впереди, первый заметил их цель и на секунду замер, успев остановить жестом идущих позади бойцов.

 - Вот те на! – выпалил он.

 - Как это понимать? – Кирква присвистнул.

    Перед их глазами вместо широкого входа радиусом в десятки футов предстал небольшой разлом. Предчувствие не обмануло гномов. Что-то в этом месте было не так.

 

Глава 10

    Тунда удивленно озирался по сторонам. То, что он видел сейчас прямо перед собой, просто не лезло ни в какие рамки. Гном был готов поклясться, что теперь они с отрядом находятся совершенно в другом месте, отличном от той поляны, с которой они подошли к скале. Рубиновая скала, похоже, вытворяла настоящие чудеса, перемещаясь в пространстве и во времени. Вокруг не было ничего того, чтобы напоминало прежний ландшафт. Теперь отряд гномов окружали какие-то кипарисы высотой крон достающие до самых небес, не было никакой поляны уходящей в знакомый лес с протоптанной пусть и весьма опасной тропой. Они оказались совершенно в другом месте, тоннель вывел их, похоже, с другой стороны, и Тунда никак не мог понять, куда забросила их Рубиновая скала. А судя по тому, что скала эта не имела ни конца, ни края, если смотреть на нее обычным, не магическим зрением, то увидеть таковые было невозможно.

    Теперь в ночи, их могло выбросить как на Востоке, так и на Юге с Западом. Вот и гадай, как планировать свой обратный путь. Хорошо, если скала смилостивилась и сменила свое направление с Севера на Запад, и идти им придется через Тарибор, что, по сути, и так входило в планы Тунды. Тогда гномам предстояло совершить небольшой крюк, понимая, что обратного пути по той дороге, что вывела их сюда над пустошью, нет. В таком случае оставался шанс, что вести об их отряде не успеют распространиться по округе. Арканум сейчас через чур занят борьбой с Чумой, и им удастся беспрепятственно купить лошадей, чтобы двинуться дальше окольными путями. Но вот если их выкинуло на Юге или Востоке скалы… оттуда, конечно, можно сделать такой же рывок, как с Севера. Тунда заскрипел зубами. Только вот тогда они потеряют несколько дней, разгуливая по незнакомой округе.

    Впрочем, гном понимал, что рассуждения останутся рассуждениями до тех пор, пока он все не выяснит самолично, вычертив пентограмму. Оставалось дождаться первых лучиков света, а пока можно смело устраивать перевал. Обидно конечно терять время на таких пустяках, но ничего лучшего Тунда не мог придумать. Чертить пентограмму ночью означало иметь в виду возможность допустить ошибку в расчетах, а неправильный градус собьет показания на несколько миль, что в свою очередь отнимет уже не только время, но и силы задумай они следовать по неправильному пути. Впрочем, был во всем этом и положительный мо-мент. Тунда не мог не понимать, что любая погоня, которая висела у них на хвосте, теперь, наверняка, сбилась со своего следа. Трансформации в пространстве это, все таки, не шутки, и навряд ли в том отряде, который так усердно преследовал их, найдется хоть один мало мальски грамотный чародей подобающего уровня, способный вычислить их местоположение.

    Остальные гномы, также озадачено озираясь по сторонам, ворчали и потирали бороды. Несмотря на то, что каждый из них еще в тоннеле отведал порцию зелья Неутомимости, бойцы заметно устали и с трудом стояли на ногах. Как никогда спокоен и молчалив был Эгорд с тех пор, как Тунда вернулся из самого центра пещеры, не проронивший ни единого слова, а только изредка перебиравший свои амулеты, которые, по всей видимости, молчали. Молчали амулеты и кулоны Тунды. Значит, опасности поблизости действительно не было. Отряд успел достаточно далеко отойти от Рубиновой скалы, боясь, что огромная глыбина вновь задумает чудить фокусы с трансформацией пространства, и располагался теперь у одного из кипарисов, рядом с которым как раз начиналась небольшая опушка, где и можно было разместиться лагерем на ночь. Тунда обернулся к бойцам.

 - Давайте, ребят, до утра сделаем перевал.

    Гномы довольно зароптали. Кирква восприняв слова Тунды как вольную тут же начал сыпать плоские засаленные кабацкие шутки из стороны в сторону и, собрав поклажу, свалил ее под дерево. Гном вытащил арбалет и заявил, что пристрелит отличную дичь, коей, он уверен, в этом лесу немало. Верму и Булдук начали собирать хворост, удаляясь все глубже в лес. Как и положено в таких случаях, ветки они выбирали как можно суше, чтобы дыма от костра было как можно меньше и любопытный глаз не смог бы засечь затерявшийся на опушке лагерь. Эгорд остался стоять на месте, скрестив руки на груди. На опушке они остались вдвоем. Тунда гулко выдохнул и, плюхнувшись под дерево рядом с поклажей, покосился на бойца.

 - Тебе особое приглашение нужно? – он кинул взгляд на Эгорда. – Присаживайся, в ногах правды нет.

    Гном кивнул и, неторопливо, присел рядом с командиром, попытавшись насколько это возможно из-за солидного пуза, обхватить колени руками. Тунда сидел напротив, раскинув руки по бокам и опершись спиной о ствол дерева.

 - Молчат артефакты?

    Эгорд кивнул.

 - Да, ничего. Половину из них придется восстанавливать, а этот… – он по-рылся в кармане и вытащил оттуда медальон из чистого золота с серебряными вставками, чередующимися с самоцветами. – Этот теперь вообще можно использовать в качестве побрякушки. Скала полностью выпила его силы.

    Тунда по-дружески пнул его в плечо.

 - Ну, не расстраивайся. Артефакты артефактами, на, а триенсов, я думаю, тебе по совести заплатят.

    Эгорд в ответ улыбнулся, и Тунда, в очередной раз, поймал взгляд гнома на кошеле, в котором лежал кусочек правильной сферической формы или кристалла, или рубина, или еще чего-то, что сам Тунда никогда в жизни не смог бы правильно назвать. Он понимал, что отряду, и особенно Эгорду, невтерпеж узнать о том, что же произошло там, в центре этой самой пещеры. Что же за артефакт добыл Тунда, за который советники согласились платить такие деньги и выделили на его поиски лучших наемников из самых сокровенных уголков Янтарных рудников! Но, возвращаясь мысленно к событиям, произошедшим с ним глубоко в подземелье Рубиновой скалы, Тунде становилось не по себе. К горлу подкатывал какой-то непонятный комок, сосало под ложечкой, а рука, словно сама по себе, тянулась к мешочку на поясе, в котором и лежала драгоценность – цель похода гномьего отряда к скале. Эгорд еще некоторое время вертел в руках испорченный артефакт-медальон, а потом засунул его обратно в карман.

 - Может ты, все-таки, расскажешь, хотя бы мне, что было там внизу? Меня всего пробивает какая-то непонятная дрожь, я чувствую здесь Силу, да та-кую, что становится не по себе.

    Тунда вздрогнул. Такие же, подобные чувства он испытывал и сам. Несомненно, у Эгорда, на вид обычного гнома были врожденные магические способности. Не мог гном, даже очень долгое время проработавший с магическими предметами, знавший их особенности и структуру, вот так вот чуять и распознавать артефакты. Но с другой стороны, этот маленький, вроде бы ничем не приметный шар нес в себе такую огромную разрушающую мощь, что не почувствовать эту Силу было бы… странно, если ты хоть что-то понимаешь в магии. Именно странно, потому что Тунда с тех пор, как они покинули тоннель и выбрались из скалы наружу, все отчетливей чувствовал толчки, с завидной периодичностью исходившие от артефакта, который дракон назвал Державой Хаоса. Разве может какой-то шарик пусть и явно волшебный и зачарованный обладать такой магической силой. Тунда хмыкнул. Эта мысль привела его в восторг.

 - Знаешь, Эг, ты не поверишь, но весь шум разгорелся из-за обычного кусочка кристалла, который сейчас лежит у меня вот в этом мешке, – он хлопнул по мешочку на поясе, в котором лежал кристалл. – Нет никакого медальона или кулона, нет меча, на, щита или еще чего подобного, нет камня с рунами. Обычный кусок кристалла… только ограненный, как шар.

    Эгорд прищурил глаза.

 - Ты покажешь мне его?

    Тунда ухмыльнулся. Пройдя путь к скале с отрядом, он успел начать, в какой-то мере, доверять этим ребятам, да и этот гном был не из тех, кого Тунда мог опасаться всерьез. Нет. Просто следовало от начала и до конца отдавать себя приказу и только тогда из тебя как наемника выйдет толк. А по приказу эту вещицу не должен был видеть никто и кристалл не должен был побывать, в чьих либо руках, кроме Тунды. Благодаря этому, своему профессионализму и точному исполнению поручений, он и набил себе цену и, благодаря этому, остался до сих пор жив.

 - Я думаю, не стоит этого делать.

    Эгорд опустил глаза и закусил губу. Тунда буквально чувствовал, как ему хотелось возразить, но закалка бывалого воина, не смеющего ослушаться приказа старшего, все же взяла свое. А артефакт, спрятанный в мешочке на поясе, действительно манил, и даже самому Тунде то и дело хотелось проверить на месте ли заветный шар, не случилось ли с ним чего по дороге. За свою, достаточно долгую по хумансовым меркам, жизнь Тунда прекрасно знал, что сильные артефакты, концентрирующие в себе немалую толику Силы, притягивают к себе.

    «Вот только можно ли эту побрякушку назвать артефактом?» - подумал Тунда.

    Как бы то ни было, кристалл обладал солидной Силой. И пусть даже Сила эта была, возможно, не огранена, не выточена, как у настоящего артефакта, и поэтому ее нельзя было осознано направить, но, тем не менее, эта Сила тянула и, возможно даже сильнее, чем любой другой сильный артефакт, будучи тягой необузданной и первозданной. Этот шар был наполнен Силой, как кувшин до краев водой, как губка влагой.

    Тунда покосился на Эгорда. Казалось, его больше не интересует ничего. Тунда ожидал вопросов о том, кто являлся хранителем артефакта, с чем пришлось столкнуться ему внизу скалы. Да какие, в конце концов, тяготы выпали на его долю за это время, но Эг не задал ни единого вопроса. Он, несмотря на то, что было прохладно, покрылся испариной и, положив лоб на колени, закрыл глаза, по всей видимости, погрузившись в размышления. Единственное, что мог сейчас сделать Тунда, это посочувствовать бойцу, у которого каким-то непостижимым образом проклюнулись магические способности, пусть и весьма примитивные, сосредоточенные в основном вокруг считывания потоков магической Силы, да и то с ее источников, пусть и опосредованных в виде артефактов. Ведь обычно у гномов не было совсем никакой способности к стихийной магии, и их уделом оставалась магия рун и обрядов! Поэтому-то так беззаботно чувствовали себя Верму, Булдук и Кирква не чувствовавшие силу притяжения кристаллического шара.

    Послышались шаги в лесу, и среди кустарника Тунда разглядел приближающегося Кирква. Гном нес в руках тушку небольшого оленя, подбитого метко пущенной стрелой точно в глаз. Несмотря на то, что ужин предстоял поздний, можно было закатить целое пиршество. Вот только куда-то запропастились Булдук и Верму.

 - Ну как, командир, олень, а? Я б сам целого, – Кирква вышел на опушку и, бросив зверя на землю, не теряя времени, тут же принялся обрабатывать тушу.

 - Ты где такого зверя достал?

 - Где достал? Вы еще спрашиваете! – Кирква хохотнул. – Сказали б дракона, так дракона б подстрелил.

    От этих слов у Тунды по спине пробежали мурашки. Через несколько минут на опушке появились и Верму с Булдуком. Они тащили на самодельных носилках целый сноп хвороста и несколько крупных от-личных поленьев.

 - Пока искали, все ноги поистоптали, – поянил Верму. – Надо ж так, чтобы хорошие.

 - Эх, сюда эля бы, – мечтательно протянул Булдук.

 - А девочек? – подхватил Верму.

 - За денарий любую юбку, – ввернул Кирква.

 - Разговорчики, на, – рявкнул Тунда. – Не рано отмечать начали?

    Поднявшие было балаган гномы, притихли. Тунда понимал, что стоило сразу навести в этой компании порядок, потому что, дай разгуляться широкой гномьей душе, и потом уже ничего, кроме как увесистая оплеуха, не остановит разгулявшегося. А до этого дело доводить не хотелось. Утром все должны быть на ногах и, как говорится, при полном параде. Тунда посмотрел на небо. Луна уже исчезла, похоже, скоро рассвет. Поэтому необходимо как можно скорее привести в полный порядок свой арсенал, подкрепиться и двигаться дальше в путь. Думая об этом, Тунда уже начищал доспехи, успев проверить пузырьки, висевшие на поясе рядом с мешочком, содержимое которого стоило, похоже, дороже любого золота Ториана.

    «Не продешевил ли я, когда договаривался об оплате?» - мелькнуло в голове.

    Он отбросил подобные мысли в сторону. Сколько бы ни было заплачено, всегда покажется мало. Это золотое правило надо усвоить для себя, и тогда будешь проще относиться к любой проблеме, связанной с заработками. В руках появился кинжал, и Тунда принялся осматривать его со всех сторон.

    Что все же произошло тогда в самой глубине скалы сегодня? Этот вопрос не давал Тунде покоя. Кто был тот странный хранитель, с которым даже он, Тунда не смог справиться, используя весь свой арсенал и опыт. Ведь этот странный страж мог просто играючи убить гнома, раздавить Тунду, как назойливого комара, жужжащего над ухом, но он этого не сделал. Естественно напрашивался вопрос: почему? Но возникал и другой вопрос: откуда взялась здесь, в Ториане, такая неведомая доселе гному Сила? Все это оставалось загадкой. Тунда тешил себя тем, что все в этой жизни встречается впервые, и раз его амулеты, пусть и весьма странно, но отреагировали на хранителя, то в нем не было ничего сверхъестественного. Значит он так же, как и сам гном, состоял из плоти и крови и, следовательно, его точно также можно было убить, вот только на это у Тунды не хватило умения и мастерства. Но это уже другое. Питался ли страж от источника и поэтому ли гном проиграл? Тунда не знал. И вряд ли бы сейчас кто-то ответил ему на этот вопрос, разве что только архимаги Арканума, да друиды, о способностях которых чувствовать магию и проникаться ею ходили легенды. Чем бес не шутит, в конце-то концов. Но если заходить с другой стороны главное задача была выполнена – кристаллический шар… или, все же, артефакт?

    «Неважно» - поправил себя гном.

    Та самая могущественная вещица, в которой так нуждались умы Янтарных рудников, теперь находилась в его руках. Кто-то из древних говорил – пришел, увидел, победил. Пусть победить и не получилось… Но цель ведь была достигнута. А любая цель оправдывает средства и любые средства…

    «Хм, к троглодиту зеленому такие размышления» - Тунда разозлился на самого себя.

    Однако размышления не покидали голову, и мысли проникали через сознание одна настойчивее другой. Этот странный разговор. Зачем хранитель говорил ему все это? И… и откуда он мог ЗНАТЬ? Руки гнома, натирающие кинжал, на секунду замерли, но затем, как ни в чем не бывало, продолжили натирать лезвие. Еще бы, обладать такой Силой, Столпом Энергии и не иметь возможности порыться в чей-либо памяти? Да это же просто глупо! Как он там назвал себя? Га… Гэ… впрочем, это неважно. Он явно что-то хотел, вот только что… Тунду гложило, почему хранитель так легко расстался с тем, что берег, ради чего жил, со своим артефактом. К тому же, он говорил о каких-то обязательствах. Неужели он не понимал, что за этим последует наказание? Да он ведь сам о нем говорил? Такого странного поведения дракона гном не встречал нигде и никогда. А тут… Тунда, окончательно замучив себя вопросами, закончил протирать лезвие и убрал шкурку из драконьей кожи. Бросив последний взгляд на тщательно отполированное и теперь блестевшее лезвие, он чуть было не подскочил от неожиданности и испуга, выронив из рук кинжал и ругаясь всеми бранными словами, которые только знал. В отражении холодной стали, будто в зеркале, блеснули два красных глаза.

 - Что за бесовщина такая! Храни меня Подземные Боги!

    Тунда огляделся по сторонам и от увиденного почувствовал, как по его коже побежали мурашки. Отряд его славных бойцов, гномы все до одного замерли, словно горгульи из камня в неестественных позах. Кирква стоял, нагнувшись к костру, на котором на вертеле зажаривался олененок. Верму лежал, опершись головой об локоть с открытым ртом, по всей видимости, что-то не договорив Булдуку, чья рука замерла, схватив охапку хвороста. Перестали шуметь деревья, ветви которых колыхались под порывами ветра, больше не было слышно кукушки в лесу. И… Тунда не мог поверить своим глазам – огонь в костре будто бы перестал гореть в один миг. Точнее, пламя по-прежнему освещало опушку вокруг кипарисов, но сами язычки будто бы застыли в своем танце. Вакуум, в котором оказался гном, неожиданно нарушил голос, звучавший со всех сторон сразу и эхом доходивший до ушей Тунды.

 - Ты подумал над моими словами, храбрый воин?

    Тунда с трудом приходил в себя и, по-прежнему, не понимал, что происходит вокруг. Он огляделся и потянулся к кинжалу, но голос остановил его.

 - Подумай дважды, прежде чем совершать ошибки прошлого.

 - Кирква, Верму… - голос гнома также эхом разнесся по опушке и, каким-то чудесным образом отразившись многократно эхом, растворился в окружающем пространстве.

 - Мы здесь одни, гном. Твои друзья не видят и не слышат того, что происходит вокруг.

 - Я так и буду разговаривать бес знает с чем? – Тунда, прищурив свой единственный глаз, оглядывался по сторонам, пытаясь увидеть, где спрятался говоривший с ним противник.

 - По всей видимости, ты забыл, что я читаю твои мысли.

 - Гу… фу ты! Память не к чертям, как тебя там звать! Это ты?

 - Ты прав, – раздался ответ, донесшийся до ушей гнома со всех сторон уже привычным эхом.

 - Чем обязан?

 - Я всего лишь хотел узнать, смог ли ты понять то, о чем я говорил, – ответил хранитель.

 - Знаешь, я привык разговаривать с глазу на глаз, начнем с этого, – оскалился Тунда. – И кто тебе сказал, что мне это нужно? Понимать что-то? То, что мне было нужно, я взял. Если ты хочешь это забрать, попробуй.

    Слова вырвались невольно, и Тунда почувствовал, как внутри него все оборвалось. Судя по тому, что происходило там, в пещере, хранителю не составит никакого труда вернуть все назад. Но слово не воробей…

 - То, что ты взял, теперь принадлежит тебе по праву, – заявил голос. – С этим мы закончили раз и навсегда… - он сделал паузу, за которую Тунда успел поблагодарить весь пантеон Подземных Богов, что его слова-вызов остались незамеченными хранителем. – И кому, как не тебе, знать, что хранитель не может покинуть своей обители ни на один миг… Меня интересует другое, гном. Внял ли ты?

 - Да чему я должен был внять? – искренне удивился Тунда. – Ты же сказал, что мы закроем тему про всякие там Сущности, Истины? Ты к этому клонишь? Так я тебе прямо скажу, я человек темный в таких делах, и лечить меня такой вот процедурой не надо. Без обходняков скажи, чего надо, да вали себе в пещеру, а я уж разберусь, чем смогу помочь. Ты меня и вправду выручил, – Тунда замолчал, но тут же продолжил, решив добавить. – Или, я смотрю, тебе поговорить здесь не с кем? Лясы, на, драконьи поточить? Я вижу, язык у тебя подвешен хорошо, поешь сладко, вот и скажи так, чтоб я тоже понял!

 - Зачем тебе Держава Хаоса, гном? – хранитель пропускал все нападки Тунды мимо ушей. Впрочем, это было и неудивительно. Если он вправду жил несколько тысяч лет, как говорил о себе сам, то чего чего, а спокойствия можно было набраться не на одного такого гнома.

 - Денег твоя побрякушка хороших стоит, – съязвил Тунда, которого непонятный разговор начинал уже выводить из себя. – Мне платят, я выполняю задание. Только и всего!

 - Но ты не думаешь о последствиях. Ты не думаешь о том, к чему может привести использование такой Силы, за которую отвечает ее обретший? – в голосе хранителя не было совершенно никакой интонации. Гном не мог на слух определить злится ли сейчас дракон или радуется, а может ему вообще плевать.

 - Я наемник, я получил задание, выполнил и поимел с этого денег, а вот думать, что к чему приведет – в этом разбираться уже не мне. Кто-то говорил мне про Баланс? Так вот я его скорее нарушу, если буду заниматься не своим делом и лезть в чужой монастырь со своим укладом. То, что я знаю про законы мироздания не сходиться с твоими словами драконье рыло. Если во время не выплеснуть Силу артефакта, то он именно это нарушит, твой драгоценный Баланс!

    На некоторое время повисла тишина. Тунда ждал, что ответит хранитель. Разговор, по его мнению, вообще не имел какого либо смысла и казался вздором. Наконец дракон ответил.

 - Это не просто артефакт, гном… Это нечто большее, – прошипел он. – Ты предупрежден, гном, и будем считать, то, что положено, я сделал. Я выполнил свой долг и не обманул тех, кто послал меня сюда охранять Баланс Сил. Я отдал Державу Хаоса гному, но не одному из тех, кто заключил договор с темными духами. Я отдал артефакт пришельцу из другого мира. У Державы Хаоса теперь есть властитель. Я верю в тебя, Тунда.

 - Что…

    Тунда хотел что-то сказать в ответ, но видение начало расплываться. Он почувствовал чьи-то руки на своих плечах и резкий укол где-то меж ребер, одновременно с жаром, вспыхнувшем на щеках.

 - Эй, командир, с тобой все в порядке, а?

    Гном раскрыл глаза. Перед ним находился Верму, держащий его за плечи. Рядом стояли остальные гномы с вытаращенными глазами. Судя по их виду, здесь что-то произошло, что-то такое, что смогло напугать бывалых вояк. В глаза ярко светило солнце, и Тунда зажмурился.

 - Мы думали, что ты уже все, того, каюк, – протянул Кирква.

 - Чего? – только и смог вымолвить Тунда.

 - Тебе-то чего, а ты бы видел, как тебя трясло, будто в припадке каком.

    Тунда пропустил эти слова мимо ушей.

 - Какого лешего? Сколько сейчас времени, я что, спал?

 - Ты заснул ночью, командир, так точно, – охотно согласился Верму, уже отпустивший Тунду и ставший рядом с остальными товарищами. Все трое выглядели крайне озабоченными. – Мы думали, что тебе стоит отдохнуть как следует, вот и не решались будить, что ли. А тут ты как подпрыгнешь, как начнешь дергаться и кувыркаться, как конвульсия тебя разобьет, – для пущей выразительности он ударил кулаком о ладонь.

    Тунда посмотрел на небосвод. Солнце забралось достаточно высоко. Судя по всему, дело клонилось к полудню. Сколько же времени оказалось потеряно! Как он мог вот так, как простофиля заснуть! Неужто весь этот разговор с хранителем был лишь сном, отражением его же собственных переживаний после пережитого?

 - Вот те на! – Он покачал головой и зацокал. – Сколько времени потеряно!

 - Ты бы поел, командир? – Булдук кивком указал на остатки оленины у давно потухшего костра. – Специально для тебя, что повкуснее оставили, сами не ели, берегли.

 - В пути, – Тунда яростно сплюнул на землю и поднялся на ноги. Сколько времени он потерял зря! Какая непозволительная роскошь проваляться почти до полудня, провалившись в беззаботный сон. Нет, такого с ним раньше не было. Незаметным движением гном коснулся мешочка на поясе… Кристаллический шар оказался на месте. С души словно отлегло. Словно завидев беспокойство Тунды, Эгорд опустил глаза и сжал зубы. Похоже, кристалл по-прежнему сводил бедолагу с ума.

 - Командир, пока ты спал, я успел кое-что выяснить, – сказал Эгорд.

    Он указал на место на опушке рядом с костром. Тунда перевел взгляд.

 - Пектограмма?

 - Конечно, я не смог сделать все так точно и быстро, как делаешь это ты, командир, но, подсмотрев пару раз за твоими чертежами, тоже кое-что перенял.

    Тунда, отряхивая зад, подошел к пектограмме и взглянул на чертежи, чуть было не разинув рот от удивления. Все было расчерчено в правильных пропорциях, дуги, углы, хорды и многое прочее. Все это ложилось одно на другое, пересекалось между собой, формируя сложные узлы и сочетания единой схемы. Наверное, над таким детищем Эгорд работал, как минимум, часа четыре. И даже сам Тунда готов был снять шляпу, если бы она у него была, перед своим бойцом. Если то, что говорил Эгорд правда, и он лишь перенял то, что умеет сам Тунда и до этого не владел подобным… Тогда, пожалуй, он гений. Судя по тому, что схема была выработана, гном использовал все нужные компоненты, не постеснявшись залезть в сумку Тунды, и тогда можно говорить о том, что он выяснил, где они находятся на данный момент. Подумав о том, что кто-то лазал в его личных вещах, Тунде стало не по себе, и он, невольно, потянулся к мешочку на поясе. Ну уж если кому вздумается протянуть сюда свои руки, в следующий миг он останется без оных. Чтобы не играть в рулетку Тунда прямо спросил у Эгорда.

 - Ты знаешь, где мы?

    Тот кивнул.

 - Считай, что нам повезло, командир, скала выкинула нас к Востоку от Тарибора, пару дневных переходов пути.

    Тунда довольно потер рука об руку. Действительно, что повезло. Не верить или перепроверять слова Эгорда, пожалуй, не было смысла. В схеме гнома не было ни одной ошибки, вычисления должны были пройти идеально. Он развернулся к бойцам и отдал приказ выдвигаться в путь. Наверняка придется пробираться через лес. А здесь возможно встреча с теми же жабоподобными паразитами, чего очень и очень не хотелось. Ну и восточные эльфы, что именовали себя темными… Хм, с эльфами, конечно, можно попробовать договориться и пройти с миром, если не нарушать законы Леса. Но кто их знает, какие они эти законы, и когда ты переступишь их грань? Впрочем, и то и другое лучше всего делать днем, а ночью устраивать перевалы. Ночью идти лесом не самая лучшая идея… Правда, гонорары за выполнение задания сверх намеченного срока таяли на глазах следом за теми часами, что отряд тратил на отдых, останавливаясь, каждый раз на перевал.

    «И с теми часами, что ты продрых около дерева, как кретин!» - отругал себя гном.

    Не желая больше терять ни одного солида, Тунда скомандовал идти. Гномы взяли строй, и отряд начал свой поход через лес на Запад к Тарибору. Тунда бросил последний взгляд на оставшуюся позади опушку. Интересно, сон ли это был?

 ***

    Отряд гномов, держа строй, дружно шагал по просторам старого эльфийского леса, что в пределах Торианской империи в простонародье именовали не иначе как лес Ушастых, а в официальных бумагах, не силясь выговорить его настоящее название на древнем эльфийском языке, называли не иначе, как лес Фларлан, что по сути было достаточно близко к оригинальному названию. Именно так переименовали свою часть леса восточные эльфы после того, как люди клином врезались в когда-то стелящийся на огромных массивах Ториана Местальэ, да-да Местальэ, в былые времена единый лес эльфов носил именно такое название. Теперь же название Местальэ осталось только у леса западных, светлых эльфов, оставшихся верным союзу с гномами и поклоняющимся светлым духам Дерева Грез, а эльфы востока, отрекшиеся от своей истории и связи с первородными предками, именовали свой лес Фларлан и поклонялись темным духам Рубиновой скалы. В самую гущу этого леса отряд гномов, как раз и оказался выброшен Рубиновой скалой прошлой ночью. Впрочем, именно в начавшуюся лесополосу Фларлана, Тунда и его спутники вошли, держа путь к своей цели еще несколько дней назад, скрываясь от преследования магов и имперских эскадронов. Это произошло в тот самый момент, когда его отряд, сражался в лесном пограничье с жабоподобными тварями, что кишмя кишели в той области эльфийского леса, где священные земли эльфов переходят в граничащую зону с северной пустошью. Теперь же отряд гномов оказался в чаще Фларлана, и насколько мог судить Тунда, Рубиновая скала, таким образом, тянулась, чуть ли не через весь лес, разрезая Фларлан пополам, представляя собой некий черный шрам на зеленом теле. Может быть, отсюда темные эльфы, эти хитрые благородные создания, и черпали свою силу долголетия. Они филигранно владели магией, а маги у них были, надо сказать, одни из лучших, пусть и число этих самых магов, по сплетням, ходившим по кабакам, не превышало десятка-двух.

    Впрочем, сейчас это было не столь важно и голову Тунды занимали совершенно другие мысли. Так он с ловкостью циркачей встречающихся особо часто на городских ярмарках в таких крупных городах как Розмар, Тарибор, не говоря уже о столице Ториана Акране, прямо на ходу поглощал оставленную бойцами ему оленину, которую он нашел весьма добротной на вкус. Кирква, выступивший в роли повара, умудрился раздобыть где-то пряности, поэтому, если бы мясо не было холодным, его можно было назвать просто изумительным. Естественно делая скидку на походные условия. Не отрываясь от еды, гном с удовольствием любовался развернувшимся вокруг пейзажем. Надо сказать, что, несмотря на весь опыт Тунды и его многочисленные походы, в которых он исколесил почти весь Ториан, здесь бывать ему не приходилось ни разу. Поэтому природа, расстилавшаяся вокруг, была для гнома в диковинку, и он с набитым ртом любовался, не скрывая удовольствия, картинками местной фауны и флоры. А посмотреть было на что. Деревья, словно бойцы гномьего хирда, выстраивались и тянулись далеко-далеко вдаль необъятными рядами. Здесь были могучие сосны, возносящие свои кроны на десятки и десятки футов ввысь, огромные дубы, раскинувшие ветви, словно руки, ивы шелестевшие листвой, спадающей до самой земли. На земле тут и там росли причудливого вида кусты разнообразной формы, напоминающие чем-то животных, и Тунде то и дело казалось, что какой-нибудь из них то и дело оживет и начнет величаво расхаживать по траве, которая росла здесь чуть выше щиколотки. В глаза бросались круглые ярко-красные ягоды, поспевавшие на этих самых кустах, и гномы сразу же завидев их, сошлись во мнении, что они ядовиты. Единственный, кто хотел рискнуть попробовать одну из ягод был Кирква, но и того быстро отговорили. Встречались на пути отряда и животные, которые совершенно не боялись, забредших в самую чашу Фларлана, гномов. Олени с любопытством, но без всякого страха рассматривали гостей леса, птицы, стайками кружившие меж ветвей деревьев, то и дело начинали перекличку на разные голоса. С ветки на ветку прыгали белки. Но было что-то в этом лесе да-вящее и нагнетающее. Какая-то мрачность, что ли.

    Пока сам Тунда уплетал за обе щеки оленину, между бойцами шел непринужденный разговор. Верму рассказывал остальным о том, что ему однажды уже приходилось захаживать в эти места, и он кое-что знает о местных нравах и о том, что стоит делать в этих местах, а чего стоит избежать.

 - Лет эдак пять назад мне сюда приходилось ходить в отряде Дерда Беспалого…

 - Кого? – перебил Булдук. – Что еще за Дерд Беспалый? С кем ты там дружбу водил?

    Булдук и Кирква расхохотались. Гномы любили подколоть друг друга был на то повод или же его не было вовсе. Верму оскалился.

 - Дерда Беспалый, – прошипел он. – Спроси у командира нашего, наверняка знает, кто такой. Великий воин был. Сам против имперского десятка ходил!

 - Да верим, верим! – хохотнул Булдук.

 - То-то! Ты то небось лет пять назад еще троглодитов ходил гонял, да по пещерам?!

    Булдук уже сжал кулаки и готов был отвесить оплеуху Верму.

 - Полноте, давай лучше дело послушаем, – вмешался в разговор Эгорд, державшийся чуть в стороне. Как не странно, но слова гнома подействовали, и Верму вместо подзатыльника, показав Булдуку язык, продолжил.

 - Ходили мы чуть южнее, правда, по лесу к Змеиным болотам, – он, прищурившись, огляделся по сторонам и, понизив голос, продолжил. – Каравначики-то людские погонять надо было через Восточную дорогу, что ходили тогда. У них в стражах сами ассасины, между прочим, были.

 - Ба! Ты вот это расскажи! Ассасины, видишь ли! – Булдук расхохотался.

 - Бородой клянусь, как есть! – взорвался Верму.

    Тунда, шедший сзади, улыбнулся. Верму был, конечно, еще тот рассказ-чик. При всем уважении к нему, как к бойцу, но даже такой опытный воин как он, вряд ли справится с ассасином, вряд ли, уж через чур, эти ребята наемники вышколены и закалены в бою. Сам Тунда не раз сталкивался с ассасинами, и каждый раз такие встречи не сулили ему ничего хорошего. Схватки были тяжелыми и кровопролитными, и, несмотря на то, что Тунда выходил из них победителем, он всегда получал какое-нибудь ранение в таком бою, а ассасину удавалось скрыться и очень редко его удавалось убить. Хотя, до какого-нибудь повреждения, после которого он бы не смог передвигаться или драться на пределе своих возможностей, дело ни разу не доходило.

    Разгорячившийся за один миг Верму также быстро и остыл. Он пригладил свою пышную бороду перехваченную повязкой сразу в трех местах и продолжил.

 - И, скажу я вам, что из того похода по лесу Ушастиков у меня ничего доброго из воспоминаний не осталось. Только плеваться хочется.

 - Чего так? – поинтересовался Кирква.

 - Странный это народ, Ушастики эти темные, ни чета нашим союзникам светлым, что с запада, – заверил Верму. – Странный очень. Вот ты скажи, Кир, если я сейчас в шутку сказал бы, что ты плесень в бочке эля, ты бы обиделся?

    Кирква пожал плечами.

 - Да мало ли, шутка какая в голову твою придет.

 - Вот, – Верму кивнул. – А эти, так в драку полезут, да еще и кровником тебя сделают, если что. Кодекс, видите ли, у них какой-то есть, которому они обязаны следовать, иначе свои не поймут. Слышал к тому же, жертвы они какие-то тут приносят.

    Булдук и Кирква присвистнули. Эгорд приподнял брови. Видимо для них троих такое известие о поведение эльфов было в новость. Еще бы гномы были знакомы лишь с обычаями светлых эльфов из западного леса Местальэ, являвшегося давним союзником Янтарных рудников. Но там они, пожалуй, ничем подобным не отличались от остальных. Да горды, да весьма пекутся за свою честь. Но шутки понимали за шутки, сами шутили порой. Ничего особенного. А тут… Тунда, впрочем, слышал о таком краем уха, но сам не сталкивался таким кодексом чести эльфов и верил в это с трудом, считая, что подобные разговоры лишь выдумки и повод для хумансов направить свою агрессию против эльфийской расы, так как те в той или иной степени отличаются от них самих. Поговаривали, что эльфы могли вызвать тебя на дуэль за один единственный косой взгляд, дурной жест, не говоря уж о каком-либо слове или поведении в целом. Ну а жертвоприношения, о таком гном слышал впервые. Какие еще такие жертвоприношения?

 - Ты сам встречался с чем из того, что говоришь? – поинтересовался Эгорд.

 - Сам… - Верму сделал паузу. – Да как бы так сказать. Пытался меня тут один взъерошить, вопил что-то. Говорит, мол, у нас свой устав есть, и ты, гном, не лезь, правила наши не нарушай и тогда иди себе спокойно своей дорогой. А коли нарушишь, то пиняй только на себя.

 - А ты?

 - Так мы и не нарушали ничего, прошли мимо себе. Есть кодекс, устав или еще что там, ну и есть, нам то что. Мы только поддержим этот принцип – не трогайте нас, и мы не будем никого трогать.

    Тунда предпочитал не вмешиваться в разговор, тем более в руках у него оставалась почти половина оленьей ножки. Собственно, в словах Верму и сосредотачивалась вся суть. Что бы там ни было у темных эльфов, какой устав или кодекс они не приняли, да пусть даже он позволял им проводить древние ритуалы жертвоприножения, истина оставалась всегда одной – не трогайте нас, и мы не будем никого трогать. То, что он знал точно, еще до начала пути, так это дружелюбность эльфов к пришлым, опять же, если те не нарушают внутренние законы леса. Правда, это все относилось к лесу западному, к Местальэ. Однако Тунда считал, что глупо было бы делить лес по частям, пусть здесь и командует странная Рубиновая скала. Поэтому, гном надеялся без каких-либо приключений пройти через Фларлан и выйти прямиком к дороге на Тарибор. Оттуда до крупного города оставалось всего несколько часов пути, по сути один дневной переход. А там может быть, даже не заходя за тариборские стены, чтобы не сталкиваться со стражей и не создавать себе лишних проблем, можно купить лошадей у ворот и скакать к Янтарным рудникам с перевалами или без. Благо зелья Неутомимости еще хватало. Вооружившись таким планом, гном, однако, не отбрасывал возможность закрытия Тарибора на карантин. Если случиться так, то никого из жителей Тарибора не выпустят за городские стены. Тут оставалось надеться, что золото не совсем потеряло свою ценность в округе, и можно будет расплатиться за лошадей золотыми солидами. Ну, а если крестьяне не захотят продавать коней, тогда придется отнять их силой или забрать лошадей у случайно подвер-нувшихся по дороге путников. В общем, вариантов представлялось много. Оставалось гадать, которым из них удастся воспользоваться на самом деле, а какой придется отбросить.

    Помимо всего прочего, Тунду не покидало все нарастающее легкое беспокойство. Несмотря на всю показную гордость темных эльфов, пафос, громкие слова, формально ушастые были вассалами Империи. Положение темных, конечно, было далеко не таким удручающим, как у тех же орков, гоблинов и некоторых других рас, но они объявили себя зависимыми от короны, платили определенную ежегодную мзду в обмен на защиту имперских воинов и независимость. По сути, эта защита сводилась к защите от самих себя и имперцев. Но, понимая это, все предпочитали умалчивать, никто не хотел кровопролития. Император стремился раздвинуть границы Империи, а темные, понимая, что не выдержат натиска короны, хотели сохранить за собой Фларлан. Ведь основной удар Торианской державы был направлен на восток и лежал как раз через просторы древнего леса. Ходили слухи, что если бы не энергетика Рубиновой скалы, то Фларлан был бы стерт с лица земли. Именно аура черного рубина прогоняла хумансов из леса темных, большинство имперцев боялись Фларлана как огня. Но…

    «За все надо платить» - вдруг мелькнули в голове Тунды слова дракона.

    Несмотря на то, что отношения между темными эльфами и людьми были натянутыми и раскаленными до предела, особенно в нынешний период, когда по империи гуляла Черная Смерть, а эльфы, как представители высшей расы, имели иммунитет к заразе, ушастые были вынуждены преподносить Аркануму постоянные отчеты, в том числе по беглецам… И горе если Арканум пронюхает, что он был хоть раз обманут. Таков был договор, заключенный владыками Фларлана и императором Нравоном. Хотя древний эльфийский закон гласил, что беглецам, которые не нарушают Устава леса, всегда будет предоставлен очаг и укрытие. Эльфийский устав. Темные эльфы, похоже, мыслили несколько по-другому и везде искали свою выгоду, этим отличаясь не только от своих предков, но и от сородичей с запада. Если им было выгодно, они тут же делали отчет в ближайшую гильдийскую башную, а если нет… Возможно эльфы могли намеренно запоздать с отчетом, давая шанс преследуемым скрыться. Тем не менее, как бы не поступили темные, Тунда понимал, что рано или поздно, но даже в суете Чумы сюда придет донос на его отряд из Арканума, а в том, что эльфы уже засекли его и его бойцов, гном почти не сомневался. Необходимо было как можно скорее покинуть Фларлан и надеяться, что стихийным магам, борющимся с Чумой, сейчас вовсе не до них.

 - Что-то, Верму, я одного только не понимаю. Ты все твердишь о темных, а где они твои, эти эльфы-то есть?

    Верму пожал плечами.

 - Мне почем знать. Я с темными ушастыми не вожусь, и где они ходят да бродят тоже не ведаю.

 - Ну, а где ваш отряд повстречался с ними в прошлый раз? – спросил Эгорд.

 - Сами вышли, – буркнул Верму. – Им-то чего, здесь каждый кустик знают, вот и, честно говоря, застали нас тогда врасплох. Мол, куда путь держите, да зачем, да почему. Малость драку не затеяли. Ну, вы-то знаете, кто с нами свяжется, потом пожалеет, – заверил гном.

    Гномы подхватили слова боевого товарища дружным роптанием. Это было чистой правдой. Гномы, несмотря на весь свой вздорный нрав, всегда стояли друг за друга стеной при любой опасности и не отворачивались друг от друга, даже если противник превосходил их в силах в десять раз. Сам Тунда слышал, что по всему Фларлану здесь и там разбросаны эльфийские кабаки, где усталому путнику можно было отдохнуть с дороги, перекусить и заночевать. Еще одно отличие Фларлана от Местальэ, где подобное считалось недопустимой дикостью. Однако, верилось в это с трудом, потому что за все время, что они шли по лесу, им не встретилось ничего, что даже отдаленно напоминало бы тропинку или местечко, где нога, обутая в сапог, оставила свой след. Уж больно Фларлан казался диким местом. Можно было предположить, что кроме оленей и белок, во множестве сновавших туда-сюда, здесь никого отродясь не было и нет.

 - С луками, кто с кинжалом даже, с копьем. Я вам хочу сказать, не просто так они с собой эти вещички-то таскают, сразу видно мастера своего дела.

 - Я слышал, что темный эльф может метнуть копье со ста шагов в глаз белки и попадет в девяти случаях из десяти, – сказал Кирква.

 - Ну насчет такого не слыхал, конечно, – ответил Верму. – Но то, что это мастера, подтвердить могу.

 - А по мне, я такого мастера одним ударом переломлю, – Булдук показал свой огромный кулачище и, для большей верности, потряс им в воздухе.

 - А кто ж с тобой-то драться будет в ближнем бою, они тебя с дерева, да деру, – поучительно протянул Верму. Ему явно понравилась роль знатока эльфов, которую он на себя примерил. – Ушастые, они ведь такие. Я их хорошо знаю.

    Дальше спор зашел о том, как кто из бойцов самолично расправился бы с темным эльфом, встреться с таковым один на один на дороге. Тунда не мешал спорящим, давая отряду отдохнуть, и, не смотря на кажущуюся беспечность, внимательно следил за всем тем, что происходило вокруг, ловя каждый шорох и каждое движение. Эгорд выключился из спора, который к этому моменту стал ему явно не интересен. Тунда отметил про себя, что гному стало значительно лучше, и выглядит он куда, как лучше, чем еще несколько часов назад. Дело клонилось к вечеру, и они успели отойти от Рубиновой скалы на почтительное расстояние. Поэтому, то, что так гложило Эгорда, ослабило свою хватку, и гному даже стало легче ды-шать. Постепенно солнце садилось за горизонт, кое-где Тунда видел уже успевших проснуться сов, появились некоторые другие ночные зверьки. Скоро предстояло давать отбой. Бродить по лесу в ночи казалось полным безумием. Однако чтобы устроить перевал, нужно было выбрать подходящее местечко, а пока таких в округе не наблюдалось. Лес все больше густел, и отряд теперь шел, сбив строй единой гурьбой. Поэтому о ночлежке пока можно было только мечтать.

    Тунда понимая, что опушка по типу той, на которой они провели ночь в прошлый раз, навряд ли появится сама по себе. Он прошипел сквозь зубы ругательства и поравнялся с Эгордом, который, чуть отделившись от остальных гномов, делал что-то со своими амулетами, опустив голову на грудь. Заметив Тунду, он кивнул.

 - Приятного аппетита, командир.

 - Кость поперек стала, на, даже запить нечем, – Тунда выругался и сплюнул на землю. – Что у тебя там?

 - Ты про мои амулеты?

 - Да.

    Эгорд покосился на Тунду.

 - Разве ты ничего не чувствуешь?

 - Нет, а что, должен?

 - Я думал, ты что-то почуял, раз спрашиваешь, – сказал Эгорд.

 - Э-э-э, – раздраженно протянул Тунда. – Говори, давай, что там твои побрякушки шепчут.

    Эгорд горько улыбнулся. В руках у него находились лишь два амулета – каменный, перевязанный какими-то жилами кружок с дыркой посередине. Амулет явно шаманский, либо гоблинский, либо шамана-орка. И второй деревянная ветвь чуть больше мизинца, покрытая лаком в форме человеческого запястья. Насколько понимал Тунда – это был атрибут высшей Черной магии. Какая-нибудь Рука смерти, чем бес не шутит, или Пальцы Тьмы, например. Самая настоящая некромантия. От обоих амулетов исходило тепло и, чуть заметное глазу, свечение. Шаманский камень, помимо прочего, странно потрескивал, будто брошенное в костер полено.

 - Как видишь, у меня особо много не осталось побрякушек, как ты говоришь, все Сила скалы расплющила. Поэтому приходится довольствоваться тем, что осталось и, как ты понимаешь, не по назначению. Но, поменяв некоторые вектора Силы, можно и тут, с некоторым искажением, понять, что говорит артефакт...

 - И? – нетерпеливо перебил Тунда.

 - Я чувствую чужое присутствие совсем рядом, – сказал Эгорд.

    Тунда выругался. Не хватало только этого.

 - Не могу сказать точно, кто это, но Сила отличается от просто природной, и тут нельзя ошибиться, предположив, что это могут быть звери, которы-ми лес просто кишит. Правда, если это и зверь, то разумный. Потому что Сила показывает на разумное начало.

    Из этих слов Тунда вынес, что где-то поблизости находится некто, кто может также как и они сами рассуждать и соображать. Другими словами, Эгорд говорил про то, что рядом те, кто может обладать даром связной речи. Правда некоторые, как например большинство чудовищ, не могут разговаривать на понятном уху человека или гнома языке, однако войди с ними в контакт, и они прекрасно донесут до тебя все, что хотят мысле-образами. С другой стороны там могли быть те же темные, ведь так? Да и кто угодно у кого есть две ноги и две руки.

 - Так ты не можешь с точностью сказать кто там?

    Эгорд покачал головой.

 - Нет.

 - А сколько их?

 - Судя по тому, что сигнал сильный, можно сказать, что их несколько, – заверил Эгорд. – Точно сказать не могу, опять же, артефакты имеют совсем другое первоначальное назначение. По сути, я их сейчас порчу грубым проникновением.

 - Ничего, потерпят, – буркнул Тунда.

    Сам Тунда ничего, по прежнему, не чувствовал, хотя его чутье ни разу не подводило. Видимо до места, где распологались пока что невидимые… Тунда задумался, как обозначить тех, кто поджидает их впереди. Враги? Так неизвестно встреча с кем, врагом или другом ждет их в чаще Фларлана. Поэтому, он посчитал, что самое лучшее наименование для них будет незнакомцы. Так вот, до места, где располагались невидимые незнакомцы, пока что предстояло дойти. Или…

 - Ты знаешь, где они?

    Эгорд развел руки в стороны.

 - Я же говорю, командир, все, что могут эти артефакты – почуять Силу, ее колебания, ничего больше.

    Тунда кивнул. Конечно, в том, что Эгорд не мог опознать сторону, с которой шел поток, не было ничего хорошего. Им сейчас не нужны неожиданные встречи, и, поэтому, к любой такой встрече они должны быть подготовлены заранее. А не зная даже, где расположен враг, его не удастся и обойти, куда там подкрасться незамеченным, если бой все же придеться дать… Хотя Тунда надеялся, что чутье не подведет его и на этот раз, и они заметят врага раньше, чем враг заметит их и, в случае чего, нанесут атаку первыми… И опять враг. Почему-то мысль о том, что впереди их поджидали именно враги, настойчиво засела у Тунды в голове и никак не хотела ее покидать. Что если это такой же отряд наемников? С ними Тунде и его бойцам делить нечего. Или те же темные эльфы. Вроде бы, никто из его воинов не нарушал законов леса, и поэтому этой встречи избегать тоже не стоит… если, конечно, донесение в Фларлан не опередило их. Такое, впрочем, могло быть вполне. И тут оставалось надеяться на честолюбие эльфов. Но вот если впереди им повстречается какое-то лесное чудище, тогда отряд ждет другой разговор.

 - Единственное, что я могу сказать, я не чувствую магии, – добавил Эгорд, прервав размышления Тунды.

    Тунда довольно закивал. Это не могло не радовать. Его запасы снадобий и зелья значительно истощились, и встреча с магами была сейчас не желательна. Не хотелось встречаться ни с Арканумом, ни с эльфийскими колдунами. Учитывал Тунда и то, что артефакты Эгорда также в большинстве своем вышли из строя после визита к Рубиновой скале. А против магии, как известно с голыми руками или топором, что в данном случае практически равнозначно, не попрешь. Можно, конечно, еще вырубить колдунишку - ученика, поймать на паузе между плетением чар полноценных магов, и, даже если постараться ударить в слабину магического щита виртуоза, когда тот делает переход чар. Но шутки с магами плохи, и если идти в бой против них, то амулеты, зелья и снадобья нужно подбирать под каждое дело заново, да еще по стихийности каждого мага, по грамоте.

    Впрочем, оставалось надеяться на удачу и то, что отряд Тунды и те, кто должен был повстречаться им впереди, минуют друг друга, ведь таких артефактов какие были в распоряжение Эгорда у тех, кто маячил где-то впереди, наверняка, не было. Удача – всегдашняя спутница гнома, и Тунда рассчитывал, что и на этот раз фортуна повернется к ним лицом

    Тунда посмотрел на продолжавших хохотать во все горло бойцов и отдал короткий приказ встать в строй.

 - Рты позакрывали! Не на базаре находитесь, – рявкнул Тунда.

    Гномы без всяких возражений, как могли, взяли строй среди густого леса – местами приходилось пробиваться уже с помощью, появившегося в руках Булдука кинжала, который прорубал дорогу, рассекая кусты перед собой. Тунда с Эгордом по-прежнему шли чуть поодаль от остальных. Наведя порядок, Тунда посмотрел на бойца.

 - Ну и что думаешь на этот счет, Эг? – спросил он.

 - Кто предупрежден, тот вооружен, – гном пожал плечами. – Мы не знаем ничего, кроме того, что впереди кто-то есть. Просто следует быть более внимательными.

    Тунда согласно кивнул. Что тут еще было добавить. Эгорд поняв, что разговор окончен, уставился в свои амулеты и принялся считывать с них информацию. Тунда глазами продолжал искать место, где можно было остановиться на ночь. Уже стемнело, а место для ночного перевала найти так и не удалось. Совсем не хотелось начать собственноручно расчищать лес и сооружать опушку самим. На это уйдет много сил, которые необходимо было беречь. Да и неизвестно, как такие действия сойдутся с Кодексом чести ушастых. Тунда фыркнул себе под нос. Уж была бы его воля, и он навел порядок среди всего этого сброда в Фларлане.

 ***

 - Так вот оно значит, что обнаружили твои амулеты, – Тунда, укрывшись среди деревьев, рассматривал небольшое двухэтажное здание, выложенное бревнами сосны. В окнах здания горел свет, из трубы яркого красного кирпича из глины валил дым, исходя из чего, можно было понять, что в здании кто-то был.

 - Вот тебе и опушка для ночлега, – хмыкнул Тунда.

    Здание действительно располагалось на самой, что ни на есть опушке, откуда-то взявшейся посереди леса. Коричнево-темного цвета, с черепичной крышей по типу тех, что полно в деревушках в окрестностях больших городов на Западе Империи. Вокруг не было никакого забора, обычно огораживающего дом, только три ступеньки из камня ведущих к деревянной двери с молоточком для тех, кому захочется повидать хозяев. В двери можно было разглядеть окошко, которое открывалось изнутри, и из которого хозяин здания мог разглядеть пришедших к нему гостей. Ничего не обычного на первый взгляд. Если бы не одно но. Откуда такой вот домик взялся в Фларлане, и чтобы это могло значить. Словно читая мысли Тунды, в глаза ему бросилась дощечка с надписью на нескольких языках. Гном различил надписи на эльфийской и хумансовой словесностях. «Добро пожаловать». Остальные письмена ему были не знакомы. Должно быть, это был кабак или таверна.

 - Такие встречаются у ушастых, им ведь тоже нужно зарабатывать деньги, – пояснил Верму.

    Тунда, не оборачиваясь, кивнул. В стороне послышались шаги. Это при-ближался Булдук, которому Тунда дал задания обогнуть здание по кругу. Гном запыхавшись, остановился возле командира.

 - Что там?

 - Сзади что-то типа сарая или, как это сказать. Лошади, сено. В окнах горит свет.

    Значит, это была таверна. Правда, Тунда никак не мог разглядеть вывески с названием на двухэтажном доме. Получается, зря они прятались сейчас в лесной чаще?

    «Ничего, осторожность никогда не повредит» - подумал гном.

 - Что думаешь делать, командир? Сигнал Силы явно оттуда, амулеты не чувствуют других источников, – протянул Эгорд, посмотрев на Тунду.

    Тунда несколько секунд молчал. Стоило, как следует обдумать то положение, в котором они оказались сейчас. Взвесить все «за» и «против» и тогда уже принимать решение. Он задумался.

    «Как бы ни прогадать».

    Может быть, уйти отсюда, пока из таверны никто не вышел и не обнаружил их присутствия. Зачем озадачивать себя лишней никому не нужной встречей с неведомо кем? Мало ли кто может сидеть в этой таверне. Но с другой стороны, там не было магов, а значит, там были воины – те, с кем можно было справиться в честном бою. Меч на меч, честная сталь…

    «Или адамантин» - поправил себя Тунда.

    Или адамантин, тоже честный. Ласкало слух совсем другое – слова Булдука о лошадях в загоне с другой стороны таверны. Может, стоит попробовать украсть коней, чтобы дальше, как только они найдут дорогу вместо непроходимой чащи, можно было продолжить путь верхом? Такая перспектива улыбалась и казалась весьма заманчивой, вот только красть лошадей не хотелось. Это было бы уж совсем бесчестно и расходилось с принципами Тунды. Да и тогда за ними непременно бросятся в погоню. Нет, лучше уж попробовать купить скакунов, если, конечно, их владельцы захотят их продать, а если откажутся, то просто попробовать их отнять и решить проблему на месте в бою. А может быть, лошадей продают и в таверне? Тогда все гораздо проще и не придется прилагать никаких усилий. Но как же это скоротает их время, которого и так в обрез, продолжи они путь верхом! Тогда не придется останавливаться в Тариборе, да и до самого города они доедут в разы быстрее! Тунда потер руки. Нужно было решаться.

 - Так что, командир, делать-то будем? – поинтересовался Кирква.

    Тунда гулко выдохнул.

 - Думаю, стоит туда заглянуть. Мне хотелось бы узнать почем лошадки в такой дыре нынче стоят. Да горло намочить.

 - И то правильно, – радостно подхватил Булдук. – Все равно, до утра торчали бы без дела, а так отдохнем хоть по гномьи.

 - Не знаю, как насчет «отдохнем по гномьи» и «до утра»... – Тунда задумался. Так ведь можно и себя выдать – кто не надо, где не надо языком полоснет, как всегда, что видел отряд гномов, и пиши пропало. Если вести от Арканума дошли до этих краев, возьмут горяченькими. – Но вот по кружке пива, янтарного обещаю. Давайте посмотрим, что там за курятник собрался, чего расселись? Вперед, вперед!

    Гномы один за другим высыпали на поляну с неприметной таверной, и Тунда, возглавив шеренгу, двинулся к двери. Взобравшись по ступенькам, он бросил еще раз взгляд на вывеску с надписью «Добро пожаловать». Ну, раз хозяин этого местечка сам приглашает гостей, то, наверное, сюда заходят без стука. Он, не обращая внимания на молоточек на двери, дернул массивную ручку из железа на себя. Дверь открылась, и Тунду сразу же обдало жаром, в нос ударил приятный запах готовящегося блюда. Гном различил аромат запеченной свинины на вертеле. Запах хмеля витал где-то рядом. Совсем не плохо, тем более, когда горло просто склеилось от жажды. Теплой, как моча водой особо не утолишь жажду в пути. Он, не долго думая, переступил порог таверны, оказавшись в уютном коридорчике, всего в несколько футов в длину. Под ногами лежал коврик для ног, и Тунда непреминул вытереть подошву о его шершавую поверхность. Стены на удивление гнома были украшены красивыми коврами без всяких излишеств, но сделанных уверенной рукой мастера. Такие Тунда видел в свое время у искателей приключений, что бороздили просторы торианских морей, а те в свою очередь закупали их у мастеров в Вальбурге, Лиме и других окраинных городах Торианской империи. Как такие ковры оказались в таверне Фларлана, оставалось только гадать. Дальше начинался сам зал, где, как и в любой другой таверне, тут и там по периметру были расставлены скамьи и столы. Судя по всему, сегодня у хозяина таверны был удачный вечер. Почти все столы за исключением нескольких у самой стены – мест, не особо пользовавшихся популярностью из-за того, что оттуда сложнее было вступать в споры, различные игры и даже просто допроситься своего заказа, были заняты. Тунда вошел в зал, и на него никто из завсегдатаев таверны не обратил внимания. Ну, пришел себе гном в таверну, так что дальше? Никто не обратил внимания и на остальных гномов, зашедших вслед за Тундой. Верму тут же выбрал столик у дальней стены, и гномы гурьбой с шутками на устах двинулись его занимать. Тунда, постояв еще с секунду в проходе, двинулся следом. Гномы спокойно расположились на скамьях у столика. Кирква засвистел, привлекая к себе внимание хозяина таверны или его по-мощника, чтобы их столик поскорее обслужили. Гномы высыпали денарии на стол и начали рассуждать, из чего следует составить ужин, и какую выпивку кто будет пить. Тунда внимательно осмотрелся по сторонам. Первое мнение о таверне только окрепло. Видимо хозяин этого места весьма преуспел в своем деле, и таверна процветала, не зная недостатка в посетителях. Хозяином местечка был высокий пожилой эльф с седыми волосами, необычайно, даже для эльфа, острыми и длинными ушами, как у кролика, и тонким аристократическим подбородком. Особенно забавно было наблюдать небольшое пузико, выглядывавшее из-под фартука, который носил эльф, чтобы не перепачкаться, обслуживая посетителей. Эльф стоял за барной стойкой возле огромных бочек с выпивкой, к которым были приделаны специальные краники и разливал в кружки, величиной с целый шлем, пенящееся пиво. По залу туда-сюда шныряли несколько его помощников. Насколько смог разглядеть гном, то ли молодые эльфы, то ли полукровки, явно сыновья или внуки пожилого эльфа, уж очень сильно они были похожи на хозяина таверны и друг на друга. А у эльфов, как известно, чистая кровь, и при родстве братья рождаются чуть ли не близнецами, похожими друг на друга и на своего отца или на мать, если родилась эльфийка.

    На стенах таверны через каждые десять футов висели факела с умело подобраной горючей смесью, которая не оставляла ни дыма ни копоти, а только давала яркий свет. Невероятно большая барная стойка, за которой стоял эльф, располагалась у противоположной от входной двери стены. За ней, в нескольких печах, выложенных камнем и объединенных единым трубопроводом, запекались на медленном огне поросята, умело наса-женные на вертел. Рядом, на шампурах, вращались куры и зажаривались куски мяса. Здесь же пекли хлеб и варили суп. И все это хозяин таверны успевал делать одновременно. Тунда невольно удивился способностям немолодого эльфа и отдал ему должное. Барная стойка, за которой суетился хозяин, притягивала к себе взгляд, будучи сделанная из резного дерева с изображением красивых рельефов. Что, конкретно, мастер изобразил на дереве, Тунда разглядеть не мог, но даже издалека выглядело это очень красиво. Куда скромнее выглядели скамьи и столы, выполненные из обычного дерева грубо и просто. По всей видимости, такая простота объяснялась практичностью. Таверна – то место, где вино и пиво лились рекой, и конфликты вспыхивали один за другим, поэтому мебель здесь, наверняка, портили изо дня в день разгулявшиеся посетители таверны. Как и в коридоре, в зале висело несколько красивых ковров. На них переплитались различные иероглифы и символы, не выстраивающие никаких изображений или магических знаков.

    Наконец, к столику, уже начавших гудеть гномов, подошел один из по-мощников хозяина таверны, молодой эльф (мальчишка оказался именно эльфом, как убедился Тунда). Его лицо казалось совершенно невозмутимым.

 - Здравствуйте, господа, могу я выслушать ваш заказ?

    Гномы, до этого галдевшие наперебой, замолчали. Первым заговорил Булдук, прокашлявшись.

 - Давай-ка, неси нам вон того поросенка, что зажаривается на вертеле, – начал он. – Пару караваев хлеба вашего местного отведаем, пива давай, да вина.

    Эльф вытащил из-за уха перо и быстренько вписал на какой-то лист бумаги заказ гнома.

 - Это все? – уточнил он.

 - Суп давай неси еще, только смотри, чтоб не дрянной, чтоб не обсерились потом в дороге, – сказал Кирква.

    Гномы расхохотались. Лицо молодого эльфа осталось невозмутимым.

 - Это все?

 - Давай неси уже, а то с голоду помрем, пока ходить будешь, – хохотнул Верму.

    Эльф, не говоря ни слова, развернулся и ушел. Тунда проводил его взглядом. Следовало проследить, чтобы бойцы не переборщили с пивом и вином. Они, конечно, профессионалы, и он полагался на это, но всякое может быть, поэтому… Пока эльф выполнял заказ, Тунда окинул взглядом собравшийся в таверне контингент. Посетителей в этот вечер пришло достаточно. Здесь были и люди, и орки. У противоположной стены сидели гномы и гоблины. Увидел Тунда несколько половинчиков. Интересная и разношорстая компания собралась здесь. Не было здесь только самих эльфов, если не считать хозяина таверны и его сыновей.

    «Интересно» - подумал Тунда.

    Почему эльфы обходили заведение стороной. Хотя, впрочем, гном почти сразу нашел ответ на вопрос. В самом углу зала на второй этаж уходила лестница. Видимо, здесь можно было остаться на ночь и большинство из этих посетителей остануться здесь до утра, а эльфы, наверняка, уже дома. Не будут же они ночевать в собственном лесу в гостинице, когда здесь расположен их дом. Было бы, конечно, странно. Возможно, эльфы вообще сюда не ходят. Впрочем, это не важно. Тунда отбросил размышления в сторону. Сейчас нужно было думать о другом. Его взгляд привлекла большая шумная компания, расположенная в самом центре зала. Столы там были сдвинуты в один большой стол, который буквально ломился от еды, скамьи придвинуты друг к другу. Участники этой компании играли в какую-то незнакомую Тунде игру, перекидывая в стакане кости. Их было не меньше дюжины, если не больше, и, посчитав, Тунда обнаружил, что всего за столом сидит шестнадцать человек. Впрочем, он тут же поправил себя. Несмотря на то, что большинство в этой компании были люди, за столом сидело два орка, как и все остальные вооруженные до зубов и два половинчика, непревзойденных мастера маскировки и различного рода ловушек и засад. Во главе стола сидел, с трудом удерживаясь на скамье после выпитого, человек, на вид не старше сорока лет, если брать возраст по человеческим меркам. На его голове был повязан платок, а лицо покрывала борода, заплетенная в три косички, доходившие до груди. Человек был худощав и бледен, но при этом смугл. Тело его, на которое была одета безрукавка, покрывали шрамы. На поясе висели две сабли, чем-то напоминающие ятаган. Тунда узнал в нем опытного бойца. Компания шумно веселилась и извергала потоки ругательств по всей таверне, то и дело, подзывая к себе эльфов, чтобы пополнить запасы на столе. По всей видимости, им удалось сорвать неплохой куш, и они теперь бурно отдыхают. А еще эти ребята вооружены до зубов и очень опасны. Но к удовлетворению Тунды никто из них не обращал на окружающий мир никакого внимания. Все взгляды банды были устремлены только на свой стол и на то, что там происходило. Остальные компании кучковались по два, три, четыре человека, за двумя столами сидели и двое одиночек как заметил Тунда еще при входе.

    Убедившись, что никакой опасности внутри таверны им не грозит, Тунда перевел взгляд на свой столик. Стоило позаботиться о делах более насущных. Например, о том, как достать лошадей. Решив не торопиться сразу подходить к хозяину таверны, Тунда начал дожидаться, пока вернется мальчик-эльф с заказом, и там уже расспросить у него, не продаст ли хозяин пятерых гнедых. Благо ждать оставалось недолго. Через несколько минут, эльф вернулся с огромным подносом, на котором каким-то совершенно непостижимым образом удалось поместить весь заказ гномьего отряда. Он выложил тарелки, блюдца, кружки с пивом на стол, а затем гномы не в силах ждать больше ни секунды решили ему помочь и сами доставили все остальное. Впрочем, эльф не сопротивлялся. Он, поинтересовавшись нужно ли что-то еще, услышал отрицательный ответ и собрался было уходить, но его остановил Тунда, схвативший эльфа за запястье.

 - Тут надо спросить, что, малец, – Тунда подтянул к себе эльфа. – Не бес-платно, разумеется

    В воздухе блеснула золотая монета, положенная гномом в руку эльфа. Эльф вздрогнул, и на его невозмутимом лице пробежала, как показалось Тунде, гримаса отвращения.

 - Если Вы что-то хотите меня спросить, спрашиваете, вот только деньги за-берите и спрячьте подальше! И предупреждаю вас, если вы не отпустите мою руку, это может плохо кончиться для Вас, милостивый государь.

    Гномы, было, закатились хохотом, но Тунда остановил их, подняв указа-тельный палец вверх. Он медленно разжал руку и отпустил эльфа.

 - Извини, если обидел.

    Эльф напыщенно вздулся и вернул золотую монету Тунде.

 - Но спросить мне надо, как ты правильно понял.

 - Извинения приняты. На этот раз, – подчеркнул эльф. – Что Вы хотите?

    Гном бросил на хозяина таверны, протирающего одну из пивных кружек, взгляд.

 - Ты не знаешь, не продает ли хозяин гнедых?

    Эльф покачал головой.

 - Я не знаю. У моего отца есть несколько лошадей, но я не слышал, чтобы он продавал их или хотел от них как-то избавиться.

 - Могу я поговорить с твоим батяней? Представишь меня?

    Эльф с секунду колебался.

 - Ваше имя?

 - Филдор меня зовут.

    Верму, хлебавший суп, чуть не подавился и закашлялся, услышав эти слова.

 - Не в то горло пошло, – пояснил он.

    Эльф, с долей презрения в глазах, бросил на него секундный взгляд, а потом посмотрел на своего отца.

 - Мой отец сейчас особо ничем не занят, поэтому прошу. А вы, милостивый государь, ешьте не спеша, – эльф развернулся и двинулся к барной стойке. Тунда встал из-за стола и поспешил за ним. Эльф, будучи от природы пластичным и стройным, легко протискивался между столами, и Тунда, которого природа, напротив, одарила первозданной мощью и в придачу ей грузностью, с трудом успевал за ним. Когда они подошли к барной стойке, эльф обратился к отцу и, указав на гнома, назвал его имя, тут же побежав дальше разносить заказы посетителей. Пожилой эльф, увидев Тунду, приветствовал его едва заметным кивком головы. Он отложил в стороны деревянную кружку, предназначенную для пива, и оперся руками о стойку. Вблизи он казался еще старше, чем издалека. Лицо эльфа покрывала сетка морщин.

 - Чем могу быть полезен?

 - Здравствуй, почтенный, – Тунда прокашлялся. – Хороший у тебя малый растет.

    По губам эльфа скользнула улыбка, которую можно была расценить то ли как какой-то жест презрения, то ли как самодовольную ухмылку.

 - Так все же, чем я могу быть полезен для Вас?

    Тунда вздохнул. Разговор с эльфами представлялся для него целой мукой. Хотелось, без разговоров, здесь и сразу въехать этому надменному гордецу меж ушей, и на этом поставить все точки. Только вот тогда, он навряд ли захочет продавать своих лошадей.

 - Когда мы с ребятами шли сюда, то на заднем дворе видели у вас загончик, на, а там лошадки всякие. Сынишка сказал ваши?

 - Есть и мои, – пожал плечами эльф, явно теряя интерес к гному.

 - Может быть, продадите мне пятерых скакунов?

 - Сумма, – спокойно сказал эльф.

    Тунда чуть было не поперхнулся слюной. Он думал, эльф начнет выкручиваться и говорить всякую чушь, сводя все к тому, что лошади не продаются и тому подобное. Поэтому такой ответ эльфа оказался для него весьма неожиданным. Он потер лоб ладонью, задумавшись.

 - Я, конечно, не знаю, почем у вас здесь гнедые ходят. Но по соточке имперских-то золотнячков? По рукам?

 - По соточке ты только кобыл-рожениц сможешь забрать, а за коня гнедого, в два раза больше, – невозмутимо ответил эльф.

    Единственный глаз Тунды чуть было не вылез из орбиты. Конечно, понятно, что в такой ситуации не торгуются, но за две сотни солидов, если постараться, в Огасте можно было бы купить три скакуна. Этот старик, похоже, собрался содрать за своих коней по полной программе.

 - Не хочешь, не бери, но цену я не сброшу, я свой товар знаю, – добавил эльф, видя, что Тунда засомневался.

    Гном покачал головой.

 - Какой там, не бери, на, две сотни, значит две!

 - Можете выбрать любых из тех жеребцов, что покажутся пригодными для ваших дел, – сказал эльф.

 - По рукам, – кивнул Тунда. Он отстегнул от пояса кошель, до отказа забитый золотыми монетами. – Когда можно будет забрать товар?

    Эльф, не проверяя мешок даже на вес, положил его под стойку.

 - Когда угодно.

    «Вот гордый бес» - прошипел про себя Тунда.

    Напоследок гном хлопнул хозяина таверны по плечу и, развернувшись, направился к своему столику. По пути ему на миг показалось, что на него направлены взгляды с центра зала. Так и есть, на него смотрел главарь той самой банды, что устроило свое пиршество в таверне. Ничего пусть смотрят, как бы глазки не обломали. Тунда, не замечая их, прошел к своему столику и уселся на место. Бойцы уже успели выпить по кружке пива и заказали еще по одной, а пока молодой эльф выполнял заказ, принялись за вино. Кружка Тунды оставалась не тронутой, и гном пригубил пенного янтарного пива, приятно растекшегося по телу. Да, давненько не доводилось отведать золотистого янтарного в пути! И надо признать варили здесь пиво просто отлично. Эльфы преуспели и в этом. К Тунде придвинулся Эгорд.

 - Ну что, командир?

 - Лошади наши, – ответил гном.

    Эгорд довольно кивнул и, не говоря больше ни слова, вернулся на место, пополнив свой бокал вином, и наклонился на ухо к Верму. Похоже, что вино здесь тоже было отличным. Хотя с пути любое даже кислое и разбавленное вино покажется отменным усталому путнику. Вскоре по цепочке о покупке лошадей Тундой узнали и остальные. Круг замкнулся на Киркве, который с восхищением закивал и, схватив бокал с вином, поднял его вверх.

 - Выпьем за нашего командира!

 - До дна! – выкрикнул Верму.

 - До дна! – подхватил Булдук.

    Гномы чокнулись и опрокинули бокалы вверх дном. Верму поспешил подложить всем мяса и хлеба, а Булдук долил вина в бокалы. Тунда, чтобы поддержать своих бойцов, сделал несколько больших глотков пива и принялся за аппетитный кусок свинины на своей тарелке. Покончив с ним, он принялся за суп, который также нашел очень даже ничего. Боковым зрением он заметил, как к главарю банды в центре зала наклонился какой-то человек, и между ними завязался оживленный диалог. Главарь то и дело показывал пальцем на их столик и медленно кивал головой. Ох, не нравилось же это Тунде. Предпочитая не подавать виду, что он заметил их повышенное внимание, гном продолжал, как ни в чем не бывало, хлебать суп, когда рядом вдруг возникла невысокая, даже по меркам гнома, фигура человека со шрамом, тянущемся через все лицо.

 - Приветствую Вас, уважаемые гномы, – начал незнакомец.

 - И тебе не болеть, – Тунда окинул его взглядом.

    Незнакомец был одет в кожаный доспех, голову человек брил наголо. На первый взгляд могло показаться, что он безоружен, но опытный взгляд Тунды заметил два метательных дротика, надежно спрятанных в сапогах, доходивших до самых колен.

 - Чего надо? Заблудился? Может дорогу подсказать? – Верму оценивающе рассматривал незнакомца.

 - Вовсе нет. Я пришел к вам вон из-за того стола, – он быстрым, едва уловимым жестом, говорившем о его невероятной ловкости, указал на компанию в центре зала. – А послал меня Гект Хром, так зовут нашего главаря. Наверное, вы слышали его имя?

    Никто не ответил, поэтому незнакомец продолжил.

 - Гект приглашает Вас, – он совершил небольшой поклон в сторону Тунды, – разделить трапезу за его столом и считает, что для него это была бы большая честь.

    Тунда от неожиданности чуть не подпрыгнул. Он встречался с такими вот случаями у себя в подземельях, там где его знали, чтили и уважали, но чтобы здесь во Фларлане кто-то приглашал его разделить трапезу за одним столом… Нет, такое было впервые. По древнему обычаю воинов, разделить трапезу, по сути, означало побрататься. Те, кто вкусили одну пищу, проходили таким образом через некий обряд, таинство. Отказ же разделить трапезу с воином означал оскорбление приглашающего, и Тунда знал, что за такие дела отказавшего могут вызвать на дуэль. По крайней мере, так было у них, гномов, так было у орков и всех остальных язычников. Как было принято это здесь, он не знал, но, наверное, любое приглашение предполагает то, что человек не ответит отказом. Тунда посмотрел в сторону столика, где сидела банда главаря Гекта Хрома. Видимо придется идти.

 - Почту за честь, на, если жратва у вас там нормальная, – Тунда улыбнулся в полный рот. Он поднялся из-за стола и хлопнул Эгорда по плечу.

 - Давай, Эг, ты тут за главного, смотри, чтоб они не понажирались до поросячьего визга!

 - Так точно, командир, – ответил Эгорд.

    Тунда, положив руку на плечо незнакомцу, последовал за ним к столу собравшейся в центре зала банды. К удивлению гнома, все до единого члены банды, включая главаря Гекта, встретили его аплодисментами. Через мгновение половинчик подвинул Тунде стул.

 - Присаживайтесь, уважаемый гость, присаживайтесь, – заговорил Гект. Несмотря на то, что он был сильно пьян, говорил он четко и разборчиво, чем удивил гнома. – Я рад видеть вас…

 - Да ты не старайся, раз позвал, все свои значит, на ты переходи, – перебил Тунда.

    Гект с одобрением кивнул и, взяв бутылку с вином, наполнил два бокала. Один из бокалов он взял в руки, а другой бокал протянул Тунде.

 - Угощайся, дорогой гость, угощайся и чувствуй себя за нашим столом, как у себя дома.

 - Благодарю, – Тунда кивнул и, взяв протянутый бокал, пригубил вина.

 - Честно говоря, никогда не думал, что буду разделять трапезу за одним столом с одним из величайших войнов современности Тундой из Янтарных рудников! – Гект Хром приподнял бокал.

    Тунда вздрогнул. Откуда этот проныра мог узнать его имя? Тунда не мог припомнить, чтобы они встречались где-то раньше или же как-то пересекались. Да и не слышал Тунда раньше о таком человеке, как Гект. Неужели кто-то из окружения Гекта знал Тунду в лицо? Только этого не хватало сейчас. Но надо отдать должное Тунде, он быстро преодолел в себе растерянность.

 - Не лей лести в уши, тебе это не идет, Гект, – ухмыльнулся Тунда. – Что ж, теперь будем знакомы. Мне тоже приятно разделить трапезу в кругу охотников ножа и топора.

 - Поднимем бокалы за наш нелегкий труд! Поднимем же! За наемников! – воскликнул главарь.

    Все кто сидели за столом подняли свои бокалы и через секунду поставили их на стол пустыми. Выпил вино и Тунда.

    Глаза главаря, выпившего, наверное, целую бочку вина и не меньше пива, на какое-то мгновение накрыла пелена. С минуту он сидел молча, а потом затуманенным взглядом посмотрел на гнома.

 - Слышал обо мне?

 - Нет, не доводилось как-то, я не бывал в этих краях. А есть, что послушать?

    Гект широко улыбнулся, обножив стройный ряд белоснежных зубов, и, потянувшись к бутылке с вином, наполнил бокалы.

 - Я Гект Хром…

 - Я слышал, – перебил Тунда.

 - Да, ты слышал. А ты знаешь, кто я такой? Меня здесь боятся, – Гект хохотнул. – И уважают. Только я могу побить и эльфов и имперцев. Понимаешь? – он наклонился поближе к Тунде. – Только я. Никто другой.

    Тунда закивал и сложил руки на груди. Разговор заходил немного в другую сторону. Главарь был сильно пьян и очередной бокал только еще больше вскружил его голову.

 - Я понял тебя, – кивнул Тунда.

    Гект выпрямился.

 - Выпьем? – он поднял бокал и чокнулся с Тундой. – Выпьем, боец!

    Главарь выпил до дна, а Тунда лишь пригубил вино и поставил бокал на место. Гект некоторое время сидел молча, а потом икнул и снова наклонился поближе к Тунде.

 - А значешь, что, Тунда? Я не верю, что ты именно тот, как о тебе ходят слухи.

    Глаза Тунды блеснули. Но он тут же заставил себя успокоиться. Не стоило переступать черту и связываться с пьяным. Ни до чего хорошего это не доведет.

 - Поясни, о чем ты говоришь?

 - О чем? – Гект как-то загадочно улыбнулся. – Посмотри, – он указал Тунде на орка, сидящего по левую руку от него, а потом на того самого человека который подходил к их столу. – Видишь их? Каждый из них может выйти один против нескольких соперников. – заверил он.

 - И?..

 - Не преувеличивают ли твои заслуги, гном? Так ли ты хорош в бою, как о тебе говорят? Может, покажешь нам свои умения?

    В этот момент Тунда почувствовал, как на него устремились глаза всех тех, кто присутствовал за этим столом. Тунда скрипнул зубами. Вот это переделочка. В тоже самое время, он чувствовал на себе взгляд своих бойцов.

 - Это с кем?

 - С любым из них.

    Гном впился взглядом в Гекта.

 - А ты не боишься, что пришибу ненароком кого из твоих бойцов, Хром?

 - Ты же знаешь, что наше дело слабаков не любит, – главарь пожал плечами. – Я за своих не беспокоюсь, – он кивнул сидевшему рядом орку. Громила поднялся. – Пегад, сделай одолжение.

 - Дык, без проблем, Гект! – дальше слова орка перешли в рык. Единственное, что успел сделать Тунда до того, как Пегад атаковал – предупредить своих бойцов, чтобы те не вмешивались в происходящее. Гномы уже были готовы подскочить на ноги и ринуться в бой за своего командира.

    Огромная зеленая детина, выхватив дубину из-за спины, с быстротой молнии атаковал прямым ударом сверху вниз Тунду, так и оставшегося сидеть на стуле. Гном отшатнулся назад, и стул, перевернувшись, упал на пол. Дубина с треском разможила стул, пройдя в считанных дюймах от паха гнома. Тунда стремительно контратаковал, не теряя времени, лежа ударив обеими ногами под коленные чашечки орка и тут же, соединив ноги двойным толчком, ударив верзиле между ног. Орк взвыл и согнулся скрюченный болью пополам. По сути все было решено. Особо не церемонясь, Тунда безжалостно добил орка прямым ударом в челюсть рукой, закованной в металлическую перчатку. В сторону феерверком брызгнули кровь вперемешку с клыками и кусками мяса и кожи. Сломанная челюсть отвисла, как у куклы, и орк рухнул навзничь на каменный пол. Тунда, как ни в чем не бывало, поднялся на ноги. Отбросив поломанный стул в сторону, отодвинул ногой тушу орка и, сев на край скамьи, принялся протирать перчатку, достав из кармана кусок ткани.

 - Дерьмовые у тебя бойцы, на, дерьмовые, – протянул он беззаботно.

    В таверне повисла тишина. В центр зала устремились взгляды всех присутствующих. Но через какие-то секунды тишину сменили овации. Гном, привычный к подобному, лишь удовлетворенно фыркнул. Недовольным, как того и стоило ожидать, остался только хозяин таверны, замерший, как мертвец, за барной стойкой. Но, видимо, не врал Гект, когда говорил про то, что его здесь уважали и боялись. Молодые эльфы лишь подбежали и, убрав обломки стула, принялись оттирать кровь с каменного пола. Люди Гекта в свою очередь уволокли орка на второй этаж, а один из молодых эльфов был направлен за лекарем.

 - Я разделил с тобой трапезу, Гект, но мне было бы гораздо приятней сделать это, будь ты трезв, – Тунда закончил протирать перчатку и, поднявшись на ноги, развернулся, собираясь уйти.

    Рука главаря сжала запястье гнома.

 - Стой.

    Тунда нахмурился.

 - Я не понял, тебе мало крови?

    Главарь тяжело вздохнул и выдавил из себя улыбку.

 - Я бы хотел извиниться и на прощание пожать тебе руку, если ты позво-лишь. Мне стыдно за свое поведение. Ты прав, я пьян.

    Тунда, желая побыстрее избавиться от этого общества, протянул Гекту руку. Главарь пожал руку гнома.

 - Надеюсь, мы встретимся при других обстоятельствах, ты великий боец, гном!

 - Увидимся, – гном подмигнул единственным глазом и попытался высвобо-дить руку, но главарь неожиданно потянул Тунду на себя и выплеснул бокал с вином ему в лицо. Гном сделал попытку увернуться, однако часть жидкости попала в единственный глаз, и Тунда, взревев, ударил наотмашь, но рассек рукой воздух. Вино попало в глаз и на секунду ослепило Тунду, закрыв кругозор. В бок последовал невероятной силы удар, и он попочувствовал, как падает на стол, ломая его под тяжестью доспех пополам и переворачивая стоявшие там блюда. Вверх взмыли остатки куропатки, перевернулось вино и Тунда, чуть было не запутавшись в скатерти, издал рык, полный гнева и ярости. Надо же было вот так попасться на уловку главаря! До ушей донеслась поднявшаяся в таверне суматоха. Он судорожным движением протер глаз и, помедли Тунда еще мгновение, было бы поздно. Не успела картинка в единственном глазе приобрести более менее видимые очертания, как на гнома сверху обрушился тот самый короткий ятаган, который он видел на поясе главаря. Тунда, понимая, что не успеет увернуться от разящего удара направленного наемником в незащенное место у шеи, выбросил перед собой руку, закованную в перчатку из прочного металла. Ятаган врезался в доспех и в стороны разлетелись искры. Но не успел Тунда нанести ответный удар, как Гект ударил слева. Ятаган свистнул, описывая дугу и метя под локоть гному. Тунда яростно зашипел и, выкинув вторую руку, не глядя, ударил ногой. Какого-то смельчака, подоспевшего на помощь главарю, отбросило на соседний стол. Все это произошло за какие-то доли секунды. Следом, не церемонясь, атаковали два половинчика. Выхватив булаву, к гному двинулся орк и еще несколько наемников. Все вместе они стали сжимать кольцо вокруг, все еще лежавшего среди столов, Тунды…

    Но не успело кольцо сжаться, как по таверне разнесся дружный боевой клич гномов. Бойцы Тунды спешили на помощь своему командиру. Воспользовавшись секундной растерянностью наемников, Тунда крутанулся на земле и подсек ногой стоявшего рядом бойца Гекта, вооруженного коротким мечом. Он ловко вскочил на ноги и, подхватив бедолагу, который потерял равновесие, укрылся за ним словно за щитом. И во время – в грудь наемника воткнулись несколько ядовитых дротиков, выпущенных половинчиками, мгновенно отреагировавшими на прыть гнома. Наемник в руках Тунды предсмертно охнул, и гном со всей силы толкнул его на половинчиков, каким-то чудом успевших отскочить в разные стороны. В следующий миг в стройный круг банды Гекта Хрома с веселым улюлюканьем ворвались Кирква, Верму, Булдук и Эгорд. Булдук схватил первый попавшийся стол и смел сразу двух наемников, не успевших увернуться. Туж же сделав оборот, он сокрушил стол о голову орка, однако тот даже не шелахнулся, нанеся в ответ короткий прямой удар в грудь, сбивший Булдука с ног. Началась рукопашная. Кирква и Эгорд схватились с тремя мечниками, тесня их к стене, а Верму с трудом отбивался от половинчиков, которые применяли весьма нестандартную тактику боя. Половинчики либо атаковали вдвоем своими длинными кинжалами, либо один из них убегал на дальнюю дистанции или заходил гному в спину и метал дротики, а второй дрался перебегая с места на место и путая громоздкого гнома.

    Тунда, воспользовавшись всеобщей суматохой, пришел в себя и сражался с несколькими наемниками во главе с Гектом Хромом чуть поодаль от своих бойцов. В чем, а в мастерстве совместного боя этим ребятам отказать было нельзя. Они атакавали все и сразу. Тунда оказался под градом ударов, сыпавшимся со всех сторон, и несколько раз гнома спасали лишь крепкие адамантиновые доспехи. Но и врагам было не сладко. Двое уже лежали на полу зала с раскроенными черепами, а один с отрубленной Тундой кистью. Главарь, выдав пируэт, бросился в атаку, держа в руках свои ятаганы. По всей видимости, он знал старое искусство берсеркера, потому что Тунда чувствовал исходившую от него ярость и готовность умереть в бою. Старый излюбленный прием варваров. От похмелья Гекта не осталось и следа, все его движения были четкими и выверенными, а каждый удар разящим. Только невероятные усилия позволяли Тунде уворачиваться от ударов главаря и контратаковать, но надо отдать должное Хрому, тот тоже находил в себе силы увернуться от разящих выпадов гнома. Однако на стороне наемников был перевес. Против Тунды кроме главаря сражались еще трое искусных бойцов.

    Сражение явно затягивалось. Тунда, отбив очередной выпад верзилы с необычным для северных земель Ториана оружием – палицей, со всей силы въехал наемнику ногой по коленной чашечке. Послышался хруст ломаемой кости, и верзила со стоном выпустил палицу из рук и схватился за колено. Сустав неестественно вывернулся, и Тунда, не мешкая, добил врага коротким тычком в кадык. Верзила, задыхаясь, рухнул на пол. Другой наемник, высокий худощавый и вооруженный лассо человек, атаковал с дистанции и, воспользовавшись тем, что Тунда отвлекся на верзилу, попытался набросить на гнома веревку со стальными вкраплениями, которую было не так-то просто разорвать или перерубить обычным оружием. Тунда попытался увернуться, но наемник, похоже, был мастером своего дела, и лассо плотно легло гному на руку, тут же затянувшись. Худощавый дернул, и гном, не устояв на ногах, рухнул на земь. С другой стороны уже атаковал Гект. Тунда выбросил кинжал, лезвие которого сдержало первый удар ятагана, однако второй ятаган выбил кинжал из рук гнома куда-то в сторону. Оставался топор, зажатый в руке, которую перехватил Худощавый своим лассо. Тунда заревел. Гект, не теряя время, снова атаковал, занеся ятаганы на добивание. Клинки смотрели прямо в лицо Тунды. Гном чувствовал, как растекается по руке кровь, второй удар ятагана, выбив кинжал, опустился ниже и рассек вены.

    Понимая, что в той ситуации, в которой он оказался сейчас, он, по сути, находится на привязи, Тунда попытался потянуть на себя лассо, однако ничего не вышло. Похоже на веревку были наложены чары – рука, словно заколдованная прилипла к земле. Вторая рука, которую Тунда практически не чувствовал, висела вдоль туловища. Гект, видя, что гном не может защищаться, казалось, забыл обо всем на свете. Он изогнулся и стремительным броском гадюки выбросил последний удар. Время для Тунды превратилось в бесконечность. Гном успел заметить, как про-должают лупить друг друга Булдук и орк, как Кирква и Эгорд зажали у стены мечников, как удалось поймать одного половинчика Верму. В тот момент Тунда мог даже поклясться, что слышит биение своего сердца в груди. Но яснее ясного он видел, как взметнулись руки Гекта, готовящегося нанести последний удар и добить Тунду. В глазах главаря гном не мог различить ничего, кроме бескрайней злобы. Это были глаза отнюдь не разумного существа. Тунда сжал зубы. Глупо было бы вот так погибнуть на полу какой-то таверны после того, как он выкручивался из стольких переделок и ситуаций… Гном почувствовал, как его глаза нали-ваются кровью, а сердце  яростью.

 - Молись своим Подземным богам, гном! – прошипел Гект.

    Ятаганы с быстротой молнии метнулись вниз на распростершегося на полу Тунду. Гном резко подался назад, пытаясь перекатиться через голову, и, выставив вперед ноги, что было сил, отбил удар Гекта. Хрома пошатнуло, и он, следуя отдаче, сделал несколько шагов назад, расставив руки с ятаганами в стороны. Растерявшийся Худощавый потянул лассо на себя, и веревка, натянувшись как струна, вдруг так и застыла в воздухе. Тунда перехватил ее другой рукой, намотав на кулак, и дернул на себя. Худощавый, как пушинка прилетел к ногам гнома. Следующий удар пришелся ему в затылок, и наемник, отключившись, распластался по полу без сознания. Тунда высвободил руку, повернулся к Гекту и сжал кулак. Оставалось надеяться только на шипы, прикрепленные к металлической перчатке.

 - Что, не переменил своего мнения с тех пор? – прошипел гном.

    Гект, не говоря ни слова, медленно пошел на сближение, выписывая ятаганами круги по касательной. Тунда замер на месте, ожидая врага и чувствуя, как в ушах стучит пульс. Левая рука висела как плеть, и по ней стекала кровь, падая крупными каплями на каменный пол. Но оставалась правая, зажатая в кулак и готовая в любой момент разрядить весь гнев Тунды на своего врага. В голове Тунды мелькнула мысль. Он спокойно смотрел на Гекта, который набирал скорость, и когда главарь вышел на дистанцию атаки и выбросил вперед разящий удар, Тунда резко ушел в сторону, провалив Гекта. Хром бил настолько сильно, что ятаганы, разрезав воздух, ударили в каменный пол, и главарь, не в силах удержаться на ногах, нырнул вниз следом за своим грозным оружием. Тунда не медлил ни секунды. Рука метнулась к поясу и сняла оттуда одну из бутылочек с зельем. Гном, развернувшись, ударил с разворота падающего Гекта рукой с зажатым в ней пузырьком. В воздух взметнулось облако зеленого дыма, и по залу таверны разнесся дикий вопль главаря банды наемников, лицо которого обожгло зеленой смесью. В вопле растворилось противное шипение химиката. Зеленая жидкость, коснувшись лица Хрома, принялась разъедать плоть. Гект выпустил из рук ятаганы и, схватившись за лицо, принялся кататься по полу не в силах вытерпеть боль.

    Тунда сплюнул слюну вперемешку с кровью, накопившейся во рту, и вытер губы рукавом, молча наблюдая за развернувшейся картиной. Теперь самое время помочь бойцам и добить этих наглецов, возомнивших о себе невесть что. А пока хозяин не пришел в себя или чего больше не передумал продавать лошадей после того, как они разбомбили всю его таверну или не вызвал какую-нибудь эльфийскую стражу, нужно валить отсюда на всех порах. Гном развернулся к продолжавшим сражаться товарищам, готовый броситься на подмогу, по пути подобрав кинжал или топор, которые он потерял во время драки с Гектом и его наемниками, как вдруг дверь таверны распахнулась.

 - Именем лесного закона повелеваю прекратить драку! – послышался голос из коридора. Тунда обернулся. На пороге стояли эльфы все как один наряженные в туники с гербом, на котором была изображена Рубиновая скала. Не успел Тунда сосчитать и восьми эльфов, как в таверну ворвалась еще целая дюжина, а затем еще. Туники всех до одного эльфов были цвета черного дерева кроме одного, видимо того эльфа который говорил приказ – через его тунику шла зеленая полоса. Каждый держал в руках копье готовый метнуть в того кто осмелиться нарушить приказ главного.

    «Тридцать два» - Тунда закончил счет.

    Нет, на закрытом пространстве сопротивляться было бесполезно. Они превратят тебя в решето, пока ты успеешь что-то предпринять. Прекратили драку и его бойцы, впрочем, как и наемники Гекта. Они поднялись с пола и как-то виновато отряхивались и рассматривали разводы крови на одежде и доспехах. Только сейчас Тунда заметил, что кроме них в таверне не было никого. Все посетители и даже хозяин со своими помощниками исчезли. В голове проскользнула мысль, что исчез и мешок золота, который Тунда отдал этому старому мерзавцу за лошадей. Зал таверны представлял собой поле боя. На каменном полу лежало несколько трупов, к парочке которых Тунда самолично приложил руку. Вся мебель в таверне была превращена в дрова, которыми теперь разве что можно было топить печь. Побитая посуда, раскиданные остатки еды, разбитых бутылок и перевернутых кружек с пивом. Единственным звуком, который теперь разносился по залу таверны, был тяжелый стон Гекта, лежавшего на полу.

    «А хорошо повеселились» - подумал гном.

    Он тяжело вздохнул и, дав команду своим бойцам сдаваться, поднял единственную рабочую руку вверх над головой, вторая с трудом поднялась до груди, налившись свинцом.

 

Глава 11

    Иворуа шел неспеша, то и дело, озираясь по сторонам. Земли местного вольного феодала, как их по-другому называли здесь - аллод, до которых еще не дошла вся тяжесть налогового бремени Империи, выглядели как-то,… наверное, странно. Другого слова Иворуа просто не мог подобрать. Раскинувшиеся по всему горизонту поля казались заброшенными, только кое-где можно было увидеть одинокого крестьянина с волом обрабатывающего свою пашню. Но большинство люда будто бы напрочь забыли о том, что нужно собирать урожай, о предстоящей зиме, о зревшей пшенице. Земли как будто вымирали. И эльф, безусловно, знал причину этого. На Империю свалилась неведомая доселе по своим размахам беда, эпидемия Черной смерти, Чумки как называли ее его друзья. Эпидемия косила тысячами жизни людей, не выбирая, а подгребая под себя всех подряд. Он несколько раз ходил через эти земли и прекрасно помнил, как когда-то здесь было людно, и в аллодах цвела жизнь. Теперь же Черная смерть выбрала земли северо-восточных аллодов для своего удара среди первых. И никто ни могущественный Арканум, ни даже сам император Нравон не могли с этим ничего сделать. Черная смерть собирала свой урожай, и было неизвестно, когда Чума, насытившись, покинет земли Ториана раз и навсегда.

    Темный посматривал на своих друзей, которые пока выглядели беззаботно и довольно непринужденно. Пока? Или Рубиновая скала даровала им то, чего он так желал? Свое спасение? Хотелось верить, что воды источников спасут гоблина и орка от Черной смерти и не дадут им погибнуть в страшных муках, как тысячам других из тех, кому не повезло заразиться Чумой и сгнить заживо. Сейчас на второй план отходило все, даже слова сказанные жрецами Великого Совета, все мысли кружились вокруг друзей, Тыфа и Гурдуна. Духи Тьмы не могли дать умереть этим двоим. Не могли. Хотя, конечно, Иворуа, как никто другой, будучи сыном жрицы, знал, что предугадать что-то, когда дело касается святыни, нельзя. Нет какого-то правила, которому бы следовали хранители Фларлана, нет закона, согласно которому можно было бы просчитать вероятность. Нет ничего, абсолютно ничего, что могло бы натолкнуть даже на рассуждение. Когда дело касалось великой святыни темных эльфов Рубиновой скалы и ее духов, можно было только говорить о том, что существует некий внутренний баланс мира, которому они подчиняются. Иворуа не стеснялся признаться себе в том, что мало что понимает из этих слов, куда меньше, чем его покойная ныне мать. Каждый в этом мире занимался своим делом, и его дело совсем в другом. А понимать и трактовать то, что передавали в мирскую жизнь духи Тьмы – дело жрецов, однако и он, тот, кто был темным лишь наполовину, чувствовал святыню, ощущал ее прикоснове-ние.

    Впереди, в нескольких милях по дороге, можно было разглядеть деревню. Довольно крупное поселение с сотней домов, выстроенное полукругом, с обширной главной площадью и даже подобием улочек. Иворуа знал, что в землях вольных аллодов люди могли себе позволить достойную жизнь, не имея на шее удавку налогового гнета, чеканя собственную монету и имея неплохой заработок от торговли с крестьянами из деревушек близ имперских городов. Поэтому такие деревни в аллодах были не редкость. Сильные, с собственным ополчением и богатые. Зачастую многие из них даже нанимали для охраны наемников, не экономя на солидах. Впрочем, Иворуа был уверен, что скоро такая сладкая жизнь – северо-восточных аллодов прекратится. Рано или поздно десятина Церкви и новые налоги самого Императора задушат края, населенные выслужившейся знатью. Исчезнут привилегии, дарованные Императором за службу феодалам, и на этом времена славы, шоколадных рек и карамельных берегов для этих земель закончатся. Канет и независимость местных владык. Престолу постоянно требовались новые инвестиции, и Император их искал, пусть делалось это достаточно аккуратно и фальшиво. Трон никогда не действовал напрямую, отрубая головы собственными руками. Нет, для этого у него были ассасины, маги и святоши. Те, при упоминании которых у простого существа, будь то человек или кто из другой расы на голове вставали волосы дыбом. По сути, карательный аппарат Императора – послушные исполнители приговоров. Ничего удивительного в том, что Иворуа знал об ассасинах, не было. Профессиональный шпион Фларлана, засланный в Торианскую Империю, эльф, только и всего. Но если орден ассасинов был безоговорочно предан Императору, и работал этот аппарат за идею, не претендуя на укрепление своих политических позиций, а святошам только и надо было, чтобы те, кого следовало карать, были язычниками, про-тестантами или отступниками, то с магами все обстояло сложнее. Они пре-тендовали на нечто большее, если не на место «тени» владыки и его правой руки. Император держал Арканум на коротком поводке и в любой момент готов был указать магам на их место с помощью своих баталий и ассаси-нов.

    Видели деревню и Тыф с Гурдуном.

 - Ива, зачем мы туда идти-идти? Моя не понимать. Хумансы нас перебить, да и все, – твердил гоблин, как заведенный.

    Орк согласно кивал головой.

 - Дык, почему не обойти-то? Полем пойти? Что мешать полем пойти, а?

    Иворуа сейчас меньше всего хотелось спорить и что-то объяснять ребятам, поэтому он поднес указательный палец к губам.

 - Просто доверьтесь мне, – он выразительно посмотрел на Тыфа, а потом и Гурдуна. – Делайте все, что бы я ни сказал. Все. Что бы ни случилось. Вы поняли меня?

 - Чего не поняли-поняли. Поняли, – согласился гоблин.

 - Дык, понять, – кивнул орк.

    «Вот и славно» - подумал Иворуа.

    Объяснение могло затянуться, а сейчас нельзя было терять время. То, чего он ожидал, могло случиться в любой момент, поэтому необходимо проявлять осторожность. Ну, а объяснялось все достаточно просто. Он был шпионом, профессионалом своего дела, мог скрыться днем в городе прямо посреди улицы, мог затеряться в толпе, пропасть в комнате,… но это все при условии если он был бы один. Сейчас с ним были его друзья, и с этим приходилось считаться. Темные эльфы в землях вольных феодалов в принципе не вызывали особого интереса из-за близости Фларлана и ввиду того что «ушастые», как называли представителей высшей расы люди находились на положении вассалов Императора. Но совсем иначе обстояло дело с гоблинами и орками. Если люди увидели бы свободно разгуливающих по их землям темного эльфа, гоблина и орка в одной компании, да еще и избегающих главной дороги, скрывающихся в полях… мысли могли возникнуть самые неверные. И, надо сказать, эти мысли были бы не самыми лучшими. Если бы они попытались обогнуть деревню и уйти в обход, так бы оно и было. И уповать на то, что Черная смерть окончательно погубила бдительность людей, весьма глупо. Можно надеяться, что бдительность потеряна у кого угодно,… но не у этой расы. Темный это знал. Поэтому в его голове созрел другой план и Иворуа понимал, что это, похоже, единственная возможность пройти сквозь земли аллодов беспрепятственно, иначе же им на хвост сядет хумансовая погоня, а там уже как повезет… при условии, что они смогут отбиться. План хромал, он был несовершенен, но он был. Наличие всякого плана, порой все же лучше, чем его полное отсутствие. Поэтому, здесь оставалось уповать только на удачу.

    Иворуа вздохнул. Не успел он закончить мысль, как из ворот деревни появился небольшой отряд из шести всадников и направился навстречу к ним по дороге. Их заметили. Это было то, о чем он говорил. Их заметили здесь. И точно также о присутствии троицы было бы известно, находись они в поле, в степи или еще где-то на территории земель местного феодала. Земли здешних аллодов пограничный край Империи, и разведка здесь работала днем и ночью, кроме того, помимо простых воинов-разведчиков к службе были привлечены маги.

    Темный наблюдал за отрядом, стремительно приближавшемся к ним со стороны деревни. Он повернулся к Тыфу и Гурдуну.

 - Чтобы я ни делал, не вздумайте мне перечить или сопротивляться, – бросил он. – Молчите, просто молчите!

 - Моя…

 - Я сказал, молчите, Гурдун…

    Гоблин закивал головой. Отряд из шести всадников теперь отделяло от друзей не больше полумили, и Иворуа остановился и отошел к обочине, решив дождаться, что будет дальше. Он всем своим видом показывал, что пропускает всадников, хотя прекрасно понимал, что эти шестеро выехали из деревни по их душу. Расстояние между друзьями и отрядом всадников сокращалось, и вскоре эльф сумел разглядеть незнакомцев. Это были самые обычные деревенские головорезы в потертых кожаных доспехах с клепкой для более прочной защиты и железными мечами. Однако один из них, ехавший посередине, не был похож на воина. Он был одет в бархатный халат, явно привезенный из Медовых морей купцами, забавную шапочку и носил длинные усы, которые можно было при желании завязать в узел. Иворуа заметил кинжал размером с локоть на поясе у этого человека с загнутым назад кончиком. На ногах красовались явно под стать кинжалу туфли с отогнутыми носами.

    И вот когда расстояние между ребятами и отрядом всадников сократилось до сотни футов, сердце Иворуа сжалось. Он было подумал, что лошади проскочут мимо, не сбавляя шагу. Однако не тут то было. Всадники натянули вожжи и громкими голосами начали останавливать лошадей.

 - Бр-р-р-р! Кому сказал! Кляча!

    Лошади заржали и послушно остановились, мотая из стороны в сторону гривами. Из под копыт взметнулась дорожная пыль, обдавшая путников с ног и до головы. Иворуа закашлялся, но тут же гордо выпрямился. Всадники высились над ним на лошадях и смотрели на него сверху вниз.

 - Здравствуй, ушастый, – разговаривать начал мужчина разодетый, как попугай, с кинжалом, заткнутым за пояс.

    Видимо он, как и предполагал Иворуа, являлся здесь главным, а остальные всадники были его охраной. Иворуа улыбнулся в ответ на слова человека. Такие слова, брошенные в адрес эльфа, считались оскорблением, но Иворуа, съевший собаку в шпионском деле и не раз слышавший в свой адрес оскорбления по хуже, чем «ушастый», реагировал на подобное достаточно спокойно, хотя гордость и горячая эльфийская кровь каждый раз давали о себе знать и приходилось перебарывать себя, чтобы тут же не проткнуть наглецу горло кинжалом. Однако ответь он грубостью или поведи себя так, как не следовало, и у него могли возникнуть крупные неприятности. Не стоило забывать, где они находятся сейчас, и что земли аллодов - это земли феодалов Императора. Поэтому здесь стоило забыть о своей гордости, если хочешь жить, и выполнить задание, которое возложил на тебя Великий Совет. Иворуа кивнул.

 - Здравствуйте, господа, рад приветствовать вас после длительного пути. А то и поговорить в дороге было не с кем. Эти мерзопакостные твари, – он развернулся к гоблину и орку и, вдруг, отвесил подзатыльник Гурдуну, да так, что бедный гоблин чуть было не перевернулся с ног на голову, – они и двух слов связать не могут по-ториански. Одна беда. – Сказал он.

 - Мерзопакостные твари, говоришь? – протянул человек.

 - А вы можете назвать этих ничтожеств как-то по-другому?

    Иворуа краем глаза заметил, что глаза гоблина и орка вылезли на затылок.

 - Как вы их называете, ушастые? Низшая раса, да?

 - Именно, господа, низшая раса, так и есть, – согласился Иворуа.

 - А мы тогда, по-твоему, какая раса, болван? – хохотнул один из бойцов с краю.

    Темный с трудом сдержал полыхнувший в груди гнев и ответил милой улыбкой.

 - Люди? Люди наряду с эльфами это высшая раса, венец мироздания.

 - Сладко ты поешь, – вступил в разговор еще один боец. – А сам-то, небось, хочешь перегрызть мне глотку, шакаленок?

 - Я служу его величеству Императору и, думаю, этим доказываю свое отношение к вашей расе, – Иворуа поклонился.

    Он действительно состоял на службе в землях южнее этих, как рядовой городской стражи. Поэтому в словах эльфа не было и толики лжи. Чтобы подтвердить свои слова, Иворуа показал всадникам медаль – знак отличия за доблесть и бдительность на службе короны.

 - Даже так, – главный закивал – Ну, извини, ушастый, не знал. Ты у нас, оказывается, гражданин Ториана, да еще и почетный.

 - Надеюсь, именно так, – поклонился Иворуа.

 - Ну, а это-то, что за чертовщина? – человек в забавной шапочке указал на Тыфа и Гурдуна, склонивших голову и смотревших на землю под ногами, – Откуда ты это дерьмо приволок? И что ты вообще делаешь в наших землях? Почему не на службе?

    Иворуа пожал плечами.

 - Так это рабы, иду в Бешгар, чтобы продать их на границе или сдать. Недавно выловили их с ребятами под Тарибором, не знаю, правда, откуда они там взялись. Они по ториански ни одного слова связать не могут. Вот мы и решили, что нужно за них либо деньги выручить, либо же сдать их, если они преступники какие беглые. Деньги, они не помешают в любом случае… - Иворуа запнулся.

    Вроде как толковое объяснение. Все достаточно понятно и кратко, да и прицепиться не к чему.

 - Рабы, говоришь?

 - Ну, по крайней мере, мы рассчитываем выручить за этих тварей золото, а там, как получится, – подтвердил темный.

    Главный в причудливом наряде накрутил ус на палец и о чем-то задумался, окинув с ног до головы эльфа, а затем и его друзей. Иворуа, молча, ждал, пока он что-нибудь скажет. Но такое молчание явно не предвещало ничего хорошего.

 - И как давно ты в пути, ушастый? – наконец спросил человек.

    Иворуа лихорадочно прикинул в уме, сколько дней примерно занимает путь отсюда и до Тарибора, если двигаться пешим ходом, неспеша.

 - Вот уже десятый день пошел.

 - Десятый… А как же ты обратно в город войдешь? Я слыхал, Тарибор из-за Чумы наглухо закрыли и никого не впускают в город?

    Иворуа почувствовал, что попался. Пора было включать логику. Из-за эпидемии вполне было логично предположить, что город, рано или поздно, закроют, чтобы не случилась беда…

 - Вы правы, город закрыт.

 - Так что ты делать в таком случае будешь?

    Иворуа загадочно улыбнулся.

 - Не забывайте, что я эльф, а эльфы не болеют Чумой и не переносят заразу. Поэтому проблем не должно возникнуть.

    Человек в бархатном халате, обдумав слова темного, согласно закивал, а потом, потеряв интерес к этому разговору, уставился на гоблина и орка.

 - Так ты говоришь, это рабы? – снова повторил он.

 - Кем же еще они могут быть, – кивнул Иворуа.

    Мужчина несколько раз покрутил ус, добившись того, чтобы тот начал виться и начал накручивать второй.

 - И сколько же ты за них хочешь?

 - Я думаю, много за этих зеленых тварей никто не даст, но по тридцать с каждого попрошу, – ответил эльф.

 - Вот как, – человек многозначительно кивнул. – Так может и не стоит никуда ходить? – он улыбнулся и, докрутив ус, уставился на Иворуа.

    Иворуа вопросительно приподнял бровь.

 - Что вы имеете ввиду, любезный?

 - Ну, как ты смотришь на то, если я заберу у тебя этих тварей за пятьдесят солидов обоих? Тебе не надо будет ходитьть в Бешгар, за тридевять земель, а мне дело. Сам знаешь, Чумка на Империю нашла, и работать нынче некому в поле. А эти двое, я смотрю, еще здоровенькие. Смогут мне не один гектар перепахать. Так что скажешь, ушастый? Договоримся?

    Иворуа почувствовал, как к горлу подступает комок. Это не входило в его планы. Теперь придется как-то выкручиваться из сложившейся ситуации. Темный взял паузу, как будто над чем-то думал, а потом покачал головой.

 - Я бы с удовольствием, любезный, да вот только меня потом в Тариборе за самовольство осудят. Мне оно не зачем в такие дела лезть, сам пойми.

 - Ба, – человек в бархатном халате хлопнул себя по пузу. – Интересно, за что же тебя осудят, ушастый? За то, что дело сделал? Мерзавчиков этих продал?

 - Да за то, что самоуправство учинил. Мне как велено, их в Бешгар вести, так я и должен их туда доставить, – ответил Иворуа. – Возможно, это ведь не просто рабы, это могут быть преступники. Кто их знает? – он покосился на Тыфа и Гурдуна, которые, несмотря на зеленый цвет кожи, заметно побледнели и сейчас были похожи на приведения.

    Один из бойцов в отряде наклонился к главному и что-то прошептал ему на ухо. Мужчина закивал и вернул взгляд на Иворуа.

 - Пожалуй, ты прав. Поедешь своей дорогой, только покажи сначала грамоты, какие положено, на этих тварей.

    Темный не отвел взгляд. Грамоты… какие еще грамоты? Он не знал ни о каких грамотах, необходимых при таких случаях. Может быть, этот тип просто проверяет его? Хочет прицепиться? Таким образом вынудить его продать рабов или вообще отобрать. Иворуа отогнал мысли лезущие в голову.

 - О каких грамотах вы говорите? – он удивленно приподнял брови.

 - Как о каких, – хмыкнул мужчина. – Ты, ушастый, мне зубы не заговаривай. Я говорю о грамотах, которые должны сопровождать тварей, удостоверять, так сказать, что они с тобой, да кто они такие. Вот ты, ушастый, представился и проблем нет. А тварей что ли на добром слове представлять будешь?

 - Ну, что значит на добром слове? Я состою на службе его величества Императора и исполняю приказы, угодные трону, – гордо вскинул голову эльф. – Между прочим, я служу достопочтенному капитану Шимону и я уверен, что вы слышали о его связях в самых верхах двора?

    Мужчина в бархатном кафтане немного остудил пыл после того, как услышал имя капитана и особенно слова о его связях во дворе, однако, он, по всей видимости, был не из тех, кого можно было остудить одним только словом.

 - Я отдаю должное капитану и видел твою медаль, ушастый. Но это кто? – он кивнул на гоблина и орка? Мне нужно письменное подтверждение, чтобы я мог пропустить тебя.

    Иворуа вздохнул.

 - Любезный, вы не до конца понимаете ситуацию.

 - Тогда объясни ее мне, – фыркнул человек, начавший уже терять терпение.

 - Ни этот гоблин, ни орк не имеют ни имен, ни каких-либо опознавательных знаков, по которым мы бы могли отнести их к племени, узнать их род. Поэтому капитан Шимон решил провести этих тварей, как скот в накладных, чтобы меньше заморачиваться на бумажной работе, – пояснил Иворуа, изображая на лице полное безразличие. – Вы же сами знаете, что на скот не требуется никаких бумаг при его перевозке, вот и на этих тварей бумаги тоже не нужны.

    Главный нахмурился. То, что скот перевозился без каких-либо грамот, являлось чистейшей правдой без всяких преувеличений, и человек, во главе отряда, это, похоже, знал. Но поверил ли он в сказанное? Вопрос оставался без ответа. Для того чтобы подлить масла в огонь, Иворуа загадочно улыбнулся и добавил.

 - Капитан Шимон был искренне уверен, что по пути у верного служащего Императора, награжденного медалью за службу, не должно возникнуть никаких проблем и недоразумений. И мне так кажется, капитан, будет очень удивлен тем, что происходит. Особенно, если учесть, что он из-за Чумы не в лучшем расположении духа…

    Главный перекинулся взглядом со своими бойцами. Один из них снова склонился к его плечу и что-то прошептал. Главный внимательно выслушал и некоторое время раздумывал над сказанным.

 - Не могу задерживать тебя, ушастый, раз дело обстоит так, как ты говоришь, – медленно выдавил он, а потом уже более бодро добавил. – Передай привет своему капитану из славного села Триугли от сотника Мирона его величества Императора, что служил в свое время в шестой баталии.

    Иворуа почтительно поклонился.

 - Непременно передам. Я могу идти?

 - Иди, ушастый, – человек вздохнул. – Хотя и не хочется тебя отпускать. Я заплатил бы пятьдесят солидов чистого золота за этих двух без раздумий.

 - Ну, – темный пожал плечами. – К сожалению все так, мне самому неохота идти в Бешгар.

 - Удачного пути! – главный развернулся и, вонзив шпоры в бока коня, поскакал обратно к деревне. За ним устремились остальные пятеро бойцов.

    Иворуа проводил их взглядом. С души словно упал камень. Все было кончено. Ему удалось обвести этих людей вокруг пальца, что он делал уже не раз. Было нелегко, но он справился, и теперь дорога на несколько миль пути не должна воздвигать препятствий. По крайней мере, в это хотелось верить. Силуэты всадников отдалялись, лошади поднимали дорожную пыль, оставляя ее целыми клубами за собой. Гоблин и орк подняли головы.

 - Ива, что это было-было? Неприятности?

    Эльф, не оборачиваясь, покачал головой.

 - Почему-то меня не покидает предчувствие, что неприятности только ждут нас впереди, Гурдун.

 ***

    Зрелище, открывшееся перед глазами друзей в деревне Триугли, ужасало. Деревня людей встретила их косыми взглядами. Эльф помнил, как на него смотрели сотни людских глаз. И в этих взглядах легко ощущалась ненависть и злоба. Люди были напуганы свалившейся на их головы эпидемией, напуганы настолько, что практически никто из них не выходил из дома, кроме тех нескольких счастливцев, которые были все еще здоровы или же могли ходить. Черная смерть захватила Триугли  в свои сети, словно паук, крепко и надежно. Иворуа помнил, как порой опускал взгляд, не в силах смотреть на прокаженных людей. Картина была не из приятных. Люди, зараженные чумой, выглядывали из окон своих домов. Из некоторых зданий на улицу доносились стоны отчаяния и боли. Иворуа вспомнил, как в одном из окон увидел пораженного Чумкой мальчика лет пяти. Его кожа слоилась и была покрыта нарывами с гнойниками. В красных от воспаления глазах застыли слезы и невыносимая боль. Это было ужасно и как-то мерзко. Никто не знал лекар-ства от заразы, и каждый, кто заразился Черной смертью, мечтал поскорее умереть, чтобы не мучиться. Те же, кого напасть обошла стороной, держа-лись несколько уверенней, однако, и в их глазах читалась обреченность. Они отдавали себе отчет в том, что никуда не смогут уйти из зараженной деревни, а даже если покинут родной дом, решив в один момент бросить все, то в любом другом месте их ждет та же участь, что и в родных Триугли. Выбора не было. Оставалось ждать, молиться и верить, что напасть обойдет их стороной. Поэтому многие из тех, кто еще не был заражен, не обходили прокаженных стороной, правильно пологая, что Чума не передается от прикосновения. Зараза возникала из ниоткуда. Но Иворуа видел, как некоторые сельчане здоровые, с чистой кожей запирались в своих домах именно потому, что боялись заразы.

    В деревне стоял резкий запах гнили. Перед глазами Иворуа предстала куча трупов, которую сельчане набросали за изгородью, не в силах похоронить умерших. И эта куча с каждым днем только росла. Люди вымирали, как мухи. Темный, пообщавшийся на дороге с отрядом всадников, ожидал увидеть в деревне нечто другое. Все же те шестеро жителей деревни выглядели достаточно бодро… но не от того ли, что к ним пришло осознание неизбежности?

    Эльф попытался выбросить воспоминания из головы. Теперь деревня осталась далеко позади, а они шли по дороге среди бескрайних лугов и полей, засеянных пшеницей. Нельзя допускать мысли о жалости к врагам, или ты станешь слабым. Он твердо помнил этот принцип и старался не отступать от него. Но когда перед глазами стоял тот самый пятилетний мальчик из Триугли, становилось не по себе. Хотелось не вспоминать об этом. Сложно, тяжело, но возможно. Врагов следовало уничтожать. А на войне не будет разделения на женщин, стариков и детей. Как в свое время люди не знали жалости и сострадания, громя, насилуя, грабя и убивая, так теперь подходит их черед. И Черная смерть это всего лишь начало неизбежного, начало конца. Наступает час, когда придется заплатить за свои грехи и самому испить чашу, приготовленную для тех, кого ты уничтожал десятилетиями, не зная пощады. Придется понять, что такое месть, выношенная годами, и каково это, когда против тебя применят твой арсенал. Когда на войне падут твои братья, головы твоих отцов и матерей насадят на пики копий, а на костре будут сожжены твои дети…

    «Только тогда, через осознание, через восприятие и ощущение того, что ты делал другим, ты сам поймешь, каково быть самопровозглошенным богом, человек» - подумал Иворуа.

    Он почувствовал, как сжались его кулаки, впившись ногтями в ладони, и тут же расслабил руки. Нет, так нельзя. Еще не хватало травмировать руки.

    «Расслабься».

    Нельзя было забивать себе голову посторонними мыслями, и Иворуа по-старался выбросить из головы все, что мешало ему сосредоточиться. Впереди предстояло пройти еще несколько сел, прежде чем они выйдут за границы земель аллодов и только тогда можно будет пересечь границу Империи и войти в пустошь. Сейчас же необходимо играть ту роль, в которую он вошел до конца. Он вздохнул и уже по привычке проверил на месте ли колба с эликсиром. Рука коснулась мешочка и спрятанного в нее пузырька. Эликсир действовал. Тыф и Гурдун не заразились… Можно было утверждать, что воды источников Рубиновой скалы способны подарить то, чего так желали гоблины, орки и тролли. Он мог защитить их от Черной смерти и даровать жизнь. Эти мысли бодрили, но Иворуа старался подавить и их. Сейчас нужно думать совсем о другом. Ведь если он не выполнит поставленную перед ним цель, тогда все теряло смысл. Увы.

    С тех пор, как они покинули деревню людей Триугли, прошло несколько часов, и солнце уже садилось за горизонт. Темнело. На небе высыпали первые звезды и если внимательно приглядеться в небосвод, можно было разглядеть силуэт полумесяца. Темный понимал, что ни о каком ночлеге не может быть и речи. Пока они здесь, во владениях имперского феодала нужно идти до конца и только после того как им удастся пересечь границу Империи, войти в пограничные земли или в пустошь, только тогда следует думать о перевале. До этого момента предстояло идти добрых несколько десятков миль. Он знал, что выдержит подобный переход. Выдержат ли орк с гоблином? Он посмотрел на своих друзей довольно бодро шагавших рядом. Они обязаны выдержать, иначе…

    «Не знаю» - подумал он.

    Он действительно не знал, что будет делать в том случае, если кто-то из друзей не выдержит путь. А скорее всего это будет Гурдун. Иворуа понимал, что должен будет бросить его… Но сможет ли?

    «Наверное, нет».

    Он вздохнул. Наверное, придется тащить малыша на руках. Другого выхода не было. Каковы бы ни были интересы членов Великого Совета, но он не мог бросить друзей, что бы ни случилось. Конечно, настоящий темный эльф не думал бы так никогда, но он… он ведь всего лишь полукровка. И в его жилах текла человеческая кровь. Результат брака человека и эльфа. Отсюда, наверное, такая каша в голове и все эти сомнения. Хорошо ли это? Иворуа не знал.

 - Дык, поесть бы чего, уже сколько не ели, – печально протянул орк и поводил рукой по животу, словно показывая, что у него там пусто.

 - Моя тоже поесть-поесть хочет, – тут же согласился Гурдун.

    Они не ели с тех самых пор как вышли из Фларлана. Иворуа мог не есть и не пить порой по несколько дней подряд и при этом чувствовать себя великолепно. Но темный прекрасно понимал, что таков удел шпиона, который может оказаться в ситуации, когда от подобной выдержки зависит жить тебе или умереть. Гоблин и орк не были по своей сути даже профессиональными войнами, что уж говорить об их подготовке к жизни в полевых условиях. Иворуа помнил как по пути во Фларлан им приходилось по три раза на день делать перевалы для того чтобы подкрепиться. Но сейчас такого делать нельзя. Время ограничивало поход настолько, что непозволительной роскошью было бы просто сбавить шаг.

 - Мы не будем есть, ребята, придется потерпеть до северных земель, – сказал Иворуа.

 - А что делать, если моя хотеть есть-есть? – спросил гоблин.

    Эльф улыбнулся.

 - Придется потерпеть, Гурдун. Представь, что ты не голоден.

 - Дык, у Тыфа в животе урчать, – жалобно сказал орк.

 - Я все понимаю, Тыф, но у нас нет времени.

 - Так дык я и не говорю ничего, коли нет. Тыф сказал идти, он идет, слушать, как живот урчать.

 - Его не надо слушать, – заметил Иворуа. – Выпей воды, и все пройдет. Просто не думайте об этом.

 - Моя не думать об этом. Моя не думать об этом, – гоблин начал твердить эту фразу и ускорил шаг.

    Иворуа расхохотался. До чего же забавные были эти двое. Они словно дети были такими наивными и добрыми.

 - У тебя еще осталась вода? – спросил эльф у Тыфа, сотрясающего в воздухе свою флягу.

 - Дык, осталось, – ответил орк. – Просто так вкуснее пить, – пояснил он и, встряхнув флягу, еще раз открутил пробку и поднес ее к губам.

    Иворуа усмехнулся. Вот попробуй и угадай, что на уме у этих ребят. То шутят, то играют…

 - Давай догоним Гурдуна, а то убежит еще куда, – сказал темный.

    Орк пожал плечами и в несколько шагов догнал гоблина, забывшего напрочь о ребятах и убежавшего вперед, продолжая напевать уже приевшуюся песню. Иворуа чтобы не отстать прибавил шагу. Он почти настиг друзей, когда ветер, гулявший в поле, принес запах дыма. Нос эльфа учуял, что где-то неподалеку разводят костер. Иворуа сделал вдох. Горели дрова, не было никаких сомнений. Он огляделся. К удивлению, нигде на горизонте не было видно не то, что костра, но и дыма. Откуда же тогда возник этот запах. Чувства эльфа, пусть даже полукровки были развиты на порядок выше, чем у обычных людей или гномов, поэтому Иворуа мог сказать наверняка, что чувствует гарь от костра, но не настолько же были развиты чувства, чтобы ощущать запах, но не видеть огня?

    «Странно» - подумал он.

    В голове вдруг промелькнула какая-то одиночная мысль, но тут же затерялась глубоко в подсознании. Темный не обратил на это внимание, пожал плечами и ускорил шаг. А зря, через какое-то мгновение, буквально из ниоткуда, в землю под ногами вонзился дротик, только чудом не попавший в спину Иворуа. Не успел эльф среагировать, как следующий дротик угодил в Гурдуна, прямо в плечо маленького гоблина, и тот рухнул на земь, словно подкошенный. Иворуа, не понимая, что происходит, резко обернулся. Еще один дротик попал в ногу Тыфа, и орк, схватившись за ляжку, зашипел, медленно повалившсь на бок. По дороге, навстречу их небольшому отряду, скакало несколько всадников на черных, словно смоль конях. Всадники были с ног до головы обернуты в какие-то балахоны белого цвета с разрезом для глаз. В руках они держали те самые дротики, от которых только что рухнули за мертво Тыф и Гурдун. Один из них взметнул руку с дротиком и метнул его в Иворуа. На этот раз эльф, видя его полет, ушел в сторону, и дротик вонзился в землю.

    «Откуда они взялись?» - мелькнула в голове мысль.

    Вопрос «кто они?» остался не задан. Иворуа с трудом увернулся от еще одного дротика, угодившего в землю между ног. Последний дротик скользнул у бедра. Голова обычно холодная и трезво взешивающая происходящее вокруг, сейчас словно отказалсь работать. Иворуа на долю секунды застыл на месте, пытаясь понять, что ему делать дальше. В руках у двух всадников на месте дротиков оказались изогнутые сабли. Третий достал непонятно откуда появившуюся сеть и принялся размахивать ей над головой. Темный, понимая, что нельзя медлить, рванулся с места, на ходу снимая с плеча лук и доставая стрелу. Не глядя, он выстрелил, но, похоже, стрела угодила в молоко. Только сейчас Иворуа понял, что не слышит топот лошадиных копыт. Все происходило, как будто в вакууме… Он слышал, как дует ветер, слышал шлепанье собственных подошв, и биение сердца… Неожиданно все стало ясно. Тот запах, который он почувствовал тогда – это был запах волшбы, запах магии волхвов. Как он мог забыть о такой уловке… Но сейчас некогда винить себя. Иворуа понимая что по прямой с этими людьми скачущими на лошадях со-ревноваться нет никакого смысла, сделал резкий поворот влево понимая что для того чтобы повторить подобное всадникам понадобиться время и они потеряют скорость. Он пробежал еще несколько десятков футов и, чтобы не путаться в ногах, подпрыгнул в воздух, прямо на ходу повернувшись к нападавшим лицом. Зазвенела тетива, и стрела вылетела, набирая скорость, точно в голову одного из врагов, пронзив его навылет в глаз. Человек, обернутый с ног до головы в белый балахон, обмяк и, выпустив из рук кинжал, вывалился из седла, со всего маху ударившись о земь. Нога его застряла в стременах, и он повис вниз головой, не долетев до земли. Лошадь заржала, почувствовав на себе мертвеца, и встала на дыбы, зацепив другую лошадь, стоявшую рядом. Однако сидевший на ней человек с сетью удержался в седле.

    Иворуа рванулся с места и побежал дальше. Рука нащупала еще одну стрелу. Стоило повторить подобный зигзаг, чтобы убить второго человека. С третьим можно будет расправиться следом. Однако не успел эльф убежать на несколько шагов вперед, как что-то тяжелое и большое сбило его с ног. Это была та самая сеть, которую держал в руках один из загадочных бойцов. Похоже, здесь не обошлось без магии. Сеть, словно липкая паутина, опутала Иворуа по рукам и ногам, припечатав к земле. Он выронил лук, выпала из руки стрела. Всадники в какой-то безумной тишине приближались на своих черных как тьма скакунах, время таило на глазах. Иворуа попытался изо всех сил вырваться из окутавшей тело сети, но тщетно, какая-то неведомая магия держала его крепче всяких рук. Понимая, что разорвать сеть ему не удастся, эльф с трудом нащупал кинжал на поясе и вытащил его из ножен. Попытка разрезать путы оказалась напрасной. Крепкие веревки не хотели поддаваться просто так. Иворуа чувствовал, как его прошибает холодный пот. Между ним и всадниками оставались считанные футы. Кинжал в руке с трудом перерезал несколько веревок, и эльфу удалось освободить руку, а затем и ноги. Однако сеть так и осталась висеть на теле. Темный наугад бросил кинжал в приближающихся всадников и, подхватив с земли лук, бросился бежать. Кинжал угодил одному из них в руку, и тот, не сумев удержаться в седле, оказался на земле, сильно ударившись спиной. На лошади остался только один всадник – тот, который держал саблю в руках. Боковым зрением Иворуа видел, как медленно приходит в себя второй. Нужно было пользоваться моментом и действовать.

    Рука натянула лук, и эльф, не глядя, прямо на ходу выстрелил под углом в небо. Стрела, выписав дугу, вонзилась в землю в нескольких футах от лошади, на которой сидел боец. Иворуа сжал зубы и, потянувшись к колчану, вытащил сразу три стрелы. Он зажал их меж пальцев и, гулко выдохнув, поднял лук вверх. Все это происходило на ходу. Подобный трюк требовал исключительного мастерства, и не каждый темный эльф и даже эльф Местлаьэ мог похвастаться умением вести стрельбу по невидимым мишеням сразу несколькими стрелами подряд. Однако здесь приходилось рисковать. Иворуа отпустил тетиву. Стрелы взметнулись в небо и, со свистом, нашли свою цель. Одна из них вонзилась прямо в ключицу всадника. Две другие вошли в землю. Иворуа, тяжело дыша, остановился. Неподалеку стоял последний всадник. Вместо того чтобы достать саблю и принять бой, он, несмотря на то, что его после падения покачивало из стороны в сторону, вскинул вверх руки и что-то говорил. Слова человека поглощала магия, и Иворуа не слышал ничего из того, что было обращено этим странным воином к небу. Не долго думая, темный достал стрелу и натянул тетиву. Раздался знакомый звон, стрела угодила незнакомцу в сердце, и тот рухнул замертво. Неожиданно, над трупами незнакомцев возникли серые, струящиеся изнутри, облачка тумана. Они начали обволакивать воинов. Иворуа внимательно наблюдал за происходящим, на всякий случай, не опуская лук. Облачка вскоре охватили тела павших в бою людей и начали рассеиваться. Когда туман пропал, на месте трупов осталась только примятая трава и лужи крови. Неподалеку стояли невредимые лошади.

    Иворуа от удивления покачал головой. И как же понимать эту встречу? Но думать об этом или чем-то еще предстояло позже. Взгляд эльфа упал на лежавших у дороги Тыфа и Гурдуна. Перебросив лук через плечо, он бросился к друзьям. Возможно, им еще можно было помочь. К радости Иворуа, ребята оказались живы, но оба были без сознания. Тыф тяжело дышал, отрывисто и сипло. Огромная грудь орка то и дело вздымалась вверх. Маленький Гурдун выглядел невероятно бледным, и Иворуа с трудом различил удары пульса гоблина. Малыш боролся за свою жизнь. Он весь взмок и дышал прерывисто. Иворуа переводил взгляд то на гоблина, то на орка. Что делать с ребятами? Как им помочь? Он откинул голову назад. Что это вообще было? Вдруг темный нахмурился.

 - Нет, только этого нам не хватало сейчас.

    Он огляделся по сторонам и взгляд Иворуа остановился на трех лошадях стоявших в стороне. К удивлению эльфа, они не разбегались в стороны, а спокойно паслись, только животное, к седлу которого был еще несколько минут назад привязан труп воина, нервничало и недовольно фыркало. Иворуа подскочил на ноги и, подбежав к двум лошадям, стоявшим ближе к дороге, схватил уздечки. Темный погладил испуганных животных по гривам и подвел к Тыфу и Гурдуну. Надо было убираться отсюда как можно быстрее. Если трех животных вряд ли удастся повести за собой, то с двумя он как-нибудь справиться. На одной Иворуа поедет сам, а вторая повезет гоблина и орка. Эльф поднял бессознательное тельце Гурдуна и положил его на коня. Не медля, Иворуа попытался приподнять орка, однако восьмисот футовый Тыф оказался слишком тяжел. Иворуа прикусил губу. Он терял время. Но бросать друга здесь было нельзя. В руках появилась стрела, и Иворуа, не раздумывая, всадил острие в плечо друга. Орк застонал и приоткрыл глаза.

 - Тыф, ты должен помочь мне! Поднимайся, – закричал Иворуа.

    Тыф непонимающими глазами смотрел на темного. В глазах орка была непроницаемая пелена. Не теряя времени, Иворуа взял друга за руку и потянул его на себя.

 - Вставай! Вставай, я тебе говорю!

    Орк, с трудом повинуясь какому-то инстинкту, поднялся на ноги, но его тут же повело в сторону, и огромный зеленокожий гигант наверняка рухнул бы на земь, если бы не поддержавший его Иворуа. Эльф взвалил Тыфа на коня. Бедное животное жалобно заржало. У коня чуть не прогнулись ноги, однако жеребец выдержал.

 - Давай же, друг, ты можешь! – заорал Иворуа.

    Орк, не понимая, что происходит, механически повинуясь эльфу, лег на седло и тут же отключился. Иворуа вскочил на второго скакуна.

    В воздухе повис тяжелый запах гари. Но горизонт был чист. Несмотря не это где-то в глубине сознания Иворуа понимал, что кто-то начал вести погоню за ними тремя… точнее за тем, что было спрятано во внутреннем кармане его туники. За эликсиром жизни.

 ***

    Иворуа то и дело озирался по сторонам. Запах гари, запах горящего дерева никуда не выветрился, он ощущался ноздрями эльфа настолько явственно, что перебивал все остальные запахи. Вокруг никого не было. Абсолютно пустые поля, не единого человека или другого существа случайно забредшего в земли аллодов. Пустота. Но откуда тогда исходила эта вонь, столь отчетливо различимая обонянием? Запах… гарь, была ли это действительно магия волхвов. Или же это было нечто другое? Теперь Иворуа не мог с уверенностью как тогда на дороге во время битвы сказать, что это был именно этот запах. Скорее это было что-то незнакомое. То чего темный эльф пока не мог понять. И это пугало, как и всякое неведанное.

    Он крепко держал в руках уздечку лошади, на которой лежали без сознания его друзья. Гоблин до сих пор не пришел в себя, и, казалось, малышу было настолько плохо, что он держался из последних сил. Более, постепенно приходил в себя, но пока бредил, говоря вслух какие-то неразборчивые слова. Иворуа не знал хорошо это или плохо, но оставалось верить, что как с Тыфом, так и с Гурдуном все будет в полном порядке. Лошадь, на которой лежали его друзья, с трудом передвигала ноги. Ни о каком беге даже трусцой здесь не могло идти и речи. Через чур тяжел был груз, который выпал на долю бедного животного. Иворуа заметил на краях губ лошади пену. По всей видимости, скоро скотина откажется идти дальше, и бей ее хоть футовыми шпорами, она не сдвинется с места. Что делать тогда? Темный не находил на этот вопрос ответа. Он чувствовал, что за ними идет погоня, и подобный конец животного мог означать начало их конца. Такие не самые приятные мысли прочно засели в голове и Иворуа никак не мог от них избавиться. Пока на горизонте не было никого, но что-то подсказывало, что очень скоро ему придется принять еще один бой. И этот бой снова будет не равным, и с более серьезным врагом, чем в прошлый раз.

    Кто они вообще эти люди и что им нужно было от их компании? Ведь напали они, не задавая вопросов, исподтишка,… и они не хотели убивать. Они хотели их схватить. То, чем были напичканы их дротики, не что иное, как сильнейший транквилизатор. А этот трюк с сетью? Значит, он с ребятами нужен был им живым, так получается?

    «Получается так» - подумал Иворуа.

    Но зачем все это? В голове эльфа мелькнул образ мужчины, который был в необычном для этих мест наряде, из отряда близ деревни Триугли. Его наряд был похож на те, что были одеты на незнакомцах.

    «Неужели они как-то связаны между собой?».

    Темный вспомнил загнутый кинжал того человека из деревни, и тут же в голове всплыли сабли незнакомцев. Такие совпадения вряд ли могли быть случайными.

    «Наверняка их навел на нас этот тип» - мелькнуло в голове.

    Но зачем им это нужно? Иворуа выругался сквозь зубы. Еще бы тот мужик хотел купить рабов. Поэтому и эти незнакомцы на черных как ночь конях и белых как день нарядах хотели взять их живыми, а не мертвыми, чтобы потом продать в рабство…

    «Не обманывай себя» - перебил ход своих мыслей Иворуа – «Ты же пре-красно знаешь, что тут далеко не все так чисто, как кажется».

    Он вздохнул. Это действительно было так. Вряд ли кто-то ради пятиде-сяти солидов… или двухсот, если удастся продать на востоке темного эльфа, брать в рабство которых запрещено Императором. Но ведь его сначала нужно туда отвести… Да даже ради двухсот полновесных имперских золотых монет вряд ли бы кто-то, потеряв троих бойцов, лошадей, рисковал бы еще людьми и бросался в погоню. Нет, ни один разумный работорговец не поступил бы так. Не один. А тот, кто не преуспевал в своем деле, просто не имел у себя на службе таких мастеров как эти. Иворуа с трудом разобрался с воинами в белых балахонах в бою, и если бы не установка брать его заживо, он не мог сказать, как тогда закончился бы этот бой. Может быть также, а возможно и нет. По крайней мере, в бою с таким врагом он не отдал бы себе победу в десяти поединках из десяти. Тогда чего они хотели?

    «Ты сам все прекрасно знаешь».

    Они хотели отнять у него эликсир. Другой вопрос, кто прислал их сюда, и откуда они узнали о том, что у него есть? На такой вопрос Иворуа уже не мог ответить и даже что-то предположить. Можно было подумать на людей… Но он десять последних лет провел на службе у Императора в Тариборе и никогда не встречал подобных воинов, даже не слышал об этом. А из-за какой-то магии, опять же чуждой и непонятной эльфу, он не успел осмотреть тела, исчезнувшие в единый миг. На такие чудеса был способен разве что Арканум. Но если бы башни Арканума были заинтересованы в поимке их маленького отряда, Иворуа не сомневался, что для этого были бы брошены куда более внушительные силы.

    Темный вздрогнул от собственных размышлений. По коже пробежал холодок. Он обернулся через плечо и с ужасом обнаружил, что на горизонте появились какие-то размытые силуэты. Похоже, мысли витавшие в голове были не далеки от истины. Их настегали. Иворуа ударил по бокам своего коня и тут же врезал жеребцу, на котором, если так можно было сказать, скакали гоблин и орк.

 - Но! Но! Пошел!

    Лошадь, на которой сидел эльф, готова была рвануться вперед, однако животное, тащившее Тыфа и Гурдуна, никак не отреагировало на удар. Похоже, ей было уже все равно. Лошадь шла все медленней и медленней. Иворуа понимал, что близка та минута, когда жеребец откажется идти дальше, а может быть рухнет на земь без сил.

 - Святые духи, – прошептал эльф.

    Несмотря на то, что он после стычки на дороге благоразумно свернул с тех мест, где ему по пути могли попасться населенные пункты, чем впрочем, заметно срезал путь. До границы оставалось еще несколько миль. Но что их ждет там? Как охраняется граница Империи на стыке земель аллодов и пустоши? Это был большой вопрос, от ответа на который зависело многое, если не все. Последуют ли те, кто преследует их сейчас, за ними в пустошь, и стоит ли ждать помощи на границе? Иворуа, отчаявшись, еще несколько раз ударил бедное животное кончиком стрелы, как хлыстом по бокам, но тщетно. Лошадь выбивалась из последних сил. Иворуа чувствовал, что готов сорваться. Он соскочил с седла и оббежал лошадь, чтобы подойти к Тыфу лицом к лицу. Орк, распластавшийся в седле, медленно моргал ресницами и как-то безучастно посмотрел на темного.

 - Дык, плохо, – выдавил он. Лицо Тыфа было необычайно бледным и из зеленого превратилось в болотное.

    Иворуа положил ему руки на плечи.

 - Послушай меня, Тыф, ты должен встать и попытаться идти. У нас неприятности, друг. Если ты не поднимешься, мы пропали.

    Орк понимающе закивал, но остался лежать на месте.

 - Дык, плохо, – повторил он.

 - Ты должен, друг, соберись. Мы не можем проиграть, не развязав битву.

    Тыф закрыл глаза. Несколько секунд он лежал неподвижно и глубоко дышал. Наконец орк начал подниматься из седла. Яд все еще действовал даже на такого великана, как Тыф, и у него закружилась голова, когда Тыф попытался выпрямиться. Он схватился за стремя, чтобы устоять на ногах. Во время подскочивший Иворуа, помог другу встать на ноги.

 - Дыши глубже, головокружение должно пройти, – успокоил он зеленокожего гиганта.

    Тыф закивал головой.

 - Дык, я постораться.

    Иворуа оглянулся к горизонту. Ошибки быть не могло. На горизонте возник отряд. Пока картина была не ясна, и сосчитать число наступавших было невозможно, но Иворуа четко различал единый стройный контур, надвигающегося на них черного пятна. Это были всадники. На вскидку их разделяло порядка десяти миль бугристой степи. Отряд мог сократить это расстояние меньше чем за два часа. Надо было торопиться. Эльф бросился к Гурдуну и взвалил гоблина к себе на руки. Ничего не остается, как нести друга на руках. Единственный шанс, который у них был сейчас, это постараться добраться до границы раньше, чем конница настигнет их. А там, уже независимо от того возникнут ли новые проблемы или все ограничиться набором проблем старых, придется соображать, как выжить и выбраться из переделки, в которой они оказались, чтобы отнести эликсир в северные земли.

    Тыф несколько раз ударил себя по щекам, стараясь придти в себя. Иворуа видел, насколько паршиво чувствовал себя орк, но не мог ничем помочь другу.

 - Вперед, нам нужно идти.

    Темный, держа на руках мокрого от жара гоблина, двинулся вперед. Орк какое-то время помедлил, чтобы сполоснуть водой из фляги рот, вылил остатки воды на руки и растер лицо. Такой ход оправдал себя – Тыф, покачиваясь, будто пьяный из стороны в сторону, все же двинулся вслед за Иворуа.

    По другую сторону от преследующих их врагов растелилась граница пустоши. Иворуа видел могучие сосны, высившиеся вверх на несколько десятков футов. Их конечно нельзя было сравнить с теми соснами и елями, что росли в могучем Фларлане, но для захудалых земель севера, сосны выглядели просто великолепно. Столетние красавицы, словно стражи, разделяли границу Империи и, начинающейся прямо за ними пустоши. Где-то посреди этих земель и росла та река, берега которой и являлись главной целью его похода. Казалось до конца оставалось совсем чуть-чуть, стоило только протянуть руку, перейти границу и вот они уже там, в бескрайних северных краях… Но… на самом деле все было не так просто.

    Иворуа почувствовал, как начинают затекать руки. Несмотря на то, что маленький Гурдун весил всего сорок или пятьдесят футов, нести его было чрезвычайно сложно. В руках накапливалась усталость, забивались мышцы, непривыкшие к такой нагрузке. Однако Иворуа знал, что Гурдун, поменяйся они местами, сделал бы для него все, что мог, и если надо умереть, он бы умер, защищая его. Эти на вид глупые существа, кожа которых не была белой, которые не могли порой связать и двух слов и понять то, что казалось эльфу прописной истиной, настолько простой, что порой становилось стыдно. Именно эти существа хранили в себе большое и доброе сердце. Тролли, гоблины, орки, они никогда не обижались, только они могли любить искренне. Настолько искренне, что любовь к ближнему была намного сильнее, чем любовь к самому себе, чего не было ни у эльфов, ни у людей. Только эти существа низшей расы могли по-настоящему дружить и никогда не предать и не обмануть своего друга, готовы были умереть за него. И, наверное, только поэтому они назывались низшими существами…

    Иворуа почувствовал, как через некоторое время начал стучать пульс в висках. Сначала медленно, удар за ударом, а потом все быстрее и быстрее. Появилась головная боль. Легкие стали сжиматься от нехватки воздуха. Руки задрожали. Но темный понимал, что дай он себе передых и тогда это будет последний перевал в его жизни. Он просто не сможет подняться и идти дальше, пока не отдохнет. Руки откажутся слушать тело. Чтобы сбить отдышку Иворуа глубоко задышал. Однако уже через несколько минут из носа стекла первая струйка крови, обогнувшая губу и стекшая по подбородку вниз за тунику.

    «Туда где лежит колба с эликсиром» - почему-то подумал Иворуа.

    Он покосился на плетущегося позади Тыфа. Орк с трудом волочил ноги по земле, опустив голову на подбородок. Позади него увеличивалось треугольное пятно, которое становилось все ближе и ближе, все отчетливее. Оно то пропадало за очередным холмом, то вновь возникало перед глазами эльфа. Теперь Иворуа уже мог различить что-то отдаленно напоминающее силуэты всадников. Он мысленно отдал молитву священным духам за то, что место, где степь переходила в холмы, они преодолели на лошадях. Будь иначе, и ни он, ни Тыф уже не поднялись бы ни на один из подъемов. Но впереди лежала прямая гладкая степь.

    «Еще чуть-чуть» - попытался взбодрить себя Иворуа.

    Как можно было не взять собой здоровую лошадь? Почему он оставил животное там? Иворуа тысячу раз успел укорить себя за этот поступок. В спешке постоянно делаешь необдуманные шаги. Маленький, казавшийся сейчас неподъемным, Гурдун тогда казался Иворуа песчинкой, с которой он пропархает до самой северной границы Торианской империи. Как бы ни так. Ведь сейчас гоблина могла везти лошадь. Он сплюнул слюну, перемешавшуюся с кровью, и попытался вытереть лицо о плечо. Из носа текло уже две струйки крови. Сосны расплывались в глазах.

 - Я выдержу, – прошипел он.

 - Дык, может мне понести Гурдуна, Ив? – послышался сзади усталый голос орка.

 ***

    Погоня настигала двух усталых и отчаявшихся беглецов. Теперь они видели тех, кто гнался за ними по землям свободных крестьян. Это были те самые люди на черных конях в белых балахонах. Иворуа сосчитал двадцать человек, вооруженных саблями и сетями. Против такого многочисленного отряда у эльфа и орка, истощенных переходом, не было ни единого шанса. Иворуа мог убить троих, в лучшем случае четверых всадников, но затем конница просто настигнет его. Тыф в том состоянии, в каком он пребывал сейчас, просто не мог драться. Да и не с чем было вступить в бой могучему орку. Он выбросил дубину еще несколькими милями южнее. Лишние фунты мешали идти. Конница же, похоже, не знала усталости. Кони мчали своих всадников вперед, выпучив черные глаза, залитые кровью и взрывая оббитыми в подковы копытами землю вверх вместе с травой и полевыми цветами. Теперь их и троицу друзей, один из которых даже не мог не то что идти сам, но все еще не пришел в себя после действия какого-то химиката, разделяло не больше мили степи. Ровной и гладкой степи. Расстояние, которое всадники преодолеют за считанные минуты. Животные гнали вперед, как оголтелые. Это были совсем не те милые лошади, на которых Иворуа с друзьями скакали не-сколько часов назад. Может быть на них так влияла магия, Силу происхождения которой Иворуа так и не смог определить?

    Но с другой стороны, с севера до того места где на истощенных путников устремили свой взгляд могучие вековые сосны оставалось несколько сот футов пути. Это была игра на выживание… Иворуа уже видел границу Империи Ториана. Среди стволов деревьев можно было разглядеть здание караула. Неужели те, кто преследовал друзей, осмелится вступить в схватку с имперскими эскадронами. Иворуа надеялся, что как только он с орком, несущим Гурдуна на руках, ступят на пограничную территорию, эти мрачные всадники, непонятно откуда взявшиеся и преследующие непонятно какие цели, повернут назад. Тогда придется иметь отчет перед рыцарями, но все было лучше, чем… Чем то, что ожидало их, попади они в лапы незнакомцев на черных конях. Темному показалось, что на стенах гарнизона возникло какое-то движение. Неужели их заметили? Значит, стражники видели и тех, кто гнался за ними, и уже собирается гарнизон.

    Иворуа будто чувствовал горячее дыхание черных коней в спину. Еще чуть-чуть и всадники сблизятся настолько, что смогут метнуть свои дротики, от которых пострадали Тыф и Гурдун. Особенно Гурдун. Орк тащил малыша на своих руках, время от времени издавая стоны, от которых сердце Иворуа готово было разорваться на мелкие куски. Темный попытался сделать рывок, чтобы как можно скорее достигнуть границы, но такая попытка отдалась дрожью по всему телу, и он чуть было не завалился на земь без сознания. Нет, так рисковать нельзя. На этот раз Иворуа отчетливо слышал стук копыт лошадей приближающегося отряда. Он слышал свист всадников. Куда-то делся тот вакуум, которым были окружены троица воинов, что первыми повстречалась им на дороге. Язык, на котором переговаривались всадники, был совершенно чужим. Иворуа, слышавший много наречий, побродив по Ториану и по его укромным уголкам, слышал говор незнакомцев впервые. Сзади послышался боевой клич. По всей видимости, это была команда призыв к действию. Все двадцать бойцов метнули откуда-то взявшиеся дротики. Если бы Иворуа и Тыф стояли на месте, их бы уже настигли сразу несколькими уколами с ядом, но дротики воткнулись в землю позади ребят.

 - Помогите! – из последних сил закричал Иворуа.

    Плевать на честь эльфа. Сейчас главное было выжить. Возможно, будь он один, он и не сделал бы этого, но он отвечал не только за свою жизнь.

 - На помощь!

    Из-за заполнившей рот крови, наружу вырывались лишь обрывки фраз. Иворуа отчаянно замахал руками над головой. Казалось, его заметили. Теперь можно было отчетливо увидеть движение на гарнизоне. Мелькали доспехи блестевшие металлом на солнце. Послышались грубые мужские голоса. В сердце Иворуа просыпалась надежда. Они успели во время, и если этот отряд всадников на черных конях не совсем выжил из ума и хочет продолжать заниматься своими грязными делами и впредь, то самым благоразумным выходом было развернуться и скакать вон отсюда, подальше от границы, подальше от гарнизона с имперским эскадроном. Иворуа не понаслышке знал, что такое императорская немилость, особенно тогда, когда в дело вступает Арканум. Это не орден ассасинов, когда тех, кто не угодил престолу, просто вырезают, как щенят, тихо и без шума. Нет, Арканум это немного другой институт действия. Магики сначала лишат тебя покоя, потом отнимут все, что у тебя есть, обвинив твоих детей в черном колдовстве. Стихия вдруг случайно уничтожит твой дом, а они начнут преследования, не давая тебе умереть. Если ты будешь приходить к чему-то, что-то осознавать, они будут рушить твои ценности, пока не разрушат тебя и когда, выпив твои силы, они закончат свое дело, только тогда они тебя убьют. Иворуа прекрасно знал это. Башни Арканума были гораздо изощреннее святош, которые, надо отдать им уважение, все ратовали за чистую веру, и если человек приходил к ней, то ему могли отпустить грехи. Правда сейчас, с введением института рыцарства и все большим фанатизмом к вере во Всевышнего, среди населения, ввиду распространения эпидемии Чумы, это все заканчивалось смертью.

 - Помогите нам! – закричал эльф!

    Между стволов сосен появились несколько арбалетчиков, вскинувших свое оружие. Иворуа слышал, как бешенно бьется его сердце. Помощь пришла.

 - Помо… - слова застряли в горле темного.

    Арбалетчики спустили курки. Несколько стрел вонзилось возле его ног, несколько пролетело над головой, а одна стрела чиркнула о плечо. Кожу обожгло, по руке из раны потекла кровь. Иворуа схватился за плечо и, каково же было его удивление, когда он увидел, что за их спиной перед взглядом предстала пустая степь, стелющаяся зеленым ковром до самого горизонта. Эльф на какое-то мгновение обомлел, но тут же пришел в себя. Арбалетчики готовили следующий залп и перезаряжали оружие. Мельком Иворуа заметил, как бледны лица стрелков, а на коже их можно было разглядеть язвы. Слова готовые сорваться изо рта остались несказанными. Куда пропали всадники? Теперь в степи, на границе Империи Ториана он оказались совершенно одни. Как могло случиться такое, что отряд из двадцати человек на черных гнедых исчез бесследно. Разом. Словно мираж, растаяв в воздухе. Исчезли звуки, клич, топот копыт… Из лесной полосы уже бежал вооруженный отряд закованных в полные доспехи воинов мечников, обнаживших мечи. Арбалетчики, перезарядив оружие, подходили ближе, чтобы исполнить свой следующий залп наверняка.

    Иворуа понял, что это конец. Кричать в такой суете, пытаться что-то объяснить было бессмысленно. Эти люди не хотели ни в чем разбираться, они хотели сначала поразить цель, а потом выяснять обстоятельства. Еще бы, они видели перед собой врага на границе. Орк и гоблин, те от кого они защищали границы Ториана. Отчаяние заполнило сознание эльфа. События вокруг потеряли всякий смысл, все происходило будто во сне. Он стоял с опущенными руками не пытаясь выхватить лук и стрелы, начать вести стрельбу. На какое-либо сопротивление не было сил. Да и не было никакого смысла что-либо предпринимать тогда, когда ты вступаешь в бой с врагом, превосходящим тебя по численности в десятки раз. Возможно, в такой борьбе рождаются герои,… но он всего лишь темный эльф-полукровка, рожденный в браке эльфа и человека. Борьба была закончена, похоже в этой степи на границе пустоши у северных краев Империи он нашел свою смерть бок о бок со своими друзьями. Он подвел духов, которые непонятно почему остановили на нем свой выбор…

    Один из арбалетчиков уже направил на него оружие и прицелился. Это был конец… Однако то, что произошло в следующий миг, не сразу дошло до сознания эльфа. Сквозь затуманенные болью и появившейся толикой безразличия глаза, Иворуа увидел, как арбалет в руках целившегося стрелка вдруг упал на землю. Тело арбалетчика обмякло, и он сначала упал на колени, а потом завалился на грудь. По земле вокруг растеклась огромная лужа крови. Только сейчас темный увидел, что у арбалетчика… куда-то исчезла голова вместе со шлемом. Раздался приглушенный щелчок, и боковым зрением Иворуа увидел, как нечто подобное произошло со стрелком, стоявшим рядом. Голова бедолаги, несмотря на то, что ее защищал кожаный шлем, лопнула, словно арбуз. Кости черепа, зубы, мозг вместе с кровью брызнули в разные стороны. В следующий миг откуда-то раздался боевой клич напоминающий улюлюканье. В рядах гарнизона началась паника, но надо отдать должное уже через несколько секунд первые из хумансов начали брать зачатки боевого строя. Арбалетчики и пехотинцы совершенно забыли про троих друзей на подходе к гарнизону.

    Иворуа видел, как попадало еще несколько человек от точечных выстрелов невидимых стрелков. На поляну со всех сторон начали выскакивать орки, размахивающие дубинами и топорами, за ними показались малыши гоблины с копьями и пращами. В гарнизоне забили тревогу. Орки, ревя, ринулись в атаку и в стороны полетели первые бойцы людей, которым не повезло попасть под удары огромных дубин и топоров. Гоблины действовали кучками, бросая копья и камни из пращ, тут же перестраивались, уступая место следующим за ними. Наконец построивший ряд хумансовый эскадрон контратаковал. Стрелы нашли нескольких гоблинов, замертво попадавших на земь, вонзились в тела могучих орков, особо не причинив им вреда. Командующий дал приказ к отступлению, и людской отряд, выстроив черепаху, наиболее универсальный строй среди воинов Империи, начал отступление, оставляя за собой трупы своих воинов. По всей видимости, там их ждало подкрепление.

    К замершим в нерешительности друзьям вдруг подбежало несколько су-ществ. Среди них было два гоблина, орк и тролль топорометатель. Похоже, именно топорометатели так умело раскалывали головы арбалетчикам, словно это грецкие орехи, а не крепкие черепа, к тому же, защищенные шлемами.

 - Прошу следовать за нами куда скажем-скажем – бросил запыхавшийся гоблин.

    Детина орк, такой же зеленокожий, как Тыф, подбежал к своему сородичу и взял у него из рук Гурдуна, отдав на руки подоспевшему троллю, а сам подхватил Тыфа под плечо.

 - Пойдем, орка, пойдем.

    Тыфу действительно нужна была помощь, иначе орк просто не смог бы идти дальше сам. Надежно сильное плечо сородича было сейчас весьма кстати.

 - Твоя нужна помощь? – поинтересовался гоблин у Иворуа.

 - Я не знаю, – честно признался темный.

 - Лубпар, давай носилка, – скомандовал гоблин, обращаясь ко второму го-блину.

    Только сейчас Иворуа заметил, что второй гоблин держал в руках какой-то странный предмет. Он принялся разворачивать его, и в итоге на земле оказалась скрепленная ветками ивы ткань.

 - Ложися, моя и Лубпара тебя понесут-понесут, – сказал гоблин.

    Эльф, ничего не спрашивая, лег на носилки. Голова кружилась.

 - Понесли, Лубпар, – скомандовал гоблин.

    Малыши, на удивление Иворуа, достаточно легко подняли носилки и чуть ли не побежали с ними по направлению к границе, несколькими сотнями футов западнее того места где развернулось сражение. Бой между тем продолжался и Иворуа лежащий на носилках мог видеть все, что происходило в сосновой роще.

    Дерущиеся углублялись в рощу к какой-то дороге. И было непонятно, то ли орки, гоблины и тролли теснят людской эскадрон туда, то ли имперцы сознательно отступают к дороге, возможно, ожидая там подкрепления. За дерущимися тянулась целая полоса трупов. Там были гоблины в основном простреленные насквозь стрелами и болтами арбалетчиков, а иногда перерубленные пополам мечом пехотинца. Иворуа видел несколько орков с перерезанным горлом и тех, кому шальная стрела угодила точно в глаз. Лежали здесь и тролли, всего двое из тех, кто решил рискнуть и приблизиться к хумансам настолько, чтобы вести обстрел наверняка. За это существа поплатились смертью. Но в основном земля была усеяна трупами людей. Повсюду валялись отрубленные руки и головы, окровавленные тела, растекались лужи крови. Это были и лучники из задних рядов и те, кто прикрывал тыл, и те, кто шел в первых рядах и принимал удар на себя. Темный прекрасно знал, что один орк вооруженный дубиной или каменным топором стоил троих, а порой чет-верых воинов Императора, если конечно речь не шла об элитных войсках престола, войны которых славились своим недюжинным мастерством. Кроме того, бой в сосновой роще шел на ограниченном пространстве, что не давало эскадрону возможности для маневра и увеличивало шансы неповоротливых орков нанести точный удар. А из-за неравного соотношения в стрелках, хумансы-стражники, запертые в роще, по сути, оказывались удобной мишенью. Однако люди бились изо всех сил, и вскоре сражение плавно переместилось на дорогу.

 - Стройся веером на замыкание! – услышал Иворуа приказ командира эскадрона.

    Хумансы слаженно начали изменять строй. Первый ряд, принимавший на себя удар, остался стоять на месте, выдерживая натиск орков, однако в движение пришли все остальные. Лучники резко сделали несколько шагов назад и дали залп по напиравшим существам, чтобы охладить их пыл. Воспользовавшись этим, пошли в движение те, кто замыкал черепаху по середине и сзади. Пехотинцы, не оставляя за спинами бойцов первого ряда никого, кроме лучников, метнулись влево и вправо по касательной, огибая с фланга кучковавшихся орков. Теперь вместо десяти мечей по оркам разом ударили двадцать пять клинков. Зеленые гиганты отступили. Что-что, а в тактике эскадрон был подкован лучше некуда. Замертво на землю упали несколько орков буквально изрезанные мечами хумансов. Но и жители пустоши не собирались отступать. Атаковали гоблины и тролли, пытаясь ослабить натиск имперцев на орков. Иворуа увидел, как у одного из имперцев точным броском топорометателя отсекло руку. Топор вошел в землю по самую ручку. Сила, с которой зеленый тролль кидал смертельное оружие, была просто невероятной… Орки получившие передых перешли в наступление. Однако мечники, вновь замкнувшие строй, уперлись, будто чего-то ожидая. В следующий миг эльф понял чего – в небе загремел гром и землю между отрядом имперцев и орков взорвал разряд молнии. На поле боя повис дым. Из ниоткуда прилетел фаербол, охвативший с ног до головы пламенем одного из гоблинов с пращей. В дело вступили стихийные маги Арканума, дежурившие на пограничной за-ставе.

    Судя по чарам, это были гильдия Воздуха и гильдия Огня. Иворуа увидел мелькнувшие среди деревьев серые плащи. Ученики, по всей видимости, проходившие на заставе практику. Но любой маг представлял безусловную опасность. Особенно тогда когда против магии можешь противопоставить лишь щит и меч. Не самое хорошее оружие, если твой противник может выстрелить фаерболом или чего хуже разверзнуть небеса и призвать себе в помощь молнии. А такое мог сделать любой, мало мальски ученый маг, прошедший несколько курсов академии. Фаербол так вообще мог выпустить и самоучка.

 - Магики, – зашипел гоблин, который разговаривал с ним и предложил свою помощь.

 - Старшие друзья уже спешат на помощь, – сказал, несший на руках Гурдуна, тролль.

    Иворуа, терявший сознание, не до конца понимал, что происходит, поэтому не обратил внимания на слова существ. Его взгляд был устремлен на происходившее на дороге, где молния поразила трех орков, а несколько фаерболов сожгли заживо троллей топорометателей. В пехотинцах проснулась какая-то животная ярость, и они бросились на добивание зеленокожих существ, в рядах которых возникла паника. Некоторые из имперцев начали метать дротики в троллей и гоблинов. Другие бросились в рукопашную на орков, не боясь идти в бой один на один, уверенные, что победа останется за ними. Иворуа было знакомо такое чувство присущее людской расе, чувство опьяняющее, чувство близкой победы, когда в виски приливает кровь, вместо мыслей в голове кружит какое-то безумие неподдающееся никакой логики и разумным объяснениям. В такой момент в людях просыпалась невиданная обычно жажда убивать в преддверии легкой победы. Такова была природа человека в бою.

    Имперцы давили, и орки, гоблины, тролли падали, сраженные стрелами, мечами, дротиками и магией на земь. По дороге растекалась кровь тут же смешивающаяся с пылью подошвами сапог хумансов из эскадрона. Из леса послышался боевой клич троллей.

 - Они идут. Старшие идут, да-да, идут, – тролль, державший в руках Гурдуна, закивал головой.

    Иворуа увидел, как в лесу, по ту сторону дороги, возникли несколько огромных силуэтов. Это не были тролли. Это было нечто намного больше обычного тролля, гораздо больше, в разы. У темного чуть не отвисла че-люсть, когда он увидел появившегося среди деревьев ростом по самую крону огромного тролля, державшего в руках какой-то булыжник. Тролль яростно рычал, воздух со свистом выходил через ноздри, наружу показались огромные клыки размером с руку Иворуа. Существо спрыгнуло на дорогу и метнуло камень прямо в гущу эскадрона. Булыжник, вращаясь в воздухе, ворвался в строй имперцев и размазжил, как букашек нескольких человек по дороге. Рядом с первым троллем появился второй. Он держал в руках двух магов. Иворуа с ужасом увидел, как барахтающийся совсем молодой юноша в сером плаще обмяк в руке тролля. Великан поднес его ко рту и перекусил мага пополам. Он выбросил тело на дорогу. Второго мага тролль, перехватив за ноги, со всей силы ударил об ствол дерева. В ушах эльфа повис хруст ломаемых костей. Тролль выбросил тело в лес и двинулся к строю хумансов, в котором уже началась паника.

    Что происходило дальше, Иворуа не видел. Их компания свернула за границу Торианской Империи и сражение людей с орками, гоблинами и троллями исчезло из его поля зрения. Они удалялись в пустошь.

 

Глава 12

    Тарибор был великолепен в своем величии. Сорах, затерявшись на улицах большого города, ходил, с любопытством озираясь по сторонам, не в силах скрыть того волнения, которое бывает у каждого, кто впервые попадал в большой город с вековой историей и оказывался пленен его своеобразной магией переулков, живых, казалось бы говорящих с тобой, домов, множеством ярмарок, самой жизнью так и бившей в Тариборе ключом. Тарибор напоминал Сораху большой муравейник. Люди здесь сновали туда сюда, кто по делу, а кто как и он просто так не найдя себе занятие этим днем. И таких было большинство. Именно для таких беззаботно слонявшихся по улицам города людей, выкрикивали свои кричалки местные клоуны, выклянчивая у прохожих медный пятак, играли бродячие музыканты, которых было полным полно на каждой улице, упражнялись в мастерстве гимнасты. Сораху даже показалось, что если собрать их всех в одну кучу, то получится неплохой передвижной цирк, с которым можно будет гастролировать по всему Ториану. В основном число горожан составляли люди. Но иногда на глаза магу попадались гномы, а один раз он даже увидел мелькнувшего в толпе зеленокожего орка, так называемых предателей родных земель. Естественно, не обходи-лось тут и без гоблинов, тех, кто смирился с ролью слуг и, покорно опустив голову, сопровождал везде своих господ.

    Толпа была пестра на наряды. Здесь можно было увидеть абсолютно все краски радуги, перемешавшиеся воедино в цветах плащей и накидок своих владельцев. Были здесь дорогие шелковые накидки с востока, что завозились купеческими гильдиями в Тарибор с самих Пальмовых оазисов, были здесь и красивые самоцветы, вшитые украшениями в платья дам из далеких Изумрудных гор и из самих Янтарных рудников, и многое многое другое. Все это, естественно, обходилось их обладателям не в одну тысячу золотых солидов, и Сорах был уверен, что многие значительно переплачивали купцам из дальних земель за такой товар, но страсть людей к роскоши и шику, маг знал не понаслышке, хотя сам, будучи человеком, сторонился каких-либо излишеств. Но были здесь и другие одеяния, которые Сорах видел гораздо чаще, чем красивые расшитые серебром и золотом плащи из восточного шелка и изумрудные колье, за которыми приходилось ездить через Ашкахарскую пустыню. Это были простые накидки в основном серого цвета, затертые до дыр плащи. Эти люди не могли себе позволить потратить ни одного лишнего медяка потому, что знали, позволь они себе это, то завтра умрут с голоду, и никто не вспомнит их имени. Такой на поверку выглядела могучая Торианская Империя. Но Сорах, надо отдать ему должное, не делал поспешных выводов, понимая, что сейчас Ториан переживал далеко не лучшие свои времена, борясь с Чумой и бросив на это все свои силы. И надо отдать должное магам Арканума и баталиям Императора, что Черная Смерть пока обошла Тарибор стороной.

    В городе было зафиксировано всего несколько случаев смертей от непо-нятной заразы, да и то маги, страхуясь, лишний раз, тут же уничтожали трупы и жгли дома тех, кто умер от неизвестной болячки. Пока Арканум не нашел способ, позволивший бы не просто бороться с Чумой, а вылечить ее, поэтому стихийные маги били под корень, выкорчевывая заразу и не жалея ни своих сил, ни чужих жизней. Таков был приказ императора Нравона, принципом малого зла решившего искоренить зло большее. Надо сказать, что за это могущественному правителю Ториана можно было только выразить глубочайшее уважение. Тот же Совет Властелинов Силы, как знал Сорах, одобрил такой шаг короны, считая его наиболее целесообразным в сложившейся ситуации. Мало кто понимал, что злом меньшим можно предотвратить зло большее. И Арканум беспрекословно выполнял этот приказ. Еще бы, маги получили неоценимую возможность на практике опробовать все то, что раньше было возможно проводить на опытах в башнях гильдий. Возможно не получи ее, маги даже начали бы настаивать на этом… Единственными, кто были против такого положения дел, оказались святые отцы – Церковь, которая считала что причиной всего является грех, и спасти дело можно молитвой. Однако, Сорах не раз своими глазами видел, как чистят святоши душу грешника от греха. Святые отцы не признавали никакого другого способа очищения, кроме праведного огня и смерти во имя спасения души. С распространившейся по Ториану заразой, Церковь сумела ввести институт рыцарства и теперь крепко завладела умами большинства имперцев, видевших, что все старания Арканума напрасны.

    Сорах, ловко нырявший в людском потоке, завернул в очередной поворот. Здесь, в отличие от предыдущего переулка, было менее людно, и дома выглядели менее богато и украшено. Взгляд мага заметил несколько вывесок. Первой на глаза Сораха бросилась вывеска таверны с причудливым названием «Добрый сторожевой». По мнению Сораха, такое словосочетание вряд ли было возможным по определению, потому что сторожевой в нынешние времена просто не мог быть добрым. Возле таверны толпился народ совершенно разношерстный по своему статусу и роду занятий. Здесь были и обычные оборванцы, выпрашивающие милостыни до тех пор, пока их не заметил стражник, и работяги, пришедшие выпустить пар за кружкой крепкого пива после напряженного рабочего дня, студенты, отдыхающие после занятий в университете, подмастерья. Ну и конечно дело не могло обойтись без жриц любви. Несколько девиц так и стреляли глазками, вызывающе покачивая бедрами. Одна из девиц предложила Сораху выпить с ней пива, но маг вежливо отказал, тут же почувствовав, как в него впились глаза парочки громил, стоявших у входа в таверну. По всей видимости, те, кто присматривал за девицами, чтобы ни они сами, ни те, кто захочет с ними уединиться, не позволили себе лишнего. Сорах отвернулся, не ища себе лишних проблем, и последовал дальше, прочь от таверны. Конечно хотелось расслабиться и отдохнуть за бокалом вина, но маг понимал, что все это будет позже. А поход в таверны вряд ли сможет помочь делу сейчас. Конечно, можно было разузнать слухи, но сейчас на это просто не было времени.

    Сорах вышел из переулка. Нет, того, что он искал, здесь не было. Не хватало еще, чтобы поиски затянулись… Он вспомнил послание Совета Властелинов – «Тарибор. Отряд Тунды. В ряды Иземунда Паоля». В Тарибор он прибыл, теперь необходимо было разузнать, кто такой Тунда и вступить в ряды Иземунда Паоля. А, по всей видимости, для того, чтобы вступить в его ряды, нужно было придти в дом городской стражи. Сорах знал о том, что с недавних пор, ввиду нехватки воинов в баталиях, Император позволил формировать некоторые эскадроны полностью из наемников, наряду с рекрутированием. Так что, будь этот Паоль хоть главой банды наемников, хоть имперским офицером, для того, чтобы жить в Тариборе со своим отрядом и охранять его границы или выполнять задания городского магистрата за пределами города, ему необходимо было жить в бараках дома городской стражи, если он получал от магистрата жалованье. Или в общагах, предоставляемых для наемников Тарибора и стражи, городским управлением. Только так.

    Навряд ли бы Паолю, кто бы он ни был, взбрело в голову проникать в город теми путями, которыми попал сюда Сорах, использовав магию исчезновения, чтобы пройти стражу. Правильнее было бы сказать, навряд ли бы он смог. Конечно в нынешние времена, учитывая разгул в Ториане Черной Смерти, в Тариборе, как и в большинстве других городов Империи, не вели списков приезжих, потому, что формально таковых просто не должно было быть. Но этот Паоль тогда не смог бы так громко заявить о себе, начав набирать бойцов, не будучи человеком местным. Да и обмануть стражу мог только маг, знакомый с чарами Торсионных полей. Поэтому нет, все было гораздо проще. Сораху необходимо найти дом стражников и уже на месте разобраться, кто такой Паоль, и зачем ему нужны люди. Ну и главное – сможет ли Сорах пополнить его отряд. Ближайшая цель представлялась магу именно так. А уже далее по цепочке он надеялся выяснить, кто такой Тунда, и чем его отряд интересен магистрам гильдии Пространства. Можно было, конечно, предположить, что Паоль тайно проводит набор в какую-нибудь секту или секретный отряд. Впрочем, все это только предстояло выяснить, и, сначала, Сорах хотел попытаться отыскать имя Паоля среди обычных офицеров или наемников города.

    Маг продолжал путь среди улиц Тарибора. Город казался ему местом, не имеющим ни конца, ни края. Улицы, сменяя друг друга, тянулись длинными вереницами вдаль и вширь, но, как назло, на пути Сораха, уже твердо решившего для себя спросить о том, где находиться дом городской стражи и как к нему можно добраться, не попадалось ни одного стражника, у которого он бы смог справиться об этом. Пару раз Сораху казалось, что он чувствует на себе взгляд из толпы, но каждый раз, оборачиваясь, он видел безразличные лица прохожих. Эх, как бы сейчас не помешала магия поиска, но черпать силы из Торсионного поля, не подготовив циклов равновесия, прямо на ходу, да еще и внутри городских стен, где пруд пруди отпрысков Арканума, многие из которых могут использовать этот поток Силы для корректировки своих чар на расстоянии. Это означало нарушить их связи, что могло привести к неоправданному риску быть замеченным. Сорах пока не умел касаться Торсионного поля так чтобы такое касание не вызывало бы вообще никаких возмущений нитей магических Сил, плетя чары быстро и на опережение. Заклинание поиска, как раз требовало подобной быстроты, и использование его выглядело нецелесообразным при длительной подготовке в ситуациях, приближенных к боевым или таковыми являющимися. Поэтому Сорах твердо решил не применять в городе тех чар, которые могли оказаться потенциально опасными, что, кстати, и заставило мага промучиться несколько часов над заклинанием Исчезновения на опушке у городских ворот, пока он не убедился, что касание Торсионного поля останется незамеченным.

    Впрочем, бить тревогу по поводу этих взглядов, которые маг несколько раз ощущал на себе, раньше времени было бы, по крайней мере, глупо. Вполне возможно, то были взгляды воров карманников, или еще какой уличной шпаны, заполнявшей изо дня в день улицы Тарибора в поисках легкой наживы и своего куша. Если это так, то Сорах почувствует руку любого карманника еще до того, как тот засунет ее в его карман и, возможно, даже сломает негодяю пару пальцев, чтобы в следующий раз было не повадно. Однако никто из таких людей пока предпочитал не связываться с молодым магом, видимо отдавая должное неформальной форме всех наемников Восточной части Ториана, которая была сейчас одета на Сораха. Похоже, это и заставляло таких людей обходить его стороной. Объяснялось такое почтительное отношение очень просто – наемники входили в банду и всегда мстили, если с членами этой банды приключится что-то выходящее за рамки дозволенного, доставая виновного из-под земли.

    Сорах, наконец, покинул квартал, где жили, по всей видимости, не самые богатые люди Тарибора. Среди купцов ему не раз приходилось слышать довольно оскорбительное для жителей квартала название – трущобы. Обшарпанные дома с вывесками, на которых давно выгорела краска, остались позади. Сорах оставил без внимания несколько улиц – Бабочек, Серого Кота, Бронзовой Подковы, посчитав, что там магистрат вряд ли расположил бы общаги наемников. Зная нравы работников ножа и топора, можно было предположить, что те просто напросто откажутся жить в таких условиях, получая от городских глав приличное жалование.

    К некоторому облегчению мага, у одного из домов следующей улицы, стояли двое городских стражников, вооруженных пиками и одетых в легкий доспех – стальную кольчугу, кожаные с металлическим полосами штаны и шлем. На кольчуге была приделана бляха, на которой был изображен герб Тарибора – светящее лучами-руками в разные стороны солнце на фоне щита и меча. Как понял маг, это могло означать что-то вроде вечной благодати, которую и охраняла стража. Стражники о чем-то переговаривались друг с другом, лениво осматриваясь по сторонам. Взгляды их при этом были устремлены куда-то сквозь толпу, и, казалось, этим двоим не было совершенно никакого дела до происходящего на улице. Собственно, про себя Сорах отметил, что беспорядков на улицах Тарибора не наблюдалось и, поэтому, неси стражники службу бдительно и по уставу, очень скоро эти двое, наверное, просто умерли со скуки. Город чудом уцелевший от эпидемии Чумы жил своей обычной размеренной жизнью и работы для стражников здесь конечно не находилось, по крайней мере днем. Вряд ли кому-то захочется быть вышвырнутым за пределы Тарибора, когда по Империи гуляет Черная Смерть…

    Сорах, осторожно протискиваясь сквозь людской поток, двинулся к стражникам. Здесь людей было еще больше, чем в остальных частях города, где уже успел побывать маг, и Сорах даже устал удивляться, откуда и почему столько горожан разом высыпало на улицы города и не расходилось по домам. Вроде бы шел обычный будний день… Маг, конечно, не разбирался в истории Тарибора и сегодня в городе могли проводить какой-то праздник или юбилей, готовиться к торжеству, но опять же, такого рода мероприятия проходили несколько иначе. Здесь же у Сораха складывалось впечатление, что горожане просто слоняются туда сюда, не зная, чем заняться и умирая от скуки. Возможно, так сказался на обычных обывателях закон императора Нравона, по которому все имперские города, в том числе Тарибор, оказались наглухо закрыты. По сути, все те, кого он видел здесь вот уже несколько месяцев, жили в одной большой клетке. Нет, Тарибор был большим городом, который, как убедился маг, не пройдешь вдоль и поперек даже за один день, но даже по себе Сорах знал, что ничто не гложет человека так, как чувство несвободы. Кроме того, Тарибор был городом торговым, и вся его деятельность с тех пор замерла. Может быть, горожане и вышли на улицы города, чтобы почувствовать хоть какую-то относительную свободу и, шатаясь по улицам, найти себе занятие, а не умирать дома со скуки?

    Стражники увидели приближающего к ним Сораха, замолчали и, тут же посерьезнев, как ни в чем не бывало, начали оглядываться по сторонам, будто ища в толпе какого бандита, всем своим видом показывая, что они образцово несут службу. Сорах, быстро сообразив, что причиной такого преображения явился он, точнее его наряд наемника, который стражники могли расценить по своему, подумав, что он явился с проверкой, сам начал разговор.

 - Здравствуйте! Как дежурство?

    Стражники, делавшие вид, что не видят его в упор, только сейчас обратили на мага внимание.

 - И тебе доброго дня, – ответил один из них, тот, что казался постарше и носил шикарные пышные усы. – Как видишь, покой города стережем.

 - У нас не забалуешь! – сказал второй стражник без усов и помоложе. – Мы свое дело знаем.

    Сорах искренне улыбнулся.

 - Не подскажете, как добраться до дома стражников?

    Стражники переглянулись.

 - Я недавно в городе,… относительно недавно, – поспешил добавить Сорах. – Вот и путаюсь во всех этих улицах и переулках.

    Слова мага явно поставили стражников в тупик. Тот, кто был постарше с лихо подкрученными молодецкими усами, почесал щетину.

 - Ну, так чего б ни подсказать доброму человеку. Конечно, – он указал рукой на здание в конце улицы в три этажа. – Тебе туда, топай прямо, не заблудишься.

    Стражник помладше лишь растерянно улыбнулся, но делал он это уже в спину исчезнувшему в толпе Сораху. Маг бросил дежурное «спасибо» и двинулся к зданию, на которое указала стража.

 - Странный какой-то паренек, – протянул стражник с закрученными усами. – Город закрыт, как три месяца, а он все не запомнит, как к начальникам-то идти.

    Стражник помоложе пожал плечами.

 - Всякое бывает, Аскольд, у них, у наемников, одни бухарики да игроки. Неудивительно, если он забудет, как зовут мать родную, куда уж там начальство.

 - Эх, а я то думал рыбку подкидную к нам послали!

 - Ладно уже, Спаситель его храни, – отмахнулся стражник помоложе.

    В следующий миг двое разморенных жарой стражников уже забыли про Сораха и вновь принялись рассказывать друг другу небылицы и старые затравленные шуточки, которые во время смены казались очень даже смешными. Тем временем Сорах уже стоял возле большого трехэтажного здания в конце улицы. К двери из красивого черного дерева вели выложенные плиткой ступени, на которых не было видно ни единой трещины. Ступени прикрывал навес, а у самой двери свисал герб Тарибора, вырезанный на красивом дубе и обрамленный в железо. Тот самый, что он видел на доспехах у стражников. По военному сдержано, но со вкусом, у стражников явно водились деньги. Для тех, кто не был силен в геральдике, рядом на стене была прибита табличка с надписью на имперском языке «Дом стражи». Сорах огляделся по сторонам и, по привычке убедившись, что никто не проявляет чрезмерного любопытства, взбежал по ступеням к двери и, ни на секунду не задерживаясь у входа, зашел внутрь.

 ***

    Внутри Дома стражников было довольно людно. Помещение изнутри оказалось еще более просторным, чем можно было подумать снаружи. Туда сюда по застланному огромным ковром залу сновали стражники, разбившиеся на группы где по три, где по четыре, а где и вовсе по пять человек без всякого оружия и шлемов, что называется без обмундирования. Кто-то напротив собирался на дежурство, сидя на компактно расставленных лавках, тянущихся вдоль стен зала по всему периметру. На стенах были развешаны гравюры, на которых изображались картины из жизни Тарибора, в основном постов стражников и застав. Здесь же находились развешанные в ряд доспехи. Здесь были и кольчуги и стальные кирасы и полный доспех, с которым разве что можно было выходить пехотой в строю, но который не имел никакой практи-ческой пользы, если придется сражаться. Да, он мог отразить стрелу, пущенную даже из арбалета, однако, такой тяжелый доспех сковывал движение. И кроме того в нем было чрезвычайно жарко. Под стать кольчугам и кирасам на крючьях чуть ниже висели поножи, пред-ставленные в трех видах. Здесь были плетенные кожаные доспехи со вставками из металла, что могли помочь в одиночном бою, когда все решала скорость. Были здесь и излюбленные многими лучниками застав стальные кольчужные поножи. Ну и конечно дополняли картину перчатки двух видов. Простые клепанные из грубой кожи и, опять же кольчужные, немногим более надежнее первых. Чуть выше располагались шлемы, одинаковые для всех – продолговатой сферической формы с перегородкой, защищающей нос. Рядом висело оружие. Сорах заметил, что под каждым набором доспех висел свой набор оружия. Длинный меч, короткое метательное копье и большой щит полагались тому, кто будет облачен в полный стальной доспех. Короткий меч гладиус и малый щит висели рядом с кирасой, кольчужными поножами и перчатками. Лук и арбалет висели рядом с кольчугой, поножами из кожи с металлическими вставками и перчатками из грубой клепаной кожи. Впрочем, Сорах не сомневался, что при желании стражник мог варьировать и выбирать, что одеть.

    Маг отдал должное городской страже – все оружие и доспехи буквально блестели и переливались под светом дня. Сорах редко где встречал такое рвение у обычных солдат. Хотя, кто его знает, может быть, такая образцо-вость объяснялась всего-навсего тем, что он находился в Доме стражника, где располагался офицерский штаб. А с начальством, как известно, шутки плохи. Неизвестно в каком состоянии можно было бы найти доспех у тех же солдат в их жилище. Впрочем, это было неважно. На вошедшего Сораха никто не обратил ни малейшего внимания. Все, кто присутствовал в Доме стражника, казалось, занимались своим делом, тем более, на маге была одета форма наемника. Никто не остановил его и не спросил, какова цель его визита. Мало ли что понадобилось выяснить одному из наемных солдат у начальства? Поэтому Сорах беспрепятственно прошел в следующий зал. Здесь стражников оказалось гораздо меньше, и занимались они уже совсем другим делом, нежели те, которых маг повстречал в первом зале. Кто-то стоял оперевшись об стол и читал выложенную там книгу размером чуть ли не превышающим сам стол. Таких было не больше дюжины. Сорах, подойдя поближе, с любопыт-ством попытался всмотреться в буквы на страницах, но так и не смог понять сути написанного. Бумага была расчерчена на столбцы, где ко-рявой рукой наносились какие-то отметки, стояли даты и подписи. Возможно, речь шла о графике дежурств, или, при помощи этой книги, стражники сдавали смену.

    Здесь Сорах увидел и наемников – несколько человек, облаченных в пла-тья, подобные тому, которое было надето на самого мага. Они просматривали какие-то списки, вывешенные на стене, и о чем-то вполголоса переговаривались между собой. Чуть поодаль, почти в самом конце зала, стоял стол, за которым сидел пожилой мужчина, можно сказать старик, и рядом с ним толпилась целая куча стражников и несколько наемников. Мужчина что-то неразборчиво бухтел и записывал в тетрадь лежавшую у него на столе. Похоже, в этом зале было что-то вроде приемной. Сорах, стараясь не выделяться из толпы, проследовал к группе наемников, рассматривающих списки и, став рядом, всмотрелся в неразборчивые каракули. Тот, кто составлял эту грамоту, явно поленился приложить хоть чуть-чуть усилий, чтобы облегчить защитникам Тарибора и без того тяжелый труд. Чтобы разобраться в написанном, приходилось, в буквальном смысле слова, всматриваться в каждую каракулю. Сорах прочитал несколько слов. Гравут, Шовек, Дэвиот. Похоже, если, конечно, в словаре имперцев не появилось каких, либо новых слов за последние не-сколько месяцев, это были имена стражников. Тем более, рядом с каждым словом стоял порядковый номер от одного до двадцати пяти. В самом верху было имя, без какого либо опознавательного знака, причем на не-которых списках двойное, а некоторых одинарное. Так в одном из списков Сорах прочитал просто и коротко - Ноган, а на втором уже было написано Батерий Горун. Одна из особенностей Востока, где многие знатные или просто разбогатевшие люди считали необходимостью приписывать к своему родному имени данному при рождению еще и имя своего предка. Мало ли сколько Батериев носит земля, а вот Батерий Горун в Ториане может быть только один. Впрочем, Сорах сомневался, что это имя что-то говорило хоть кому-то о его обладателе за пределами Тарибора. Но люди менее знатные и менее богатые были вынуждены с этим мириться.

    «Вот и Паоль отсюда же» - подумал маг.

    Всего таких списков по двадцать пять имен в каждом висело десять. Со-рах быстро догадался, что это списки отрядов стражи. Поэтому все с таким любопытством и изучают их, желая узнать, под чье начало они попали. На каждом была поставлена печать и помечено число. Везде стоял вчерашний день. Значит списки свежие. Но ни на одном из них, по крайней мере в числе тех десяти, чьи имена были вынесены в качестве начальников того или иного отряда, не значилось имени Иземунда Паоля. Сорах пробежал взглядом среди имен тех, кто был обозначен по именам. Нет, такого имени в списках не было. Он облизал пересохшие губы. Значит, не все так просто. Придется зайти по другому. Сорах, делая вид, что продолжает читать списки, вслушался в разговор, завязавшийся между наемниками.

 - Вы видели, куда попал Итерон? – улыбаясь и поглажывая плечо, сказал здоровенный наемник с изящно подстриженными усами и бородкой, – к Териду Оргу, – он ухмыльнулся.

 - А чего он хотел, – пожал плечами стоявший рядом гораздо более хрупкий мужчина с голубыми глазами и переливающимися под телом мышцами. – Человек забылся. Если здесь не с кем воевать или же здесь нет никаких дел, при помощи которых можно было бы набить кошелек потуже, это не означает, что можно расслабиться. Будем честны, он начал спиваться.

 - Я видел, как он валялся под столом в «Шальной стреле», - сказал третий наемник спокойным убаюкивающим голосом, тощий и высокий, но при этом Сорах не сомневался, что именно этот третий человек является самым опасным противником из всех. Удары от таких вот высушенных бойцов были самыми неожиданными и смертоносными.

 - Теперь, в случае чего, познакомится с шакалами Терида поближе, – фыркнул наемник с изящными усами и бородкой.

 - И подумает, когда за грязную работу ему никто не станет платить, – вздохнул тот наемник, который показался Сораху самым опасным из трех.

 - Некогда ему там будет думать. Наслышан я, – закончил тему голубоглазый.

    Свернув разговор, наемники продолжили рассматривать списки, пока один из них, стоявший ближе всех к Сораху, тот самый худощавый мужчина, легонько не пнул голубоглазого в бок.

 - Тебе знаком этот юноша, что стоит рядом с нами? – он говорил шепотом, однако Сорах, привыкший различать даже звук падающей иголки, расслышал каждое его слово.

    Голубоглазый покачал головой.

 - Хоть он, похоже, и из наших, но первый раз вижу, – он внушительно прокашлялся, по всей видимости, желая, чтобы Сорах обратил на него внимание, и повернулся к магу, – Приветствую, братец.

    Сорах повернулся, понимая, что голубоглазый обращается к нему, и доброжелательно кивнул.

 - И тебе мои приветствия.

 - Э-э… - голубоглазый изобразил на лице попытку вспомнить имя собесед-ника, но через секунду сдался. – Ты наше дело знаешь, год за два разве что идет, память всю отшибло, не могу вот вспомнить твое имя, брат. Мы ведь должно быть знакомы?

    Сорах на секунду замялся. Должно быть, да они должны были быть знакомы хотя бы потому, что город был закрыт на три месяца и все наемники, наверняка, знали друг друга не то, что в лицо, но и по имени, потому что тесно общались с друг другом, как и все нормальные люди, стараясь сбиваться в кучки не только по интересам, но и по принадлежности в обществе, пересекаясь за столиками в кабаках и тавернах Тарибора, куда они ходили каждый вечер после дежурства, чтобы снять девочек, поиграть, выпить или просто поговорить от души. Но ведь соври он ему, и тогда Сорах мог поставить сам себя в неудобное положение. Так дело не пойдет, нужно было выкручиваться по-другому.

 - Честно говоря, не имел возможности, – с неподдельной грустью в голосе сказал Сорах. – Тут такое дело, что я пришел сюда три месяца назад из Розмара, решил сменить работенку, да повстречал недоброжелателей в пути, вот и попался под ножевую. Из дома все это время не выходил, ле-чился и…

    Наемник с красивыми усами и бородой махнул рукой.

 - Что ты нам вот это вот заливаешь. Нам оно надо? Скажи, как звать тебя, да будем знакомы. А что там с тобой приключилось, да когда, это твое личное дело, и дело банды, в которой ты состоишь. Ты, кстати, в какой банде?

 - Звать меня Мегором. Я на вольных хлебах, – сказал Сорах.

 - Приятно познакомиться, брат Мегор. Я Кегтан. Это люди из моей банды – Имуэн, – тощий и выскоий наемник указал на голубоглазого, – и Сутаг, – он кивнул в сторону усатого и вернул взгляд на Сораха. -  На вольных хлебах в наши-то времена. Не завидную ты себе участь выбрал, парень. А чего так? Под чьим началом ходил? Почему от прежнего главаря ушел? Я насколько в делах Розмара сведом, так у вас там не приняты такие вот фо-кусы.

 - Не приняты, – согласился Сорах, пытаясь поскорее запомнить, что его новое имя теперь Мегор. – Но на то оно и правило, чтобы исключение было. У нас оно как. Кто не согласен, тот пусть остановить попробует. А был я у Идиодора под началом. Нет больше его.

    Кегтан усмехнулся.

 - Возражал, да?

 - Ты правильно понял, брат.

 - Ну, я здесь своим людям свободу в этом плане даю, почему держать кого-то обязан, если в другом месте они лучшую долю заработают. Нет, пусть уж идут, чтобы потом не обвиняли, что Кегтан не смог им дать лучшего.

 - И то, правда, – согласился Сорах.

 - А здесь ты что?

 - Так вот маюсь уже который месяц без дела, все ждал, пока раны затянутся, – маг развел руками. – Новый город не знаю, ни куда идти, ни к кому, все записи, что с именами нужными, потерял в пути, когда гады те напали. Вот и приходится все заново разузнавать.

 - Ничего, наш брат везде прорвется, – довольно сказал голубоглазый наемник.

    Сорах внимательно изучал этих троих, случайно встретившихся на его пути, наемников. Может, стоило спросить их о том, кто такой этот Иземунд Паоль, и какое он имеет отношение к городской страже и наемникам, раз его имени нет в списках? Или же не стоило так рисковать. Мало ли что значит это имя и представившись обычным наемником который только три месяца в городе, не состоит в банде, не получает жалованье потому что у него не подписан контракт с городским муниципалитетом, он мог сильно рисковать называя это имя. Хотя бы потому что, будучи в таком положение могло быть так, что имя Паоля ему не надлежало знать по определению. Вдруг догадки Сораха о том, что этот человек набирал людей в какую-то тайную группу, окажутся верны, и что тогда? Тут уже не отвертишься. Нужно было действовать тоньше, иначе там, где не нужно можно было допустить прокол.

 - Списки на следующий квартал уже сформированы, Мегор, – видя, что Сорах задумался, сказал Кегтан. – И соответственно все те, кто хотел служить, уже подали заявление… три месяца назад. То, что ты видишь сейчас, это лишь перераспределение на фоне имеющихся заявок. Ну, естественно, за вычетом потерь и тех, кто, как и ты, получив ранение, сейчас находится на больничном… Поэтому, ты, немного припоздал… Впрочем, припоздал то ты не по своей вине. Честно говоря, даже не знаю, как в таком случае следует поступать. Я уверен, что места есть, потому что еще три недели назад в этих списках числилось ровно на пять человек больше. А три месяца назад, при прошлом распределении у нас было двенадцать отрядов вместо десяти.

 - Думаю, ему стоит подойти к этому старому уроду, – бросил Имуэн.

 - В следующий раз я всерьез задумаюсь над тем, чтобы заставить сожрать старика бумагу со всеми этими отчетами, – добавил Сутаг.

 - Братья, просто почтенному пора на покой, – Кегтан подмигнул наемникам и указал Сораху на того самого старика, сидевшего за столом в противоположенном конце зала. – Думаю, тебе стоит поговорить с ним и объяснить свою ситуацию, он подскажет, что нужно делать. Удачи.

    Сорах благодарно кивнул.

 - Я вам признателен, не знал даже с чего начать.

 - Чего ты, пустяки, если будет нечем заняться на досуге, можешь заглянуть в «Шальную стрелу». Это на пересечении Мечной и Плачущих Котов. Мы там бываем почти каждый вечер. Я угощаю, – улыбнулся наемник.

 - Обязательно загляну, как только выпадет свободная минутка. Чувствую, мне еще предстоит поломать голову, побегав здесь по этажам.

 - Ты прав.

    Кегтан еще раз хлопнул Сораха по плечу и пожелал магу удачи. Наемники вернулись глазами к спискам, продолжив то занятие, которым они занимались до того, как к ним подошел Сорах, а маг двинулся вдоль зала к столу, за которым сидел старик. Очередь к столу поубавилась, и теперь рядом со столом стояло всего два стражника-офицера. Один из них что-то диктовал старику, а тот бурчя записывал слова стражника, а второй офицер спокойно дожидался своей очереди. Обстановка на столе была по военному скромна. Абсолютно ничего лишнего. Чернильница, замыленное перо в руках старика и тетрадь, куда старик корявым почерком как раз и заносил все пожелания офицера, нагнувшегося пониже к старику. Тот, по всей видимости, плохо слышал, и каждый раз переспрашивал у стражника, что конкретно он сказал на этот раз. Сорах отметил, что почерк старика весьма схож с тем, которым были написаны списки, вывешенные на стене. Видимо старик отвечал за бумажные дела.

 - Чего? Ты можешь говорить внятно! Ты думаешь, если ты молодой, то можешь издеваться над стариком? – бурчал он, неряшливо вписывая в тетрадь слова офицера.

 - Я говорю, моей пятерке нужна пара сапог, ремонт перчаток кольчужных…

 - Ты чего, совсем плохонький? Ты можешь говорить четко и внятно! – забубнил старик.

    Офицер сжал зубы и повторил сказанное, добавив, что ему нужно также залатать дыры на одежде и сдать комплекты одежды зимней. Старик записал его пожелания.

 - Что за отряд?

 - Начальник третьей пятерки восьмого отряда по новым спискам, – сказал офицер.

 - Следующий, – прокрякал старик.

    Следующий офицер достал из кармана какой-то скомканный лист и, раз-вернув его, положил на стол старику, принявшись обсуждать с ним график смены его десятки на следующую неделю. Сорах, вставший в очередь, с удивлением отметил, что старик, похоже, был сведущ во всех вопросах, заправляя, похоже, всей бумажной работой дома стражников и не имея при этом помощников. Наконец старик закончил с офицером, и когда тот, попрощавшись, ушел, уставился на Сораха.

 - Тебе чего надо? Не видишь, и так полно дел? – проскрежетал он, недовольно.

    Сорах поздоровался и тут же перешел к делу.

 - Меня зовут Мегор, я наемник… - начал было он, но старик тут же перебил его.

 - Если я глухой, то это вовсе не означает, что я ослеп, дурень волосатый, – буквально прокаркал он. – Кто бы еще натянул на себя это клоунское одеянье, как не вы, наемники! Я спрашиваю, чего тебе надо, говори, да побыстрее, достал уже!

    Маг, опешивший от неожиданности, немного замялся, но быстро пришел в себя.

 - Дело в том, что я остался без отряда и хотел бы осведомиться с кем из бравых командиров можно заключить контракт, – мягко поинтересовался он. – Может быть, есть кто-то, кто еще не подал свои списки и недоукомплектован?

    Старик, сидевший за столом, чуть было не подпрыгнул.

 - Чего? Чего ты сказал? Повтори, да поразборчивее, неужели я не ослышался!

    Сорах терпеливо повторил старику все то, что он только что сказал.

 - Это как, без отряда… хм, неужто я забыл тебя вписать. Мегор, говоришь, – старик задумался. – Мегор, Мегор, Мегор. – он несколько раз повторил имя, которым назвался Сорах, словно силясь вспомнить. – Сейчас посмотрим. Что-то я тебя не припомню. Где ты говоришь, служил раньше? Под кем ходил в прошлом квартале? Какой отряд? – старик отодвинул один из ящиков стола и принялся рыться в бумагах, пока не нашел то, что искал и не достал на стол тетрадь по типу той, что сейчас лежала у него под рукой, только гораздо толще. – Мегор, говоришь, – он открыл тетрадь и принялся листать страницы. – Ты говори, говори, а то я так к вечеру не найду.

    Сорах пожал плечами и пересказал старику ту же самую историю, которую он сочинил для наемников у списков. Старик аж позеленел, когда услышал эти слова мага.

 - Ты, родимый, думаешь, если седой в свои годы, то тебе все можно? Опыта что ли в своих боях понабрался, так все? Сам себе законы устанавливать будешь?

    Сорах растеряно пожал плечами, не зная, что имеет ввиду старик.

 - Виноват, отец.

 - Был бы нашим стражником, я б тебя быстро под трибунал послал, – недовольно заворчал старик. – Почему нет ни регистрации, ни отметки, на худой конец?

    Маг снова пожал плечами.

 - Будет тебе, отец, я с постели встать не мог, куда там ходить. Хвала Спаси-телю, что вообще выправился, а мог ведь и ногами вперед уже выйти. Да на тот свет.

    Старик что-то пробурчал себе под нос, захлопнул тетрадь и убрал ее обратно в ящик стола.

 - Хорошо хоть понимаешь, хоть и из мешуры, – он хотел сплюнуть, но во-время вспомнил, где находится и сглотнул слюну. – Тебе, вот это, баклуши бить, а мне теперь мороки с тобой сколько. Как там в Розмаре хоть? – старик осмотрелся по сторонам и, удостоверившись, что их никто не подслушивает, продолжил. – У меня там брат живет, как ввели этот идиотский указ за подписью Императора, так ни весточки от него. Все спокойно?

 - Конечно, здравый город, – поспешил соврать Сорах.

    Старик ехидно усмехнулся.

 - Был бы здравый, так ты бы сюда не учесал. Ишь, какой! Знаю я вас моло-дых.

    Маг в ответ растянул улыбку от уха до уха.

 - Эх… - старик вздохнул, на секунду погрузившись в какие-то свои воспоминания, связанные с годами былой молодости, и покосился на Сораха. – Ну, давай тогда письма свои рекомендательные, что ли или что там у тебя есть. Будем думать, куда тебя можно организовать.

    Сорах в ответ похлопал ладонями по карманам и развел руками в стороны.

 - К сожалению, у меня ничего нет. Те, кто напал на меня в дороге, выкрали мою сумку. За меня может сказать только мое умение.

 - Не густо, – фыркнул старик. – Кто ж с тобой нянчиться-то станет, – он вздохнул. – Ты парень хороший, а без рекомендации у нас только в отряд к шакалам, разве что, берут. Ну а там, если сможешь в течение квартала себя проявить, тогда на следующий раз получишь более выгодный контракт в другом отряде. Вот только проявляют себя единицы.

    Сорах вспомнил о том, как подслушал разговор наемников у списков о том, что один из их друзей попал в отряд шакалов. Насколько помнил маг, командиром в этом отряде был Терид Орг, еще один богач или знатный вельможа, носящий двойное имя. Почему тех, кто входил в отряд Терида, называли шакалами, Сорах не знал и, честно говоря, узнавать это ему совсем не хотелось. Сейчас мага беспокоили совсем другие заботы, нежели шакалы Орга.

 - Вы правы, – согласился он.

 - Я всегда прав, – буркнул старик по привычке.

 - Но что если я попробую лично договориться с кем из командиров? Вас разгружу, да и сам себе лучшее будущее обеспечу? Что если так? А если не захотят слушать, так пойду к шакалам, куда уж тут деваться.

    Старик аж поежился от этих слов и вцепился руками в лежащее на столе гусиное перо.

 - Умный ты, я смотрю, не по годам. Где такого понабрался? Или в Розмаре у вас так принято было?

 - Правила везде одинаковы, – вовремя сообразил, что ответить, Сорах, – Просто, не пропадать же умению, да и сколько мне можно без дела маяться. Я уверен, есть у вас тут те, кто за стены городские ходит.

    Старик присвистнул и покачал головой, забубнив себе под нос.

 - Ты посмотри как заговорил. Он еще и наглый, да уверенность прет через края, – старик поднял голову. – А не боишься, что тебя, такого удалого, вышвырнут отсюда, если не справишься.

 - Волка бояться, в лес не ходить.

 - Чего ты сказал, а ну ка, повтори? – переспросил старик.

 - Я говорю, волка бояться, значит, в лес не ходить, – спокойно ответил Сорах.

 - Ишь ты какой, – старик взял перо и записал поговорку, произнесенную магом, в тетрадь, перевернув ее на последнюю страницу, что-то лепечя под нос. – Не то, что размазня здесь ходит и двух слов связать не может. Эх… - он вздохнул и положил перо на стол. – Знаешь, я бы с радостью тебе помог и с командирами тебя свел, да поздно уже, все списки утвердили вчера. Поэтому, извиняй.

 - Но ведь утвердили и шакалов, не так ли? – Сорах указал на стену, где висели все десять списков.

 - Так, только для этих у нас ведь немного другая система, – пояснил старик. – Они ведь почему шакалами зовуться, знаешь?

    Сорах покачал головой.

 - Нет.

 - Потому, что оклада у них нет. Если задание какое получат, где пошманать кого удастся, помародерствовать, все себе гребут, не брезгуют, словно шакалы, даже с трупов что есть снимают. А головы городские им ни копейки не платят, потому что падшие люди там в этом отряде у Орга. Он с ними только управляться и может, и их посылают, если у тех же крестьян надо где восстание подавить, где подать выбить…

 - Я понимаю, – мягко перебил Сорах. - Слушать о шакалах и их зверствах совсем не хотелось.

 - Поэтому, не тратясь на них и лимита - то нет особого при наборе. Люди то, как-никак, всегда нужны порядки наводить, время - то сейчас буйное. Их, кстати, за ворота частенько и посылают, поэтому зря ты думаешь, что они там, хорошо живут, – старик хитро подмигнул.

 - Но разве нет командиров, кто еще не доукомплектовал своих отрядов?

 - Нет, – отрезал старик.

    Сорах почувствовал, как засосало под ложечкой. Но где тогда было искать этого Паоля с его, пока что мифическим отрядом, и как можно было вступить в его ряды. В городе, где даже наемники сидели на контрактах городских глав, пользуясь тем, что пока по Ториану гуляет Черная Смерть, потребность в людских ресурсах постоянно растет. Разве этот Паоль мог не обратиться к такому лакомому кусочку? Неужели отряд Иземунда был тайным. Но какую тогда он преследовал цель… Нет с этим Сорах мог разобраться позже. Сейчас гораздо важнее был вопрос, как его можно было найти? Так Иземунд Паоль мог собираться со своими людьми в любой из десятков таверен Тарибора по вечерам и, попади каким-то случайным образом Сорах с ним в одну таверну, он бы даже не узнал Паоля, потому что не знал, как тот выглядит. Можно было представить, как усугублялась ситуация, если Паоль и его люди встречались где-то на дому. И попробуй найти среди тысяч домов Тарибора именно тот, где его отряд затеял свое собрание. Попробуй найти самого Иземунда, соберись маг его искать среди десятков тысяч горожан… Нет, не зная никакой, хотя бы наводящей информации о Паоле, нельзя было говорить ни о чем. Это занятие казалось даже глупее, чем ожидание знаменитого дождичка в четверг и свистка рака на горе. Куда уж там.

    Старик что-то, скорее по привычке, нежели к делу, проворчал, бросил взгляд за спину Сораха и, удостоверившись, что молодой наемник оказался последним в очереди, закрыл свою тетрадь, ловко спрятав ее в стол.

 - Ты мне понравился, – повторил он. – Наглый больно, самоуверенный, но все вы молодые такие пошли, не то, что в мои времена. Поэтому, все же послушай старого Грахана, а еще лучше будет, если ты прислушаешься к моему совету. Иди к шакалам Терида Орга, он то сам по себе мужик-во! – старик показал большой палец. – Сразу увидит, если кто толковый к нему пришел. И рекомендацию нужную даст. А тем, кто школу такую прошел, так везде дорога найдется. Главное, чтобы ты уж там не оплошал, да на искушения этих падших-то людей не поддался. Так что все в твоих руках, достопочтенный. А я, – старик пожал плечами. – Я ничем не могу тебе тут помочь. Увы. Орга ты можешь найти в бараках на Старой Кузнице. Сразу его узнаешь, – лысый такой, здоровый, как бес… - старик замялся. – Ну, в общем, иди, нечего меня тут задерживать, дел полно!

    Сорах было готов поблагодарить старика за то время, которое он ему уделил и попрощаться, чтобы продолжить свои поиски, как неожиданно в зале раздался третий голос.

 - Давно я не видывал, чтобы ты, уважаемый Грахан, так с людьми разговаривал, – послышалось откуда-то из-за спины мага. – Неужто на старости лет решил грехи свои исправить, перед судом Спасителя в свете благородном предстать?

    Голос говорившего был хорошо поставлен. Такой можно было повстречать у тех, кто привык раздавать команды, стоя во главе роты, и Сорах, невольно обернулся, чтобы увидеть человека присоединившегося к ним в опустевшем к этому времени зале. С лестницы, ведущей на второй этаж, спускался человек средних лет, весьма изящной внешности в парадном мундире, шитом серебряными нитями. Человек носил длинные черные, как крыло ворона, волосы, аккуратно схваченные в хвост сзади, в ушах, на манер разбойников с Большой дороги, были вставлены золотые круглые серьги, кожа его была на удивление смуглой для здешних северных мест. Человек был среднего роста, подтянут, а походка его на-поминала скорее какое-то покачивание из стороны в сторону как будто он шел по палубе плывущего в море корабля. Несомненно, он был гибок и силен. Подойдя ближе, человек сделал кивок, приветствуя старика и Со-раха, и улыбнулся, обнажив стройный ряд зубов. Маг различил, как вместо нескольких зубов во рту были вставлены слепящие глаз брилли-анты.

 - Что мне, грешнику, твой суд? – отмахнулся старик. – Человеку решил по-мочь.

    Сорах почему-то так и остался стоять на месте, наблюдая за диалогом, разворачивающимся меж двумя людьми, по всей видимости, занимающими не последние посты в Доме стражников, хотя пару раз старик Грахан и кидал на него выразительный взгляд.

 - И как? – достаточно равнодушно поинтересовался человек в изящном па-радном мундире. – Удалось помочь человеку?

    Маг почувствовал не себе взгляд зеленых глаз.

 - Он уже уходит к… Оргу, – промямлил старик.

 - К Оргу? – собеседник Грахана удивился. – Честно говоря, давненько мне не приходилось видеть в рядах достопочтенного Терида таких ребят. Чем же он провинился?

 - У него нет контракта, – пожал плечами старик. Похоже, этот жест был одним из наиболее любимых в его арсенале. – А вчера я закрыл последнюю заявку в отряд Нориола.

 - Хм… Интересные ты мне вещи рассказываешь, Грахан. Я то и думаю, по-чему этот молодой человек не отдает честь старшим по званию и почему, при моей памяти на лица, я не могу никак вспомнить его.

    Сорах после этих слов вдруг понял, что он даже понятия не имеет как от-дают честь в этих местах. Это было серьезное упущение, и приди в голову незнакомцу заставить его отдавать честь прямо сейчас, маг мог запросто опростоволоситься. Однако тот никак не связал свои слова с делом.

 - Тут такая история,… -начал было старик, однако незнакомец перебил его.

 - Я думаю, все записано в отчетах, не так ли, Грахан? Зачем тратить время в пустую?

 - Так точно, – проскрежетал старик.

 - Так лучше, мой милый Грахан, – улыбнулся незнакомец. – Будь добр предоставить мне эти отчеты.

    Сорах снова почувствовал на себе его взгляд, только теперь взгляд этот был пронизывающий, такой взгляд оценивал, взвешивал. На какое-то мгновение у мага пробежали мурашки по телу. Здесь не обошлось без магии. Сорах отчетливо ощутил, как его коснулась чужая волшба. Без сомнения, перед ним стоял человек, обладающий магическими способностями. Незнакомец мягко улыбнулся, блеснув зубами-бриллиантами. Сорах заметил, как его взгляд остановился на его поясе, где висел кинжал. Но это длилось лишь какое-то мгновение.

    Старик, тем временем вздыхая, принялся выписывать что-то, по всей видимости, те самые отчеты, которые приказал ему сделать незнакомец, на отдельный лист, который он вырвал из тетради с явной досадой.

 - И отчеты тебе будут, и все будет. Мучаете все старика, никакого покоя, – пробурчал он и покосился на Сораха. – А ты бы шел, как тебя там звать… Мегор, говоришь? Пока Терид Орг отбой своим не дал, а то там никто с тобой церемониться - то не будет. У… - старик явно хотел сказать шакалы, но вовремя поправил себя и вставил другое слово. – У его бойцов оно так принято. Если сразу себя не поставить, то и пить начнешь, и курить что не попадя, и свяжешься с кем не надо.

 - Я надеюсь, ты ведь объяснил молодому человеку, что такие люди, как бойцы Орга нужны везде и всегда?

    Старик только отмахнулся.

 - Впрочем, милый Грахан, задание у тебя есть, отчет должен быть у меня на столе. А с вами, – незнакомец посмотрел на Сораха, – мне бы хотелось поговорить в своем кабинете.

    Маг пожал плечами и последовал за элегантным незнакомцем наверх по лестнице на третий этаж. Старик Грахан, услышав эти слова человека в элегантном нарядном мундире, так и замер. Перо перестало описывать полукруг на полуслове, а рот старика отвис до самой груди. К удивлению Сораха, на третьем этаже расположилось жилое помещение, где и жил незнакомец. Среди комнат маг увидел и дверь кабинета, куда человек жестом пригласил его зайти. Сорах, толком не успев оглядеться по сторонам, вошел внутрь. Следом зашел незнакомец и плавно прикрыл за собой дверь. То, что называлось кабинетом, оказалось весьма просторным залом, по размерам практически не отличающемся от того зала на первом этаже, из которого они поднялись сюда. В самом углу Сорах сразу заприметил рабочий стол длиной футов десять и шириной пять, выполненный в полукруглой форме, из шикарного красного дерева. Стол был завален книгами в кожаном переплете самых разнообразных цветов. К удивлению мага, он увидел там и пару томов, переплетенных грубой черной кожей дракона. Насколько знал Сорах, такой вид дракона водился исключительно в восточных подземельях Изумрудных гор, и убить такого монстра обычным оружием не представлялось возможным. Его чешуя отражала атаку любого меча и топора, от нее отскакивали любые стрелы и копья. Рядом со стопками книг стояли несколько причудливых фигурок из резного камня, породы которого маг не знал, посвященные древним языческим богам плодородия. Помимо этого на столе лежало несколько свитков, печать, тетрадь в красивом переплете из кожи с металлическими углами и чернильница с пером. У стола стояло кресло внушительных размеров, обтянутое красной бархатной тканью. Владельца кабинета явно тянуло к роскоши, и Сорах не мог не согласиться с тем, что незнакомец мог себе ее позволить. Об этом можно было судить, взглянув на остальную часть огромного кабинета. На стенах его висели картины с изображением морских сражений, нанесенные на пергамент рукой умелого художника и обрамленные в дорогие рамки из дерева с позолотой. У противоположенной стены висел ковер с гравюрой осминога, выбирающегося из морской пучины. Весьма распространенная картинка из сборника рассказов о мифах древних эльфов, заселяющих Ториан, и их борьбе с местными обитателями. Незнакомец явно был либо моряком в прошлом, либо же очень любил море. На полу был застлан овальный палас. На потолке висела хрустальная люстра со свечами. Свечи, по всей видимости, были заколдованы, потому что маг не заметил на них растопленного воска. По кабинету под стать вкусу хозяина стояла ши-карная мягкая мебель. Небольшой круглый стол с кальяном на нем, два кресла и диван со множеством подушек.

 - Вы можете присесть, – незнакомец, дав магу полюбоваться своим кабине-том, которым он явно гордился, наконец, заговорил и указал Сораху на кресло у стены. – Я вижу, вы первый раз в Доме стражи, поэтому считаю нужным представиться. Меня зовут Иземунд Паоль, начальник стражи Тарибора. – человек, представившийся Иземундом Паолем, как-то загадочно улыбнулся.

    Сорах вздрогнул от этих слов, но вовремя взял себя в руки. Вот он, значит, тот человек, которого он искал, тот самый Иземунд Паоль.

 

Глава 13

    Эльф, командир прибывших на место стражников Фларлана презрительным взглядом окинул зал таверны и остановил свой взгляд на Тунде.

 - Я могу узнать, что здесь произошло, любезный?

    Тунда не отвел взгляд.

 - Отчего не можешь. То и произошло, что надо следить, кого в свой лес пускаете. Шушеру всякую, что людям мирным проходу не дают, – гном кивком указал на Гекта, потерявшего к тому времени сознание. Состав сделал свое дело. Лицо Гекта было обезображено до неузнаваемости.

    Эльф удостоил главаря банды мимолетным взглядом.

 - Кто этот господин?

 - Назвался Гектом Хромом, говорил, что его здесь все знают и уважают, – Среди эльфов неожиданно разнесся ропот. Тунда с трудом смог скрыть удивление. Видимо имя главаря банды действительно произвело впечателние на стражу. – Только мы ведь тоже, господа, не лыком шиты, и дело свое знаем, – продолжил гном. – Кого надо, на место поставим в два счета, если полезет. Вот и этого успокоить пришлось с орлами его.

    Черные, как крыло ворона, глаза эльфа впились в Тунду. Он несколько минут смотрел на гнома, и в таверне повисла тишина. Наконец, отвернувшись, он подошел к одному из своих солдат и что-то шепнул на ухо на непонятном Тунде эльфийском наречии. Из строя тут же вышли два солдата и бросились к Гекту. Тунда проследил за ними взглядами. Эльфы начали обрабатывать ему раны, откуда ни возьмись появившимися эликсирами и мазями, и, оказав первую помощь, вынесли Гекта из помещения вон.

 - Ваше имя? – голос эльфа был холоден.

    Тунда, понимая, что попался в западню, помня, что назвал хозяину таверны вымышленное имя, а Гект и его головорезы узнали его, и именно поэтому пригласили за стол, растерялся и тяжело вздохнул.

 - Меня зовут Тунда. А эти гномы мои друзья.

 - Вы не похожи на товарищей, странствующих по Ториану, – презрительно заметил эльф.

 - Кто тебе сказал, что мы странствуем, – парировал Тунда. – Мы ищем работадателя и денег, мы наемники, мой стройный друг, вот и слоняемся по кабакам и тавернам.

    На секунду гному показалось, что эльф аж позеленел от гнева, но следующие свои команды он отдавал уже таким же спокойным, тихим и презрительным голосом. Начальник стражи вновь говорил на эльфийском, поэтому разобрать, в чем состояла суть приказа, Тунда не мог, однако из строя вышло еще несколько эльфов. Они подошли к орку, у которого после ударов Булдука лицо превратилась в сплошное месиво, половинчикам, один из которых был серьезно ранен и держался за плечо, еле державшимся на ногах мечникам с несколькими резанными ранами. Только сейчас Тунда заметил, что его бойцы выглядят не лучше. У Булдука лицо напоминало праздично украшенный торт, нижняя губа лопнула, надувшись до невероятных размеров, левый глаз затек под лилового цвета синяком. Кирква держался за бок и, похоже, у гнома были переломаны ребра. У Эгорда, помимо рассеченной брови, остался разрез на щеке от меча. Но больше всего досталось Верму, который с трудом держался на ногах. Половинчики загоняли его, отняв почти все силы и исполосовали тело там, где оно не было покрыто доспехами, мелкими, но глубокими порезами. Стража увела вон из таверны людей Гекта, оставив лежать только несколько трупов на каменном холодном полу. Тунда проводил уходивших взглядами, заметив, что тем не связывали даже руки на случай сопротивления или гордецы эльфы были настолько уверены в себе, что брезговали элементарной безопасностью?

 - Вы знакомы с Уставом Фларлана, любезный? – осведомился эльф.

    Тунда пожал плечами.

 - Почту за честь. Но если вы про то, что мы здесь немного набезобразили, так это можно легко исправить, – заявил он.

 - Насколько мне известно, честный хозяин сего заведения имеет сумму полученную от вас в размере тысячи солидов имперского золота?

    Тунда было удивился такой осведомленности стражника, но тут же вспомнил, что, скорее всего, хозяин и привел сюда этих молодцев.

 - Имеет, – согласился Тунда.- Лошадок купить у этого господаря хотели доблестного. Да вот что приключилось. Ну да ладно, чего не бывает, набедокурили, виноваты, значит платить надо. А этих, – гном махнул рукой в сторону трупов из банды Гекта. – Мертвых пусть боги судят, а что живые остались, так вы и сами - то разберетесь не хуже нашего! Вот те и дела, а мы пойдем себе, куда шли, и никто в обиде не будет.

    Эльф медленно покачал головой.

 - Похоже, вы не знакомы с Уставом священного леса, любезный.

    Тунда насупился.

 - И что же этот ваш Устав говорит?

 - Фларлан готов принять любую тварь разумную и неразумную, да не причини она вреда брату своему, – отчеканил эльф. – Не предай, не убей, не оставь умирать в одиночестве. А коли переступишь грань уничтожь…

 - Это, что ты мне хочешь сказать, – перебил Тунда, с трудом удержавшись, чтобы не обозвать эльфа Ушастым. – Что мы с ребятами, которые тут сидели, мирно, значит, не трогали никого, и виноваты еще?

    Эльф спокойно кивнул.

 - Лес грустит по трупам умерших, гном, потому, что призраки его будут петь вечно свою песню кронам.

 - Да что ты такое говоришь? – возмутился Тунда. – По твоим словам, я должен был сидеть, ждать, значит, пока меня эти охламоны резать будут? Заживо?

    Глаза эльфа блеснули.

 - Ты создал конфликт, если бы тебя не было здесь, Фларлан не известил бы нас о твоем присутствии.

 - Знаешь, довольно с меня… - Тунда не успел договорить, как предчувствие сообщило ему о надвигающейся опасности. Но, даже при всей своей реакции, он не успел среагировать на внезапный магический толчок, поваливший его с ног. Несколько эльфов набросились на него и прочно связали руки. То же самое произошло и с его бойцами. Старший стражник вновь отдал какие-то распоряжения на эльфийском языке, и гномов, рывком поставив на ноги, вывели из таверны. Тунда ожидал увидеть здесь коней, на которых прискакали лихие стражники, но перед входом в таверну оказалось пусто. Отряд эльфов последовал через лес пешим ходом. Стражники связали гномов меж собой и окружили так, чтобы те даже не думали предпринимать каких-либо попыток к побегу. Первым в цепочке шел Верму, следом Тунда, самым последним Кирква. Тунда заметил, что строй эльфов взял путь юго-западнее тому направле-нию, откуда они с отрядом пришли к таверне. Похоже, у старшего в этом конвое оказался про запас какой-то амулет, магическую атаку которого Тунда отбить был просто не в состоянии. Гном попытался пошевелить завязанными за спиной руками. Нет, ветви ивы, которыми эльфы связали руки, держала крепче любой веревки. Не было ни малейшего шанса разорвать крепление или как-то высвободиться. Кроме того, Тунда чувствовал, что амулет, пущенный эльфом, по-прежнему работал, придерживая гномов от необдуманных действий. После нескольких минут напряжения, руки Тунды быстро затекли, и он оставил попытку распутать узы. Ничего не получится. Похоже, придется следовать за эльфами и уже на месте выяснять о дальнейших планах ушастых. Настроение, конечно, было не из лучших. Чуть бодрее держался Кирква. Он вдруг неожиданно хихикнул.

 - Ха, зато вот ведь, как и платить не за что не пришлось!

 - Смотри, как бы потом платить оказалось нечем, – буркнул Верму, еле державшийся на ногах.

 - Это нам-то?

    Один из эльфов натянул поводок, которым были скреплены все пятеро.

 - Разговоры следует прекратить, господа, если вы не хотите неприятностей.

 - Будто их сейчас у нас нет, – буркнул Булдук.

    Тунда задумался. Интересно, куда делись те, с кем они сцепились в та-верне? У эльфов не было лошадей… Впрочем, это было не важно. Гораздо больше гнома бесплокоило то, куда направлялся этот кортедж, и что пред-стояло пережить впереди. С какими неприятностями встретиться. На поясе в мешочке загадочной теплотой согревал кристаллический шар из Рубиновой скалы. Тунда мысленно отблагодарил всех Подземных богов за то, что эльфы не обшарили его карманы, ведь тогда они бы непременно нашли ЭТО. Каким-то чудесным образом они не почувствовали Мощь. Он по-прежнему не чувствовал руку и где-то далеко в подсознании понимал, что если наложить повязку на нее в ближайшее время, это может плохо кончиться для него.

    «Думай, думай, как теперь вылезать из этой переделки».

    А думать было о чем. Янтарные рудники теперь казались чем-то недостижимым. Еще бы, вокруг был целый отряд ушастых, готовых в любой момент выбросить свои копья и применить какую-то магию, неведомую Тунде, что вот так запросто сбила их с ног. Он думал, но пока ничего толкового в голову опытного наемника не приходило. Эльфы перемещались по Фларлану будто тени, не видя перед собой никаких препятсвий, идя так быстро и незаметно для постороннего глаза, что Тунда порой удивлялся, насколько приспособлены тела ушастых для подобного рода дел. Старший стражник возглавлял шествие. Те, кто составляли конвой гномов, шли с гордо поднятыми головами, даже не смотря на своих пленников, хотя Тунда был уверен, что они следят за каждым их движением.

 - Эй, гордец, я хоть и не пойму, что я нарушил из Устава вашего, но ты мне поясни, на, что мне за это будет, – бросил Тунда, когда ему показалось, что один из эльфов обратил на него внимание. – Куда мы хоть идем, поясни?

    Эльф не обернулся.

 - На поляну Всевидящих, во дворец Согруэль, что у Дерева Жизни. Вас хотят видеть старейшины, – отрывисто сказал он.

    Тунда разинул рот.

 - Ку-куда?

    Однако эльф не успел ответить, как в дело вмешался ушастый, шедший рядом.

 - Ты хочешь иметь дело с Эвилианом?

    Похоже, этих слов, точнее упоминание этого имени, оказалось достаточно, потому что эльф помоложе, которого Тунде удалось, было разговорить, не сказал больше ни слова, и Тунда, не смотря на свои попытки завязать диалог, в ответ получил только предупреждение.

    Но теряться в догадках Тунде оставалась не долго. Сам старший конвоир через несколько минут поравнялся с ними. В глазах его Тунда, помимо уже привычного презрения и высокомерия, на этот раз прочитал любопытство. Эльф жестом отправил одного из конвоиров вперед, а сам встал на его место рядом с Тундой. Он некоторое время шел молча, и Тунда с недоверием поглядывал на него, пока эльф, наконец, не заговорил.

 - Зачем вы пришли в Фларлан, гномы?

    Тунда, понимая, что эльф задал вопрос именно ему, повернулся к стражнику.

 - Зачем?

    Эльф коротко кивнул.

 - Когда-то я думал, что Фларлан лес гостеприимный для тех, кто считает врагом Императора, – ответил гном. – Но, видимо, я перепутал Фларлан и Местальэ.

    Тунда заметил, что его слова задели гордого лесного жителя. Эльф еще выше обычного вскинул подбородок и вдохнул свежий воздух.

 - Ты прав, гном, Фларлан не знает чужаков и готов принять всех тех, кто ищет приюта, кто гоним и обижен Империей,… - он сделал паузу. – Но Фларлан отвергнет тех, кто пожаловал в наш лес с обманом и подлостью. Чья душа нечиста.

 - Ты на что намекаешь? – несмотря на то, что руки у Тунды были связаны, гном оскалился.

    Эльф не отреагировал на выпад гнома.

 - Фларлан отверг вас, гном. Поэтому я и хочу узнать у тебя, почему это случилось?

    Тунда искренне пожал плечами. Откуда он мог знать, почему Фларлан отверг его отряд, да и вообще, в чем выражалась это самое отвержение?

 - Я не знаю, – искренне ответил он.

 - Зачем вы пришли сюда? – настойчивее повторил эльф.

 - Послушай, милый, – Тунда выдавил из себя улыбку. – Я тебе, кажется, все объяснил в таверне! Зачем мы сюда пришли и что мы тут делали. Ты мне лучше объясни, куда делись те ребята, которые решили, что они могут вот запросто распускать руки?

 - Мы отпустили их после того, как наши лекари оказали пострадавшим по-мощь, – нехотя ответил эльф.

 - Че-го? – по слогам переспросил Тунда, единственная бровь которого над уцелевшим глазом пополза ко лбу. – Это как отпустили? Ты чего, голубчик, спятил? Это кто тут еще пострадавшие?

 - Не говори, что не слышал раз услышанное, – эльф с укоризной посмотрел на гнома. – Их руками сам лес попытался выкорчевывать вас, как сорняк.

    Гном ничего не нашелся ответить на эти слова ушастого, а так и шел дальше с отвисшей челюстью. За всю свою жизнь Тунда слышал не мало бреда, но чтобы такое… Это как понять – лес попытался выкорчевывать его отряд руками каких-то наемников? Да еще и как сорняк! Он что им заплатил, нанял? Видя замешательство гнома, эльф поспешил объяснить свои слова.

 - Эманации Силы, гном, эманации Силы, не более того. У вас слишком… гм, – он запнулся, подбирая слово. – У вас слишком выраженная аура неприятия, любезный, и неудивительно, что почтенные люди господина Гекта затеяли с вами ту перепалку в таверне. По сути, вы сами спровоцировали их, будучи носителями такой энергетики.

 - Че… Да что за бред, какая к богам Подземным аура? – Тунда озадаченно замотал головой.

 - Вы нарушили спокойствие Фларлана, – продолжил эльф. – И лес возмутился.

    Тунда не понимал, о чем вообще говорит эльф. Одно дело нести бред, а другое дело даже в бреду перегибать палку. Как они могли навредить или что-то там нарушить в спокойствии огромного священного леса эльфов. Такое мог сделать разве что самый сильный маг Арканума. Ведь единственное, что могло нарушить покой древнего леса - это возмущения Силы. Но о какой Силе могла идти речь, если ни один из гномов в отряде Тунды, как и он сам, не были колдунами? И тут Тунду пронзила догадка. Он закусил губу, принявшись ее отчаянно жевать. Но что если Фларлан ответил на колебания Рубиновой скалы? Так ли естественны были те перемещения святыни темных эльфов в пространстве, что им пришлось испытать на себе? Словно читая мысли гнома, эльф озвучил догадку Тунды вслух.

 - Что вы делали у Хребта мертвых, гномы?

    Хребет мертвых. Тунда чуть не поперхнулся. Значит, так называется у эльфов Рубиновая скала. Что ж, название весьма подходящее, если исходить из черного цвета камня. Но откуда ушастый узнал, что они побывали у этого самого хребта? Неужели и вправду их лес почувствовал чужаков, а их проникновение внутрь скалы нарушило его спокойствие, как выразился эльф?

 - Какое это имеет отношение к делу? – только и смог выдавить из себя Тунда.

    Глаза эльфа злобно блеснули.

 - Мне повторить или ты ответишь на мой вопрос с первого раза?

    Тунда вдруг почувствовал, как кристаллический шар, по-прежнему надежно спрятанный в мешочке на поясе, буквально обжег его бедро. Сзади застонал Эгорд, а у самого Тунды закололо в висках. Интересно, чувствует ли это эльф. Похоже, чувствовал. И если не он, то его странная магия, при помощи которой он сбил тогда гномов в зале таверны. Эльф вдруг нахмурился и достал из-под полы туники какой-то необтесанный камешек. Камешек светился ярким светом, но его свечение постепенно угасало. Эльф с удивлением потряс камень и, цокнув, спрятал его обратно под тунику, что-то скомандовав стражникам. Те закивали в ответ. Отдав распоряжения, он вернул взгляд на гнома.

 - Что вы делали у Хребта?

 - Что можно делать у Хребта, мы пересекали его! – вспылил Тунда, не найдя ничего лучше, как перейти в наступление.

    Эльф кивнул, словно остался удовлетворен этим ответом.

 - А не замечали ли вы ничего странного, когда пересекали Хребет Мертвых, гном?

    Тунде показалось, что в словах эльфа проскользнула нотка обеспокоенности и даже тревоги.

 - Странного? Почем мне знать, что там странного, если я в этих местах не жилец. Камни себе камнями, черные, на, а так ничего особого в твоем Хребте нет.

 - Волнений? – эльф пропустил слова Тунды мимо ушей.

 - Волнений? Тебе ли не знать, уша… хм, эльф, что у нас, гномов, с магией все просто. Не магики мы и дел таких не знаем.

    Шар в мешочке нагрелся еще сильнее, и Тунда даже начал прихрамывать на одну ногу – через чур сильно обжигал кристалл тело гнома, хотя материя мешочка, в котором он лежал, крепко привязанный к поясу, оставалась целой и невредимой. Эльф, казалось, ничего не замечал. Он больше не задал ни одного вопроса, хотя некоторое время шел рядом с гномами, а потом вдруг резко прибавил шагу, напоследок бросив.

 - Только Совет старейшин не будет долго выяснять суть беспокойства духов.

    На Тунду слова эльфа невольно произвели впечатления. Он понятия не имел, что за Совет старейшин и куда их вообще ведут, но, по всей видимо-сти, впереди их не ждало ничего хорошего. Судя по словам этого эльфа, старшего среди конвоиров, их обвиняли даже не в том, что в таверне от рук Тунды и его бойцов полегло несколько человек. Их обвиняли в каком-то кощунстве над священным лесом и в беспокойстве духов.

 - Похоже, мы надругались над их Фларланом и темными духами, – невесело протянул Кирква так, чтобы никто кроме гномов его не услышал.

    И хотя слова Кирквы задумывались вовсе не как шутка, среди гномов разнесся смешок. Что-что, а упасть духом ни один боец из отряда Тунды не мог себе позволить даже сейчас будучи связанным и ведомым в неизвестность возможно даже на верную смерть. Булдук, тяжело перебиравший ногами, чтобы повеселить друзей громко отрыгнул. По компании вновь прокатилась волна смеха.

 - Интересно только, куды путь держим? – с трудом проговорил Верму.

 - Да вот увидишь, Ву, они нас еще по деревьям лазать заставят, – сказал Булдук.

 - Или в дупло посадят, – согласился Кирква. – У них, наверное, это вместо темницы.

 - Не, как пить дать, Кир, там землянки нарыты с прутьями, туда и побрасают вместо тюрем.

 - А что, воздух свежий, мне оно надо мало, поесть, да облегчиться.

    Эльфы одаривали гномов презрительными взглядами, но не вмешивались в разговор. Тунда же не слушал разговоры своих боевых товарищей, погрузившись в свои мысли. Поразмышлять, конечно, было о чем. Артефакт продолжал обжигать, но гном попытался сосредоточиться, не обращая на него внимание. Сразу после того, как они наткнулись на отряд хумансов на стыке пустоши и священного леса темных эльфов Фларлана, все пошло наперекосяк. В идеальный на первый взгляд план начали вклиниваться одна за другой неприятность. Сначала проблемы с имперцами, Арканумом, затем встреча с жабоподобными… Странный хранитель артефакта из Рубиновой скалы… точнее Хребта Мертвецов, как выяснилось. Теперь встреча с Гектом Хромом и его головорезами в таверне, и наконец, подоспела стража леса. Конечно, Тунда не рассчитывал, что все пойдет гладко, но… Придется разбираться с тем, что есть. Бывали случаи, когда он один оказывался среди врагов в тюремной камере неприступной башни. Но ничего, ведь выбирался же он оттуда! Справится и сейчас! Когда с ним рядом верные товарищи. Тунда почув-ствовал привкус крови во рту. Он прокусил губу, и теперь из нее сочилась кровь. Вкус крови заставил гнома придти в себя.

    Неожиданно стражники, окружившие их в кольцо, остановились.

 - Стоять – мягко, но убедительно скомандовал один из них.

    Гномы остановились, радуясь возможности передохнуть. Впереди послышались голоса, говорившие достаточно громко, чтобы можно было расслышать слова, однако темные говорили на родном языке леса, и гномы не поняли ни слова. Тунда мысленно выругался, дав себе обещание, что если он выберется из этой передряги, то обязательно примется зубрить какой-нибудь эльфийский диалект. Неизвестно о чем говорили сейчас темные, а эта информация могла пригодиться сейчас. Ведь ушастые наверняка были убеждены, что гномы не понимали ни слова из их речи, что впрочем, было и так правдой. Тунда чуть наклонился и заглянул в промежуток между двумя стражниками. Футах в трехстах от их конвоя стояла дюжина эльфов - стражников, знакомых глазу Тунды в туниках цвета черного дерева во главе со старшим, который разговаривал с… Тунда прищурился. Рядом со старшим конвоиром стояла эльфийка в красивом черного цвета платье, почти вплотную облегающем великолепное тело. Старший и несколько эльфов рядом с ним вдруг перешли на повышенные тона, что продолжалось несколько минут. Тунда внимательно наблюдал за происходящим. Наконец старший опустил голову на грудь и, что-то сказав эльфийке, кивнул. Девушка эльфийка тут же бросилась выполнять указание.

    Тунда заметил, как побледнели лица эльфов составлявших его конвой после того как эльфийка удалилась.

 - Эй, орлы, что не так у вас?

    Один из эльфов, тот самый, что стоял по левую руку от Тунды, который был помоложе остальных и уже разговаривал с гномом, повернулся к нему с бледным лицом.

 - По вашу душу пришли.

    Тунда нахмурился, и хотел было спросить, кто пришел по их душу, но молодой эльф тут же отвернулся, всем своим видом показывая, что не собирается разговаривать с пленниками. Тунда проглотил вопрос, крутившийся у него на языке и, молча, продолжил наблюдать за тем, что происходило впереди. Темные так и остались стоять с бледными каменными лицами, словно дожидаясь, что кто-то должен вот-вот придти.

 ***

    Только сейчас Тунда понял причину остановки. В чаще, где останови-лись эльфы, повисла тишина, резко оборвались все разговоры, и гном почувствовал напряжение стражников, стоявших всего в нескольких футах от него, внешне, впрочем, не подававших и виду. Они продолжали стоять, крепко сжимая древки копий в тонких изящных руках, и высоко вскидывая подбородок. Старший конвоир замер, словно каменное изваяние с отрядом темных эльфов чуть поодаль. Было понятно, что эльфы чего-то ждут, и несколько мгновений назад Тунде стало понятно, что явилось причиной для беспокойства лесного отряда ушастых. Где-то неподалеку витала чужая магия. Гном не мог понять чья, и какой Силе принадлежали ее эманации, но чувствовал ее филигранные попытки проникнуть во вне, от которых аура Фларлана испытывала легкие возмущения, отторгая их. Так можно было представить тихую водную гладь озера, в которую какой-нибудь незадачливый озорливый мальчишка кидает камни, и поверхность, принимая их, идет кругами. Сам лес как будто бы замер. Не было слышно больше жужжания стаек калибри, разом разлетевшихся кто куда. Затих вдруг дятел, деловито и методично стучавший клювом по коре. Перестали прыгать с ветки на ветку белки, порхать бабочки. Исчезло даже шуршание листьев, покачивание ветвей деревьев, их грустный скрип. Лес, словно замер, уставившись мириадами незримых глаз на того, кто посмел нарушить его покой. Тунда с любопытством всматривался в чащу, откуда по его разумению и должны были появиться те, кто своим прикосновением возмутил Фларлан. Присутствие чуждой магии приближалось, и вскоре Тунда отчетливо услышал цокот копыт лошадей. Надо было быть весьма умелым всадником, чтобы ездить во Фларлане верхом. Тунда мысленно отдал должное мастерству приближающихся всадников. Интересно кто могли быть те возмутители спокойствия вечнозеленого леса, что вызвали такую обеспокоенность эльфов?

    «Явно не ушастые» - подумал гном.

    Фларлан вряд ли бы реагировал так на эльфов. А те в свою очередь просто не смогли познать магию, отличную от Сил природы. Но кто тогда мог забрести во Фларлан? Вопрос остался без ответа потому, что Тунде вспомнились слова молодого эльфа, что эти возмутители спокойствия вечнозеленого леса явились по их гномью душу. Вспомнив эти слова, Тунда еще пристальнее всмотрелся в чащу. Среди деревьев мелькнуло несколько всадников на красивых белых скакунах, явно породистых и сумевших бы занять свое место в конюшне даже самого Императора. Их было четверо. Все четверо были подтянуты и как капля воды похожи друг на друга. Всадники носили длинные седые бороды, доходившие до груди, на них были одеты плащи ярко красного цвета, полы которых свисали до пят. Под плащами можно было разглядеть кожаные походные рубахи и штаны из рубленой кожи, крашенной в черный цвет, заправленные в высокие сапоги со шпорами, доходившие до колена. Тунда сумел разглядеть, как на груди одного из всадников блеснул какой-то медальон. Лиц всадников впрочем, видно не было, но именно от них исходила та самая магическая аура отторгаемая Фларланом. Всадники подъехали ближе, окруженные выжидательным молчанием эльфов, и, поравнявшись со старшим конвоиром, их отряд остановился. Тунда вновь почувствовал чужую волшбу. На это раз чужая магия была совсем рядом. Она, каза-лось, прощупывала воздух вокруг, разузнавала, выведывала и внезапно коснулась гнома. По спине Тунды пробежал неприятный холодок. В следующий миг Тунда ясно и отчетливо почувствовал на себе взгляд невидимых глаз мага, скрывающихся под капюшоном. А то, что это был маг, сомневаться теперь не приходилось.

    Один из всадников, тот самый, чей взгляд Тунда почувствовал на себе, спрыгнул с лошади на землю и, неспеша, подошел к старшему эльфу, замершему в нескольких футах поодаль со своими стражниками. Теперь Тунда отчетливо видел, что за медальон висел на груди мага, и по телу гнома пробежала легкая дрожь. На медальоне, выполненном из редкой породы красного адамантина, что не страшился никакого огня, словно голограмма горело, переливаясь, самое настоящее живое пламя. Медальон, закованный в красивую золотую оправу, покоился на груди мага, слепя тех, кто хотел на него взглянуть. Символика могла означать только одно. Всадник стоявший сейчас напротив главного эльфа был никем иным как одним из восьми верховных магистров Консилиума гильдии Огня. Всех этих подробностей Тунда не знал, но понял что маги прибывшие «по их души» из Арканума, да не просто из Арканума, а из гильдии Огня. Он не смог удержаться и выдавил сквозь зубы несколько ругательств, от которых у невозмутимых эльфов, стоявших рядом, покраснели щеки. Вторая по силе и опыту башня Арканума после башни Маруота, гильдии магов водной стихии. Эти ребята из Гетиза знали свое дело и, надо было отдать им должное, работали на совесть. Он - то рассчитывал, что из-за бардака в Империи вести об их делах на Севере будут добираться во Фларлан несколько дней.

    «Додумался» - зло выговорил на самого себя Тунда. – «Надо же так по-пасться».

    Действительно, дело с каждым шагом все больше закручивалось по спирали, и как выбраться из всего этого гном пока не знал. Среди своих бойцов гном услышал невнятную ругань и проклятья. Да, тут было от чего негодовать. По сути, ситуация в которой они оказались, казалась безвыходной. Связанные и пребывая под бдительным оком эльфов, они не могли оказать сейчас никакого достойного сопротивления. И ко всем прошлым проблемам теперь же прибавился бдительный взор стихийной магии. Оставалось только подчиниться судьбе и пока принять ее правила. Кристаллический шар, тем временем нагревшись словно камень на морском берегу, теперь еще начал испускать непонятные гному пульсации магической Силы. Тунда внимательно наблюдал за развернувшейся картиной. Похоже, появление магов стало сюрпризом не для одних гномов. Или же эльфы не ждали компанию хумансов так скоро. Старший эльф прочистил горло.

 - Чем могут Вам быть полезны служители духов, любезные?

    Маг ловким движением сбросил с себя капюшон скрывавший лицо. Те-перь Тунда увидел перед собой физиономию старика, изрезанную морщинами, с впавшими голубыми глазами, между тем, весьма живыми, словно у какого-нибудь юнца.

 - Здравствуйте, достопочтенные, – кивнул маг, не обращая внимания на то, что эльфы не поздоровались с ними и, похоже, не собираются этого делать вовсе. После некоторой паузы он добавил. – Служители Торианской Импе-рии, – кончики губ мага растянулись в чуть заметной улыбке.

    Щеки эльфа колыхнулись от гнева, но в остальном он не подал виду, что слова мага как-то его задели, лишь едва заметно, еще выше обычного вскинув подбородок. Эльф прокашлялся.

 - Что Вас привело в наши места?

 - Ну, – маг скорчил на лице гримасу, означающую, по всей видимости, по-пытку изобразить удивление. – Наверное, мне стоит представиться. Меня зовут…

 - Я знаю, кто Вы… - эльф скользнул глазам по медальону мага. – Вы Горлан, верховный магистр Консилиума гильдии Огня.

 - Что же, неплохие познания, старший Эвилиан, – сказал Горлан. – Но перейдем к делу.

    Эльф побледнел. Ему явно не хотелось, чтобы маг знал его настоящее имя. Понимая, что Эвилиан продолжит молчать, Горлан погладил бороду, прищурившись. В этот миг Тунда почувствовал, как магия, витавшая все это время в воздухе, вдруг коснулась его и сжала, как пресс начинает сжимать попавший под него предмет. Все это продолжалось одно мгновение, но Тунда чуть не потерял сознание от такой трепки, перед глазами встала черная пелена. Благо, невидимая хватка быстро отступила.

 - Несколько дней назад, – начал маг, видя, что темный не собирается про-должать разговор, – на Севере Империи в приграничной с северными пустошами зоне произошло то, чему не может быть никаких разумных оправданий.

    Эльф стоял с деланным безразличием, но на самом деле, судя по выражению его лица, слова мага заинтересовали старшего стражника.

 - Вам наверняка известно про императорский приказ, что в связи с разгулявшейся в Ториане эпидемией Чумы, император Нравон запретил всякое перемещение по территории нашего государства, – продолжил маг. – Приказ, я вам хочу сказать, дался Императору с трудом. Его светлость понимает все последствия оного, но только так, а не иначе можно справиться хотя бы на время с распространением заразы и только в таком случае ваши покорные слуги из башен Арканума получат какой-либо реальный шанс остановить беду. К сожалению, не всем это понятно, – Горлан вздохнул. – Некоторые чтят свои интересы выше интересов Империи, – он посмотрел на эльфа.

 - Нам известно, что такой приказ Императора вступил в силу, – коротко кивнул тот.- Но какое это отношение имеет к нам и Фларлану? Вы пересекли границу Империи, прибыв в наши леса, – ехидно заметил эльф. – Или же кто-то из нас обесчестил корону нарушением приказа Императора? Суд старейшин…

 - Что вы, что вы… - перебил Горлан. – Арканум знает, что темные эльфы с честью выполняют все распоряжения Императора.

    Эвилиан, казалось, позеленел от гнева, а маг невозмутимо продолжил.

 - Высшая раса, – он развел руками. – Все можно заключить в эти два коротких слова и ими же все понять. А орки? Тролли? Или мало того, что постановлением Верховной Думы эти зеленые твари получили договор вассалитета? Живите, стройте деревушки, нет, они хотят, по всей видимости, своего полного истребления, устраивая постоянные рейды на границы Торианского государства. – Сделав паузу, Горлан вдруг добавил. – Не удивлюсь, если это все происки одной из наших гильдий, – пробурчал он вдруг.

    Маг закивал головой и поднял вверх указательный палец, напоминающий какой-то сучок, такой он был старый и засохший со сморщенной кожей.

 - Ладно зеленые, но куда гномы лезут!

    «Опа, вот и ближе к истине подбираемся» - подумал Тунда.

 - С чего ведь я начал, господа. Несколько дней назад к северу отсюда на одной из пограничных застав случилось страшное, то к чему я не могу подобрать слов. Очередной прорыв зеленых поддержали гномы, откуда ни возьмись, придя им на выручку, и они перебили всю нашу пограничную заставу. При этом особо хочу отметить, что, несмотря на запрет магии в эти сложные для нас времена, наложенный Кругом архимагов, собранием берущим свое начало еще от Грибилия Троуна, – Горлан вздохнул. – Так вот, несмотря на это, они использовали волшбу. Использовали волшбу, подчеркиваю, несмотря на запрет и скрылись во Фларлане. Их след вывел нас сюда, – закончил маг. – Где они?

    Горлан огляделся по сторонам. Гномов стоявших за плотным кольцом эльфов на значительном расстоянии видно не было, а магия ,смешавшаяся с эманациями Силы Фларлана, по всей видимости, не могла сработать до конца или же Горлан вел игру, блефуя. Эльф, с невозмутимым спокойствием в глазах, медленно покачал головой.

 - Наш Устав гласит, что тот, кто попросит защиты Фларлана всегда ее найдет. Нам неважно, кто был этот человек там за чертой, важно лишь то, с чем он пришел в наш лес.

    Горлан удивленно приподнял седую бровь.

 - Я думал, что Ваш Устав – закон Империи или я ошибаюсь?

 - Я все сказал, – отчеканил Эвилиан.

 - Хм… ну что же… - маг запустил руку в бороду и принялся играть с седыми волосами. – А я всегда думал, что слова эльфа-закон.

 - Не смей… - Эвилиан было вскинул копье, все это время покоившееся в его руках, как вдруг древко оружия вспыхнуло, в секунду обернувшись пеплом от одного только взгляда Горлана.

    Маг вскинул руку, остановив готовых было ринуться в бой эльфов.

 - Полноте! Я не затем пришел сюда, чтобы устраивать бойню и ссориться с вашими старейшинами! Но не вы ли, эльфы, давали слово Императору? – его глаза хитро сузились, – Не вы ли скрепили кровной клятвой договор служить Империи в обмен на право жить в этих прекрасных местах? Так почему сейчас вы защищаете врага Империи, вместо того, чтобы выдать его на Имперский суд?

    Эльф побледнел. Ошеломленному после фокуса с копьем Тунде показа-лось, что он вот вот потеряет сознание.

 - Они нарушили закон леса и потревожили покой темных духов, – только и нашелся, что ответить Эвилиан. – И их ждет лесной суд Фларлана, где они поплатятся за содеянное вдвойне.

 - Фларлан – вассал империи, согласно договору, заключенному меж Императором и старейшинами, – мягко сказал маг. – Законы Империи - это законы Фларлана, а единственная вера Ториана, вера во Всевышнего, что несет наша церковь. Никаких духов, эльф. Неужели я слышу ересь?

    Гордый эльф не выдержал и опустил голову. Возразить на эти слова ему было нечем. Маг нашел все дыры в обороне лесных обитателей и умело ударил в них. Оставалось признать, что они сегодня проиграли. Арканум в очередной раз праздновал успех. Успех на чужой территории и в стенах чужой цитадели, потому возразить Эвилиану на эти слова Горлана было нечего. Гордый эльф, наконец, выпрямился. Теперь Тунда видел, что Эвилиану уже не удается так искусно, как прежде скрывать свой гнев. Щеки эльфа снова пылали, желваки грозно ходили взад-вперед. Эльф что-то выдавил из себя на своем родном языке, глядя прямо в лицо магу, на что тот в ответ лишь улыбнулся и пожал плечами. Мол, всякое бывает, чего уж тут. Эвилиан сделал едва заметный жест и, в следующий миг, эльфы, все это время стоявшие, как каменные изваяния, метнулись следом за исчезнувшим среди деревьев, словно приведение, старшим стражником священного леса. За ними с невероятной быстротой скрылись и те, кто составлял кольцо вокруг отряда Тунды. Поляна в один миг опустеа. На ней не осталось никого, кроме гномов и магов, стоявших в нескольких десятках футов поодаль. Тунда с удивлением почувствовал, как начали слабеть путы лиан, связывающих руки, и, через мгновение, лианы упали наземь. До слуха донеслось привычное пение леса. Фларлан словно ожил, уже не обращая внимания на творимую в чаще чужую волшбу.

    Маг в красном плаще, тот самый, который представился Горланом и на шее которого висел медальон из красного адамантина, медленно повернул голову в сторону гномов. В следующий миг, Тунду и его друзей сбило с ног и потащило по земле, словно на какой-то веревке к четверке волшебников, вперивших в них свои взгляды.

 ***

    Заклинание оказалось слишком сильно, и Тунду буквально прижало к земле. Он не мог пошевелиться и даже сделать одного единственного вздоха полной грудью. Как тиски, чары давили со всех сторон многофунтовым весом магического барьера. Тунда, тяжело сипя, оказался прижат к земле лицом вниз. Маги о чем-то переговаривались, но их речь осталась для Тунды неслышимой, так как барабанные перепонки готовы были лопнуть под давлением невидимых чар. С трудом гном различал и действия магов, глаз, налившись кровью, готов был вылезти из орбиты. Этот Горлан был воистину сильный маг, раз мог применить такие чары в инородной ипостаси и смог применить с такой легкостью. Тунда не успел заметить, чтобы откат болью или еще как либо сказался на Горлане. Нет, маг чувствовал себя легко и непринужденно. Все это продолжалось не более трех минут, но гному показалось, что минула целая вечность. Наконец Горлан вскочил в седло с небывалой для своего возраста легкостью. Конь, заржав, встал на дыбы, но всадник тут же успокоил животное. Все четверо магов еще с минуту посовещавшись видимо о том, каким образом им следует продолжать путь, развернули коней.

    Чары словно сами по себе подняли на ноги гномов. Их руки были по прежнему свободны, никто не забирал их оружие, однако Тунда, яростно сжимая зубы до боли в висках, тщетно пытался пошевелиться. Ноги шли, будто сами по себе, отдельно от всего тела. Ни руки, ни голова, кроме разве что губ, носа и глаз, не слушались своих хозяев и теперь принадлежали полностью магам. Чары были сплетены поистине умело, и даже будь Тунда полон сил и вооружен всеми необходимыми артефактами, вряд ли бы это помогло порвать их и освободиться из невидимых пут.

    Лошади, не спеша, чтобы изнуренные гномы, ведомые заклятием, поспевали за их ходом, двинулись вперед. Только когда группа прошла несколько минут, Тунда, шедший до этого в полной тишине из-за заложенных ушей, стал постепенно разбирать звуки вокруг, а затем и вовсе расслышал голоса магов. По всей видимости, тот, кто наложил эти чары (Тунда почему-то не сомневался в том, что это был Горлан) решил немного ослабить свое заклятье, чтобы гномы могли беспрепятственно передвигаться, и их просто не пришлось тащить по земле, как тюки. Тунда с ужасом подумал, что было бы с ними, реши Горлан сделать обратное, но тут же выдворил эту мысль, закравшуюся в голову. Постепенно он приходил в себя и вслушивался в разговор четверки.

 - …и я не уверен, что из них будет толк, – поймал Тунда обрывок фразы одного из магов. Несмотря на то, что все они были похожи друг на друга как две капли воды в своих плащах и капюшонах опытный гном все же заметил некоторые различия. У говорившего мага, в отличие от всех остальных, были на руках черные грубые кожаные перчатки, тогда как другие маги предпочли черному цвету коричневый, видимо памятуя о приметах. Маги, несмотря на то, что они считали себя учеными мужами зачастую как и все обычные люди верили в приметы и суеверия и соблюдали определенные каноны, правда, в этом их сходство с манерами обычных людей в принципе заканчивалось.

 - Я не думаю, что мэтр Эравионус просто так послал бы нас гоняться за преступниками, если бы в них не было необходимости. Для этого есть новоявленные фанатики - рыцари, – Тунда подчеркнул про себя, что этот маг разговаривает басом. – Можно было б и святош спустить, пока руки заняты, да нет, мэтр выдал этот приказ лично Горлану.

 - Святые отцы, между прочим, довольно неплохо справляются с напастью, Норгеал, поэтому это было бы нецелесообразно, – сказал третий маг. Его Тунда запомнил по родимому пятну у самого копыта скакуна мага.

 - Ты же знаешь их методы работы! Они работают над последствиями, но никогда не ищут причины

 - Поэтому это было бы вдвойне нецелесообразно отсылать сюда отцов, – спокойно возразил маг на коне с родимым пятном.

 - Это почему же? – запротестовал маг, говоривший басом, Норгеал.

 - Почему? Норгеал, ты меня разочаровываешь, ты, наверное, засиделся за своей диссертацией по свойствам фаербола при различных уровнях эмана-ций?

    Норгеал фыркнул.

 - Я не услышал ответ.

 - Извини, но ты сам прекрасно знаешь, что у святошь лучше получается бороться с Чумой, так зачем же отрывать их от дела, если они могут помочь людям и развязать руки нам, пока мы ищем противоядие?

 - Ты прав насчет святош. Но противоядие… Что-то мне кажется, мы не там с вами ищем, господа! Я лично не вижу здесь ни одного, кто бы был заражен Чумой. А как можно исследовать болезнь, не видя ее?

    В разговор вступил Горлан.

 - Может быть ключ от этой тайны у нас в руках? И через этих вот, – маг едва заметным кивком указал на гномов, – у нас в руке будет противоядие?

 - Они здоровы, Горлан, – вздохнул маг, разговаривающий басом. – Честно говоря, мне непонятно решение мэтра обратить на них свой взор. Ты тоже голосовал за это предприятие?

    Маг кивнул.

 - Да. Потому что Консилиум задавал себе другие вопросы. Господа, право вы мыслите слишком узко! Вы не задавались вопросом, почему эти гномы до сих пор не больны Чумой, встретившись с ней в пограничной зоне и пройдя через области заразы? Нет? Гномы имеют имуннитет ко всякой заразе, но стокнувшись лоб в лоб с Черной Смертью, разве смогут они уйти от ее цепких лап и не заразиться? Вспомните о том, что случалось с гномами, живущими в наших городах? Они все умерли. Эти же чисты, как роса на рассвете. Вы видете, чтобы хоть кто-то из них был болен? Нет. А ведь у нас с ними одна кровь господа. Вот такими категориями мы и судили на гильдейском Консилиуме. Если через тех же эльфов мы не сможем найти противоядия, то обследуя их, нам, возможно, удастся ответить на все интересующие нас вопросы. Странно, но факт – гномы из глубин Янтарных рудников, похоже, имеют полный иммунитет к заразе.

    Маги замолчали, по всей видимости, обдумывая сказанное. Задумался и Тунда. Он и не знал о том, что гномы гибли в городах Империи от Чумы, как мухи. В Янтарных рудниках действительно не было ни одного умершего. Получается, обитель гномов давала своим жителям иммунитет от напасти? Если те же эльфы имели иммунитет к Чуме и за пределами своих лесов, то гномы гибли? Похоже, что так. Чтобы это могло значить? Он не смог ответить на свой вопрос. Получалось, они схватили их для того, чтобы выяснить, почему гномы не заразились Черной Смертью и до сих пор живы здоровы? Это кое-что объясняло. Тунда не мог понять, почему с ними не расправились на месте, что обычно делали со всеми преступниками, вошедшими в немилость Арканума, расправляясь с оными либо на месте преступления, либо там, где их удалось поймать. Слабо верилось, что кто-то будет вершить какой-либо суд над теми, кто не имел даже подданства Империи и уж тем более перешел дорогу второй по силе и могуществу гильдии из пяти гильдий Арканума во главе с архимагом Эравионусом. Казнь испепеляющим огненным шаром было наверное самое лучшее из того что могли придумать маги этого ордена и активно применяли этот способ на практике. В таком случае они не давали жертве умереть раньше времени, и преступник успевал вдоволь испытать и душевной и физической боли, пока его тело медленно поглащал огонь. Нет, суд для пятерых гномов-наемников слишком большая честь, да и то, что они совершили, мягко говоря, нельзя было назвать попыткой государственного переворота или даже не подходило под статью измена Ториану. Нет, нет и еще раз нет. Поэтому Тунда и удивлялся, что маги вообще устроили какую-то непонятную церемонию с эльфами, захотели непременно заполучить их в свои руки, а теперь вели непонятно в каком направлении и непонятно для каких дел. Возможно, стычку с ушастыми можно было объяснить гордыней, бьющей через края не только у жителей Фларлана, и маги хотели показать эльфам, кто здесь главный, указать на их место. Но вот все остальное ставило Тунду в тупик. Теперь же все прояснялось. Они нужны были Аркануму, потому что не заразились Чу-мой на пограничье Империи и пустоши.

    «Значит, то все же была Чума…» - подумал гном.

    Впрочем, сомневаться не приходилось. Он вспомнил те ужасные гнойники и раны на телах трупов и скривился. Да Черная Смерть явилась тогда на их пути в полной красе но они действительно остались живы. Тунда не стал рассуждать, почему им в отличие от сородичей в имперских городах, удалось избежать заражения – явилось ли это следствием импульсов Силы исходящих от их артефактов, которые смогли подавить заразу, дали ли иммунитет зелья, которые они глотали против собственных, разного рода болячек в пути, или еще что позволило избежать заражения, укрепив и без того крепкий гномий иммунитет… он не знал. Впрочем, это было уже неважно. Сейчас же положение гномов было намного хуже всякой Чумы, и Тунда понимал, что дело дрянь. Чары Горлана держали крепче некуда… Тунда покосился на четверку магов. Они выглядели весьма грозно и уверенно, и создавалось впечатление, что в случае надобности, тот же Горлан сможет сплести вмиг такое заклинание, которое сплющит и Тунду и его бойцов на раз два. Пробовать, конечно, не хотелось, а уверенность в том, что у магов хватит на это сил, все же была. И как тут вырваться? Тунда не чувствовал моментов пульсации магии Горлана, она текла единым плавным потоком преобразованной Силы, подпитываясь из собственного источника, черпаясь собственными Силами, направленная на них четверых. В таком заклинании не ударишь наобум в момент ослабления потока, когда маг зачерпытвает новый импульс Силы. По всей видимости, конструкция заклинания весьма проста, но выстроена на высочайшем уровне, поставлен высочайший уровень защиты, что и создает стабильность чар.

    Тунда сжал зубы. А ведь маги такого уровня как эти с легкостью могут читать каждую твою мысль. Интересно делают ли они это сейчас? Маги ехали увлеченные собственным разговором.

    «Наверное, узнай они о моих мыслях, приняли бы меры» - подумал Тунда.

    Но с другой стороны, четверка магов казалась настолько уверенной в своих силах, что наверняка пренебрегала мыслями каких-то гномов, только только пришедших в себя. Тем более, чары, сковывавшие их отряд, не позволяли им даже сделать лишний вздох, не говоря уже о движении. Как бы то ни было, Тунда продолжал теряться в догадках, как исправить ситуацию, в тоже время внимательно вслушиваясь в разговор, продолжавшийся между магами. Гном мысленно отметил про себя, что чародеи такого уровня могли бы беспрепятственно общаться в Астрале или в пространстве Торсионных полей, однако пренебрегли даже этим, по всей видимости, считая, что то, о чем они говорят, канет в Лету. Впрочем, гном знал один весьма действенный приемчик, у тех же чародеев подсмотренный… подсмотренный там, где он вырос и стал тем, кто он есть сейчас, но был вынужден покинуть то место. Маги, естественно прибегая к помощи заклятья, коверкали свою речь, и тот человек, который подслушивал содержание их разговора, в итоге оказывался в полных дураках, будучи искренне убежден, что те, кого он слушал, разговаривали, к примеру, о птицах, а на самом деле разговор велся про то, как захватить очередной мир! Да бывали и такие вот заклятья, весьма действенные, если шпион не владел магией.

    «Хотя эти б и хорошего чародея обманули» - подумал Тунда.

    Независимо от того, знали ли такой прием четверо магов на отличных белых лошадях, они ехали и непринужденно продолжали разговор, ничуть не смущаясь присутствия гномов. Тунда же был уверен, что Горлану прекрасно известно, что и он и остальные гномы из тех, кто уже пришел в себя окончательно, его слышат. Настолько Горлан был уверен в себе.

    «Как бы твоя уверенность не переросла в твое горе» - гном глухо зарычал изо всех сил пытаясь пошевелиться. Ничего не вышло.

 - Если бы не этот отпечаток, я бы давно составил кольцо Силы и телепортировался в Тарибор, – возмущался, говоривший басом, Норгеал. – Мы теряем несколько дней в пути, что для нас сейчас непозволительная роскошь!

 - Норгеал, ты всегда говоришь, а потом думаешь. Если бы не знал тебя лично и не знал твои способности и умение, я бы подумал, что тебе не триста лет, а лет пятьдесят, клянусь посохом, ты похож на неопытного юнца в своих высказываниях, – буквально пропел мелодичным голосом маг на лошади с родимым пятном. – Сам говоришь об отпечатке, который порвется при малейшем касании Астрала и тут же ноешь, тут же позволяешь себе нести эту чушь.

    Норгеал замолчал. То, о чем говорили маги, было совершенно неясно для Тунды. Возможно, как подумал Тунда, имелась ввиду связь между тем местом, где они встретились с источником Чумы и нынешним их местоположением, которая будет нарушена в случае, если маги применят телепортацию. Порвется цепочка целого звена?

 - Ну, а мне хоть и триста лет, не совсем ясна идея самого отпечатка. Кто будет возиться с ним? – в разговор вступил маг в черных перчатках. – Вы же, господа, знаете, что для разбалансировки магического потока Силы потребуется множество компонентов в купе с месяцами напряженной работы. Я, признаться честно, уже и позабыл о таком дедовском методе, как калиография, а мэтр Эравионус, по всей видимости, хочет этого?

    Горлан замотал головой.

 - Нет, ты не прав, Тэдорий. мэтр Эравионус не хочет развязывать ничего подобного, по крайней мере пока. Консилиум принял решение действовать по обстоятельствам.

 - Это как? – спросил Норгеал.

 - Действовать по обстоятельствам это значит, что мы в нашей башне выберем самый лучший способ, – съязвил маг на коне с родимым пятном.

 - Именно так, – согласился Горлан.

 - Но ведь это может занять время, которого у нас нет? Сколько жизней мы потеряем тогда? – спросил Тэодорий.

 - Ты же понимаешь, что работа идет в различных направлениях. В Маруоте тоже не сидят, сложа руки. Работает Вотун. Далеко продвинулся Карах. Наверняка что-то выдумали и пространственники, если мы захотим обратиться к Некреусу, – улыбнулся Горлан. – Нужно время, господа, нужно время – закивал он.

 - Которого у нас как раз и нет, – вздохнул Норгеал.

    Все были вынуждены согласиться, также тяжко вздохнув. Времени дей-ствительно не было. Чума с каждым днем забирала все больше жизней, и действовать нужно было стремительно, чтобы хоть как-то остановить про-движение заразы. Закон Императора о запрете передвижения в границах Империи, конечно же, являлся временной мерой. Нужно было делать гораздо более крупные шаги, наверное, даже семимильные, чтобы добиться успеха в борьбе с Черной Смертью, иначе в очень короткий срок Империя Ториана могла рухнуть, и все ее господство и могущество сойти на нет. Тунда не раз слышал эти слухи, гулявшие по всему Ториану, но собственно на них удалому гному было глубоко плевать. Чужая беда оставалась для него всегда чужой, и жизнь научила никогда не протягивать руку помощи, потому, что однажды можешь, геройствуя, сам оказаться тем, о ком, вспоминая добрым словом, лишь слагают легенды, даже забыв имя и внешность героя, смерть которого будет никчемна и глупа. Это когда-то… Тунда заставил себя выбросить, подкатившие было, воспоминания из головы. Оно того не стоит. И особо не стоит, когда нужно думать, как выбираться из-под опеки магов, ведущих тебя… в Тарибор?

    «Видимо так и есть, они ведут нас в Тарибор» - подумал Тунда.

    Тунда задумался.

 «Что ж, пока будем считать, что мы движемся в верном направлении, да еще и под конвоем!»

    Он хотел поднять себе настроение, правда, на душе было весьма паршиво. Да еще и как-то странно вел себя в мешочке на поясе кристаллический шар. Держава Хаоса. Казалось, она беснуется, источая магическую Силу, пытаясь высвободить ее наружу. Неужели маги не чувствовали этих волнений? Тунда постоянно косился на их четверку, но, ни разу не замечал взгляда ни одного из них, устремленного на мешочек с артефактом. Стало быть, что-то мешает им распознать кристалл, что-то, что помешало распознать его и эльфам. Удивительно, но это так. Иначе, такой сильный маг, как Горлан уже давно сумел бы ощутить те толчки Силы, которые источает артефакт. Ведь это чувствовал даже Тунда. А ведь темные отреагировали на беспокойство духов и возмущения леса, легко вычислив их, легко обнаружив, но не почувствовали при этом шара. Горлан же со своими магами сумел каким-то образом выследить их от самой приграничной зоны! Но и он не чувствует Державу. Словно читая мысли Тунды, маги начали разговор о Силе и ее свойствах во Фларлане.

 - Мне лично здесь не по себе уже потому, что все тело ломит, - недовольно протянул Норгеал. Словно в доказательство своих слов, он вытянул свою руку, распрямив пальцы. Даже, несмотря на то, что на руку была одета перчатка, было заметно, как она дрожит. – Видите, что происходит?

 - У самого тоже самое, – согласился Тэодорий.

 - А вы думали, Фларлан встретит нас с распростертыми объятиями? Как бы не так! – ввернул Горлан. – Наши потоки Силы и сама Аура священного леса не совместимы в сути своего Бытия, господа. Не забывайте, откуда восточные эльфы черпают свою Силу. Это язычники и они приносят жертвы духам на Хребте мертвых, отсюда и то сопротивление, с которым мы здесь сталкиваемся. Абсолютно две противоположные друг другу субстанции, как черное и белое. К сожалению даже наши сглаживающие амулеты не дают нужного результа-та.

    Тунда попытался взглядом найти амулеты, про которые говорят маги, но ничего такого, что напоминало бы амулет, тем более сглаживающий, насколько он представлялся гному, у магов не было. По крайней мере, на виду. Если конечно, их роль не выполняли гильдейские медальоны, висящие на цепочке чистого серебра на груди. У трех остальных магов вместо голограммы с бушующим огнем на красном адамантине были высечены руны. Разговор между магами продолжался.

 - Представляю, что было бы без них – поежился Норгеал.

    Горлан, по всей видимости, улыбнулся – как показалось Тунде, борода старого мага чуть приподнялась.

 - Было бы не просто не по себе – заверил он.

 - На любые чары приходится тратиться гораздо больше обычного, но прошу заметить, господа, – маг в черных перчатках поучительно поднял указательный палец. – Отдача! Не знаю как вы, но я ее практически не чувствовал, даже когда накладывал с вами цепи, – он кивнул в сторону гномов.

    Тунда мотал на ус. Значит, те чары, которые были наложены на них, именовались Цепями. Интересное, однако, название выдумали для них огневики. И сделал их не один Горлан, а все четверо. Видимо поэтому чары получились такими гладкими, без видимых пульсаций. Тунда мысленно согласился со своими доводами. Видимо, именно так...

 - Это тоже достаточно легко объяснить. Такое свойство Фларлана давно известно. Как всегда в этом нас опередила башня Маруот, где много разговаривали о подобном свойстве леса, после того как эльфы востока заключили договор с... хм… Впрочем, не будем об этом. Что-то записано и в хрониках Вотуна, точно не припомню, что, – сказал Горлан. – Священный лес поглощает Силу. Этим объясняется и тот факт что вы уважаемые тратите на порядок больше Сил когда творите свое заклинание и тот факт что вы практически не чувствуете отката когда его сотворили. Почему? Все очень просто – лес, как губка впитывает в себя колебания пусть и преображенной, но Силы, господа. Силы. Мы ведь все относимся к ипостасям инородным Фларлану и его естеству, поэтому происходит так, что он не принимает наши попытки нарушить его гармонию, что впрочем, естественно, – поучительно закончил Горлан.

 - Конечно естественно, как мы можем ее не нарушать, если это не наша сфера. Мы не можем направить этот поток Силы, – заметил Норгеал.

 - Именно поэтому, любое действие здесь рождает, по сути, противодействие, выраженное в таком своеобразном поведении леса.

 - Мне приходилось слышать, что кто-то из прихвостней Некреуса даже за-щищал диссертацию на подобную тему о свойствах Фларлана и его ипостасях, как элементов цикличности Сил, – сказал Норгеал. – Так вот он связывает сие свойство священного леса исключительно с взаимодействием Фларлана и Рубиновой скалы, которая как мощнейший источник Силы поглощает энергетику окружающего пространства. Попросту говоря, Фларлан выступает неким промежуточным звеном…

 - Ба! – перебил Горлан. – Тоже мне, они там в своей башне такого наплетут, что слушать порой противно. Это что значит, источник Силы эту Силу еще и поглощает? Что за глупости такие. У темных духов Рубиновой скалы другая ипостась и им наша энергетика как несвежий ужин – не вызовет ничего кроме расстройства, в данном случае магических полей – улыбнулся маг.

 - В диссертации говорилось о возможности конденсирования Сил…

    Такая чрезмерная ученость раздражала гнома, который не понимал и половину из того о чем говорили четверо магов. Например, то, что говорил Норгеал о взаимодействии Рубиновой скалы и Фларлана.… Но общий смысл был ему ясен. Лес ослаблял магов, творящих инородную волшбу. Тунде было известно, что маги огня, каковыми например являлись эти достопочтенные всадники-огневики, навряд ли могли овладеть столь же хорошо стихией земли или воздуха. Возможно, молния даже стала бы для них пределом, и это при том, что они были маги высшего класса, а Горлан входил в число членов гильдейского Конси-лиума Гетиза. Точно также маг воздуха не мог устроить камнепад, овладев магией земли. Принцип разделения в чистейшем проявлении давал о себе знать. Также и с Фларланом. Лес со своей магией природных Сил не позволял дотронуться до себя чужакам. Впрочем, такие знания, к сожалению, никак не могли помочь… Тунде оставалась сжимать, что было сил, зубы. Пока крепки чары магов, пока крепко заклинание Цепи, он понимал, что из этой ловушки ему с бойцами не выбраться. Нечего было и думать. Гном тешил себя мыслью, что каким-то чудом артефакт, добытый на Хребте Мертвых, по - прежнему лежал в мешочке, крепко привязанном к его поясу. И, видимо, благодаря каким-то чудесным свойствам священного леса, о которых как раз говорил Горлан, импульсы его Силы, удавалось почувствовать только его владельцу.

    Тунда тщетно выжидал секундное послабление в чарах Цепи. Заклинание на ослаблялось ни на миг. Хотя, будь такой шанс, гном, ни мгновения не колеблясь, метнул бы кинжалы, припасенные про запас в сапогах. Но на все это требовалось одно. Время. Время и, конечно же, свобода действий, которой не было.

    Их небольшая группа вышла на довольно просторную опушку холмом возвышающуюся над остальной чащей леса. Гном ничуть не удивился, когда увидел, как в разные стороны бросились олени, при виде приближающихся магов, видимо почувствовав чужую волшбу. Подул прохладный ветер. Тунда, наконец, смог вздохнуть полной грудью. На мгновение гному показалось, что он уловил, как ветер принес какой-то посторонний запах. Это не был свежий запах листвы, запах какого-либо животного, нет. Это было, что-то похожее на… Тунда еще раз вздохнул. Но мимолетный запах, подхваченный ветром, ускользнув, оставил только вопросы. Скорее это было похоже на запах человеческого тела? Тунда метнул взгляд по сторонам. Обоняние не могло подвести. Но теперь воздух был также чист и свеж, как и прежде. Пахло свежестью леса, неужели собственный нос впервые за долгое время подвел его? Поляна внешне выглядела спокойной. Те же деревья, растущие все выше и выше в небеса, изумрудная трава. Тунда выдохнул спокойно. Нет, все же показалось. Однако не успел он подумать об этом, как глаза уловили едва заметное движение среди деревьев. Олень? Или… Тунда попытался повернуть голову, чтобы проследить движение, но нет – чары Цепи крепко держали тело в своем повиновении. Он сжал зубы и, почувствовав, что прикусил язык до крови, сплюнул сквозь недвижимые губы. Однако, вместо плевка слюна, накопившаяся во рту, полилась по подбородку, перемешанная с кровью. Однозначно там кто-то был. Меж тем между магами продолжался разговор.

 - …Не уверен. Увы, нам придется идти до Тарибора без каких-либо перевалов, – говорил Горлан.

 - Не боишься за наших путников? – спросил маг на лошади с родимым пятном.

 - Не будем жалеть Силы и, если придется, будем питать их своей энергией.

 - По всей видимости, при… - говорил Тэодорий, однако маг вдруг резко замолчал на полуслове и, схватившись за горло, рухнул, словно подкошенный на опушку. Из-за капюшона показался хвостик черной гадюки.

    Тэодорий ехал последним, поэтому остальные маги проехали еще несколько футов прежде, чем заметили, как упал их друг. Глаза всадников устремились на труп мага.

 - Тревога! – вскричал Горлан, поднимая своего жеребца на дыбы.

    Все это произошло за какие-то доли секунды. Из леса послышался боевой клич, и не успели маги даже придти в себя, как откуда-то сверху на них посыпался град стрел. Горлан неуверенным жестом описал в воздухе полукруг, создавая вокруг себя защитное поле-барьер и стрелы, не долетая до магов, упали в траву, столкнувшись с невидимым барьером. Из кустов послышались крики, и на опушку выскочили, держась за живот, несколько замаскированных под листву бойцов. В следующий миг, их, будто мыльный пузырь, разорвало изнутри бушующим пламенем. Тунда только успел заметить, как Норгеал сжал кулак. Заклинание, сотворенное магом почти мгновенно, было из высших у огневиков. Следом ударил третий маг. В стороны метнулись, излюбленные мастерами огня, фаерболы, устремившиеся вверх, туда откуда пришелся удар лучников. На землю упало нескольно человек, охваченных пламенем и перекатывающихся по траве, пытаясь затушить, словно прилипший к телу, жидкий огонь. Но попытки лучников были тщетны, тело горело заживо, и по опушке разнесся запах поджаренной плоти. Однако те, кто под-караулил магов, тоже знали свое дело. Они не сидели сложа руки и умело воспользовались тем, что волшебники до сих пор не до конца пришли в себя. Тунда только и смог, что уловить среди деревьев силуэты двух половинчиков, метнувших ножи. Блеснула сталь, и лошади, незащищенные заклинанием Горлана, рухнули, как подкошенные на земь. Половинчики порвали точными ударами связки на ногах животных, и кони, подавшись вперед, завалились на опушку, потащив за собой всадников. Маги оказались не готовы к такому повороту. Чародей, так удачно метавший фаерболы, оказался прижат под своим конем и потерял сознание, не успев среагировать на происходящее. По сути, это означало только одно для мага – конец. Горлан и Норгеал, только чудом выбравшись из-под лошадей, успели отбить, брошенные сразу с нескольких сторон, кинжалы. Тунда заметил, как по лбу Норгеала заструилась кровь, окрашивая бороду мага алым цветом, под стать его плащу. Капюшон мага спал, и на лице отразилась гримаса боли. Горлан выглядел лучше, но и на его лице от напряжения творимых чар вздулись вены. Тунда чувствовал, как с каждой секундой слабеют чары Цепи, державшей его тело в полном повиновении служителей гильдии Огня, но пока Цепь была через чур крепка, чтобы хоть как-то вмешаться в происходящее или, воспользовавшись ситуацией, улизнуть в лес.

    Норгеал вновь сжал кулак, запустив фаерболом куда-то в чащу, но на этот раз промахнулся. Второму магу удалось огненной стрелой прожечь насквозь половинчика, того самого, который перерезал сухожилия лошадям. Маги переглянулись и взялись за руки, но не успели они замкнуть кольцо Силы, как Тунда увидел появившегося среди деревьев Орка. Детина держал в руках камень и, что было сил, запустил им в затылок Норгеала. Маг не успел отбить удар и, зашатвшись, с пробитой головой упал на земь. По опушке растеклась густая темная кровь. Но, надо было отдать должное магам, они забрали с собой немало нападвших. Горлан с трудом держался на ногах и тогда, когда в то место, где стоял маг полетели несколько камней, копье, стрелы и кинжалы, он вдруг исчез. На опушке, в том месте, где стоял чародей, заструилась тонкая струйка красного дыма. Тунда почувствовал, как исчезло заклятье связывающих его Цепей, и он опустился на опушку. Тоже самое произошло и с его бойцами. Гномы, попадав на землю, медленно поднимались на ноги после действия чар, только-только приходя в себя.

 - Хотел бы я знать, что здесь происходит… - Эгорд, поднимаясь, выхватил меч, осматриваясь по сторонам.

 - Похоже, нас кто-то спас, – сказал Кирква, с трудом поднимаясь, опершись на топор.

 - Надо сказать, умело они с магами - то справились, – тяжело дыша, бросил Булдук.

 - Я думаю, ты еще успеешь сказать им спасибо, – Верма кивнул в сторону опушки.

    Гномы перевели взгляд. На опушку высыпала вооруженная до зубов кампания, замаскированная под листву. Тунда смачно выругался. Он узнал среди этой разношерстой компании тех самых двух половинчиков, с которыми им пришлось столкнуться в таверне эльфов. Был здесь и тот самый орк из банды Хрома. В следующий миг, Тунда не поверил своим глазам. Он увидел здесь и второго орка, того самого, которого унесли на второй этаж таверны после того, как он отправил бедолагу на отдых своим ударом.

    «Не может такого быть» - пронеслось в голове.

    Но разбираться со всем этим предстояло позже. Тунда застыл, крепко зажав топор в единственной рабочей руке, готовый было от удивления разжать рот. Из чащи на опушку вышел Гект Хром, прикрывая лицо платком.

 - Не ожидал увидеть меня так скоро, гном? – на Тунду из-под платка смотрели полные гнева и ненависти глаза.

    Гном с трудом подавил в себе первые нахлынувшие эмоции – удивление в совокупности с нахлынувшей из самого сердца ненавистью. Он обвел взглядом наемников Хрома. Как им удалось сделать это? Ведь еще несколько часов назад они находились на грани жизни и смерти, лежа в луже собственной крови на каменном полу таверны. Теперь же Гекту каким-то образом удалось собрать куда более внушительный отряд, и пусть маги и потрепали их своим огнем, но на опушке стояло шестеро и сам Гект. Гном вернул свой взгляд на главаря банды. Его лицо было выжжено зельем, попавшим на кожу, и превратилось в настоящую кошмарную маску, какую показывали на ярмарках детям, чтобы напугать тех.

 - По-моему, мы все выяснили там, в таверне, Гект? Или хочешь, чтобы я лишил тебя напоследок и твоих глаз, Хром? Это будет твой выбор, – прошипел Тунда.

    Гект вздрогнул от этих слов. Тунда почувствовал, как неприятно было Хрому осозновать то, что случилось с ним в таверне.

 - Смеется тот, кто смеется последним, Тунда, и ты это прекрасно знаешь, – сказал он.

 - Так может, и посмеемся тогда? Вместе? А то мне что-то не смешно, – гном повел топором. – Да и моим ребятам тоже.

    Гномы одобрительно загудели. Подались вперед и бойцы Гекта, но Хром остановил их. Тунда понимал, что драка начнется в любой момент, и тогда перевес окажется не на их стороне. Неведомо как, но головорезы Гекта Хрома смогли восстановиться после той трепки, которую учинили им гномы в таверне, и сейчас выглядели на все сто, тогда как гномам только предстояло затянуть свои раны. В таком случае, могло случиться непопровимое. Тунда понимал это и не хотел рисковать. Тем более, еще одно подобное столкновение могло закончиться невосполнимыми потерями. И хорошо будет, если сам Тунда сможет продолжить свой путь, а не окажется… ранен? Хорошо если так. Нет рисковать было нельзя. Слишком многое было поставлено на карту. Они знали, что люди Гекта - это профессионалы с большой буквы и в совершенстве владели оружием. С такими тяжело справиться, и вдвойне тяжело, когда одна рука висит, словно у тряпичной куклы с поврежденными суставами.

 - Зря ты так, нас больше, и мои бойцы здоровы, а твои еле держатся на но-гах, – съязвил Гект.

 - Один мой боец, в каком бы он состоянии ни был, стоит дюжины твоих бойцов, головорез, и ты смог в этом убедиться, – парировал Тунда.

    Гект проглотил оскорбление и переглянулся со стоявшим по правую руку наемником с коротким мечем. Тунда не видел этого человека в таверне. Тот кивнул. Гект вернул свой взгляд на гнома.

 - Тогда не будем откладывать дело в долгий ящик, – он вскинул свои ятаганы и, не говоря ни слова, двинулся на стоявших у склона холма опушки гномов. Следом двинулись и его бойцы.

    Гномы, готовые было ринуться навстречу противнику, чтобы вступить с ним в бой, застыли, заслышав короткий приказ своего командира.

 - Не двигаться, – Тунда говорил, едва шевеля губами.

    Наемники подходили все ближе, и вот один из них, тот самый половинчик, не выдержав, первым метнул кинжал, однако Верма, в которого этот кинжал должен был попасть, только увернулся, но остался стоять на месте, не ослушавшись приказа Тунды. В глазах Гекта застыло удивление. Однако когда подлый головорез понял, что Тунда затеял сделать на этот раз, было слишком поздно. Рука гнома метнулась к поясу и сдернула оттуда пузырек с тем самым зельем, что Тунда уже использовал, когда гномы столкнулись с жабоподобными на севере Фларлана. Он взмахнул рукой и кинул пузырек под ноги приближающемуся врагу. Стекло разлетелось вдребезги, а в воздух вырвались клубы едкого зеленого пара, которые, подхваченные ветром, гулявшим по опушке, начали развеиваться в разные стороны. Несколько наемников, оказавшихся ближе всего к облаку пара, упали, обхватив руками животы. Гект, согнувшись пополам, зашелся кашлем.

 - Бежим! – Тунда развернулся и, ни секунды не медля, бросился в чащу леса.

 

 Глава 14

    Сорах сидел в кресле кабинета человека, назвавшегося Иземундом Паолем, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Судьба на этот раз сама подарила ему шанс, теперь стоило им воспользоваться и не растеряться. Паоль, оказывается, являлся начальником городской стражи Тарибора, именно поэтому Сорах не видел его имени среди тех командиров, чьи отряды были вывешены в списках на первом этаже. Он были просто напросто подчинены ему как старшему офицеру. Значит, не было никого тайного общества… маг тут же остановил поток мыслей.

    «Стоп, не торопись делать выводы раньше времени, сначала нужно все разузнать и понять» - подумал он.

    Иземунд Паоль давая время Сораху придти в себя, подошел к своему рабочему столу. Он выдвинул один из ящиков и достал оттуда трубку и табак. Тонкие, как лапки паука, пальцы Иземунда забили трубку табаком, и он, поднеся ее ко рту, развернулся, чтобы убрать табак обратно в ящик. Что-то щелкнуло, и вверх поползла тонкая струйка дыма. Маг почувствовал мимолетно творимую волшбу. Когда Паоль развернулся, он уже выпускал кольца дыма. Видимо Сорах не ошибся там внизу, этот человек определенно обладал некими магическими способностями. Нос Сораха учуял пряный запах, это был не табак.

 - Вы курите? Лучше этого гашиша вы не найдете не только во всем Тариборе, но и вплоть до самих Зеленых морей, – улыбнулся Иземунд.

    Сорах покачал головой.

 - Благодарю.

 - Зря, и очень зря, – сказал Иземунд со вздохом. – Вы и представить себе не можете, как это помогает расслабиться и выкинуть из головы лишние проблемы.

 - Мне еще идти к своему начальнику отряда Териду Оргу, поэтому не стоит, – улыбнулся в ответ Сорах.

    Иземунд же расплылся улыбкой еще шире.

 - Мегор, да? Если не ошибаюсь?

 - Совершенно верно, я наемник, и хочу служить Тарибору, но из-за ране-ния…

 - Право же, не стоит, – перебил Сораха Иземунд. – Я успел прочесть записку старика Грахана еще внизу и знаю все то, что вы хотите мне сейчас сказать,… впрочем, мы можем перейти и на «ты»?

    Сорах дернул плечом.

 - Отлично. Я хоть уже и далеко не тот, что был раньше, иначе не сидел бы в этой дыре. – Паоль, как показалось магу, с некоторым отвращением и презрением на лице сплюнул прилипший к губе кусочек листочка гашиша в пепельницу. – Но приходится, как видишь, довольствоваться тем, что есть. – Эти слова были сказаны с нескрываемым сарказмом. – Впрочем, это не важно. Важно то, что ты, наверное, понимаешь… Мерог, что обычным наемникам или же стражникам путь в этот кабинет заказан? Здесь могут появляться только офицеры уровня Орга и ему подобные…

    Сорах кивнул.

 - Я признателен, что вы почтили меня…

 - Мы, кажется, перешли на ты?

 - Да… мне бы хотелось сказать, – продолжил Сорах. – Что я весьма благодарен за столь высокую честь, мне оказанную. Я могу доказать, что…  ты принял правильное решение, сделав для меня такое исключение. Восстановившись от ран, я готов защищать Тарибор. И я душой и телом готов присягнуть городу.

    Паоль затянулся и выпустил в воздух кольцо дыма, поднявшееся до самого потолка. В этот миг шея Иземунда потянулась вверх, и Сорах успел увидеть, показавшуюся из-под мундира, татуировку. Что было изображено на ней, рассмотреть, однако, не удалось, но магу на секунду показалось, что там была изображена дремлющая гадюка. Сорах вздрогнул. Он точно знал, что такие делали воины ассасины, из тех, кого в простонародье называли смертники. Жестокие воины убийцы, практически никогда не вступавшие в открытый бой, действовавшие из засад и способные подчинить разум змей. Сораху не раз приходилось слышать, что с помощью гадюк, пробравшихся сквозь самую бдительную стражу, ассасин убивал того, на кого у него был заказ. Они, выполняя свой долг, не задумываясь, шли до конца и могли умереть за Императора. А эти тату – гарантия того что воин смертник скорее прикончит себя за счет распространившегося по телу из татуировки яда, нежели сдастся врагам, потому что задание его имеет чрезмерную важность для престола. Если Сорах не ошибся, то это было очень и очень странно. Что делал ассасин на месте начальника городской стражи Тарибора? Неужели сенсеи позволили одному из своих смертников уйти от дел? О том, что ассасины не были простыми наемниками и храбрыми последователями древнего искусства боя, в гильдии Пространства знали наверняка. Орден ассасинов состоял на секретной службе Императора, вот только мало кто об этом знал…

    Казалось, Иземунд не заметил взгляда Сораха или сделал вид, что не обратил на это внимание.

 - Красивые слова, наемник. Только вот знаешь, почему ты здесь? – невозмутимо поинтересовался Паоль. – Я ведь давно в этом городе. Я чувствую чужую ауру. Ты здесь, как дым моего гашыша. Как я в свое время. Ты чужак.

 - Я только три месяца в городе.

    Иземунд медленно покачал головой.

 - Знаешь, что я хочу сказать тебе, Мегор. Я не чувствую раны. Я ощущаю боль, причем достаточно явно, – Сорах заметил, как Паоля будто бы пробрал мороз. – Но я не вижу раны. Это может говорить только об одном.

    Сорах не опускал глаз, хотя и понимал, что события принимают для него не самый желательный оборот.

 - Ты пользовался магией, не так ли? – Иземунд подошел к Сораху ближе и дотронулся до кинжала. – Ритуальный нож? Верно?

    Паоль, потягивая трубку, отошел к столу и, опершись об него, скрестил на груди руки, уставившись на Сораха.

 - Ты можешь мне сказать, что ты находился в городе три месяца и это лишь мое разыгравшееся воображение, а все мои доводы отвергнет любой суд? Не так ли? – спросил он – Вполне логично. Если только я не попрошу тебя предоставить мне один единственный документ.… Хм… Расписку из книги постояльцев с места твоего проживания. Готов ли ты ее принести?

    Сорах не отвел взгляд.

 - Нет, я жил у старухи, снимая…

 - Я могу легко проверить этот адрес сейчас же или потом с тобой, – мягко сказал Иземунд. – Но… я не желаю тебе зла. Скажи мне одно. Ты ведь приехал сюда совсем недавно?

    Сорах понял, что Иземунд ловко загнал его в тупик, из которого уже нет выхода. Придется отвечать на четко поставленный вопрос. Этот Иземунд был невероятно изворотлив и задавал вопросы, от которых было просто не отвертеться. Не зря он занимал должность начальника городской стражи, имея крепкую хватку и цепкий ум.

 - Да, – сказал Сорах.

 - Хорошо, что мы оба понимаем друг друга, – улыбнулся Паоль. – Я не буду спрашивать тебя, как ты попал в город, потому что, видят Боги, мои люди все же не имеют достаточного уровня мастерства, чтобы работать, перекрывая все дыры, по которым бы можно было попасть в Тарибор. Я просто закрою глаза, потому, что мне импонируют те, кто может сам проложить себе дорогу там, где другой спасует. Но зачем ты здесь? Стража - это для тех, кто не может найти достойного применения своему клинку.

 - Я хочу начать новую жизнь, – сказал Сорах, с явным облегчением.

 - Но, как тебе уже известно, ты опоздал. Отряды сформированы, – Паоль заложил руки за спину и начал медленно мерить шажками кабинет, не вынимая трубку изо рта. – Для того, чтобы попасть в какой-либо отряд, кроме, как в ряды Терида Орга, тебе нужно заключить контракт. Но все контракты у нас, в большинстве своем, были просто продлены автоматически с прошлого квартала, потому что город, как три месяца закрыт и есть распоряжение никого сюда не пускать. Следовательно, появись человек с новым контрактом, и у городского магистрата возникнут вопросы, ко мне в первую очередь. Кто этот человек и откуда он взялся в городе. А у тебя парень не все в порядке с алиби.

 - Я думал, что командир городской стражи Тарибора ценит бойцов, в первую очередь, исходя из уровня имеющейся у них подготовки.

 - И это тоже, – сказал Иземунд. Слова его прозвучали, как нечто само собой разумеющееся, словно он и не сомневался, что Сорах в совершенстве владеет оружием и является отличным бойцом. – И это тоже, Мегор. Только вот попробуй объяснить это городским головам. И знаешь, что я их прекрасно понимаю. Им ведь тоже нужно отсчитываться на уровне выше. Знаешь, как говориться? Каждый сверчок знай свой шесток. Поэтому я и выполняю свою скромную миссию и не сую свой нос не в свое дело… Однако полномочиями своими считаю необходимым пользоваться в полной мере и если уж мне доверили охрану этого городишки, то… - Иземунд запнулся.

 - За мной не постоит, доказать свое умение не словом, а делом, – поспешил заверить Сорах, начавшего было колебаться Паоля.

 - Не словом, а делом, – Паоль усмехнулся. – Я подумаю над твоими словами на самом деле. – Он вдруг остановился и резко повернулся на каблуках. – Так кто ты на самом деле?

    Сорах промолчал, не зная, что ответить Иземунду. Этот Паоль казался магу каким-то загадочным. Было совсем не ясно, какие мысли крутились в голове у начальника городской стражи и что он мог выдать в следующий миг.

 - Что же, это твое право, – медленно, поняв, что он не дождется ответа, продолжил Паоль. – И тебя и вправду устраивает отряд офицера Орга?

 - Никак нет. Я считаю, что…

 - Ты считаешь, что достоин контракта?

 - Да, – кивнул Сорах.

    Стоило ли раскрывать перед Иземундом карты и говорить о своей цели… Или… Сораха пронзила мелькнувшая в голове догадка. Что если вступить в ряды Иземунда Паоля означало вступить в отряд того же Орга или любого другого офицера который подчинялся Паолю? Ведь, по сути, вся городская стража находилась в непосредственном подчинении у Иземунда, который, не имея своего собственного отряда, руководил ими всеми? Что если задумка магистров гильдии Пространства заключалась именно в этом. И он сейчас совершал огромную ошибку, по сути, выходя из прикрытия, показывая себя… Сорах сжал зубы.

 - Похвальное желание, но, как я тебе уже сказал, все не так просто. К тому же, нужна рекомендация, которой у тебя нет. По сути, ты никто и ниоткуда.

    Возражать по поводу этих слов Иземунда было бы просто глупо, поэтому маг снова промолчал.

 - Но я могу дать тебе рекомендацию и закрыть глаза на все остальное. Дать рекомендацию лично от себя, – глаза Иземунда хитро блеснули. – Хочешь?

 - Почту за честь, скажи лишь, что я должен сделать для этого.

 - У меня есть двенадцать человек моей личной охраны. Те, с кем я пришел сюда несколько лет назад и те, кто остался верен мне вплоть до нынешнего дня. Каждый из них опытен и знает свое дело не понаслышке. Это настоя-щие воины, настоящие умельцы и мастера клинка. Их двенадцать. Личная охрана, группа быстрого реагирования, можно называть их как угодно… - Иземунд сделал паузу – Суть в том, что каждый из них обладает толикой магической Силы, умеет ее черпать… Ради этих людей я могу рискнуть всем, что у меня есть. Все что ты видишь, – Паоль обвел взглядом стены своего кабинета. – Это лишь малая толика того, что есть у меня. Но я готов в одночасье лишиться всего этого потому, что, по сути, я игрок и готов сделать свою ставку. Но то, на что я ставлю, должно оправдывать мой риск. Это и есть правила любой хорошей игры. И главное правило для любого игрока. Я знаю, что ты помечен волшебством, но не чувствую его на тебе, ты подавляешь свой дар… Остается сделать только один вывод – тебя ищет Арканум, и ты пришел искать защиты здесь. Кому, как не тебе, беглец, знать, что делает Арканум с теми, кто посмел нарушить законы, которые установили стихийные маги и что они делают с теми, кто посмеет укрыть того, кого ищут башни, – глаза Паоля хитро прищу-рились. – Гильдии думают, что мы всего лишь отличные бойцы, но не знает о наших магических способностях

    Сорах стоял в замешательстве. Слова Иземунда вогнали его в ступор. Личная охрана… двенадцать человек, о которых только что сам сказал Иземунд Паоль. Значит, именно они и были теми самыми людьми, о которых говорил Совет Властелинов Силы?

    «Получается так» - подумал он.

    Паоль подумал, что он скрывается от Арканума, зачем-то скрывает от чародеев стихийных башен свои магические способности, ищет защиту здесь, за стенами Тарибора. Именно такой смысл почерпнул Сорах из слов Иземунда. Но, что хотел своими этими словами сказать начальник городской стражи, говоря ему такие вещи, которые, по идее, никто не должен знать? Зачем он раскрывал свои карты перед Сорахом, которого едва знал, тем более перед этим четко обозначив, что знает о том, что ждет отступников, и какие кары Арканум насылает на тех, кто посмеет ослушаться его заветов. По идее, сумев укрыть себя и разоблачив Сораха, он должен был сразу его сдать… Но тут… Ответ на этот вопрос дали следующие слова Иземунда. Паоль медленно затушил трубку и, развернувшись, нагнулся к ящику в столе, чтобы вернуть ее на место.

 - Я могу, и я хочу рискнуть ради тебя, но при одном условии. Если ты дей-ствительно стоишь этого, – отчетливо сказал он и закрыл ящик.

    Следующие несколько мгновений могли оказаться для молодого мага последними в его короткой, но насыщенной на приключения жизни. Иземунд Паоль резко выпрямился и с такой быстротой, что Сорах только чудом успел увернуться, сделал выпад. В руках у Паоля оказалась тонкая как игла шпага со свистом рассекшая воздух в дюйме от сонной артерии мага.

 - Защищайся, – бросил он. – Или те, кто придут сюда на мой зов, найдут твой труп.

    Иземунд, извиваясь словно змея, бросился в атаку, выставив шпагу перед собой, так и норовя ужалить смертельным уколом Сораха. Маг отступал, с трудом уворачиваясь от рассекавших воздух хлестких ударов. Несколько раз кончик шпаги коснулся кафтана Сораха и, как будто не встретив препятствия, оставил на нем разрез. Сделав несколько шагов назад, Сорах выхватил свой нож и блокировал следующий удар Иземунда, нацеленный в пах, но тут же упал на дорогой палас, не успев среагировать на подсечку. Паоль, не отступая, приготовился добить мага каблуком, передавив кадык, однако Сорах, перекатившись по полу, изо всех сил дернул ковер из под ног Паоля, и тот, чтобы не упасть, подпрыгнул, на секунду теряя равновесие. Пользуясь этим, маг запустил в него кальян, который Иземунд отбил шпагой, и тот, словно какое-нибудь яблоко, после соприкосновения с лезвием ножа разрезанный пополам упал на пол. Не медля, Сорах запустил в Иземунда стол, но Паоль, на этот раз играючи, отскочил в сторону. Однако этого времени было достаточно для того чтобы Сорах уже поднялся на ноги и смог принять следующую атаку начальника стражи в лоб. Иземунд, ожесточенно делая выпад за выпадом, атаковал, и Сорах, отбиваясь кинжалом, отступал к стене и вскоре оказался прижат спиной к окну. Отступать было некуда, а прыгать с третьего этажа казалось просто безумием. Отсюда и до земли его разделяли все пятьдесят футов, и тут уже не отделаешь переломанными ногами, если будешь прыгать спиной вперед… Шпага Иземунда изящным ударом выбила кинжал Сораха, и тот, звеня, отлетел в угол кабинета. Кончик ее уперся магу в кадык. Сейчас бы применить хоть какие-то чары… Но Сорах понимал, что делать этого было нельзя.

    Иземунд, улыбнувшись, опустил шпагу вниз.

 - Пожалуй, ты прошел испытание.

    Сорах тяжело дышал и в упор смотрел на Паоля, который последовал к своему столу, по пути подбирая осколки кальяна и качая головой.

 - Надо же, редкая вещь такая, и неизвестно, когда новый привезут. Благо у меня таких несколько. Ты поставь стол, негоже вещам валяться посреди комнаты.

    Иземунд присел в кресло за рабочим столом, а Сорах послушно поставил на место стол. Этот Паоль был действительно силен. И, похоже, маг не ошибся, когда предположил, что он был из тех самых ассасинов, чьими руками император Нравон избавлялся от неугодных престолу людей. Только они могли так драться, по крайней мере, Сораху больше не было известно таких бойцов. Но что этот Иземунд делал в таком случае в Тариборе, да еще на должности начальника городской стражи, к тому же несколько лет? Хороший вопрос. Естественно Сорах не мог знать на него ответа. Возможно, он со своими людьми, теми двенадцати о которых он говорил, прислан сюда, чтобы выполнить поручение сенсеев, полученное из императорского двора? Может быть, он вольная птица и теперь действует сам по себе? Возможно так, а возможно и нет. Все возможно. Иземунд развернув на столе какой-то свиток, обмакнул перо в чернилах и принялся что-то на нем писать. Сорах заметил что Паоль выводит буквы неторопливо, старательно, что могло говорить о том, что этот человек лишь недавно овладел грамотой. Значило ли это то, что он владел до этого другим письмом? Сораху слабо верилось в то, что такой человек как Паоль мог быть необразованным. Хотя, возможно он старался, чтобы его буквы были отчетливы и ясны на материале свитка.

 - Присядь. Это не так быстро как ты думаешь – Иземунд вывел Сораха из размышлений.

    Маг кивнул и снова сел в кресло. Паоль продолжал писать, обмакивая перо в чернильнице после каждой выведенной буквы и тяжело вздыхая. Видно имперская грамота все же давалось ему с трудом. Сорах с любопытством наблюдал за начальником стражи. Интересную проверку устроил ему этот человек. Вот так вот легко и непринужденно прижать его к стене, приставив к горлу острие шпаги. Это дорогого стоило. Сорах прекрасно понимал, что Иземунд оказался умелым мастером и владел шпагой так, что ему могли бы позавидовать даже лучшие агенты гильдии Пространства, специально проходящие бойцовский курс. Такое умение само не приходило, не достаточно было родиться талантливым бойцом, чтобы владеть оружием на таком уровне. Нет, этому можно было научиться только проходя испытания и тренировки по специально разработанной системе. Сорах читал о каких-то уровнях,… скорее всего, этот Паоль действительно имел определенное отношение к ордену сенсеев. Может быть, имей возможность Сорах прибегнуть к боевой магии, и поединок бы закончился совсем по-другому, но такой возможности у него не было, и он проиграл. Паоль расправился с ним играючи, даже не вспотев, зажав в угол и показав, что его умение не стоит и рядом с тем, что может показать сам Иземунд. Это в некоторой степени гложило молодого мага, хоть тот и понимал, что обратного пути уже нет и магистры гильдии Пространства в таком случае учили не сожалеть о том, что уже не может быть исправлено. Факт оставался фактом – он не мог показать Иземунду свои магические способности и раскрыться полностью. Поэтому и проиграл. Он отдавал себе отчет в том, что жизнь его несколько минут назад висела на волоске, но что там жизнь, под угрозой оказалось задание Совета Властелинов Силы, что стоило гораздо больше жизни простого агента. Интересы гильдии стоят дороже жизни любого его агента, гласило одно из главных правил. Поэтому Сорах никогда не сомневался чем рискнуть встань вопрос между жизнью и интересами его Башни. Но в тоже время, магистры всегда учили своих агентов тому, чтобы смерть их была небесполезной и шла на благо собственной башне.

    «А я чуть было не потерял жизнь самым глупым образом в кабинете начальника охраны» - подумал Сорах.

    С другой стороны, маг понимал, что по всей видимости такое испытание необходимо было пройти для того, чтобы Иземунд Паоль сделал для самого себя какие-то определенные выводы. Оставалось дождаться ответа на этот вопрос – сделал ли он их, и достаточны ли они для достижения цели мага? Такие мысли еще больше гложили Сораха, и он внимательно всматривался, пытаясь разобраться, что же пишет Паоль в своем свитке. Однако прочитать те слова, которые выводил Иземунд на пергаменте красивым имперским языком, не представлялось возможным. Слишком далеко сидел маг до стола, кроме того то что писал Иземунд располагалось вверх ногами по отношению к Сораху и удовлетворить любопытство никаким иным способом кроме как встать и подойдя ближе посмотреть содержание письма не представлялось возможным. Поэтому некоторое время Сорах терпеливо ждал. Возможно Иземунд подписывал приказ, по которому он зачислял мага в свои ряды… А быть может и нет. Может быть, он не прошел испытание. Наконец маг чуть подался вперед.

 - Я, конечно, понимаю, что мне нужно набраться терпения, – осторожно начал Сорах, однако Иземунд поднял указательный палец, жестом прося мага замолчать, тут же опустил перо обратно на пергамент свитка, поставил закорючку, которая оказалалсь последней, и вернул перо в чернильницу, тут же поставив печать в углу свитка.

 - Ну, вот и все, – Иземунд свернул свиток и, оттолкнувшись от стола, развалился в кресле.

 - Просто мне не совсем ясно, что от меня требуется сейчас, – попытался улыбнуться Сорах, который действительно не до конца понимал, что происходит и что нужно делать дальше.

 - Я тебе все объясню, – вздохнул Паоль. – Эх, эта грамота имперская, сколько лет практикуюсь, а до сих пор не могу освоить, как следует.

    Сорах кивнул и устроился в кресле поудобней. Будучи агентом гильдии Пространства, он умел ждать, когда нужно и умел когда следует проявлять терпение, и если ему сказали, что сейчас-то самое время, то он непременно последует этому совету. Иземунд повертел свиток в руках и, подняв глаза, посмотрел на Сораха.

 - Ты достойно сражался, Мегор. И прошел то испытание, которое я для тебя приготовил. Я вижу, что твои слова не были пустым звуком, и ты действительно умеешь сражаться, как подобает настоящему воину, – сказал он.

 Сораху на долю секунды показалось, что он заметил блеск в глазах Иземунда, но маг не успел прикинуть, чтобы это могло значить, как Паоль продолжил. – Мне, в принципе, не важно, какие счеты с тобой у тех, кто не давал мне покоя много лет, кто стал моим врагом и от кого я только чудом сумел скрыться здесь, в Тариборе, и на кого я сейчас, по сути, вынужден работать для того, чтобы спокойно жить дальше. Эти чародеи не могут даже правильно держать меч в руках… - глаза Иземунда снова блеснули, на этот раз Сорах различил полыхнувший в них гнев. – Поэтому я и решил испытать тебя, того за кем тянется магическая аура в честной битве стали. И теперь, испытав, я готов ради тебя рискнуть, дав тебе приют и защиту. Здесь в Тариборе полно прихвостней Арканума, но под моим началом, в городской страже, ты можешь забыть о колдунах. Ты можешь не беспокоиться. Арканум тебя не найдет, – мрачно заверил Иземунд.

    Он открыл ящичек стола и достал оттуда какой-то коробок, размером с ладонь, кинув его Сораху. Маг поймал его на лету.

 - Открой.

    Сорах открыл коробок и увидел на дне две золотые круглые серьги. Он покосился на Иземунда.

 - Что это?

 - Башни не смогут найти твой след, если ты наденешь это. Они смогут узнать тебя только в лицо.

    Сорах спрятал коробок в карман, поблагодарив Паоля.

 - На самом деле, я встал не этот путь несколько лет назад, – Паоль вздохнул. – Арканум потерял мой след, следы моих ребят, когда нам удалось заколдовать свои серьги у одного очень сильного ведьмака у источника Силы. Те, кто когда-то имел несчастье повстречаться с нами, оказались мертвы, а остальные в башнях даже не знали, как мы выглядим. Поэтому мы получили гражданство Ториана и… в общем, ты видишь, к чему это привело. Нередко мне приходится исполнять приказы самих магов. Но тут никуда не деться. Я противостою им, как могу, пытаюсь помочь тем, кто страдает от их гнета, памятуя о тех временах, когда мы сами скрывались по всему Ториану от преследования их чар. Но тут уже нужно выбирать между жизнью постоянного скитальца, либо жизнью в лоне врага, но жизнью, где у тебя все есть, пусть иногда этому самому врагу и приходится прислуживать.

    Сорах хотел было спросить, откуда Паоль взял все те богатства, которыми он располагает сейчас, но осекся. Это было не его дело, и лезть в чужую конуру со своими вопросами не хотелось. Зато Иземунд ответил четко и ясно на другой его вопрос. Когда он рассказал ему о том, чем за-нимается, о своей жизни, он ничуть не беспокоился о том, что будет дальше, потому что знал, что сможет в любой момент убить того, кто на поверку мог оказаться шпионом. Конечно, Иземунд рисковал. Но какое же он получал от риска удовольствие.

 - Здесь рекомендация от меня лично к одному из лучших моих офицеров Олдею, – Паоль указал на свиток. – Подпишешь контракт… Придется правда побегать по магистрату, но без этого никуда. Можешь забыть о том, что было раньше. По любым вопросам я готов принять тебя лично. Здесь для тебя начинается новая жизнь.

    Слова Иземунда оказались для Сораха словно удар обуха по голове. Рекомендация к одному из офицеров? Но к чему тогда он рассказывал это все, про свою жизнь, скитания? Зачем дал серьги? Сорах был уверен, что Паоль примет его в свои ряды, в свой немногочисленный отряд, в ряды тех самых двенадцати человек, которые прибыли сюда несколько лет назад, получили имперское гражданство, примет тринадцатым… Но нет, Иземунд отправлял мага на подписание контракта и службу к одному из своих офицеров. Сорах на секунду даже лишился дара речи, но быстро пришел в себя. Ведь к чему тогда было то испытание и речь о двенадцати близких людях, ради которых Иземунд готов был рисковать собой? Разве не сам Паоль сказал, что он готов рискнуть и ради Сораха, но для этого маг должен пройти испытание… и он ведь его прошел? Разве не так? Так почему же Иземунд отправлял его на службу по контракту к какому-то офицеру, а не брал под крыло к себе?

 - Но…

 - Не надо благодарностей, – улыбнулся Иземунд.

 - Я не прошел испытание?

 - Отчего же, не пройди ты испытание, и ты был бы мертв, мой друг, – улыбка Иземунда стала еще шире. Сорах тут же понял, что правильно предположил, когда выдвинул догадку о том, что Паоль не отпустил бы его просто так, покажись ему, что маг лжет.

 - Я хотел бы служить под твоим началом.

    Иземунд медленно покачал головой, вертя в руках свиток и рассматривая его со всех сторон.

 - Боюсь, что не всегда наши желания совпадают с нашими же возможностя-ми. Это невозможно.

 - Но…

 - Боюсь, что так, – резко отрезал он с появившимся вдруг раздражением в голосе, но уже последовавшие за этим слова он говорил привычно мягко и спокойно – Те двенадцать человек, о которых ты говоришь сейчас, это не отряд, это не какая-либо боевая группа. Нет. Это всего лишь группа единомышленников, братьев по крови. Когда умрет один, его место не займет другой. Вместо двенадцати останется одиннадцать. Вместо одиннадцати десять. Понимаешь?

    Сорах кивнул.

 - Но ты всегда можешь обратиться ко мне, да и к любому из нас. Я думаю, тебе будет излишним говорить, что все, что было сказано в этой комнате, в этой комнате и остается, Мегор?

 - Я понимаю.

 - Во благо нашей же собственной безопасности. За пределами этого кабинета ты мой подчиненный, такой же, как и сотни других. Здесь ты мой друг.

    Маг внимательно слушал, но выражение его лица изменилось. Иземунд заметив, что Сорах явно поник, попытался его подбодрить.

 - Могу тебе сказать одно. Все что ты видишь у меня здесь – оборотная сторона дела. Все это принадлежит нашей группы. Это могу позволить себе я как начальник городской стражи, постоянно пополняющий казну сделками в обход городских глав, с купеческими гильдиями предоставляя им льготы на услуги моих наемников. К этому имеет доступ любой из двенадцати моих близких друзей, но, войди ты в этот круг, и у тебя бы не было никаких привилегий. Ты не смог бы взять ни одного золотого из этого запаса, пока бы сам его сюда не принес. Большая часть того, что ты видишь, была нажита нами… еще до того, как мы оказались здесь. Ты слишком молод, чтобы зарабатывать столько же, сколько зарабатывают мои друзья, не говоря уже о моих доходах, тебе просто напросто никто не будет столько платить…

 - Я не гонюсь за золотом, – сказал Сорах.

    Иземунд понимающе закивал.

 - Поэтому никто не возьмет тебя на такую работу, потому что ты слишком молод. Ни один городской голова не захочет видеть начальником своей охраны юнца. Поверь моему опыту. Да не сможешь ты никуда выбраться отсюда. Главы редко когда решаются выбраться из Тарибора хотя бы на охоту. Серьезных путешествий я за те несколько лет, что провел здесь, не видел еще ни разу. Ни одному голове не разрешено покидать магистрат, поэтому работа у моих друзей не пыльная но и не интересная. Но они в отличие от тебя повидали свое и могут себе это позволить.

    Сорах с трудом удержал себя, чтобы не возразить Иземунду, сказав, что готов поспорить, кто и сколько повидал на своем веку прежде, чем тот делал бы такие сравнения. Однако в голове мага возникла совсем другая мысль. Неужели Совет Властелинов не мог знать о том, что у Иземунда, по сути, нет своего собственного отряда, точнее он был, но вступить в его ряды было невозможно и, даже всупив туда, вынести из этого какую-либо пользу, похоже, было нельзя. Чего можно было добиться, находясь постоянно в городе. Как соотносился Иземунд Паоль и его бравая дюжина с отрядом Тунды. Кто таков был этот последний. Эти мысли вскружили голову. Может быть, действительно он сможет добиться большего, не входя в число тех, кого Иземунд называл братьями? Может быть, постепенно он выйдет на Тунду и его отряд сам? Все эти догадки оставались только догадками. Докапаться до истины, пока он оставался здесь, было невозможно. Главным препятствием на пути мага было то, что Сорах точно не знал последовательности своих действий и обоснованности того или иного решения, которое он принимал. Совет Властелинов на этот раз не оставил даже никаких намеков, зацепок, которыми можно было бы руководствоваться. Приходилось действовать, исключительно опираясь на собственную интуицию. Каждый следующий шаг может обернуться провалом и стать для него последним. Но отступать уже было некуда.

    «Может быть, у Некреуса были свои интересы в Тариборе» - подумал Сорах.

    Тогда, конечно, это могло кое-что объяснить, но маг с трудом верил, что в заблокированном городе может произойти что-то, что заинтересует магистров из его башни. Если конечно Некреус не пускал в ход свой излюбленный метод, на который должен был ориентироваться каждый агент. Каждое событие представляет собой неизменную часть общего целого и приведет к нему.

    «Но что если я что-то делаю не так?»

 - Работа по контракту, тем более у такого офицера как Олдей, лучший вариант. Лучше я просто не могу придумать. Это выездной отряд, отряд элитный и военизированный. Ты будешь получать солидное жалованье и сможешь получать процент от добытого на поле боя. Ходить будете в основном в приграничные с Торианской Империей земли. Поверь мне, там тебя будет ждать богатый урожай, – продолжил Иземунд.

    Сорах слушал его в пол уха. Теперь в голове крутилась очередная куда более настырная мысль. А что если все гораздо проще, чем кажется на первый взгляд? И отряд Тунды может быть… под начальством Иземунда Паоля?

 - Вообщем желаю тебе успеха, не пропа…

 - Скажи Иземунд, у тебя случайно нет под началом такого человека, как Тунда? – перебил Сорах Паоля.

    Иземунд изобразил удивление на лице, а сидевший в кресле маг напрягся. Это был удар в лоб без обходного маневра, но если он начал сегодня рисковать, то приходилось рисковать по крупному.

 - Знаешь, я такого не припомню, если только какой нибудь стражник или наемник, подавшийся в стражу, не ходящий в офицерских чинах, – он пожал плечами. – Нет, не припомню такого. А что?

    Сорах покачал головой.

 - Просто знакомый, когда-то жил здесь, тоже из вояк.

    Иземунд с грустью развел руками.

 - Ты же знаешь наше бремя. Сегодня здесь, а завтра там. Послезавтра, так вообще, пепел над морем друзья развеивают… Если они, конечно, есть, – Паоль, говоря эти слова, подчеркнул, что придерживается старого языческого обряда погребения умерших в бою, который теперь сохранился только у орков. Развеивание праха над просторами моря или океана по ветру. За такие вещи могли запросто вздернуть на крест, узнай об этом святые отцы, но, похоже, Иземунд, как и сам Сорах, не верил в Спасителя, а если и верил, то по долгу службы. По стольку по стольку, как говорится. – Ладно, Мегор, что-то мы заговорились с тобой, уже темнеет, – он бросил взгляд в окно, где солцне садилось за горизонт и принялся перевязывать свиток, чтобы поставить на нем внешнюю печать.

    Сорах молча переваривал только что сказанное Иземундом. Значит, его догадка все же оказалась неверна. Никакого Тунды среди людей Иземунда не было, по крайней мере, человек в офицерским чином и таким именем в рядах городской стражи отсутствовал. Любой другой просто не мог бы набрать свой отряд. Да ему это было бы и не нужно… Оставался только один вариант который сейчас приходил в голову магу. Тунда – некий заговорщик, который на территории Тарибора собирает отряд…

    «Так я в свое время думал о самом Паоле» - невесело подумал маг.

    Собирает отряд, чтобы… Что собирался сделать с этим отрядом некий Тунда, Сорах не знал и знать не мог. А возможно никакого заговорщика Тунды и вовсе не было. Все это были лишь предположения. Кто мог знать, что все так обернется с Иземундом Паолем? Благо Сорах не строил никаких хитроумных планов, которые всегда имеют особенность рушиться и, причем в самый неподходящий момент, когда казалось цель, вот она, почти лежит в твоих руках сладким запретным плодом. Сорах вдруг понял, что если сейчас он хорошенько не выспится, то голова его просто разорвется на куски, и тогда уже будет некому выполнять порученную Советом Властелинов миссию.

    Паоль скрепил свиток внешней внушительных размеров печатью и потряс свитком в воздухе, протягивая Сораху.

 - Бери, Мегор, ты это заслужил. Передавай привет старине Олдею.

    Одновременно с этими словами Иземунда в коридоре послышались чьи-то торопливые шаги, и через секунду кто-то уже вовсю тарабанил в дверь кабинета начальника городской стражи. Сорах так и остался сидеть в кресле подчинившись отмашке Паоля, который, с гримасой нескрываемого недовольства на лице, обернулся к двери.

 - Войдите! И вовсе не обязательно так стучать!

    Дверь в буквальном смысле чуть не слетела с петель – с такой силой ее дернул на себя тот, кто стоял по ту сторону в коридоре. На пороге показался замыленный Грахан, прижимавший к груди какие-то бумаги.

 - Ты что, беса там увидел? Или Спаситель явился? – недовольно поинтересовался Иземунд.

    Грахан гулко выдохнул, мотая седой головой из стороны в сторону.

 - Какой там, поди, бес, начальник, ты бы сам слышал, что происходит, тебе велено доложить!

 - Так, ближе к делу, – строго выговорил Паоль.

    Грахан еще пару секунд приходил в себя, а потом начал говорить.

 - Вообщем весть пришла, что магиков перебили во Фларлане, – с места в карьер начал он. – И не последних, а достопочтенных господ из гильдии Огня, магов высшей квалификации. Я их имена сейчас и не упомню, но в отчете будет написано все.

    Иземунд Паоль, резко переменившись в лице, кивнул.

 - Дальше, Грахан, дальше.

 - В живых остался только один. Член ихнего Консилиума огневиков или как он у них называется там. Достопочтенный Горлан!

 - Эльфы?

 - Какой там! Какие - то разбойники, эти ушастые снова нарушили договор и приютили у себя всякий сброд.

    Сорах, слушавший разговор, в этот момент усомнился, что обычные разбойники, как их назвал Грахан - «сброд», смогли бы справиться хотя бы с одним более или менее толковым магом. Нет, те, кто смог сделать это, были гораздо сильнее обычных разбойников, хотя Сорах, как человек, прошедший курс расположения магических источников знал, что векторы Силы во Фларлане меняют свое направление, что ослабляет обычные заемные источники для магов и делает их слабее.

 - Милорд Горлан чудом спасся и вовремя успел наложить чары, чтобы покинуть лес, телепортировавшись неподалеку от Тарибора. Вы бы видели, в каком он состоянии пришел в город, он еле держится на ногах.

 - Я понимаю, милый Грахан, дальше. Что требуется от меня? Горлан… ми-лорд Горлан уже встречался с городскими главами?

 - Первым делом он сказал, что выполняет дело имперской важности и ему нужна помощь, показал грамоту за печатями Императора и Арканума. Сказал, что ждать нельзя, иначе можно упустить момент и единственный шанс, который есть, говорил, что почти порваны какие-то магические связи… Но я человек от этих дел далекий. Это, начальник, ты сам спросишь, если понадобиться.

 - Дальше Грахан.

 - Сказал, что ему нужны лучшие бойцы и подчеркнул, что это должны быть лучшие из лучших, иначе он лично расправится с теми, кто окажется слаб. Если их будет шестеро, то пусть их будет шесть, но чтобы это были лучшие бойцы со всего Тарибора, – продолжил старик. – Выдвигаться он намерен завтра с рассветом.

 - Это безумие идти с отрядом, пусть и под прикрытием такого сильного мага в лес, – покачал головой Иземунд.

 - Да нет же, – всплеснул руками старик. – Горлан сказал, что когда разбойники напали на него и его отряд, они были не одни, с ними была группа гномов. Он отозвался о них, как о пленниках государственной важности. Он хочет устроить засаду, – пояснил Грахан. – Эти гномы, по разумению мага, могут пойти лишь одной дорогой…

 - Той, которая идет сюда, – закончил за Грахана Паоль.

 - Именно, – согласился старик.

 - И что это за гномы, которые представляют такой интерес? – поинтересовался Иземунд.

 - Не знаю, – Грахан пожал плечами. – Какой-то Тунда со своими бойцами.

    После этих слов оба, и Сорах, и Иземунд вздрогнули. Старик не обратил внимания на то, какое впечатление произвели его слова на начальника городской стражи и этого странного наемника, который до сих пор вот уже несколько часов подряд сидел у него в кабинете. Он подошел к столу Иземунда и положил на него бумаги.

 - Вот, распишитесь, что я уведомил вас. Для отчетности, так сказать.

 - Когда ты говоришь, милорд Горлан думает выдвигаться?

 - Завтра на рассвете.

    Сорах уже не слушал. Все было понятно без слов. Иземунд соберет в поход тех, кого он называл своими друзьями. Он скользнул к столу, где лежал заготовленный для него Паолем свиток и, взяв его, последовал к двери. Только у самого выхода его взгляд пересекся с взглядом Иземунда. Начальник городской стражи смотрел на мага пронзительным взглядом. В глазах Иземунда любой даже, наверное, самый опытный дознаватель не смог бы прочитать ничего, кроме пустоты.

 ***

    Единственная, оказавшаяся свободная комната в трактире «У Жэзуара», обошлась Сораху почти задаром. Хозяин, добродушный пожилой толстяк, ссылаясь на бардак, творящийся в Империи, попросил за нее всего два солида в месяц, попросив, правда, предоплату на месяц вперед. Молодому магу некуда было деваться, как заплатить хозяину четыре солида, хотя он и не планировал оставаться здесь дольше, чем до следующего утра. Комнатушка, в которой кроме кровати в самом углу, подкашивающейся на одну ножку, стола и маленького шкафчика, больше ничего не было. Как сказал хозяин, ужин Сораху пришлось бы оплачивать отдельно, а остальным, по его разумению, его должны были накормить на службе. Хозяин удивился и тому, почему Сораху не предоставили собственного жилья, но маг лишь пожал плечами, пожаловавшись на чиновничий беспредел и нехватку квартир для обычных рядовых вояк. Как только толстяк спустился вниз, закрыв за собой входную дверь, Сорах тут же погрузился в свои размышления. А подумать было о чем. День выдался насыщенным. Мысли, еще недавно путавшиеся в голове, теперь выстраивались в стройный ряд, а о сне, о котором мечтал Сорах еще не-сколько часов назад, приходилось забыть. Маг забрался на свою кровать с ногами и, поджав колени к подбородку, обхватил их руками.

    «Значит вот, что имел в виду Некреус, когда посылал меня сюда» - подумал он. – «Этот старый лис просчитал все на несколько шагов вперед».

    Несомненно, речи о какой-либо случайности быть просто не могло. Магистры гильдии Пространства никогда не действовали наобум. Их действия были всегда взвешенными и досканально продуманными, одно цеплялось за другое, соединяясь и, все вместе, образуя стройную тянущуюся нить, ведущую тебя к заветной цели. Несомненно, то был именно тот Тунда, о котором говорилось в письме. Вот оно. Тарибор. Иземунд Паоль, оказавшийся начальником городской стражи. Отряд Тунды. Все это представало перед глазами Сораха, как ожившая картинка из книги. Второго тут не дано. Совет Властелинов без сомнения хотел, чтобы он оказался там, где будет происходить засада, поэтому ему и было велено вступить в ряды Иземунда Паоля. Только так он мог узнать о случившемся с магистром Горланом и теми магами - огневиками, которые были с ним. На секунду Сорах поймал себя на мысли – случайность ли то, что он оказался в нужное время и в нужном месте или же это тоже очередной хитрый продуманный ход Совета Властелинов? Как же хотелось в это верить! Маг почувствовал, как чаще забилось сердце в его груди от волнения. Да, магистры гильдии Пространства не могли ошибаться. Мог ошибаться Император, мог ошибаться Арканум, могла ошибаться Церковь святых отцов, но Совет Властелинов Силы гильдии Пространства никогда не знал ошибок. Мысль пьянила сознание молодого мага, пока рядом не поселилась еще одна. Сорах недолго наслаждался нахлунывшими на него эмоциями.

    «Но как в таком случае пробраться к месту засады» - мелькнуло в голове.

    Он сжал зубы, да так, что свело скулы. Пожалуй, рано он радовался и праздновал победу. Действительно, как? Как он собирался добраться туда, если его никто не собирался брать в путь… Сорах со злости въехал кулаком в матрас. Такая мелочь, словно сама собой, выскочила из его головы.

    «Это не мелочь, без нее может как раз рухнуть все, что ты уже приобрел» - поправил он себя.

    Можно было конечно возразить и сказать, что терять было нечего. Ничего не мог потерять тот, кто ничего не имел. Но с другой стороны, как учил Совет Властелинов, можно было потерять и ничего не приобретая, потерять то, что могло быть твоим, но не стало. Сораху, в силу своей молодости, с трудом давались эти мудрости великих магистров, но он старался всегда применять их и искал в них глубокий смысл, пусть даже чаще всего не понимая его и не видя вовсе. Так и теперь маг тщательно раздумывал над положением, в котором оказался, в деталях вспоминая разгвор в Доме стражников, тот самый доклад старика Грахана, который и принес Иземунду эти вести. Что было доподлинно известно? Сорах прокрутил слова, засевшие глубоко в памяти, от начала и до конца. Горлан торопился, у него не было времени ждать, и он собирался выступить уже на рассвете. Значит, времени у него, Сораха на принятие решения, которое явилось бы наиболее удовлетворительным, просто напросто нет… Горлан приказал собрать всех лучших людей. Лучших и только лучших, независимо от количества, и даже пригрозил, что если выясниться, что кто-то не соответствует уровню, он лично убьет бойца. Что это могло значить? Сорах вспомнил о разбойниках, которым удалось одолеть четырех стихийных магов - огневиков. Может быть, чародей хочет мести? Хочет отомстить как можно быстрее, пока наглецы не успели уйти, и поэтому не хочет брать с собой крупный отряд, который потратит больше времени для преодоления расстояния… Вполне возможно. Маг попытался вспомнить, что говорил старик о самом Тунде и его отряде. Это были гномы, и Грахан сказал, что это были бойцы, пленники государственного значения.

    «Может быть, Горлан опасается именно гномов?» - подумал он.

    Но ведь маги уже схватили их в плен и вели с собой, пока их не атакавали разбойники. Ведь так? С другой стороны, тогда их было четверо… Теперь Горлан остался один. Сорах покачал головой. Сколько бы их ни было, такой могущественный маг, как член Консилиума гильдии Огня, может сам выступить один против целой армии, тем более засаду планировали устроить за пределами священного леса темных эльфов Фларлана, где Горлан мог черпать сколько угодно Силы. Здесь явно было что-то не так. Неужели эти разбойники или гномы были настолько сильны, что их опасался даже столь сильный маг, раз искал щит, за который, в случае чего, он смог бы спрятаться. Причем такой щит, который не дал бы слабины, раз он лично собрался проверять бойцов. Сорах отчего-то не сомневался, что Горлан сдержит свое слово и убьет любого, кто будет не соответствовать его требованиям. Арканум не знал пощады, когда дело касалось его собственных интересов.

    «Судя по тому, что я видел сегодня у одного из постов, когда два стражника были похожи скорее на две сонные мухи и судя по тому, как о своих людях отзывается сам Иземунд, выставлять ему будет некого… Кроме себя и своих друзей» - подумал Сорах.

    Маг еще раз взвесил эту мысль. Вполне возможно, что так. Выставлять Паолю было действительно некого. На секунду он вспомнил о наемниках, которых он видел в Доме стражи и с которыми даже успел познакомиться. Разве, что можно было бы выставить этих бойцов, но Иземунд прекрасно знал законы наемнической банды. Если на задание идет хотя бы один ее член, за ним должна следовать вся банда. Поэтому вполне логично и было предположить, что Паоль пойдет сам, взяв с собой тех самых друзей, о которых он говорил магу в своем кабинете, наверху Дома стражников. Иземунд Паоль не тот человек, который бы стал рисковать жизнями людей за просто, так и выставлять тех, кто может не понравиться Горлану. А сам он пойдет, пойдут и его друзья. В этом Сорах не сомневался, хоть и не знал этих людей, но судя по рассказам Иземунда о них, произойти должно было именно так. Иземунд Паоль был смелым бойцом, но Сорах чувствовал, что все же где-то глубоко в душе этого человека сидит страх. Паоль боялся Арканума и того наказания, которое может в один из дней найти его душей в виде молнии или огненного шара колдуна. Поэтому он и двенадцать его друзей, ненавидя и кляня гильдейские башни, помогая их врагам, пойдут блюсти их интересы.

    Впрочем,… все это могло означать только одно – места среди двенадцати человек, которые пойдут вслед за Горланом, ему, Сораху просто не будет. Не будет и потому, что Сораха потянуло за язык назвать имя Тунды Иземунду… Маг уже несколько раз отругал себя за эту ошибку. Теперь о доверии Иземунда можно было забыть. Он помнил его взгляд, когда уходил из кабинета. Нет, это точка, он больше не воспринимал Сораха, как своего. Маг полностью дискридитировал себя в его глазах. Неизвестно, что Иземунд подумал о нем… Сорах понимал это. Уткнувшись лицом в ладони, он сидел на кровати, погрузившись в размышления, пока, вдруг, мага не посетила неожиданная идея. Он подскочил на ноги и с сияющим лицом выскочил прочь из комнаты. Нельзя было терять время. До рассвета оставались считанные часы, а еще предстояло многое выяснить и во что бы то ни стало попасть в число тех, кто отправлялся утром из городских ворот. 

 

Глава 15

    Заклинание было готово. Сорах три часа вычерчивал контур под покровом ночи, пользуясь только лишь небольшим разведенным костром. Сложные пектограммы в огромном круге достигали в радиусе десяти футов. Все соединения были точно выверены, и все должно было сработать безотказно. Он стоял и, молча, смотрел на творение, вышедшее из-под его руки. Тема его диплома, над которым он трудился целый год. Настоящий генератор Силы. И пусть там ему помогал магистр третьего дана Гшаткан, курировавший его до аспирантуры, выверяя каждую пектограмму и каждую выведенную линию, а здесь приходилось воспроизводить сложный чертеж исключительно на память, Сорах был уверен, что схема выстроена правильно и должна работать. Оставалось проверить. Колдовать в присутствии такого серьезного мага, как Горлан, заклинания высшей пробы без соответствующей подготовки и все-сторонней подстраховки, было бы не только глупо, но и опасно. Его могли просто напросто засечь. Пусть сейчас Горлан и слаб, но он сможет с легко-стью проследить место, где Торсионное поле было деформировано, откуда идет волна Силы его деформирующая, и оттуда по цепочке проследить на какую волшбу тратится заклинание. Маги Арканума не знали, как творить волшбу с помощью Торсионных полей, но, не подготовившись, агент гиль-дии Пространства мог совершить непростительную ошибку – маги стихий, тем более такие сильные, как Горлан, один из самых сильных в Аркануме, могли почувствовать чуждую волшбу. Это, по сути, означало одно. Сорах будет вычислен еще до того, как сможет понять, что его вычислили. Однако используя генератор Силы, возможно, просто напросто делать использование Торсионного поля незаметным для остальных магов, потому что генератор будет одновременно черпать Силу из магического пространства Торсионного поля, но и будет ее отдавать, генерируя в равных количествах. Такая хитроумная разработка пространственной башни. Конечно, тот же Гшаткан, маг третьего дана, не говоря уж о Некреусе, проделали бы манипуляции с Торсионным полем играючи и незаметно для чужого взгляда, но Сораху только предстояло учиться этому. Впереди его ждали годы напряженной практической работы и тома книг, которые предстояло прочесть. Этим он мог заниматься между заданиями, выпадавшими на его долю от гильдийских магистров.

    Было готово и другое заклинание, для которого собственно и была проделана вся эта работа… Сорах умело держал нити Торсионного поля, связывающие заклятье в его руках, мысленно перебирая их, и готовый в любой момент дернуть за нужный узел, чтобы привести действие заклинания в оборот. Но всему свое время. Маг затушил костер и бросил взгляд на свой генератор. Пектограммы в круге начали светиться, замерцали руны. Заклинание пришло в действие, начав подпитывать чары, искусно сплетенные магом. Те самые, которые он держал наготове в самом укромном уголке сознания. Сорах почувствовал, как заклинание медленно набирало в себя Силу, крепчая. Он осмотрелся по сторонам. В канализации, где и происходило все действо, бегало несколько толстых крыс похожих скорее на щенков, нежели на грызунов, которые ничуть не боялись мага. Сорах удостоверившись, что вокруг нет ни души тенью вылез на поверхность и оказался всего в нескольких домах от Дома стражи. Месяц давно поднялся высоко в небе, тесня звезды, рас-сыпавшиеся по небосводу целым ассорти созвездий. На улице, как и было положено, согласно комендантскому часу, введенному после закрытия города, не было ни души. Об этом Сорах узнал еще в трактире, когда хозяин доброжелательно предупредил его, чтобы постоялец не задерживался на улицах допоздна, потому что в таком случае могут возникнуть неприятности с законом. Впрочем, где-то вдалеке были слышны голоса уже успевших изрядно набраться забияк, засевших в таверне на всю ночь, а если нет, ночью их найдет патрулировавшая город стража. По всей видимости, близость к Дому стражи несколько ослабляла бдительность не только городских выпивох, но и стражников. Сорах мелькнул через несколько переулков и оказался у знакомого здания. На третьем этаже, в окне того самого кабинета Иземунда Паоля горел свет.

    Сорах огляделся и поднялся по лестнице к двери. В руках мага появилась отмычка, и он умелым движением ловко открыл замок на входной двери. Обильно смазанные петли открылись без всякого скрипа и Сорах скользнул в открывшийся проход. Дверь тут же закрылась вслед за ним. В зале первого этажа, где еще днем кишмя кишело людей, теперь было темно и пусто. К удивлению Сораха здесь не было даже человека, который бы охранял все те доспехи, которые висели на стенах стражников, никого кто бы отвечал за Дом стражников, совсем никого. Несмотря на то, что Сорах еще в канализации сплел чары отвода глаз, он постоянно оглядывался по сторонам, не желая нарваться на ненужную встречу. Но никого в Доме стражников не было. Однако маг помнил про горящий на третьем этаже свет. Еще бы, где могли собраться эти люди, как не… может быть даже в своем штабе. И может быть, поэтому в Доме стражников не было никакой охраны? Потому что она там просто напросто не была нужна, вор бы побоялся лезть в это логово? Скорее всего, было именно так. Ступни Сораха бесшумно переступали со ступеньки на ступеньку. Маг, миновав второй этаж, вскоре оказался на третьем этаже.

    К своему удивлению Сорах не чувствовал здесь какого-либо магического присутствия. Неужели Горлан решил проигнорировать встречу? Те часы, когда можно было все обдумать. Как выступить, куда идти? На секунду Сораха посетила шальная мысль, вселившая в его душу беспокойство. А вдруг кроме Иземунда в кабинете на третьем этаже никого нет. Может быть, друзья Паоля отдыхают перед завтрашним походом?

    «Да с чего ты взял, что они вообще должны быть здесь? Почему ты решил, что в засаде должны участвовать именно они?» - пронеслось в голове.

    Сорах сжал зубы, не давая мыслям развиться. Кто еще? Кто еще кроме друзей Иземунда и самого Паоля мог соответствовать требованиям Горлана в этом городе? Этими убеждениями он успокоил, подкравшиеся было волнения. Если он не чувствовал магических колебаний это вовсе не означало что Горлана здесь нет, может быть маг просто настолько изможден что предпочитает изолировать себя от контакта с Силой. Вполне возможно и то, что Горлан, дав общие указания и пожелания Иземунду, решил как следует выспаться за те несколько часов, что были у него до выступления, предоставив разработку плана засады Иземунду, который лучше разбирался в военном деле, чем сам маг. Логично. Как бы то ни было, но в комнате кто-то был, раз там горел свет. И очень скоро Сорах убедился в этом, услышав доносившиеся из-за двери голоса. Без сомнения собеседников было несколько. И в одном из голосов маг узнал голос Иземунда Паоля. Разговаривали на повышенных тонах. И Иземунд как раз задавал основной тон беседе.

 - Я разослал все запросы еще в восемь. Думаю, магистрат просто будет вынужден согласиться и отпустить всех нас. Город закрыт, каких-то чрезвычайных проишествий за то время, что мы будем отстутвствовать произойти не должно. Поэтому в этом плане я не вижу никакой проблемы, пойдут все.

 - По-другому быть не может, – отвечал Иземунду голос, которого Сорах не знал. – Городские головы еще не выжили из ума, чтобы перечить Аркануму, тем более тогда, когда его интересы представляет такой маг, как Горлан. И то, что некоторые из нас еще не на месте, это, скорее всего, случайность. Возможно, Тийгирий и Зерулкун еще не готовы и, в отличие от нас, им нужно подготовить свое снаряжение к походу, поэтому их и нет здесь.

 - Мне тоже так кажется, думаю, они будут здесь с минуты на минуту, – ска-зал кто-то третий.

    Судя по тому, как свободно разговаривали между собой Иземунд и его друзья, Горлана с ними действительно не было, и Сорах не ошибся, когда не смог уловить магических колебаний Силы в пространстве. Но не было с ними еще и двух друзей… За дверью сказали, что некие Тийгирий и Зерулкун должны подойти в Дом стражника с минуты на минуту. Сорах сделал для себя вывод, что следовало быть осторожнее. Но такие вести все же облегчали созревший в его голове план.

 - Но без них я не могу начать совет! – почти выкрикнул Иземунд, так что Сорах невольно вздрогнул.

 - О чем ты говоришь? Какой совет? Нам не в первой выполнять поручение Арканума. Увы, но придеться прислужить им и на этот раз. Ты же не хочешь навести на себя подозрения?

    Что-то за дверьми бухнуло. Видимо Иземунд въехал кулаком по столу.

 - Ты слышишь себя? Я видел этого плута сегодня днем, а ты – нет. Он знал имя того, на кого нам предстоит засада еще днем. Днем! Что ты на это ска-жешь? Он четко и ясно произнес Тунда!

 - Это конечно редкое имя для наших краев, но не удивлюсь, что среди гномов можно найти не одного Тунду, – говорил уже четвретый голос. – Поэтому не вижу повода для беспокойства. Он мог просто перепутать, это могло быть случайным совпадением, только лишь, а ты уже раздул из этого большую проблему. Больше того. Даже если это и так. Какое нам дело до чужих розней? Ты не слышал разве поговорки: собака лает, караван идет, Иземунд? Мы должны делать то, что нам велено и вернуться обратно. Только лишь. Зачем ты берешь на себя лишнее? Это не твой груз, даже если в твоих подозрениях есть толика истины.

 - Но почему тогда этот человек решил проникнуть в наши ряды… Я проверил, он не подал заявления в тот отряд, куда я выдал ему рекомендацию. Это ведь о чем-то говорит?

    На этих словах Сорах скрипнул зубами. Вот он просчет. Очередной просчет вспыл тогда, когда меньше всего хотелось допускать ошибок. В принципе он сознательно не пошел к офицеру отряда, в который направил его Паоль, по одной простой и очень банальной причине – Сорах понимал, что после того, как он допустил ошибку, назвав имя Тунды в кабинете Паоля, тот мог предпринять попытку ареста. И почему бы этого не сделать прямо тогда, когда он будет вручать свое письмо с рекомендацией. По сути, так действительно могло произойти, потому что, как услышал маг, Иземунд послал в барак своих людей. Но, подстраховавшись, он одновременно нашел другую неприятность. Он подтвердил недоверие, зародившееся у Иземунда к его персоне. Теперь Паоль считал его какой-то темной лошадкой, от которой было непонятно чего ждать.

 - Это говорит о том, что ты очень сильно рискуешь и зря не убил его сразу,– ответили ему.

 - Я не думаю, что это шпион Арканума. Хотя башни настолько хитро и умело ведут свою игру, что здесь все возможно.

    На время за дверью повисла тишина пока, наконец, Иземунд со вздохом не произнес следующие слова.

 - Нет, он не имеет к ним никакого отношения.

    Сорах с секунду соображал, что имел в виду Паоль, а потом догадался о чем велась речь в кабинете. Люди, находящиеся там, подумали, что он воз-можно один из ассасинов, подосланный сенсеями ордена. Не зря Сорах подозревал, что у этих людей, когда-то членов легендарного ордена Императора, не все гладко с сенсеями, ой как не зря.

 - Я не знаю, нужны ли ему мы, но ему явно нужен этот Тунда, – сказал кто-то. – Предлагаю держаться подальше от этого Мегора.

 - Если бы еще знать, где он, – сказал Иземунд.

 - Считаю необходимым убить его, если мы все-таки узнаем, – вставил тот же голос.

 - Ты не боишься связываться с сенсеями, – возразили из-за двери.

    Сорах оказался прав. Эти двенадцать человек отряда Иземунда Паоля были самыми настоящими ассасинами, почему-то скрывающимися от ордена наемных убийц Императора.

 - Проведем голосование, когда придут наши братья, – ответил Иземунд. – А пока давайте прикинем кое-что относительно путей и места, где лучше всего будет устроить засаду. Браво, Горлан, как бы я ни относился к этому выродку огневику, дал нам благодатную почву для маневра. Благо у нас еще есть три часа до шести. Все помнят, что именно в шесть сюда явится Горлан?

    Разговор за дверью притих, перейдя на чуть различимый шепот. Начали говорить об особенностях предстоящей дороги, о местности. Сорах перестал слушать. Все что нужно, он теперь знал. Значит, поход начинался в шесть. Точнее чуть позже, потому что в шесть часов сюда явится Горлан. Времени оставалось в обрез, если Сорах не успеет осуществить все, что задумал до этого момента, то при Горлане, который придет сюда полный сил и энергии, вряд ли что получится сделать. Вряд ли даже удастся остаться незамеченным на практически одном пятачке, используй он магию. Любая волшба вызывает возмущения, и он не успеет их подавить до того, как Горлан почувствует резонанс колебаний. На секунду Сорах вспомнил о серьгах, подаренных ему Иземундом. Вдруг они действительно работают. Правильнее было сказать, что в том, что они работают, сомневаться не приходилось, но смогли бы они скрыть от сильного мага чары другого чародея, прибегшего к волшебству, пусть и инородной ипостаси. Вот в это уже верилось с трудом. Впрочем, проверить утверждение Иземунда о силе серег, Сораху предстояло впереди, он рисковал, играя на большой ставке, и мог проиграть все, но пути назад не было. Заклинание в сознании созрело и готово было придти в действие в любой момент. Конечно, поможет генератор, сама суть чар, но и помощь серег, отводящих взгляд Арканума, здесь тоже не помешает. Оставалось рассчитывать, что кто-то из этих двух братьев-друзей Иземунда, Тийгирий и Зерулкун, явятся раньше. Основание на это были, потому что Иземунд планировал провести какой-то совет до появления Горлана.

    Сорах плавно проскользнул вдоль стены к окну и, прячась за шторами, выглянул на улицу. Улица оказалась пуста. Единственного обитателя темной ночи, на которого упал взгляд Сораха, был черный кот с белым пятном на груди, вылизвающий себя на крыше дома напротив. Все остальное застыло, будто во сне и казалось, пробудет в этой дреме до самого утра.

    «Где они есть?» - подумал Сорах.

    Маг отошел от окна и осмотрел коридор третьего этажа. Чтобы облегчить себе дело, можно было начертить прямо здесь на стенах и на полу несколько защитных рун или напротив пектограмм или даже гексограмм улисливающих притоки Силы. Можно было повозиться над кругом концентрации заклинания. Тогда удар будет разрушительным! Он опрокинет, просто сотрет плоть с лица земли. Еще бы, с таким сочетанием, как генератор, работающий сейчас неким накопителем Силы, заклятие подпитывалось в сознании Сораха настолько, что оно буквально лопалось от вливающихся в нее потоков. Сорах прекрасно понимал это, но времени на что-то еще не оставалось. Хотя сейчас, как никогда, не помешал бы круг очертания границ, выступающий неким колератором заклятья и направляющий его в нужное русло. По сути, в таких моментах заклятье работало само по себе независимо от мага его сотворившего, порой перерастая уровни. Но здесь Сорах и так потратил не один час для того, чтобы сплести чары пятого уровня. Конечно, со всеми этими заклятиями высшей магии Торсионных полей выпадало много возни, и поддерживать их, находясь на том уровне мастерства, на котором находился Сорах, можно было только лишь сочетая все виды магии. Магии начертательной, мысли, жеста… Поэтому Сорах так и тянулся к знанием и особенно к воз-можности их реализовать на практике потому что опробовав заклинание раз в условиях что ни на есть боевых в следующий раз ты уже можешь принебречь одной из рун, которая на уровне инстинкта отложиться у тебя в голове. В основном это конечно касалось моментов, когда маги пользо-вались рунами установления связи с пространством Торсионного поля, поддержания потоков магической субстанции и тому подобных элементов. Суть здесь была проста, чем больше ты практикуешься на деле, тем легче тебе каждый следующий раз будет установить связь с Торсионным полем. А заклинания ведь на треть рун состояли из символов прямой и обратной связи, потоков, колебаний и того, показатели чего маг лишь корректировал, но не воспроизводил заново, используй он заклинание повторно. Таким образом, в магии, как нигде, подходила поговорка, что тяжело в учении, а легко в бою. И нигде, как в пространстве Торсионных полей не было такого простора для маневрирования. Это, опять же, было связано с возможностью комбинирования магии разных типов…

    Сорах все же колебался еще некоторое время, решаясь чертить или не чертить ему дополнительные символы на стенах, но потом решил, что лучше будет оставить все так как есть. Можно и не успеть зачистить следы, а эти пектограммы, которые он нарисует здесь, не будут соединены с генератором, который дал бы рисункам свою защиту. Поэтому маг спрятал обратно в ножны кинжал, который вытащил почти наполовину. Риск благородное дело, но рискуя, все же следует оглядываться по сторонам. Словно внемля словам собственного разума, Сорах отошел подальше от двери кабинета Иземунда и во время. Дверь неожиданно раскрылась, и на пороге показался человек очень низкого роста, почти как гном, но при этом сильно уступающий гному в плечах и без какой-либо растительности на лице. Несмотря на то, что в коридоре не было света, Сорах увидел, как блеснули серьги в его ушах. Точно такие же золотые круглые серьги, какие носил Паоль и какие начальник городской стражи дал ему в небольшой коробочке. Маг прижался к стене в нескольких десятках футах от человека, вышедшего из кабинета, и замер, затаив дыхание. Но человек, лицо которого в темноте Сораху не удалось рас-смотреть, пошел в другую сторону, плотно прикрыв за собой входную дверь. Маг почувствовал, как застучал пульс у него в висках. Вот он шанс? Может быть стоило воспользоваться им сейчас не медля и не дожидаясь, пока придут остальные двое братьев Иземунда? Ведь они могли вовсе не придти до самого утра… Сорах с трудом подавил в себе желание броситься следом за незнакомцем. Нет, поспешностью можно было только все испортить. Здесь нужно было тщательно продумывать каждый свой шаг. Мужчина последовал к следующей двери и, открыв ее, зашел внутрь, не запирая ее за собой. Сорах плавно вытащил из ножен кинжал. Ладонь предательски взмокла, хотя маг был абсолютно спокоен.

    Буквально растворившись в стене, он двинулся к открытой двери, к комнате, в которую зашел низкорослый незнакомец. Чары в сознании сжались комком готовые в любой момент взорваться изнутри, как только Сорах даст команду разрушающей Силе магии. Однако он так и не дошел до двери. Из-за спины  с лестницы до ушей мага донеслись отчетливые шаги. Кто-то поднимался по ступеням вверх. Сорах прислушался. Шли на третий этаж. Тем временем послышался шорох и в комнате, куда зашел низкорослый мужчина. Маг сглотнул, чувствуя, как по спине начала стекать жирная капля холодного липкого пота. До лестничного проема было чуть больше двадцати футов, а до двери оставалось около десяти шагов. Прямо посредине застыла комната кабинета Иземунда. Он оказался зажат меж двух огней. Шаги с лестницы приближались и человек, который поднимался вверх, должен был появиться на третьем этаже уже через несколько секунд, преодолев последний проем. Прекратился и шорох в комнате, куда зашел низкорослый. Оттуда также послышались шаги, мужчина направился к двери. Сорах кляня про себя все, на чем стоит белый свет, бесшумно распластался на полу, накрывшись плащем и прижавшись к стене. В такой темноте весьма сложно было рассмотреть что-то дальше вытянутой руки, но, судя по всему, эти двое отлично ориентировались в темноте. Оставалось надеяться, что эти двое не заметят лежащего на полу широкого коридора мага, на котором все еще висели чары отвода глаз.

    Наконец низкорослый вышел, он тоже услышал шаги с лестницы и остановился, покручивая в руках какой-то предмет, Сорах так и не смог разобрать что именно. По всей видимости, чары действовали на братьев Иземунда также исправно, как и на всех остальноых, потому что он, стоя всего в нескольких футах от лежащего плостом Сораха, не видел его в упор. Зато вывернувшего из-за угла еще одного брата, мужчину средних лет с наброшенным капюшоном и длинным темным плащем, он узнал сразу.

 - Здравствуй, Зерулкун.

 - Приветствую тебя, Онц.

    Мужчины сблизились и обнялись. Зерулкун был намного выше того, чье имя было Онц. Сорах вновь разглядел в его ушах те самые круглые золотые серьги. Точь в точь, как у Иземунда и Онца. Целая банда.

 - Заходи, нет только Тийгирия, – низкорослый жестом пригласил вновь прибывшего войти.

 - Что-то серьезное?

 - Как сказать, Иземунд нервничает, но ты его знаешь. По мне, так просто задание этих дармоедов из Арканума.

    Они зашли в кабинет, плотно закрыв за собой дверь. Сорах, успевший облиться холодным потом с ног до головы, медленно поднялся, шипя сквозь зубы. Почему все вышло именно так! Нельзя было разбазаривать шансы. Не факт, что теперь кто-то из них выйдет из кабинета, а этот самый Тийгирий придет сюда! Что тогда? Маг с трудом удержался, чтобы не врезать, как следует себе по лбу. А надо бы. Можно было же действовать на опережение, быстрее, кто тут агент гильдии Пространства – они или он – и добраться до этого коротышки раньше, чем тот успеет крикнуть караул, до того, как сюда пришел этот второй брат.

    «Брат» - передразнил самого себя Сорах.

    Да, шанс бы упущен. Возможно, Тийгирий действительно не придет, а когда придет, то будет слишком поздно для осуществления того, что он задумал. Сорах предусмотрительно отошел подальше от дверей кабинета Иземунда. Расслышать то, о чем говорили там внутри, не представлялось возможным, если разговор не шел на повышенных тонах. Пришедший же брат, по всей видимости, отнесся к вестям о предстоящем походе и засаде спокойно. По крайней мере, за дверью стояла тишина. Сорах несколько минут вслушивался в каждый звук, доносящийся из кабинета, стоя спиной к лестнице, откуда появился тот самый Зерулкун, но так ничего и не разобрал. И не держи маг в этот миг в сознании заклинание, немного притупляющее инстинкты, он бы, наверное, услышал раздавшийся за спиной шорох. Но когда Сорах сообразил что происходит, было слишком поздно. Удар, резкий и довольно сильный, угодивший ему меж лопаток, свалил мага с ног, и только выучка позволила Сораху не распластаться на полу, а за считанные мгновения до падения сгруппироваться и перекувыркнуться через плечо. Он приземлился почти безшумно в нескольких футах от кабинета и обернулся. Посредине коридора стоял человек, широкий в плечах, высокого роста, закутавшийся в плащ коричневого цвета по типу того, в котором явился один из друзей Иземунда Зерулкун. В ушах человека блестели золотые серьги. Без сомнения это был Тийгирий.

    Сорах бросил взгляд на двери кабинета и тут же перевел взляд на Тийги-рия, застывшего чуть поодаль. Похоже, Иземунд и компания не услышали ничего, что произошло здесь, да и сам Тийгирий, почему то не спешил звать на помощь. Похоже, этот человек был через чур уверен в себе и своих силах. В руках Тийгирия в следующий миг появились два коротких кривых ножа с зазубринами. Нанеси таким удар, и обратно вместе с ножом из тела можно было вытащить кусок плоти. Владеть таким ножом мог настоящий мастер. Впрочем, сомневаться в том, что в окружении Иземунда находились именно такие мастера, не приходилось. Не успел Сорах подскочить на ноги, как один из таких смертоносных ножей выскользнул из руки Тийгирия. Он метил в горло Сораха и видно было, что просчитал свой удар наверняка. Сорах даже не успел сообразить, что тело уже само по себе начало движение вверх, и не попади Тийгирий в горло магу, нож непременно попадет в грудь или в живот. Боец бил наверняка. Однако Сорах тоже действовал на автомате. Рука сама нашла кинжал. Сталь коснулась какого-то другого металла, из тех, которые добывались глубоко в подземельях гномов и секрет их обработки знали только лучшие кузнецы Ториана, и, взорвавшись столпом искр, нож отлетел в сторону. Сорах почувствовал, как онемела его рука, настолько сильным оказался бросок Тийгирия.

   Не успел маг придти в себя и потянуть за нужную нить, чтобы высвободить заклинание, поджидающее своей минуты внутри, как Тийгирий вырос во весь рост рядом с Сорахом и, не издавая ни звука, словно кобра, бросившаяся в атаку, нанес выпад вторым ножом. Удар был нацелен в сонную артерию. Попади он куда метил, и горло Сораха превратилось бы в одно сплошное месиво из кожи, мяса и сосудов… Маг вскинул свой кинжал и вовремя. Клинок остановил лезвие ножа Тийгирия в считанных дюймах от артерии, вклинившись меж зубчиков, загнутых чуть назад по типу клыков тигровой акулы, что водилась в просторах океана. Сорах не успел даже перевести дыхание, как сталь его оружия лопнула, и в руках мага остался лишь жалкий обрубок ритуального кинжала. Лезвие было сломано под самое основание, и драться таким кинжалом теперь не представлялось возможным. Тийгирий улыбнулся, и в темноте блеснули точно такие же бриллиантовые зубы, какие Сорах видел у Иземунда Паоля…

    «Они действительно что ли братья?» - мелькнуло в голове.

    Но секундная слабина Тийгирия оказалась одновременно его ошибкой, Сорах, крутанувшись, успел уйти от второго удара, который ему теперь было нечем отбить, и бросился наутек в дальний конец коридора к лестнице, по пути бросив в Тийгирия ручку от кинжала, оставшуюся в руке. Благодаря этому Тийгирий не успел во время сориентироваться и выбросить в Сораха свой второй нож.

    «Ну давай же, давай» - скомандовал он себе на ходу.

    Сознание судорожно цеплялось за нити сплетенных чар. Сейчас заклинание казалось просто до неприличия громоздким и неподъемным, разбухшим от наполнивших его Сил. Добежав до лестницы, Сорах крутанулся и оказался лицом к уже пришедшему в себя Тийгирию, который поднял свой второй нож и двинулся на мага с такой скоростью, что Сорах чуть было не открыл рот. Сейчас он напоминал хищника вышедшего на охоту, который загнал свою жертву в угол и готовиться сделать последний бросок. Он передвигался бесшумно, с быстротой молнии. Расстояние между ними сокращалось, но на этот раз Тийгирий решил больше не метать нож, видимо желая расправиться с оппонентом в рукопашной схватке, чтобы получить максимальное удовольствие. Сорах закрыл глаза и глубоко задышал. Он рисковал, но ничего другого не оставалось. Теперь все решали мгновения. Кто быстрее сможет нанести первый удар, который окажется последним. Маг не видел, как, извиваясь кошкой, Тийгирий выпрыгнул, занеся ножи, он не видел глаза полные холодного расчета и предвкушения. Зато Сорах чувствовал нить. Заклинание, наконец, нашлось и нарастающим комом начало рваться наружу. То, что он плел, потратив часы, то для чего создал генератор… Чары Реформации Личины. Высшая школа магии гильдии Пространства.

    Поток испепеляющей Силы вырвался наружу в тот самый миг, когда ножи Тийгирия уже готовы были опуститься на замершего с закрытыми глазами Сораха. На секунду Тийгирий повис в воздухе, обмякнув, как безжизненная кукла. Изо рта брата полилась пена, и он в следующий миг зашелся судорогами. Вены по всему телу Тийгирий вдруг начали вздуваться, расширяясь до размеров большого пальца, а затем, когда потоки магической Силы переполнили их, они начали лопаться прямо под кожей. Сначала капилляры, потом сосуды, образуя на коже Тийгирия лиловые синяки. Затем лопнули и сами вены. Тийгирий буквально почернел, а по коже, там, где она лопнула, стал стекать гной вперемешку с кровью. Кровь потекла и из носа и рта. Одежда человека тут же взмокла. Кровь тонкими струйками полилась на пол. Сорах услышал, как трещат кости внутри тела Тийгирия. Сила буквально сжимала воина невидимой рукой, выжимая из него невидимые соки. В следующий миг, не выдержав давления, лопнули глаза и глазная жижа, стекая по щекам, залилась за шиворот. Заклинание входило в оборот. Самому Сораху казалось, что происходящее длиться вечность на самом же деле действие чар продол-жалось не больше двух минут. Наконец Тийгирий вспыхнул, огонь был такой мощи, что тело, одежда и даже сапоги человека в миг превратились в прах, который впрочем, тоже исчез мгновение спустя. У ног Сораха остались лежать только два ножа, тех самых, которыми Тийгирий хотел убить его некоторое время назад.

    Маг осмотрелся вокруг. Заклятие сработало идеально, все выглядело так, будто бы ничего и не было. Коридор был абсолютно чист, ни одной капли крови, следов от огня, ничего того, что могло бы напомнить о произошедшем здесь несколько минут назад. Сорах улыбнулся кончиками губ. Самонадеянность сгубила очередного отличного воина. Что стоило ему позвать на помощь своих друзей? Гордость? Уверенность в своих силах и в том, что он без проблем разделается с каким-то наглецом посмевшим проникнуть в Дом стражи ночью, когда никому, кроме друзей Иземунда сюда хода нет? Вот так оно и бывает. Но главное было не это. Сорах посмотрел на свои руки и медленно перевел взгляд на одежду. Да, чары сделали свое дело. Он был одет в кафтан, длинные перчатки по локоть и… коричневый длинный плащ. В ушах блестели золотые серьги. Заклятие сделало свое дело – теперь он Тийгирий, один из братьев Иземунда. Сорах нагнулся, поднял ножи, лежавшие у его ног, и спрятал их за пояс. Там в кабинете никто не услышал того, что происходило здесь, значит, пора было представиться. Он зашагал к двери, ведущей в кабинет, вспоминая по пути, стучал ли пришедший Зерулкун или нет и, подойдя ближе, решил, что лучше будет зайти просто так.

    Дверь открылась также легко и без всякого скрипа, как и днем, и Сорах, чувствуя, как сердце колотиться у него груди, зашел в кабинет. На него тут же устремились взгляды нескольких человек, сидящих на уже знакомом магу диване.

 - Здравствуй, Тийгирий.

    Сорах вздрогнул, но тут же заставил взять себя в руки. Главное было не паниковать и вести себя так, будто он находится среди компании своих давнишних друзей. Получалось это конечно дрянно, но следовало держаться.

 - Здравствуйте… - он замялся. Братья, друзья? Как их называть? Как они называют друг друга? – Друзья и братья, – нашелся, что сказать Сорах.

 - Где тебя носило столько времени? Мы здесь собрались, по-твоему, чтобы друг другу накипевшее пересказывать? – говорил Иземунд, впившийся в Сораха-Тийгирия взглядом. На секунду ему даже показалось, что Паоль почуял что-то неладное, но Сорах тут же отбросил подобные мысли в сторону, вспомнив разговор, который ему удалось подслушать.

 - Ты же знаешь, Иземунд, что за последние несколько лет мы как-то не были избалованы походами, – пожал маг плечами. – Вот я и не был готов, что мы отправимся куда-либо, тем более, сегодня, когда Тарибор, как три месяца закрыт под ключ.

    Иземунд недовольно отмахнулся рукой и уставился обратно в карту.

 - Так, а что случилось-то, куда едем?

 - Онц тебе все расскажет.

    Сорах мысленно поблагодарил богов за то, что Паоль назвал имя именно этого низкорослого «брата», которого он совершенно случайным образом увидел в коридоре. Маг повернулся к Онцу.

 - Ну?

    Онц, не вставая, буквально в двух словах, по-военному кратко набросал Сораху-Тийгирию всю картину, которую, впрочем, тот и так знал. Маг медленно покивал головой, словно раздумывая над словами самого маленького брата.

 - Придется делать, есть разве другой выход.

 - Ты дальше послушай, – фыркнул Иземунд.

    Онц поведал Сораху о сомнениях Иземунда, и, как выяснилось, еще некоторых братьев. Впрочем, тех самых сомнениях, которые магу, опять-таки, удалось подслушать, и которые он уже знал. Вновь взяв паузу для того, чтобы якобы обдумать сказанное, Сорах сказал.

 - Ну и какие у кого мнения на этот счет?

 - Будет совет, – бросил Иземунд. – Подождите пару минут, мне нужно отметить еще пару мест на карте.

    Братья, не сказав ни слова, оставили Паоля у карты одного. В комнате повисла тишина. Несколько человек, в том числе Онц, Зерулкун и еще четверо, которых Сорах не знал, сидели на огромном диване у стены. Еще двое разместились в креслах. Один друг Иземунда сидел на пуфике у окна, остальные же трое друзей сидели за столом на принесенных, по всей видимости, из другой комнаты стульях. Один из них поднялся на ноги и указал на стул Сораху.

 - Присаживайся, мне уже надоело сидеть, я пока посмотрю на картины, – он, заложив руки за спину, начал неспешно ходить туда сюда вдоль кабинета, рассматривая висевшие на стенах картины.

    Сорах благодарно кивнул и сел на любезно предоставленный стул. Все двенадцать братьев были одеты в одинаковые коричневые плащи с капюшонами, закрывающими практически все лицо от особо любопытных глаз, кафтаны и длинные по локоть перчатки. Каждый носил под стать перчаткам длинные кожаные сапоги чуть выше колена. Точно в такую же одежду был одет и Сорах, точнее сказать, некогда Тийгирий, личину которого принял маг благодаря действиям чар. Иземунд, сидевший за столом был одет все в тот же щегольский наряд и, похоже, так и собирался выступить в поход. Только теперь шпага, с которой днем магу довелось познакомиться лично, висела на бедре, касаясь кончиком пола. У остальных братьев оружие было самое разнообразное. Онц был вооружен глефой. Зерулкун являлся мастером короткого меча, на лезвие которого были нанесены руны, значение которых Сорах не знал. Меч был искревлен, что делалось обычно для снижения силы удара и дезориентации соперника. Еще у нескольких человек маг увидел дротики, один из братьев был вооружен маленькими топориками, уютно висевшими на его поясе. У кого-то Сорах и вовсе не увидел оружия. Правда, через некоторое время один из тех, кто на первый взгляд показался магу безоружным, поменял позу, и перед магом открылась целая лента, к которой были прикреплены метательные ножи размером с ладонь, не больше. Скорее что-то подобное было в загашнике и у остальных, кто казался безоружным на первый взгляд.

    Братья совсем не обращали на вновь прибывшего Тийгирия-Сораха никакого внимания. Кто-то рассматривал ковер на стене, кто любовался картинами, а кто-то разглядывал свое оружие, проверяя, готово ли оно к бою. У самого же мага судорога то и дело сводила конечности. Несмотря на то, что заклинание работало безупречно, и они не могли найти никаких различий между ним и Тийгирием, он ведь мог выдать себя своей манерой, магия магией, но по поводкам, по общению и по привычкам он оставался все тем же Сорахом, которым был всегда. Нужно было быть как можно более осторожным, чтобы не произошло непоправимого, поэтому Сорах держался изо всех сил, как и все, любуясь кабинетом начальника стражи. Он уставился на картину, на которой был изображен морской дракон, и расмматривал ее уже несколько минут, время от времени смахивая появлявшиеся на лице капли холодного пота.

    Наконец Иземунд закончил свой труд с картой и отложил ее в сторону. Он зевнул, посмотрев на свой хронометр, указывающий время, и покачал головой. По всей видимости, времени до прихода Горлана оставалось совсем чуть-чуть. Убрав хронометр, Паоль выпрямился в кресле и откинулся на спинку, окинув дюжину верных бойцов, среди которых был и Сорах-Тийгирий, взглядом.

 - Совет?

    Заслышав слова Иземунда, все, кто находился в комнате, разом повернули головы. Сорах и не расслаблялся ни на одно мгновение с тех пор, как переступил порог этого кабинета. Дождавшись, пока все будут готовы слушать и говорить, Иземунд, не дожидаясь, впрочем, ответа на свой вопрос, продолжил.

 - Ну что ж, начнем. Банально, но на этот раз у нас возникли вопросы, которые придется решать с помощью голосования. А так как мы с вами когда-то решили при возникновении спорных вопросов голосовать по всему ряду, даже там, где вопросов вроде бы быть не должно, то я вынесу первым вопрос о целесообразности похода, – сказал Паоль. Он огляделся, посмотрев на лица своих друзей, в том числе и на Сораха, который не совсем понимал, что означает этот совет и по какому принципу он должен функционировать. Не хватало еще опростоволоситься в самом начале. Однако Иземунд следующими своими словами успокоил мага. – Для тех, кто подзабыл принципы, я напомню. Голосуем по кругу, решение должно пройти единогласно, только тогда оно будет считаться принятым. Начали. Давай ты Мангор, ты будешь первым.

    Взгляды всех братьев устремились на воина, сидевшего у стола. Сорах механически повернул голову. Вот он еще один. Мангор, следует запом-нить. Мангор пожал плечами.

 - Что тут спрашивать. Ты вообще зря затеял этот совет, Иземунд, мы все решили и так.

 - Я хочу знать мнение каждого своего брата, чтобы не получалось разногласий, – спокойно ответил Паоль.

 - Нам некуда деваться, за помощь Аркануму, в поход, – сказал Мангор.

 - Рапимуц.

    Рапимуцом оказался брат, сидевший за столом рядом с Мангором, прямо по левую руку от Сораха.

 - В поход.

    Иземунд перевел взгляд на мага.

 - Тийгирий твое слово.

 - В поход, – кивнул Сорах.

 - Онц?

    Низкорослый брат в ответ лишь махнул рукой, что, все, по всей ви-димости, расценили как его согласие.

 - Питвиан, твое слово, – продолжил Иземунд.

    Питвиан, сидевший между Онцом и Зерулкуном, кивнул.

 - Придется поддержать Арканум.

    Согласился с тем, что нужно выступать в поход и Зерулкун. Сорах наблюдал за происходящим и подумал, что никто из этих людей на самом деле не имел даже изначальную возможность проголосовать по-другому. Нет, Арканум хоть и был их злейшим врагом собравшихся ассасинов, но эти люди боялись башен больше, чем ненавидели. Хотя, взыграй ненависть в них с новой силой, дай этой ненависти толчок и подпитку, и им, этим двенадцати бойцам, было бы, что противопоставить Аркануму…

    Черед дошел до ходившего по кабинету человека.

 - Соцкул?

 - В поход, Иземунд, в по-ход,– произнес он по слогам.

    Паоль тоже проголосовал «за» и объявил закрытым голосование по этому вопросу. Сорах теперь ощущал себя более уверенно, он знал имена всех людей, в окружении которых оказался, и мог, в случае чего, свободно обратиться к любому из них или понять, о ком идет речь при разговоре.

    Иземунд, прежде чем задать следующий вопрос, несколько минут думал, сложив голову на ладони. Наконец он произнес.

 - Пожалуй, я задам еще два вопроса, и от того, как вы ответите на них, будет ясно - стоит ли развивать тему или нет, – он снова обвел взглядом бойцов, и те кивнули, обозначая, что им все понятно. – Первый вопрос, – продолжил Иземунд. – Зная подробности этого дела, зная про этого странного Мегора, хоть я и очень сильно сомневаюсь, что это его настоящее имя, зная это все… Давайте определимся для самих себя. Будем ли мы принимать игру, в которую нас без всяких сомнений хотят ввязать или нет? Стоит ли ввязаться во все это и, в случае чего, пойти до конца, чего бы нам это не стоило. Или же отстраниться, выполнить свою миссию и вернуться сюда? Стоит или нет, вот это мой вопрос к вам, братья, – он посмотрел на Соцкула, застывшего под одной из картин. – Голосуй первый, брат.

    Соцкул замялся. Сорах видел, что воин сомневается. Однако он лишь покачал головой.

 - Нет, братья, наша игра давно сыграна. Поэтому, я говорю, нет, нам не стоит ввязываться в это дело. Я считаю, что разумно будет поступить именно так.

    Иземунд кивнул и обратился к следующим собратьям, чьи имена были Янрег, Шадону, Дограбел, Итор и Хроун. Они поочередно покачали головой, ответив дружным нет. Сорах расслабился, считая, что оставшиеся проголосуют точно также, и ему лучше не выделяться из толпы, когда черед дойдет до него самого. Слово предоставилось Зерулкуну. Он тяжело вздохнул, перед тем, как начал говорить.

 - Знаешь, Иземунд, все то, что связывало нас с прошлой жизнью, осталось за стенами Тарибора. И имперский орден, и сенсеи, и все те, кого мы любили… Остались лишь те, кто лишил нас всего этого. Те, кого мы ненавидим больше своей жизни, – начал он, наминая пальцами поверхность дивана. – Теперь мы слуги богатых господ. Когда-то грозные убийцы привратились в прихвостней богачей, городских глав, мы работаем за деньги, а не во славу Императора. Так жить нам приходится потому, что мы сами загнали себя в тупик. У нас нет идеи. Мы – копия самих себя, блеклая и некчемная. И есть только один враг, который виноват во всем этом. И его имя, братья, нам всем известно. Арканум, гильдейские башни, вы можете называть как угодно их, но факт остается фактом, они оказались сильнее и загнали нас сюда, сломив нашу волю и сопротивление, – Зерулкун потрогал свои серьги в ушах. – Мы ведь бо-имся сделать любой шаг, признайтесь, братья, признайтесь сами себе в первую очередь.

    Все, молча, слушали неожиданную речь Зерулкуна. Он казался белой вороной посреди кабинета, но Сораху показалось, что то, что говорил этот боец, заворожило слушателей и даже самого Иземунда. Тут же маг намотал на ус, что все его предположения относительно этих друзей Паоля еще раз подтвердились. Где еще могли научиться такому воинскому искусству эти люди, как не у древних сенсеев ассасинов? Очень интересно. Хотелось бы конечно узнать побольше, но видимо не сейчас. Зерулкун продолжил.

 - И сейчас, когда у нас за много лет появляется какой-то шанс… нет, у нас появляется невидимая ниточка, за которую мы можем уцепиться и, дернув как следует, начать творить месть, созревшую в наших сердцах, в этот миг мы говорим, нет? Мы говорим, что мы поддержим нашего врага вместо того, чтобы ударить его тогда, когда он наиболее слаб? Разве не этому нас учили сенсеи – бей врага тогда, когда он наиболее уязвим? Иземунд? Онц? Мангор? Друзья? – глаза Зерулкуна блестели. – Я считаю, что нам следует пойти в этот поход, а потом ударить. Ударить наверняка, воспользовавшись слабостью мага…

 - Нас никто не примет обратно, Зерулкун, ты же знаешь, сенсеи…

 - Мы и не пытались, чтобы утвреждать что-то наверняка! – перебил Иземунда Зерулкун. – Я голосую «за» и считаю, что мы просто обязаны ввязаться, и, если надо, сами найти шанс. «За» – заключил он.

    Сораху показалось, что выражение лица Иземунда Паоля не изменилось. Он предоставил слово Питвиану. Питвиан долго думал. Видимо слова брата Зерулкуна произвели на него впечатление, и он никак не мог придти в себя, пока наконец не сказал.

 - Пожалуй нам не стоит этого делать, это путь в бездну, брат, а мы можем и не найти обратной дороги.

 - Онц, выскажись.

    Онц уставился на кончик своей глефы.

 - Знаете что, братья, а почему бы собственно и нет. Я - «за». Мне надоела эта дыра до головной боли.

    На этот раз Иземунд начал спрашивать с другой стороны стола.

 - Мангор?

    Сорах покосился на Паоля. Это что-то значило или просто случайность? Может быть, Паоль боялся того, как должен был бы высказаться Тийгирий, учавствуй он в голосовании…

 - Я лично считаю, что затея у вас ребята не атас, – он посмотрел на Зерулкуна. – Но, знаете что, кто вам сказал, что Мангор собирается помирать в Тариборе? – он подмигнул Иземунду – Я - «за».

    Настала очередь Рапимуца, который только покачал головой не говоря ни слова. Все взгляды устремились на Тийгирия-Сораха.

 - Тийгирий, тебе слово, – сказал Иземунд.

    Сорах быстро облизал губы. Что говорить? Что вообще от него ожидали услышать. Кто здесь друг… настоящий… Тийгирия, конечно.

    «Боги, у меня все перемешалось в голове» - подумал Сорах.

    Ничего не говоря, Сорах только лишь кивнул в ответ. Ясно и понятно. Он «за». Паоль уставился куда-то в окно, где начал брезжить рассвет, и долго молчал. Бойцы в кабинете даже начали переглядываться между собой. Наконец, вернувшись мыслями в кабинет, он сказал.

 - Что же, третьего вопроса похоже не понадобится… Как и дополнительных тоже, – Иземунд развел руками. – Будь, что будет.

 ***

    Солнце уже высоко стояло в небесах, безжалостно паля людей, чей отряд выдвинулся из Тарибора несколько часов назад на рассвете. Однако дул прохладный ветерок, и идти, поэтому, было чуть легче, хотя люди то и дело снимали с поясов фляжки с чистой водой и делали несколько маленьких глоточков, чтобы смочить пересохшее горло. Весна преподнесла настоящий сюрприз. Этот год вообще был полон сюрпризов для жителей Торианской Империи, и, как-никак, приходилось с ними считаться. Люди не держали никакого строя и шли в разброс, словно случайным образом, оказавшиеся здесь путешественники, поэтому назвать их отрядом было бы весьма затруднительно, хоть каждый из них являлся, без всякого сомнения, воином. Впереди шествия ступал облаченный в одеяния Арканума маг. Это был Горлан. Глаза мага зорко всматривались в горизонт, цепляясь там за каждое движение, хотя, безусловно, могучий член Консилиума башни гильдии Огня мог видеть происходящее вокруг за несколько десятков миль и без какого-то либо обычного человеческого взгляда, обратившись к чарам. Судя по всему, маг был полон сил и свеж. По крайней мере, он шел достаточно бодро, и седые волосы и борода, спадающие из-под капюшона на плечи, казались лишь недоразумением, настолько бодро маг перескакивал с кочки на кочку с такой прытью, которой мог позавидовать любой молодой. Иземунд Паоль со своими людьми шел поодаль в нескольких десятках футов от Горлана. Среди них, расправив плечи и озираясь по сторонам, шагал и Сорах-Тийгирий. Воины, как один, шли покачивающейся из стороны в сторону походкой, точь в точь такой, какой был в свое время удивлен Сорах, завидев ее в исполнении Паоля. Однако на этот раз магу, облеченному в тело Тийгирия, не составляло труда копировать и память мышц этого тела. Заклинание пятого уровня давало ему такую возможность.

    Иземунд шел мрачнее тучи, казалось, не замечая того, что происходит вокруг. Как заметил Сорах, в лагере после ночного совета, усроенного Паолем в своем кабинете, произошел некий раскол. Кто-то, как Зерулкун, поднявший главный вопрос на голосовании, шел явно в приподнятом настроении духа. Со светящимися лица шли и Онц с Мангором, все те, кто голосовал вчера «за» предложение Зерулкуна. Однако и на их лице Сорах замечал некую тревогу. Что-то беспокоило их. Собственно, если разобраться во всем этом, что именно беспокоило Зерулкуна и компанию, было сказать нетрудно. Решение, которое они приняли этой ночью, явно далось им с превеликим трудом, и теперь сердца их обливались кровью. Даже если кто-то и хотел сдать назад, сделать это было уже невозможно. Сорах не понаслышке знал, что честь воина-наемника выше его жизни, а если речь идет о бывшем ассасине ордена Императора… хотя не зря говорили, что ассасинов не бывает бывших. Они выразили свое мнение и дали свое слово, значит, им придется идти до конца, какой бы этот конец теперь не был. Возможно, конечно, бойцы думали и о предстоящей засаде… Те, кто проголосовал против, казались какими-то отстраненными от всего происходящего вокруг. Сорах прекрасно помнил слова Иземунда Паоля, сказанные им на совете: «Будь что будет». Похоже, они меньше всего и хотели этого «будь что будет», они хотели ясности, опреде-ленности и некой стабильности. Сам Иземунд, казалось, погрузился с головой в собственные мысли. Сорах, шедший неподалеку от него, постоянно косился на Паоля, не понимая, означает ли такое поведение друзей Иземунда раскол в банде, или же это всего-навсего кризис. Ведь наверняка для того и придуман совет, не всегда же на нем мнения совпадают. Если бы мнения всегда совпадали, то на этой земле не было бы никаких проблем, люди, эльфы, гномы и остальные расы давно договорились бы между собой и жили в мире и согласии. Но… не судьба. Однако в том, что такой исход голосования стал для Иземунда сюр-призом, сомневаться не приходилось. Паоль напряженно искал выход из ситуации. Или же словами «будь что будет» Иземунд имел ввиду, что необходимо действовать по ситуации, а сейчас просто продумывал возможные комбинации и повороты, чтобы не оказаться не готовым к ка-кому-то развитию событий. Понятно, что все не угадаешь, но можно было вычленить модель поведения, которой бы следовало придерживаться в лю-бом случае. А так как такой модели не было приготовлено заранее, то приходилось заботиться об этом на ходу.

    С Сорахом, шедшим следом за Иземундом и Мангором, поравнялся Онц.

 - Как думаешь, далеко еще до этой деревни, брат?

    Сорах-Тийгирий пожал плечами. Меньше всего сейчас хотелось всяческих разговоров, потому что именно в них друзья Иземунда могли заподозрить что-то неладное. Будучи как две капли воды похожим на Тийгирия, по сути, будучи Тийгрием в своей внешней оболочке, маг все же оставался самим собой изнутри. Никуда не могла исчезнуть его манера общения, какие-то речевые обороты, слова. А ведь у Тийгирия, наверняка, были свои привычки, свои шуточки и, насколько уже успел понять Сорах, у Тийгирия среди братьев Иземунда было немало близких друзей, если можно было применить такой эпитет к людям, которые общались весьма близко многие годы. Онц покосился на Сораха-Тийгирия, видя, что тот не спешит отвечать.

 - Разве у Иземунда нет карты?

 - Да что с этой карты, как тут понять, где мы идем, – сказал Онц. – По-моему, никто не думает о привале.

 - Это точно, – кивнул Сорах-Тийгирий.

    Онц снова покосился на своего друга. Разговор не клеялся, но Сорах надеялся, что в случае чего, он свалит это на пекло и на свое вялое состояние.

 - Эй, Тий, с тобой все в порядке?

    Маг кивнул.

 - Просто жарко, ты прав насчет привала, я думаю, он нам бы не помешал сейчас.

 - Может быть, ты тогда поговоришь с Иземундом? Все-таки ты с ним на короткой ноге? А?

    Сорах стиснул зубы. Вот как получается, он узнавал новые подробности из жизни того человека, в оболочке которого оказался. Тийгирий, оказывается, тесно общался с Иземундом, и Паоль, по всей видимости, прислушивался к нему. Скверно…

    «Надо было выбирать того, кто был бы в этой компании самым тихоней» - подумал маг про себя.

    Впрочем, в его ситуации было не до выбора, и он это прекрасно понимал. Сорах покачал головой.

 - Думаю, не стоит, Онц. Ты видел его лицо? Он явно чем-то озадачен.

    Онц пожал плечами.

 - Ты уверен, что с тобой все в порядке?

 - Да обо мне можешь не беспокоиться, – улыбнулся Сорах-Тийгирий.

 - Ну, смотри, – низкорослый брат хлопнул мага по плечу и вернулся на свое место, опустив голову вниз, чтобы хоть как-то спрятаться от слепящего глаза солнца.

    Солнце палило все сильнее, и Сорах был готов поклясться, что на носу середина лета, а вовсе не начало весны. Но оно и к лучшему, если жара не завязывала языки братьям Паоля, то она, по крайней мере, делала их менее разговорчивыми. Жара не мешала только Горлану, неутомимо шагавшему впереди. Он, как и обещал, явился ровно в шесть к Дому стражника и лично провел смотр тех людей, которых предложил ему Иземунд, оставшись удовлетворенным увиденным. Просмотрел он и самого Паоля, когда узнал, что начальник городской стражи лично возглавит поход. Проверил в числе прочих Горлан и Сораха. Магическое око, впрочем, ненадолго задержалось на том, чья личина скрывалась под внешностью Тийгирия. Чары не подвели, и даже такой маг, как Горлан, не почуял подмены. Могущественный маг ни слова не сказал по поводу числа бойцов, он лишь поинтересовался планом, который составил Иземунд, и велел, не медля, двигаться. С тех пор Горлан не сказал ни слова, неутомимо шагая впереди отряда вот уже несколько часов подряд с тех пор, как они покинули Тарибор. Сорах, пребывавший в новом теле, впро-чем, также не испытывал никакого дискомфорта. Тийгирий имел на удивление натренированное тело, несмотря на то, что несколько лет этот человек потерял на службе у городских глав в личной охране, где, казалось бы, не нужно было иметь особых навыков. Прошагав все это время под палящим солнцем, Сорах не чувствовал усталости, а был напротив, как никогда свеж.

    Дорога впереди тянулась широкой прямой, практически без поворотов, но само дорожное покрытие, все же, оставляло желать лучшего. Сорах постоянно перепрыгивал через встречавшиеся на пути ямы и рельефы, боясь переломать себе ноги. Чужое тело отзывалось как никогда послушно, ловя каждый его приказ и повинуясь любому желанию. Ближе к шести утра, сразу после чаяпития, которое устроил Иземунд, как только закончился совет, чтобы немного снять напряжение, так и витавшее в воздухе, был озвучен план, который Паоль составил, ориентируясь на поставленную задачу и имевшуюся в его распоряжении карту местности. Иземунд посчитал, что лучше всего будет провести засаду в единственном населенном пункте, который лежал на этом пути из Фларлана в Тарибор на границе Торианской Империи и священного леса темных эльфов. Речь шла о небольшой деревушке всего в несколько домов с причудливым названием Звонкие Ручьи. Сорах не раз замечал, что люди, особенно в Восточной части Торианской Империи, любили придумывать забавные на-звания для своих поселений, и Звонкие Ручьи было еще совсем ничего, по сравнению с Крикливыми Петухами. Такое поселение маг однажды встретил чуть южнее столицы империи Акрана. Но Крикливые Петухи Крикливыми Петухами, а сейчас Сораха интересовали именно Звонкие Ручьи, потому что там, по задумке, Паоля они должны были устроить за-саду отряду Тунды и его гномам. Иземунд прекрасно понимал, что в степи, которую представляла собой местность окрестностей Тарибора и пограничная зона с Фларланом, устраивать засаду где-либо, кроме населенного пункта, было самым настоящим безумием. Гномы попросту могли обойти их засаду, так как в степи не было ни одного проторенного пути, по которому отряду следовало держать свой путь. Однако если верить расчету Иземунда, Тунда со своими гномами должен был пройти именно там, в Звонких Ручьях, потому что Горлан, выслеживающий их путь от самого Фларлана, сказал, что жители Янтарных рудников обитают в окрестностях главной дороги.

    Звонкие Ручьи стояли практически у самой дороги, и обойти деревушку гномам не представлялось возможным. Вопрос заключался в другом – захочет ли этот самый Тунда и его люди заглянуть в Звонкие Ручьи, или гномы обойдут деревушку стороной. Иземунд, не знал, есть ли в Ручьях таверна или какой-нибудь захудалый трактир, где могли бы остановиться гномы, прячясь от палящей жары, есть ли там место, где бы они могли купить лошадей,… но ведь этого не могли знать и гномы во главе с Тундой. Хотя Горлан, ничего толком не объясняя, уверял Иземунда в том, что гномы будут в этой деревне наверняка. Паоль, не привыкший верить на слово, предпочитал проверять все слова на деле. Главным для него было исключить любую случайность. Еще в кабинете на третьем этаже Дома стражников был проработан запасной план, по которому, в случае чего, придется идти гномам на перехват. Горлан мог видеть все что угодно своими магическими глазами, но магия, как и все что угодно, могла ошибаться. А металл разил наверняка… И ни словом больше не обмолвившись, Иземунд закрыл тему, поднятую Зурулкуном на совете. Будь что будет.

    Но, что ни говори, все это мало касалось самого Сораха, может быть когда то это были бы проблемы Тийгирия, но сейчас тело когда-то отличного бойца было вынуждено подчиняться магу. Поэтому все эти планы, задачи и все то, что связывало Сораха с Иземундом и его друзьями, нужно было ему лишь для того, чтобы не растеряться и следить за ходом происходящих событий. И, исходя из этого, действовать по ситуации, в которой он окажется. Тут явно не стоило загадывать, чтобы не повторить ошибок Тарибора. Он не знал кто этот Тунда, и что он собой представляет, поэтому нужно было действовать как можно осторожнее, и не попасть впросак, о чем можно было бы потом сильно жалеть. Сейчас Сорах был даже больше занят личной консперацией среди братьев Иземунда, стараясь ничем себя не выдать и не показать, что он как то отличается от остальных. Правильно сказал Паоль: «Будь что будет».

    Горлан вдруг неожиданно ускорил шаг и, чуть вскинув голову, двинулся вперед. Он шел настолько быстро, что через несколько минут его силуэт, облаченный в плащ, оказался в целой миле от Иземунда и его братьев. Маг застыл в непонятной позе и принялся жестикулировать. Сорах только некоторое время спустя понял, что Горлан колдует чары поиска. Оста-валось только ответить на один вопрос – зачем такому магу было прибегать к магии жестов? Чтобы усилить эффект? Сорах отметил, что Арканум, когда надо, умеет забыть свою гордыню и перейти к делу, потому что многими в башнях магия жестов воспринималась уже как вымирающий вид.

    Сорах увидел, как оживился Иземунд, проводивший Горлана взглядом. Паоль обернулся назад и сделал рукой недвусмысленный жест. Подойди. Маг понял, что Иземунд звал его и поспешил подойти к Паолю, который по-прежнему выглядел мрачнее тучи.

 - Я хочу с тобой поговорить, – сказал Иземунд вполголоса, бросив взгляд назад, чтобы убедиться, что их никто не слышит.

 - Я тебя слушаю, – заверил Сорах-Тийгирий. – Что тебя беспокоит?

 - Ты еще спрашиваешь? – Паоль окинул мага взглядом.

    Сорах, не найдя, что ответить, шел молча дальше. По всей видимости, он повел себя на совете далеко не так, как от него ожидал Паоль. Но это были ошибки, которых нельзя избежать, находясь в чужом теле, поэтому, играя в чужую игру, всегда приходилось учитывать, что появится брак, который придется править на месте.

 - Что было там, на совете? – спросил Паоль.

    Вопрос Иземунда поставил Сораха в тупик. Что он имел в виду? На совете было голосование! Что еще могло быть там, и этот момент, когда Сорах оказался загнанным в ловушку из-за темы, поднятой Зерулкуном. Откуда он мог знать, как проголосует Иземунд? Сорах голосовал, опираясь исключительно на интуицию. И по сию минуту маг не знал, правильно ли он проголосовал, потому что Паоль так и не дал внятного ответа, не высказал своего мнения по той теме, что поднял Зерулкун. Откуда мог Сорах знать, как правильно себя вести и, самое главное, чего в таком случае ожидали от Тийгирия.

 - Ты же понимаешь, что этот вопрос давно зрел, и если бы не Зерулкун, если бы не эта история с Арканумом и этим Тундой, сегодня, рано или поздно, его поднял бы кто-то другой, – осторожно ответил маг.

    Паоль усмехнулся.

 - Ты, должно быть, держишь меня за дурака, брат…

 - Я говорю только правду.

 - Тогда ответь мне, что произошло на совете, – прошипел Иземунд.

    Сорах почувствовал, как засосало под ложечкой. Что хотел услышать Паоль?

 - Ты хочешь слышать, почему я поддержал Зерулкуна?

    На миг показалось, что выражение лица Иземунда поменялось. Он будто бы удивился словам Сораха, но тут же на место вернулась прежняя гримаса раздражения.

 - Я хочу знать одно. Вам не по душе тот путь, который я вам предложил? Я прав, Тийгирий? – эти слова дались Иземунду с большим трудом.

    Сорах поспешил покачать головой и разуверить Паоля.

 - Я могу говорить только за себя. Меня все устраивает, брат.

 - Но… - Иземунд снова изменился в лице, но на этот раз он побледнел. – Ладно,… - он посмотрел Сораху-Тийгирию в глаза, внимательно и с некоторым удивлением. – Ты уверен, брат?

 - Если бы не был уверен, я бы не говорил своих слов.

 - Ты голосовал за Зерулкуна.

    Сорах стиснул зубы, да так, что, наверное, Паоль услышал, как скрипнула эмаль. Все-таки Иземунд придерживался другого мнения. Ответить тут было нечего. Маг замялся. Иземунд несколько секунд молчал, смотря себе под ноги.

 - Днем я рассказывал тебе про этого мальчишку… Кажется, его звали Мегор. Поверь мне, он явился сюда не просто так. Ты согласился с тем, что нужно все выяснить, что это может быть кто угодно,… а вечером ты… предал меня?

    От этих слов по телу мага пробежали мурашки. Надо же было так подловиться, но откуда он мог знать такие подробности… Не останавливаясь, Иземунд продолжил.

 - Ты знал про совет… - он вспеснул руками. – Знал, что Зерулкун или кто-то из братьев, ближе с ним общающихся, могут поднять вопрос, который волнует душу каждого из нас. Знал! Ты должен был убедить их, что этого делать не стоит. Думаешь, почему я дал тебе слово последним? Я ждал, когда ты вмешаешься. Тебя как будто подменили! Ты, кто всегда смело говорил мне про интересы моих братьев, кто знал, чего они хотят, теперь говоришь, что можешь ответить только за себя? Зерулкун, Онц, остальные братья, они хотят свободы, но не понимают, что ее нужно заслужить. Что не всегда можно взять протянув руку то что кажется лежит прямо перед тобой… Не всегда грубая сила побеждает, сейчас побеждает хитрость, рассудок. Ты, кто говорил мне это всегда,… что ты натворил?

 - Мне нечего сказать, брат, чему суждено быть то сбудется, и прошлого не воротить, – ответил Сорах, которого слова Иземунда просто загнали в угол. Ответить что-то внятное на них было нельзя.

    Иземунд как то хитро улыбнулся в ответ на эти слова Сораха-Тийгирия.

 - Ты прав, Тийгирий. Чему быть, того не миновать, эту старую мудрость придумали еще наши предки. Только у меня теперь есть один вопрос, на который я хочу ответить для самого себя.

    Сорах-Тийгирий выдержал тяжелый взгляд Паоля и вопросительно кивнул.

 - Спрашивай.

 - Глупость или измена? – бросив эти слова, Иземунд резко подался вперед и уже через мгновение отошел от Сораха на несколько футов.

    Маг оказался в некотором отрыве от остальных братьев и от шедшего впереди Иземунда. Вот так маленький просчет стоил ему доверия Иземунда. Глупость или измена? Похоже, в рядах этих людей зрел конфликт, о котором, если судить по идущим сзади Сораха братьям, никто не догадывался. Или же все делали вид, что все в порядке, к этому времени начав общаться между собой и не заметив напряженного диалога, состоявшегося между Паолем и Сорахом-Тийгирием или сделав вид, что не заметили. Сорах, понимая, что сейчас лучшим решением для него будет не выделяться из общей группы, поравнялся с остальными братьями, оставив чуть впереди идущего в одиночестве Иземунда. Одним ухом он слышал, что разговор идет о скором прибытии к месту назначения деревне Звонкие Ручьи. Если это так, то лучше нельзя и придумать, потому что там на месте они сразу займутся делом, и времени на разговоры просто не останется. Необходимо будет подготовить засаду, чтобы при встрече с Тундой не всплыло никаких «приятных» неожиданностей, чтобы гномы не увидели засаду заранее и не сумели ее обойти. Все должно было пройти по задумке Паоля гладко. Магу слабо верилось в такой исход, потому что он понимал, что Тунда весьма опасный воин, раз Горлан так перестраховывается, беря с собой воинов уровня Иземунда Паоля, если конечно он не боится в первую очередь новой встречи с умельцами-разбойниками из священного Фларлана, которые перебили его магов из гильдии Огня. Конечно, будучи сам магом, Сорах не исключал варианта, по которому Горлану просто нужно было как-то сдержать гномов и не подпустить их к себе или же не дать им скрыться, пока он будет колдовать некие чары, позволившие бы ему задержать жителей подземелья или сделать с ними те манипуляции, которые были необходимы Аркануму.

    Горлан долгое время творивший какие-то чары, наконец, вернулся к группе Иземунда. Теперь могущественный член Консилиума гильдии Огня о чем-то разговаривал с Паолем, и тот лишь кивал головой в ответ, когда седой Горлан, по всей видимости, пересказывал ему добытую информацию. Когда Горлан закончил, Иземунд чуть замедлил шаг и на этот раз сам поравнялся с идущим во главе группе Сорахом-Тийгирием.

 - Мы скоро будем на месте, – нахмурившись, сказал он, не смотря в глаза магу.

 - Я понял, сказать остальным?

 - Да.

    Иземунд развернулся и ушел, а Сорах развернулся было, чтобы передать весть от Паоля остальным братьям, как Зерулкун, вдруг оказавшийся рядом, остановил его.

 - Я смотрю, ты сегодня не в духе, Тий?

    Маг пожал плечами.

 - Неважно себя чувствую, – ответил он.

 - По такой жаре можно и того… - Зерулкун выругался и добавил что-то еще на незнакомом Сораху языке. – Я хочу поговорить о том, что мы будем делать дальше. Я хочу знать со мной ли ты? Ты готов идти до конца? – отрывисто бросил он.

    Сорах покосился на Горлана. Такому чародею, как этот огневик ничего не стоило подслушать разговор двух человек, прочитать их мысли. И если Сорах предусмотрительно поставил защиту на свое сознание и даже подсознательное и все, что бы смог прочесть Горлан в его мыслях, были бы раздумья о предстоящей засаде и о том, как лучше применить висевшие на поясе ножи, то никакой защиты у Зерулкуна Сорах не чувстовал. И при этом Зерулкун совершенно не боялся говорить о своих планах открыто…

 - Ты не боишься быть услышанным?

    Зерулкун как-то странно посмотрел на Сораха-Тийгирия. Точно также на него уже смотрели Онц и Паоль.

 - Что сегодня с тобой происходит, брат? Ты же знаешь, что наши артефакты имеют защиту от любого магического вмешательства.

    Сораху оставалось лишь закивать. Да, точно. Забыл. Под артефактами Зерулкун подразумевал вставленные в уши золотые серьги. Сорах вновь удивился мощности этих на первый взгляд никчемных побрякушек, которые можно было купить в любой лавке на рынке не больше чем за десять солидов.

    Видя, что Сорах-Тийгирий или не расслышал вопрос или же замялся, Зе-рулкун повторил свой вопрос еще раз. Вопрос, как и большинство вопросов этих людей, ставил в тупик. Неужели действительно среди братьев Иземунда произошел раскол… или как это все понимать?

 - Брат, я не совсем понимаю, что происходит. Голова совсем не работает по такой жаре. Может быть, ты объяснишь мне?

    Зерулкун весело улыбнулся.

 - Ба, ты разве не был на совете? Мы, наконец, подняли вопрос, и поверь, не будь у меня твоей поддержки, я бы не поднимал его в этот раз.

    Маг улыбнулся в ответ. Что же это получается? Тийгирий оказал поддержку Зерулкуну еще до того, как встретил Сораха в эту ночь, и потому тот вынес вопрос на совет или же это была ошибка уже Сораха, на которую указал Иземунд.

    «Просто так во всем этом не разберешься» - подумал маг.

    Сораху захотелось вновь сжать зубы что было сил, однако он понимал, что сделай он это еще раз и челюсть, не выдержав напряжения, сломается, а этим телом ему предстояло пользоваться, и оно еще должно было ему послужить. Кроме того, оно также чувствовало боль, которая передавалось Сораху. Он заставил себя успокоиться, что стоило немалых усилий. Получается он, Сорах, то есть Тийгирий был левой рукой Иземунда и сегодня ночью предал его.

    «Глупость или измена?» - пронеслось в голове.

    Иземунд был явно зол, но он все еще сомневался. Зерулкун, по всей видимости, хотел добиться своего во чтобы то ни стало. Он хотел изменить свою жизнь и цеплялся за любую предоставляемую судьбой возможность. Выбери Сорах сторону Иземунда, и он приобретал врага в лице Зерулкуна и тех, кто его поддерживает. И наоборот, выбери он Зерулкуна. Оставалось держаться нейтралитета, чтобы не оказаться ни на стороне азартного, но похоже безрассудного Зерулкуна, ни на стороне продуманного и осторожного, однако отнюдь не трусливого Иземунда. Необходимо оставаться частью целого, частью банды братьев Паоля и придерживаться пусть и иллюзорной, но видимости целостности взглядов внутри коллектива. Поэтому…

 - Я поддерживаю стремление быть свободными, Зерулкун. Но я считаю, что нельзя торопиться с выводами и идти до конца, будет шанс, значит, будет и действие. Иземунд правильно сказал – будь что будет. Нельзя лезть сломя голову, но можно рассчитывать на удачу, на то, что сегодня фортуна озарит именно нас своим взглядом и мы получим шанс. А если нет… Вообщем я за то, чтобы искать путь к свободе, за смену стратегии, а там будь что будет – сказал Сорах-Тийгирий, осторожно подбирая слова.

 - Я тебя понял. Будь что будет. Хорошо, – кивнул Зерулкун.

    Сораху показалось, что Зерулкун воспринял его слова спокойно и даже так, будто бы он услышал то, что и хотел или то, что должен был услышать от Тийгирия. По крайней мере, прочитать что либо по лицу Зерулкуна было невозможно.

    «Лучше так, чем ввязываться в их интриги» - подумал Сорах.

    Он не знал наверняка существует ли что-то на самом деле, есть ли какая-то вражда между Зерулкуном и Иземундом, но вдаваться в подробности дел братьев как-то не хотелось. Поэтому Сорах твердил себе одно – необходимо затеряться среди них и только так можно никоим образом не выдать себя. Стать тенью, говорить расплывчато и непонятно. Всеми правдами и неправдами скрыть себя. Теперь он знал, что от Тийгирия все ожидают большего,… но приходилось разачаровывать. Мог ведь и Тийгирий на день растерять форму? Почему нет?

    Зерулкун еще некоторое время шел рядом с Сорахом-Тийгирием или, желая что-то сказать, или же, рассчитывая на то, что маг добавит к выше сказанному еще что-то, однако потом, молча, вернулся на свое место рядом с Мангором. Наверное, разговор не получился таким, каким хотел бы его слышать этот человек. Приходилось разочаровывать. Сорах на миг подумал, что бы было, узнай эти люди кто на самом деле скрывается под личиной их брата и как бы они повели себя тогда. Представлять себе это не хотелось. Маг не сомневался, что они способны на многое. Сорах прошел еще несколько сот футов, погрузившись в свои мысли, пока не вспомнил о поручении, данном ему Иземундом. Нужно было предупредить остальных братьев о скором прибытии в Звонкие Ручьи, если конечно за него это не сделал Зерулкун, о чем-то шептавшийся позади с Мангором. Точнее они говорили в полный голос, но обычным слухом, тем, которым обладал Тийгирий, расслышать их слова просто не представлялось возможным, и Сорах готов был покусать себя за локти. Уж он, наверняка, расслышал бы каждое их слово. Однако не успел маг развернуться, чтобы объявить братьям Иземунда новость, как впереди на горизонте показались чуть различимые очертания крыш домов. Похоже, это были те самые Звонкие Ручьи, о которых говорил Паоль и через десять пятнадцать минут их группа будет на месте. Почти сразу деревню увидели и остальные братья.

    Деревня оказалась крошечной. За забором спряталось не больше дюжины домов, и жило в этой деревушке человек этак сто, не больше. На взгляд, Звонкие Ручьи казались весьма успешным поселением. Дома были выполнены из хороших цельных бревен, на крышах не было видно мест, где хозяева бы латали дыры, крышы были новыми. По мере приближения к деревушке, Сорах с удивлением отметил, что рядом с изгородью, огораживающей деревню по периметру, пасется целое стадо коров. По траве бегали утки и гуси с курицами и петухами. Улицы деревушки было начисто выметены, нигде не было видно мусора или какого беспорядка. Видимо жители в Звонких Ручьях жили организованно и любили свою деревню, раз так ухаживали за ее видом. Староста, видимо, здесь был такой, с которым не забалуешь. Но никого того, кто защищал бы эту деревушку в округе не наблюдалось. По всей видимости, бояться здесь было некого, а изгородь, огораживающая периметр, да ставни на окнах, чтобы позакрывать те на ночь, ставились, скорее всего, от степных волков, чтобы те не утащили скотину или чего хуже - ребенка.

    Горлан теперь шел рядом с Иземундом и, сдвинув свою походную сумку на живот, рылся в ней, по всей видимости, ища что-то, что могло пригодиться в деревушке. Дойдя почти до самого донышка сумки, он извлек оттуда свиток с гильдейской печатью башни огневиков, той самой эмблемой, которую Сорах уже успел рассмотреть на груди мага. Голограмма бушующего огня. От этого даже у Сораха захватывало дух. Он прекрасно понимал, с какой мощью может справиться этот Горлан, и какой Силой наделен маг, с заклинаниями какого уровня он готов справиться играючи. Горлан и Иземунд начали о чем-то переговариваться, опять-таки, неслышно для Сораха-Тийгирия. По всей видимости, речь шла о том, как начать разговор с местными жителями деревушки. Пока все это происходило, они уже подошли на достаточное расстояние, чтобы быть замеченными жителями Звонких Ручьев. Те, бросив свои домашние дела, с удивлением, и в то же самое время с некой опаской, смотрели на приближающуюся группу людей во главе с чародеем, облаченным в одеяния огненной башни. Наверное, бедные люди не каждый день видели чародеев Арканума, если вообще, когда-либо видели стихийных магов живьем, а не читали про их подвиги сказки, целые тома которых ходили по Ториану тысячами тысяч и рассказывались детям на ночь. Маг одолел чудовище, живущее в скале, маг одолел монстра, вылезшего из морской пучины. Ну и все в таком духе.

    «Интересно, есть ли такие вот книжки у этих бедняг? Или они даже не умеют читать в такой глуши…» - подумал Сорах.

    Некоторые принялись поспешно загонять жен, детей и стариков домой. Что отличало граждан Торианской империи так это осторожность. Как известно осторожность не убьет и никогда не помешает. На единственной улице Звонких Ручьев остались стоять с десятка три мужиков, одетых кто во что и дожидавшихся, пока те, кто нежданно явился в их деревню, не соизволит высказаться о своих намерениях. Сорах явно ощущал витавшую в воздухе тревогу и обеспокоенность.

    Первым в деревню вступил Горлан. Вслед за ним зашел Иземунд, а потом и все остальные братья. Горлан с неким презрением в глазах посмотрел на сбившуюся в кучку толпу крестьян, среди которых самые смелые перешептывались друг с другом.

 - Я хочу говорить с вашим старостой, – сказал маг гильдии Огня.

    Сорах удивился тому, как громогласно, убедительно и одновременно успокаивающе звучали слова Горлана. Старый маг явно не обошелся здесь без волшбы. Нужно было завладеть умами простых людей и сразу показать им кто здесь на каком месте стоит.

    Из толпы вышел среднего роста мужчина в чистой белой рубахе, заправ-ленной в серые штаны из овечьей шерсти, и поклонился магу Гетиза в самые ноги, а потом смущенно представился.

 - Я, уважаемый, есть староста Звонких Ручьев. Звать меня Рубон, те кто в деревне живут, называют Рубон Справедливый, вы, господин, можете у люда нашего спросить, что не вру.

    Горлан коротко кивнул в ответ на приветствие старосты Рубона Справедливого.

 - Рад приветствовать тебя, Рубон, в твоей славной деревне, которая служит нашему императору Нравону и Аркануму.

    Сорах знал, что приветствие не подразумевает включение в него помимо имени Императора еще и упоминание союза башен, но видимо у Горлана на этот счет были свои представления и никто, по крайней мере, точно не Рубон, не захотел его исправлять. Аркануму так Аркануму, что уж теперь, если магу приятно.

 - Во славу Императора и достопочтенному Аркануму,– еще раз низко поклонился староста. – Мы рады приветствовать таких гостей в нашей скромной деревне. Право, мы даже не успели подготовиться, столов накрыть. Оно ведь, как в наших краях, гости не каждый день хаживают, уж такой величины так отродясь в Звонких Ручьях не было. – Рубон с явным почтением посмотрел на медальон Горлана.

    Член гильдейского Консилиума огневиков заметил взгляд старосты.

 - Мы к вам не за этим пришли, достопочтенный.

    После этих слов староста побледнел, словно кусок мела.

 - Неужто, наша несчастная деревня провинилась чем перед Империей? – прошептал он чуть слышно. По толпе разнесся вздох.

    Горлан, которому, по всей видимости, надоело все это представление, не отвечая на вопрос Рубона, кинул тому свиток под ноги. Тот самый, с кото-рым он возился еще в дороге, с печатью гильдии. Опешевший староста поднял свиток и уставился на печать. Сорах готов был дать зуб на заклад, что Рубон понятия не имеет о том, что означает этот рисунок на печати. Однако сама голограмма производила впечатление. Староста смотрел на нее как завороженный, боясь надломать печать, явно остерегаясь, что огонь может вырваться наружу. Горлан, не скрывая раздражения, едва заметно даже для Сораха, бросил заклятье, которое само по себе раскололо печать пополам. Щека старого мага при этом едва дернулась. Мысле-образ, высшее мастерство. Сораху над этим предстояло работать и работать. Несчастный староста чуть было не выронил свиток из рук и только каким-то чудом удержал его у себя, выдохнув при этом так, будто увидел мертвяка.

 - Разворачивай, – скомандовал Горлан.

    Рубон закивал и принялся разворачивать свиток, непослушно вилявший в его дрожавших руках. Наконец он развернул пергамент и начал читать. Сорах с удивлением отметил, что люд здесь все же оказался грамотным. Впрочем, грамотным в Звонких ручьях мог быть и один только староста. По мере того, как Рубон Справедливый читал текст свитка, предоставленного Горланом, его глаза расширялись. Дочитав до конца, он бессильно опустил свиток и посмотрел ничего не понимающими глазами на мага.

 - Как это понимать? – голос старосты дрожал.

    Горлан смотрел на него холодными глазами. Такого взгляда Сорах не видел у старого мага ни разу с момента начала их путешествия. Это был подавляющий взгляд, взгляд, который отбивал у того, на кого он был направлен, всякую волю к сопротивлению.

    «Наверное, именно так эти люди в Аркануме проворачивают свои дела», - подумал Сорах, наблюдая за этой картиной.

 - Там все написано, – бросил Горлан. – Консилиум гильдии Огня постановил, что для выполнения одной из задач, которую Император поручил нашей башне, нам понадобится ваша деревня.

 - Но… - староста замялся. – Но как же наши дома, скот, мы, в конце концов.

 - Вы хотите оспорить приказ Императора?

    Староста с трудом устоял на ногах, побледнев еще больше прежнего.

 - Зачитайте приказ односельчанам, – скомандовал Горлан.

    Рубон Справедливый, кашляя, дрожащим голосом зачитал содержание свитка вслух. Все сводилось к тому, что для выполнения приказа особой важности, представляющего для Империи особый интерес, верховному магистру Горлану вручаются полномочия Консилиумом гильдии Огня пожертвовать в случае надобности деревней Звонкие Ручьи. Ни больше, ни меньше. По толпе прокатился вздох отчаяния. Наверное, были бы здесь женщины, кто-то бы начал вопить, а кто-то упал в обморок, но мужчины Звонких Ручьев оказались на удивление крепки.

    На какое-то мгновение Сораху даже захотелось вмешаться в происходящее, однако, он тут же одернул себя, понимая, что это не его дело. Его дело начнется чуть позже, и сейчас он не пренадлежит сам себе. Совершив глупость, он подставит не только самого себя, но подставит многих. Одна из заповедей агента гильдии Пространства. Всегда помни, что любой твой промах может привести к таким последствиям, исправить которые будет невозможно. Сораху ничего не оставалось делать, как только в бессильной злобе сжать кулаки. Подобную реакцию он увидел и у братьев Иземунда, лица которых просто покраснели от гнева.

    Удрученный староста мотал головой, по-прежнему держа в руках свиток. Жители деревни скорее напоминавшие сейчас стадо овец, все как один уставились на грозного верховного магистра башни огневиков. Сорах прекрасно понимал, что Горлан перегибал палку и все, что он делал сейчас, по большому счету, пустой звук. Им не нужна была деревня, здесь они лишь планировали провести операцию по задержанию Тунды и его гномов и все. ВСЕ. Дальше и они, и Горлан просто уберутся отсюда со своими пленниками. Горлан же скажет, что спасением деревня обязана Аркануму, а именно гильдии Огня, и жители уже не будут помнить о свитке, о злополучном приказе, нет, они вознесут Горлана и будут готовы носить старого мага на руках, они благославят башню Гетез, главного конкурента гильдии Воздуха. Вот так вот и создавали в Аркануме свою славу – на страхе и трепете простых людей.

    «Но ведь если за этим Тундой действительно следует погоня разбойников из Фларлана. Может же быть так, в конце концов, или нет? Этот дуболом Горлан спокоен, но что если те люди из священного леса темных эльфов идут по их стопам? Тогда жителям деревушки придется не сладко, здесь начнется бойня и будет много крови! Их явно нельзя недооценивать!» - подумал Сорах.

    Однако маг прекрасно понимал, что всех вариантов просто не просчитать. Отряд Тунды тоже мог оказать сопротивление, опять же, несмотря на спокойствие Горлана. Вообще это спокойствие пугало. Конечно тот же Некреус говорил, что любое другое проявление чувств кроме естественного спокойствия-это слабость… Вполне возможно, что Горлан знал о каких-то проблемах, но зная о них, вел себя невозмутимо и не показывал ничем свое волнение, не считая целесообразным делиться переживаниями с кем-то из тех, кто шел с ним одной дорогой. Что он мог изменить сейчас, когда угроза не рядом? А для магов спокойствие равнялось залогу успешного мастерства в чародействе. Если смотреть так, то поведение Горлана было бы вполне объяснимо.

 - И что же нам делать-то? Раз деваться теперь некуда, раз беда нашу деревню ждет, – сказал чуть слышно староста.

    Горлан покачал головой.

 - Если удастся, Арканум всегда защитит поданных Империи, поэтому не отчаивайтесь, а просто делайте то, что от вас требуется.

    Староста опешил от этих слов, а по толпе прокатился рокот.

 - Это я правильно все услышал, господин любезный… – Рубон уже готов был броситься в ноги Горлану и расцеловать покрывшиеся дорожной пылью сапоги, однако маг остановил его жестом и поднес палец к губам.

 - Тише, тише, любезный староста. Меньше слов, больше дела, – улыбнулся Горлан.

    Сорах безмолвно наблюдал, как староста теперь начинает проникаться доверием к Горлану. Удивительное дело эта психология стихийных магов. Запугать людей до полусмерти, после чего те начинали им верить, а потом и обожать. Тем временем Горлан закончил свою мысль, указав сельчанам, столпившимся в центре Звонких ручьев, на их дома.

 - Попрошу вас разойтись по домам и, по возможности, не выглядывать даже в окна.

    После этих слов в толпу жителей Звонких Ручьев будто ударил заряд шаровой молнии. Они бросились к своим домам, расталкивая на ходу друг друга и силясь первыми пробиться внутрь домов. Несколько человек, надо отдать им честь, все же побежали за ограду, чтобы завести в стойло свой скот и домашнюю птицу. Горлан довольно наблюдал за происходящим, а потом обернулся к братьям Иземунда и самому Паолю.

 - Ну что, начнем?

 

Глава 16

    Погони не было видно. Тунда остановился, сипло дыша, и отдал приказ «стоп» своим бойцам. Гномы из последних сил. Кого-то пошатывало из стороны в сторону, кто-то кашлял, сплевывая на землю сгустки крови. Продолжись погоня еще полчаса, и он бы потерял бойцов. Тунда прекрасно отдавал себе в этом отчет и поэтому не жалел во время погони зелья ядовитого тумана, чтобы затруднить путь преследователям, которые были гораздо свежее и поэтому быстрее гномов, а к тому же, по всей видимости, знали тропы в лесу. И надо сказать, это удалось Тунде с большим трудом и дало результаты только после того, как гном разбил почти все бутылочки с зельем. Однако каждая бутылочка отбрасывала наемников все дальше и дальше, и теперь никого из головорезов не было видно. Совершенно точно они сбились со следа их маленького отряда, тем более, что Тунда, теряя последние силы, заставил гномов пойти по ручью, чтобы не оставлять следов. Было бы конечно опрометчивым считать, что такие опытные наемники, как эти головорезы Гекта, бросят свою затею. Нет, они обязательно продолжат погоню, возможно, вновь выйдут на их след, зная Фларлан, как свои пять пальцев, но будет слишком поздно. Тунда со своими гномами покинут священный лес и выйдут к границам Торианской Империи, на дорогу, ведущую в Тарибор, куда Хром навряд ли рискнет сунуться после схватки с магами гильдии Огня.

 - Вроде пронесло. А вообще, зря ты, командир, не дал нам повеселиться, как следует. Мы бы этим патлатым мозги-то вправили. Ай, как вправили, ты не сомневайся! – несмотря на то, что Верма выглядел весьма паршиво, настроение у гнома оставалась хоть куда. Он подкрепил свои слова жестом, проведя большим пальцем по горлу.

 - Я не сомневаюсь, только ты не забывай, что мы здесь не за этим, – сказал Тунда.

 - Будем считать, повезло им, командир, ой как повезло, – сказал Кирква. – Иначе бы… – мечтательно протянул он.

    Булдук вместо всяких слов показал неприличный жест, по всей видимости, означавший, что бы он хотел сделать с наемниками Гекта. Видимо гном был настолько вымотан, что не мог даже говорить. Не лучше выглядел и Эгорд, единственный, кто решил поберечь силы, не вступая в полемику. Тунда понимал, что если сейчас не оказать бойцам хоть какую-то помощь, то дальше они просто не смогут идти, и поэтому сорвал с пояса очередной пузырек, которых там осталось всего пять штук. Зелье Неутомимости, единственный оставшийся пузырек с отваром ядовитого тумана, кислота, зелье жидкого пламени и последний пузырек ярко голубого цвета – зелье исцеления ран. То, что нужно. Тунда сорвал пузырек и, вонзившись в крышку зубами, откупорил зелье. Этот рецепт он узнал от одной ведьмы из-за Ливового моря. В обмен на оказанную услугу ведьма согласилась дать гному рецепт зелья, которое было способно поставить на ноги любого больного за день и исцелить любую, даже самую глубокую рану за неделю. Зелье было очень трудно сварить, потому что компоненты, из которых оно состояло, собирались лишь раз в год, на стыке зимнего новолуния, а варилось оно из подснежников и мор-ской соли Океана Миров.

    Тунда нагнулся и сорвал несколько листьев подорожника, а потом раздал их гномам.

 - Держите.

    Он аккуратно, стараясь не пролить зелье, налил каждому немного жидкости на подставленный лист.

 - На рану по паре капель, если что внутри повредили - заливай внутрь, – пояснил Тунда.

    Гномы принялись обрабатывать раны. Сам Тунда, капнув зелья на ладонь, растер руку. Зелья обожгло нестерпимой болью, и из груди гнома чуть было не вырвался стон. Тунда сжал зубы, чтобы было сил, шипя. Боль сводила с ума. Но это стоило того. Через несколько минут он уже чувствовал свою руку. Рана затягивалась, словно под чарами мага целителя. Гном пошевелил пальцами и медленно согнул руку в локте. Зелье творило чудо. Но воистину, чтобы сварить такое чудо, нужно было сильно рискнуть. Именно рискнуть. Там, где росли подснежники, водились такие неприятные твари, как горгоны… Остальные гномы, похоже тоже преодолев боль, были удивлены действием чудо нектара. Раны медленно затягивались прямо на глазах. Видимо не безучастна оказалась и магия священного Фларлана, по крайней мере, эффект от действия зелья превзошел все ожидания Тунды. Но тем лучше, времени было в обрез. Гном понимал, что нельзя было терять ни минуты. Головорезы могли выйти вновь на их след, и, если не сыграть на опережение, то придется принимать бой, что предполагало определенный риск.

 - Где ты взял такое зелье, командир? – удивлялся Верма. Он уже достаточно уверенно стоял на ногах, и, казалось, готов был продолжать путь.

    Тунда только отмахнулся. Зелье действительно было бесценным, однако в склянке больше не осталось ни капли целительной жидкости. Теперь можно было рассчитывать только на себя. Поэтому и нужно было спешить. Тунда, не давая своим бойцам до конца придти в себя, махнул рукой.

 - Нам надо идти.

    Никто из бойцов не сказал ни слова. Гномы, молча, последовали вслед за своим командиром. Тунда, не раздумывая, сорвал с пояса еще один пузырек. Зелье Неутомимости. С тех пор, как он использовал его последний раз, в пузырьке оставалось чуть меньше половины. Разумно используя жидкость, можно добраться без перевалов до самих Янтарных рудников. Тунда откупорил крышку и, сделав небольшой глоток, сунул пузырек в руки идущему рядом Булдуку.

 - Буквально мочите горло, иначе можно сойти с ума, – бросил он, не поворачиваясь.

    Жидкость обожгла гортань, и Тунда почувствовал, как зелье начало растекаться по телу, наполняя мышцы и поступая в кровь. Кровью налились глаза, и в ногах появилась необычайная легкость. По очереди к пузырьку приложились остальные гномы. Отряд двинулся через лес. Необходимо было как можно скорее выбраться из священного леса и найти дорогу к Тарибору. Тунда мысленно послал благодарность Подземным Богам за то везение, что окружало их за последние сутки. Им удалось вырваться сначала из рук темных эльфов, а потом и магов. На секунду в голове мелькнула мысль, что с другой стороны удача как раз покинула их в этом лесу. Ведь не зайди они тогда в эту таверну старого эльфа и, возможно, удалось бы избежать хотя бы половины всех тех неприятностей, с которыми они столкнулись. В частности, встречи с головорезами Гекта Хрома. Или, по крайней мере, мешочек плотно набитый золотыми имперскими монетами точно остался бы на месте! Теперь же без того солидного запаса золота оставалось надеяться, что им удасться купить лошадей в Тариборе, не переплачивая за тяжелые времена.

    Гект Хром… Это имя теперь надолго останется в памяти Тунды. Этот малый неплохо махал своими ятаганами, и гномам было бы весьма любопытно узнать, откуда головорез понабрался опыта во владении таким оружием. Как противник, он выглядел весьма и весьма профессионально и сильно. Конечно, до уровня Тунды ему было далеко, что и показали события в таверне, и в бою один на один он мало что мог противопоставить гному.  Мастерство Тунды во многом было запредельно для мира Ториана, а Гект в этом мире был как раз одним из тех, кого можно назвать непревзойденным мастером клинка. Беспокоило Тунду и другое. Как получилось так, что головорезы Хрома сумели встать на ноги так быстро? Если говорить о повреждениях, которые нанесли им гномы, то впору было сказать, что по сравнению с ранами головорезов Гекта, раны бойцов Тунды и самого гнома были простыми царапинами. Чего стоил один только ожег лица Хрома… С таким можно было пролежать месяц даже используя элексиры. И не помогло бы никакое зелье, даже то, к помощи которого прибегнул гном. А тут… Похоже на ноги бойцов Гекта Хрома и самого главаря поставили темные, точнее их целители, о которых по всему Ториану ходила молва непревзойденных врачевателей. Впрочем, то, что Гект Хром имел с эльфами Фларлана какую-то договоренность, сомневаться не приходилось. Тунда был уверен в этом точно также как в том, что он гном. Старейшины не могли не знать о деятельности Гекта, а Хром в свою очередь не мог обходить стороной старейшин. Да и стража, вооруженная такими вот амулетами, который имел Эвилиан, представляла собой грозную силу, с которой приходилось считаться каждому, кто захотел бы нарушить покой священного леса. Нет, эльфы явно закрывали глаза на Гекта и его наемников в лесу. Возможно, Гект платил за это часть своего дохода, какую-то пеню, а может быть, темным эльфам было просто выгодно иметь под рукой бойцов, готовых за определенную суму выполнить любую услугу. Например, то, что сами ушастые могли посчитать, как попирание своей чести. Как это было на самом деле, Тунде было, впрочем, наплевать. Теперь встреча с головорезами им не грозила, впереди ждала дорога в Тарибор.

    Тем временем лес по пути гномов становился все реже. Западная граница Фларлана приближалась. Можно было смело предположить, что вскоре они пересекут границу. Слабела и магия священного леса. Тунда чувствовал, что Сила могучего Фларлана здесь не так сильна и не всепроникающа, как еще несколько часов назад в самой чаще. Теперь даже деревья, казалось, стали ниже, глаза гномов видели кроны елей, раньше находившиеся на недосягаемой высоте. Здесь Фларлан только рос, захватывая все новые земли, постепенно продвигаясь вперед, расширяя свою гладь и укрепляя силу. Молодые деревья все глубже въедались корнями в землю, магия священного леса только переплеталась с теми потоками Силы, чьи нити можно было нащупать здесь. Лес кончался. С каждым шагом гномы приближались к границам Торианской Империи. Лес отпускал их и даже немного отталкивал от себя, будто инородный, чуждый себе элемент. Тунда чувствовал это по тому, как касалась его магия леса охлаждающими потоками, хотя солнце стояло высоко на горизонте и теперь, когда кроны деревьев поредели, они пропускали сол-нечные лучи, нагревающие землю, и все чаще попадающиеся на пути гномов поляны. Пылал и кристаллический шар, который, по всей видимости, и пыталась остудить магия загадочного темного леса Фларлана. Лес безмолствовал, но Тунда догадывался, что возможно артефакт в его мешочке на поясе и есть причина возмущений природы.

    Гномы достаточно скоро пришли в себя и начали разговор прямо на ходу.

 - Поскорей бы выбраться из этого местечка, а? – пыхтел на ходу Булдук. – Мне страх, как надоела эта зелень!

 - Зелень зеленью, а моим ногам хотелось бы почувстовать, наконец, твердую дорогу под ногами, – забурчал Верму.

 - А что, хорошая идея для ушастых, срубить своих дубов, да проложить дорогу. Чего им стоит с таким-то числом стволов? – вставил Кирква.

 - Ушастые скорее глотку перегрызут и тебе и друг другу, чем сосну одну завалят, – хохотнул Верму. – Ишь чего, зелень валить!

 - Вы не видели, как они передвигаются в лесу? – спросил Эгорд. – Им просто не нужны дороги. Гном впервые за долгое время вступил в разговор.

 - Да и то, правда, – в голос согласились гномы.

    Спорить с этим действительно было трудно. Гномы самолично убедились, как темные умело передвигались в лесу не испытывая при этом никаких проблем. Они напоминали в этом своем умении своих сородичей с запада, для которых их Местальэ был родимым домом и помогал во всем. Поэтому, построй ушастые какие-либо дороги, этим они скорее могли помочь появившемуся в просторах Фларлана врагу, чем облегчить жизнь себе. Лес, могущественный Фларлан, являлся их родной стихией и точно так же, как для человека и гнома были привычны тропы, вытоптанные тысячами ног и копыт, так и для темных были привычны пути, вилявшие меж деревьев в самой чаще леса. Так было всегда, и Тунда был убежден, что так и останется, если конечно меч Императора рано или поздно не дотянется и сюда, и баталии самолично не расчистят себе во Фларлане дорогу. Впрочем, это были уже личные проблемы ушастых и баталий императора Нравона в совокупности с Арканумом. Проблема же гномов, как раз заключалась в том, как побыстрее уйти из Фларлана, чтобы не искушать судьбу и не искать еще одной встречи с Эвилианом и его амулетом, против которого у Тунды пока не было оружия, чтобы сопротивляться.

    Но не разделял гном и радости своих бойцов. Выйдя из священного леса, им придется точно также искать себе пути по необжитым местностям, кото-рыми естественно будут только леса и степи. Места, где не будет застав и прочих барьеров, которые бы помешали добраться им до заветной цели. Гном прекрасно помнил, что в Империи действовал указ Императора, по которому запрещалось любое, даже внутреннее передвижение в границах государства. Поэтому, чтобы не найти лишних проблем, стоило десять раз перестраховаться и не сталкиваться с заставами, которых наверняка будет просто пруд пруди. Тунда не сомневался, что почти на всех из них будет выставлена обычная стража и большая часть ее новобранцы, привлеченные на службу по рекрутским спискам, но устраивать погромы на каждой из застав было бы крайне не разумно. Через чур большой путь предстояло пройти гномам через территорию Торианнской Империи, и путь этот они должны были пройти незамеченными. Поэтому, самыми благоприятными Тунда видел те варианты, при которых им удастся миновать заставы незамеченными. Гном был уверен, что маги, бросившие все силы на борьбу с Черной смертью, вряд ли выставят своих людей нести дозор и ловить перебежчиков. На это у Арканума, при всем его могуществе, просто не хватит сил. Но вот если они допустят неосто-рожность… Об этом Тунде даже не хотелось думать. Если они допустят неосторожность, тогда пиши пропало, его отряд окажется под прессом врага на его же территории. В том, что Арканум бросит свои лучшие силы на их поимку, сомневаться не приходилось.

    Тунда прекрасно помнил разговор между магами о том, что гномы инте-ресны стихийным башням как возможность разрешить беду Чумы. Отсюда можно было сделать вывод, что их ищут. Другой вопрос, что найдут ли… Каким-то образом кристаллический шар, раздобытый Тундой, не позволил даже такому сильнейшему магу как Горлан мгновенно определить их местоположения, что уж говорить об обычных магах. Шар защищал их. Теперь в этом не оставалось никаких сомнений. А след, оставленный Тундой и тянущийся до самого Фларлан, теперь потерян, если конечно верить рассуждением той же четверки магов о разрыве следа при использовании заклинания телепортации. Телепортировавшись там, на опушке, Горлан порвал с ними связь и потерял след и из этого можно было предположить, что Арканум сейчас просто напросто не знал о том, где сейчас искать беглецов. Впрочем, у бедолаг хватало своих проблем, нужно было доставить в башни тела той несчастной троицы, что полегла на опушке от рук головорезов Гекта и привести магов в себя, попросту говоря, оживить. Гном знал, что умерев первичной смертью, потеряв жизнь, маг не умирал, он лишь погружался в нечто подобное коме, бессознательному сну, из которого его можно было вытащить заклятиями, буквально впрыснув в чародея Силу. Убить мага могла лишь вторая смерть, смерть души, поглощение чародея потоками Силы.

    Не покидала Тунду и уверенность в том, что их уже ищут, может быть еще не бросив на это достаточное количество сил, не задействовав всех кого надо, но ищут. И Тунде, почему-то казалось, что маги Арканума рано или поздно дадут о себе знать. Единственной возможностью избежать этого, было идти, минуя заставы и населенные пункты, все те места, где их могли бы узнать (гнома не покидала уверенность, что грамоты с их описаниями уже распространились в округе) или понять, что гномы нарушают приказ Императора «О передвижении в Империи». Хотя один раз все же придется рискнуть. Не имея лошадей, они очень не скоро доберутся до Янтарных рудников, и здесь уже не поможет никакое зелье неутомимости.

    Мысли Тунды прервали слова Кирква.

 - Смотри, Вер, как под заказ тебе, разве что специально построили, – сказал гном.

    Только сейчас Тунда, погрузившийся в свои мысли с головой, заметил, что мягкую изумрудную листву под ногами сменила протоптанная пыльная дорога, с каждым шагом расходившаяся в ширь. Он удивленно осмотрелся. Отряд действительно вышел на широкую, хорошо утоптанную дорогу, стелющуюся прямо среди могучего священного леса темных эльфов.

 - Откуда она здесь, интересно мне знать, – то ли спросил, то ли озвучил свои мысли вслух Эгорд.

 - Да и какая, прям, скачки можно устраивать, – Верму почесал макушку, поглядывая по сторонам.

 - Вам не угодишь. Дороги нет - не нравится. Есть - тоже не такая, – съязвил Булдук.

 - Да говорит, что не такая, еще какая такая, – Верму всплеснул руками.

    Гномы начали спор, а Тунда внимательно, не упуская ни одной детали из виду, оглядывался по сторонам. Похоже, это был вход в священный лес. Здесь Фларлан брал свое начало, и здесь эта дорога соединялась с сетью тех путей, что расстилались паутиной по всему Ториану, выстроенные ни одним поколением хумансов. От могучего леса в этом месте осталась лишь одна только память. Все чаще на глаза гномов попадались просторные опушки, тут и там возвышались холмы, текли ручьи с кристально чистой водой. Лес кончался, и гномы выходили к Восточной границе Торианской империи. Тунда уже не чувствовал даже тех былых толчков Силы Фларлана, окатывавших его с ног до головы с необычайной мягкостью первоприродным теплом. Теперь он чувствовал лишь мимолетные оттоки Силы, чуть касающиеся его сознания, когда отряд пробирал очередной порыв ветра. И все. Сила Фларлана здесь угасала, или же могучий лес просто отступал, уступая место другим природным стихиям. Не чувствовал гном и никаких опасностей. Молчали его амулеты, глаз скользил по деревьям, опушкам и холмам, замечая лишь движения животных и птиц, которых здесь заметно поубавилось и которые, к удивлению Тунды, теперь шарахались из стороны в сторону при виде гномов. Ничего подозрительного не улавливали ни слух, ни обоняние Тунды. Здесь не было чужой магии, чужого присутствия, ничего того чего стоило бы остерегаться. Совершенно спокойны были и его бойцы.

    Наконец могучий Фларлан остался позади, и Тунда, обернувшись, проводил взглядом необъятную зеленую гладь священного леса. Впереди расстилалась широкая дорога, ведущая к Тарибору. Где-то далеко на горизонте садилось солнце, озарив землю своими прощальными лучами, и уже можно было разглядеть полумесяц, застывший с солнцем на одном небе и ждавший своей очереди, словно стражник. Солнце слепило глаза, но Тунда все же видел развернувшийся перед его глазами красивый пейзаж раскинувшейся степи. Дорога уходила под уклон, и можно было разглядеть горизонт на многие мили вперед. На западе и на востоке в нескольких десятках миль гном видел очертания небольших каменных хребтов тянущихся на милю к северу, будучи достаточно узких в ширину. Можно было говорить о неком ущелье, если бы хребты не были отдалены друг от друга на почтительное расстояние. По всей видимости, это были остатки древних гор, что когда-то возвышались здесь. Одиноко в степи росли деревья, казавшиеся совсем маленькими по сравнению со своими братьями из Фларлана. Даже зеленая трава, ковром устилавшая степь, казалась здесь какой-то не такой живой и сочной, как в священном лесу не подпитываясь магией темных эльфов. Тунда, рассматривающий этот пейзаж некоторое время, думал стоит ли им сворачивать с дороги здесь или продолжить путь по утоптанной тысячами ног поверхности, что намного ускорит ход, и решил пока идти по дороге дальше.

 - Идем, все равно никого здесь нет. Похоже, никто из хумансов не хочет жить рядом с ушастыми, – сказал он.

 - Одно дело ушастые, а другое дело Гект и его головорезы. Думается мне, что он занимается подобным промыслом и грабит людские деревушки, – добавил Эгорд.

 - Так им и надо, – фыркнул Верму.

    Гномы, не замедляя шаг, продолжили путь по утоптанной дороге. По всей видимости, гордецы эльфы следили за тем, чтобы во всех их делах был порядок, и тратились даже на поддержание в отличном состоянии такой не нужной им вещи, как этот путь. Мало ли кто мог заглянуть сюда и что подумать потом об их гордой расе!

 - Здесь и воздух другой, – Кирква постучал себя кулаком по груди.

 - Да, что ни говори об ушастых, а лес у них чудесный. Идешь, да диву даешься, – сказал Верму. – Полной грудью дышишь, красотами любуешься.

 - Оно тебе вот надо красотами этими любоваться, на оленей смотреть? – Булдук покачал головой. – По мне, лучше бы да с троглодитом с каким сцепиться, да башку ему гаду открутить, чем вот этим оленем любоваться. А то, что воздух у них так это тебе кажется! Что, хуже, чем у нас?

 - Ну, ты сравнил!

 - А то, чего говоришь всякое. Лишь бы вот это - языком почесать, – Булдук явно соскучился по родным местам и тяжело вздохнул.

 - Ничего, бойцы, я обещал вам, что выпьем эля? Значит, будет так! – подбодрил своих наемников Тунда.

 - За твой-то счет, командир? – хитро прищурился Верму.

 - Ну, эль то за мой, а с тебя - чем брюхо набить. Пойдет? – подмигнул Тунда единственным глазом.

 - Ха! А с чего бы с меня вдруг. Вон Булдук ноет пусть и платит! – Верму, шутя, хлопнул гнома по плечу.

    Булдук ответил затрещиной, от которой Верму не успел увернуться.

 - Ах, ты…

 - Щас еще получишь!

    Верму врезал Булдуку в бок с полсилы, а Булдук ударил Верму в плечо.

 - Ладно, так и быть, уговорил, угощу тебя бараном, а всем остальным полный стол! – Верму засиял, считая, что подколол Булдука лучше некуда, и гномы снова сцепились.

    К удивлению Тунды, обсуждать предстоящую пирушку в одной из таверн Янтарных рудников принялся и Эгорд. Гном выглядел нечета тому, что было с ним во Фларлане, не говоря уже о тех часах, которые они провели у Хребта Смерти рядом с Рубиновой скалой, когда Тунда только достал артефакт. Исчезла бледность и синяки под глазами. Теперь Эгорд был похож на самого себя, когда они только пустились в путь. Свежего, полного сил и энергии. И, что еще больше радовало Тунду, гном оживленно вел разговор, не замыкаясь в себе. Это могло значить, что его не беспокоило что либо, и Эгорд чувствовал себя достаточно уверенно. Оставшийся в целостности артефакт гнома, по всей видимости, молчал, и он мог передохнуть.

    «Оно и к лучшему» - подумал Тунда.

    Отряд горячо спорил о том, как они проведут время, вернувшись с задания, а Тунда лишь горячо вздохнул. Не хотелось портить настроение гномам и говорить, что впереди их ожидает не менее трудный, а быть может гораздо сложный путь, нежели тот, который они преодолели раньше. Путь через Торианскую империю на запад через Тарибор, возможно в обход, как и в предыдуший раз, а возможно и через Местальэ, лес светлых эльфов, минуя по пути множество имперских застав. Если повезет, и Арканум окажется не столь бдительной, ввиду разгула Чумы, можно будет срезать через вольные земли аллодов выслужившейся знати, и протиснуться между Местальэ и Бешгаром, а там, на Севере, вдоль границы Империи, добраться до Янтарных рудников, по сути, сделав обратный ход, но хоть и верить в то, что придется рассчитывать на такие ошибки Арканума хотелось, но вряд ли приходилось. Маги были через чур хитры и не могли допускать таких серьезных оплошностей. Гильдия Огня серьезно ошиблась тогда во Фларлане и вряд ли допустит повторения подобного, потому что чародеи огневики не из тех, кто не учится на собственных ошибках…

    Ночь быстро сменила день, и полумесяц уже сиял на небе на правах полноправного хозяина, освещая землю мягким бархатистым светом. Фларлан давно скрылся за горизонтом, оставшись далеко позади. Теперь вокруг простиралась одна только степь, расстилавшаяся, как могло показаться гномам, в бесконечность. Каменные хребты, которые видел Тунда вечером, теперь покоились всего в нескольких милях от начавших уставать путников. Действие зелья Неутомимости постепенно сходило на нет, и Тунда чувствовал, как в мышцы начинала закрадываться усталость, хотя ноги по-прежнему послушно несли его вперед.

    Примерно через час отряд поравнялся с небольшими каменными хребтами, некогда формировавшими горный массив. Застыв в ночи, словно два решивших прилечь в степи титана, хребты располагались в достаточном удалении от дороги. Тот, что находился по правую руку гнома, был отдален на целую милю или даже две, а тот, что замер по левую руку, располагался чуть ближе. Взгляду Тунды предстал голый камень. Кое-где свили свои гнезда прямо на утесах каменного хребта какие-то птицы, скорее всего орлы, но половину гнезд было заброшено своими хозяевами и пустовало. Лунный свет, падавший на голый камень, делал хребет каким-то мрачным и даже зловещим. Тунда, не желая больше рассматривать каменные глыбы, вернул взгляд на дорогу, по-прежнему неуклонной прямой стелившуюся вдаль. Однако теперь дорога начинала постепенно уходить в гору, закрывая перед гномами дальнейший кругозор. Чтобы не рисковать и не нарваться на ненужную встречу или заставу в пути, Тунда дал команду сворачивать в степь. Гномы воспри-няли приказ с разочарованием, но, побурчав, свернули с утоптанной и гладкой дороги на холмистую неровную поверхность степи.

 - Ноги тут все попереломаем, – забубнил Кирква себе под нос.

    Действительно, идти степью было гораздо труднее, чем в лесу. Одна воз-вышенность меняла другую, что давало серьезные нагрузки на мышцы ног. Ступни то и дело так и норовили провалиться в норки, вырытые кротами и прочими зверьми, устроившими под землей подземные ходы не хуже, чем тарлинги, прокладывающие свои тоннели с необычайной скоростью. Но ничего не оставалось, как идти дальше вперед, преодолевая трудности и препятствия на своем пути. Горло Тунды превратилось в самую настоящую печь, и когда он пытался сплюнуть, слюна буквально застревала в горле, прилипая к небу. Гном чувствовал, как бурчит в его животе. Несмотря на то, что эликсир Неутомимости предавал сил, вплескивая в тело энергию прямым уколом адреналина, он не мог подавить тягу к естественным потребностям. Тунда мог бы поставить что угодно на кон, утверждая, что за последнюю неделю у него поубавилось несколько фунтов веса. По крайней мере, он несколько раз подтягивал ремешки на доспехах, которые начинали болтаться. Благо доспехи изготавливались на заказ и предусматривали такую возможность в отличие от многих стандартных наборов, скованных под определенный размер. Дешево и сердито. Ни чета для наемника, но обычному стражнику подойдет.

    Время от времени гном оглядывался назад, словно не веря, что из Фларлана Гект, не найдя след, не мчится за ними в погоню, но никого позади отряда гномов не было. Верму и Кирква поймали прямо на ходу несколько ящериц зеленого цвета с желтыми пузиками, которые показались весьма аппетитными гномам, и участники похода, поотрывав тварям головы и выпотрошив кишки, кое-как утолили голод. Перекусив на ходу, они спокойно прошагали всю ночь под безоблачным звездным небом, выпив еще по несколько капель зелья Неутомимости, и на рассвете взобрались на большую возвышенность. Здесь их глазам предстала дорога, оставшаяся уже в нескольких милях к западу, делающая там изгиб, и кое-что еще, что заставило всех гномов, кроме Тунды и Эгорда довольно загудеть. На большом холме, причудливо возвышающемся среди степи, расположилась одинокая деревушка в десять домов, огороженная реденьким частоколом. Тунда мысленно предположил, что так жители деревушки защищались от хищников, бродивших в степи, которые вполне могли нарушать их покой по ночам. Посреди деревушки, в самом центре холма, стоял двухэтажный бревенчатый дом, по всей видимости, изба старосты маленькой деревни. Тунда увидел дымоходную трубу, выложенную умелыми руками мастера из простого нетесаного камня, из которой, чуть заметно глазу на таком расстоянии, выходил дым. В избу вела грубая деревянная дверь, запирающаяся на засов. Виднелись окна, что закрывались на створки на ночь. Похожим образом были выполнены и другие дома. По всей видимости, деревня действительно опасалась чьих-то набегов, раз жители так беспокоились о своей безопасности. Гном разглядел несколько человек, сновавших туда-сюда за частоколом, одетых в белые рубахи и простые коричневые штаны. Не ускользнуло от глаз опытного Тунды и стойло, где содержался скот. Наверняка, были там и лошади…

 - Вот это другое дело, видят Подземные боги, ох как надоело мне на ногах миля за милей грести, – с облегчением выдохнул Кирква.

 - Думаешь, у них тут найдется пару гнедых? – с недоверием спросил Верму.

 - Я б такой, что и на коровах, айда, все чтобы не пешком землю мерить, – ответил Кирква.

 - Я бы отдал за любую скотину, будь то ишак, сотню солидов и даже глазом не моргнул, – согласился с Верму Булдук.

    Тунда, молча, слушал развернувшийся между бойцами разговор. Можно было положиться на зелье Неутомимости и идти дальше, не останавливаясь в этой деревушке, чтобы не искать себе новых неприятностей, если-бы не одно но. Гном видел, в каком состоянии находится обувь его бойцов. На Тунде, единственном из всего отряда, были одеты прочные с металлическими пластинами сапоги, скрепленные чарами рунной магии, которые просто не могли износиться в пути. Подобного нельзя было сказать об обуви его бойцов. Ботинки всех до единого гномов представляли жалкое зрелище. У Эгорда оторвался правый носок, и торчали пальцы, разбитые в кровь. Кирква стер в пыль подошву. Не лучше состояние обуви было и у Верму с Булдуком. Про-блема была в том, что если они не найдут замены этим ботинкам или же дальше не пересядут на лошадей, очень скоро гномы сотрут свои ноги не просто в кровь, а до кости, и не смогут идти. Единственное, что держало их сейчас – зелье Неутомимости. Но доводить до крайнего тоже не хотелось. Хотя Тунда и понимал, что загляни они во вроде бы вполне безобидную деревушку и… Словно прочитав мысли командира к нему повернулся Эгорд.

 - Я думаю, что не стоит нам туда соваться, командир.

    Тунда посмотрел на гнома.

 - Есть выбор?

 - Выбор есть всегда.

    Тунда ничего не ответил. Да уж, прекрасный выбор, ничего не скажешь. Рискнуть возможностью посадить к себе на хвост магов из Арканума или застрять где-то на полпути из-за того, что кто-то из его отряда будет просто не в состоянии двигаться дальше. Как быть тогда. Своих Тунда не бросал никогда. Эгорд снова будто бы прочитал его мысли.

 - Ты всегда сможешь уйти дальше сам, командир, и выполнить задание до конца.

    Тунда покачал головой.

 - Ты плохо меня знаешь, я не бросаю своих.

 - Но тогда ты рискуешь провалить задание советников.

 - Я рискую своей шкурой и шкурой тех, кто мне доверился. А так же неплохой сумой в имперских триенсах и мешком самоцветов, что обещали ваши советники, – ехидно ответил Тунда. – Если ты не понял, гноме, твой Царь с его болванами советниками для меня пустой звук.

    Эгорд не отвел глаз, что весьма удивило Тунду, который думал, что прямое оскорбление Царя гномов заставит себя гнома повести по-другому. Это он, Тунда, чихать хотел на него, но остальные гномы чтили и уважали своего правителя больше всего на свете, считаясь с его властью и будучи убежденными, что эта власть законна и неоспорима.

 - Но ты же должен понимать, командир, что это может быть ловушкой? В Аркануме только и ждут, когда мы дадим о себе знать на территории Торианской Империи, – спокойно сказал Эгорд.

    Тунда прекрасно понимал это без всяких слов. Да все было именно так. Башни, возможно, потеряв их след, теперь жаждали его поскорее восстано-вить. Почему бы не поверить тем четверым магам, которые говорили, что Тунда с его отрядом важны для Арканума. Значит, маги захотят вернуть их любыми силами, бросив на это все доступные средства. Но что оставалось им, если, собственно, другого выхода нет? Не зайди они в эту маленькую деревню на своем пути, чтобы попытаться купить, украсть или на худой конец забрать у сельчан лошадей, что тогда? Тогда ближе к вечеру кто-нибудь из бойцов свалится на землю вовсе не от усталости. Нет, зелье Неутомимости будет по-прежнему готово гнать его вперед, и он не будет чувствовать никакого утомления в ногах. Но сами ноги уже просто не смогут идти, оказавшись стертыми о землю точно так же, как стерлась обувь. Тунда понимал, что не пересядь они на лошадей, и этого рано или поздно не миновать.

 - Понимаю, согласился Тунда, – он пожал плечами и, вздохнув, привел Эгорду свои доводы о том, что он собирается взять лошадей во второй раз потому, что стершие ноги в кровь гномы просто не выдержут дальнейшего пути, и скорее всего к вечеру им придется остановиться. Взяв же лошадей, они рискнут, но тогда в их руках окажется козырь скорости. На возражение Эгорда о том, что как только гномы не смогут идти дальше, Тунда может продолжить путь сам, он ответил категорическим отказом. Тунда пояснил, что еще не знает, как планирует дальше продолжить путь. Будет ли это дорога через Торианскую империю вдоль путей больших городов, или же он попытается прорваться через земли аллодов вольных феодалов разношерстной знати, к тому самому пути, по которому они начинали свое путешествие из Янтарных рудников.

    Делать это было вовсе не обязательно. Достаточно было приказать, и гном должен был без колебаний исполнить приказ, но Тунде захотелось объяснить боевому товарищу то, почему он поступает так, а не иначе. Эгорд замялся. Видя сметение боевого товарища, Тунда вновь произнес.

 - Это мой принцип, Эг, я не бросаю друзей в беде, – он хлопнул гнома по плечу. – Хотел бы ты этого или нет, но тебе, твоему Царю и его советникам придется с этим смириться.

    Эгорд кивнул.

 - Твоя воля, командир. Мы действительно долго не протянем пешком. Я уважаю твое решение, – он отошел к беседовавшим о чем-то Булдуку, Верму и Киркве, а Тунда вернул свой взгляд на деревню. Стоило отбросить раздумья в сторону и спуститься вниз, чтобы взять у местных жителей лошадей и там уже решить, что делать дальше. Гном долго наблюдал за просыпающейся деревней.

    «Что-то в этой дыре не так» - пронеслось в голове.

    Солнце поднималось все выше, но никто из местных не торопился приступать к делам, все слонялись туда-сюда по единственной улице в деревне, словно неприкаянные, забыв о главном правиле деревенского жителя. Кто не работает, тот не ест. Почему-то никто не выводил на пастбище коров, пустовали огородики, так уютно расположенные рядом с каждой избушкой. А ведь давно пора было начать поливать овощи на грядке. Все это было весьма странно. Тунда покачал головой. Впрочем, иного выхода, кроме как спуститься вниз и на месте решить все ли в порядке с сельчанами, не было. Можно было конечно и уйти, но что будет тогда… Об этом Тунде уже не хотелось думать, поэтому Тунда, не говоря ни слова своим бойцам, зашагал к деревушке. Гномы встрепенулись и последовали за Тундой, заметно прихрамывая на ходу.

 

Глава 17

 - Вон они и наши гномы, – Сорах почувствовал толчок Онца в бок.

    Низкорослый мужчина кивком указал на полоску горизонта. Здесь, восточнее Звонких Ручьев степь уходила резко вверх, словно в один сплошной гигантский холм, и на самой вершине этого холма застыли явно в нерешительности пять фигурок гномов. Не было сомнения, это были именно те, кого они ждали. Тунда и его отряд. Звонкие Ручьи сами по себе находились на небольшой возвышенности, однако гномы на своем холме оказались еще выше и сейчас взирали на деревню. Они довольно далеко удалились от основной дороги и, как и предполагал Сорах, предпочли двигаться степью, чтобы избежать по пути возможных никому не нужных встреч. Сейчас же Тунда, наверняка стоявший среди этих пятерых, решал, что делать дальше, и эти минуты несколько затянулись. Командир гномов явно не собирался рисковать. Однако Сорах прекрасно понимал, что гномам нужна еда, вода и желательно лошади, на которых они смогут дальше отправиться в путь. Поэтому они и застыли, как истуканы на холме, соображая, рисковать ли своими шкурами и спускаться вниз, или же продолжать свой путь дальше, но рискуя свалиться от изнеможения по дороге, да еще и под таким палящим солнцем. Стоило учитывать, что гномы прошли гораздо больше, чем Сорах и усталости у них накопилось также больше, причем в разы. Но окажись сам Сорах на их месте, он бы тоже, наверное, посомневался прежде, чем сделать тот или иной шаг.

    Гномы, по всей видимости, о чем-то переговаривались друг с другом и рассматривали деревню, представшую на их пути. Засада, которую устроили в Звонких Ручьях Горлан и Иземунд, длилась почти сутки. Они ждали Тунду и его отряд весь вчерашний день и всю ночь. Горлан постоянно что-то колдовал, создавал чары поиска, однако не говорил никому, даже Иземунду ни слова, по всей видимости, не считая необходимым посвящать каких-то наемников, пусть даже среди них был начальник городской стражи Тарибора, в дела самой гильдии Огня. Только теперь Горлан шепнул Иземунду какие-то слова, и тот тут же от-реагировал на слова мага приказом своим братьям.

 - Начинаем ходить по деревне. У них не должно возникнуть никаких подо-зрений!

    Братья тут же начали неспешно прогуливаться вдоль домов. Кто-то присел на ступеньки, Мангор и Зерулкун начали непринужденно о чем-то беседовать. Горлан наложил чары, которые Сорах видел впервые в массовом варианте их использования. Такое заклинание относилось к той же группе заклятий, к которой прибегнул сам Сорах, когда преображался в Тийгирия, но было гораздо проще, хотя отличалось качественно от обычной иллюзии, так как почуять следов магической Силы при исполнении такого колдовства было практически невозможно. В курсе лекций гильдии Пространства это заклинание именовалось не иначе, как Иллюзия-трансформация, и налогалась она в основном на единичный объект. Тут же Горлан сумел создать иллюзорный образ крестьян – все те люди, что расположились в деревушке, включая самого Сораха и Горлана превратились в обычных деревенских жителей Звонких Ручьев (заклинание Иллюзии-трансформации, встретившись с чарами Сораха только чудом не разложилось, видимо генератор продолжал работать даже на таком расстоянии). В этом заключался первый принцип работы заклинания, принцип Иллюзии. Но при этом, Сорах мог в любой момент достать из-за пояса ножи и пустить их вход, потому что он оставался изнутри все тем же Тийгирием, то есть существовал в его оболочке. В этом заключался принцип Трансформации за счет измененения сознания видящего. Попросту говоря это заклятье было более сложной модификацией Иллюзии обычной, которая сразу же распалась, используй тот, кто прятался бы за ее маской то, чего не предусматривали чары. Да и от обычной Иллюзии магической Силой веяло за версту, и любой, кто мало мальски подкован в игре с потоками Сил магических полей, мог уловить ее вибрации в пространстве. Такой поворот событий Горлана, ес-тественно, не устраивал.

    Сорах, как и все, повиновался приказу Паоля и неспеша мерил круги по главной и единственной улице Звонких ручьев. Солнце только недавно встало после ночного сна, и сейчас прогуливаться по ровно утоптанной земле было одно удовольствие, тем более гномы, стоявшие на возвышенности холма, все еще тянули с принятием решения. Надо было отдать должное Горлану, он тонко подметил наряды сельчан и платья братьев, теперь уже крестьян, практически не повторялись. Сам Горлан обратился в сельского старосту с пышными усами и тюбетейке на вид немного глуповатого, но знающего толк в хозяйстве. Он то и дело поглядывал на гномов. Сорах не без удовлетворения заметил, что старый маг нервничает. Однако, наряду с этим, Сорах чувствовал и нечто другое. Горлан плел какие-то чары, причем достаточно сильные, и, несмотря на то, что старый маг прятал их за магическим щитом, виски Сораха неприятно сжимало от невероятной концентрации Сил.

 - Похоже, нам придется излавливать их по степям, – бросил, проходя мимо Сораха, Рапимуц.

    Сорах закивал.

 - Словим, куда бы ни попрятались.

    Рапимуц засиял улыбкой. Боковым зрением Сорах увидел, как медленно, но уверенно двинулся в сторону Звонких Ручьев один из гномов. За ним двинулись и все остальные. По всей видимости, это был Тунда. Гномы гурьбой, неторопясь, шли к деревне. Горлан, облокотившись о подоконник, поймал отряд взглядом и вел их, провожая до самых ворот, терпеливо ожидая своей минуты. Скоро должно было начаться само действо, то, ради чего все они явились сюда. Замедлил шаг Иземунд, ходивший неподалеку от ворот деревушки. Несмотря на свой внешне спокойный и даже расхлябанный вид, Сорах почувствовал, как напряглись и остальные братья. Отряд спустился с холма и, перейдя через небольшую канаву между двумя возвышенностями, начал подниматься на холм, на котором стояли Звонкие Ручьи. Теперь гномов можно было разглядеть, как следует, и Сорах только сейчас понял, почему гномы шли так медленно. Обувь бедолаг была разодрана в клочья, и гномы ступали по земле абсолютно голыми ногами, стирая кожу чуть ли не до самых костей. До ушей Сораха донеслись голоса гномов, которые к удивлению мага продолжали шутить.

 - Если у него не найдется лошадей, я его сам впрягу в первую попавшуюся упряжку, – бурчал один из них вооруженный молотом рыжебородый кре-пыш.

 - Смотри, как бы тебя не впрягли, дубина, – оскалился второй с огромным топором за спиной.

 - А тебя разве что с ним на пару впречь, чтоб нам было легче ехать! – фыркнул третий гном с топором чуть поменьше.

 - Чего ты сказал, а ну повтори-ка, если смелости хватит, – рыжебородый погрозил кулаком гному с топором за спиной, а тот показал ему в ответ язык.

    Еще один гном, у которого Сорах увидел за спиной небольшую кувалду, шедший вторым в этом отряде, покосился на широкоплечего гнома, возглавлявшего шествие, у которого отсутствовал один глаз, а на его месте была надета черная повязка. И тот тут же приказал замолчать двум разбушевавшимся наглецам, чуть прикрикнув и вставив парочку бранных слов. Похоже, это и был тот самый Тунда. На нем были одеты необычные доспехи из адамантия, разрисованные рунами, которых Сорах не то что не знал, а даже ни разу не видел и не мог приблизительно предположить на каком магическом языке они выполнены и сколько тысяч лет им. Были на нем и амулеты, среди которых Сорах, к огромному удивлению, увидел несколько артефактов, специально разработанных для ловли драконов. Он читал о таких в книгах, хранящихся в библиотеках пространственной башни. Откуда этот Тунда мог взять такие? Неужели он был охотником за драконами? На поясе этого гнома висели какие-то баночки разного цвета. Прикрепленный огромный шар с лезвиями на самом кончике бороды, какие-то шипы на доспехах. Он напоминал машину для убийств.

    «Интересно для чего он понадобился Аркануму?» - подумал Сорах.

    Или же для чего это гном понадобился Некреусу…

    Гномы все также медленно зашли в деревню и остановились прямо у входных ворот видя, что староста, а на самом деле Горлан, уже обратил на них внимание. Сорах тоже остановился и молча наблюдал за разворачивающимся перед его глазами спектаклем. Горлан-староста, пожевывая откуда-то появившуюся во рту соломинку, подошел к гномам и сложил руки на груди.

 - Чем обязан? – спросил он изменившимся до неузноваемости голосом.

 - Здравствуй, староста! – начал говорить тот самый гном, увешанный амулетами, в доспехах, покрытыми рунами. Сорах был уверен, что это Тунда. – Так, значит, теперь в славной Торианской Империи встречают гостей? Вместо хлеба, да соли?

    Горлан-староста пожал плечами.

 - А почем мне знать, кто вы есть, времена нынче неспокойные, да приказ до нашей деревушки под подписью самого Императора дошел. Говориться в нем о запрете плутать без дела по дорогам то. Мало ли, вдруг вы тот приказ нарушаете? Мы жители мирные и беды на себя накликать не хотим, сами знаете времена какие.

 - Знаем, – согласился гном. – Но кто тебе сказал, что мы по дорогам без дела плутаем?

    Горлан, неподражаемо играя сельского старосту, снова пожал плечами.

 - А кто ж вас знает? Может, разрешение какое покажете?

    Гном хитро улыбнулся.

 - Разрешение наше в золотых солидах измерено будет. А кто не поймет, так и по другому разъясним, – он подмигнул старосте Горлану, который, несмотря на слова гнома, стоял все с тем же невозмутимым видом.

    Сорах чувствовал, как продолжает плестись заклятье. Медленно, выверено. Горлан держал на себе несколько узлов Силы и несколько пересекаемых потоков энергии магического пространства, так как поддерживал сразу несколько сильнейших заклинаний высшего уровня, поэтому еще одно творимое заодно с защитой магического щита не могло быть создано сиюминутно. Горлану требовалось время и он тянул.

 - Отчего не поймем. Сколько ж такое разрешение по нынешним временам-то стоит? – поинтересовался он, пытаясь найти глазами кошелек на поясе Тунды. Глаза мага скользнули по мешочку с кристаллическим шаром, но Горлан ничего не почувствовал. Не найдя кошель, он взглянул на Тунду, который отдал свой основной кошель набитый солидами темному эльфу в злополучной таверне и теперь прятал несколько сот золотых имперских монет за пазухой. – А?

 - Не обидем, голова. Вот только нам бы лошадок твоих посмотреть, – сказал гном. – Ничего на продажу не найдется?

 - Лошадки они и в хозяйстве нужны, почтенный.

 - А если по сотне золотом за каждую?

    Горлан сделал вид, что задумался. Сорах знал, что в деревне такие деньги были до непреличия большими, тем более на такой глухой окраине, как Звонкие Ручьи. В хозяйстве любой даже самой процветающей деревушки не содержалось мало мальски добротных жеребцов, в основном то были клячи, не умеющие даже взять галоп, удельная цена которых не превышала и пару десятков золотых на самом дорогом городском рынке. По всей видимости, Тунда не слишком разбирался в премудростях деревенской жизни или же ему нужны были лошади любой ценой. За сотню солидов крестьянин, что посообразительнее, мог купить себе кобылку и мерина, чтобы начать разводить лошадей прямо на селе.

 - Ха, да ты покажи сначала, что у тебя такие деньги есть, – наконец произнес Горлан, изображая явное недоверие.

    Тунда кивнул и достал из-за пазухи кошель, набитый монетами.

 - Вот, здесь шестьсот монет. Золотые имперские солиды. Пятьсот из них я даю тебе за пять лошадей, – гном потряс кошелем, и монеты звонко зазвенели, ударяясь друг о друга.

 - Пропуск, – мягко напомнил Горлан.

 - Ах, да, – Тунда посмотрел на свой кошель и переглянулся с остальными гномами. – Я думаю, сверху пятьдесят имперцев и по рукам?

 - Конечно по рукам, мы с ребятами, как есть так вас и видать не видывали от родясь. Только вот одно условие.

 - Хм?

 - Кобылок-то мы сами вам подгоним, договор?

    Тунде ничего не оставалось, как согласиться. Гном вздохнул. Сорах, наблюдавший за происходящим, заметил, как на лице гнома проскользнула гримаса разочарования. Конечно, было понятно, что лошади, которые сельчане самостоятельно подберут им на продажу будут худшими из тех, что есть, но с другой стороны, лучше что-то, чем совсем ничего, ведь так? Похоже, Тунда тоже был с этим согласен.

 - По рукам.

 - Деньги вперед, – Горлан указал на мешочек с золотыми в руках гнома.

 - Пожалуйста, – Тунда, выставив перед собой мешочек, двинулся к старосте, под личиной которого скрывался верховный магистр гильдии Огня.

    Сорах в этот миг почувствовал, что заклинание, создаваемое Горланом, уже готово, и маг, застывший на месте, казалось, теперь готовил удар. Маг напрягся и, похоже, выжидал пока Тунда подойдет ближе. Напряглись нити магической Силы, готовые в любой момент зазвенеть от обрушивающейся на них Мощи. Однако лицо Горлана-старосты оставалось неизменно умиротворенным. Но выражение лица Тунды, как показалось Сораху, вдруг изменилось. Гном с каждым шагом будто бы удивлялся все больше, будто бы не верил своим глазам, ушам, чувствам. И когда мешочек с золотом оказался в руках Горлана, и Сорах почувствовал, как маг уже начал пускать в ход свои чары, вдруг произошло то, чего не ждал, наверное, никто из тех, кто стоял в этот миг на главной улице Звонких Ручьев. Тунда стремительно атаковал Горлана, издав боевой клич. Он, оттопырив пальцы правой руки и, не сжимая кисть в кулак, ударил прямо в грудь Горлану. Маг в обличьи старосты вздрогнул. Изо рта его потекла густая темная кровь, а Тунда, что было сил, буквально выдернул руку из тела Горлана. В кулаке гнома оказалось зажато сердце мага. Оно еще билось, истекая кровью, запачкавшей доспехи гнома и землю под его ногами.

    Сорах, стоявший в нескольких десятках футов от происходящего, замер, чувствуя, как лопаются хитро сплетенные Горланом чары Иллюзии Транс-формации. Воздух будто бы наполнился Силой, заклинание высшей ступени созданной могущественным чародеем пошло в спять, и теперь братья медленно возвращались к своему истинному облику. Но… что-то здесь явно было не так. Молодой маг почувствовал, как все также продолжают выстраиваться в ряд магические потоки Силы последнего заклятья Горлана, как будто маг все еще продолжал творить чары и готовить свой удар. Староста – хитро сплетенная иллюзия Горлана, в которой маг нашел свой последний приют, какое-то мгновение еще простоял на ногах, ловя ртом воздух, будто рыба, выбрашенная на берег прибоем, а потом рухнул навзничь. Только теперь Сорах понял, что произошло на самом деле. Вместо Горлана, истекая кровью и с рваной раной в груди на земле лежал один из братьев Иземунда. Это был бедняга Онц… Сорах бросил взгляд по сторонам. Горлан стоял в самом конце улицы и, закрыв глаза, с поднятыми к небу руками колдовал чары. Верховный магистр гильдии Огня сумел каким-то чудесным образом совместить заклятие Иллюзии-Трансформации и чары Манипуляции Сознанием. Он создал магический щит, который отвлек даже его, Сораха, и сумел обмануть их всех… Вот почему заклятье Ловушки давалось магу с таким трудом. Он держал разом сознания почти двадцати человек! Сорах только с превеликим трудом заставил себя забыть о подобном трюке верховного магистра огневиков, о котором ему раньше не приходилось читать даже в книгах. Вот чего добился Арканум в своих экспериментах в Ториане, а он недооценивал его магов, не веря Некреусу, что в Аркануме и его башнях собраны очень сильные стихийные маги.

    В это время начался бой. Гномы из отряда Тунды издали боевой клич и выхватили оружие, тут же встав у ворот Звонких Ручьев полукругом. Братья, во главе с Иземундом, пользуясь тем, что их большинство начали наступление. Пробегавший мимо Сораха Зерулкун больно ударил его в плечо.

 - Чего ты стал!

    Сорах усилием сбросил с себя оцепенение. Нужно было вмешиваться в происходящее как можно быстрее, иначе можно было опоздать. Но на чью сторону становиться в этой войне? Маг сжал зубы. Как же следовало поступить с этим Тундой и его отрядом теперь, когда он, по сути, оказался лицом к лицу с гномами? Встать на его сторону и попытаться отбиться или… помочь Горлану и Иземунду схватить Тунду? Что было бы правильнее, что в большей степени могло помочь делу? Сорах не знал. Перед его глазами развернулась самая настоящая резня. Тунда оказался отрезан от своего отряда и как лев дрался с Иземундом и еще одним братом, имя которого Сорах в такой ситуации забыл под чистую. Гному, ввиду его комплекции, было сложно отбивать атаки ловкого Паоля, который изощренно делал выпады шпагой, словно змея, бросавшаяся на свою жертву, и несколько раз острие металла касалась адамантиновых доспех Тунды, но бессильно сосказьзывало, не проходя через доспех. Однако самому Иземунду приходилось куда хуже, он истекал кровью и несколько раз падал на землю. Без сомнения, Паоль оказался давно бы мертв, если бы не второй брат, который вовремя отвлекал внимание гнома на себя. Тунда яростно атаковал всем тем арсеналом, который был у гнома в распоряжении. Сорах впервые видел такое искусство ведения боя и, если бы его попросили охарактеризовать манеру Тунды, он, наверное, не задумываясь, сказал, что гном атакует по площадям. Тунда, совершенно забыв о защите, шел вперед, напролом размахивая топором, тут же следом добавляя удар кинжалом с другой руки. Разворачиваясь, гном бил прикрепленным к бороде каким-то шариком с лезвиями, в ход шли прикрепленные к поножам и поручам шипы. Второй брат, сражавшийся с гномом, был менее искусен, чем Иземунд, и Сорах заметил на его теле несколько довольно глубоких ран. Брат пошатывался и уже с трудом держался на ногах. Тунда оказался великолепным мастером. Он напоминал Сораху сорвавшийся с небес ураган, и под таким натиском Иземунд лишь отступал, время от времени тщетно пытаясь пробить дос-пех.

    Не менее горячая схватка развернулась и у самих ворот, где Зерулкун, Мангор и остальные семеро братьев пытались вытеснить за пределы Звонких Ручьев четверых отчаянно сражавшихся гномов. Надо сказать, здесь преимущество было на стороне братьев Иземунда. Один из гномов, здоровенный рыжебородый силач, был тяжело ранен, однако дрался отчаянно и смело, не отступая ни на шаг. Сорах увидел, как гном, взревев, вытер кровь с раны на груди и плюнул прямо перед собой, очертив острием на конце своего оружия полукруг. Сорах знал этот старый боевой обычай. Этим он хотел показать, что никто из братьев Иземунда не переступит через эту линию, пока тело гнома не будет разрублено на куски на поле боя. Самый хрупкий гном, если такое можно было применить к бородатым крепышам, из четверки, сражающейся у ворот, вооруженный кувалдой, был ранен несколькими ножами, вонзившимися по самую рукоять в плечо и ногу чуть выше колена. Но, сжав зубы, он из последних сил отбивал обрушивающиеся на его атаки. Еще один гном выглядел самым опасным из этой четверки, потому что на нем практически не было ран, кроме нескольких неглубоких порезов на шее и на щеке. Вооруженный огромным молотом, он уложил одного из братьев Иземунда сокрушительным ударом по голове. Беднягой, попавшим под удар, оказался Соцкул, голова которого лопнула, как спелый арбуз. Впрочем, и другие братья были измотаны под ударами гномов. Однако отряд Тунды был вынужден отбиваться, и, как бы не хотели этого гномы, они медленно, но верно отступали назад, один за другим получая все более серьезные раны, ассасины все же заметно превосходили подземных жителей в мастерстве ведения боя.

    Иземунд, истекающий кровью, из последних сил отбивал яростные атаки Тунды. Один из братьев уже лежал мертвым на земле. Сорах поймал не себе взгляд Паоля. В глазах читался призыв о помощи.

 - Тийгирий,… брат… - выдавил Иземунд, однако Тунда оборвал слова Паоля увесистым ударом под дых, и Иземунд, перекувырнувшись через себя, отлетел на все двадцать футов в сторону, приземлившись на спину. Тунда бросился добивать поверженного Иземунда.

    Сорах не мог заставить себя пошевелиться. Что-то предпринять сейчас означало одно – сделать конечный выбор… Но он ведь мог оказаться неправильным.

    «Да сделай же что-нибудь!» - мысленно выругал он самого себя.

    Он огляделся по сторонам, переведя взгляд с гномов, почти поверженных братьями Иземунда, на Паоля, которого через секунду добьет Тунда, уже приближающийся к начальнику стражи, чтобы нанести последний удар. Куда? Как? Ответа не последовало. Только вот и времени для того, чтобы обдумывать свое положение, у молодого мага не осталось. Сорах почувствовал резкий толчок, сбивший его с ног. Горлан пустил в ход свою магию, чары Ловушки, давшие невероятный откат и возмущение магического пространства. На какой-то миг в глазах потемнело, и Сораху даже показалось, что он теряет сознание, однако инстинкты сами вернули его на ноги. Пульс, словно барабанная дробь, стучал в висках. В небе повисла огромная пылающая паутина, и вниз стали срываться капли жидкого пламени, которые падая. разъедали землю. Неожиданно от этой огромной паутины отделились несколько более маленьких паутин и с такой скоростью, что Сорах едва сумел различить их полет, они врезались в гномов, все еще сражавшихся с братьями Иземунда, окутав их с головы до ног, но при этом, не причиняя никакого вреда. Одна из паутин направилась к Тунде, когда тот уже заносил топор над головой Паоля, но неожиданно для Горлана, лицо которого вытянулось, когда он увидел, что произошло в следующий миг. Паутина разлетелась на мелкие кусочки, не долетев до Тунды считанные футы, будто наткнувшись на невидимый барьер. Лицо Горлана перекосилось в гримасе боли от последовавшего следом отката, и маг согнулся пополам, задыхаясь. Сорах почувствовал, как невероятной мощи откат прошелся по его телу, выжав будто тряпку. Он чувствовал, как трещат по швам его собственные чары. Такого просто не могло быть! Он бросил взгляд на свои руки. Магическая дымка за-волокла кисти, и он с ужасом увидел, как растворяется в ней тело, которое он заимствовал у убитого в Доме стражников Тийгирия… Тело убитого брата, за которым прятался Сорах, покидало его, заклятие переставало работать! Сорах судорожно пытался найти в пространстве Торсионного поля нити, соединяющие его с генератором Силы, оставленным где-то далеко в Тариборе, но тщетно всякая связь пропала. Он не чувствовал ничего, кроме боли и не мог пошевелиться, пока боль отката не отпустила его.

    Братья Иземунда замерли, разинув рты, увидев, как на их глазах верный друг Тийгирий превращался в какого-то совершенно незнакомого человека. Иземунд пытался встать, но, когда увидел Сораха, осел обратно на землю.

 - Ты?!

    Сораху ничего не оставалось делать, как медленно пятиться назад, пользуясь растерянностью братьев и беспомощностью Горлана, который только приходил в себя. Быстрее всех сообразил Мангор, который тут же бросился на Сораха, понимая, что видит перед собой врага. Выяснять, кто это, предстояло потом, сейчас главное убить врага. Сорах, уже не думая о том, чью сторону занимать в этом сражении, бросил в подступавшего брата сгусток Сил, грубо вырванный из Торсионного поля. Мангора отбросило на спину.. Кто-то из братьев дрался с Тундой, чудом сумевшим избежать Ловушки Горлана. Остальные начали приближаться к Сораху. Он понял, что сейчас все решают мгновения. Успеет ли он справиться с братьями до того, как придет в себя Горлан, или же сделать это ему не удастся. Тягаться с таким сильным чародеем он будет не в состоянии. Боковым зрением он видел, как Тунда уже положил двух братьев, используя старую тактику воинов степи. Он отбежал от них на некоторое расстояние и убил первых двух наглецов, попытавшихся напасть, точным броском кинжала в горло и ударом кулака в висок. Ассасины явно растеряли свою форму за то время, что пребывали без дела в Тариборе, и если с гномами Янтарных рудников они еще сумели совладать, то против Тунды у них просто не было шансов. 

    Самому Сораху пришлось несколько хуже. Он оказался зажат у домов, и отступать здесь было попросту некуда. Маг сразу же сотворил заклинание магического щита, что не позволило попасть в него ни одному дротику и брошенному ножу и, спрятавшись между двух домов, дрался с одним из братьев лицом к лицу. Это был Рапимуц. Пока Рапимуц не убил бы его, или Сорах не вонзил свой кинжал в горло брату Иземунда. Благодаря магическому щиту никто другой не мог вмешаться в этот поединок. Одновременно с этим маг плел чары Сжатия энергии, выпивающие все жизненные соки, но несколько раз заклинание сбивалось и все приходилось начинать заново.

    Горлан между тем уже поднялся на ноги и покачиваясь из стороны в сторону смотрел куда-то бездумным взглядом. Если бы Сорах видел это, он, возможно, весьма удивился бы тому, почему такой опытный чародей не вступает в бой, а ведет себя как-то странно. Однако ключевым здесь было слово - возможно. Именно возможно, потому что Сорах, как и Тунда и даже истекающий кровью и готовящийся испустить последний вздох Иземунд, чувствовали что-то, что не могло позволить сосредоточиться полностью даже в такой ответственный миг, когда твоя жизнь зависит от того, насколько ты быстро действуешь… Горлан, нахмурившись, смотрел куда-то в небо над головой, которое затянулось настоящими предгрозовыми тучами. Оттуда, сверху шли колебания, которые буквально сотрясали магическое пространство. Горлан чувствовал невероятной мощи чудовищные толчки Силы, то, что разрывало ее потоки, превращая в пустой звук все существующие в Ториане законы магии. Лицо мага побледнело, и он сделал несколько шагов назад, по-чувствовав первым и первым увидев, как небо над головой тех, кто сражался в деревушке Звонкие Ручьие начало буквально раскрываться не-мыслимым кратером, и из образовавшейся воронки на землю стали падать какие-то глыбы величиной с человеческий рост, врезаясь в землю и крыши домов деревушки. Послышались крики и плач сельчан. На происходящее с благовейным ужасом взирали все еще окутанные пламенной паутиной гномы. Братья Иземунда, словно по приказу, опустили оружие и устремили вверх свои взгляды. Опустил топор Тунда, чей единственный глаз уставился на образовавшуюся в небе дыру.

    Сорах почувствовал, как вдруг резко и неожиданно рухнул защищающий его магический щит, как будто и не было заклинания. Он с ужасом посмотрел в раскрывшуюся в небе воронку и увидел то, чего не видел никогда в своей жизни. Его глазам предстала огромная черная дыра, изрезанная, словно тонкими шрамами на коже яркими слепящими глаз белыми полосами, ведущими в бесконечность. Маг четко различил сияющие где-то вдалеке небесные тела, так похожие на звезды Ториана. Из воронки веяло невероятной Мощью и, похоже, никто из тех, кто собрался на улице Звонких Ручьев, не мог пошевелиться и даже повести глазом, оказавшись под воздействием незримых Сил. Пространство вокруг будто потеряло счет времени. Сораху казалось, что окружающий мир попал в ваакум, пока из огромной дыры над их головами на землю не опустился невероятной силы вихрь, поднявший огромный столп пыли. Небо разразилось раскатами грома и молниями. Тут же, словно по мановению, сорвался ливень и пошел град. Несколько градин больно ударили мага по телу, однако он не мог поднять руки, чтобы защититься или отбежать в сторону. Все вокруг резко потемнело, и Сорах готов уже был поклясться, что наступает конец света, когда природный катаклизм закончился также неожиданно, как и начался. И в следующий миг тело мага обдало волной Силы. Только той Силы, которую он не знал никогда, чужой, незнакомой Силы. Это не была Сила Торсионных полей, это не была Сила Ториана, это была инородная чудовищная Сила, которая готова была все расплющить на своем пути, и, казалось, не знала пощады сознанию даже мага гильдии Пространства, прошедшего курс распознования магических потоков энергии. Эта была чуждая Сила, и Сорах почувствовал, как перехватило дыхание. В один миг он будто разучился дышать. Рот хватал губами воздух, но тщетно, не получалось сделать ни единого вздоха. Внутренности мага предательски сжались, и к горлу подкатил комок тошноты. Внезапно Сорах почувствовал, как его швырнуло на земь, а потом потянуло куда-то в сторону. Он видел, что с людьми и гномами на поляне происходило то же самое. Ничего не мог поделать с магией Дыры даже Горлан. Кто-то из братьев и гномов был уже мертв, но и их тела Сила безжалостно волочила по земле и кидала из стороны в сторону, словно игрушки.

    Так продолжалось несколько секунд, но для него эти секунды казались вечностью. Он терял сознание. Невидимая рука подняла его вновь и, вознеся вверх на несколько десятков футов, чуть не утащила в дыру в небе, однако в последний миг он упал обратно на крышу одного из домов и, скатившись, ударился о землю спиной. Боль заволокла глаза пеленой мрака. Последнее, что он увидел среди всего этого хаоса, начавшегося в самом центре деревушки Звонкие Ручьи перед тем, как потерять сознание, была фигура какого-то старика, выпавшего прямо из кратера в небе. Старик сидел на приседках, склонив голову к колену и опираясь одной рукой о землю. Он был одет в лохмотья, казался заросшим и чумазым, напоминая бродягу с улиц большого города. Но Тунды,… гнома нигде не было видно.

 ***

    Дыхание сперло. Тунда чувствовал, как болел бок, будто туда воткнулись разом тысячи мелких иголок. Он то и дело сплевывал на землю сгустки крови. Бежать было тяжело, но гном понимал, что если не собрать всю волю в кулак и не уйти от возможной погони, может быть совсем плохо. У него просто не хватит сил, чтобы принять еще один бой. То, что произошло там в той деревушке со странным названием Звонкие Ручьи не поддавалось никакому объяснению, но это отняло много сил, выжало его практически до последней капли и поэтому единственное, что оставалось сейчас – бежать без оглядки. Убежать так далеко, чтобы те, кто остался позади, не смогли найти его, истекающего кровью и израненного здесь, в поле, почти у самого Тарибора. Естественно, о том, чтобы появлятся в городе и брать лошадь, теперь не могло быть и речи. Он потерял своих верных бойцов. Своими собственными глазами гном видел, как они сложили свои головы на поле боя, отдав свою жизнь, так и не успев получить золото Янтарных рудников, так и не успев выполнить приказ. Теперь Тунда понимал, что все это возложено на него, он один теперь должен доставить этот кристаллический шар, стоивший стольких жизней, в подземелья Царя гномов и получить за это награду. И… сделать все то, что хотели сделать с вырученными деньгами его друзья!

    «Клянусь честью, этот поганый кристалл будет на своем месте, и душегубы советники заплатят мне за все» - подумал гном.

    Тунда сильно прихрамывал на одну ногу, практически не в силах наступить на нее, и с каждой пройденной милей бежать становилось тяжелее, однако гном не сдавался. Те, кто остался в Звонких Ручьях, еще не скоро придут в себя, а когда придут, его, Тунды, уже не будет в округе, и им придется поломать голову над тем, куда пропал гном. Пройдет время, прежде чем они вновь выйдут на его след, прежде чем бросятся в погоню… Нужно не дать им догнать себя. Гном это понимал и, не жалея себя, стиснув зубы, бежал вперед, не обращая внимания на боль и усталость. Все это можно перетерпеть. Остальное для слабых. Он собрал всю свою волю в кулак и бежал дальше.

    Шар в мешочке на поясе то и дело бился о бедро гнома, но теперь Тунда не чувствовал той обжигающей теплоты, что сопровождала его практически весь путь от Хребта Смерти и до Звонких Ручьев. Кристалл будто бы остыл. Что это могло значить? Он не чувствовал опасности вокруг? Вполне возможно, что было именно так. Тунда был готов поклястся своим топором, что именно Держава Хаоса спасла его от того, что произошло в Звонких Ручьях. Думать о тех событиях не хотелось. Однако только он из всех остальных смог уйти. Даже могущественный Горлан со всей своей магией Арканума и стихийной магией гильдии Огня не смог ничего поделать с Мощью всепоглощающего Нечто…

    Неожиданно гном увидел впереди две застывшие фигуры. Это были гномы. Они наблюдали за приближающимся к ним Тундой и о чем-то переговаривались между собой. На них не было одето никаких доспех, только обычные коричневые рубахи, штаны, что носили мирные жители и заплетенные в косы бороды, доходившие до самого пояса. Тунда замедлил свой шаг и нащупал рукой рукоять кинжала. Откуда эти двое могли оказаться посреди степи между Тарибором и вечнозеленым Фларланом? Завидев беспокойство гнома, эти двое помахали ему рукой и двинулись к нему на встречу, будто бы знали гнома тысячу лет. Когда расстояние между ними сократилось, Тунда узнал в одном из них старика Гакхара.

 - Здравствуй, Тунда, приятно видеть тебя, – улыбнулся советник. – Я знал, что ты справишься с этим заданием.

    Второго гнома Тунда не знал. Он был намного моложе, и его глаза с интересом изучали Тунду.

 - И тебе привет, – Тунда пристально посмотрел на советника. – Я потерял своих бойцов, на, – прошипел гном. Он с трудом держался на ногах.

 - Их семьям будут выплачены компенсации, ты же понимаешь, что они вы-полняли свою работу и отдали Янтарным рудникам свой долг, который гномы не забудут никогда, – вздохнул Гакхар. – А тебя ждет твоя награда. Но у нас нет времени!

    Отвечать что-либо у Тунды не было сил. Вот так вот с легкостью распоряжаться жизнями тех, у кого в груди бьется сердце, кто никогда не обманет и не предаст. Жизнями тех, кто стал настоящими друзьями за те дни, которые они провели вместе, познав и моменты радости и невзгод.

    «Когда то ты был такой и сам», - мелькнула в голове шальная мысль. – «Что для тебя стоила чья-то жизнь?»

    Тунда отвязал мешочек с кристаллической державой с ремня на поясе и бросил его прямо в руки Гакхару. Советник в этот момент чуть было не наложил себе в штаны, испугавшись, что мешочек упадет на землю, и с укором посмотрел на Тунду. Он бережно погладил мешочек и дрожащими руками развернул его, заглянув внутрь. Лицо Гакхара вдруг сделалось бледным, как мрамор, он запустил руку в мешок и достал оттуда шар. Выпучив глаза, Гакхар некоторое время смотрел на него непонимающими глазами, переводя взгляд то на кристалл, то на Тунду, то на гнома, стоящего рядом. Наконец из груди старого советника вырвался сдавленный стон, и он, не выдержав, упал на колени. Держава Хаоса больше не светилась ярким красным светом, прямо посредине она лопнул пополам, превратившись в два померкших кусочка затуманенного изнутри стекла.

 

Глава 18

    О пустоши не зря ходили слухи. В любой таверне, в любом кабаке по всей Торианской Империи, да чего там, случалось даже в таверне, что располагалось в самом темном лесе Фларлане, можно было услышать об этих местах самые разные слова. Все говорили на разный лад, кто-то говорил, что бывал там сам и видел все своими глазами, кто-то, что лишь слышал о том, чем богаты эти места, а кто-то рассуждал о пограничных землях Торианской империи, бравших Империю в некое кольцо. Но все эти слухи и слова всегда сходились в одном – не было места хуже и отвратительней чем пустошь во всем мире Ториана. Никто никогда не говорил об этом месте доброго слова, и если ему случилось провести там деньки, не вспоминал эти времена с улыбкой. Теперь Иворуа мог лично убедиться в правдивости этих слов. Пустошь была действительно жутким местом, похоже, начисто забытым богами и духами этого мира. Сейчас здесь было холодно, причем настолько что тело то и дело пробивала мелкая дрожь. Холод не был похож на тот, что можно было встретить зимой в Ториане. Он был каким-то особенным. Знающие люди называли его не иначе, как вечной мерзлотой. Иворуа не знал, как можно трактовать это явление, и как мерзлота может быть вечной, но уже прочувствовал ее на себе. Это было ужасно. Ужасно уже потому, что на следующий день такая мерзлота могла вдруг смениться испепеляющей жарой и духотой. Здесь практически не было ничего живого. Вокруг на многие мили стелились сосновые леса и вымерзшие или высохшие поля. Сейчас они были покрыты коркой льда, но Иворуа знал, что в любой момент они могли вспыхнуть от палящего солнца и разверзнуться дымящимися трещинами. Говорить о том, чтобы посеять в этих местах пшеницу, собрать урожай, было просто глупо. Озеро, встретившееся им по пути, оказалось замерзшим. Темный не видел ни одной живой твари ни в лесу, ни в поле, ни где либо еще. Пустошь стояла одиноким и заброшенным придатком Ториана.

    И именно такие земли уготовили для гоблинов, орков, троллей, огров, циклопов и некоторых других живых существ люди, загнав их в пустоши, окружающие Ториан плотным кольцом, выживать и, наверняка надеясь в глубине души на то, что в этих землях просто невозможно выжить, и все существа, загнанные сюда, в могилу-резервуар, найдут здесь смерть. Однако они выжили. Они умирали, теряя детей и стариков, не в силах восполнить эти потери, но изо всех сил бились за свою жизнь и за право рас на существование в Ториане, хотя и прекрасно понимали, что обречены. Все это был лишь вопрос времени. Того, когда сложит голову последний гоблин или орк на земле, не дающей урожая и пропитания. Все было так. Поэтому люди и поставили на границах целые заставы имперцев, а кое-где и магические щиты с магами-хранителями, чтобы отчаявшиеся зеленые бедолаги не смогли вырваться с этих земель. Вот она еще одна черта человека. Показное милосердие, прощение врага и широкий жест – предоставление новых земель низшим расам. Никто при этом не разбирался, что таил в себе такой жест… да и был ли дей-ствительно врагом тот, кто не объявлял тебе войну и пути с кем могли разойтись без кровопролития. Впрочем, от несчастных низших рас остались лишь горстки, сосредоточенные на юге в виде поселений циклопов и огров, да на севере в виде поселений орков, гоблинов и троллей.

    «Теперь они ответят за это» - подумал Иворуа.

    Темный лежал в просторном шалаше, сделанном из веток деревьев. На полу был выстелен ковер из сосновых игл, замазанных смолой. Весьма практичный и удобный, он к тому же оказался неожиданно мягким. Вход в шалаш был закрыт сосновыми ветками. Рядом тлел костер, дым от которого улетучивался в дыру на потолке, поэтому внутри шалаша было тепло и уютно. На углях от костра лежало несколько горшочков из обожженной глины, в которых варилось зелье. Запах шедший о варева щекотал нос. Это была похлебка. Внутри шалаша кроме ковра и костра ничего не было. Иворуа помнил, как его на насилках занесли в поселение гоблинов, где помимо этого шалаша было еще несколько десятков подобных. Он успел заметить, что гоблины жили в таких шалашах целыми семьями, ютясь возле костра, чтобы спастись от холода. Иворуа был в шалаше один. Гоблины, принесшие его сюда, куда-то ушли, а Тыфа и Гурдуна отнесли в другое место. По пути никто из спасших его существ не разговаривал и не удосужился объяснить, что происходит, а у него не было сил расспрашивать их об этом. Все слова гоблина, который видимо был главным в том отряде, сводились к одному: он слишком слаб и все будет сказано позже. Наверное, стоило согласиться с зеленым малышом, сейчас он был действительно слишком слаб, чтобы что-то слушать или понимать.

    Из головы не выходило произошедшее на границе Империи. Подевавшийся куда-то отряд всадников, сражение, развернувшееся между гоблинами, орками, троллями и людьми. На его глазах произошла целая рубка, и он так и не досмотрел конец. Кто одержал победу? Эскадрон с магами или жители пустоши? И самое главное, что это было? Почему произошел бой? Неужели зеленые пришли им на помощь в трудную минуту? Но думать об этом не было никаких сил. Стоило взвесить все на свежую голову и тогда попытаться найти всему объяснение.

    Ну и конечно стоило сказать, зачем он здесь и кто он,… если существа не знали. Иворуа проверил на месте ли колба с эликсиром. Рука нащупала мешочек, и темный облегченно вздохнул. А ведь все могло закончиться так печально. Самое главное, что здоровы Тыф и Гурдун, не заразившиеся Чумкой после соприкосновения с зараженными. Иворуа вспомнил лица арбалетчиков на пограничной заставе, пораженные язвами. Чума добралась и сюда. Еще чуть чуть и Черная смерть добереться до северных краев, забирая жизни жителей этих земель. Оставалось надеяться, что зараза еще не распространилась по пустоши. Эльф вздохнул и откинулся на ковер, пахнущий сосновой смолой.

    Бросилась в глаза суета, которой было охвачено гоблинское поселение. Маленькие зеленые гоблины бегали туда-сюда, тоская в руках какие-то вещи, оружие. Было заметно, что они готовились к чему-то всем племенем. Видел Иворуа и родовую знать – гоблинов с красной и синей кожей. Он понимал, что лежа здесь в таком состоянии можно только догадываться, к чему готовятся малыши. Аромат похлебки, варящейся на костре, щекотал нос. Но не успел темный подумать о том, что не мешало бы подкрепиться столь ароматной похлебкой, как ветки на входе в шалаш зашевелились, и в проеме показался тот самый гоблин, который тащил его сюда на носилках. Зеленокожий малыш зашел в шалаш и улыбнулся смотревшему на него Иворуа.

 - Моя хотеть извиниться за то, что заставил тебя ждать-ждать. Но надо было позаботиться об остальных, – сказал он.

    Иворуа кивнул. Говорить что-то в ответ совсем не хотелось.

 - Может быть похлебка? Жена моей старалась варить-варить. Твоя хотеть отведать?

    Эльф снова кивнул. Гоблин подошел к печке-костру и снял оттуда горшочек, лихо поставив его в блюдечко из глины. Он подошел к Иворуа и протянул блюдо.

 - Пробуй. Моя тебя угощать. Моя Сегрун зовут, гоблина.

 - Иворуа, – представился эльф.

    Темный взял блюдечко с горшком и, подув, отпил похлебку, оказавшуюся на удивление вкусной. Тело тут же обожгло приятным жаром с головы до пят. Похоже, в состав похлебки были намешаны какие-то травы, потому что Иворуа сразу почувствовал прилив сил. Похлебка бодрила. Иворуа ощутил, как почти сразу прекратилось головокружение, и как рукой сняло головную боль.

 - Вкусно? – осведомился гоблин.

 - Спасибо, очень вкусно, – согласился эльф.

 - Сегруна жена старалась варить-варить. В пустоше холодно, и похлебка согревает, – пояснил Сегрун.

 - Хорошая вещь. Мне уже лучше.

    Гоблин многозначительно кивнул.

 - То-то и оно, – присвистнул он. – Ты в шалаше Сегруна себя чувствуй, как хозяин-хозяин, дом Сегруна твой дом. А жена пока к подружкам ходить-ходить с детьми.

    Иворуа лишь пожал плечами. Глупо было бы отказываться, раз хозяин предлагает такую заботу. За долгие годы службы он привык, что в опреде-ленные моменты лучше засунуть гордость куда подальше и пользоваться по максимуму возможностями, которые тебе предоставляет судьба. Ни от чего нельзя отказываться. Ни от чего.

 - Великий вождь говорить, ты спасать нас приходить-приходить? Союзники тебя прислать? – поинтересовался гоблин.

    Иворуа кивнул.

 - Можно сказать и так. Я действительно прислан сюда из Фларлана, вашими союзниками.

 - Вот как значит-значит у тебя в нашей земле почет-почет.

 - Ну, я надеюсь… - улыбнулся темный. Напиток, который дал ему гоблин, творил чудеса, и он мог сказать, что сейчас чувствует себя достаточно свежо. Все же стоило еще немного отлежаться и окончательно набраться сил. – Скажи мне, Сегрун, вы спасли нас на границе, вы знали, что мы идем и ждали нас? Это так?

    Гоблин закивал.

 - Наша знать-знать, что вы идете и хотеть вам помочь, иначе ваша не пройти застава. А другой путь ваша искать времени нет. Поэтому Великий вождь гоблина и другие Великие вожди решили помочь вам.

 - Благо…

 - Молчи, эльфа, – перебил гоблин. – Моя не надо благодарить. Надо благодарить Великий вождь.

    Темный пожал плечами. Этот гоблин был весьма забавный. В отличие от Гурдуна, он, похоже, занимал значимое положение и чувствовал себя уве-ренно, да и разговаривал даже немногим лучше его друга.

 - Как себя чувствуют мои друзья?

 - Гурдуна спать, но скоро гоблина придет в себя-себя. А орка в свое племя унести, его шамана лечить будет-будет. Но с ним тоже все хорошо-хорошо есть.

    На душе отлегло. С друзьями было все в порядке, и, значит, он скоро увидит их. Так хотелось поскорее приблизить тот миг, когда он пожмет им обеим руки и обнимет так крепко, как только сможет. Эльф задумался.

 - Скажи, а ты видел погоню?

    Гоблин внимательно посмотрел на Иворуа и, подойдя ближе, положил свою зеленую ручку ему на лоб, чтобы проверить, нет ли у эльфа жара. Убедившись, что с ним все в порядке, он пожал плечами.

 - А… ты тоже говорить-говорить про погоня. Шамана орка говорить, что Тыф бредить про черные кони-кони и белые всадники и про то что ваша отравили-отравили.

 - Все так и есть – настороженно кивнул Иворуа – Почему он бредит? Разве вы не видите в каком состоянии Тыф, а Гурдун. Он же отравлен!

 - Не, – протянул гоблин. – Шамана орка и шамана гоблина говорить-говорить что у них переутомление.

    Темный промолчал. Ничего себе переутомление, когда один из «переутомленных» без сознания, бледный, у него жар, и он борется за свою жизнь. Разве это переутомление и у него такие симптомы? Иворуа не разбирался в медицине, но был уверен, что переутомление выглядит по другому. Можно было переутомиться в пути,… но не настолько же.

    «Получается, отряд всадников не видел никто кроме нас?» - подумал Иворуа.

    Получалось именно так. Оставалось воспринять это, как факт. Какого либо объяснения случившемуся у эльфа просто не было.

    Гоблин, видя, что Иворуа о чем-то задумался, посмотрел на него как-то исподлобья.

 - С твоей все в порядке?

 - Да, порядок. Просто удивляюсь, что порой такое может привидиться, – ответил эльф.

 - Ну, тогда пей похлебка, отдыхай, а моя уйти-уйти. Вечером должен состояться большой собрание, и ты туда ходить-ходить. Набирайся сил. Мы с орка и тролля ждали этого часа, – сказал гоблин.

    Он поднялся с коврика и некоторое время стоял, молча смотря на костер, где еще варилось два горшочка с похлебкой. В глазах Сегруна читалась решимость. Гоблин повернулся к Иворуа.

 - Моя думать, что наша выиграть вместе с союзниками, – он вышел из шалаша.

    Темный проводил его взглядом. Зеленые жители пустоши были готовы к войне. Он чувствовал их решимость. Каждый из них наверняка понимал, что это может быть последний бой и последний день жизни, который он проживет в этом мире, в Ториане. Но каждый из них был готов идти до конца. Эта решимость подкупала и делала из тех существ, которых эльфы называли низшими расами, если не непобедимыми бойцами, то верными союзниками и отважными войнами. Иворуа знал это.

 ***

    Пламя поднималось высоко в небеса. Иворуа никогда за свою жизнь не видел такого огромного костра, как разожгли посереди бескрайних степей пустоши местные жители. Диаметром добрые двадцать футов, круг пылал разными цветами радуги. В воздухе повис запах горящей смолы. Трещали бревна величиной с человеческий рост, пожираемые языками пламени, игрались в воздухе искры, подхватываемые холодным ветром. От костра шел широкий шлейф дыма, тянущийся вверх на целую милю, пока ветер не подхватывал его там и не разгонял по небу в разные стороны. Зрелище было воистину завораживающим. Неподалеку от костра Иворуа заметил небольшую бурную реку, наверное, единственное в этих краях, что избежало вечной мерзлоты и бурлило, живя своей отдельной от пустоши жизнью.

    Вокруг огромного костра этим вечером собрался совет старейшин. По одному старшему из каждой семьи. На выложенных кругом сосновых пеньках сидели гоблины, орки и тролли топорометатели. Неподалеку на земле расположились несколько «старших» троллей, которых Иворуа видел сегодня днем во время битвы у границы. Лица существ были серьезны, как никогда. В глазах обитателей пустоши, не имеющих зрачков, отражались блики пламени. Иворуа сидел рядом с Сегруном, в доме которого провел остаток сегодняшнего дня, и который привел его на совет. Благодаря огромному костру здесь было не так холодно, хотя многие захватили с собой какие-то покрывала и накрылись ими, опасаясь заболеть. Сегрун наровил всучить покрывало и Иворуа, однако темный отказался. Если фактически у круга из бревен не было никакого центра, то номинально он все же был. В нескольких десятках футов от эльфа, с другой стороны костра сидели вожди племен в красивых украшениях и нарядах, подобных которым Иворуа больше не встречал среди толпы. Это были ракушки, железяки различных форм и камешки, так невероятно ценившиеся у низших рас. Гоблин, орк и тролль топорометатель. Они о чем-то беседовали. Совет еще не начался, так как многие места пустовали, и существа только подходили к поляне, чтобы занять пеньки. Однако Иворуа чувствовал, что с минуты на минуту все встанет на свои места. Разговоры на поляне, шум и гам постепенно стихали. Не прошло и нескольких минут, как последние пеньки оказались заняты участниками совета. С места поднялся глава племени гоблинов. Он был маленького даже по гоблинским меркам роста, с причудливыми фиолетовыми глазами и угольно черной кожей. На шее гоблина блестели бусы из ракушек и горного метеорита. В руках он держал четки из камня редкой породы, который Иворуа не смог определить на глаз. Из одежды на вожде висела набедренная повязка, в общем-то, единственный аксессуар у всех гоблинов. Вождь осмотрел собравшихся на поляне, поднял вверх четки и потряс ими, что, по всей видимости, надо было расценить, как знак приветствия. В ответ поляна довольно загудела. Иворуа не знавший как себя вести в подобных ситуациях, решил просто молча сидеть на месте.

 - Приветствую вся на поляне-поляне, – начал гоблин. – Наша собралась здесь сегодня по важному поводу-поводу, – маленький вождь с этими словами вдохнул ноздрями курносого носа запах горящей смолы. – Мы долго терпеть, когда хуманса наша бить-бить, но терпеть тоже нельзя. Всему есть предел, наша тоже хочет хорошо жить и наша много не просить, земли вернуть, где наша раньше жить.

    По поляне разнесся гул одобрения.

 - Так вот. Наша долго думать и решить пора собраться-собраться и дать бой хуманса. Мы, союзника и людя. Мы, союзника и людя, – повторил вождь.

    Он замолчал. С пня поднялся вождь орков и встал рядом с гоблином. Это был огромный пожилой орк с синего цвета кожей, одним обломанным клыком и воинственно схваченной прядью волос на самой макушке. На поясе орка висел внушительный топор. Глаза вождя выражали решимость.

 - Дык, они отняли у нас то, что было. Убить наших детей, убить наших родителей и родню. Они думать, дык, это все окажется безнаказанным для них. Земля, воздух, которым мы дышали, дык, теперь не нужна никому. Они отнять ее у нас и не пользоваться. Мы чувствовать ее зов, она плакать, звать нас к себе. Мы давать бой людям! И мы победить эту войну.

    Вождь орков сжал кулак. По поляне разнесся яростный рев. Иворуа видел как глаза орков блестели от гнева. С пенька поднялся вождь троллей. Он был не на много больше гоблина по своим размерам, но в отличие от малыша гоблина состоял из одних мышц. У него была продолговатая морда, клыки, торчащие из под губы и черные волосы, холмиком возвышающиеся на голове.

 - Наши предки не хотеть этой войны, видят древние боги. Они встречать завоевателей, хотеть их кормить и угощать, но люди отвечать убийством. Меч пролить реки крови и полил земля кровью вместо дождя. Так пусть они получат кровавый урожай. Пожнут то, что посеять.

    По поляне разнеслось уже знакомое Иворуа улюлюканье топорометателей. Довольно заухали «старшие» тролли.

 - Дык, я помнить те времена, когда между нами была вражда, когда мы воевать и убивать друг друга. Но разве мы не быть честными? Не выполнять заветов и обещаний? – продолжил вождь орков. – Дык, заключив мир, разве мы не выполнять условий. Все мы. Поэтому сейчас мы жить дружно. Мы одна семья. Они, людя, наши общий враг. Сейчас мы хотеть воевать с ними, как они воевать с нами тогда, когда орка, гоблина и тролля не хотеть воевать с людьми. Дык, можно с таким врагом дружить потом? – орк оглядел присутствующих на поляне. – Его можно убивать… и есть детей человека, – от этих слов, полных решимости, Иворуа вздрогнул.

    Вождь троллей и вождь гоблинов закивали в знак согласия. Таков был обычай предков у существ низших рас, уходящий корнями в поклонения древним богам зла. Они ели детей своих злейших врагов, чтобы устрашить их. Это был старейший обычай, и он давно, многие столетия не распространялся на практике, сохранившись лишь в анналах и наскальных рисунках. Поэтому слова вождя орков столь удивили темного. Это было крайностью, самым ужасным из того, что можно было только себе представить.

 - Готов народ тролля, гоблина, орка драться до конца? – Говорил вождь троллей, – готов каждый пойти сам, выставить своего сына, внука и умирать в война? Ничего не бояться и клясться древними?

    По поляне разнесся восторженный гул. Не оставалось сомнений. Эти существа, загнанные отчаянием в тупик, были готовы на все.

    Вождь гоблинов закивал головой.

 - Но наша не одни ненавидят людя, у наша есть союзника, который помогать нам-нам. Все это время мы ждать-ждать, когда придти помощь от одного из наша союзника, темная эльфа. И вот, наша шамана был подан знак-знак, что нужно встречать союзника с благими вестями-вестями.

    Совет зароптал. Иворуа почувствовал на себе любопытные взгляды су-ществ. Он был готов поставить свою руку на то, что слухи о его приходе еще не успели распространиться по пустоши. Такой уж народец что гоблины, что тролли, что орки… они совершенно не умеют разводить сплетни и заниматься подобной ерундой, что очень отлично получается у других высших рас. Поэтому Иворуа был уверен, что даже сейчас, видя его, многие из существ не догадывались в чем дело.

    «Разве это плохая черта?» - подумал эльф.

    Тем временем гоблин продолжал речь.

 - У шамана была видение, где древние указали, что эльфа надо помочь. Шамана говорить-говорить, что вмешались посторонние силы. И великолепная Мобун, сильный Тог и хитрый Сугрун с Лубпара повели войска-войска и победить человека на граница.

    Сидевший рядом с Иворуа гоблин, при упоминании своего имени расцвел и радостно замахал рукой, как маленький ребенок. Значит, ребята, спасшие его от смерти, руководили к тому же войсками зеленых. Теперь он знал имена своих спасителей. Мобун, Тог, Сугрун и Лубпара. Надо понимать, первый это тролль, тот, что великолепный, сильный Тог - это орк, а хитрые Лубпара и Сугрун - гоблины, что он, впрочем, знал и так. А видение шамана… Интересно. Он, решив не отвлекаться, продолжил слушать вождя гоблина.

 - Теперь темный-темный тут, – гоблин указал на Иворуа, на которого тут же устремились взгляды всей поляны. – Эльфа спасти наша от чумка-чумка и наша биться с союзниками против людя-людя.

    Гоблин захлопал. К нему присоеднились вождь троллей и вождь орков, а затем и вся поляна. Когда аплодисменты, бросившие Иворуа в краску, кончились, заговорил вождь орков.

 - Дык, скажи нам что-нибудь.

 - Да, скажи, нам пока непонятно, – согласился с ним вождь троллей.

    Иворуа покосился на Сугруна. Как у них было принято на совете? Нужно ли подниматься на ноги, когда разговариваешь или это только привелегия старших? Сугрун наклонился к эльфу и шепнул.

 - Твоя подниматься, чтобы говорить и тогда показать, что всех уважать-уважать, – заверил тот.

    Темный встал на ноги и коротко кивнул головой.

 - Здравствтуйте, уважаемые. Меня зовут Иворуа. И я действительно был прислан к вам детьми могучего и древнего священного леса темных Фларлана, сыном оного я сам являюсь.

    По кругу у костра прошел шепот. Эльфов Тьмы здесь явно чтили и уважали.

 - Хотел бы сказать, что для меня большая честь учавствовать в совете ста-рейшин и иметь слово, которым я с удовольствием и почтением к вашим традициям пользуюсь, – продолжил Иворуа. – Духи священного леса, как и ваши древние божества, поддерживают наши начинания. Великому эльфу было низослано видение, которое он трактовал, как знак благоволения нашему и вашему предприятию совместно с союзниками западными светлыми эльфами и жителями пещер гномами. Члены Великого Совета, жрецы Фларлана решили помочь своим верным союзникам и взять у истоков Рубиновой скалы воды, которые смогли бы помочь вам избежать эпидемии, ниспосланной свыше на людскую расу.

    Иворуа достал из-за пазухи мешочек и, развязав узелок, извлек наружу колбу с водами источника.

 - Это воды источника священной скалы, эликсир Жизни, который способен защитить ваши расы от Черной смерти. Под его защитой вы смело сможете пойти в бой против людских ратей! Как вы и договаривались, вожди с членами Великого Совета, эльфы предоставили вам защиту от Чумки.

    Темный видел, как горели глаза вождей. Они неотрывно смотрели на колбу в его руках.

 - Священная Рубиновая скала не дает жизнь каждому, кто об этом просит, она не удовлетворяет аппетиты страждущего, она выбирает в соответствии с гармонией этого мира. И этот выбор пал на вас, – Иворуа указал на зеленую колбу. – Мои друзья, ваши сородичи Гурдун и Тыф выпили зелье и прошли через земли зараженные чумой, оставшись здоровыми до сих пор. Чумка обошла их стороной. Поэтому я хочу вручить вам этот бесценный дар духов Тьмы в качестве благодарности за то, что вы поддержали гнев священного леса и готовы свергнуть завоевателей, чтобы жить в новом мире, с новым лицом.

    Иворуа закончил свою речь и склонил голову. Слова эльфа вызвали ошеломляющий эффект. Совет молчал. Никто был не в силах пошевелиться. Все смотрели на зеленую колбу со священным эликсиром Жизни внутри.

 - А как наша пользоваться эликсир Жизня? – первым вышел из оцепенения вождь гоблинов. – Колба маленький, а наша большой, не хватить может на всех.

    Темный покачал головой.

 - Одной капли великого эликсира хватит на десятки голов. Члены Великого Совета сказали, что нужно вылить колбу в вашу священную реку и оттуда напоить всех.

    Вождь гоблинов поймал взгляд Иворуа на бурлящей неподалеку реке.

 - Ивор… - он почти выговорил имя эльфа, однако так и не смог произнести последний слог, через чур сложными для языка низших рас были имена эльфов, пусть даже переиначенные на имперский лад. – Прав, это священная река-река. Как она не теряет воли и не мерзнет-мерзнет, не сохнет-сохнет, так и гоблина, орка и тролля не мерзнет-мерзнет и не сохнет-сохнет и не теряет воли к победе. Наша будет рада принять твоя колба и вылить эликсир Жизня в реку, – заверил он темного. – Наша очень-очень благодарить Фларлана и его жреца за то, что они делают для наша.

 - Если мы не объединим усилия, то нам не выиграть этой войны, – ответил Иворуа.

 - Твоя права. Одна дереться как все и все, как одна, храбро и отвержено.

 - Я знаю ваши народы и поэтому уверен в этом, – согласился эльф.

    Гоблин подошел к Иворуа и взял у него колбу с эликсиром Жизни. Он трепетно погладил стекло и поднял над головой так, чтобы колбу могли увидеть все члены совета, присутствующие на поляне. Вновь раздались аплодисменты. На этот раз еще более бурные и продолжительные. Гоблин вернулся на место и показал колбу вождям троллей и орков, которые по очереди подержали ее в руках и отдали зеленокожему малышу.

 - Пока ты шел-шел, готовиться-готовиться и теперь готовы к войне. Но есть одна проблема-проблема. Теперь наша не провести войска тут, придется идти на запад-запад, чтобы войска провести-провести и оттуда ударить, – сказал гоблин. – Людя думать, что мы хотели устроить прорыв и охрану усилить-усилить в этом месте.

    Иворуа взвесил слова малыша и пришел к выводу, что толика правды и логики в его высказывании все же была. Несмотря на то, что по Империи нынче гуляла Черная смерть, Император вряд ли мог себе позволить, чтобы где-то на границе Империи случился прорыв низших рас. И если он что действительно вряд ли не укрепит границу по всей ее протяженности на северной линии пустоши, то вполне вероятно, что укрепит ее там, где был нанесен удар. Тем более что граница и так была прорвана, а воины и маги убиты. Поэтому сюда срочно требовались новые войска. Соответственно здесь начнется суета, повышенное внимание, которое сейчас совсем ни к чему. Таким образом, рассуждал вождь гоблинов довольно трезво. Только вот сколько это отнимет времени, которого и так не хватало?

 - Если наша пойти быстрым маршем, то все равно несколько часов терять, – ответил на незаданный вопрос Иворуа гоблин. – Но не вмешаться наша не могли, иначе не было бы эликсира Жизни, и наша никуда не ходить совсем.

    Несколько часов в принципе ничего не должны поменять. Иворуа задумался. Да, не вовремя все это случилось на границе. Эти всадники… не будь их и не было бы проблемы. Но неужели это был просто мираж, видение? Жители пустоши утверждали, что не было никакого яда, они валились с ног из-за переутомления и усталости в пути. Ведь не столкнись он с этим… с чем?

    «С видением?» - спросил у самого себя Иворуа.

    И все было бы иначе. Он не полез бы на вооруженный имперский гарнизон с шапкою наголо, а попытался перейти границу незамеченным.

    «Если бы, да кабы».

    Как же тогда быть с предостережением шаманов, после чего гоблины, орки и тролли стянули на границу войска? Получается, все было предопределенно заранее. Такой козырь, выплывший из сознания, темному было нечем крыть. Ни фактов, ничего прочего. Тресни он хоть тысячу раз, вывернись из себя, но изменить он ничего не мог.

 - Но у наша есть кое-что, чего люди-люди будут бояться и уважать, – про-шептал гоблин.

    Существа на поляне, услышав эти слова, как-то ссутулились и принялись загадочно озираться по сторонам.

 - Что-то будет защищать наша великой Силой и вести в бой-бой, и тогда люди узнать-узнать, что означает сила-сила.

 - Дык, великая мощь, – заверил вождь орков.

 - Сила тайны, – подтвердил вождь троллей.

    Иворуа нечего было сказать в ответ на эти слова. Он не знал, о чем говорят зеленокожие обитатели пустоши. Какая Сила и мощь имеется ввиду, что будет их защищать и вести в бой. Эльф все это время стоявший на ногах решил, что пора вернуться на место, и присел на свой пень рядом с Сугруном. Наверное, часть, отведенная ему на совете, была закончена. Зеленокожие существа, как и Члены Верховного Совета Фларлана лучше его знали как и когда им что-то делать.

    Вождь гоблинов вновь поднял над собой колбу с эликсиром Жизни и показал ее собравшимся. Потом он поднес колбу к носу, открыл крышку и понюхал запах вод источников Рубиновой скалы. Следом запах паров вкусили орк и тролль. Вождь гоблинов торжествующе потряс четками над головой.

 - Моя чувствовать силу. Пора испить эликсир Жизни из вод священной реки-реки. Наполним же воды-воды священной реки эликсиром Жизни Рубиновой скалы темных, – сказал он.

 ***

    Церемония началась. Возле священной реки собрались все жители пусто-ши. Здесь были и маленькие дети, и женщины, и мужчины. Не видел Иворуа среди тех, кто пришел выпить вод, разбавленных эликсиром Жизни, только лишь стариков и старух. Среди толпы можно было встретить пожилых гоблинов, украшенных сединой троллей и покрытых морщинами орков, но все они были в состоянии держать в руках оружие и идти в бой. Когда-то давно темный слышал о страшном обычае, распространенном среди зеленых по которому для того чтобы выжить существа уводили своих стариков далеко в пустошь, к горам и оставляли их там на верную смерть… Это было жестоко, но в тех условиях, в которых оказались существа, загнанные в бесплодные земли, такой по-ступок можно было объяснить жаждой выжить. У гоблинов, орков и трол-лей не было возможности кормить нетрудоспособных. Пустошь с потом и кровью давала им каждый миг жизни, за что они молились своим богам… и раздели провиант с теми, кто не вложил в его добычу сил, они могли ускорить процесс вымирания. Как бы ни был ужасен этот обычай, он был обусловлен лишь стремлением продолжить свой род. Иворуа глубоко в сердце верил и знал, что каждый раз, отправляя своих стариков к горам на верную смерть, эти зеленые существа отрывали от себя часть души, проклинали людскую расу, а на месте потери зияла дыра, невосполнимая и неизлечимая временем. Это была еще одна причина, по которой в добродушных сердцах зеленых существ годами вскипали ярость, гнев и злость на поработителей Ториана – людей.

    Иворуа заметил, что после того, как жидкость из колбы попала в реку, цвет священных вод изменился. Теперь из кристально голубого цвета вода окрасилась в голубовато-зеленоватые оттенки. Казалось бы, небольшая колба эликсира в целой реке,… но что значила мощь темных духов, питавших своими силами Рубиновую скалу, что в самом центре Фларлана. Заметили преобразование и гоблины с орками и троллями. Те, кто стоял в очереди к реке, заворожено наблюдали за течением вод, вертя в руках горшочки из обожженной глины. Те же, чья очередь наступила, набирали воду из реки так аккуратно и бережно, что у бедолаг тряслись руки и колени. Иворуа прекрасно знал, что такое для зеленых обитателей пустоши святыня, и с каким трепетом они к ней относятся. Он стоял, наблюдая за происходящим на небольшом холме неподалеку от священной реки, закутавшись в покрывало, которое ему все-таки принес Сугрун. Даже в тунике и штанах, не привыкши к местной температуре, можно было замерзнуть и слечь с воспалением легких или бронхитом, чего сейчас никак не хотелось допускать.

    Как понял эльф, сегодня у реки собрались все те, кто остался от тех многочисленных и сильных рас, которых в свое время изгнали из своих земель люди. Всего несколько тысяч человек из десятков, если не сотен тысяч. Конечно, многих безжалостные баталии и маги убили в боях, устроив настоящую резню, ни в чем не разбираясь, накатив волной на ничего не подозревающих гоблинов, потом троллей, а затем и орков. Пользуясь глупостью зеленых, на первых порах, хумансы убили многие тысячи существ, потому что никто из них не хотел сражаться, а пытался остановить нападавших угощениями и песнями с плясками. Иворуа доводилось слышать, что те существа, кто выходил вперед, держа в руках испеченные пироги, распевая песни, просто на ходу сметались воинами и магами. Но многие десятки тысяч были загнаны сюда. Теперь перед глазами темного были все те, кто остался с тех пор, те, кто перекочевал на север, и с каждым годом зеленых жителей пустоши становилось все меньше и меньше, хотя рождаемость существ была высокой,… но еще выше была смертность. Вот уже несколько тысяч, а через несколько лет, если ничего не изменится, пустошь продолжит забирать свои кровавые плоды, и от былого населения останутся сотни, а потом и десятки.

    «Все изменится» - твердо заверил себя Иворуа.

    Те из существ, кто уже успел насладиться вкусом священных вод, не спе-шил расходиться по шалашам. Они так и остались стоять на поляне и с восхищением наблюдали, как делают это их товарищи и родственники, живо обсуждая друг с другом свои впечатления. Орк разговаривал с троллем, тролль с гоблином, а гоблин с орком. Все понимали друг друга, улыбались и обнимались. Иворуа понимал, что пустошь сблизила этих существ настолько, что теперь они готовы действительно умереть друг за друга, не задавая вопросов. Да и не свойственно этим существам их задавать. У них чистые открытые сердца, и порой они даже могут простить врага, как когда-то хотели простить человека. А человек только лишь плюнул этим зеленокожим существам в душу.

    Иворуа заметил, как к нему на холм поднимаются от реки вожди племен. Гоблин, орк и тролль. Эти трое, по заведенному здесь ритуалу, первыми вкусили священной воды, разбавленной эликсиром Жизни, и теперь их лица светились от счастья. В глазах застыл неописуемый восторг. Они подошли ближе, и каждый из вождей крепко пожал эльфу руку и обнял его за плечи.

 - Моя хочет сказать тебе спасибо, темный-темный, – сказал вождь гоблинов. – Союзника спасти наши раса от Чумки, и теперь наша готова воевать и идти в поход.

 - Я только лишь выполнял приказ Великого Совета, – пожал плечами Иворуа. – Поэтому не стоит.

 - Ты был избран священный духа Тьмы Фларлана, – покачал головой вождь троллей. – На тебе лежит печать святости. Ты посол между эльфа и нами. Это великий честь.

 - Может быть, но я выполнил свой долг и больше мне не дано никаких указаний.

 - Дык, ты не идти в поход с нами? Не поддеживать орка, гоблина и тролля? – удивился вождь орков.

 - Я не знаю. Я не имею распоряжений на этот счет.

 - Но ведь наша верить-верить в твоя.

 - Дык, хотим, чтобы ты шел с нами.

 - Для нас посол Фларлана в наших войсках большая честь. Мы пригласить тебя. Ты пойти? – спросил вождь троллей.

    Иворуа вздохнул. Он не знал, что ответить этим троим. Члены Великого Совета не давали ему никаких распоряжений на этот счет. Все, что он должен был выполнить, он выполнил. Задание было закончено. Далее служба Великому Совету и жрецам Фларлана прекращалась. По сути, с этого момента он действовал на свое усмотрение, не будучи обременен интересами священного леса. Можно было вернуться обратно во Фларлан, можно было вернуться в Тарибор, где через несколько дней у него заканчивался служебный отпуск. Но, зная, что предстоит впереди, нужно ли было возвращаться в священный лес или в Тарибор. Это, по сути, означало одно – отстраниться. Иворуа посмотрел в глаза вождей. Честные, добрые и открытые они смотрели на него с надеждой и некоторым восхищением, непоколебимой верой. Наверное, точно также на него смотрели бы и его друзья Тыф и Гурдун. Они не поняли бы этого ухода. Особенно малыш Гурдун, который так верил в Иворуа. Наверное, уйти означало предать…

    «Предать друзей?» - подумал эльф.

    Нет, скорее всего, предать самого себя и то, во что он верил. Начиналось неизбежное, война, и он просто не мог остаться в стороне. Иворуа еще некоторое время, молча, смотрел на вождей и потом гулко выдохнул.

 - Когда вы планирует выходить? – спросил он.

    Казалось эти трое и не ждали другого ответа от Иворуа.

 - Завтра утром-утром. Наша готова в поход и с утра все будет готово, – ответил гоблин.

 - Армия тролля, армия гоблина и армия орка, – принялся перечислять вождь троллей, загиная пальцы на руке. – Еще пойдут старшие тролля, меткие тролля, гоблина шамана, гоблина копье, гоблина праща, – он загнул все десять пальцев и на секунду растерялся, но потом поднял вверх один сжатый кулак, а затем и другой. – Орка дубина и орка топора.

 - Дык, орк лучник тоже пойти, – заметил вождь орков.

 - И орка лука, – поправился тролль.

    Маленький вождь гоблинов присел на корточки и принялся что-то рисовать на промерзшей земле камешком от четок. Получилась линия с неровными очертаниями, в которых Иворуа смог узнать сосны. По всей видимости, гоблин хотел изобразить на земле подобие карты. Вождь провел пальцем вдоль линии.

 - Наша пойти вдоль граница несколько десятков миль-миль за один бросок-бросок. Отсюда, – он указал в точку на импровизированной карте, где был нарисован какой-то круг, по всей видимости, город или населенный пункт, но, как понял Иворуа дальше из слов вождя, это оказался пограничный торианский гарнизон. – Здесь наша находиться сейчас и укрепления сильное-сильное. Но наша обойти вдоль укрепления досюда, – он провел пальцем до следующего кружка вдоль нарисованных сосен. – Здесь стоять Бешгар, и здесь наша переходить границу-границу, – пояснил он.

    Иворуа внимательно выслушал гоблина. Объяснение, конечно, несколько настораживало. Нет четко спланированного маневра, ничего того, чем так славились эльфийские военные и в особенности баталии Императора, зубры маневра и тактического боя. Все на пальцах, рисованная карта на земле,… но что можно было ожидать от них, запертых в пустоше существ?

    «Пожалуй, ничего» - подумал эльф.

 - Единственное, что я не пойму, какое место отводиться при всем этом мне? – поинтересовался Иворуа.

 - Темный советник, большая величина-величина будет, – заверил гоблин.

    Иворуа кивнул. Советник, значит советник. Правда он не совсем понимал, что он может посоветовать им и как сможет пригодиться. Но то, что всегда могло пригодиться в войне, у него было под рукой – лук и стрелы, а также рука, бившая почти всегда без промаху. Это он мог применить в бою и без всяких пустых советов. Кроме того не стоило забывать, что Иворуа был великолепно обучен навыкам шпионажа, и эльф прикинул, что эти навыки тоже смогут пригодиться в надвигающейся войне.

 - Благодарю за высоку честь, – Иворуа кивнул. – Уже поздно, как только все жители пустоши выпьют вод священной реки, необходимо трубить отбой. Мне кажется, что завтра мы должны выступить на рассвете.

 - Точно-точно, – согласился с темным вождь гоблинов.

 - Дык, мы не совсем глупый, как темный думать, и все войны уже выпить воду и идти спать. Мы понимать, что завтра предстоит тяжелый день, – сказал вождь орков.

 - Тяжелый, – тролль положил руку на рукоять топора. – Но самый тяжелый день нас ждет впереди.

    Иворуа посмотрел на поляну у реки. Действительно, там остались только женщины и дети. Все остальные уже разошлись по своим шалашам. При всем уважении к зеленокожим существам, Иворуа не ожидал от них такой прыти. Вожди сумели организовать все с умом. Видя некоторые сомнения эльфа, орк хлопнул его по плечу.

 - Дык, ты бы сам ложиться. А?

    Иворуа кивнул.

 - Да, я лягу, вы правы, завтра нам всем предстоит тяжелый день и следует быть к этому готовым не только на словах, – он окинул вождей взглядом. – Между прочим, мы так и не познакомились. Может быть, у вас не принято представляться вождям, но я не знаю ваши имена.

 - Тарулуг Шустрый, – представился гоблин и замотал своей огромной головой.

 - Уг Могучий, – показал клыки вождь орков.

 - Зебен Точный, – тролль неожиданно для Иворуа выхватил два топора и крутанул их в руках с такой скоростью, что эльфу показалось на миг, будто он слышит в своих ушах свист. Вождь, довольный произведенным эффектом, засунул оружие обратно за пояс.

    Иворуа поклонился. Интересно, почему у этих существ к именам были добавлены такие забвные прозвища как «Шустрый», «Могучий» и «Точный»? Может быть, это звания вождей. Однако эльф решил не спрашивать об этом, дабы не задеть или не обидеть вождей.

 - Очень приятно. Мое имя вы уже знаете. Кстати, можете называть меня Ив, – темный улыбнулся, памятуя, как тяжело удается выговорить его имя Тыфу и Гурдуну.

 - Понятно-понятно.

 - Дык, лады, Ив. Нам, конечно, с тобой приятно тут разговоры разводить, но пора уже и спать ходить. Так что, бывай.

    Уг Могучий протянул на прощание Иворуа руку, и тот пожал здоровенную ручищу орка, а потом и ручки гоблина с троллем. Вожди спустились с холма и удалились в сторону шалашей. Иворуа остался стоять на холме, кутаясь от холода в покрывало и сложа руки на груди. Тело пробивала мелкая дрожь от пронизывающего ветра. Существа у реки расходились по домам. Вскоре он остался один на поляне. В небе сияла яркая луна, светили звезды. Здесь, в пустоши, они были какими-то посторонними, какими-то чужими. Небо здесь было совершенно иными, чем в его родном Фларлане и даже в Торианской Империи. Жестокими что ли, как и все то, что лежало вокруг. Такое немое, пустынное, лишенное всякой жизни в своих безграничных просторах. Иворуа не знал, какая сила и за что прокляла эти земли, но твердо был уверен, что ни один народ, ни одна раса не заслужила жизни здесь.

    Он вздохнул и проверил по привычке лук и стрелы. Колчан был полон. Отменные стрелы из лучших пород деревьев специально выращенных под эти цели. Смертоносный наконечник из лучших руд, которая поставлялась из подземелий самих Янтарных рудников гномами. Оставалось надеятся, что перед тем, как сложить голову на поле боя, он успеет прострелить не одного хуманса. Только тогда можно будет сказать, что он сполна отдал свой долг. В том числе тому человеку, который в свое время изнасиловал его мать…

 - Ива!

    Эльф вздрогнул. По холму к нему поднимались Тыф и Гурдун, его друзья, которых он не видел с тех пор, как разыгралась та драма на границе, участниками и, возможно, главными виновниками которой были они сами.

 - Дык, мы уже обыскаться тебя по пустошь. Думать, где ты есть, – начал причитать орк.

 - Моя говорить же Тыф, что Ива важные дела решать-решать, с вождями говорить, а Тыф все нет, пойдем, говорит-говорит, его искать, – забубнил наперебой орку гоблин.

    Иворуа расплылся в улыбке. Вот они, такие близкие и родственные души в одинокой глуши. От этой мысли по сердцу растеклось тепло. Захотелось обнять друзей. Как же было приятно видеть, что с ними все в порядке, они живы, здоровы и чувствуют себя просто великолепно.

 - Я рад вас видеть, друзья, – сказал эльф.

 - Наша тоже рад твоя видеть, два часа стоять ждать-ждать, пока твоя поговорить с вождями, думать, не стоит перебивать-перебивать, а вождя ругаться будет-будет, – сказал Гурдун.

 - Дык, и я рад видеть, – расплылся в улыбке Тыф.

    Друзья обнялись.

 - Как вы себя чувствуете?

 - Дык, порядок, шаман лечить нас и все, как рукой сняло.

    Иворуа на всякий случай все же осмотрел друзей, чтобы окончательно удостовериться, что они в полном порядке и, убедившись, заулыбался.

 - Я думал, что этот яд смертелен.

 - Никто не верить, что это был яд-яд. Шамана говорить, что это было виде-ние, – развел руками гоблин.

 - Я знаю. Мне говорили об этом. Как только я пришел в себя, мне сказали, что все это бред из-за переутомленности, как у меня, так и у вас. Галлюцинация.

 - Дык, ничего себе бред. Ладно бы мне что почудиться, но это тогда что? – Тыф указал на небольшую рану на ноге, как раз в том месте, куда попал дротик.

    Иворуа вздрогнул. Он начал было верить, что все, что произошло на границе - бред. Игра воображения, да что угодно. Правильнее было сказать, ему хотелось в это верить. Но тут… можно, конечно, сказать, что орк укололся, если бы не одно «но». Взгляд темного упал на рану гоблина. Кровоподтек точно там, где дротик вонзился в кожу малыша. Такое совпадение вряд ли могло случиться дважды.

 - Будем считать, что это бред, друзья, – выдавил из себя Иворуа.

    Эльф понимал, что это было далеко не решение проблемы и, тем более, не ответом на вопрос. Но ничего другого сейчас не оставалось. Было понятно, что произошедшее на границе, результат какой-то сильнейшей магии, которая смогла вскружить голову людям и зеленокожим, будучи направлена только на троих друзей. Кому это было надо и зачем, было неизвестно. Может быть, действительно, это были какие-то могущественные волхвы из пустыни востока, обогощающиеся на торговле живыми существами: людьми, гоблинами, эльфами, всеми подряд, кого они смогут поймать и продать, выручив золото или то, что они ценят взамен. Все-таки запах гари при волшбе – характерный признак волшбы волхвов.

    «Оставь это» - подумал Иворуа.

 - Просто бред, – услышал он свои собственные слова.

    Тыф и Гурдун пожали плечами. Казалось, им было все равно, и они особо не задумывались о произошедшем. Бред, так бред. Между друзьями завязался непринужденный разговор. Они делились впечатлениями об увиденном в пустоши, о приготовлениях существ к войне. Иворуа рассказал орку и гоблину о том, что было на совете и о планах вождей на предстоящий день. Наверное, так они могли бы простоять до самого утра, непринужденно болтая и шутя. Но все понимали, что завтра для всех них и не только них начнется новая жизнь, поэтому вскоре они разошлись по своим шалашам, чтобы встретиться уже следующим днем. И никто из друзей, ни Иворуа, ни Тыф, ни Гурдун не смог бы ответить на вопрос: когда будет перевернута страница этой новой истории…

 ***

 - Твоя просыпаться пора!

    Иворуа услышал голос Сугруна и открыл глаза. Судя по тому, что сквозь дыру в потолке шалаша он еще видел на небе блики звезд, было раннее утро. Эльф сел на ковре из иголок сосны и растопленной смолы и открыл глаза. Перед ним стоял Сугрун. В руках он держал копье, на шее гоблина красовался какой-то камешек, подвешенный вместо веревки на жиле животного. По всей видимости, эта был талисман гоблина.

 - Доброе утро.

 - Доброе утро-утро, – кивнул Сугрун. – Войско готово. Пора в поход-поход идти.

    Иворуа, еще не до конца пришедший в себя после крепкого сна, зевнул. Когда зеленокожие успели подготовиться? Ведь судя по тому, что он видел через дыру на потолке, едва светалось.

 - Как, готово?

 - А так, – ответил гоблин. – Вожди командовать идти-идти. Потарапливайся.

    Темный нащупал лук и колчан со стрелами неподалеку от ковра и выверенным движением поместил их за спину. Конечно, не верилось, что все уже готово, но раз Сугрун говорит, что нужно торопиться, то следует поступать именно так. В конце концов, теперь он часть единого целого, а не вольный шпион, и следовало подчиняться приказам бесприкословно.

 - Уже иду.

    Сугрун довольно кивнул и выбежал из шалаша. Иворуа заметил через открывшийся на долю секунды проход какое-то движение снаружи. Похоже, там уже действительно все кипело полным ходом. Негоже было заставлять зеленокожих себя ждать. Эльф усилием прогнал с себя остатки сна и, поднявшись на ноги, вышел из шалаша, по пути отряхивая тунику от сосновых иголок, прилипших к ткани. Снаружи было невероятно холодно, и противный, какой-то липкий ветер, буквально обволакивающий все тело с головы до пят, обдал Иворуа леденящим порывом. В тело буквально вонзилось тысяча иголок, и темный поежился, пожалев, что в поход нельзя взять с собой покрывало, которым он накрывался вчера. Погода была мерзкой. С неба моросил мелкий дождь, такой же «липкий», как и холодный обжигающий ветер, стоял туман. Иворуа про себя отметил, что внутри шалаша, несмотря на дыру в потолке, не было ни единой капельки дождя. Наверное, на этот счет поста-рались местные шаманы. И как только терпели холода гоблины и тролли в своих набедренных повязках, у орков еще была толстая кожа…

    Эльф, стараясь не обращать внимания на холод, взобрался на холм, где он вчера разговаривал с вождями и с друзьями и чуть не обомлел, когда посмотрел оттуда вниз, к реке. Рядом с рекой, в которой текли священные воды зеленокожих жителей пустоши, стояло целое войско, разбитое на несколько больших отрядов по несколько сот существ в каждом. Существа держали строй, были выстроены в линию и смотрелись настолько дицсциплинировано, насколько это вообще было возможно. Первым отрядом стоял отряд гоблинов, которых на первый взгляд было никак не меньше нескольких сотен. Все они стояли правильным прямоугольным походным рядом. Следом за ними стоял отряд орков, занимавший куда большую территорию на поляне, хотя на самом деле зеленокожих великанов было не больше, чем малышей гоблинов – несколько сот существ. Замыкали армию жителей пустоши - тролли топорометатели, также взявшие строй. За ними стояли их «старшие» братья. В самом конце, чуть поодаль всего войска, стояли гоблины шаманы. Один из них держал барабан. Еще несколько человек держали в маленьких ручках трубы. Как и обещал вождь троллей Зебен Точный, существа были вооружены копьями, пращами, каменными топорами, дубинами и метательными то-пориками. Единственные, кто не имел никакого оружия, были «старшие» тролли. Темный заметил, что среди обычных зеленокожих существ, как у гоблинов, так и троллей с орками, стояла племенная знать, бок о бок с ними, чей цвет кожи отличался оттенком или же зачастую был фиолетовым, красным или каким другим. И это при том почтении, какое отдавалось родовой знати в стане зеленокожих существ. Без слов становилось понятно, что жители пустоши понимают, что их ждет впереди. Вожди племен, Уг Могучий, Зебен Меткий и Тарулуг Шустрый стояли чуть поодаль войска и о чем-то разговаривали.

    Иворуа, растерявшийся от увиденной картины, несколько секунд стоял недвижимый на вершине холма, пока его не откликнул Сугрун.

 - Чего твоя стоять-стоять, как истукан каменный?

    Иворуа повернулся к гоблину, стоявшему у подножья холма, и спустился вниз.

 - Не ожидал, что все будет готово так… рано. И быстро.

 - Наша готовиться каждый день-день, – сказал Сугрун. – Гоблина, тролля и орка усердны-усердны, и с тех пор, как узнать о возможной войне, к ней готовиться-готовиться.

 - Вы неплохо подготовились, – заметил Иворуа. – Честно говоря, думал что,… как бы это сказать,… что вы не знаете, что такое строй и военная дисциплина.

    Сугрун, двинувшийся в сторону вождей, пожал плечами.

 - Отчего наша не знать, что такое строй-строй? Все наша знать. Наша гнома учить, наша союзника, – пояснил он.

    Иворуа приподнял бровь. Он не знал о том, что гномы занимались подготовкой зеленокожих, впервые слышал об этом. Интересно, знали ли об этом во Фларлане? Янтарные рудники были союзниками темных эльфов в этой войне, но все же… интересно.

    «Впрочем, никому это не навредит» - подумал Иворуа.

 - И давно вас учили? – спросил он.

 - Моя сказать же, как о войне возможной узнать, так гномы и учить стали, – ответил гоблин.

    Интересно знать, научили ли эти подземные скряги зеленокожих искусству ведения боя с помощью построения гномьего хирда? Хирд гномов был, пожалуй, самым крепким и боеспособным пехотным построением во всем Ториане, и даже такие построения баталий Императора, как «клин», «свинья», «черепаха», проигрывали ему во всем. Когда гномы брали хирд, пробить этот строй было практически невозможно, и размен шел один к десяти. Иворуа доводилось слышать, что император Нравон не раз тратил целую баталию для того, чтобы справиться с одним гномьим хирдом. Тяжело было представить, чтобы зеленокожие могли овладеть подобным искусством. Насколько был бы страшнее хирд орков, научись они держать такой строй! Но нет, Иворуа понимал, что древнее искуссвто построения гномьих хидров подвластно лишь жителям Янтарных рудников.

    Пока темный размышлял о возможностях тактики и ведения боя жителей пустоши, они подошли к вождям. На поляне близ холма стояли Зебен Мет-кий и Уг Могучий. Тарулуг Шустрый успел покинуть эту компанию и отдавал какие-то распоряжения группе существ чуть поодаль.

 - Доброе утро, Ив, – первым поздоровался вождь троллей.

 - Доброе утро, Зебен Меткий, – эльф пожал троллю руку.

    Следом за вождем троллей с Иворуа поздаровался и Уг Могучий. С первого взгляда на них казалось, что они прекрасно выспались, да и вообще только и делали всю сегодняшнюю ночь, что спали. Вот только, как и когда было подготовлено войско, оставалось для Иворуа секретом. Не зря же ходили слухи о выносливости низших рас. Сам темный признался себе, что не отказался бы вздремнуть еще пару часов.

 - Как тебе, дык, наше войско? – спросил Уг Могучий.

 - Честно говоря, я поражен, считаю за честь учавствовать в походе этой армии.

    Вожди довольно заулыбались.

 - Тарулуг Шустрый отдает последние приказы, и мы двигаться в поход, – тролль указал на существ в оркужении гоблина. – Это наши военоначальки. Совет, – пояснил он.

    Иворуа кивнул. Около Тарулуга стояло два гоблина, один из которых обладал зеленого цвета кожей, а другой синей, два тролля светло зеленого цвета и два орка с кожей желтоватого оттенка. Явно, знать. Кроме того, первого гоблина с зеленой кожей.

 - Дык, ты уже, наверное, знаешь, Сугрун тоже начальник, – сказал Уг Могучий.

 - Да, мы знакомы, – согласился Иворуа.

 - К этим начальникам можешь обратиться в походе, если нас нет рядом, – сказал Зебен. – Это наши начальники.

 - Дык, они все знать, – закивал орк.

 - Я учту.

    Разговор Иворуа с Угом Могучим и Зебеном Метким прервал раздавшийся стук походного барабана и последовавшая за этим игра труб. Все четверо, включая Сугруна, повернулись в сторону войска. Отряд гоблинов, стоявший первым, начал движение вперед, за ним последовали все остальные. Поход армии зеленокожих жителей пустоши начался. Иворуа увидел приближающегося к ним Тарулуга Шустрого.

 - Моя отдать распоряжения. Наша выступаем, – сказал он.

    Впрочем, все было ясно без слов. Немногочисленная, но хорошо организованная армия троллей, орков и гоблинов двинулась маршем вдоль священной реки. Впереди отрядов показались знаменосцы. В самом переди шел гоблин, державший в руках штандарт гоблинов – натянутую на деревянный каркас шкуру зеленого неведомого зверя с искусно вышитой черным камнем руной «Г». Подняли свои знамена и орки с троллями. У орков это была поднятая на сосновой ветке шкура какого-то зверя, разукрашенная природными красками, измазанная глиной. На ней висело ожерелье из зубов дикого медведя, которому, по всей видимости, и принадлежала шкура. Тролли несли огромный совершенно плоский деревянный круг с дыркой диаметром в фут посередине. Что могло означать такое знамя, Иворуа не знал. Как, впрочем, не знал он символики знамен гоблинов и орков. Но что больше всего привлекло внимание эльфа, так это какой-то сколоченный деревянный ящик облитый смолой и украшенный ракушками, камнями и клыками животных. Его несли не-сколько существ, причем все из родовой знати.

    «Интересно знать, что находится там внутри?» - подумал Иворуа.

    Он поинтересовался у Тарулуга Шустрого о ящике, но в ответ лишь уви-дел выпученный взгляд гоблина и понял, что лучше маленького вождя не спрашивать о содержимом деревянного ящика ни слова. Уг Могучий в ответ на его вопрос сказал, что в ящике заключена Сила и говорил он это так тихо, что Иворуа с трудом различил слово в шуме вокруг. Спрашивать у Зебена Меткого он не стал. Тролль и без того казался через чур возбужденным и то и дело хватался за свои топоры, вытаскивал их, вращал. Может быть, о ящике расскажут Тыф и Гурдун, когда смогут выйти из строя на привале.

    Иворуа уже несколько раз видел спину Тыфа в рядах отряда орков, который шел впереди эльфа, так как Иворуа вместе с вождями и начальниками продвигался немного в стороне от отрядов. Малыша Гурдуна, затерявшегося среди отряда гоблинов, он не увидел ни разу. Его отряд был слишком далеко от того места, где шел сам Иворуа. Темный прекрасно понимал, что друзья отдают долг своему народу и родине и поэтому не расстраивался.

    В рядах армии зеленых, к удивлению Иворуа, не было слышно разговоров, никто не бросал шуток, не тарахтел, как то обычно бывало у представителей низших рас, и в чем эльф мог не раз убедиться, общаясь с Тыфом и Гурдуном. Все до одного шли молча, смотрели только вперед, не оглядываясь по сторонам, и старались держать строй. Начальники, назначенные вождями, внимательно следили за строем, и если где-то он нарушался, подсказывали, но ни в коем случае не повышали голос. Это не было похоже на то, что Иворуа привык видеть у людей. Зеленокожие жители пустоши, собравшись все вместе и выступив в этот поход, знали, что обратного пути уже нет. И тот, кто повернет, будет во веки веков назван трусом.

    «Deadman walking» - мелькнуло в голове фраза на староторианском языке.

    В голове сейчас, глядя на этих существ, вообще всплывало много эпитетов. Не все из них хотелось материализовать в мысль. Иворуа, будучи шпионом много лет, как никто другой знал кому и зачем понадобились эти существа в войне. Когда то он присутствовал в столице Империи Акране на гладиаторских боях, устроенных в честь Императора. И там, перед открытием игр, гладиаторы, стоя ниц перед тем, у кого нет других званий, кроме как Владыка и Император, произнесли одну единственную фразу: «Идущие на смерть приветствуют тебя».

    Иворуа вздрогнул. Затем и отсюда все то, что происходило вокруг зеле-ных. Эта помощь, эти тренировки гномов, о которых возможно во Фларлане никто ничего не знал… Игра разворачивалась между другими игроками. Что могла сделать армия из тысячи существ низшей расы? Они могли только биться за свою честь. Они, как и тогда, много лет назад, когда люди выгнали их в пустошь, не понимали ничего, не понимают ничего и сейчас. Что всего лишь являются пешками в чьей-то большой игре, где их переставляют по полю, порой без их же на то ведома. Однако не учавствовать они в этой войне не могли. По одной простой причине… они не хотели, чтобы их дети и жены умерли, оборвав род, и за это готовы были сложить свои головы на поле боя. Все это так. Но, как известно, нельзя было винить игроков, во всем виновата сама игра. Какая бы печальная эта игра ни была.

 - С твоей все в порядке-порядке? – вопрос вождя гоблинов вырвал Иворуа из потока собственных мыслей.

    Темный неуверенно кивнул.

 - Да, просто немного холодно, вот и ушел в себя, а так со мной все хорошо, – заверил он.

 - В пустоши бывает и холодно и очень жарко, – закивал Тарулуг.

    Вождь, шедший рядом с Иворуа в одной только набедренной повязке, выглядел как-то странно, утверждая эти слова. Ему, казалось бы, холод был совсем нипочем.

 - Это еще не самое холодное время-время в пустоши. В пустоши бывает холодней. Тогда наша не выходить из дома-дома. Готовить запасы и сидеть в шалашах-шалашах. В это время снег мести, вьюга гулять, а наша дома сидеть, – сказал вождь.

    Иворуа поежился от этих слов. Фларлан не знал холодов и зим, а в Тариборе он лишь однажды видел снег, и впечатления от увиденного были тогда не самыми благоприятными.

 - Я представляю, как это тяжело здесь жить.

 - Наша не жаловаться, но мириться-мириться не хотеть. Поэтому, наша и ходить в поход с союзниками-союзниками.

    Иворуа посмотрел в глаза маленького гоблина.

 - Ты понимаешь, что вы можете не вернуться с этой войны домой?

    Гоблин ответил не сразу.

 - Моя все понимает. И долго думать-думать, прежде чем вести свой народ. Но эльфа сама понимать, что наша не выдержать долго в таких степях. Наша жить в песках и степях не таких-таких, как здесь в пустоши, – он взял паузу. – И если наша мужчина не вернется с войны-войны, то останется женщина и ребенок. Они будут жить-жить в новом мире. Наша знать, за что умирать-умирать.

    Иворуа отвел глаза. Он и так все знал. Знал, что ответит вождь, знал, что думают гоблины. Оставалось только гадать, чем закончится война.

    Закончился мелкий дождик, и войско зеленых стало двигатья чуть быстрее. Ни на секунду не замолкали звуки походного барабана и труб. Гордо возвышались знамена гоблинов, орков и троллей. До заката они должны были добраться до места, параллельного границе, совершив единым броском на несколько миль переход. И там, сделав привал, следующим утром двинуться к югу, на гарнизон людей. Наверняка, перед тем, как состоится штурм, они вновь разобьют лагерь, чтобы как следует подготовиться и все продумать. Пустят разведчиков. Возможно, он сам примет участие в разведке и раздобудет нужные сведения о том, как и когда лучше всего будет начать операцию прорыва границы. Узнает, какие силы сконцентрированы на заставе, есть ли там маги и многое многое другое, что и подразумевает под собой деятельность шпиона…

    Он посморел на тысячное войско зеленых существ. Здесь не будет и половины баталии Императора… И, конечно же, не будет той подготовки, которой обладают имперцы.

    «Зато они идут полные решимости победить» - подумал Иворуа – «Их греет воля к победе».

    И они верят что, то, что они делают – справедливо. Темный видел это потому, как горели их глаза. Однако из головы упорно не вылазила фраза на староимперском: «Deadman walking». Но это не означало, что в этом мире нельзя бороться за то, что называлось порывом сердца и души. Их криком.

    Вождь троллей, все это время упражнявшийся со своим оружием, подбросил вверх сразу два топорика и, поймав, довольно улыбнулся Иворуа. Эльф улыбнулся в ответ.

 

Глава 19

 - Отбой!

    Бордерик вздрогнул от этих слов разнесшихся в пустоте камеры. Он ждал их, но от этого слова надзирателся прозвучали не менее неожиданно и испугали молодого светлого эльфа. Спина взмокла, и он почувствовал, как рубаха прилипла к телу. Отвратительное чувство. Руки дрожали.

    «Нельзя допускать страха, только не сейчас» - мысленно заверил себя Бордерик.

 - Я кому сказал, отбой, отродье эльфийское. Или может быть мне открыть дверь и зайти внутрь? Я не посмотрю на твою «голубую» кровь, – из-за двери раздалась брань.

    «Священные духи, этот человек когда-нибудь замолчит?».

    Бордерик сжал кулаки, почувствовав, как ногти впились в ладони. Он уже лежал на койке в углу камеры и старался всем своим видом показать надзирателю, будто спит. Однако сегодня по этажу дежурил тот самый омерзительный верзила, который в прошлую смену несколько дней назад сломал ему нос ударом кулака. Тогда же он ударил юного принца под дых и бросил в угол камеры, будто канализационную крысу. Теперь Бордерику меньше всего хотелось, чтобы этот человек снова заходил в камеру.

 - Смотри мне, тощий выродок эльфийский, если я услышу в твоей камере какой-нибудь шум, переломаю все ребра.

    Наконец за дверью послышались удаляющиеся шаги, и вскоре в камере повисла тишина. Погас свет факелов в коридоре. Бордерик остался совершенно один, и некоторое время всматривался в покрытый трещинами потолок, глубоко дыша и пытаясь сосредоточиться. Сейчас главным было успокоиться. Впереди ждала целая ночь, несколько часов перед тем, как надзиратель снова заглянет в его камеру, и за это время надо было успеть. Рука светлого медленно сползла по грязной простыне, и дрожащие пальцы обхватили какой-то грязный предмет.

    «Успокойся».

    Действительно пора было успокоиться и закончить начатое, довести дело до конца. Бордерик аккуратно, стараясь не шуметь, ступил на пол. Койка предательски скрипнула, и он замер, боясь, что надсмотрщик может услы-шать даже этот ничтожный звук. Эльф вслушался, но не услышал ничего, кроме вороха мышей в углу камеры. Твари доедали то, что осталось от его завтрака, и ничуть не боялись Бордерика, к соседству с которым уже привыкли. Принц, затаив дыхание, соскочил с койки и крадущимися шагами медленно двинулся к окну, перегороженному решеткой у дальней стены. Из него в камеру падал тусклый лунный свет, сквозь решетки можно было рассмотреть звездное небо. Оно казалось как никогда прекрасным и манящим своим великолепием. Бордерик еще крепче зажал в руке предмет, блестевший при лунном свете. Это был небольшой напильник с деревянной ручкой. Светлый осторожно подкрался к решетчатому окну, то и дело, озираясь на

  входную дверь. Все было тихо и спокойно. Похоже, надзиратель завершил обход и уже видел десятый сон в своей сторожевой будке в конце коридора. Скоро среди стен темницы должен был раздаться его храп. Но сейчас это было неважно. Гораздо важнее было успеть сделать задуманное до утра, пока город спал. Бордерик посмотрел на металлические решетки и прищурился. Внешне металл выглядел невероятно прочным, и казалось, что такую конструкцию невозможно не то, что спилить, но выбить бревном. Однако опытный глаз мог заметить, как у самого основания в тех местах, где концы прутьев соприкасались с бетоном, металл покрывал едва заметный налет ржавчины. Короззия. Именно там Бордерик начал подпиливать прутья и один из них, поддавшись, теперь свободно болтался в воздухе. Оставалось еще два,… медлить было нельзя, иначе могло случиться непопровимое.

    Бордерик сжал зубы и на всякий случай еще раз повернулся к входной двери. Убедившись, что за дверью пусто, он принялся подпиливать второй прут. Металл противно скрипел и по лицу эльфа заструился холодный пот. На руки падали блестящие металлические стружки, лунный свет слепил глаза. Однако принц понимал, что тот риск, на который он шел сейчас, был полностью оправдан. Он не мог подвести своего отца и свой народ. В первую очередь свой народ. Напильник быстро забивался стружкой, и Бордерику то и дело приходилось выбиватье ее, ударяя напильник о бетонную стену камеры. В тишине ночи с каждым ударом разносился глухой звук, и каждый раз нутро эльфа сжималось липким комком страха, подступающим к самому горлу. Однако работа шла, и вскоре Бордерику удалось отпилить второй прут. Мышцы неприятно ныли, прося отдых, но остановиться сейчас, значило бы остановиться навсегда. Бордерик это понимал, поэтому рука с напильником принялась за третий прут. Глаза залил пот, но принц не останавливался. Это был единственный шанс, не воспользоваться которым он не имел права. Он знал, что там, в лесу, в его священном родном лесу Местальэ, его ждут и в него верят и подвести тех, кто возлагал на него надежды, означало предать свой народ. Показать, что он недостоин короны, которая перейдет к нему от Тамалия Зеленого.

 - Я должен, – прошипел Бордерик чуть слышно.

    Напильник раскалился от постоянного трения и, несмотря на деревянную ручку, за которую светлый эльф держал его в своих руках, обдавал жаром кожу на пальцах принца. На этой маленькой железной с первого взгляда безделушке, похоже были наложены чары. Скорее всего, это было что-то вроде отвода глаз, иначе надзиратели бы давно нашли напильник при обыске камеры, который они устраивали по несколько раз на день. Наконец все было кончено, и третий прут был перепилен под основание. Бордерик выдохнул и смахнул с лица пот. Он засунул напильник за пояс. Пока не стоило расставаться с этой штукой хотя бы потому, что он мог пригодиться в качестве оружия за стенами камеры. Все лучше, чем драться с врагом голыми руками. Руки после невероятной нагрузки тряслись, и молодой эльф обессиленный опустился на пол, тя-жело дыша.

    «Ты должен» - подумал он – «Ты должен».

    Усталость, скопившаяся за все время заточения в темнице, теперь дала о себе знать после того, как он впервые за долгое время перенес физическую нагрузку. Последнюю ночь он провел без сна, размышляя о побеге и начав подпиливать эту самую решетку на окне. До этого же, он практически не мог спать в четырех стенах камеры из за постоянного писка мышей, которые, как только он засыпал, норовили взобраться на койку. Первое время Бордерик ловил маленьких грызунов и выбрасывал в окно, но затем делать это не было уже не сил не желания. Всех мышей было не переловить, каждую ночь из дыры в стене в камере появлялись все новые твари, а сил на бессмысленную охоту оставалось все меньше. Поэтому принц быстро бросил эту затею. Но если бы одни мыши… Надзиратели были куда опасней любых грызунов. Никогда в своей жизни, не имея дело с людьми, Бордерик не мог предположить, что эта раса окажется такой жестокой и что такое обращение с другим живым существом вообще возможно где-либо. Эти люди издевались над ним, над наследным принцем Местлаьэ, будто он был безродным псом, кормили его один раз в день, а порой и через день помоями, которые зачастую были к тому же не свежи. Они считали необходимым оскорблять его и избивать каждый раз, когда заходят в камеру. И за все то время, что он был здесь, он ни разу не выходил наружу даже в туалет, если он хотел справить нужду, то делал это прямо в камере, поэтому в четырех стенах стоял отвратителный смердящий запах. Возможно, это и тянуло грызунов.

    Но сам Бордерик был на пределе. Лишь могучая воля и внутренний стержень позволяли молодому принцу держаться до конца. Наверное, многие на его месте просто давно бы сдались и оставили борьбу за свою жизнь, предпочтя такой жизни смерть и потеряв всякую надежду на освобождение.

 - Нет, я не сдамся, – прошептал Бордерик.

    Он устремил взгляд в прутья решетки на окне. Предстояло в очередной раз перебороть себя и сделать следующий шаг. Вот только на это не осталось никаких сил. Тело ломило от усталости. Бордерик прикусил губу.

    «Соберись».

    Светлый закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Сейчас необходимо было собрать все силы в кулак. Никто, и он сам, в первую очередь, не пой-мет, если он не попытается сделать то, что должен, не рискнув. Пусть даже на карту будет поставлена его собственная жизнь. Только тогда, когда он умрет, исполняя свой долг, вокруг скажут, что он умер, отдав все силы и сделав все, что мог, все от него зависящее… или же скажут, что он сдался. Это будет трусость, самообман. Бордерик открыл глаза и медленно поднялся на ноги, с трудом державшие принца, будто тот выпил несколько бутылок славного в Местальэ ликера. Бордерик подошел к окну и схватился за прутья. Из груди вырвался стон, и принц потянул прутья на себя. Сперва показалось, что безуспешно – решетка будто бы вросла в бетон, несмотря на подпиленные внизу прутья, однако Бордерик не сдался и, найдя точку опоры на стене, уперся ногой и потянул еще раз. Прутья, противно скрипнув, двинулись с места. Руки неприятно сводило в предплечьях, суставы были готовы выскочить наружу, а кожа на ладонях стерлась от прикосновения с ржавчиной в кровь. Бордерик, сжав зубы, сумел выгнуть решетку вверх. В глазах от приложенных усилий тут же встала белая пелена, и он чуть не упал на пол, но вовремя выпрямился и удержался на ногах. Голова кружилась. Чтобы хоть как-то придти в себя, принц высунулся в окно и вдохнул полной грудью свежего воздуха.

    Звезды и луна на небе казались какими-то размытыми и невероятно дале-кими, но картинка в глазах стабилизировалась. Он приходил в себя. Заурчал пустой желудок, в котором не было еды со вчерашнего дня. Пропавший покрытый плесенью хлеб, который принесли ему с утра вместо завтрака, он оставил в углу, и именно его теперь пожирали явившиеся в ночной тьме грызуны. Последнее, что ему удалось заставить себя съесть, были обглоданные кости цыпленка, где местами еще оставалось мясо и хрящи. Но это было три дня назад. Три дня. Священные светлые духи Местальэ смилостились над ним уже тем, что он до сих пор не лежал в голодном обмороке после всех этих избиений и бессонных ночей.

    Бордерик, немного придя в себя, посмотрел вниз. Перед глазами раскинулась величественная, но одновременно пугающая картина. По всей ширине взгляда он видел океан, а у основания темницы-башни его стерегли рифы и несколько десятков футов, что разделяли окно его камеры и воду… рифы. Может быть даже все сто. Принц сглотнул подкотивший к горлу ком. Он не предполагал, что будет так высоко. Но обратного пути уже не было. Пальцы вцепились в холодную и скользкую, заросшую мхом отвесную стену, и Бордерик нырнул в окно. В любой момент мог появиться надсмотрщик. Что если ему не спится или он захочет проверить, как дела у этого самого «мерзопакостного эльфа»? Окно казалось достаточно широким, но когда Бордерик сел в его проеме, он с трудом протиснулся, чтобы не задеть отогнутых прутьев решетки. В сердце начал подбираться страх. Как можно было прыгать отсюда вниз в бушующий океан сидя… Внизу светлого встречали острые, как лезвия скалы, способные разрезать его тело пополам. Ничего хорошего такие мысли, посещавшие молодого принца, не предвещали, и он попытался ото-гнать их в сторону. Но факт оставался фактом. Бордерик сидел, скрючившись в оконном проеме, и смотрел вниз, не в силах пошевелиться, теперь уже скованный страхом разбиться о каменные рифы внизу. Тело дрожало и отказывалось слушаться. В голове тысячи раз повторялось только лишь одно слово: «соберись». Когда-то его учили, что дух всегда сильнее любой плоти,… теперь предстояло подтвердить или же опровергнуть эти слова.

    Бордерик, не отрывая глаз от рифов, вцепился руками в камень и глубоко дышал, стараясь восстановить зашкаливший пульс. Нет, прыгать отсюда было бы полным безумием. Он разобьется о скалы, и тогда его побег закончится не начавшись. Этого нельзя было допустить. Нужно придумать, как действовать иначе. Но как? Принц задумался и осмотрел стены отвесной башни. Возможно стоило попытаться спуститься по ним вниз… Стены выглядели через чур гладкими и отвесными для того, чтобы даже думать о каком-либо спуске, не имея для этого вервевки или других средств. Полное безумие. Но как тогда. Бордерик почувствовал, что еще чуть чуть и его охватит паника. План начал рушиться.

     «Думай!».

    Но что если… Эльф сорвал с себя рубаху и, обернувшись к входной двери, следом спустил штаны. Что если сделать веревку из одежды и попытаться сократить расстояние, которое отделяло его от рифов внизу? Может быть, тогда ему удастся спрыгунть в океан и не разбиться. Но…

    «Никаких но» - оборвал проскочившую было мысль Бордерик.

    Сейчас необходимо было цепляться за любой шанс. Он разорвал рубаху и повязал ткань узлами. Следом последовали штаны. Получилась довольно длинная веревка, порядка десяти футов в длину. Бордерик окинул ее взглядом. Выдержит ли ветхая ткань вес. Проверять, эксперементировать и подвергать что-либо сомнению уже не оставалось времени. Светлый привязал один конец получившейся веревки к загнутой решетке, а другой сбросил вниз, вдоль стены башни. Пожалуй, это был действительно единственный шанс спастись. Если веревка не выдержит, тогда…

 - Не думай о плохом, – сказал он вслух.

    Руки схватили веревку, и Бордерик, затаив дыхание, оттолкнулся от оконного проема и повис на веревке в воздухе, упершись ногами в стену. Веревка выдержала, и он мысленно вознес хвалу Священным духам Местальэ. Никак иначе кроме везения то, что происходило сейчас, назвать было нельзя. Наверху послышался противный скрежет. Прутья, к которым Бордерик привязал веревку, не выдержав ее вес, начали отгинаться в обратную сторону и эльф почувствовал, как засосало у него под ложечкой. Выгнись решетка в противоположенную сторону, и веревка запросто соскочить, а тогда пиши пропало. Необходимо поторапливаться. Бордерик медленно начал спускаться вниз, перехватывая веревку руками. Он сползал по отвесной стене к рифам. Все получалось, и, казалось, первая половина препятствия будет преодолена до конца… Неожиданно подул сильный ветер. Эльфа, повисшего на веревке, буквально пригвоздило к стене. Он больно ударился о камень. В глазах поплыли черные пятна. Порывы ветра начали раскачивать его из стороны в сторону. Некрепкая веревка затрещала по швам. Бордерик, успевший спу-ститься вниз только на несколько футов, застыл на одном месте. Внизу разбушевался океан. На башню несколько раз накатили огромные волны, чуть было не утащившие Бордерика в морскую пучину. Все это продолжалось несколько минут. Ветер изсчез также неожиданно, как и появился, напоследок дав о себе знать несколькими прощальными порывами и ударами волн о подножье башни. Веревка, к удивлению, выдержала. Бордерик продолжил спуск вниз. Мышцы теперь не просто болели, они ныли, и пальцы на руках начали неметь.

    Как же сейчас не хватало магических бульонов из закромов тетушки Тогусы, что согревали и придавали сил каждый раз, ставя на ноги молодого принца. Но священный Местальэ был там, где-то далеко на юго-востоке, а он висел в обители хумансов совершенно один на веревке, связанной из собственных вешей, над рифами и океаном. Бордерик мог пустить в ход чары вечнозеленого леса, мог использовать что-то наподобии заворота каменной кожи – заклятья, которое ему уже удалось освоить. Но используй он что-то мало-мальски связанное с магией, и пиши пропало – хумансовые магики тут же почуют неладное, тогда сюда набежит охрана во главе с капитаном поста, и тогда шансы на спасение будут обречены. Повезло еще, что напильник был заколдован мастерски предметной магией гномов и являлся, по сути, ничем иным, как артефактом, не излучая никаких инородных волн. По крайней мере, хотелось в это верить. Ведь вполне могло быть так, что за каждым его ша-гом следили и сюда уже направлялся отряд…

    «Чушь» - мелькнуло в голове.

    Если бы это действительно было так, то о напильнике узнали бы сразу, в тот день, когда Бордерик пронес его с собой сюда или, по крайней мере, в тот момент, когда он его впервые применил. Так что хотелось верить, что его побег оставался незамеченным и останется таким и впредь, если конечно, все пройдет удачно… Эльф медленно продолжил спуск. Вся сила воли, собранная в кулак, не позволяла отпустить веревку и сорваться вниз на острые каменные рифы. За Бордериком на веревке оставались кровавые следы от его рук. Приходилось терпеть, сжав зубы, и продолжать свой путь. Теперь, когда до конца веревки было не больше пары футов, обратного пути назад просто не было. Бордерик это прекрасно понимал и, достигнув самого конца, замер над рифами. Что дальше? Вопрос отразился в голове. До рифов оставалось около двадцати футов, само же расстояние, занятое острыми камнями меж башней и океаном, казалось целой пропастью, которую просто невозможно преодолеть. Прыгать на острые грани казалось безумием. А в таком положении как следует оттолкнуться от скалы, тоже не представлялось возможным. Бордерик огляделся. Нет, вокруг картина не менялась. Прыгать придется именно отсюда, другой вопрос, как это сделать, чтобы не разбиться. Светлый задумался. Он окинул веревку, на которой висел, взглядом. Мысленно сосчитав до трех, он закрыл глаза и что было сил дернул веревку на себя… Сердце чуть не выпрыгнуло из груди молодого принца, но веревка, к удивлению Бордерика, выдержала. Только решетка наверху, жалобно скрипнув, выгнулась еще больше.

    Бордерик оттолкнулся от стены ногами и, повиснув на вервевке, принялся раскачиваться из стороны в сторону. Теперь оставалось уповать только на одну удачу и…милость священных духов, которые в этот день буквально дарили ему новую жизнь.

 - Давай!

    Бордерик, дождавшись, когда амплитуда веревки достигнет максимального размаха, изогнулся и разжал руки. Везение, только везение вот уже который раз сопровождавшее его в эту ночь, отделило Бордерика от острых граней каменных рифов и тело светлого поглотили морские пучины. Волна, подхватив молодого принца, вместо того, чтобы разможить его о стены башни и пикы рифов, отбросило с откатом в океан. Бордерик, набрав полный рот и легкие воды, начал задыхаться. Пучина закружила его словно песчинку в своих волнах, накрыв непросветным мраком. Бордерик попытался плыть, однако все попытки оказались тщетными. Могущественная водная стихия бросала тело эльфа из стороны в сторону, удаляя все дальше и дальше от башни и камеры, в заточении которой он провел так много дней. Бордерик не мог сопротивляться и постепенно терял сознание, кислород не поступал к легким, он задыхался. Морская пучина гнала тело принца все дальше и дальше вперед, неся его на своих волнах в неизведанную даль. Оставалось надеяться, что он сможет выжить.

    «Я должен выжить» - такова была последняя мысль, промелькнувшая в голове молодого принца, прежде, чем он отключился.

 ***

    Бордерик закашлялся. По подбородку вниз стекла струйка морской воды, просочившись через нос и рот. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Сверху на него смотрело солнце, согревая своими ласковыми теплыми лучами. Поначалу эльфу показалось, что он не чувствует рук и ног, но через минуту Бордерик все же смог пошевелить пальцами. Принц огляделся. Он лежал на каком-то пустынном песчаном берегу. Весь берег был усыпан водорослями, на огромных валунах сидели чайки, с любопытством уставившиеся на Бордерика, пришедшего в себя. Принц поежился. Здесь было достаточно холодно, а если учитывать, что после побега из темницы он остался в одной набедренной повязке, можно было считать, что ему крупно повезло, раз он не замерз. Что не позволило ему замерзнуть на берегу, умереть так и не придя в себя? Вера? Не зря же он был тот, кому священный Местальэ доверил миссию, равной по значимости которой нет и не будет из покон веков?

    «Я уверен, что это так» - подумал Бордерик – «Я должен верить».

    Бордерик посмотрел в простор океана. Огромная голубая гладь растиралась на многие мили, сливаясь с горизонтом, прорезанным с величественными скалами, доходившими до самых небес. Великие горы… и Океан Мира. Как ему удалось оказасть на песчаном берегу, не утонув в пучине, оставалось загадкой, на которую у молодого принца не было ответа. Сколько времени прошло с тех пор, как он бежал?

    Даже здесь он чувствовал эту силу. То, что ощущали хумансы, то, что они так и не смогли понять и распознать. Силу Короны Мрака. Тиаро Менториум. Бордерик вздрогнул от этих мыслей. Неужели и теперь Тиаро Менториум была рядом? Получается, что так… Иначе бы океан поглотил его, размазал о скалы, а тело унес вглубь на съедение рыбам. Что же это значит…

    «Я избран Местальэ и… Тиаро Менториум» - подумал Бордерик.

    Мысли согрели замерзшее тело. То, что вбивали ему отец и жрецы, оказывалось правдой, и с каждым днем он убеждался в этом все больше… Ведь он не должен был выжить. Он должен был умереть этой ночью! Но этого не произошло – какая-то неведомая сила уберегла его от неминуемой гибели. И умерев, он бы уже никогда не смог выполнить своего предназначения. Никогда. Он не смог бы встать на защиту своего народа, возглавить свой народ в борьбе с угнетателями. В борьбе угнетенных против поработителей. Он бы умер, не доказав, что действительно был достоин короны!

    «Неужели все это действительно так, и я избран для того, чтобы надеть Корону Мрака и принять престол у отца. Чтобы защитить священный лес Местальэ?» - подумал светлый.

    Тиаро Менториум. Он помнил ее. Это была не просто корона, это было нечто большее. То, что можно было назвать сердцем. Головой или сознанием. Это было намного больше обычного символа власти. Корона, в которую вдохнули Силы священные духи, поглощала эманации Местальэ, как бездонный чан, она не могла насытиться мощью и энергией священного леса. Корона отвергла его отца, короля Местальэ Тамалия Зеленого, но приняла его. Бордерик помнил, как коснулся впервые этого артефакта, откуда-то взявшегося в священном лесу… Корона ожила, когда рука юноши дотронулась до черного топаза в первый раз, казалось, она запела, начала разговаривать с ним. Будто бы только в его руках она обрела настояющую силу, очнувшись от глубоко сна, в котором Тиаро Менториум пребывала в мире Ториана. Но тогда было не время. Отец еще не собрал войска, а молодой принц испугался принять эту могущественную Силу… После этого Бордерик так и не увидел всего великолепия короны. Его похитили эти жалкие хумансы, почувствовав невероятной Силы магический толчток и ту ауру, которая исходила от принца. Но ни один из их магов так и не смог выявить суть ее природы, поэтому его и пришлось выслать в эту башню на краю Империи Императора Ториана после того, как все усилия лучших чародеев Арканума канули в лету. Принцип то, что тебе неведамо нужно убрать подальше от своих глаз до тех пор, пока у тебя не найдется ключика к тайне.

    «Глупцы» - пронеслось в голове.

    На самом деле хумансы ничего не знали и не могли знать, какая разрушающая мощь ждет их впереди, после встречи с Короной Мрака. Но чтобы все прошло именно так, нужно было успеть вовремя. Бордерик нащупал записку, спрятанную за набедренной повязкой. К удивлению светлого, она оказалась не только на месте, но и цела. Магия шаманов делала свое дело, и помимо отвода глаз, здесь, по всей видимости, было наложено и кое-что другое. Молодой принц развернул небольшой клочок бумаги, сложенный трижды, и прочел строки, написанные его отцом Тамалием Зеленым.

    «Ты должен торопиться, все для того чтобы совершить побег есть в твоих руках. Тиаро Менториум спит, но я чувствую дремлющую в ней мощь. Мощь способную смести Империю с лица нашего прекрасного мира. Тиаро Менториум ждет того на кого указала мощь короны. Она выбрала тебя, сын. К сожалению, время потеряно, и мы больше не можем ждать твоего прихода, поэтому начнем атаку без тебя, но, надеюсь, ты как можно быстрее присоединишься к нашим войскам. Твой отец, Тамалий Зеленый»

    Отец не указал ровным счетом ничего, что сейчас могло бы помочь. Воз-можно, король вечнозеленого леса и сам не знал многого, поэтому не де-лал уточнений. Так нельзя заранее предугадать, как пойдет бой, куда выведет война, и где развернется сражение. Вполне возможно, Тамалий еще не знал, в каком направлении будет нанесен удар. Ясно было одно – медлить нельзя. Нужно как можно скорее выдвигаться в путь и соединяться с войсками Местальэ, чтобы принять дар Тиаро Менториум и, надев его, возглавить наступление. Только вот почему потеряно время? Почему нельзя было дождаться его прихода в Местальэ, чтобы сделать первую атаку еще более сокрушительной? Неужели хумансы что-то заподозрили? Бордерик не верил в то, что отец мог недооценивать такого серьезного врага и начать войну, не подготовившись, не продумав все до мелочей.

    Бордерик отбросил подобные мысли в стороны. Корона Мрака спасла его от смерти не просто так. Поэтому Бордерик должен выполнить свой долг перед первородной расой и Местальэ. Бордерик, не обращая внимания на дикую головную боль, поднялся на ноги и снова огляделся по сторонам. Нужно было понять, где он оказался теперь, куда его выбросила морская пучина. Чуть поодаль от песчаного берега начинался сосновый бор, такой густой, что Бордерик не мог разглядеть деревья уже в нескольких десятках футов вглубь. Бор растягивался по всей широте взгляда, от края до края по всему берегу. Сосны тянулись верхушками высоко к небу, буквально дотягиваясь до облаков. Лес казался безжизненным. Кроме криков чаек, сосен, океана, и песчаного побережься, вокруг не было ничего. Самая настоящая глухомань. Конечно местные земли были далеко не похожи на просторы священного Местальэ… Все это на самом деле весьма и весьма настораживало. Похоже, Бордерик оказался на севере той самой пустоши, о которой так много слышал. Этим объяснялся и холод – странное явление для этого время года. Он знал, что в пустоши вполне нормальное явление аномалии погоды. Молодой принц, чтобы не замерзнуть до конца, сжался и обхватил себя руками, при-нявшись растирать ладонями предплечья. Да, в этих местах было действи-тельно прохладно. Бордерик медленно двинулся к сосновому бору. Идти вдоль берега представлялось достаточно глупым, потому что… Объяснения у светлого не нашлось. Он не мог объяснить мотивы такого решения.

    «А чем лучше идти в лес?» - спросил самого себя Бордерик.

    Вопрос остался без ответа. Действительно, разницы не было никакой. Можно было идти вдоль побережься и на запад и на восток, можно было идти в сосновый бор и что там, что там была одинаковая вероятность остаться ни с чем. Разве что в сосновом бору можно было заблудиться, чего в принципе нельзя было сделать, если идти вдоль побережья. С другой стороны, если идти прямо и не сворачивать, всегда есть вероятность, что твой путь куда-то выведет. Сейчас главным было понять, где он находится и тогда уже найти правильную дорогу. И это можно было сделать только в том случае, если он не будет сидеть на месте. Бордерик еще несколько мгновений поколебался и все же двинулся по направлению к сосновому бору. Так будет безопаснее. Если на побережье его могли увидеть те, кому это было не положено, то в соновом бору он был укрыт от посторонних глаз. Наверное, в бору не будет и столь холодно, у океана дул пронизывающий до самых костей ветер. Убедив самого себя, что следует идти именно через лес, Бордерик двинулся к вы-сившимся неподалеку соснам.

    Светлый вступил в лес и побрел по неровной земле, местами поросшей мхом, озираясь по сторонам. Сосновый бор выглядел величетсвенным и давил на молодого принца какой-то невидимой мощью со всех сторон. Это была чуждая Бордерику Сила, та к которой он не привык и та, которой он никогда раньше не чувствовал. Такой не было в Местальэ, такой не было в землях хумансов. Возможно это была Сила пустоши. Как никто, эльфы чувствовали силу окружающего леса, и здесь Бордерик ощущал присутствие чуждых духов. В лесу почти не было солнца, и царил полумрак. Молодой принц невольно косился глазами на ягоды, росшие на кустах, встречавшихся по пути. Живот сводило от голода, но сейчас нельзя было рисковать и есть, что попало. Тем более эти ягоды фиолетового цвета не вызывали никакого доверия, хоть и выглядели весьма аппетитно, тем более на голодный желудок. На грибы красного цвета с белыми пятнами на шляпке светлый даже не смотрел. Благодаря своему природному дару, он чувствовал, что они не съедобны, поэтому обходил грибы стороной. Приходилось терпеть. Если он вытерпел недели, проведенные в темнице хумансов, он может вытерпеть и это.

    Бордерик брел по лесу, понурив голову. Что-то вело его вперед, не позволяя сдаться и упасть на землю, чтобы замерзнуть на чужой земле. Какая-то неведомая сила, которая обжигала эльфа изнутри. Неужели это была Корона Мрака. От этих мыслей, посещавших молодого принца, было немного не по себе. Разве могла могущественная корона Тиаро Менториум найти своего избранного, того кому Силы артефакта доверили свою Мощь здесь, в северной пустоши, за много миль от своего дома? Ответ заключался в самом вопросе, который задавал себе Бордерик. Могущество, неведомо откуда взявшегося в Местальэ артефакта, было настолько велико, что даже в далеком сосновом бору Корона Мрака вела своего избранного вперед, давая ему силу… Принц вздрогнул. Корона баловала его, через чур баловала. Он не оправдывал эту силу… Пока не оправдывал, никак.

    «Я иду на зов Тиаро Менториум».

    Собственная вера удваивала энергию. Бордерик ускорил шаг и, сжав кулаки, не обращая внимания на боль в свезенных до крови ладонях, поднял голову. Меч звал его, и он не мог не откликнуться на этот зов. Отец когда-то рассказывал ему, что делали люди с его сородичами, как поступали с детьми светлых,… как они вырубали священный Местальэ, зажав эльфов в самую его чащу,… как они надругались над священными духами, разделив могучий лес пополам. Побывав в темнице хумансов, он мог убедиться во многом сам. Эти существа не знали жалости, и если бы не Чума, охватившая их дома и селения, Бордерик был уверен, что эти мерзкие хумансы продолжили бы свой черный путь разрушения. Они не остановили бы топор и вознесли его лезвие над стволом священного Дерева Грез, дававшего жизнь всему могучему Местальэ во веки веков.

 - Им не удастся это сделать, – прошипел принц.

    Он знал, что хумансы смогут подойти к священному дереву только тогда, когда падет в битве последний воин эльфов, когда будет выпущена последняя стрела и прольется последняя капля крови. Священные духи помогут в этом, а могущественный подарок неизвестных Тиаро Менториум, обрущит всю свою мощь на дома и головы хумансов. Таков будет ответ Местальэ хумансовой Империи. И этот ответ хумансы запомнят навсегда, когда реки Ториана зальются кровью. Корона Мрака звала его, и Бордерик шел на ее зов. Скоро предстоит час расплаты, главное не опоздать на сражение.

    Горло пересохло, и Бордерик почувствовал, как запекло во рту. Не самое приятное ощущение, было немного больно дышать. С каждым вздохом в горло впивались тысячи мелких иголочек, будто он проглотил ежа. Виной тому была морская вода. Соль, попав в горло, высушила полость, а попав на кожу, оставила белые следы. Бордерик понимал, что нужно как можно скорей найти пресный источник, чтобы вдоволь напиться и смыть с себя соль, пока на коже не появилось раздражение. Он вспомнил о чудесных ручьях, текущих в землях священного Местальэ, и невольно поежился, на секунду ощутив во рту вкус воды. Таких ручьев не сыскать во всем Ториане,… хумансы же хотели уничтожить все то, что даровали эльфам Священные духи.

    Задумавшись, Бордерик споткнулся о корень, торчащий из-под земли, и чуть не упал лицом вниз, но во время зацепился рукой о ствол сосны. Необходимо быть внимательнее, чтобы не упасть и не переломать себе ноги. Сосновому бору, казалось, не было конца. Теперь Бордерику казалось, что если он захочет повернуть обратно то уже не найдет выхода отсюда и не выйдет на побережье куда выбросила его судьба. Но не для того он выжил в темнице и морской пучине, чтобы возвращаться обратно. Глупая мысль. Впереди его ждала дорога, которая выведет к границам хумансовой Империи, прочь из пустоши. Светлый из последних сил собрал волю в кулак и ускорил шаг. Медлить было нельзя. Каждая секунда сейчас на счету, и если по пути к заветной цели он совершит ошибку, она может быть уже непоправима… Мысли гнали вперед. На какое-то время Бордерик даже забыл о голоде и мучавшей его жажде.

    Позади остались еще несколько миль. Бордерик чувствовал, как начали гудеть его ноги, стертые в кровь о неровную поверхность леса. Но остановиться, значило проиграть. Эльф впился зубами в губу, прокусив ее до крови в нескольких местах, и почувствовал, как к сердцу подобралась очередная порция адреналина. Что-то необъяснимое, непонятное бурлило в нем. Это была Сила, несомненная мощь, но пока такая тихая и отдаленная, что прочувствовать ее до конца было нельзя. Зато эта Сила манила. Манила так, как манит, что-то неизведанное. Запретный плод всегда сладок и всегда манит к себе. Но, помимо всего этого, сила будто впитывала целиком в себя.

    «Тиаро Менториум» - мелькнуло в голове.

    Несомненно, это была Тиаро Менториум. Но прочувствовать эту мощь, понять Бордерик пока не мог. Это была слепая… яростная Сила. Чудовищная мощь. Но пока спящая, дремлющая где-то вдалеке. Если сравнивать это с чем-то,… то все это напоминало чуть различимый зов, однако зов Короны Мрака был настолько проникновенным и глубоким, что порой казался истошным воплем. Мысли вновь поглотили молодого принца с головой, и он шел вперед, не различая ни силуэтов сосен бора, ни кустов, ничего того, что было вокруг. Порой Бордерик незаметно для самого себя переходил на бег трусцой… Очередная кочка не заставила себя долго ждать. Не заметив возникший под ногами холмик, Бордерик врезался в него ногой и со всего маху рухнул наземь, распластавшись на траве. Резкая вспышка боли пронзила тело, но через секунду взгляд прояснился. Бордерик пошевелился – могло быть и хуже. Он встал на ноги и отряхнулся от облепившей его листвы. Взгляд упал на бежавший не-подалеку ручеек. Брови светлого от удивления поползли вверх. Такого не могло быть просто так… Тиаро Менториум… Это была Тиаро Менториум.

    «Корона Мрака вывела меня сюда» - подумал он.

    Светлый подошел к ручью и наклонился к нему, чтобы напиться воды. Губ коснулась прохлада лесного источника, и Бордерик, закрыв глаза, жадно напился вкусной воды. Она была холодной, и принц почувствовал, как от холода свело скулы, но продолжил пить, пока не утолил жажды. Тело будто пылало, и Бордерик, смочив кисти, смыл с себя морскую соль. Он с удивлением смотрел, как от его кожи поднимаются вверх струйки пара. Самый настоящий пар! Однако самому Бордерику теперь не было ни жарко, ни холодно. Куда-то ушла усталость, он чувствовал в мышцах силу. Пропала боль.

 - Как такое вообще возможно? – прошептал он.

    «Тиаро Менториум» - пронеслось в голове.

    Неужели все это делала Корона Мрака?

 - Как…

    Бордерик развернулся и зашагал дальше. Ноги будто сами несли его вперед. Где-то вдалеке эльф теперь мог различить проблески солнечных лучей. Сосновый бор кончался. Значит, там был выход отсюда, там была дорога на Торианскую империю хумансов.

 

 Глава 20

    Бордерик затаил дыхание. Сперва он не поверил своим ушам, когда услышал звук походных труб где-то неподалеку, скорее всего в миле от того места, где он находился сейчас. Однако звук повторялся, причем с каждым разом он слышал его все отчетливее. Безусловно, те, кто издавали его, приближались к соновому бору, у окраины которого затаился эльф. Перед ним лежала довольно просторная дорога, вытоптанная тысячами и тысячами ног путников, копытами лошадей. Если тот, кто издавал этот звук, двигался сюда, то, безусловно, он шел по этой дороге. Звук приближался, и теперь молодой принц услышал еще и ритмичное биение походного барабана.

    Бум-бум-бум.

    Били не останавливаясь. Барабанщик старался изо всех сил. Бордерик посчитал, что для него лучшим на данный момент будет укрыться в чаще и не показываться на глаза возможному врагу. Действительно, друг ли это был или враг? Это был вопрос. А отсюда он мог видеть тех, кому принадлежали труба и барабан, они же не смогут увидеть его в тени соснового бора и, в случае чего, светлый сумеет вовремя скрыться. Бордерик устремил взгляд на дальний конец дороги и внимательно всматривался в сторону, откуда раздавались звуки. Голову кружило легкое волнение, и молодой принц, чтобы хоть как-то успокоиться, ломал тонкие сухие веточки, попавшиеся под руку.

    Наконец из-за холма что-то выглянуло. Это был какой-то кусок зеленого цвета на деревянном каркасе, привязанный к длинной палке. Светлый, приглядевшись, понял, что материя зеленого цвета не что иное, как кожа неведомого зверя. На ней искусной рукой мастера были вышиты руны. Не оставалось никаких сомнений – это был штандарт маленьких зеленых воинов - гоблинов.

    «Гоблины?».

    Не успел Бордерик развить свою мысль, как из-за холма показалось не-сколько зеленых мордочек в шлемах из крепкой кожи, за ними стройным рядом вышло еще с десяток маленьких, но сильных и юрких существ, а затем еще и еще. Эльф от удивления чуть было не раскрыл рот. Похоже, здесь была, чуть ли не целая армия зеленокожих,… да и не только зеленокожих. Среди гоблинов можно было встретить столь редких для их вида краснокожих представителей расы, в стройных рядах шло несколько черных гоблинов и с десяток гоблинов синего цвета. Все, если так можно было выразиться, малыши были вооружены до зубов и одеты в полный кожаный доспех. Но каково же было удивление Бордерика, когда вслед за стройной колонной гоблинов из-за холма показалась целая орда орков. Светлый выронил из рук сухую веточку. Орков было не меньше четырех сотен, и здесь, как и у гоблинов, встречались представители не только самой распространенной орчьей породы – породы зеленокожих. Орки были одеты в меховые шубы, кожаные перчатки и штаны. На поясах грозных воинов висели огромные тесаки из камня и дубины. Но не успел Бордерик отойти от удивления и придти в себя, как то, что он увидел в следующий момент, просто шокировало молодого принца. Замыкали странную колону тролли. Здесь были и маленькие топорометатели и огромные высотой в пятьдесят футов и весом почти две тысячи фунтов тролли породы высотных гор. Топорометатели, как и положено этой расе, несли с собой небольшие каменные искусно выточенные топоры. Огромные тролли породы высотных гор шли с голыми руками, сотрясамя с каждым своим шагом землю. Замыкали необычайное войско несколько гоблинов с трубами и походным барабаном, звук которых Бордерик и услышал перед тем, как воочию лицезреть шествие. Это были шаманы.

    По коже пробежал мороз. Интересно, куда двигался этот отряд? Зачем? Бордерик не смог найти ответа на этот вопрос и продолжал из своего укрытия следить за происходящим на дороге. К удивлению молодого эльфа, дисциплина в рядах объединившихся жителей пустоши была просто поразительной. Все шли нога в ногу, поддерживая походный марш. Никто не зевал, не оборачивался по сторонам, в строю не велись разговоры. Создавалось впечателение, что все до одного знали, чего хотят, и готовы были идти до конца, лишь бы достичь своей поставленной цели. На лицах орков, гоблинов и троллей запечатлилась маска полного хладнокровия, и если бы не звуки труб и походного барабана, можно было сказать, что отряд продвигался в полной тишине. Бордерик, из рассказов жрецов и своего отца знал, что в свое время, после войны, опустошившей земли Ториана, хумансы не жалели ни одной расы, создавая свою Империю и расширяя ее границы. Были сметены с лица земли множество городов и селений, пролиты реки крови, сломаны мечи и щиты. Многие народы оказались согнаны с тех земель, где они жили раньше, и загнаны туда, где просто невозможно выжить. К этим местам относилась, прежде всего, пустошь с ее суровым изменчивым климатом и бесплодными землями, диким лесом, в котором не водилась дичь. Сюда хумансы и загнали в свое время как в какой-то резервуар орков, троллей, гоблинов и прочих тварей, посчитав, что им нет места на плодородной земле. Зеленые же из-за своей малочисленности не смогли оказать хумансам достойного сопротивления, хотя и сражались до конца, пока не поняли, что если не сдадутся на милость победителей, то будут истреблены, а люди не побоятся геноцида и не убоятся собственных воздвигнутых на пьедестал богов. Такова была природа хумансов, и не считаться с ней было просто глупым для тех, кто населял Ториан наряду с людьми.

    Загнанные в резервуар, огороженные в некоторых наиболее плодородных для земледелия местах магическими ловушками, испепеляющими в прах тех, кто посмеет нарушить границу, орки, гоблины и тролли были, по сути, брошены на произвол судьбы. Однако расы сумели приспособиться к новой жизни и выжить в новых для себя условиях, несмотря на то, что их численность с каждым годом только уменьшалась…

    Но куда они шли сейчас? Неужели эти безумцы хотели дать бой Империи? Ведь даже у такой хорошо организованной армии в тысячу зеленокожих существ нет ни единого шанса против баталий Империи. Да, возможно они застанут войска Императора, распологавшиеся на границе, в расплох, может быть даже вырвут победу в первой битве, но потом в борьбу включатся остальные баталии. Подтянет свои силы Арканум. И что тогда? Ни Император, ни башни Арканума никогда не знали, и не будут знать пощады. Они называют варварами орков, гоблинов, эльфов, троллей и остальных, тех, кто не соотвествует их взглядам на жизнь и их сложившимся устоям. Но не сами ли они варвары? Не сами ли ведут варварскую жизнь, калеча и убивая, взяв на себя право распоряжаться жизнями живых существ, как разменной монетой? Бордерик от этих мыслей сжал кулаки.

    Армия зеленых медленно плыла мимо его укрытия, и он успел достаточно внимательно разглядеть бойцов. Выглядели они действительно внушительно и подготовились к тому, что собирались сделать весьма основательно. Вот только что на уме этих ребят? Неужели они действительно собрались подойти к границам Империи? В голове Бордерика мелькнула мысль о гулявшей в краях Империи Ториана Черной смерти, Чумы, как называли ее хумансы. Неужели они настолько отважны, что не боятся встретить смерть? Или же отчаяние подвело их на эту грань, а обратного пути просто нет? Они надеюстя воспользоваться смутой, охватившей Империю… Потому что те условия, в которые их загнали люди, настолько невыносимы, что орки, гоблины и тролли понимают, что лучше умереть, рискнув, нежели вымереть один за другим в бескрайних неплодородных землях пустоши… Идущие на смерть приветствуют тебя, Император. Так говорили хумансы про своих лучших бойцов. Про свою элиту баталий. Тех людей, которые не боялись встретить смерть. И смотря в глаза тех, кто шел сейчас по этой дороге, Бордерик видел только одно – месть. В их глазах читалась месть, жажда мести, страшная тяга отомстить…

    «Враг моего врага, мой друг» - мелькнула мысль в голове молодого принца.

    Враг моего врага, мой друг. Это были главные слова, основополагающая истина. Хумансы поняли это раньше всех. Только люди поняли значение этих слов правильно. Эх, если бы до торианцев дошла эта прописная истина, если бы они объединились и дали бой Империи, попытались освободиться от ее крепкой удушающей хватки. Ни по одному, а все вместе. Только тогда этот шанс появится, и только тогда Империя жалких хумансов почувствует на себе всю разрушительную мощь гнева, возглавляемую Силой Тиаро Менториум. Бордерик сглотнул. Мысли вскружили голову. Но эти мысли были приятны, они дурманили и опьяняли сознание, этими мыслями хотелось жить и в них хотелось верить.

    Он знал, что Корона Мрака, этот странный подарок судьбы, может дать Империи бой, стереть с лица земли Арканум, превратить в прах баталии Императора. И все это он может сделать, впрыснув свою Мощь в его сознание. Корона Мрака звала Бордерика. Чем дальше молодой эльф шел, тем сильнее он чувствовал этот зов, и тем большей силой наполнялось его тело, большей решимостью пропитывалась каждая мысль. Народ ждал этого часа несколько десятелетий и теперь пришел час расплаты.

    «Пришел час расплаты» - повторил Бордерик про себя.

    От этих слов тело налилось приятным теплом, в ушах что-то зазвенело.

    Тем временем армия жителей пустоши начала удаляться на юго-восток. Предстояло решить – идти ли дальше самому или, быть может, попытаться проследить за храбрыми, но явно выжившими из ума, если, конечно, догадки Бордерика имели под собой почву, бойцами. Или же… или… Бордерик почувствовал, как наполняется решимостью. Или присоединиться к ним? Орки, гоблины и тролли, жители пустоши никогда не были врагами Местальэ, у них никогда не было противоречий,… если не считать давней вражды с орками, которую, впрочем, вехи истории уже давно похоронили в своих анналах. Теперь же у них был общий враг – человек. Эти жалкие хумансы, которые, придя в Ториан, разрушили все то, что веками строили его жители, разрушили гармонию мира и объявили себя его хозяевами, короновали своего Императора, не спросив разрешения у остальных рас. Мысли Бордерика напоминали канат, за-тянутый в узел.

    «Так что если…».

    Бордерик медленно двинулся параллельно армии орков, гоблинов и троллей, перемещаясь среди огромных сосен бора, прямо за спинами замыкающих шествие шаманов. Ноги будто сами несли светлого эльфа через лес и теперь уже, словно по волшебству, принц перескакивал возникавшие на его пути корни и упавшие ветки. Он чувствовал необычайную легкость и решимость. Кто, как не эльфы, настоящие первородные эльфы, тот народ, в земли священного леса Местлаьэ которого был преподнесен подарок судьбы - могущественный артефакт Тиаро Менториум, должен повести остальные расы против поработителей? И кто, как не избранный, тот на кого указала корона, должен возглавить этот поход. Бордерик упивался этими мыслями. Он, словно рысь, крался позади армии, не удосуживаясь оглядываться по сторонам и забыв про то, что такое осторожность. Сейчас было не до этого, в голове у молодого принца возникла другая цель. Отец гордился бы своим сыном, и он действительно покажет расе и Священным духам, что как никто другой достоин почетного звания короля, повелителя Местальэ, величия вечнозеленого леса. Он, как никто другой, способен возродить могущество первородной расы в былых пределах и сделать весь Ториан от конца до края, с запада на восток и с севера на юг вотчиной могущества великого Местальэ. Все расы будут жить в Ториане в мире и радости.

    Армия под звуки походного барабана и труб продолжала движение вперед. Неожиданно для Бордерика, стук барабанов и звук труб прекратились, и бойцы своеобразного войска остановились. Бордерик увидел, что войско вышло на большую поляну. Похоже, здесь войско собиралось делать привал. И действительно, через несколько секунд на поляне уже начались приготовления. В нескольких местах маленькие юркие гоблины принялись разжигать костер, строй в войске стал рушиться, и бойцы, будто услышав команду «вольно», разбрелись кто куда. Огромные тролли уселись рядом с деревьями, гоблины суетливо располагались поудобней прямо посредине поляны, а орки и тролли топорометатели отошли в дальний от Бордерика конец поляны и размести-лись там. Шаманы, сложив свои трубы и барабан, о чем-то оживленно разговаривали, одним глазом наблюдая за приготовлениями в лагере. Бордерик, не знавший гоблинского языка, не мог понять их речи, да и слова шаманов, стоявших достаточно далеко от деревьев и того места, где он прятался, доносились до его ушей неразборчиво. Поэтому он переключил внимание на основной лагерь. Там кипела работа. Вот уже откуда-то на вертелах над костром возникли туши каких-то животных, которых молодой эльф видел впервые, и гоблины принялись усердно натирать их маслом из фляг. Разгорелся огонь.

    Среди всей этой суеты Бордерик заметил несколько существ, которые направляли работу гоблинов и руководили остальными орками и троллями. Их было десять, и среди них можно было увидеть огромного синего орка с воинственно схваченной прядью волос на самой макушке и внушительным топором, висевшем на поясе. Гоблина с черной, как уголь кожей и фиолетовыми глазами, вооруженного пращей. Также выделялся тролль топорометатель, на первый взгляд очень маленьких размеров и слабый, но, если присмотреться лучше, было видно, что этот малыш состоял из одних мышц и сухожилий. Брось такой в тебя свой топор, и можно было попращаться с жизнью раз и навсегда. По всему Ториану давно ходила слава о меткости этих ребят и силе их броска. Поговаривали, что если тролль топоропетатель метнет свое оружие в голову, закованного в самый лучший шлем война, то от головы бойца не останется и мокрого места. Бордерику не приходилось видеть что-то подобное воочию, но не верить таким рассказам не было никаких оснований. Стоило только бросить взгляд на дюжину топоров размером с локоть, висевших на поясе этого малого, на его мышцы и пластику и все становилось вполне очевидным без слов. Один только топор внушал уважение. Маленький, созданный специально для броска, с балансом для того, чтобы поражающая часть всегда била точно в цель, он был сделан из крепкого гранита. Попробуй, возрази что-нибудь топорометателю, и ты рискуешь остаться без головы! А ведь если такой малый захочет, он может запросто четвертовать тебя точными бросками по рукам и ногам. Бордерику думалось, что сил для этого у тролля хватит вполне. Ну а в точности бросков они не отставали от таких мастеров, как эльфы.

    Светлый покосился на троллей горных пород. Интересно, что будет, если в бой вступит такой громила? Тут уже не надо никакой тонкости ведения боя, меткости или чего-либо еще. Чистая разрушительная мощь природы! Принц невольно поежился. Да, если такой детина заедет чем нибудь, то тебя уже не соскребешь с земли, как не старайся.

    Бордерик вернулся взглядом в центр поляны. Эта троица выделялась чем-то вроде… статности. Остальные семеро ничем не выделялись из общей массы, но наряду с теми тремя раздавали приказания и никто не осмеливался ослушиваться приказ. Возможно гоблин, орк и тролль, так выделяющиеся из толпы – вожаки племен, а те, кто так здорово отдают приказы направо и налево их помощники в нелегком деле? Бордерик незаметно для себя закивал. Они сумели договориться. Орки, гоблины и тролли, те, кто много лет вел вражду, но столкнувшись с одной бедой, в итоге, объеденили силы против общего врага, в один кулак.

    «Враг моего врага, мой друг».

    Как он раньше не подумал об этом? Значит, и жители пустоши поняли этот принцип, прекратив междуусобную войну на грани полного истребления в землях непригодных для жизни живых существ. Неужели… это все сделала Тиаро Менториум? Могучая древняя Сила Короны Мрака заставила сплотиться расы в борьбе против поработителя?

    Эта догадка воодушевила Бордерика, и он почувствовал энергию, разливающуюся по телу. Стоило предстать перед жителями пустоши и объявить им о том, кто он и каково его преднозначение… повести их вперед! Сделать так, чтобы их сердца воспылали не только надеждой и верой, но и той непреодолимой уверенностью в собственных силах, которую давала ему корона, и которую он мог передать войску, что расположилось на поляне. Не стоит медлить. Бордерик сделал несколько шагов по направлению к поляне из соснового бора, но вдруг резко остановился.

    «Что ты творишь?» - обожгла мысль.

    Тело бросило в холодный пот. За этим пришло осознание. Только что он мог совершить ошибку, которая могла оказаться непростительной. Он не знал, кто они эти существа и зачем идут, куда. А явившись перед ними, он рисковал быть схваченным и даже убитым. Они могли с помощью магии шаманов выпытать из него все, что он знал, и тогда могло провалиться задуманное его отцом Тамалием Зеленым дело последних десятилетий первородных эльфов… Бордерик тяжело вздохнул. Как он мог не подумать об этом и чуть было слепо не совершил ошибку искупить которую уже не удалось бы никогда… Как? Ответа на этот вопрос не было. Молодой принц стоял среди сосен мокрый от холодного пота и трясясь от переполнявшей его энергии. Какая-то непреодолимая Сила тянула его на поляну, к тем троим вожакам, вождям племен жителей пустоши, но здравый разум запрещал делать это. Сделай он хотя бы один шаг, один непродуманный и невзвешанный шаг и все могло кончиться для жителей священного Местальэ полным провалом.

    «Что происходит?»

    Но не выди он к ним, и кто тогда возглавит наступление рас? Кто, кроме того, на кого указала Тиаро Менториум, на кого Корона Мрака, кроме из-бранного артефактом? Кто?

    На поляне тем временем все было готово, и войско полностью размести-лось в созданном буквально за полчаса лагере. Гоблины, орки и тролли с нетерпением ждали, пока приготовится их жаркое, и время от времени перекидывались друг с другом словами.

    Кто?

    Мысли смешались в голове. Бордерик, чтобы хоть как-то отвлечься, закрыл лицо руками и помассировал веки. Возможно если бы не это, он бы заметил, как сзади к нему подкралось высокое статное существо с длинными черными волосами и коротким ударом ребра ладони чуть ниже затылка, оглушило его, лишив сознания. Молодой принц, не успев понять, что происходит, рухнул как подкошенный на земь, успев разглядеть только повисшую над ним фигуру темного эльфа. В следующий миг он уже потерял сознание.

 ***

    И что делать с ним? Вопрос повис в сознании Иворуа. Он смотрел на ле-жащего под его ногами совсем молодого светлого эльфа. Этот парень следил за их войском вот уже почти битый час из-за деревьев бора. При этом совершенно позабыв об осторожности и вообще о чем либо. Да и на него просто было жалко смотреть. По такому холоду, в сосновом бору, куда вообще не доходили лучи солнечного света, на светлом из одежды была лишь какая-то тряпка, по типу набедренной повязки, что носили гоблины. Он казался каким-то взмыленным, волосы его были мокры, как будто светлый совсем недавно вылез из воды. Но разве при такой погоде нормальному живому существу взбредет в голову лезть в водоем? Это же грозило верной смертью. Однако на щеках обитателя Местальэ проступал румянец. Казалось, холод был ему нипочем. Что-то в его чертах на миг показалось Иворуа до боли знакомым, но темный не обратил на это внимание. Сейчас стоило подумать о другом. Куда девать этого бедолагу,… или кто он есть на самом деле. Теперь, рассмотрев жителя Местальэ повнимательней, стало понятно, что никакой это не шпион, как сначала подумал Иворуа. Можно было по разному относиться к светлым эльфам и к Местальэ, который те, кто мало что соображал в построении мира сравнивали по древности и могуществу с самой Рубиновой скалой, но те, от родства с которыми сами темные открещивались наотрез, не могли допускать таких ошибок. Светлые эльфы были представителями высших рас, первородной расой. Если бы это был шпион, то он не мог так бездарно следить за их армией. Тем более Иворуа не особо и усердствовал, озираясь по сторонам, потому что считал, что где - где, а на территории пустоши никакие шпионы и прочие вражеские проделки им не страшны. Возможно, такой подход был не совсем профессионален с точки зрения его дела, но так оно и было на самом деле. А тут, этот малый делал буквально все для того, чтобы выдать себя, чуть ли сам не вылез на дорогу, размахивая из стороны в сторону руками.

    «Может быть это продуманный ход?» - подумал Иворуа.

    Он задумался. Вряд ли. По крайней мере, вот так вот сразу, чтобы с ходу определить выгоду Местлаьэ и тех, кого мог подослать Тамалий Зеленый, король светлых эльфов, здесь было нельзя. Если Тамалий хотел проследить, все ли делают его союзники, согласно установленным договоренностям, то он явно просчитался, посылая сюда такого неопытного шпиона. Что бы ему дало в буквально смысле обезвреживание собственной «единицы»? Падение авторитета в глазах союзников, разве что, и это накануне войны. Не совсем хороший ход. Зная Тамалия, он никогда бы не допустил подобных ошибок.

    «Тогда кто это?»

    Что если этот подкидыш Торианской Империи, шпион Императора. Но чтобы светлый шел на службу короне… Да, такое случалось очень редко, и возможно поэтому, престол в Ториане особо не выбирал, когда посылал в пустошь своего шпиона. Но тогда такой вариант подразумевал, что в Ториане знают про готовящиеся действия против Империи… С другой стороны, можно провернуть все так, будто люди хотели удостовериться нет ли в пустоши смут после того, как восточнее состоялась попытка прорыва гарнизона.

    «Тогда они послали бы шпиона, настоящего шпиона» - подумал эльф.

    А так они послали сюда светлого, зная, что между ними и гоблинами за-ключен союз. Не хотелось в это верить. Наверное, следовало все разузнать самому. Привести в чувства жителя Местальэ и попытаться поговорить, а если он не захочет… Если он не захочет вспомнить про навыки, которые порой нужны для того, чтобы вытащить информацию из того, кто молчит. Тогда-то светлый будет вынужден ответить на вопрос кто он, и с какой целью здесь оказался.

    Иворуа покосился в сторону лагеря зеленых. Там, кажется, еще никто не заметил его исчезновения. Может быть, стоило привести в чувства эльфа и опросить его здесь? Неизвестно, как отреагируют на него вожди. Хорошо еще, что он ударил парня не сильно, и оставалось надееться, что светлый придет в себя быстрее, чем в лагере заметят его отсутствие. Темный на вся-кий случай проверил его пульс. Все в порядке. Просто небольшой обморок.

    «Что же».

    Иворуа занес руку и влепил эльфу хлесткую пощечину. На щеке светлого остался отпечаток пятерни. Он застонал. Иворуа, не церемонясь, повторил удар другой рукой. Житель Местальэ, только через какое-то время почувствовавший боль, которая обожгла щеки, открыл глаза и рванулся к Иворуа, однако темный припечатал его к земле сапогом. Удар пришелся в грудь и сбил светлому дыхание.

 - Лежать, любезный, лежать.

    Первородный эльф непонимающими глазами смотрел на своего обидчика, силясь что-то сказать, но из-за сбитого дыхания у него получались лишь отдельные обрывки фраз.

 - Кто… от… кто… - он замолчал и принялся дышать через рот.

    Иворуа ослабил нажим и оперся руками о колено, нагнувшись к светлому.

 - Ты пришел в себя?

    Глаза жителя Местальэ блестели гневом и яростью. Иворуа знал, что светлые столь же щепетильны в вопросах чести, как и их сородичи из Фларлана, поэтому щекотал парнишку по нервам.

 - Предупреждаю тебя, что я не отпущу тебя, пока ты не успокоишься. А если ты будешь сопротивляться, то пристрелю.

 - Отпусти меня, – прошипел молодой эльф.

 - Я тебя предупредил, – Иворуа убрал сапог с груди светлого и отошел в сторону, резким движением выхватив лук и стрелу. Наконечник стрелы смотрел в грудь жителя Местальэ.

 - Ты не ведаешь, что творишь!

    Светлому, казалось, было абсолютно наплевать на холод, на то, что он был мокрым и мог, подхватив воспаление легких, слечь без должной помощи. Наплевать ему было и на стрелу, наконечник которой смотрел ему прямо в грудь. Иворуа на какой-то миг показалось, что от парня исходит какой-то странный жар.

 - Нет, это ты не ведаешь, что творишь, сударь. Если ты будешь так вести себя, то мне ничего не стоит пригвоздить тебя вон к тому дереву, – Иворуа кивнул на дерево позади первородного эльфа. – Ты это должен понимать, если тебе дорога жизнь.

 - Если ты убьешь меня, ты будешь проклят на вечные муки, темный!

 - Я это слышу не первый раз и не второй, – иронично заметил Иворуа. – Поэтому, если следовать этой логике, у духов я давно не в почете.

    Он натянул тетиву еще сильнее. Светлый яростно сжал зубы.

 - Чего ты хочешь? Ты думаешь, я боюсь тебя, темный? Сила твоей стрелы лишь жалкая песчинка той Силы, которая стоит за мной. Ты не знаешь, с чем играешь.

 - Это ты, по всей видимости, не осознаешь до конца, в какой ситуации ока-зался, любезный сударь, – спокойно заметил Иворуа. – Я не буду предупреждать тебя дважды. Мне приятней думать, что ты все слышал и все понял с первого раза. Теперь ответь мне на вопрос: кто ты и какую цель преследовал, когда следил за войском?

    Несмотря на то, что Иворуа говорил эти слова уверенно и четко, в его душу вкралось сомнение. Действительно, этот житель священного запад-ного леса был каким-то странным. Он чувствовал исходящую от светлого Силу. Не просто энергетику, нет, это была действительно Сила, весьма осязаемая. Иворуа чувствовал ее, как чувствовал стрелу в своих руках. Этот румянец на щеках первородного эльфа в холод,… его слова. Почему-то слова произвели на темного впечатление. И лицо… Иворуа казалось, что он видел лицо молодго эльфа где-то раньше.

 - Опусти лук, – спокойно сказал светлый.

    Иворуа нахмурил брови.

 - Ты что-то не… - он не договорил. Рука вдруг медленно начала опускаться вниз. Иворуа от удивления замер, не в силах пошевелиться.

    Светлый, с какой-то совершенно безумной усмешкой на лице, стоял, наблюдая за происходящим. Он скрестил руки на груди.

 - Лучше положи лук на место, последователь Тьмы. И ответь на мои вопросы.

    Иворуа, не в силах не подчиниться приказу жителя Местальэ, убрал в колчан стрелу и повесил лук через плечо за спину. Какая-то невидимая рука словно управляла его действиями извне. Не подчиниться этому было просто невозможно. Он понимал, что делает все против своей воли, но руки двигались, словно сами по себе, отдельно от остального тела, не подчиняясь разуму.

 - Кто вы и куда лежит ваш путь? – глаза светлого горели каким-то загадочным блеском…

 …По мере того, как Бордерик слушал рассказ темного, брови молодого принца ползли вверх. Если темный не врал, а Бордерик не чувствовал в словах своего сородича из Фларлана лжи, получалось, что за то время, пока Бордерик провел в людском плене, в мире Ториана столько всего изменилось. Теперь все обстояло иначе, и кое-что даже стало на свои места в голове. Оказывается, Тамалию удалось склонить на свою сторону в борьбе против людей остальные расы. Гоблинов, орков, троллей и темных эльфов. В борьбе против людского ига они теперь могли положиться не только на союз с гномами, но и на зеленокожих жителей пустоши, а также на своих братьев из Фларлана. Это был уже совсем другой поворот, и это значительно повышало шансы эльфов на конечный успех. Местальэ мог торжествовать. Политика Тамалия Зеленого приносила свои плоды.

    Это войско низших рас отправилось в поход для того, чтобы соединиться с войсками Тамалия Зеленого, войсками вечнозеленого Местальэ. Именно они, все вместе, нанесут решающий удар проклятым… хумансам! Тиаро Менториум сумела объединить до этого холодные сердца разных рас воедино и повести под своими знаменами разные народы Ториана против общего врага. Мощь странного подарка неведомых сил не знала никаких границ. Она сметет Империю императора Нравона, как назойливую муху, сотрет ее нынешние границы и растелит новые границы священного Местальэ, которые окажутся, во истину, бескрайними. От этих мыслей Бордерик пьянел, не замечая, как темный эльф, то и дело, настороженно поглядывает на него. Этот темный брат, которого звали Иворуа, чувствовал его Силу. И скоро эту Силу почув-ствует каждый, кто встретится на его пути.

 - Но кто ты? – услышал Бордерик вопрос темного.

    Бордерик вонзил взгляд в своего собеседника, однако, к удивлению молодого принца, эльф не отвел взгляд.

 - Я чувствую Силу, заключенную в тебе. Ты говоришь, что наш союзник, но не может быть в простом жителе Местальэ спрятана такая мощь.

    Бордерик напыщенно фыркнул.

 - Я тот, на кого пал выбор, Иворуа. Я избран неведомым хранителем Короны Мрака, Тиаро Менториум первородной расы Ториана. Я принц Бордерик, наследник престола Тамалия Зеленого…

 …Иворуа вздрогнул после этих слов. Так вот почему ему показалось знакомым его лицо. Он был вылитый король светлых эльфов Тамалий Зеленый, которого темному приходилось видеть несколько раз во время визитов того во Фларлан. Но… хранитель Короны Мрака? Этого мощнейшего артефакта, который неведомо как оказался в руках первородных эльфов буквально из ниоткуда? Тиаро Менториум? Его происхождение во Фларлане так и не смогли выяснить. Для всех осталось загадкой, откуда этот странный артефакт появился в Ториане. Неужели этот молодой принц говорил правду? Иворуа буквально чувствовал мощь, которая пропитывала Бордерика, словно губку. Невероятная Сила, равной которой могла показаться лишь Сила священного Фларлана, Сила Рубиновой скалы. Неужели этому тщеславному эгоистичному, фактически ребенку, загадочный артефакт отдал в руки свою сокрушительную мощь. В это не хотелось верить, что оружие, на которое делался главный упор в этой войне, лежало бы в руках юнца.

    Во Фларлане ни для кого не было тайной существование Тиаро Менториум. Старейший эльф поведал своему народу о страшной тайне Местальэ, о том, как Тамалий зеленый, объезжая просторы вечнозеленого леса, нашел в лесу девушку, совершенно необъяснимым образом оказвшуюся в священной обители первородных эльфов. На ней была одета корона. Та самая Тиаро Менториум, Корона Мрака. Мудрые жрецы эльфов сразу почувствовали Силу, исходящую от древнего артефакта. Ходил слух, что Тамалий Зеленый привозил Тиаро Менториум во Фларлан. Таково было одно из условий, на которых Великий Совет согласился в союзе со светлыми эльфами и гномами выступить против Империи Ториана. Но все как один, в том числе члены Великиого Совета, были уверены, что Тиаро Менториум передаст свою Силу Тамалию Зе-леному, королю первородных эльфов. Однако выбор подарка неведомых Сил пал на наследника престола Бордерика. Что случилось с той, на чьей голове была найдена могущественная корона, оставалось загадкой. Возможно, первородные убили девушку, может быть выгнали вон из Местальэ. Этой тайны не знал никто, кроме Старейшего эльфа, но он предпочитал молчать.

    Глаза Бордерика сияли. Он смотрел на Иворуа все с той же ухмылкой, застывшей на лице.

 - Империя падет, эльф.

    Иворуа не знал, что ответить.

 - Но что ты делаешь тут? Как ты оказался в пустоши? Совершенно один, да еще и в таком виде? – он окинул принца взглядом.

 - Я бежал из плена грязных людей, где провел несколько месяцев. Меня держали взаперти западнее этих мест, где у людей находится башня Контиак посреди архипелага с одноименным названием. Сила Тиаро Менториум помогла мне бежать и выбросила на эти восточные берега, к пустоши.

    Темный внимательно выслушал слова принца. Получается, первородные эльфы держали от жителей Фларлана в секрете похищение принца. Или же вести об этом не распространились за пределы стен Согурэля, где заседает Великий Совет, чтобы не нагнетать обстановку в священном лесу темных эльфов перед войной. Или, может быть, Тамалий думал, что Великому эльфу известно про то, что Корона Мрака передала свою силу Бордерику и поэтому, чтобы не сорвать намечающийся союз, они начали тасовать карты в колоде?

    «Глупо, очень глупо» - подумал Иворуа.

    Неужели первородные думают, что что-то можно утаить от Великого? Тогда они просто глупцы в своем неведении. От Великого эльфа, разговаривающего с темными духами, невозможно что-то скрыть, но он рассказывает Великому Совету далеко не все. Поэтому если бы в Согруэле знали о том, что Тиаро Ментроиум передала силу Бордерику, то от жрецов не утаился бы и факт его плена в темнице людей на архипелаге Контиак. Но, по всей видимости, Великий эльф не посчитал нужным озвучить это… Озвучь он, и возникли бы сомнения целесообразности подписания союзного договора с жителями Месатльэ.

 - Первородные эльфы во главе с моим отцом Тамалием Зеленым уже выдвинули свои войска! – глаза Бордерика блеснули. – Мы должны торопиться.

    Иворуа закивал.

 - Вожди жителей пустоши марш броском преодолели расстояние по границе за один день и уже сейчас, после того, как заночевали в пустоши, мы разбили здесь лагерь, чтобы с боем ворваться в земли Имерии.

 - Кто вожди?

 - Я думаю, тебе стоит познакомиться с ними самому.

    Бордерик задумался.

 - Да,… я думаю, мне стоит предстать перед войском зеленокожих. Отведи меня к ним, темный. Ты будешь моим помощником. Я хочу поговорить с ними.

    Иворуа поежился. Энергия, исходящая от этого принца, угнетала, хотелось отдалиться от него на несколько десятков футов, быть от него как можно подальше. А тут он говорит, что хочет видеть Иворуа своим помощником.

    «Интересно, почему он не додумался спросить, хочу ли я этого?» - подумал темный.

    Пожалуй, действительно, стоило отвести Бордерика в лагерь гоблинов, орков и троллей, чтобы познакомить его там с Угом Могучим, Зебеном Метким и Тарулугом Шустрым. Это могло оказаться весьма полезным знакомством. Та мощь, которой буквально дышал молодой принц, могла передаться зеленокожим жителям пустоши и вдохновить их в бою. Наряду с вождями, он мог повести армию низших рас в бой, защищаемый Силой Короны Мрака, Тиаро Менториум.

 - Идем за мной, я отведу тебя к вождям в лагерь, – сказал Иворуа.

    Бордерик, молча, двинулся вслед за темным эльфом сквозь сосновый бор по направлению к лагерю гоблинов, орков и троллей. Они вышли из бора и ступили на поляну, где был развернут лагерь зеленых. Иворуа увидел, как на них тут же обратили внимание топорометатели тролли, но, завидев, что один из приближающихся свой, успокоились. Это качества в военные времена, да и в мирное время тоже, нужно было искоренять, если ты хочешь выиграть битву. Пусть говорят, что можно проиграть сражение, но выиграть войну, однако любая война складывается именно из ряда сражений, а сражения из моментов, в которых основопологающим становаится фактор воина. Если вот так вот доверительно относиться ко всем, то можно получить однажды нож не просто в спину, а прямо в сердце, за секунду до этого не подозревая об ударе. Гоблины, тролли и орки, по всей видимости, не вынесли из ошибок прошлого никаких уроков. Точно также, они когда-то доверилсь людям и жестоко по-платились за это. И сейчас повторяли прежние ошибки. Кто знает, что в голове у твоего ближнего и откуда уверенность в том, что он не куплен твоим врагом. Как говорится, на войне ты можешь доверять только себе, тому, кто бьется бок о бок рядом и своему командиру, который отдает тебе приказ. Если ты не поступаешь так, то ты плохой солдат. В Империи бы сказали дерьмовый. Можно ненавидить людей, можно их проклинать, но их элитные эскадроны, во всем придерживающиеся такого принципа, до сих пор оставались непобедимы. Ходили слухи, что «клин» элитного первого имперской баталии равнялся по мастерству чуть ли не гномьему хирду.

    Вожди, как всегда, втроем сидели у небольшего костра и пили бульон, наспех приготовленный из иголок сосны и кустарника, найденного в округе. Эта черта, в отличие от излишней доверительности зеленых, всегда восхищала Иворуа. Низшие расы могли питаться чем угодно. Это значительно увеличивало скорость перемещения войска, так как и гоблины, и тролли, и орки могли позволить себе не брать воз с продовольствием. Единственное, что им было нужно, это глиняннные горшочки, причем каждый нес свой горшочек сам. Ну, а дрова всегда можно было найти на месте, не говоря уж об иголках сосен.

    Уг, Таругул и Зебен с удивлением уставились на светлого эльфа, шедшего рядом с Иворуа, и даже отставили в сторону горшочки с бульоном.

 - А кого это твоя ведет? – удивленно поинтересовался Таругул.

    Иворуа, немного повременив с ответом, сел рядом с вождями и пригласил присесть Бордерика. Светлый эльф сел рядом с темным и пристально уставился на вождей. От молодого принца исходил жар. Иворуа, сидящий рядом с ним, чувствовал это и, казалось, стоило дотронуться до молодого принца и ты получишь ожег. Почувствовали Силу, буквально излучающуюся от Бордерика, и вожди. Таругул как-то неестественно выпучил глаза, Иворуа заметил, что горшочек в руках гоблина задрожал. Напрягся Уг, по коже которого пробежали мурашки. Зебен вжал голову в плечи и исподлобья рассматривал светлого, будто впервые видел представителя этой расы перед собой.

 - Уг Могучий, Таругул Шустрый, Зебен Меткий, – Иворуа обвел взгядом вождей племен низших рас. – Я хочу вам представить Бордерика, принца первородных эльфов, наследника престола леса Местальэ.

    Повисло молчание. Вожди продолжали как-то настороженно рассматривать Бордерика, явно подавленные мощью, исходившей от эльфа. Первый молчание нарушил вождь гоблинов.

 - Здрасьте, моя Таругул Шустрый звать, – невнятно прошептал он.

 - Дык, Уг Могучий, – прдеставился вождь орков.

 - Зе-бен Меткий, – заикаясь, сказал вождь троллей.

    Бордерик в этот миг смотрел куда-то в сторону. На какой-то миг Иворуа показалось, что светлый вовсе отключился и не слышал слов вождей, однако принц вдруг сказал.

 - Корона Мрака зовет меня. Тиаро Менториум, подарок первородной расы сделал свой выбор. Он готов к бою. И единственное, чего хочет вкусить его священная грань, это кровь хумансов.

    От этих слов и так испуганные вожди еще больше задрожали. Эльф знал, насколько трепетно низшие расы относятся к природной мощи, и вот она тут, сосредоточена в молодом принце, спрятана за его личиной… И это упоминание могущественного артефакта… Иворуа отвлекся от своих мыслей. Бордерик вдруг поднял руки в воздух и будто бы взял из него нечто осязаемое. Сидевших вокруг костра существ обдала волна жара и Силы, буквально прибившей их к земле. Принц погладил неведомое и в следующий миг потерял сознание. Поток Силы иссяк. Вскачившие вожди тут же бросились на колени перед Бордериком. Иворуа непонимающими глазами смотрел на происходящее у костра. Было понятно, что теперь Уг, Таругул и Зебен готовы будут идти за Бордериком с его совершенно необъяснимой мощью, черпающейся буквально из ниоткуда, до конца. И если вожди низших рас сделали свой выбор, не приходилось сомневаться, что следом пойдут и остальные зеленокожие существа. Стоило только почувствовать им Силу первородного эльфа. Похоже, у армии низших рас, зеленокожих обитателей пустоши появился единый лидер. Бордерик, принц светлых эльфов, избранник Тиаро Менториум, Короны Мрака.

 

Глава 21

 - Армии готовы. Десять тысяч лучников и десять тысяч копьеметателей. Всего десять мобильных отрядов копий и двадцать отрядов лучников. Кроме того, на вооружение взяты баллисты, тараны и катапульты. По твоему приказу, Тамалий, мы можем начать атаку в любой момент.

    Тамалий Зеленый сидел на троне из чистого гранита, который со всех сторон обвивался листьями диких растений неведомых пород. Он был одет в праздничный мундир из листьев дуба и опоясан лианами, на голове покоилась корона короля вечнозеленого леса Местальэ из корений священного дерева со вставленными в нее драгоценными камнями разных пород. Прямо в центре тронной стоял большой гранитный стол, за которым сидели восемь светлых эльфов мужского пола, одетых в рясы из листьев абрикоса. Их седые белые волосы были схвачены ободками из корений деревьев по типу тех, из которых была изготовлена корона повелителя Местальэ. Это был Круг почтенных, на котором решались все наиболее важные вопросы, и с мнением которого приходилось считаться Тамалию Зеленому.

 - Единственное, что беспокоит Круг, почтенный повелитель – мнение жре-цов, – один из почтенных эльфов склонил голову.

    Тамалий повернулся к задававшему вопрос Милинию, одному из старей-ших первородных жителей в священном Местальэ.

 - Жрецам не было видений на этот счет, Милиний, все, что они видели - это лишь смутные и расплывчатые картинки, которые можно трактовать двояко, – сказал он.

 - Если это те картинки, о которых ты говорил на Круге в прошлый раз, то с твоих же слов жрецы истолковали их, как неблагоприятный знак.

    Тамалий кивнул. Он как король Местальэ единственный в вечнозеленом лесе имел прямой доступ к храму священных духов и мог разговаривать с жрецами, которые, контактируя с духами, давали предсказания. Действи-тельно, он сказал на прошлом Круге о видениях жрецов, надеясь, что такой пустяк не сможет поколебать решимости почтенных, но все оказалось не совсем так. Круг раскололся напополам. Кто-то посчитал, что риск через чур велик, и нужно взвесить все более тщательно прежде, чем начинать войну. Кто-то же поддержал Тамалия, считая, что все зашло слишком далеко, и отступать поздно и подобно смерти. Подобно поражению до начала войны. Ведь если люди узнают о том, что задумала первородная раса, то последует карательная экспедиция в Местальэ,… что будет тогда, все прекрасно знали. Тем более, у Арканума давно имелся свой взгляд на священный лес с его источниками магической Силы. А в том, что люди узнают о планах светлых, повремени они с войной, сомневаться не приходилось. Разведка хумансов работала слажено и не могла допустить несколько проколов подряд. Да и Черная смерть, эпидемией шедшая по землям Империи, могла к тому времени кончиться. Впрочем, все эти аргументы были подняты еще на прошлом заседании Круга.

 - Их можно трактовать двояко, мы это уже обсуждали. Если не использовать все шансы, которые предоставила нам судьба, то Местальэ никогда не увидет былого величия.

 - Все это может оказаться ловушкой, повелитель. Я не говорю, что необхо-димо отступить, но нужно выждать.

 - А как же договоры с союзниками? Мы должны атаковать в строго намеченные сроки, иначе, весь четко продуманный план рухнет. Ты должен это понимать, Милиний.

 - Чистейшая правда, – согласился с Тамалием Зеленым другой член Круга почтенных. – Гномы и наши братья с востока, темные эльфы предупредили, что выступят завтра на рассвете, независимо от того, вышлем ли мы свои войска. Поведут свою рать и жители пустоши – орки, гоблины и тролли, умело завербованные нашими братьями из восточного леса.

 - Я прекрасно это понимаю, однако, избранный Тиаро Менториум все еще не с нами. Принц, если верить нашим источникам, только вчера бежал из темницы. Не лучше ли дождаться Бордерика и затем ударить по Империи всей мощью.

 - Но гномы и наши братья восточные эльфы уверяют, что люди нашли лекарство от Черной Смерти, – заметил другой член Круга.

 - Это ведь может быть и блефом, Руктиш? – пожал плечами Милиний. – Гномы и наши братья темные эльфы боятся того же, чего боимся мы. Они боятся упустить момент. Но они в отличие от нас, подготовлены к войне уже сейчас.

 - Но что если это действительно, правда и хумансы уже успели найти лекарство от эпидемии? – спросил третий почтенный, вступивший в разговор. – Почему нам не положиться на союзников, если они, как ты утверждаешь сам, готовы к войне? И, кроме того, не напади мы синхронно, не соединив усилия под столицей хумансов, и Акран придется штурмовать в одиночку в случае, если наших союзников постигнет неудача. А это уже совершенно другой разговор. У нас недостаточно войск, чтобы перекрыть столицу Империи со всех сторон, что было бы возможно, если мы делали это в союзе. В со-ю-зе. – повторил он по слогам.

 - Хорошо если неудача их постигнет, – сказал Руктиш. – Что делать нам в том случае, если, взяв паузу, мы отдадим все в руки Янтарных рудников и Фларлана, и они выиграют битву без нас?

    Милиний развел руки в стороны.

 - Я подчиняюсь приказам повелителя, друзья. Как скажет Тамалий Зеленый так и будет.

    Тамалий, сидевший на троне, задумался. Милиний рассуждал грамотно, но его рассуждения лишь укрепляли мнение Тамалия о правильности уже сделанных выводов. То, что имела первородная раса, то, что подарила им могучая Сила неведомого союзника – Корона Мрака не могла сравниться ни с одной другой первозданной мощью Ториана. Держава Хаоса гномов? Нет, Тамалий был уверен, что это всего лишь блеф. На секунду королю вспомнился разговор, состоявшийся с магистром гильдии Пространства Некреуса. Безусловно, старик лгал, люди не могли иметь такой артефакт, равный по своей силе Тиаро Менториум. Ни одна древняя летопись не упоминала, что в Ториане существовали бы артефакты первородной Силы, кроме как природных источников, таких как Дерево грез и Рубиновая скала… Не мог же артефакт упасть людям с неба на голову, как сказал Некреус, утверждавший, будто бы артефакт в руках архимагов Арканума не из Ториана.

    «Как упал на голову нам» - мелькнула вдруг мысль в голове старого короля.

    Тамалий тут же отогнал ее в сторону. Вздор, чушь! Такого просто не могло быть. Ториан не мог сделать такого подарка своим завоевателям, подобного могла быть достойна только первородная раса мира. Раса истинных эльфов. И при всем могуществе Арканума, знаниях гильдии Пространства вместе взятых, хумансам не хватило бы сил для того, чтобы изготовить артефакт, сопоставимый с загадочным подарком неведомых.

 - Ты все правильно говоришь, – сказал Тамалий. – Необходимо просчитывать каждую возможность, чтобы быть готовым к любой неожиданности в будущем. Однако ты забыл про то, что эльфы, в отличие от этих грязных… свинопасов - священная нация. Мы и только мы есть основа мироздания Ториана и именно поэтому нам был преподнесен великий дар Тиаро Менториум.

    Милиний склонил голову.

 - Это так, повелитель.

    Неожиданно для членов Круга в руках Тамалия вдруг засветился какой-то силуэт, постепенно начавший приобретать форму венца. Эльфы, сидевшие за столом в тронной, от изумления разинули рты, глядя на корону, появлявшуюся из ниоткуда в руках своего короля. Тамалий, держа корону на ладонях, вытянул ее вперед и показал Кругу почтенных. По залу разнеся благоговейный шепот.

 - Тиаро Менториум.

    Это была действительно Корона Мрака. Глаза Тамалия Зеленого блеснули, в них отразился силуэт Тиаро Менториум, и корона, сверкнув, исчезла из тронного зала. Светлые эльфы, все как один, выдохнули.

 - Она еще спит, – Тамалий смахнул заструившийся по лбу пот. – Но не далек час, когда ее сила проснется и обрушится на Империю зла и разврата. Завтра на рассвете мы начинаем наступление на Империю Ториана. Я хочу, чтобы мои эльфы не знали пощады для хумансов, чтобы кровь залила тротуары их улиц, виселицы украсили их тела, а костры воспылали до самых небес. Я хочу, чтобы Торианская империя погрузилась в пучину хаоса. Не оставляйте ничего живого на этой земле.

 ***

    Сорах приходил в себя. Маг почувствовал, как магия, такая до боли знакомая и родная, разлилась по его телу, и сейчас, вместе с кровью, циркулировала по венам, насыщая его силой и энергией. Он не мог ошибиться, это была энергия Торсионного поля. Только вот откуда магия Торсионного поля взялась в этот миг здесь? Сорах точно помнил, что потерял связь с генератором Силы, помнил, как рухнули все его заклятья, смятенные в пыль невиданной мощью чьей-то чуждой этому миру Силы. Откуда тогда здесь могло взяться Торсионное поле? Кто, кроме него самого, мог использовать чары, доступные только лишь просвященным из башни гильдии Пространства? Очередной импульс Силы Торсионного поля буквально прошел в тело и позволил магу открыть глаза. Сорах закашлялся, чувствуя, как приходит в себя тело, и как оживают клеточка за клеточкой его конечности. Когда невидимая чуждая Мощь обрушилась на него неведомо откуда, он думал, что больше никогда не придет в себя. Однако нет, кто-то своей невидимой заботливой рукой сейчас возвращал его к жизни и ставил на ноги, даря его телу жизнь, творя невозможное. Хотелось верить, что этот кто-то друг, потому что сил для того, чтобы оказать какое-либо сопротивление, сейчас у мага просто не было. Но с другой стороны, Сорах где-то глубоко в подсознании понимал, что, пожелай убить его таинственный незнакомец, и это не составило бы ему не малейшего труда. Он сделал бы это с легксотью. Тем более то, как этот некто управлялся с нитями пространства Торсионного поля, заставляло Сораха только удивляться. Сравниться в умении обращения с эпостасью с невидимым спасителем мага могли, разве что, верховные магистры гильдии Пространства, настолько умелым казался незнакомец, черпая в Торсионном поле Силу и фелигранно распоряжаясь ей. В следующие мгновения, Сорах понял, что его мысли читают и делают это достаточно грубо. По всей видимости, незнакомец хотел показать Сораху свое присутствие. Впрочем, кто бы он ни был, он зря старался, молодой маг, пусть и лишенный сил, чувствовал колебания Торсионного поля и сразу понял, что он здесь находится не один. Однако мысли Сораха были все еще скомканы и никак не могли выстроиться в стройный ряд. Поэтому решив, что худшим для него будет гадать на кофейной гуще, Сорах попытался оглядеться по сторонам и тут же почувствовал, как невероятной болью свело шею. Где-то защимило нерв. Маг скривился, не в силах терпеть боль и застонал.

 - Я еще не закончил, Сорах, – послышался откуда-то со стороны голос. – Потерпи еще немножко.

    Сорах вздрогнул от этих слов. Голос показался магу до боли знакомым. Он дождался, пока боль в шее стихнет, и попытался раскрыть глаза. Сделать это получилось у него весьма скверно потому, что солнце высоко стоящее на небосводе слепило взгляд, и он только мог прищуриться, однако хватило и этого. Сорах разглядел сидевшего в нескольких футах от него человека, что-то выводившего засохшей палкой в зеленой траве. У мага перехаватило дыхание. Это был верховный магистр гильдии Пространства Некреус. Сорах попытался было подняться на ноги, чтобы как следует поприветствовать магистра, но не смог даже пошевелить, ни рукой, ни ногой. Некреус же что-то проворчал.

 - Я тебе что сказал, Сорах? Потерпи еще немного! Я тоже не Бог и мне пришлось попотеть, чтобы вытащить тебя с того света, – поучительно и с наигранным раздражением в голосе проворчал магистр гильдии Пространства.

    Сорах, поняв, что сопротивлятся бесполезно, решил, что лучше всего будет делать именно так, как говорит великий магистр. Как бы это не выглядело со стороны и как бы дрянно он себя не чувствовал после этого, но если уж Некреус сказал что должно быть именно так, то значит так и будет. Некреус сосредоточился и продолжил выводить какие-то символы на траве. На лбу магистра выступили крупные бисеринки пота. Только сейчас Сорах заметил, что на его тело было просто жалко смотреть. Его костюм наемника превратился в лохмотья, пропитанные кровью и измазанные грязью. Кожа была изодранна, и на ней нельзя было найти живого места, но сейчас прямо на глазах молодого мага раны на его теле затягивались, кровь свертывалась и засыхала.

 - Хорошо тебя потрепало, парень, – протянул Некреус. Магистр тяжело вздохнул и отложил палку, которой он вырисовывал силуэты на земле, в сторону. – Вроде бы все. Теперь я могу не беспокоиться за тебя. Несколько часов и ты окончательно придешь в себя… - он сделал паузу. – Честно говоря, мы думали, что ты потерян.

    Сорах ощутил, как Сила, разливающаяся по его телу, теперь налила мышцы, согрела кровь. Ему действительно стало намного лучше. Маг почувствовал, как теперь он мог дышать полной грудью и сделал первый глубокий вздох. Не желая больше лежать на земле, Сорах осторожно поднялся на ноги и чуть было не упал обратно, если бы не подоспевший во время Некреус, кинувший какое-то заклятье, которое позволило Сораху устоять на ногах. Маг размял конечности и благодарно кивнул.

 - Я того не стою, – виновато сказал он, опустив глаза. – Я провалил задание.

    Некреус грустно улыбнулся в ответ на слова Сораха и покачал головой.

 - Здесь я смею с тобой не согласиться. Ты провалил задание… Да, – задумчиво произнес он. – Ты не выполнил поручение гильдии… Да. Но никто из Властелинов Сил не винит тебя за это. Никто не может требовать от тебя того, чего ты выполнить не в состоянии. Знаешь что, Сорах, окажись бы на твоем месте я и, возможно, даже все вместе Властелины Силы нашей гильдии, мы бы не справились с тем, что здесь произошло, не имея на то должной подготовки, – сказал Некреус. – А именно мы и никто другой оказались неготовы к тому, что здесь произошло. Мы… мы не могли быть к такому готовы. Понимаешь? Хотя, чего ты можешь понять,… ты еще слишком юн, и многие тайны этого мира для тебя остаются закрытыми…

    Сорах склонил голову. Раз так говорил великий Некреус, значит, именно так все и было. Спорить с этим было бы, по крайней мере, глупо. Он дей-ствительно не знал, что произошло в Звонких Ручьях. Другое дело, что он хотел бы узнать, очень хотел и многое бы отдал за такое знание, но не каждому такое знание является доступным, и не каждый такое знание может принять. Магистры, в том числе сам Некреус, не раз подчеркивали, что до некоторых знаний еще следует дорости, чтобы их понять, впитать, осознать. Недостаточно шкалярного восприятия, так как необходимо гораздо более глубокое осознание, которого пока у него, у Сораха, нет. Некреус, задумавшись, поднял палец.

 - Единственное что мы сумели сделать в данной ситуации - это не опоздать, и, хвала гильдии Пространства, во время отреагировать на происходящее. Будь иначе, и мне бы не удалось спасти тебя.

 - Но что это было? – не в силах скрыть любопытства, спросил Сорах.

 - Прорыв, – выдохнул магистр. – Это был прорыв.

    Сорах вздрогнул. Прорыв? Он читал об этом только в самых древних хрониках Ториана. Прорыв мира извне, из самой Бездны Миров, считался явлением феноменальным и крайне редким, и для того, чтобы оно произошло, необходимо было совпадение целой сотни различных моментов. Будь то затмение, выплеск Сил и многое многое другое. Все это должно было бы произойти в один день и практически в один час, чтобы Прорыв стал возможен. И то, в таком случае, с точностью угадывалось время и место прорыва, а тут… Неужели в башне гильдии Пространства не знали о том, что прорыв произойдет в Звонких Ручьях? Словно читая мысли мага, Некреус заметил.

 - Этот прорыв необычен по своей сути, он случаен, стихиен. Наши лучшие маги не смогли засечь его, собственно, ничего не способствовало такому развитию событий. Впервые вижу такое в Ториане. О таком молчат Летописи.

    Сораху только оставалось пожать плечами. Если сам магистр Некреус не знал что сказать на этот счет, что мог добавить Сорах. Ничего.

 - Все это очень тревожит меня, – продолжил Некреус. – Но, нет худа без добра. Нам не удалось запечатлеть прорыв, однако в наших руках сведения тоже не менее ценные и полезные, которые смогут помочь нам в нашей работе. Они помогут ответить на многие вопросы, которые сейчас заставляют лишь разводить руками.

    Сорах терпеливо слушал. Воспоминания толика за толикой возвращались к нему в голову. Но теперь он мог в случае чего поделиться ими с великим магистром, однако Некреуса, похоже, не особо интересовало мнение Сораха по поводу прорыва, или же, великий уже узнал что следует, пока водил своей палочкой по земле, что тоже казалось весьма логичным.

 - Ты, – Некреус указал на Сораха. – Ты понимаешь, что тебе повезло запечатлеть в себе чуждую этому миру Силу? Это… это просто феноменально. У меня нет слов. Сорах, ты понимаешь, какие сведения теперь отпечатались в твоем сознании? Какие клубки Силы мы сможем попытаться расплести с твоей помощью, и куда нас все это заведет? – Некреус аж вздрогнул от этих слов.

    Сорах кивнул.

 - Надеюсь, я смогу быть полезен гильдии.

 - Ты сможешь быть полезен Ториану, молодой чародей, – улыбнулся великий магистр.

 - Но, как же мое задание? – Сорах медленно обвел взглядом местность, на которой они стояли с Некреусом. Какая-то поляна с редкими деревьями и зеленая, как изумруд трава. Поблизости не было ничего и отдаленно напоминающего Звонкие Ручьи и того места, где произошел прорыв. Все незнакомое и совершенное новое. – Я уверен, что Тунде удалось скрыться, но, может быть, я все еще могу его догнать!

    На какое-то мгновение лицо Некреуса побледнело, и старый магистр опустил глаза. Похоже, вопрос Сораха сбил его с понтолыку или, по крайней мере, заставил серьезно задуматься. Наконец магистр покачал головой.

 - Тунда больше не интересен Башне.

 - Его не догнать? Если вы только скажете, я могу постараться, и он никуда не денется от…

 - Нет, – перебил Некреус. – Оно того не стоит. Этот гном больше не входит в планы пространственной гильдии. Ты слишком долго лежал без сознания, Сорах, и слишком многое изменилось с тех пор.

    Сорах удивленно приподнял брови.

 - Несколько дней, – пояснил магистр. – Несколько дней я возвращал тебя к жизни, гном ушел слишком далеко, нам его не догнать… Да и слишком многое изменилось с тех пор как я уже сказал… Торианская империя оказалась на грани беды, – выдохнул Некреус.

    Молодой маг слушал внимательно. Похоже, он действительно пропустил многое и, очнувшись, многого теперь не знал. Не перебивая, он продолжил слушать магистра.

 - Людское господство в Ториане пошатнулось. Против короны Императора выступили рати эльфов Местальэ. Но велика вероятность, что их наступление поддержит и прочая нелюдь. Наши агенты получают информацию о неспокойстве гномов, эльфов Фларлана, орков, гоблинов, троллей. Объединенные общим делом и одной идеей, нелюдь хотят только одного – крови. Нашей людской крови. И они хотят убивать и мстить за все те мучения и унижения, которые им пришлось пережить за время правления имперской короны.

    От этих слов по телу Сораха пробежала дрожь. То, чего опасались, о чем говорили, чем пугали детей… Неужели все это свершилось? Сорах прекрасно знал, что терпение нелюди подошло к той невидимой грани, переступив через которую они забудут меру и превратятся в ненасытных убийц, которые будут бороться за выживание. Точно также, как боролись когда-то люди, когда они только только попали в этот мир и отвоевывали свое право на существование. И теперь, когда Империя наиболее слаба, нелюдь приготовила свой удар. Маг понимал, что в этой войне не будут жалеть никого. Никто не посмотрит, что с другой стороны есть старики и дети, все до единого люди будут идти на виселицу и на костры… Ториан превратится в болота крови, и на дороги выйдут тысячи тысяч войнов. От всех этих мыслей, разом мелькавших в голове, становилось не по себе.

 - Долг нашей гильдии помочь Империи, – сухо сказал Некреус. – Не стоит забывать, что мы тоже люди, Сорах, и орки, и гномы, или кто-либо другой, начнись война, мигом забудут, что тот или иной человек был когда-то другом, что наша гильдия когда-то держала нейтралитет. Каждый, кто будет относиться к людской расе, сразу же пойдет на костер следом за остальными. Таковы законы войны. Так и нам следует защитить наши земли, нашу Империю и нашего Императора. Мы пятая магическая гильдия, глаза самого императора Нравона. Но порой, сознание даже самого могущественного правителя может быть затуманено пеленой, мой ученик. Это мы не можем забывать. Хотя бы потому, что нашу башню тоже сотрут в порошок, и никто не остановится. Никто, Сорах. Мы знаем больше, чем кто либо в Империи, потому что мы – глаза, и мы видим это… Если мы не сумели предотвратить войну, то нам следует выполнить свой долг, – мрачно закочнил Некреус.

 - Я понимаю, магистр Некреус, – склонил голову Сорах.

    Магистр некоторое время молчал, видимо раздумывая над сказанными словами, а потом продолжил.

 - Магистры нашей гильдии пытаются исправить положение вещей, и рас-строить планы тех же темных эльфов и низших рас. Однако ты должен понимать, Сорах, что сделай выбор в пользу резни, независимо от того, какой исход она принесет, мы заранее проиграем. Мы нарушим существующее равновесие и соответственно можем… - Некреус осекся, видимо, пытаясь подобрать нужные слова. – Думаешь, случайно мы не говорим о надвигающейся войне Императору? Нет, Сорах, мы не говорим о ней лишь потому, что хотим ее остановить. Ты думаешь, этот прорыв произошел случайно? Я еще не изучал это проблему, юный чародей, но мне почему-то кажется, что все это отнюдь не случайность, и пусть он следствие какого-то мимолетного воздействия, но клянусь, что тут на лицо нарушение того самого равновесия, о котором я говорю. Мир Ториана привык к определенным устоям. Как ты привык вставать каждый день с рассветом, как тебе нужно есть и пить, так и этому миру нужен порядок… Они хотят его нарушить, по другому я это назвать не могу. Ты помнишь о Короне Мрака светлых эльфов, Сорах?

    Тело мага покрылось мурашками, и он кивнул. Как он мог забыть Тиаро Менторум?

 - Так вот, эта корона и есть то нечто, что может разрушить существующие в нашем мире устои. Нам неведомо откуда взялся этот артефакт, все эти легенды,… можно ли им верить? Но Властелины Силы чувствуют какую-то связь между Короной Мрака светлых эльфов и Державой Хаоса гномов. Что-то, какая-то неведомая нить, соединяет эти два артефакта, поэтому мы не могли допустить их воссоединения… Некоторые в нашей гильдии считают, что тот артефакт, который укрыл у себя Арканум - это тоже часть некого единого целого, первородной Силы, неведомо как проникшей в наш мир. Нельзя, ни в коем случае нельзя допустить воссоединение этих артефактов, иначе случиться непоправимое, – Некреус покачал головой. – Все через чур сложно, и говорить об этом нет смысла. Мы только потеряем время, которого у нас и так нет.

    Сорах снова мысленно согласился с великим пространственным магистром. Он практически ничего не понял из слов великого Некреуса, и то, что говорил сейчас магистр, казалось ему темным лесом.

 - Но, говоря тебе про это, я хочу лишь объяснить, Сорах, что все мы, и люди и те, кого презрительно называют нелюди, чем порой грешу, не скрою, и я сам… - улыбнулся маг. – Все мы оказались, так или иначе, готовы к предстоящей битве. Империя оказалась готова уже потому, что ее сила не подвергалась ни у кого сомнению веками, потому что у нее есть Арканум, есть Мы и отборные баталии. Система! Все остальные готовились к этому дню с тех пор, как люди выбили их с нажитых мест, с тех пор, как пролили первую кровь. И вот пришел час расплаты.

 - Вы думаете, что Империя не сможет отразить удар и поплатиться за все кровью? – спросил Сорах.

 - Я не знаю, – искренне пожал плечами Некреус. – Как бы то ни было, война и есть расплата, никто не хочет умирать,… а придется. Но речь не об этом, Сорах. На смену любому поколению придет новое, и вместо сожженного дерева вырастет другое, для которого зола станет лишь удобрением. Это баланс и внутренний закон мира, – пояснил магистр. – Все это может быть нарушено. Многое было обещано ослепленными яростью глазами. Обещано, но не выполнено, мой ученик. Были нарушены многие клятвы. В этой войне могут столкнуться Силы мощи, которых не знали еще ни одни хроники. И долг гильдии Пространства не позволить этим Силам разрушить этот мир.

    Сорах застыл, как вкопанный. Слова магистра Некреуса казались ему неким откровением. Ему было просто нечего сказать.

 - Я понимаю твое замешательство, молодой чародей. Не каждый день узнаешь такие вести. Но, собственно, в этом и заключается цель существования нашей гильдии, если отбросить все формальности, касаемо службы Императору. Мы вот уже много веков храним тайну баланса Сил сего мира и пытаемся крупинка за крупинкой разгадать ее в наших древ-них книгах. Но пойми, Сорах, башня Пространства чувствует, что Силы этих неведомых ранее Ториану артефактов направлены сюда вовсе не для того, чтобы погубить этот мир. Нет, крушение Ториана станет плацдармом некого возрождения, - Некреус выдохнул. – Верить ли легендам? Что если корона и держава в руках нелюдей - это Регалии богов? И что если… это не наша схватка – последние слова Некреус прошептал шепотом.

 - Но,… но что я могу сделать? Я всего лишь агент… - выдавил из себя Сорах.

 - Ты забываешь, что тебя коснулась Сила прорыва, маг! Ты отмечен прикосновением из потустороннего мира, из Бездны Миров… Ты, как артефакт инородней Силы, Сорах, мы пока не можем до конца осознать, как использовать все это, но это просто феноменально.

    Сорах смятенно покачал головой.

 - Я ничего не чувствую, Некреус.

 - Только потому, что ты слился с этой Силой, эта Сила часть тебя.

    Маг так и осел на изумрудную траву и взялся руками за голову. Некреус, не обращая внимания на замешательство своего агента, залез за пазуху и достал оттуда какой-то предмет, завернутый в тряпицу. Он вложил его в руку Сораху и сжал магу пальцы.

 - Держи. Ты должен следовать на поле боя, юный чародей.

    Сорах непонимающим взглядом уставился на предмет в своих руках и механически спрятал его за пазуху. Некреус поощрительно кивнул.

 - В твоих руках отныне лежит камень сосредоточения Сил, юный чародей, – сказал он. – Это искусственный артефакт, над которым лично мне и еще нескольким Властелинам Силы пришлось потрудиться очень долгое время, но, поверь мне, камень стоит этих трудов. Принцип действия его прост до нельзя.

    Сорах, внимательно слушая магистра Некреуса, попытался все же достать камень и посмотреть на него воочию, однако Некреус перебил его.

 - Позже, Сорах, позже, сейчас нам уже пора спешить, – перебил он мага. – Ты сможешь использовать его лишь однажды, после чего камень, по сути, превратится в обычную безделушку, каких тысячами валяется на земле у морского побережья. Однако, использовав его, ты сможешь захватить в него любой выплеск магической энергии и Силы, которая окажется в тот миг рядом. Мы задумывали его заряд, как поистине неограниченный, и смеем надеяться, что это дейтствительно будет так. У гильдии Пространства есть все основания рассчитывать, что в скором времени в Ториане столкнутся несколько могущественных Сил, выплеск которых сможет пошатнуть этот мир у самого основания, и чтобы Ториан не дрогнул, гильдия и дает тебе этот артефакт. Ты должен будешь оказаться рядом в тот миг, когда случится выплеск энергии, чтобы при помощи этого камня погасить его, как можно больше смягчить его последствия…

 - Но откуда мне знать, где это произойдет?

 - Мы сами еще ничего не знаем, – бросил Некреус.

 - Но действуй наша башня…

    Могущественный магистр, явно не желая спорить, поднял вверх указательный палец.

 - Сила не подпустит к себе никого другого, чародей, ты отмечен, а никто другой, даже я, нет, – магистр как-то загадочно улыбнулся. – Удачи тебе.

    Сорах опустил голову, не найдя, что сказать в ответ могущественному магистру гильдии Пространства. Он нащупал артефакт, бережно завернутый в платочек у себя за пазухой, а когда поднял глаза, Некреуса уже не было рядом. Он стоял на поляне один.

 ***

    Что-то пошло не так. Элумий чувстовал, как потоки Силы Бездны Миров, вонзаясь в его тело тысячами мелких осколков, затуманили разум. Он помнил, как шел по гладкому пространству бездны, которое казалось весьма надеждым и к тому же защищенным барьерами потусторонней Мощи, как вдруг… Провал. Маг ничего не помнил. Он чувствовал, что упирается рукой в землю какого-то мира, склоненный к земле, и дышит каким-то чуждым воздухом. Это не была Бездна Миров, к которой он так привык за последние века. Нет, это был самый настоящий мир, один из тех мириадов, что разбросаны по всей вселенной. И… Элумий чувствовал его боль. Мир буквально излучал страдание. Ноздри чародея чувствовали, как вместе с шаловливой магической Силой этого мира по телу растекается и его боль, мука. Что-то в этом мире было не так. Вот только что? Элумий пока не пришел в себя, и те доли мгновения, что чародей находился в сознании, не позволили ему понять этого.

    «Почему не сработала телепортация?» - мелькнуло в голове.

    Он отчетливо помнил, что перед тем, как пространство Бездны Миров, по которому он шел, вдруг оборвалось, последнее заклинание, брошенное старым магом, было телепорт. Но оно не сработало, иначе бы он не оказался здесь. А ведь заклинание было одним из его любимых, доведенных до автоматизма, над которым он работал тысячелетиями, с тех пор, как покинул пределы… Не стоило об этом вспоминать сейчас. Тем не менее, факт остается фактом, заклинание было полностью погублено, подавлено то ли непонятно откуда взявшимся откатом, что было бы просто смешно для такого чародея как Элумий, то ли колебаниями самой вселенной. Но вместого того, чтобы мягко приземлиться, он упал. Как такое вообще могло произойти с ним? Да видели бы это те, кому он, один из старейших магов во всей вселенной, нес службу когда-то и Элумия тут же подняли бы на смех! Однако дело здесь было далеко не в том, что старый чародей растерял свои умения, вовсе нет… Что-то такое случилось в этом мире, чего пока Элумий не мог понять и объяснить.

    Старик, кряхтя, поднялся на ноги, и не успел он оглядеться, как седые брови нахмурились. Вокруг него лежало с дюжину трупов, изувеченных и растерзанных стихией почти до неузноваемости. Здесь были гномы, люди и чуть поодаль лежало тело изувеченного старика-мага. Элумий на секунду задержал на нем взгляд. Слабенький, ничем не приметный бездарь. Интересно знать, все ли такие маги в этом мире? Еще неплохо бы узнать, что здесь стряслось, и что не поделили эти несчастные? Все лежавшие на поляне были мертвы,… хотя нет. Один – какой-то молодой мальчишка, похоже, все еще был жив, но находился на самом волоске от края пропасти. Если его не спасти сейчас, то он умрет очень быстро, даже не почувствовав муки. Следовало осмотреть этого молодого человека, возможно, покопошившись в его сознании можно было узнать кое-что полезное о том, что здесь произошло и о том месте, где он оказался. Но было на этой поляне еще что-то, что заставило старого чародея повременить со своей затеей. Он несколько секунд стоял на месте, словно задумавшись над чем-то, а потом поднял голову, устремив взгляд в небо. Над головой зияла огромная, диаметром никак не мешьше сотни футов, дыра, из которой веяло прохладцей Бездны Миров.

    Элумий не смог увидеть там отражений пространств, нет, дыра была чернее ночи, и единственное, что удалось увидеть старику, не прибегая к магическому зрению, был блеск удаленных звезд, мерцающих на отшибах вселенной. По всей видимости, это были другие миры. Чародей покачал головой. Надо же было такому случиться. Никакого рационального объяснения произошедшему в голове не находилось. Стоило попробовать затянуть дыру, чтобы не приключилось никаких бед. Все равно через нее уже не удастся попасть обратно на ту тропу, по которой он шел. Да и дорога, ведушая его к цели, теперь получалась оборванной. Не хотелось в это верить… Он выслеживал цель несколько десятилетий и последовательно проходил через сдвоенные, а то и через строенные реальности пространства, одну за другой, путаясь в лабиринтах Бездны Миров и порой выходя на одни и те же источники Силы… А тут. Неужели придется вернуться назад? Если не начать все с начала? Это был бы настоящий удар. В сердце вскипел гнев, который Элумий тут же подавил. Негоже в таком возрасте поддаваться на те шалости, которые может себе позволить молодой маг лет так в семьсот или восемьсот. Не тот уже возраст. Тут нужна холодная голова. Чародей стиснул зубы и поднял руку с растопыренными пальцами вверх. В этом мире существовал откат, как и в любом другом, который ограничен рамками и законами природы, органического существующего бытия. Это не бессознательный хаос про-странственной реальности с его хаотическим восприятием магии. Сложная теория, но сводилась она к тому, что ввиду невозможности завершенности Бездны Миров, как материальной субстанции, откат в пространствах ям на пересечении источников Сил по сути переставал существовать, не находя себе точек опоры, потому что Сила Бездны Миров, не имея законов восполнения, не требовала никакой отдачи. В обычных же мирах, будь они замкнутые или открытые, существовал баланс Сил, и если маг брал у этого мира Силы, он должен быть готов, что мир попросит вернуть ее откатом, восполнить образовавшуюся брешь. Только могущественный чародей, такой как Элумий, мог всегда взять больше, чем отдавал,… но и гордиться тут было особо нечем. Нарушения баланса Сил было чревато для мира. А в этом мире, судя по тому, что чувствовал чародей, баланс был нарушен ко всем чертям. Впрочем, это не его проблемы, и он уберется отсюда при первой же возможности.

    Элумий всмотрелся в дыру Бездны Миров. Рука старика, поднятая вверх со скрюченными пальцами, задрожала. В чистом небе тут и там появились молнии, разрезающие облака. Края дыры начали мерцать блекло-розовым цветом. Пальцы чародея медленно начали сжиматься в кулак, словно сдавливая что-то невидимое в руке. Дыра в небе начала медленно затягиваться. Черный вакуум вдруг взорвался искрами и закружился тысячами и сотнями тысяч воронок. Буквально из ниоткуда, прямо в черной дыре, в кружащихся воронках, начали открываться другие дыры яркого слепящего глаза белого цвета, пятнами покрывшие пространство Бездны Миров в небесах. Элумий закусил губу. По лбу начали скатываться капли холодного пота. Вот он тот самый откат. Конечно, это не так больно, как представлялось, но это радовало. Значит, не так Элумий стар, как он сам себя уверял, и может справиться с откатом такого сильного заклинания, как закрытие пространства, практически играючи. Это не могло не радовать. Но вот появившиеся в дыре белые пятна насто-раживали. Чародей заметил, как пятна пошли разводами. По всей видимости, заклинание где-то дало сбой. Скорей всего во всем была виновата погрешность Силы этого мира. Элумий, не став разбираться, попытался поскорей затянуть дыру, однако, неожиданно для старого чародея, пятна белого цвета вдруг пошли трещинами, и из появившихся разломов появились морды каких-то существ. Одно из них, издав утробный рев, рухнуло на землю рядом с магом и, барахтаясь, разрывало огромными когтями воздух.

    Элумий видел такого монстра впервые. Тварь была не похожа ни на что из того, что чародей видел ранее. Покрытая лишаями кожа, серая густая шерсть, ошметками росшая на теле существа, мощный торс. У существа не было шеи, голова с огромной пастью и клыками, напоминающая собачью, врастала в туловище. Лапы венчали гигантские когти. Тварь поднялась на короткие крепкие ноги и заревела, обдав Элумия слюной и мощным потоком зловоний. Чародей невольно сделал несколько шагов назад. Из разломов начали выпадать другие монстры. Дыра пространства сужалась, но Элумий понимал, что если он не предпримет каких-то мер, то вскоре всю поляну заполнят эти огромные незнакомые ему твари из самых укромных уголков Бездны Миров. Этого нельзя было допустить. Твари, выпавшие из дыры, поднимались на ноги. Сейчас они только приходили в себя, но в любой момент они почувствуют на поляне живую плоть и тогда придется отбиваться от монстров и параллельно поддерживать заклинание закрытия. И самое ужасное, что твари продолжали вываливаться из дыры одна за другой. Элумий, понимая, к чему может это привести, отступая, сжал с хрустом кулак. Виски взорвало болью, но дыра в небе в следующий миг захлопнулась. Одну из тварей, выпадающую в этот момент из разлома, буквально перерубило пополам. Верхняя часть су-щества осталась где-то за границей захлопнувшейся дыры Бездны, а ноги твари рухнули на поляну, разбрызгивая кровь темно-зеленого цвета, ко-торая тут же впитывалась в землю.

    Чародей, тяжело дыша, оглянулся. Это не шутки, форсировать Высшую магию. Он даже толком не успел поставить блок. Монстры на поляне ревели. Они, наконец, увидели Элумия и, сначала медленными шажками, а затем какими-то невероятными прыжками, бросились на мага. Их было никак не меньше двух десятков. Разбираться в природе тварей и их происхождении времени не оставалось, поэтому нужные заклинании подобрать сейчас было нереально. Приходилось бить наугад. Чародей, понимая, что у него есть лишь несколько секунд перед тем, как первая тварь замахнется своими когтями и снесет ему голову, чтобы затем сожрать, выбросил первое заклятье, пришедшее в голову. Это была цепная молния. Разряд невероятной мощи ударил по настигающим Элумия тварям. Воздух пропитался запахом гари и тлеющего мяса. Раздался жуткий вой. Однако, в следующий миг, маг с удивлением увидел, как монстры, обугленные ударом и дымящиеся, словно угли, продолжали свое движение. Цепная молния лишь потрепала шкуру тварей и спалила серую шерсть, в то время как виски Элумия сжало от отката. Чародей, не долго думая, пустил в ход следующее заклятие. Земля под ногами тварей дрогнула и пошла волнами, воздух наполнился запахом серы и исказился на столько, что Элумий с трудом мог различить очертания тварей. Ды-хание смерти. Высшее заклинание черной магии. Это дыхание уничтожало все живое вокруг. Рухнули, словно спичечные, дома Звонких Ручьев, превратившись в прах, на месте половины деревни разом возникла одна сплошная равнина. Не осталось ни забора, ни домов, ни скота. Элумий сморщился от боли отката и с удивлением посмотрел на руины, среди которых в предсмертных агониях корчились чудовища. Дыхание смерти, одно из самых разрушительных заклятий, разорвало их на куски, но они все еще были живы… Волна должна была стереть в порошок этих тварей, не оставить и волоска, косточки от них, ни единого упоминания о том, что они когда-то существовали на этом свете. Монстры же, пусть и разорванные на части чарами, все еще шевелились в предсмертных муках.

    Элумий с удивлением смотрел, как одна из тварей пытается встать, другой монстр, оставшись без головы, пытался подползти к магу. Отделенные от тел, шевелились руки и ноги тварей. Жили головы, оторванные от туловища. Из каких же миров появились такие твари? И, интересно, что сказали бы те, кому он служил когда-то, на их счет? Чародей покачал головой. Пора было закончить с этим недоразумением. Голова болела от примененных подряд трех сильнейших заклятий, но оставлять все так, как есть не следовало, мало ли каковы возможности тварей, которых не смогли убить ни Цепная молния, ни Дыхание мерти. Элумий сосредоточился и, стараясь не обращать внимания на головную боль, сотворил заклинание Поглощения энергии. Это было достаточно сложное заклятье, и сплести его в бою, даже такому умелому магу, как Элумий, за считанные мгновения было не так-то просто. Но сейчас, когда враги были повержены, самым простым способом покончить с ними, высосать их жизненные силы и положить конец нелепому недоразумению, начавшемуся с того момента, как пространственная нить Бездны Миров, по которой он шел к своей цели, вдруг оборвалась, выкинув его в этот дрянной мир.

    С ладоней чародея сорвались две струйки лилового потока, которые, до-стигнув места, где корчились в агониях останки чудовищ, растеклись по их телам. Лиловый поток постепенно становился красным. Корчившееся руки, ноги, головы и туловища, все, что осталось от монстров, но все еще жило, теперь толика за толикой теряло свою силу, пока наконец поток красного цвета не иссяк. Элумий опустил руки. Твари лежали недвижимые, чернея и рассыпаясь прахом. Все было кончено. Чародей довольно кивнул и отвернулся, натолкнувшись взглядом на ту самую дюжину трупов лежавших за его спиной, которую он увидел в самом начале. Теперь стоило разобраться с этим. Понять, что здесь произошло, и где он вообще оказался. Если тот парнишка не помер, сделать это будет проще, потому что иначе придется заниматься некромантией и поднимать на ноги мертвеца, чего Элумий очень не любил и предпочитал не делать, кроме тех редких случаев, когда ничего другого не оставалось. Впрочем, юноша еще дышал, и чародей довольно потер руки. Он подошел поближе к юноше и, скрестив руки, несколько раз глубоко вздохнул. Запахи, запа-хи… Элумий уловил чуть различимую Силу, затаившуюся в лежавшем перед ним человеке. Значит этот парень тоже маг, наряду с тем стариком. Еще слабее, чем тот, но кое-что все же умеет. Тем лучше, так проще будет установить связь. Правда Элумий сознательно опускал тот момент, что когда его собственная Сила коснеться Силы этого мальчишки, он просто не сможет выжить от той Мощи, что пройдет сквозь него. Хотя он и так практически мертв…

    Чародей, чувствуя, что у него по-прежнему стучит в висках, закрыл глаза. Так будет гораздо проще разобраться, что там творится в голове у этого малого. Информация с закрытыми глазами считывается гораздо легче, и усвоить ее тоже проще. Элумий сосредоточился.

    «Так… Хм… Значит я оказался в Ториане?».

    Он задумался, тщетно стараясь припомнить знакомо ли ему название этого мира. Он точно не бывал здесь раньше. Конечно кто-то мог сказать, что за несколько тысяч лет что-то могло стереться из его памяти, однако Элумий помнил каждый мир, в котором бывал когда-то. Всего таких миров было… порядка тысячи. Не много и не мало. С тех пор, как он встал на путь поиска того, что похитил у древних Троун, прошло немало лет, и он обошел немало миров. В Ториане же Элумий оказался впервые. Интересно было узнать, что это за мир. И почему рок решил преподнести ему такой сюрприз, оборвав вьющуюся нить пространства Бездны Миров именно здесь. Теперь чародей еще более отчетливо чувствовал, что баланс сил в этом мире, в Ториане значительно пошатнулся и висит на волоске. И он со своими могучими заклятиями и прорывом пространства пробил очередную брешь в защите этого мира.

    «Так, так…»

    Элумий нахмурился. Этих жалких существ убило откатом после того, как разверглась дыра. Но, видят Боги, он не прилагал к этому руки. Этот грех не был на его совести.

    «Хоть что-то приятное я узнал сегодня» - подумал маг.

    Он принялся медленно распутывать нити сознания юноши, лежавшего у его ног, и вдруг вздрогнул, застыв на месте. По его телу прошел слабый разряд, откуда ни возьмись взявшегося тока. Волосы на коже встали дыбом. Старый маг прищурил глаза. Как такое могло произойти? Уголки его рта расплылись в улыбке.

    «Нет, наверное, я что-то путаю» - подумал он.

    Но тело приятно ласкали волны посторонней Силы, такие слабые, но по-стоянные. Маг глубоко вздохнул. Без сомнения это был именно тот запах, который он знал и не мог забыть уже никогла. Ошибки быть не могло. Это был запах священного посоха Наруали, артефакта древних Богов, который много веков назад у древних украли тогда еще молодые и дерзкие друзья Элумий Новион и… Грибилий Троун. Если бы он знал тогда, что Троун обманет его и предаст, а единственное, что успеет сделать Элумий, это коснуться посоха древних. Артефакта Наруали. Но с тех пор он помнил его Силу, он помнил всю его Мощь. Этот посох не был обычным артефактом Бездны Миров. Нет… Много лет назад Элумий понес страшное наказание за содеянное, но благодаря ему он и познал истинную Силу этого артефакта, когда узнал об участи тех, кто наказал его, лишившихся посоха…

    Этот запах отчетливо шел от юноши, он чувствовал его. Нет, юноша не соприкосался с могущественным артефактом… Он знал. Знал откуда-то о его существовании.

    «Неужели посох находится в этом мире?» - Элумий вздрогнул от этих мыслей.

    Что такое Арканум? В сознании всплыли образы башен, какие-то люди в странных одеяниях с капюшонами. Троун,… неужели этот старый плут основал здесь что-то вроде магического ордена или школы? И передал артефакт в руки своих учеников? Элумий не чувствовал присутствия Грибилия в этом мире. Похоже, его враг был мертв. Но он чувствовал Силу посоха Наруали. Такую отдаленную, но манящую к себе старого чародея. Похоже, те, в чьих руках оказался посох, не представляли, какая Мощь храниться у них в руках. Маг стоял посреди полуразрушенной деревушки и не верил в свою удачу. Сотни лет, которые он провел в поиски артефакта, способного уничтожить целый мир, если он окажется в руках сильного чародея, тысячи пройденных миль, реки крови… Все это, получалось, было не зря. Он приблизился к тому, что искал, так близко, как никогда. Посох был в этом мире. Когда-то он понес наказание за утрату артефакта, теперь за все пора расплатиться Грибилию или тем, в чьих руках окажется посох. Оставалось только его найти, двинувшись по следу, пока только с трудом различимому, но становившемуся все отчетливей, потока Силы. 

 

Глава 22

    Альфия сидела в походном шатре, склонив голову, и смотрела, не двигаясь, в одну точку. Тамалий знал, что сегодня девушке снова приснился кошмар, но говорить о том, что было в видении, девушка, как всегда отказывалась. И как не просил король первородных эльфов свою приемную дочь поделиться об этом с ним, увиденное ночью так и осталось тайной. С тех пор, как войска Местальэ два дня назад покинули священный лес, она не сказала ни слова. Альфия всячески пыталась спрятать свое лицо, и когда Тамалий уходил, она, обняв живот в котором лежал ребенок руками, плакала. Что происходило с девушкой, король не знал. Оставалось надеяться, что она сама, рано или поздно, начнет разговор и расскажет отцу, что происходит. Пока же лучше было ее не трогать.

    В походном шатре они расположились вдвоем, и поэтому места здесь было предостаточно. Тамалий Зеленый прилег на одном из лож и вертел в руках корень дерева, свой талисман, который подарил ему еще отец. Война началась как нельзя лучше для светлых эльфов. Люди, захваченные врасплох, практически не защищались. Они бросали оружие и подставляли спины под стрелы и копья лесных жителей. Обессиленные Черной смертью, хумансы не могли поверить, что светлые эльфы вышли из своего священного Местальэ, чтобы отомстить Империи за все то зло, которое в свое время люди причинили этой расе. Теперь настал их час. Час расплаты. Тамалий из окна своего шатра видел, как расправляются теми, кто попадался в руки живым. Их сажали на колья и оставляли умирать, как собак, на съедение диким зверям, птицам и насекомым. Дома же сжигали дотла. И пусть пока на пути армии эльфов не встречалось ни одного города, и все, что было разрушено, оказалось только деревушками, все веселье ждало впереди. Войска подходили к Сертагу, до которого оставалось чуть больше десяти миль. Наверняка в городе уже знали о надвигающейся опасности, собирали силы, может быть готовились к осаде. Но никакой осады не будет. Будет лишь короткая, молниеносная расправа и резня, которую он устроит, когда первородные эльфы во-рвуться за городские стены. А потом город будет сожжен дотла, и зола, вперемешку с костями и домами горожан, станет добротным удобрением для деревьев Местальэ, который со временем раскинет сюда свои просторы. Потом же настанет черед Ломена, Авлана и Курнема. Эльфы отдадут свой кровавый долг сполна. Но это будет лишь начало. Потому что затем, вернув долги, Местальэ покажет Императору силу Короны Мрака Тиаро Менториум!

    Тамалий заметил, как вздрогнула Альфия. Неужели девушка сумела прочитать его мысли? От этого стало немного не по себе. Он посмотрел на приемную дочь.

 - С тобой все в порядке, дорогая?

    Альфия не ответила. Нет, она будет молчать. Эта девушка была весьма странная, и стоило с этим мириться. Она была такой всегда…

    «Но всегда ли?» - подумал Тамалий. – «Или с тех пор, как мой народ начал реализовывать планы мести?»

    Наверное, можно было сказать и да, и нет. Потому что Альфия действи-тельно изменилсь за последнее время, особенно с тех пор, как неведомые Силы Тиаро Менториум избрали Бордерика хозяином артефакта, измени-лась в ту самую минуту, когда Корона Мрака указала на принца, в тот самый миг. Но, с другой стороны,… разве не вынашивали ли эльфы Местальэ планы мести с того самого момента, как проиграли? Разве не за кровь, муки и страдания, не за жуткую несправедливость этого мира неведомые Силы вручили самый могущественный артефакт в руки принца Местальэ? Разве не ради восстановления справедливости последовал загадочный подарок, Тиаро Менториум? Разве нет?

    Альфия вдруг тихонько заплакала. Тамалий, за последние дни не раз ви-девший слезы приемной дочери, опустил взгляд. Успокаивать ее не было никакого смысла. Если только, попытаться обнять. Король подсел к девушке и лалково приобнял. Он не сказал ни слова. Альфия опустила ему голову на плечо и взглянула своими большими и заплаканными глазами в глаза Тамалия.

 - Скажи, ты собираешься идти на восток, отец? – спросила она всхлипывая.

    Тамалий ласково поцеловал приемную дочь в лоб.

 - Почему ты спрашиваешь, милая?

 - Просто скажи, отец.

 - Нет, родная, с востока пойдут наши союзники, – король погладил ее по голове и прижал к себе. – Почему ты спрашиваешь? Тебе приснился кошмар? Что-то случилось, милая?

    Альфия некоторое время молчала. Потом она освободилась из рук отца и взглянула на него так пристально, что Тамалию захотелось отвести взгляд.

 - Я чувствую, что на востоке лежит Тьма, это рана этого мира, она пугает меня… туда нельзя идти, отец, – холодно сказала она. В следующий миг ее глаза наполнились слезами. – Иначе,… иначе, – девушка покачала головой и замолчала.

    Тамалий отвел взгляд.

 - Что иначе, Альфия? О какой Тьме ты говоришь. Расскажи поподробнее?

 - Тьма, она поглащает разум этого мира, – девушка снова всхлипнула и закрыла лицо руками. – Я прошу тебя, не надо делать этого, отец, ты не должен начинать эту войну.

    Король тяжело выдохнул.

 - Мы… мы не пойдем на восток, дорогая,… ты можешь быть спокойна, – сказал он.

    Девушка уже не слушала его, она снова смотрела в одну точку, и по щекам ее катились слезы. Тамалий еще некоторое время посидел рядом с приемной дочерью, а потом вернулся на свое место. В руках оказался зажат его деревянный амулет. Эти страхи… Порой они пугали самого Тамалия. Но, может быть, его приемная дочь просто испытывала шок? Она не могла справиться с коснувшейся ее Силой и поэтому никак не приходила в себя.

    «Ведь так?» - подумал Тамалий Зеленый.

    Очень хотелось в это верить. Но… все это не могло придти к ней из пустоты. Стоило взять в расчет слова Альфии и быть более осторожным. Однако Тамалий знал, что Тиаро Менториум, могучая Корона Мрака, была всегда рядом. Люди не смогут ее украсть и отобрать, просто потому, что в их руках она окажется ненужной безделушкой. Артефакт нашел своего хозяина. Только Бордерик мог овладеть мощью Короны Мрака, и только избранный сможет обрушить всю ее силу на врага. А Бордерик шел где-то позади по его пятам. Скоро сын Тамалия должен присоеди-ниться к войску.

 ***

    Пограничный гарнизон практически не оказал сопротивления армии гоблинов, орков и троллей, возглавляемых вождями и Бордериком. Те несколько десятков пограничников в купе с магами виртуозами первого разряда, из тех, кто еще не имел право носить гильдейских медальонов, были смяты разрушительным напором жителей пустоши. И не успела начаться атака, как уже в следующие мгновения с поля боя бежали первые дезертиры, понявшие, что никаких шансов остановить прорыв зеленых нет. Следом началось отступление всего пограничного отряда, сперва еще прикрываемое лучниками и магами, но затем превратившееся в бегство. Далеко не всем удалось бежать. Десятки трупов остались лежать на поле битвы у гарнизона, и разъяренные тролли, гоблины и орки с налитыми кровью глазами отплясывали ритуальные танцы и приносили вознесения своим божествам. Гарнизон был поддожен и сгорел дотла. Некоторые жители пустоши, успевшие вступить в ближний бой, сражались настолько яростно, что были с ног до головы перепачканы кровью. Остальные измазали кровью свое оружие, как велел древний ритуал. За скоротечную схватку, продлившуюся не больше пяти минут, зеленые не потеряли ни одного бойца, действуя на удивление слаженно и умело в строю. Так была пролита первая человеческая кровь, и закончено первое сражение, вылившееся в полный разгром пограничников.

    Как и предполагали вожди зеленых, атака стала для людей полной неожиданностью. Но что удивляло Иворуа уже сейчас, с тех пор, как они оставили границу позади и приближались к Бешгару, так это то, что за ними не была выслана погоня. Разведчики молчали, не сообщая о каких-либо людских отрядах в непосредственной близости от их армий. Возможно, Империя решила заманить зеленокожих жителей пустоши в Бешгар и уже там дать бой, чтобы вытеснить их обратно в северные пределы. Однако, видя ту уверенность, что пылала в глазах зеленокожих и Бордерика, никто, похоже, не принимал во внимание таких мелочей – где и когда люди захотят дать бой. Гоблины, тролли и орки почувствовали себя непобедимой силой уже после того, как выиграли первое сражение у гарнизона, и по своему опыту Иворуа знал, что это может сыграть с ними злую шутку. Если не одно но… Там на гарнизоне он видел, как порой разбивались молнии, фаерболы, ледяные стрелы, пущенные в гущу существ стихийными магами людей, практически не причиняя вреда. Было ли это следствием магии шаманов зеленых или… Темному не хотелось думать об этом. Он прекрасно понимал, что хоть маги, встретившиеся на горизонте, и не носили медальонов, их искусство не могло быть под-вергнуто никакому сомнению.

    Бордерик шел далеко впереди войска совершенно один, то и дело, останавливаясь и всматриваясь то куда-то вдаль, то устремляя взгляд в небеса. С тех пор, как они прорвали границу, он не сказал ни слова. В том сражении молодой принц дрался, рискуя жизнью в первых рядах, и первым опрокинул вражеские ряды, заставив неприятеля бежать. Светлый не отвечал на вопросы вождей, он шел молча, с каким-то неестественным блеском в глазах, и на его лице то и дело появлялась загадочная улыбка. Иворуа понимал, что стоило оставить принца в покое. Видимо он не до конца пришел в себя после людского плена и после всего того, что пережил, бежав из темницы. Наверное, любой другой оказавшись на его месте чувствовал бы себя примерно также, если не хуже.

    Вожди чуть поодаль от своих войск и, как всегда, о чем-то разговаривали. Иворуа, шедший рядом с ними, держался в стороне. Существа были явно под впечатлением от произошедшего на границе, и поговорить с ними о чем-то конкретном сейчас вряд ли представлялось возможным. Все их разговоры касались именно того сражения и… Бордерика. Хотя Иворуа понимал, что сейчас уже пора думать совсем о другом. Впереди их ждал Бешгар, где войску зеленокожих жителей пустоши будет противостоять гораздо более серьезный противник, нежели несколько десятков стражников и несколько стихийных магов, не имеющих права носить медальона. Иворуа знал, что, несмотря на то, что Бешгар был небольшим городком, в нем имелась своя стража и свои маги. Арканум, раскинувший свои сети по всей Империи Ториана, имела представительство практически в каждом захолустье. И нечего было сомневаться, что вести о прорыве уже дошли до Бешгара, и город готовится к схватке. И, скорее всего, как уже предполагал Иворуа, туда будут подтянуты имперские эскадроны для того, чтобы загнать зелено-кожих существ обратно в пустошь. Это будет совсем другой бой. Вряд ли кто-то из бойцов баталии Императора способен показать спину. Иворуа это знал. В баталиях совсем другие принципы боя, и если кто-то один начнет бежать, в его спину тут же воткнется стрела или копье товарища. Предателей бойцы из имперских баталий не любили и наказывали, а имущество такого человека переходило в собственность Империи без права наследства.

 - Ива!

    Иворуа услышал позади знакомый голос и обернулся.

 - Дык, подожди ты.

    Сзади к нему бежали Тыф и Гурдун. Эльф расплылся в улыбке. Как друзьям удалось выйти из стройного ряда войска?

 - Как вы тут очутились? – спросил он.

 - Моя и Тыфа нужду справить отпросились, – сказал Гурдун.

    Орк подтвердил слова гоблина кивком. Иворуа покосился в сторону командиров отрядов гоблинов и орков, которые уставились в их сторону, и поднял вверх руку. Мол, все в порядке – эти ребята со мной. Командиры, увидев жест, отвернулись. Как никак, темный шел с вождями, а перечить Угу Мудрому, Зебену Точному и Тарулугу Шустрому было нельзя, можно было и получить. Иворуа обнялся с друзьями, и они намерненно сбавили шаг, чтобы отстать от вождей, не заметивших Тыфа и Гурдуна. Уг, Зебен и Тарулуг были настолько увлечены разговорами о прошедшем сражении, что, казалось, им ни до чего не было дела.

 - Вы в порядке? – поинтересовался Иворуа.

 - Наша почти не участвовать в схватка, не успеть, – вздохнул Гурдун.

 - Дык, только топором махать начал, как все людишки уже убежать успели, – подтвердил орк.

 - Еще успеете…

    Иворуа действительно не видел на орке и гоблине следов крови. Да и вели себя ребята намного более спокойно и сдержанно, чем большинство зеленокожих существ. Может быть, их еще не коснулась та энергия, что исходила от Бордерика, и они не успели почувствовать ее вкус. Как бы то ни было, но эльф очень обрадовался, увидев своих друзей здоровыми и в отличном расположении духа.

 - Зато Тыф видеть, как Ива, дык, стрелять, – важно сказал орк.

    Темный действительно успел несколько раз спустить тетиву, прежде чем короткий бой на пограничном поле закончился, так и не успев толком начаться. Все выстрелы пришли в цель, и одна стрела убила неосторожного мага, попав точно в грудь юнцу.

 - Ну и как? – улыбнулся Иворуа.

 - Дык, я бы тоже так хотеть стрелять, как ты, – мечтательно протянул Тыф. – Очень.

 - Ну, у тебя все впереди, если будешь тренироваться, обязательно научишься.

 - А моя?

 - И ты тоже, Гурдун.

    Гоблин засиял, услышав эти слова эльфа. Хотя конечно, Иворуа прекрасно понимал, что маленький Гурдун никогда не сможет стрелять из лука. Строение тела гоблина не позволяло правильно держать лук в руках и точно прицелиться. Единственное оружие, из которого можно было стрелять гоблинам, была праща, и им маленькие зеленокожие существа пользовались весьма активно. Надо сказать, что в искусстве владения пращей во всем Ториане им могли дать фору только половинчики, признанные мастера метания камней.

    Малыш гоблин пристально посмотрел на Иворуа.

 - Наша заметить, что твоя над чем-то задумался-задумался, вот и хотеть спросить, все с твоя в порядке-порядке?

    Темный неуверенно кивнул.

 - Со мной-то все в порядке, Гурдун. Я переживаю совсем по другому поводу. Скоро мы подойдем к Бешгару, а армия идет, словно парадным строем… - Иворуа сделал паузу. – Так нельзя. Мы находимся на открытой местности для врага, и имперцы могут ударить резко и неожиднано, застав нас в расплох. Это меня и тревожит.

    Гурдун покачал головой.

 - Наша всегда так ходить-ходить потому, что наша никогда не бояться бой дать, – пояснил он.

 - Это неразумно. Армия слишком мала, чтобы так рисковать. Боюсь, вожди изначально выбрали неверную тактику ведения боя. Я считаю, мы должны были пройти в обход главной дороги, передвигаться ночью, чтобы остаться по возможности незамеченными и ночью же ударить по Бешгару.

    На этот раз ответил Тыф, пожав плечами.

 - Мы по-другому, дык, воевать не умеем. Надо драться, так мы, дык, драться, в бой идти, врагов бить. А как ты говорить, так только, дык, темный эльфа уметь. – Сказал он.

    Иворуа покачал головой. Похоже это действительно так. Если гномам и удалось поставить жителям пустоши основы тактики ведения боя, то стратегическое мышление, оно либо есть, либо его нет. Низшие расы не обладали этим свойством, при помощи которого, в общем-то, нельзя было побеждать, если ты, конечно, не имел значительный перевес в силах. И никто из вождей никогда не допустил бы к командованию войском зеленых постороннего,… если это был не Бордерик. За принцем Местальэ вожди орков, гоблинов и троллей шли беспрекословно, словно это был их вождь, настоящий член племени, сородич. Иворуа мог объяснить происходящее лишь слепым преклонением перед силой, исходящей от молодого светлого. Силой, которая даже его, темного эльфа, пусть полукровку, заставила подчиниться тогда в лесу играючи. Бордерик называл эту силу страшным именем Тиаро Менториум, Короны Мрака, загадочной находки светлых эльфов. Иворуа покосился в сторону принца. На какой-то миг Иворуа показалось, что от Бордерика исходит свечение. Что-то вроде нимба, такого яркого, что он был заметным даже при свете солнца, сверкая в его лучах. Но уже в следующее мгновение свечение пропало.

    «Наверное, показалось».

    Находясь на расстоянии от Бордерика, темный чувствовал давящую мощь, исходившую от принца. Иворуа ощущал, как по коже бегают мурашки. Сила нависала в воздухе, готовая в любой момент показать себя. И… несколько раз Иворуа ловил себя на мысли, что сам готов идти до конца за этим смазливым мальчишкой. Это было как-то странно, глупо, но это было. Такая мысль казалось все навязчивей и навязчивей, и все чаще появлялась в голове.

    Вожди, похоже, подчинились этому светлому безоговорочно. Разговари-вать с ними о чем-то не было никакого смысла. Иворуа пытался несколько раз завести диалог с Зебеном Метким о дальнейших планах, но тролль каждый раз ссылался на то, что Бордерик знает обо всем лучше любого смертного. Только ему и ему следовало верить, и только идя за ним, жители пустоши смогут победить. Это значило только одно – все то, о чем говорил Иворуа с друзьями, о правильности стратегии, о ночных переходах, о необходимости подкрасться к Бешгару незамеченным, чтобы воспользоваться эффектом неожиданности, все это можно было забыть. Бордерик не хотел слышать ни о чем, кроме как о прямом ударе. Все остальное, по словам принца Местальэ, лишь отнимало время, которого и так нет. Можно было соглашаться с доводами Бордерика, а можно было оставаться при своем, однако Иворуа понимал, что от того, какую точку зрения выберет он сам, ничего не изменится. Гоблины во главе с молодым принцем ударят в лоб, прямо в городские ворота Бешгара под светом яркого солнца, когда городские жители, вся стража будут предупреждены о надвигающейся опасности. И к этому времени в город успеют стянуться имперские баталии и люди Арканума. Темный не сомневался в том, что Бешгар падет. Но потери, которые могли понести войска гоблинов, орков и троллей, ведомые Бордериком, могли оказаться потом невосполнимыми. Войско зеленых жителей пустоши было не настолько велико, чтобы командующие отрядами могли рисковать бездумно своими солдатами. Бордерик же считал иначе.

    Единственное, что темному удалось узнать у Зебена Меткого, единственного вождя, который шел на диалог с тех пор, как в лагере появился Бордерик, это четверых троллей топорометателей под свое начало. Тролли были весьма подвижны и отлично скрывались как в лесу, так и на открытой местности. Их можно было использовать в качестве разведчиков. Иворуа отрядил этот небольшой отряд несколько часов назад на разведку к Бешгару. С минуты на минуту воины должны были явиться обратно и доложить эльфу о том, что увидели у городских ворот. Может быть тогда, по факту, когда у него на руках будут доказательства, ему удастся переубедить вождей и Бордерика и склонить их, если уж не к ночной вылазке, то к планомерной осаде. Можно ведь осадить Бешгар, перекрыть потоки воды в город, изолировать его от внешнего мира, а через неделю начать штурм, когда те, кто окажется запертым в городе, ослабнут, как после эмоционального стресса, так и от физической усталости.

 - Дык, кажется это к тебе, Ив, – Тыф указал на появившихся из лесу четверых топорометателей.

    Тролли выглядели измотанными, что было не удивительно после того, как бедолагам пришлось преодолевать путь от Бешгара и до места, где они находились сейчас за считанные часы. А это как-никак порядка десяти миль. Но свое дело тролли, похоже, сделали. Лица топорометателей светились. Иворуа знал, что подобное могло означать одно – существа довольны и, следовательно, выполнили свое задание. Тролли подошли ближе.

 - Готово, сходили на разведка, – сказал один из них.

    Иворуа жестом показал, что готов слушать. Сейчас важно, чтобы тролли правильно донесли ту информацию, которую увидели у ворот Бешгара и правильно ее восприняли, чтобы теперь передать.

 - Мы подошли к воротам города, как ты и сказать, – начал тролль. – Долго сидеть, наблдюдали, что там происходит внутри. Но там ничего не происходить, пока мы сидеть. Потом мы зашли внутрь…

    Это как. Иворуа нахмурился. Как тролли смогли зайти внутрь? Что он несет? Как тролли смогли зайти в охраняемый Бешгар. Пусть этот город и не был таким крупным, как Тарибор или Сертаг, но на воротах там должна была стоять стража, которая в мирное время брала пени с въезжающих в Бешгар, а сейчас должна была следить за всем тем, что происходит в округе. Поэтому слова тролля о том, что им удалось зайти в город, звучали как-то странно. Может быть, тролль имел в виду нечто другое?

 - Ты уверен? Что вам удалось проникнуть через городские ворота в сам Бешгар, – строго переспросил темный.

 - Так и есть, – согласился тролль. – Мы зайти, огляделись. Походили, по-смотрели, как ты велел. Но ничего не увидели, что тебе интересно было бы. И сразу вернулись. Поэтому рассказывать нам тебе особенно нечего.

 - В смысле… - эльф замялся, не понимая, о чем сейчас вообще говорит тролль.

    Как можно было расценивать его слова о том, что они зашли в город, и не просто зашли, а еще и погуляли там, осмотрелись… Что за бред нес зеленокожий?

 - Как нечего рассказывать? Так вы были внутри Бешгара?

 - Были. Зайти, погуляли…

 - И вас никто не схватил? – перебил Иворуа.

 - Так там никого нет, чтобы схватывать. Город пуст, – развел руками зеленокожий.

    Иворуа замер. Так вот оказывается в чем дело. Слова тролля резанули слух.

    Город пуст.

    Но как такое могло быть возможным? Куда подевались… все? Иворуа задумался. Он благодарно потрепал тролля, шедшего рядом по плечу.

 - Спасибо, ребята, я надеюсь, что смогу рассчитывать на вас и впредь.

    Тролль кивнул.

 - Зебен Меткий сказал нам тебя слушаться.

    Все четверо развернулись и зашагали к своему отряду. Иворуа вернулся к мыслям, закружившимся в голове. Интересно все получалось – Бешгар оказался пуст. Но куда подевалось население города? Неужели, заслышав о войске зеленокожих жителей пустоши, вырвавшемся из своих резервуаров, люди предпочли уступить им путь, возможно, оказавшись не готовыми принять бой? Может быть, еще не успели подойти эскадроны, а Арканум не смог перекинуть стихийных магов, которые дали бы отпор гоблинам, орками и троллям и решающую схватку решили отсрочить? Все могло быть. Иворуа не знал ответа не этот вопрос. Да и не являлось ли это всего лишь трюком в исполнении хитрых людских военоначальников, которые возможно хотели усыпить бдительность вождей и Бордерика. Темный отверг эту мысль, почти сразу, взглянув на Уга, Зебена и Тарулуга. Нет, их бдительсность давно уже усыплена жаждой мести и крови, затмеваших рассудок и здравый расчет. Бордерик же не видел ничего, кроме опьяняющей его силы Тиаро Менториум.

    «Говорить ли им о том, что ждет войско в Бешгаре?» - подумал Иворуа – «Не стоит».

    Все равно они пропустят его слова сквозь уши. Да и он не был уверен до конца в том, что их ждало впереди.

 ***

    Городские ворота Бешгара оказались распахнуты и, уныло поскрипывая, раскачивались на ветру. Ветер играл с флагом, гордо поднятым вверх над дозорной башней, на котором был изображен вольный сокол, герб феодала этих земель. Но там, где должна была стоять стража, никого не было. Голые каменные стены в восемь футов высоту, частокол из деревянных кольев. Город казался призраком. В округе не было ни одной живой души. Дома Бешгара смотрели на подошедшее войско запертыми на створки окнами, ни из одной трубы не валил дым. Только в небе над городом летали вороны. Армия зеленокожих существ застыла перед городской чертой, ожидая распоряжений. Вожди косились на Бордерика, который впился взглядом в городские ворота Бешгара и побледнел настолько, что со щек сошел румянец.

 - Где они? – выдавил принц Местальэ. – Я хочу знать, где они?

    Вожди за его спинами о чем-то зашептали, пожимая плечами, но Бордерик не обращал на них никакого внимания. Он будто пребывал в этот миг сам в себе и разговаривал сам собой. Ему не было никакого дела абсолютно ни до кого.

 - Они, дык, бежали от нас, могущественный, – испуганно прошептал вождь орков.

 - Моя думать, что они поняли с кем иметь дело и бежать, – согласился с Угом вождь гоблинов.

    Зебен не сказал ничего, он лишь сдавленно закивал головой, соглашаясь со всем сказанным. Бордерик сжал кулаки так, что стоявшие рядом с ним вожди услышали хруст костей.

 - Эти грязные свинопасы думают, что уйдут от наказания, – прошептал он. – Местальэ приготовил им кару. Тиаро Менториум, эльфы лесов приняли твой дар, – эти слова были сказаны на языке жителей Местальэ. – Настанет час расплаты, а пока мы соберем свою длань.

    Он долго стоял, смотря пустым взглядом на городские ворота Бешгара, пока с его губ не сорвались следующие слова.

 - Корона Мрака хочет, чтобы мы сравняли этот город с лицом земли… Да будет так.

    Вожди гоблинов, орков и троллей согласно закивали. Зебен Меткий подозвал одного из командующих отрядом и что-то шепнул ему на ухо. Тот кивнул и бросился исполнять поручение. Через несколько минут стройные ряды зеленокожих существ двниулись к городским воротам Бешгара, заведя походную песню. Начал стучать походный барабан. Шаманы задули в трубы. Гиганты «старшие» тролли, схватив под корень росшие неподалеку деревья, вырвали их из земли. Стволы в руках огромных зеленокожих существ превратились в грозное оружие, которым можно было ломать крыши домов и стены. С десяток гоблинов бросилось разжигать костер. Иворуа ошибся, когда предположил, что покинув город, люди задумали какой-то хитроумный ход. Бешгар был пуст. В городе действительно никого не было. Это был последний день славного Бешгара, красивого и уютного провинциального города, выстроенного на самом краю Империи. Рати гоблинов, орков и троллей после того, как разрушили Бешгар до основания, оставили на месте руин одно огромное пепелище, воздав молитву древним богам.

 ***

    Тамалий стоял на возвышенности в миле от ворот Сертага и с улыбкой наблюдал, как войска первородных эльфов штурмуют высокие укрепленные стены города. Тысячи подожженных зажигательной смесью стрел и копий, сверкая в ночном воздухе, вонзались в каменные стены города-крепости, соскальзывая по голому камню вниз и падая в ров, наполненный водой. Некоторые стрелы вонзались в черепичные крыши башен и горели там, превращая город в один большой ночной факел. Однако десятки стрел попадали и в окна, разбивая их вдребезги и пронося с собой огонь внутрь. Уже через какие-то мгновения башни пылали ярким пламенем под звездным небом. Луна одиноко наблюдала за тем, как сраженные точными бросками копий со стен города валились его защитники-стражники, которых не спасал даже одетый на них полный доспех. Острие копья всегда находило щель, незащищенную металлом, и вонзаясь в плоть пробивало на вылет несчастных воинов, не готовых к такой ярости нападавших лесных жителей.

    Катапульты метали огромные булыжники, круша башни и стены города. Тамалий видел, как рухнула с грохотом одна из башен. Даже здесь он слышал вопли людей, которых камни рухнувшей башни давили заживо, а потом и погребали под собой в вечном склепе. В нескольких местах в городской стене уже виднелись пробоины. Как бы ни была хороша кладка камня и как бы отчаянно не защищались, загнанные в ловушку в собственной крепости люди, булыжники, выпускаемые из катапульт, знали свое дело. Один из начальников светлых скомандовал заряжать катапульты шарами, внутри которых было залито горючее. При соприкосновении с поверхностью после броска, шар разрывался на мелкие кусочки, и горючий торф болот Местальэ расплескивался, сжигая все на своем пути… Первый шар с горючим торфом полетел в цель, которой оказались защищавшиеся из последних сил стражники у ворот. Шар разлетелся на мелкие дребезги, и жидкий огонь охватил ворота Сертага, часть стены, и тех людей, что не успели отбежать в сторону. Следом полетели еще несколько шаров, угодившие в башни, и внутрь города за укрепления. Огромная пелена дыма закружилась над Сертагом в эту роко-вую для города ночь. Город пылал едким пламенем. Казалось, весь Сертаг стонал. Слышался плачь детей, оханье стариков, отчаянные мужские голоса и крики женщин.

    Отряд первородных эльфов в сто человек бежал к городу, неся в руках бревна сосны. Следом ехал огромный таран. Штурм переходил в завершающую стадию. Эльфы, подбежав к городским воротам, перекинули бревна через ров и расступились. Мост для тарана, пусть и не совсем устойчивый, импровизированный, был готов. Таран с разгона ударил по догоравшим массивным городским воротам Сертага. Дубовые ворота с металлической решеткой казались весьма крепкими, однако удар тарана потряс их настолько, что прямо по центру появилась трещина. Обсыпался камень. Таран с разгона повторил удар. Вниз падали уже сгоревшие куски древесины. Ворота держались на добром слове. С третьего раза дерево поддалось и, расколовшись пополам в том месте, где образовалась трещина, отлетело в сторону. Покорежившаяся решетка висела на волоске, и четвертый удар тарана смел и это последнее препятствие, разделявшее жителей Сертага от ратей светлых эльфов по ту сторону рва.

    Лучники эльфов, все десять тысяч отборных воинов подняли луки к небу и выстрелили. Стрелы взметнулись вверх. Светлые целились за городские стены, в жилые кварталы, где на улицах началась настоящая паника. Стрелы соберут там обильный урожай, пока люди поймут, что к чему. В город, уже в обход укреплениям летели шары с зажигательной смесью и камни катапульт. 

    На фоне происходящего, Тамалий увидел, как медленно начал опускаться вниз флаг Империи и тут же следом над городскими стенами поднялся белый флаг. Сетрагцы сдавались или хотели перемирия. Из городских ворот появился человек, державший в дрожащих руках точно такой же белый флаг, какой висел над стенами города.

 - Не стрелять, – Тамалий поднял руку вверх. – Я хочу провести переговоры. Приведите его ко мне.

    Лучники опустили оружие, готовые было поразить появившегося в проеме городских ворот человека. Тамалий Зеленый с нескрываемым упоением наблюдал, как двое эльфов схватили хуманса и потащили его к холму, на котором стоял король леса Местальэ. Белый флаг упал на земь, тут же впитав себя кровь и грязь. Один из светлых наступил на него, пренебрежительно откинув в сторону. Воины Местальэ приволокли человека к ногам Тамалия и бросили его на колени перед королем.

 - Здравствуй, благородный воин, я чту твою смелость явиться в лагерь врага для того, чтобы говорить с ним от лица своего народа, – Тамалий говорил на чистом имперском, что заставило стоявших рядом начальников войска светлых эльфов переглянуться с удивлением. Жители священного леса ненавидели языков хумансов, называя его речью грязных свинопасов, а тут сам король говорил на имперском языке и говорил такие слова.

    Несчастный горожанин, оставшись стоять на коленях и, по всей видимости, боясь встать, посмотрел на Тамалия.

 - Наш совет просит мир. Они хотели поинтересоваться, почему светлые эльфы вышли из своих лесов и чем Сертаг вызвал их гнев? – робко прошептал он.

    Тамалий Зеленый улыбнулся.

 - Что же ты, будь смелее, достойный воин. Что еще хотел передать твой со-вет?

    Человек испуганно огляделся.

 - Тем магам, которые остались в Сертаге, удалось связаться с Акраном, и император Нравон лично велел сообщить, что он готов рассмотреть вопрос о предоставлении эльфам Местальэ новых привелегий, если вы вернетесь в священный лес.

    Император Нравон… Тамалий улыбнулся. Когда-то этот человек, мнивший себя вершителем судеб и названный богом на земле, побрезговал принять его на переговорах. А сейчас Император хотел дать им новые привелегии… Ну что ж.

 - Что же еще говорил ваш Император? – спросил он мягко.

 - Я не знаю. Мне велено передать то, что я уже сказал. Больше я ничего не знаю. Вы… Вы согласны? – спросил человек с надеждой.

 - Так на что я должен быть согласен, достопочтенный? Уйти в Местальэ, в обмен на привелегии Императора? – поинтересовался король.

 - Д-да.

    Тамалий покачал головой.

 - Знаешь, я бы с удовольствием. Но ведь у нас не будет никаких гарантий, что Император не передумает. Я знаю, что он всегда держит свое слово. Но он человек голубых кровей, его разум занят совсем другими делами, делами Империи, и ему нет дела до каких-то жалких эльфов из священного Местальэ. Он может передумать или забыть о привелегиях, которые дал нам.

    Человек непонимающе смотрел на Тамалия. Поэтому король первородных эльфов продолжил свою мысль.

 - Нам нужны гарантии, – пояснил он.

 - Но кто, кроме Императора может быть гарантом его слова… - прошептал человек.

 - Интересы его Империи, мой друг, – ласково сказал Тамалий. – Интересы Империи.

 - Но…

 - Почему в качетстве гаранта нам не взять ваш замечательный город в заложники? – перебил Тамалий. – И тогда, когда Император сдержит слово и выполнит свое обещание предоставить эльфам новые привелегии, мы покинем Сертаг и вернемся в священный лес. Я в свою очередь обещаю, что за это время, что мы проведем у вас, ни один волос не упадет с ваших голов, – Тамалий положил руку на плечо горожанину. – Ты можешь мне верить так же, как ты веришь своему Императору. Ты ведь мой друг, не так ли?

    Человек энергично закивал.

 - Но для того, чтобы у нас не возникло никаких проблем, мы должны соблюсти некоторые формальности, – продолжил король. – Я хочу, чтобы те из вас, кто владеет магическим искусством, ваши маги, были выведены из города вместе со всем оружием, которое найдется в ваших складах. На все у вас есть время до утра и на ответ тоже, – Тамалий кивнул. – Надеюсь, мы поняли друг друга. Точь в точь ты можешь передать эти слова тем, кто тебя посылал сюда. Теперь ступай.

    Горожанин, засиявший от радости, вскочил на ноги и побежал обратно к воротам. Тамалий проводил его взглядом. Начальники смотрели на своего короля, как на сумашедшего, по всей видимости, считая, что старый Тамалий совсем выжил из ума. Только член Круга почтенных Милиний, самый старый эльф в священном лесу, стоявший чуть поодаль, понимающе кивнул головой. Тамалий не посчитал нужным объяснять что либо. Он смотрел на городские ворота. Не прошло и десяти минут, как из них выбежал тот самый человек. Его лицо сияло. Он прибежал на поляну и, отдышавшись, выпалил.

 - Мы согласны. Магов у нас не много, всех с Чумой вызвали бороться, а оружие, так все, что есть сдадим.

    Люди боялись смерти. Они боялись потерять свой город, боялись потерять то, что нажили. А то, что предложил им король светлых, казалось теперь меньшим из двух зол, которых можно было избежать совсем, относись те, кто заперся за стенами Сертага и все остальные имперцы к лесным жителям по-другому. Тамалий Зеленый потрепал его по плечу.

 - Что же, к утру выведите сюда всех своих магов и оружие.

    Горожанин довольно закивал, и через секунду Тамалий видел только сверкающие пятки человека. Он долго смотрел на Сертаг, который жители начали безуспешно тушить посреди ночи, а потом отдал короткое, но понятное всем приказание.

 - Я хочу, чтобы после полудня вы вырезали весь город и сожгли Сертаг дотла.

    Голос короля отдавал сталью. Из шатра за всем происходящим наблюдала хрупкая примная дочь Тамалия Зеленого, Альфия, девушка принесшая Тиаро Менторум в священный Местальэ. Она плакала, не в силах скрыть своих слез.

 

Глава 23

 - Наши братья восточные эльфы, как и было оговорено в договоре, выступили из Фларлана и продвигаются с востока конницей, – на совете военоначальников Местальэ выступал глава разведки. Он зачитывал доклад, только что попавший ему в руки от шпионов священного леса, расположенных на восточном фронте боевых действий. По этому случаю в шатре Тамалия Зеленого и был созван совет. – Уже захвачен Тарибор, уничтожаются людские деревни, которые наши темные братья встречают по пути, следуя зигзагом через Солнечную степь, что на востоке. Конница совершает рейд к Маруоту, а оттуда совершит бросок вглубь, к югу и уничтожит цитадель Бурион. После этого темные братья двинутся на соединение с нашими частями под Акраном, уже из глубины южных пределов хумансовой Империи.

    Восток.

    Король вздрогнул от этого слова. Тамалий закивал, показывая, что докладчик может продолжать.

 - Гоблины, орки и тролли под предводительством вашего сына, наследника престола леса Местальэ, принца Бордерика прошли через Бешгар и идут западом от земель аллодов выслужившейся знати, совершая по одному перевалу в день. Скоро они будут в Сертаге и через несколько дней догонят нас. Это случится скорей всего под Акраном.

    Тамалий Зеленый ходил вдоль походного шатра, заложив руки за спину и размеренно покачивая головой. В глазах старого короля читалась легкая тревога, которую он хоть и пытался скрыть от начальников отрядов армии Местальэ и Круга почтенных, но это у него едва получалось. Но с другой стороны,… если отвлечься от слов Альфии, каков тогда был результат? Приятно было слышать вести об успехах темных эльфов на восточном фронте. Тарибор не так-то легко захватить – это житница наемников с востока, и там обитают лучшие работники ножа и топора всего Ториана, что по ту сторону скального массива Ящеров. Кроме того, как слышал Тамалий, город был заперт из-за Чумы, а значит, жители Тарибора подвергшиеся карантину были здоровы и могли защищаться в полную силу. Особенно приятно было слышать вести о Бордерике и знать, что с сыном все в порядке. Теперь можно было не волноваться за принца. После того как он миновал земли аллодов выслужившейся знати, войско жителей пустоши ждала протоптанная дорога, по которой уже прошел Тамалий и светлые эльфы. Совершая по одному перевалу в день, они могли догнать короля вечнозеленого леса даже под Курнемом, и Тамалию тогда не пришлось бы разбивать лагерь под носом неприятеля и дожидаться Бордерика там.

 - Что с гномами? – он метнул такой взгляд на разведчика, что у бедняги задрожали колени. – Как обстоят их дела?

    Джумон Третий должен был вывести войска с запада из пещер Янтарных рудников и атаковать сеть пограничных укреплений Реголан, Норлин, Апианк из трех цитаделей, тем самым прикрывая тылы Местальэ при отстутсвии в нем защитников. Затем войска жителей подземелий должны совершить переход до Тарибора, по пути разгромив цитадель Лаурун, оттуда сделать марш-бросок до Розмара, через Пурсонскую лесостепь, и ударить по Акрану с востока. Опять же атака будет проводиться с четырех направлений. С запада, севера, юга и востока. Западными эльфами, низшими расами, восточными эльфами и гномами соответственно.

    Начальник разведки замялся.

 - Пока о гномах нет никаких данных. Наши разведчики молчат. Поэтому я не могу сказать что либо, – выдавил он.

 - Как это молчат? – глаза Тамалия вылезли на лоб.

 - До меня не дошло ни единой весточки с тех пор, как мы выступили в поход, – сказал разведчик.

 - Но ты же послал новых шпионов.

    Начальник разведки кивнул.

 - И что? – вспылил Тамалий.

 - Пока нет никаких вестей.

 - А должны быть. Я хочу, чтобы завтра утром у меня был развернутый отчет о продвижении этих карликов.

 - Я сделаю все возможное, повелитель, – начальник разведки раскланялся и удалился на свое место.

    Тамалий продолжил ходить вдоль шатра, уставившись себе под ноги. Вот это номер. Как это с фронта, по которому шли гномы, не было никаких вестей? По сути это была главная опора, из-за которой он очертя голову бросился в войну, не будучи готовым до конца. А тут выясняется, что какие-то шпионы не в состоянии проследить за перемещением армий Янтарных рудников. Король попытался успокоиться. Нельзя было позволять себе нервничать в ответственные моменты и тем более на глазах тех, кто верил в тебя, как в самих духов. Но… взяли ли гномы цепь укреплений? Успешно ли идет их продвижение на восток к Тарибору? Как можно было предпринимать какие-то дальнейшие шаги, не опираясь на подобную информацию! Тамалий чуть было не сплюнул, но во время сдержался. Был бы на его месте Император этой злосчастной Торианской Империи, так тот бы, наверное, уже давно бы повесил таких разведчиков. Тамалий же, видят духи, распорядится их выпороть, как следует.

 - Гридулий, расскажи, как обстоят наши дела? – король обратился к эльфу, стоявшему в легком кожаном доспехе в углу шатра.

    Гридулий занимал пост главнокомандующего войсками Местальэ. Он вышел вперед и поклонился Тамалию.

 - После того, как были сожжены Сертаг и Ломен, мы ступили на дорогу к Авлан, который славится своими неприступными стенами и наличием отличных магов гильдии Земли. Однако разведка доложила, что в городе хоть и идут полным ходом приготовления, магов стихийников не обнаружено. Войска Местальэ сосредоточены и готовы к бою. Все ждут ваших распоряжений, повелитель, – Гридулий кивнул.

    Тамалию нравился этот парень. Он всегда говорил четко и по делу и, что самое важное, его слова не расходились с действиями. Вот только кое-что в словах главнокомандующего настораживало короля вечнозеленого леса. Вот уже в третьем городе их встречали голые стены и честная сталь его защитников. Куда подевались стихийные маги, Арканум? Неужто и в правду все маги отбыли в Акран для того, чтобы найти средство для борьбы с Черной смертью? Где Некреус со своими прихвостнями из гильдии Пространства? Неужели старик действительно занял выжидательную позицию? В это верилось с трудом. Здесь попахивало чем-то весьма скверным. Но не пользоваться удачей, пока она сама шла в руки, было бы грешно. Не хотелось гневить духов. Впрочем, Тамалий понимал, что если маги пока избегали боя, то это вовсе не значит, что они его не дадут совсем. Нет, в Аркануме сидят совсем не глупые люди. Они выжидают удобного момента, чтобы ударить. И как им кажется, ударить наверняка. Вот только они не берут в расчет маленький, но весьма значимый пункт. Уже через несколько дней к войску Местальэ присоеди-ниться избранный Тиаро Менторум Бордерик, и тогда армии Тамалия не будет страшна никакая магия стихийных башен и никакой Некреус.

 - Спасибо, Гридулий, ты можешь занять свое место, – сказал король. Он встал посередине шатра. – Итак, я хотел бы поинтересоваться вашей оценкой ситуации. Возможно мнения, предположения, пожелания? Каждый, кто хочет высказаться, высказывайтесь, потому что когда будет отдан приказ, обсуждать его будет поздно.

    Как было практически всегда на Круге почтенных, так и сейчас на военном совете, первым решил высказаться Милиний. Старый светлый эльф внушительно прокашлялся и вышел в центр шатра.

 - Я хотел бы уточнить у Гридулия: действительно ли не обнаружено магов в Авлане? – спросил он.

    Главнокомандующий армией Местальэ кивнул.

 - Так и есть.

 - Тогда у меня невольно возникает вопрос: не является ли это хитроумным ходом Империи, не сосредотачивают ли они силы для того, чтобы дать нам отпор в столице?

    Тамалий, молча, согласился со словами Милиния. Он думал в таком же ключе, что и почтенный. Среди совета закивали, выражая согласие со словами Милиния.

 - Тогда почему мы должны идти на поводу у Императора и терять время в Авлане, если город, по сути, не представляет ценности, если рассматривать его глобально, как то, что лежит в плоскости достижения нашей общей цели? – продолжил старый эльф. – Мы с таким же успехом можем захватить Авлан и другие города после того, как ударим по самому центру Империи, ее столице – Акрану. И этим, между прочим, мы не дадим как следует подготовиться людям к отражению наших атак. Это станет для них неожиданностью. Наша мощь столкнеться с людской силой. Мощь Тиаро Менторум против баталий Империи и всего Арканума, – последние слова светлый говорил шепотом.

    Тут Тамалий был уже не совсем согласен с самым старым членом Круга почтенных. Можно было действительно оставить Авлан, что называется, на закуску, не опасаясь, что люди атакуют с тыла, так у них попросту не хватит для этого сил, если верить данным разведки. Однако форсировать события тоже не стоило. Атаковать Акран сейчас, значило идти на штурм столицы всего с двух направлений, так как союзники не успеют подойти к этому моменту к его стенам. Темные братья все еще будут делать крюк на юге. Гномы не успеют подвести войска с востока. Только низшие расы: гоблины, орки и тролли успеют подвести свое войско к северным стенам.

    Милиний видя, что его слова вызвали замешательство, добавил.

 - Или кто-то из вас, взрощенных в священном лесу Местальэ, сомневается в моще Тиаро Ментору, подарка неведомых первородной расе?

    Тамалий покосился на старика. Обычно осторожный Милиний, сегодня явно призывал к резким и опрометчивым действиям. Среди совета послышались «нет». Никто из светлых эльфов, сидящих в этом шатре и шедших в армии Тамалия, ни на один миг не сомневался в силе Короны Мрака. Тем более сам король ощутивший прикосновение древней мощи в своих руках… Но прекрасно помнил Тамалий и слова Альфии, лицо той, кто принесла Тиаро Менториум в обитель эльфов. Нужно было проявлять осторожность в этой войне. И быть последовательным в своих действиях.

    Король поднял руку, прося внимания.

 - Я считаю, что будет правильным не форсировать события. Если отталки-ваться от этой логики, то магов не было уже в Сертаге, первом городе, по-встречавшемся на нашем пути. Все мы знаем, что собраться в едином месте магам не составит большого труда. Поэтому с этим придется считаться лишь как со свершившимся фактом. Однако в словах Милиния есть большая доля логики. Возможно, нам действительно стоит отойти от первоначального плана и свернуть к Курнему, где мы собираемся разбить лагерь для атак на Акран. Тогда, захватив Курнем, у нас появится возможность получить в свое распоряжение больше времени для подготовки к штурму перед тем, как ряды армии Местальэ пополнит мой сын Бордерик, и к стенам столицы Империи подойдут союзники, что позволит нанести наш удар наверняка и всем вместе, – сказал он.

    В шатре послышались одобрительные голоса. Милиний взвесил слова Тамалия и закивал, показывая всем своим видом, что король прав.

 - У кого-нибудь еще есть идеи?

    Никто не ответил.

 - Тогда сейчас же сворачиваем и выступаем на Курнем. Мы должны взять город уже завтра к вечеру.

 ***

    Тамалий смотрел из окна Капитолия, как его воины воодушевленные жаждой крови и легкой расправы превращали Курнем в руины. Армия светлых эльфов стояла в городе почти сутки. Город сдался без боя, рассчитывая, что лесные жители сжалятся над горожанами и предоставят перемирие, которого те так жаждали. Но нет. Местальэ не знал пощады в этой войне. По всему городу горели костры, в которых сжигали слуг Спасителя и тех немногих магов, что остались в городе, делая с ними все то же самое, что делали люди с эльфами, когда шла та, поработительная война много лет назад. Улицы были заставлены виселицами, на которых каченели трупы, утыканные стрелами. Эльфы, развлекаясь, обстреливали повешенных курнемианцев, соревнуясь в меткости стрельбы из лука и в бросках копий. Этот город в отличие от Сертага и Ломена успел узнать, что такое Черная смерть. Когда светлые вошли на его улицы, они столкнулись с вонью и гниением разлагающихся тел. Многие жители проявляли безразличие к происходившему, принимая смерть от копья или стрелы, как благо и избавление. Но больше всего ненависть жителей священного леса вызывали те, кто при виде отрядов лесных воинов начинал петь молитвы какому-то Спасителю, славя его и утверждая, что Чума и атаки нелюди - это есть расплата за их грехи. Их ждала самая жестокая расправа, уготовленная людям жителями вечнозеленого Местальэ. Они верили в какой-то последний день, верили, что каждому воздастся за грехи свои. Тамалий был наслышен про распространившуюся среди хумансов сказку о неком Спасителе-чудотворце и относился к ней не более чем с презрением, как к никчемной попытке людей замолить свои злодеяния. Нет, свои грехи можно было смыть только кровью. Король одернул занавеску и отошел от окна.

    Альфия сидела в углу комнаты на кровати, прижав коленки к груди и по-ложив на них подбородок. Она была бледна как никогда, под глазами девушки образовались темные круги. Практически всю ночь Альфия не спала. Ей снова приснился кошмар, и впервые девушка рассказала отцу о том, что видела в своем сне. Альфие снилось то, трактовки чему не знали даже жрецы священного Местальэ. Тамалий оказасля рядом в тот миг, когда девушка проснулась ночью вся в поту. Из ее носа стекали две струйки алой крови, а глаза смотрели куда-то вдаль. У Альфии был шок, и Тамалию пришлось долго успокаивать приемную дочь, прижав беднягу к себе и шепчя на ухо какие-то слова. Только потом, гораздо позже, когда девушка пришла в себя, выпив зеленого чая, она сумела рассказать о том, что ей снилось. Тамалий помнил слово в слово ее рассказ. И до сих пор королю священного Местальэ было не по себе от услышанного. Альфия говорила, что во сне она была на востоке и видела Тьму. Какие-то красные блики, огромные тянущиеся вдаль проходы, она гуляла среди них, трогала руками стены. На стенах были выгравированы надписи, которые девушка пыталась прочесть, но тщетно. Иероглифы писались на незнакомом языке. Один из проходов вывел девушку в огромный зал с величественными уходящими высоко в неразличимую бездну колоннами. Альфия шла вперед, пока не наткнулась на пустоту. Да, она назвала то, что видела во сне именно этим словом – пустота, какая-то поглощающая окружающее пространство аура, медленно растекающаяся из ничего в никуда, накрывая зал и колонны будто одеялом. Все будто бы обрывалось там, мир как будто кончался на этом пороге, уносясь в бесконечную пустоту. Она сказала, что во сне она попыталась заглянуть туда… На этом рассказ Альфии обрывался. Каждый раз, вспоминая о том, что она увидела внутри пустоты, Альфия начинала плакать и уходила в себя. И как Тамалий не пытался узнать у девушки, что же случилось там во сне, что так расстроило его приемную дочь, сделать это у старого короля так и не получилось.

    Разведички доложили, что Бордерик по-прежнему идет восточнее Курне-ма, в нескольких десятках миль. Записку, которую он отправил сыну вчера вместе со своим шпионом, не удалось доставить по месту. Шпион был перехвачен людьми и убит. Хорошо еще, что этот бедняга не знал ничего о планах Местальэ… Но такой поворот менял планы. Теперь приходилось оставлять Курнем и двигаться по направлению к Акрану, в нескольких десятках миль поодаль которого его войска встретятся с Бордериком и низшими расами. И только там войска Местальэ разойдутся с гоблинами, троллями и орками по разным участкам фронта. По сути, рванув в Курнем, оставив в целостности Авлан, они обманули сами себя не выиграв ни времени, ничего другого. Сейчас Авлан мог быть разрушен. И кто знает, может быть, поступив так Тамалий повелся на поводу у людей? Может быть, император Нравон просто оказался хитрее в этой игре? Рассуждать и думать на этот счет не хотелось.

    Походив по комнате, Тамалий подошел к Альфие и поцеловал приемную дочь в лоб. Бедная девочка. Она столько пережила с тех пор, как это все началось. Он должен закочить войну одним ударом, в том числе и ради Альфии. Может быть тогда ей перестанут сниться сны, от которых девушка будет вскакивать по ночам вся в слезах, может быть тогда она перестанет бояться и вздрагивать от каждого шороха. Альфия, похоже, не обратила на стоявшего рядом отца никакого внимания. Девушка вдруг стала раскачиваться из стороны в сторону.

    С улицы раздался звук труб. Тамалий, вздохнув, подошел к окну и выглянул. Гридулий начинал строить войска. Постепенно туда стягивались эльфы со всех концов Курнема. Отряды брали ровный строй, готовые выступить в поход, во время которого решится судьба священного леса. Где-то вдалеке, в десятке миль отсюда, стояла столица Империи непобедимого Императора людей Акран. Туда и лежал путь его армии. Король Местальэ знал, что близился час расплаты.

 ***

    Войско зеленокожих за один переход прошло с запада вольные земли аллодов и обогнуло на юго-востоке лес Местальэ. Казалось гоблины, орки и тролли не чувствовали никакой усталости. Выпучив глаза, они готовы были идти вперед и только вперед, гонимые какой-то неведомой силой, которая питала их энергией и позволяла забыть об усталости. Бордерик с тех пор, как он присоединился к жителям пустоши в их походе, ни разу не ел и даже не утолял жажду. Похоже, единственное, что ему было нужно, это лишь следовать вперед, подчиняясь какому-то необъяснимому зову. Иворуа порой часами наблюдал за принцем светлых эльфов, и все чаще ему казалось, что Бордерик сошел с ума. Однако темный чувствовал к этому молодому принцу какую-то необъяснимую тягу. Она не была похожа на то слепое поклонение, с которым за Бордериком следовали зеленокожие существа, подчиняясь любому его слову и взгляду, но Иворуа чувствовал, что не может без принца… Ему необходимы его присутствие, его взгляд, ощущение близости… Это пугало. Еще больше пугало, что поделать что либо с этим эльф не мог.

    Сейчас они шли к югу от Местальэ по направению к так называемой западной «полосе городов»: Лауруну, Сертагу, Ломену и Авлану. Города получили такое условное наименование среди купцов, потому что через них пролегала западная часть Купеческой дороги и вереницами шли торговые караваны с Зеленых морей. Все города, за исключением цитадели Лауруна располагались аккурат на пересечении важнейших дорог. Ломен занимался исключительно торговлей, будучи связанный с сетью других торговых городов, и именно там базировалась купеческая гильдия Ториана. Авлан, ввиду своей близости к столице Империи Акрану и вечно неспокойным и разгульным деревушкам морских волков на юге, выполнял функции своего рода форпоста. Такую же роль форпоста можно было отдать и Лауруна, цитадели с гораздо меньшим населением, чем в Авлане. Сертаг был менее развит, и его можно было смело отнести к провинциальному центру, где собирались промышленники разных отраслей. В целом же, это были крупные, сильные города и, насколько был осведомлен Иворуа, маршрут войска зеленых лежал именно через «полосу городов», в обход только лишь цитадели Лауруна, так как до этого хумансового пункта войску зеленых было бы необходимо сделать лишний переход, что задержало бы жителей пустоши в пути. На этот раз темный считал, что этот путь является наиболее правильным и безопасным, так как по нему уже прошли войска Местальэ Тамалия Зеленого. Иворуа, при всем уважении к боевым способностям людей сомневался, что после недавней схватки с Тамалием, в верхах одного из трех городов захотят провести еще одну схватку с низшими расами. Люди далеко не глупы и перед тем, как ответить, они тщательно подготовятся, не став бросаться из огня да в полымя.

    Другой вопрос, какие планы были у Бордерика… Этот безумец мог захотеть повторной схватки. Он мог распорядиться отослать часть войск к Лауруну, вслед за Тамалием Зеленым полезть на городские стены огромного Сертага, видневшегося на горизонте пока еще сквозь туман, имея в своем распоряжении чуть больше тысячи отчаянных голов… Оставалось надеяться, что слова принца про то, что у них нет времени, не пустой треп. Тогда у них не будет возможности устраивать резню, где чаша судьбы может склониться в пользу врага за высокими стенами. От неурядиц в пути у Иворуа уже болела голова. Он успел несколько раз пожалеть о том, что присоединился к армии низших рас. Сердце сжималось от того, что темный каждый раз наблюдал, как зеленые существа, не боясь ничего, лишившись рассудка, готовы были идти на верную смерть. Да, выстроившись, да, поддерживая строй и порядок, как их научили гномы, но абсолютно без мысли в бою. Бордерик заставлял их буквально лезть на стены вражеских укреплений. Так было на границе, так было в Бешгаре. Но что будет тогда, когда враг даст настоящий бой, когда они столкнуться с тактикой имперских баталий? Интересно, действовали бы по-другому вожди, не будь рядом принца светлых эльфов?

    «Он ведь не проиграл,… и никто из них не умер, никто» - мелькнуло в голове.

    Да, если рассуждать так, он делал свое дело. Иворуа усилием воли оборвал поток мыслей в голове. Один вопрос сменялся другим, ответы чередовались. Только вот что толку. Он устремил взгляд на застывший в далеке Сертаг. Все выясниться только тогда когда они подойдут к городу, только тогда все встанет на свои места. Сейчас же он даже не мог послать туда в разведку троллей, как прошлый раз. Зебен Меткий запретил кому-либо покидать отряд. Уг Могучий и Тагурул Шустрый лишь пожали плечами, сделав вид, что не понимают смысла его просьбы. Тыф и Гурдун вернулись на свои места в отряде. Можно было сходить в разведку одному, но он упустил момент, теперь до города оставались считанные мили. Иворуа просто не успеет вернуться до того, как войско подойдет к городским стенам. Поэтому ничего не оставалось, как подчиниться Бордерику и идти вместе со всеми к воротам Сертага, только догадываясь, что их ждет впереди.

    Постепенно туман рассеивался и Иворуа смог увидеть очертания башен крепости. Сперва темный подумал, что ему показалось, однако, пройдя еще несколько сотен футов, он понял, что не ошибся. Десять башен из двенадцати городского гарнизона сгорели дотла, и камень покрылся черной копотью от густого дыма. На двух остальных башнях отсутсвовала черепичная крыша. Получалось, что башни были будто бы срезаны чей-то невидимой рукой, но срезаны грубо и неровно, скорее даже переломаны пополам. Если присмореться, можно было разглядеть помещения стражников, когда-то спрятанные крышей на навершии башен. Торчащие в разные стороны металлические прутья на месте, где когда-то располагались окна с решетками… Войско поднялось в холм и Иворуа увидел перед собой городские стены Сертага вместе с воротами… точнее с тем, что когда-то было на их месте. Теперь там зияла огромная дыра, словно пасть древнего мифического чудища. Стены Сертага местами зияли пробоинами и были покрыты копотью. Кое-где каменная кладка рухнула в ров, наполенный водой. Подойдя ближе, Иворуа увидел торчавшие тут и там стрелы и копья каким-то чудом вонзившиеся в расщелины между камнями. В следующий миг сердце эльфа неприятно сжалось. На кольях из прочного металла, вставленных в стены городского гарнизона, висели трупы, огибая по периметру всю стену внешних укреплений Сертага. Несколько сотен человек. Иворуа не смог разглядеть были ли среди пове-шенных обычные горожане или же это были воины баталий и стража, но картина, развернувшаяся перед его глазами, ужасала.

    Ноги темного на миг стали ватными, а глаза затуманились. Люди пожинали плоды… Они добились того, чего хотели, осознавая, что творят. Иворуа, поняв, что начал отставать от войска, прибавил шаг.

    На поляне перед замком он увидел с десяток трупов стихийных магов. Как и те, что пытались дать бой войску гоблинов, орков и троллей на границе, эти не носили плаща. Издалека Иворуа не мог различить их лиц, но, по всей видимости, они были совсем молоды. Темный разглядел возле ворот сваленное в груды оружие. Там были копья, мечи, луки, арбалеты и топоры. Целый арсенал.

    «Как это понимать?» - пронеслось в голове.

    Иворуа заметил, как застыл на возвышенности холма Бордерик, и как по его лицу заскользила столь знакомая безумная улыбка. Иворуа, поравняв-шись с принцем Местальэ, смог разглядеть открывшуюся перед ним основ-ную часть Сертага, там, где распологались жилые дома. Однако смотреть там было не на что. Город оказался сожженным дотла. От домов остались лишь обугленные фундаменты без крыш и без того, что могло бы напомнить о том, что здесь еще несколько дней назад жили люди. По улицам Сертага были расставлены виселицы, на которых висели обугленные тела. Иворуа почувствовал во рту привкус крови. Он прикусил губу. Западные эльфы не оставили от города ничего живого, они уничтожили все, что может быть уничтожено. Тамалий показал людям, что их ждет и какая расправа уготована Торианской Империи союзом Местальэ, Фларлана, Янтарных рудников и зеленокожих жителей пустоши. Смерть коснулась Сертага, забрав свою кровавую жатву.

    Вожди довольно кивали головами.

 - Моя съест их детей, – сказал Тагурул Шустрый.

 - Дык, потом сжечь кости и преподнести жертву древним богам, – сказал Уг Могучий.

 - С нами Сила богов и Сила Корона Мрака, светлый эльфа, – сказал Зебен Меткий.

    Иворуа покосился на вождей. Глаза их, залитые кровью, горели яростью. Похоже, что Уг, что Зебен, что Тагурул уже не контролировали себя. Вкусив кровь, они хотели познать ее вкус еще и еще, подталкиваемые древней Силой собственных богов и Тиаро Менторум.

 - Эти грязные свинопасы еще не познали настоящего гнева. Гнева-подарка первородной расе неведомыми, – покачал головой Бордерик. – Мой отец лишь преподал им урок. Наказание только впереди, – он повернулся к стоявшему по правое плечо Тагурулу. – Как должен идти мой отец, вождь?

 - Твоя отец идти вниз через Ломен и Авлан-Авлан, – ответил гоблин. – А потом сворачивать к Курнем-Курнем… - он хотел продолжить, но глаза Бордерика вдруг сверкнули и Таругул Шустрый осекся, мямля что-то невнятное себе под нос шепотом.

    Бордерик закрыл глаза. По его телу пробежала мелкая дрожь. В этот миг Иворуа стоявшего всего в нескольких футах от принца обдало таким потоком Силы, что темный с трудом устоял на ногах. В голову ударила кровь, забарабанил пульс в висках, и глаза на долю секунды затмила пелена. Это была древняя, первородная Сила Тиаро Менторум, Короны Мрака. До этого темный никогда не чувствовал ее и не соприкосался с этой мощью, но соприкоснувшись теперь он понял что коснувшаяся его энергия есть Сила артефакта. Бордерика согнуло пополам, и он закашлялся, выплюнув на землю комок слизи с кровью. Из глаз брызгнули слезы. Эльф выпрямился. Взор, затуманенный, невидящий ничего вокруг, смотрел вдаль.

 - Мы должны идти прямиком к Акрану. Тиаро Менторум хочет крови Императора.

    Вожди тут же бросились выполнять распоряжение Бордерика, который, не обратив на них внимания, двинулся вперед, резко свернув к северо-западу от Сертага, лежащего неподалеку от холма. Войско, медленно набирая ход, двинулось следом. Привычно застучали походные барабаны, воздух разрезал звук труб. Среди отрядов раздался боевой клич. Иворуа непонимающими глазами смотрел за происходящим. Неужели этот безумец хотел в одиночку штурмовать Акран…

 ***

    Некреус был прав, когда говорил о Силе. Сорах чувствовал что-то. Воздух теперь казался ему каким-то другим… иным. Эмансии этой неведомой прежде магу Силы не проходили сквозь тело, нет, они как будто витали в воздухе, соприкасаясь с сознанием. Запах? Нет. Это не было похоже на запах. Ощущение? Тоже нет. Скорее что-то другое. Это было больше похоже на чувство, обволакиваемое мыслью. Он шел легким уверенным шагом по широкой проселочной дороге, ведомый этим чувством вперед. Неплохо было бы разобраться, куда забросила его пространственная магия, переместив из той деревушки. Как она называлась? Сорах попытался вспомнить название.

    «Кажется Звонкие Ручьи» - подумал он.

    Стоило понять, где он находился сейчас. Может быть Некреус переместил его на многие мили с того богами забытого местечка между Тарибором и священным лесом темных эльфов Фларланом. Тут сразу и не разберешься. Может быть он под Розмаром, южнее, может быть севернее, там, где простирались земли аллодов выслужившейся знати… Впрочем, кто сказал, что мудрый магистр пространственной гильдии оставил его в центральной части Ториана? Местность казалась незнакомой. Совершенно точно, Сорах бывал здесь впервые. Хорошо бы, повстречать кого-нибудь в пути и расспросить о тех местах, в которые он оказался. Так, ненавязчиво, чтобы не вызвать подозрений. Можно, например, спросить какой ближайший населенный пункт встретится по пути, если следовать по дороге и дальше.

    «Что-нибудь придумаю» - подумал Сорах.

    Если разобраться, будь то окрестности Розмара, будь то Тарибора, будь то северных аллодов, это не играло определяющей роли. Гораздо важнее было понять, куда он шел… и зачем. Как раз этого молодому магу было пока не понять. Но Сорах не отчаивался. Что-то вело словно твердой рукой, как поводырь, мага вперед. И миг предвкушения доставлял удовольствие. Сорах впервые получал какое-то наслаждение от эманаций Силы, будоражащих сознание. Он не чувствовал Силу в себе, нет она витала вокруг.

    В голове остался неприятный осадок от событий, произошедших в Звонких Ручьях. Что же произошло в деревушке в тот миг. Не хотелось об этом думать, но ощущиение от тех воспоминаний было такое, будто над Звонкими Ручьями разверглись небеса. Именно та Сила, низвергнутая из… бездны неведомого, теперь показывала Сораху путь. Впрочем, теперь это не имело никакого значения. То задание осталось позади. Пусть он не выполнил поручение гильдии Пространства,… но магистр Некреус сказал, что он важен великой Башне.

    Ты понимаешь, что тебе повезло запечатлить в себе чуждую этому миру Силу? Это… это просто феноменально. У меня нет слов. Сорах, ты понимаешь, какие сведения теперь отпечатались в твоем сознании? Какие клубки Силы мы сможем попытаться расплести с твоей помощью, и куда нас все это заведет?

    А это значит, что следовало доказать магистрам, что они не ошиблись, считая, что оплошность, осечка при выполнении предыдущего задания всего лишь нелепая случайность. Он встал на новый путь, и теперь предстояло дойти до конца по тернистой дороге судьбы, какие бы сюрпирзы на ней не были уготовлены. Иначе… Разочарование. Но Сорах, чувствуя потоки новой неведомой Силы, был уверен, что справится. Он пока не до конца понимал, что он должен делать, но был уверен, что Сила, ведущая его по своему пути, направит и подскажет, не позволит сбиться. Некреус сказал, что он должен идти к полю битвы, значит, он будет там. Все старое стоило теперь оставить позади, за той гранью, за которой он чуть было не оказался, и из-за которой его вытащил великий магистр. Там же остался и гном, его предыдущая цель. Воспоминания о проваленном задании гильдии Пространства тяготили душу, но ничего теперь не исправить…

    Новое задание. Слова Некреуса о том, что за те несколько дней, что он пролежал без сознания, многое изменилось в Ториане, не вылезали из головы. Магистр сказал, что началась война нелюди против господства Императора, господства Торианской Империи над сушей и морями этого мира. Помнил Сорах и слова магистра о том, что единственное, чего жаждала нелюдь, была кровь. Неудивительно. Любому терпению рано или поздно приходил конец и наступал порыв отчаяния. Не хотелось в это верить. Война нелюди и Императора наконец нашла свое место в летописи истории. Но даже война, которая в любом случае окажется жестокой и кровопролитной меркла в сознании Сораха. Его тревожили совсем другие мысли.

    Артефакты.

    Некреус сказал, что Корона Мрака и Держава Хаоса это именно те артефакты, которые могут нарушить устои этого мира. Если даже Некреус не знал всей правды об артефактах, то этой правды не знал никто. Сорах был в этом уверен. Теперь, то задание, которое было поручено ему башней гильдии Пространства, становилось более понятным для молодого мага. Гильдия Пространства не хотела воссоединения артефактов – Короны Мрака и Державы Хаоса в тот миг, когда рати союзников выдвинут свои войска против Торианской Империи. Великий магистр говорил что-то и про артефакт Акранума,… про его взаимосвязь.

    Регалии Богов

    Сорах покачал головой, он отверг промелькнувшую в голове мысль. Нет, как раз тут Совет Властелинов Силы ошибался. Это всего лишь легенда, такого не могло быть, никак, в такую чушь могли поверить лишь малые дети, но никак не Властелины Силы.

    «Силы артефактов направлены сюда вовсе не для того, чтобы погубить этот мир… Крушение Ториана станет плацдармом некого возрождения. Верить ли легендам? И что если… это не наша схватка».

    В сознании вновь всплыли обрывки слов великого магистра. Сорах не знал, как понять эти слова. Просто не знал. Некреус сказал, что может быть нарушен внутренний баланс Ториана, и мир, не выдержав груза, рухнувшего на его, ставшей тогда хрупкой, оболочку, обрушится вниз под собственной тяжестью. По сути, получалось, что мир впитает в себя столько, сколько не сможет поглотить. Породит то, что может его убить руками тех, кого сам же этот мир и создал.

    Такие мысли были достойны трактатов в библиотеке подземелья башни гильдии Пространства. Сорах улыбнулся.

    Маг помнил о лежавшем в кармане камне, который вручил ему магистр Некреус, когда вытащил из лап смерти.

    «Камень сосредоточения сил».

    Ничем не приметный камушек на первый взгляд. Пожалуй, Сорах подумал бы именно так, если не слова пространственного магистра о том, что над созданием «камушка» работала вся башня гильдии Пространства, в том числе и сам Некреус, и это был сильнейший артефакт. Он мог впитать в себя выплеск Силы… Вот только какой? Чью Силу он должен был поймать, используя артефакт? Как всегда Некреус не договаривал. Придется выяснять все по мере выполнения задания. Магистр сказал, что его можно использовать лишь однажды. Поэтому всякая ошибка исключалась. Увеличивалась и цена ошибки. По просту говоря, ее ценой был провал задания гильдии Пространства. Стоило оказаться рядом,… когда в Ториане столкнуться несколько могущественных Сил, чтобы…

    «Поглотить выплеск мощи и погасить его, смягчив последствия…»

    Да, тот разговор оставлял много вопросов и был настоящей загадкой для Сораха. Погрузившись в собственные размышления, он подошел к дорожному указателю. На грубо сколоченной доске чьей-то неуверенной рукой была вырезана надпись:

    «Таверна, две мили».

    Указатель кренился вниз. Видимо владелец забегаловки давно позабыл о своей деревяшке на отшибе или не так уж она ему была нужна. Сорах, не останавливаясь, прошел мимо указателя. Здесь дорога становилась шире, и магу даже показалось, что он видит на земле отчетливые, совсем свежие следы копыт. Судя по тому, сколько подков отпечаталось на земле, здесь проскакал целый отряд всадников. Маг приподнял бровь. Значит, не в такой глуши он оказался, как думалось по началу. Он двинулся дальше по дороге. Правда, вовсе не означало, что где таверна, там располагался и населенный пункт. По всему Ториану было разбросано множество таверн стоявших прямо у обочины дороги, куда усталый путник мог заглянуть с дороги, выпить кружку пива, съесть цыпленка и дальше продолжить свой путь. Но, как бы то ни было, там Сорах сможет узнать поподробней о местах, в которых оказался, и о том что происходит в Ториане, как проходит война людей с нелюдями, где разворачиваются основные сражения. В таверне ведь всегда витали слухи, главное, тому, кто хотел получить нужную информацию, вовремя пригреть ухо. Только вот… Может, стоило перепрятать камень получше? Защитить его магической защитой? Наложить на артефакт что-то вроде чар отвода глаз? Да и самому бы не помешало защититься от посторонних взглядов.

    Сорах огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что его никто не видит. Не хотелось тратить силы впустую, поэтому маг решил расчертить прямо на земле несколько рун. Не так быстро, как если бы он сотворил нужные заклятия в пространстве Торсионного поля, но достаточно эффективно, и позволит сэкономить силы. Заодно, пока он будет чертить круг, немного отдохнут ноги. Сорах нашел на земле сухую веточку и, подобрав ее, расчертил небольшой круг. Рука привычными движениями начала рисовать руны защиты от постороннего глаза. Несложный иероглиф второго уровня, который преподают на первом курсе и знание алгоритма его нанесения считается базовым для любого агента пространственной башни. К кругу медленно начала стягиваться Сила, и плестись заклинание. Осталось начертить руну погашения отката, и все было готово. Сорах не стал откладывать дело в долгий ящик. Однако, не успел маг начертить и нескольких штрихов иероглифа, как откуда-то сзади послышались шаги, раздался голос.

 - Так вот он чем тут занимается этот магик, этот плут проклятый! Ишь, ты только посмотри на него!

    Сорах поднял голову. По дороге к нему приближались пятеро коренастых мужиков. Лица их были перемазаны грязью, волосы взъерошены, а комзолы местами порваны. В руках мужики держали увесистые дубинки, вернее даже не дубинки, а какие-то толи палки, толи бревна, которые они, видимо, подобрали по пути. Мужики остановились в нескольких футах от сидевшего на корточках Сораха. Самый старший из них, которому на вид было чуть больше сорока и одновременно самый здоровый мужик с огромным пивным животом и кулаками размером со спелую дыню, вышел вперед. Он похлопывал палкой о ладонь.

 - Вот так, значит, родину защищаешь, дезертир проклятый, – пробасил здоровяк.

    Рука Сораха, так и не успевшего закончить руну, замерла. Маг не успел сказать и слова, как другой мужик яростно плюнул себе под ноги и растер плевок сапогом.

 - Ты думаешь, мы боимся тебя? Никто тут с тобой не будет церемониться, – просипел он простуженным голосом.

 - Проучить его, как вшивого пса, и дело с концом, – сказал самый молодой мужик.

    Маг нахмурился. Что это могло означать? Что еще за теплый прием посреди дороги, интересно знать? Если в этих землях так принято встречать путников, то нет уж, увольте. Он отбросил в сторону сучок и, отряхнув руки, выпрямился. Заклинание теперь пошло прахом, придется чертить все заново. Он вздохнул.

 - Чего изволите, достопочтенные? – Сорах окинул мужиков взглядов.

    Только сейчас Сорах с удивлением увидел за спинами мужиков несколько женщин, держащих на руках детей. Интересно, откуда здесь взялась эта компания? Да и еще в таком виде… женщины и дети выглядели ничуть не лучше своих мужей. Такое впечатление, будто это были погорельцы, только что выбравшиеся из горевшего дома. Одна из женщин была вымазана кровью. В глазах женщин застыли слезы. Их взгляд хранил испуг и непонимание.

 - Что изволим? Ты посмотри, как он еще тут разговаривает, по-барински! – хмыкнул один из мужиков. – Только вот где были все твои барины, когда с нами все вот это вот творили? А, где?

    Сорах прочитал в глазах мужчины страх. Вся это напускная злость, бравада, ярость, все это скрывала лишь одно чувство – самый настоящий животный страх. О чем он говорил этот мужик? Какие еще барины? Кто с кем что творил?

 - Да, где? – выкрикнул мужик с забавными усами, завивающимися по спирали вверх.

 - Я не понимаю, о чем идет речь, – Сорах покачал головой и на всякий случай пожал плечами.

    Мужики переглянулись и один из них кивнул.

 - А вот так вот поймешь? Выродок магиков! – он замахнулся палкой, кото-рую держал в руке и ударил по Сораху.

    Маг с трудом ушел от удара. Следом на Сораха бросились остальные четыре мужика, размахивая палками. Сорах начал отступать. Не хотелось бить этих обезумевших людей, но если ничего не сделать, они просто забьют его палками на дороге. Он, пятясь, выбросил вперед сгусток чистой Силы, не став тратить время на сплетение какого-нибудь заклинания, а просто зачерпнул энергию из Торсионного поля. Это было грубо, но действовало всегда безотказно и эффективно. За те доли секунды, которыми он успел воспользоваться, чтобы зачерпнуть Сил, не удастся подготовить хороший удар. Но все, что было нужно Сораху сейчас – сбить мужиков с ног. Волна, прокатившись по телу, сорвалась с кончиков пальцев мага и свалила с ног первого мужика, следом упали остальные. И какого же было удивление Сораха, когда импульс магической Силы, не останавливаясь, протащил мужиков по земле на не-сколько десятков футов вперед. Бедняги, кувырком прокатившись по дороге, лежали, распластавшись в пыли. Послышались стоны и вопли женщин. Заплакали дети. Маг, выпучив глаза, смотрел на свои руки.

    «Как такое могло произойти?» - пронеслось в голове.

    Он чувствовал легкую вибрацию на кончиках пальцев. Сила бурлила, готовая вновь сорваться с его рук в том направлении, какое Сорах укажет. Сорах почувствовал ком, подкативший к горлу. Та малая толика Силы, подхваченная им в Торсионном поле, по сути, превратилась в огромный мощный энергетический ком. Такое было возможно только в одном случае – используй он заклинание усиления энергетического пространства. Очень сложное и выверенное заклятье, доступ к которому имели лишь магистры. Но ничего подобного заклятью усиления здесь не было и в помине. Да он даже не знал, как плести такие чары! Но,… как же тогда получилось, что энергия Торсионного поля в его руках получила усиление в десятки раз? Вместо того чтобы просто сбить с ног мужиков, он чуть ли не расплющил их, не переломал им все кости. Сила угасала. Неужели это и есть то, о чем говорил магистр Некреус? То самое соприкосновение с неведомым, внутренняя гармония, которую он нашел с Силой, пришедшей в Ториан извне, которая стала теперь частью его естества?

    К людям, лежавшим на дороге, подбежали их жены и начали поднимать своих мужей с земли.

 - Пойдем же, пойдем, он не стоит этого, пожалуйста, милый – шептала одна из женщин тому самому толстяку с пивным животом и кулаками размером со спелую дыню. Толстяк непонимающими глазами смотрел на Сораха, поднимаясь с холодной пыльной земли. Теперь уже в глазах этого здорового крепкого мужика стояли слезы. Во взгляде читалась какая-то обида, безмолвная злость и отчаяние. Мужики, с трудом поднявшись на ноги, обняв своих жен и детей, свернули в поле, тянущееся бескрайней гладью до самого горизонта и, оборачиваясь на застывшего на дороге Сораха, двинулись на север. Дети, прижавшись к ногам отцов, испуганными стеклянными глазами смотрели на мага. Сорах, молча, проводил их взглядом. Что было сказать им вслед? Я не желал вам зла? Я не хотел причинить вам вреда? Вернитесь же, давайте поговорим? Это было бы глупо. Сорах это понимал. Не он первый проявил агрессию на дороге. Эти люди были чем-то напуганы до смерти. И они бежали. Вот только от чего? Бедолаги несли какой-то бред про баринов, не сумевших защитить их. Но в таком состоянии еще не то могло придти на язык. Что на самом деле случилось с этими семьями, было известно одним только богам. Маг бросил взгляд на свой так и не законченный чертеж.

    «Наверное, лучше будет воспользоваться магией жеста и мысли» - подумал он.

    Он неспеша двинулся дальше по дороге, туда, где, как показывал встре-тившийся ему указатель, лежала таверна. Может быть дальше, в пути он выяснит, какая беда заставила мужиков со своими семьями покинуть родной дом. А пока следовало идти вперед. Задание гильдии Пространства не могло терпеть никакой отсрочки.

 ***

    Похоже, это и была та самая таверна, к которой подводил указатель. Правильнее сказать, небольшая деревушка среди домов которой и нашел себе место двухэтажный кабак со стойлом для лошадей и давно выцветшей вывеской, где когда-то, по задумке хозяина, можно было прочитать название забегаловки. Сейчас это скорее напоминало доску с облупившейся по всей поверхности краской не пригодной даже для топки печи. Однако в целом таверна выделялась среди остальных домов деревни и выглядела бы весьма достойно, учитывая, что располагалась он на отшибе, если не разбитые вдребезги окна с торчавшими из них переломанными досками рамы и висевшая на одной петле дверь, раскачивающаяся на ветру. Похоже, таверна была заброшена, если не сказать большего, глядя на ее внешний вид. Ничем не лучше обнаружил Сорах и состояние домов в деревушке. Несколько десятков построек представляли собой ужасное зрелище. Где-то, как и в таверне были выбиты стекла и выломаны двери. Несколько домов в дальнем конце деревни были сожжены.

    Здесь как будто прошел карательный отряд, или сельчане решили порез-виться перед уходом. Как говорится, ни себе, ни людям. Но только вот интересно, куда они ушли? Маг вспомнил семьи, встретившиеся ему по пути сюда. Люди явно бежали от чего-то, что привело их в ужас, без какой-либо поклажи. Следовало оглядеться на месте, чтобы понять, что здесь произошло. Сорах ускорил шаг и приблизился к деревянной изгороди, ограждающей деревушку по периметру. По пути взгляд упал на покрытый зеленой травой луг, на котором лежала скотина. Животным перерезали горло, и они умерли на месте, истекая кровью. Кто бы это мог сделать и главное зачем? Какой смысл убивать животных? Сорах отвел взгляд и подошел к деревянной изгороди, но, не дойдя нескольких футов до входных ворот, остановился и поневоле отдал жест Спасителю, в которого никогда не верил, но привычка крепко закрепилась в сердце мага.

    «Что здесь произошло?».

    Тут и там по деревне были разбросаны десятки трупов сельчан, давно окоченевших и испустивших дух. Сердце застучало чаще. Это были мужчины средних лет, зажавшие в руках оружие, которым они отбивались от врага. Кто-то держал палку, кто-то нож, а кто-то кочергу. Сорах подошел ближе. Убийцы деревенских мужиков знали свое дело и били без промаху, нанося смертельные раны одним единственным ударом. Сразу у нескольких сельчан в районе кадыка можно было разглядеть колото-резанную рану. Этот один единственный удар забирал жизнь. Остальные мужики лежали сраженные наповал стрелами, пущенными рукой мастера в горло или глазное яблоко. Один выстрел не оставлял никаких шансов выжить. Сорах нагнулся над одним из трупов. Это был мужчина лет тридцати с правильными чертами лица. По всему его телу были видны следы волдырей. Похоже, и сюда добралась Черная смерть, которую все так боялись. Сорах мысленно поблагодарил себя за то, что в гильдии Пространства давно разобрались с тем, как защитить себя от заражения при помощи магии отвода. Мужчина умер, до конца борясь за свою жизнь, или же настолько неожиданно, что глаза бедняги остались от-крытыми. Стеклянные они смотрели куда-то вдаль. Сорах опустил ему веки и внимательно осмотрел торчащую из горла стрелу. Стрела, пробив горло на вылет, буквально пригвоздила тело к земле. Маг с трудом понимал, как такое было вообще возможно. Никак не меньше двух футов в длину, она была при этом неестественно тонкой, но выполнена из сорта какого-то сверхпрочного дерева, одного из редких пород дубов, возможно, дерева железного. Маг не видел наконечник, но отчетливо смог рассмотреть оперение стрелы – четыре ровных цельных пера буквально втиснутых в древко. Не оставалось никаких сомнений, это была стрела темных эльфов.

    Сорах выпрямился. Вот это да. Он долго стоял у изгороди, не решаясь пройти вглубь деревни. Похоже, эта деревушка стала местом настоящего побоища. Даже не побоища, нет, настоящей резни. Маг не видел вокруг ни одного трупа эльфа. Здесь, на залитой кровью земле лежали только тела павших в неравной схватке сельчан. Похоже, бедняги пытались отбиваться изо всех сил, но у них ничего не вышло из этой затеи. Эльфы, профессиональные воины и убийцы, не оставили им ни единого шанса. Некреус предупреждал о зверствах, которые устроит нелюдь, вторгшись на земли Империи. Он говорил, что гнев, овладевший сердцами гномов, эльфов, гоблинов и прочей нелюди, будет просто невозможно остановить. Их будет двигать вперед жажда мести, которая повлечет за собой неисчислимые жертвы и бедствия, жестокость, оправдания которой вряд ли найдется. Однако стоило отдать должное ушастым… Они дали честный бой. Сорах хоть и испытывал шок, но все же отметил, что никаких зверств, насилия и жестокости в этой деревушке не было. Или же все это было только впереди? Кто знает? Он сглотнул. Не хотелось бы, чтобы это было так.

    Пока же темные позволили уйти тем, кто сдался или…

    «Позволили бежать тем, кто бежал» - подумал Сорах.

    Ведь если бы ушастые хотели догнать сельчан, он уже не встретил бы на дороге те семьи. Но темные позволили им уйти. Они как будто преподали людям урок гуманности, показывая то, как нужно вести войну и как посту-пать с теми, кто не может держать в руках оружие или сдается на милость победителю. Ушастые гордецы, они и здесь хотели утереть нос людям. Возможно, показать Императору, Аркануму и самим простолюдинам – смотрите вот вы люди, те, кто отдался под защиту короны, платил подать, выплачивал регулярные налоги феодалам и Империи. Где же оказались ваш владыка и маги, когда началась война, когда была разгромлена ваша деревня? Почему на ее защиту встали ваши мужчины, вооруженные палками и ножами против стрел и клинков чистейшего металла убийц-профессионалов темных эльфов. Где же Арканум? Где могучие баталии? Где это все? Наверное, именно потому люди с такой злостью встретили Сораха, творившего волшбу. Они до конца верили, что на помощь должен придти горячо любимый император Нравон со своими баталиями. Но он не пришел…

    Впрочем, это было не главное, главным было совсем другое. Та война, о которой он знал,… о которой предупредил его Некреус, она оказалась реальностью. Если до этого момента он не верил, он еще сомневался где-то глубоко в душе,… то теперь, глядя на эту деревушку, все становилось на свои места. Кровь, трупы и разрушения.

    Ужасная война началась.

 

 Глава 24

    Это был неожиданный ход. Император, наверное, сошел с ума, раз поступал таким образом. Жест отчаяния? Последняя попытка спасти Империю? Что? Тамалий с нескрываемым наслаждением наблюдал за тем, как стройные ряды отрядов светлых эльфов дружно шагали по ровной бескрайней степи. Несколько часов назад король Местальэ получил известия от разведчиков о том, что им навстречу движется армия Торианской Империи. Пять баталий его превосходительства, того, кого чли полубогом на земле. Десятки тысяч отборных имперских воинов, убийц и мастеров ведения стратегического боя. Они хотели дать жителям Местальэ бой на открытом пространстве, попытаться воспользоваться всеми плюсами своего мастерства тактической атаки и обороны, позиционного наступления. Хотели выгадать плюсы из того, что светлые, возможно, окажутся не готовы к схватке в поле, и разом покончить с врагом. Тамалий улыбнулся. Император рисковал и рисковал очень сильно. Но риск был оправдан. Это был не тот человек, который рисковал бы зря. Король вечнозеленого Местлаьэ прекрасно понимал те мотивы, которые двигали владыкой Империи. Похоже, разведка доложила Императору о том, что Акран может быть окружен со всех сторон, и столица Империи будет взята штурмом. Поэтому император Нравон хотел опередить врага и выпустил свои баталии вперед, чтобы разбить светлых эльфов, самого опасного врага из всех, наряду с гномами, на подходах к столице. И только затем расправиться, прячясь за стенами города с низшими расами и темными эльфами и гномами разом, а возможно по одиночке. Они уже не будут представлять такой большой опасности, не ударив единым кулаком.

    Тамалий покачал головой. Однако, во истину, он не знал с чем играет. Он не знал, под покровом какой Силы шли в свой последний бой войска священного леса. И какие-то жалкие пять баталий не смогут остановить всю лесную рать Местальэ. А уже потом, у городских стен Акрана, когда к войску Тамалия присоединится избранный Короной Мрака Бордерик, Император вкусит всю мощь Тиаро Менториум. Тогда, когда падут стены Акрана. Это был последний рубеж могущества людской расы в мире, и от сражения за него зависел исход войны. Поэтому Император не ведал, что совершает ошибку, ослабляя свою могучую крепость, пуская… на убой… пять отборных баталий. Какого же будет разочарование этого земного полубога грязных свинопасов, когда к стенам города полетят первые стрелы с головами тех, кем Император рискнуть перегородить Тамалию путь. А заранее продуманный план, по которому король Местальэ вел свои войска к исходным рубежам у западных подступов к столице Империи, будет реализован. Именно оттуда, перекинувшись вестями с союзниками, подошедшими к подступам с трех других сторон, и будет начата последняя атака, последний штурм.

    Этот бой… здесь стоило понимать, что каждая пущенная стрела, каждое метко легшее в цель копье, будет приближать Месатльэ к победе, к столице Империи Акрану. И тогда, спалив дотла этот рассадник зла и разврата, светлые эльфы возвысят свое знамя над его пепелищем и руинами, еще не успевшими впитать всю ту кровь, что прольется в тот миг, когда рати жителей Местальэ и их союзников занесут свое оружие над людскими головами. Пронесут гордый и снова свободный символ-штандарт Местальэ – зеленый лист Дерева Грез, выгравированный золотыми нитями на черной материи, символизирующий печаль и скорбь по погибшим. И тогда все будет кончено.

    Тамалий, размышляя об этом, скакал на отличном жеребце-альбиносе и всматривался в горизонт. Акран был где-то там. Всего через несколько де-сятков миль лежала мечта всей его жизни. Мечта его отца, который поклялся отомстить людям, и теперь он, Тамалий Зеленый, выполнит это обещание, чтобы душа отца упокоилась в мире духов. Теперь уже он дал клятву, что либо он победит в этой войне, либо сложит голову на поле боя. Он предвкушал тот миг, когда увидит лицо Императора, этого пса, вырубившего священный Местальэ, будь это обычный лес, и разделивший священную первородную расу пополам, который поклонится ему в ноги. Этот грязный хуманс единственный, кто станет его рабом, лишь для того, чтобы каждый день вымаливать себе пощады и целовать его башмаки. И все это будет продолжаться до того дня, пока Тамалию не наскучит его присутствие. Король вечнозеленого Местальэ улыбнулся. Да, все будет именно так. И ждать часа расплаты оставалось совсем недолго. Недолог час, когда Тиаро Менторум, соединившись со своим избранником, явит Империи хумансов свою силу. А пока… стоило преподать полубогу грязных свинопасов урок на примере его баталий. Это как раз убьет время, на случай, если придется дожидаться принца, потому что от Бордерика по прежнему не было никаких вестей, как не было вестей и от тех шпионов, которых Тамалий посылал навстречу сыну. Однако он знал, когда и где примерно армия принца светлых эльфов соединится с его войсками, чтобы затем занять свои позиции на подступах к Акрану с се-вера. Это не вызывало абсолютно никакой тревоги. Гораздо больше волновало затянувшееся молчание гномов… От гномов по-прежнему не было никаких вестей. Оставалось надеяться, что с бородачами все в порядке и они без проблем преодолеют свою часть маршрута. Тамалий очень хотел верить в это.

    «Может быть, Император послал им навстречу свои войска?» - подумал Тамалий.

    Король Местальэ знал императора Нравона как очень рискового полководца, но рисковать до такой степени, чтобы оставить город лишь в руках магов… Нет. Риск всегда должен быть оправдан. Хотя бы пять баталий из имеющихся пятнадцати, но Император обязательно оставил бы в городе. Такой город-гигант, как Акран требовал большое число воинов для своей обороны. Темные эльфы Фларлана, гномы и низшие расы могли запросто начать штурм, воспользовавшись отсутствием войск, и тогда, не будь в городе надлежащей защиты, Акрану пришлось бы совсем туго.

 - Мышь сама идет в руки кошки, – медленно произнес Тамалий.

    К Тамалию подскакал главнокомандующий Гридулий, вырвав короля из легкого оцепенения, куда он загнал сам себя своими размышлениями о предстоящем сражении. Гридулий выглядел измотанным и усталым. По сути, на плечи этого эльфа ложились обязанности по исполнению всех тех приказов, которые отдавал король. Он был одновременно и руками, и ногами, и головой Тамалия, в свое время, проведя не один год в наемной службе среди ассасинов, признавших его своим и чудом скрывшись от бдительного взгляда сенсеев в священном лесу. Такое признание, как известно, дорогого стоило. Поэтому Тамалий знал, что Гридулию можно довериться во всем. Светлый выполнит любой приказ беспрекословно. Тамалий покосился на главнокомандующего. Похоже, Гридулий хотел сообщить королю вечнозеленого Местальэ новые подробности наступления баталий Императора.

 - Какие вести?

 - Разведчики доложили о том, что против нас высланы лучшие баталии Империи. Возможно, нам стоит отказаться от прямого столкновения, повелитель, пока нами не обретена Сила Тиаро Менториум, – отрапортовал Гридулий.

    Тамалий промолчал, показывая, что Гридулий может говорить дальше.

 - Военные предлагают не вступать в бой с баталиями, совершив бросок в северо-западном направлении, чтобы как можно быстрее соединиться с вашим сыном, принцем Бордериком.

    Принц Бордерик действительно должен был идти сейчас где-то между Ломеном и Курнемом, спеша с отрядами низших рас соединиться с войском светлых эльфов. Но что значило не вступать в бой и совершить бросок на северо-запад? Тамалий нахмурил брови.

 - Ты предлагаешь отступить, Гридулий? – проскрежетал он.

    Военоначальник побледнел, почувствовав, что вызвал гнев короля леса Местальэ, но не отвел взгляд.

 - Мы предлагаем лишь то, что кажется наиболее разумным на данный мо-мент, – пояснил Гридулий. – Вступив в бой, не имея за спиной Мощи Тиаро Менториум, мы рискуем понести неоправданные потери.

 - Ты хочешь мне сказать, что пять баталий Императора, двадцать пять тысяч человек, могут противостоять армии священного леса Местальэ?

 - Нет, но стоит учитывать, что это отборные воины - профессионалы, – заметил Гридулий. – Потерь не удастся избежать.

    Тамалий всмотрелся в глаза Гридулия и, медленно, но уверенно, покачал головой.

 - За нами священный лес Местальэ, нам некуда больше отступать, – глаза короля сверкнули. – Ты это понимаешь, воин?

    Гридулий склонил голову.

 - Да, мой повелитель.

 - Я приказываю строить войска и готовиться к бою, – отрезал Тамалий.

 - Ваше приказание будет исполнено, – главнокомандующий ускакал вперед, чтобы начать претворять приказ Тамалия Зеленого в жизнь.

    Король глубоко вздохнул. Он чувствовал, что хоть Корона Мрака и спала, Тиаро Менториум была с ними, он ощущал ее присутствие. Светлые не поняли бы отступления перед лицом врага. Нет, кровь могла быть смыта только кровью.

    Гридулий подскакал к своим военачальникам и между ними начался разговор, по всей видимости, проходивший на повышенных тонах. О чем разговаривали эльфы, Тамалий не слышал. Можно было бы собрать военный совет вместе с Кругом почтенных и объявить там о своих планах. Но что бы он сказал? Что чувствует, как неведомая Сила Тиаро Менториум потворствует ему в исполнении мечты и клятвы? Что он чувствует дыхание Короны Мрака, недоступное пока остальным, но которого он сам коснулся однажды? Как Местальэ даже за много миль от этих земель дарит ему уверенность в победе… Месатльэ, но не духи священного леса… Нет, он соберет совет позже. После того как эти грязные псы, пять баталий Империи, будут разгромлены. И тогда они поднимут первый бокал вина и произнесут первый тост за свободу вечнозеленого леса. А пока Гридулий должен подготовить войска.

    К продолжающим свой разговор военачальникам подбежал высокий и стройный эльф, перемазанный с ног до головы глиной. Он был одет в короткую тогу из листьев клена с вплетенными вместо ниток травинками. Это был разведчик, по всей видимости, только что вернувшийся с задания. Он что-то доложил Гридулию, и тот, выслушав, озадаченно закивал головой, резко развернув коня и поскакал обратно к Тамалию. Остальные военачальники продолжили расспрашивать запыхавшегося разведчика, который никак не мог придти в себя.

 - Повелитель, разведчик принес новости! – Гридулий выглядел несколько обескураженным.

    Тамалий показал, что главнокомандующий может говорить. Интересно было послушать, что увидел там бедолага, если его слова привели Гридулия в такой восторг.

 - Наша разведка доложила, что баталии каким-то образом совершили бро-сок в несколько миль на опережение и остановились в мили отсюда, готовые принять бой, – сказал светлый. – Они не собираются продвигаться дальше на запад, и намерены ждать, пока мы либо дадим бой сами… - он замялся.

 - Договаривай.

 - Либо повернем обратно, – закончил Гридулия.

    Тамалий погладил по гриве жеребца. В этот миг он в отличие от своего главнокомандующего выглядел совершенно невозмутимым.

 - Если они хотят чтобы мы дали им бой, пусть будет так, – сказал он.

 - Выполняю вашу команду, повелитель, – Гридулий склонил голову и поскакал к военачальникам.

    Последний приказ был отдан. Король вечнозеленого Местальэ видел, как главнокомандующий озвучил приказ, и военачальники поскакали к своим отрядам. Началась перестройка войск. Несмотря на то, что баталии Императора превосходили светлых эльфов в тактической выучке и позиционном бою, жители священного Местальэ знали свою тактику не хуже, чем имперцы свою. Метко пущенная стрела и правильно брошенное копье никогда не оставляли шанса выжить. Будь ты хоть одет в самый лучший доспех и имей щит в полный рост, все равно найдется пробоина, в которую угодит смертельное острие. Глаз воина в любом случае должен видеть, а нос дышать. Значит, именно туда будет пущена стрела, которая окажется для воина последней. Тамалий бросил взгляд на свой лук, висевший на седле. Отец погиб в схватке с грязными псами, держа в руках это оружие, из которого он убил не одного хуманса. Теперь в руках нового короля лук продолжит свое благородное дело, но на этот раз в руках своего хозяина дойдет до конца.

    Армия светлых, руководимая двадцатью эльфами-военачальниками, в распоряжении каждого из которых находилось десять отрядов, перестраивалась на глазах. Вперед выдвигались мобильные отряды копьеметателей, выстраиваясь линией в сто человек в шахматном порядке, чтобы передний ряд, совершив бросок, тут же уступал место ряду заднему, и так, по мере того, как продолжалась атака, светлые группировались и перестраивались таким образом, что те, кто изначально находился в первых рядах, теперь оказывался в последних. Это давало возможность одинаково эффективно и полезно использовать всех воинов в отряде. Для того, чтобы такой хитрый, на первый взгляд, тактический ход, стал возможен, достаточно было каждый раз, делая шаг назад и уступая место новому ряду копьеметателей, делая при этом шаг влево или вправо, чтобы не нарушать шахматного порядка. Для этого в отрядах копьеметателей на каждую сотню приходились по два старших, коман-дующих, когда следует делать тот или иной шаг. Все десять отрядов копье-метателей растянулись по линии, прикрыв расположившихся за ними лучников. Двадцать отрядов луков строились менее изощренно, используя обычные двойные ряды по двести пятьдесят светлых эльфов в каждом. Двенадцать из двадцати отрядов лучников расположились за спинами копьеметателей, чтобы вести обстрел массированной атакой. Четыре отряда полукругом, как будто нависая с краев отрядов копьеметателей, чтобы вести прицельную стрельбу на поражение. Появился штандарт Местальэ. Как-то одиноко прогудел походный рог, и войско двинулось вперед, к ожидавшим их имперским баталиям.

    Тамалий почувствовал, как учащенно начало биться его сердце. Все то, что было до этого – сметенные с лица земли деревни, опустошенные села, сожженные города Сертаг и Ломен, теперь казались какими-то далекими и мелочными по сравнению с тем, что он мог получить сейчас. Предвкушение от того, что впервые с тех пор, как он вышел из Местальэ, его войска наконец встретятся с настоящей силой Империи, с теми, кто отстаивал честь Императора, пьянила. Он уже видел лицо повелителя Ториана, получавшего весть о разгроме своих лучших баталий… И блестевшие от ярости глаза в этот миг. Слепая ярость осознания падения былого могущества Торианской державы хумансов.

    Тамалий натянул уздечку. Надо было навестить Альфию. Бедная девочка снова не спала всю ночь. Она всячески избегала разговоров с отцом, делая вид, что не слышит Тамалия, когда тот заводил с ней разговор. Возможно, тяжелая походная жизнь немного выбила Альфию из привычного ритма, и она подхватила какую-нибудь лихорадку. Впрочем, весть о том, что Император сам посылал своих лучших бойцов на верную смерть, должна порадовать девушку. И не помешало бы узнать о том, все ли хороши, не мучали ли какие кошмары его малышку. Тамалий приблизился к своему личному шатру, который везли шесть запряженных в упряжку лошадей, что водились только на самых вершинах Изумрудных гор и, отдав своего скакуна в руки охранника, зашел в шатер. Внутри не горело ни одной свечи, не смотря на то, что давно начало смеркаться, и Тамалий с трудом разглядел в темноте шатра кровать Альфии.

 - Дочь, мне надо с тобой поговорить, – сказал он.

    Альфия не ответила. За последние дни это стало столь привычно, что Тамалий не обратил на молчание девушки никакого внимания. Она лежала на кровати, в очередной раз уйдя в себя. Тамалий решив, что будет лучше продолжить разговор при свете, зажег свечу. Комната озарилась мягким свечением пламени.

 - Я пришел к тебе с хорошими новостями, думаю, тебе понравится то, что я скажу, – продолжил Тамалий. – И, конечно, я бы хотел услышать твое мнение на сей счет.

    Он помолчал, смотря на пламя свечи и ожидая, что Альфия ответит. Нет, бесполезно. Девушка не хотела говорить. Король повернулся к дочери и взглянул на нее. Девушка сидела на кровати и пристально смотрела на Тамалия. Почему-то по коже могущественного короля Местальэ от этого взгляда пробежал холодок. Он впервые видел в глазах дочери… Тамалий не смог объяснить то, что увидел во взгляде Альфии словами. Но это уже не было обычным взглядом девушки, полным какого-то безумия и страха. Глаза как будто смотрели с какой-то странной страстью. Тамалий отвел взгляд. Здесь, в этом шатре, рядом с Альфией куда-то терялась его уверенность и властность. Он забывал о том, что он могущественный король вечнозеленого леса… Появлялась непонятная скованность.

    Тамалий попытался выдавить из себя слова о том, что впереди их ожидает первая серьезная схватка с настоящими баталиями. Словно чувствуя его смятение, Альфия покачала головой.

 - Не делай этого, отец. Не делай, пожалуйста, ты должен повернуться в Местальэ.

    Ее глаза как-то безумно сверкнули.

 ***

    Флаг Империи – меч гладиус на красном фоне, развивался над выстроен-ными прямоугольными рядами баталиями, застывшими на небольшом поле, ограниченном с двух сторон лесным массивом. Тамалий, при всей неприязни к врагу, на какой-то миг восхитился слаженностью их оборонительных рядов. Двадцать пять тысяч человек отборных солдат Акранской армии напоминали скорее фигурки, которыми полководец имитировал сражение на виртуальном поле брани стратегических карт, нежели живых людей. Император выставил против светлых эльфов два вида пехоты и арбалетчиков. В центре стояло две баталии тяжеловооруженных пехотинцев, облаченных в стальные полные доспехи и шлемы с забралом. В руках они держали огромные осадные щиты прикрывавшие тело по всей длине и длинные копья по типу тех, которыми сражалась кавалерия. По краям тяжеловооруженных пехотинцев стояли баталии легкой пехоты, мечники. Эти пехотинцы были одеты кольчужные доспехи и вооружены мечами и дротиками, перекинутыми за спины. В левой руке они держали небольшие круглые щиты. Позади пехоты растя-нулась баталия арбалетчиков, стрелявших болтами в практичной кожаной броне. Болты не летали так далеко, как стрелы эльфов, однако могли снести череп или оторвать руку.

    Тамалий окинул взглядом свое войско. В глазах светлых читалась слепая ярость и готовность убивать. Что еще нужно было в бою, как не желание убить? Король Местальэ мог оставаться довольным. Руки светлых эльфов нетерпеливо лежали на древках копий, то и дело перехватывая их, чтобы ладони ни в коем случае не запотели, и решающий бросок оказался не смазан. Лучники держали наготове стрелы и лук. Имперские воины не шевелились, крепко держа мечи, копья и арбалеты, выжидая приказа сержанта.

    Над полем повисла давящая тишина. Наступал решающий час битвы. Военачальники светлых, восседая на своих конях, наконец, дождались приказа Гридулия и отъехали в стороны, по направлению к лесу. Медленно отъехали в сторону и сержанты, до последнего смотря на войска жителей священного Местальэ. Тамалий чувствовал в их взглядах какую-то насмешку. Ничего, именно здесь, на этой поляне каждому из этих свинопасов придется воздать должное за свои грехи. Между двумя армиями было не больше тысячи футов. Гридулий смотрел на Тамалия готовый услышать приказ короля к наступлению. Он понимал, что хумансы, похоже, не собираются идти в бой первыми, отдавая инициативу светлым эльфам. Тамалий последний раз окинул взглядом баталии Империи, а потом посмотрел на свои войска. Рука короля священного Местальэ взметнулась вверх и резко опустилась вниз.

 - В атаку!

    Над полем битвы загудел рог. Лучники светлых, стоявшие позади отрядов копьеметателей, подняли луки вверх и натянули тетиву. Стрелы со свистом сорвались в воздух. Небо над головами сражающихся на какой-то миг потемнело из-за изобилия пущенных стрел. Тысячи острых с углами, как лезвие наконечников устремились в сторону застывших поодаль пехотинцев и арбалетчиков. Однако в командование успели вступить сержанты. Пехота приняла удар, подняв щиты. До арбалетчиков пущенные эльфами стрелы даже не долетели. Тем не менее, несколько десятков человек среди легковооруженных пехотинцев рухнули на земь. Стрелы, влетев между поднятых вверх щитов, попали точно в цель. Второй залп не заставил себя долго ждать, и на землю упало несколько десятков имперцев. Тамалий улыбался. Они расстреляют их прежде, чем имперцы смогут понять, что происходит. Сержанты скомандовали наступление. Тяжеловооруженные пехотинцы сомкнули щиты, превратив свои ряды в сплошной непроницаемый панцирь, и двинулись в сторону светлых. Это все происходило настолько быстро и синхронно, что напоминало некий единый отлаженный механизм. Прячясь за этаким огромным клином, шли арбалетчики, выжидая удобный момент для атаки. В руках легковооруженных пехотинцев появились дротики. Эльфы продолжали вести бесприцельную стрельбу на поражение по площадям, оставляя за скучковавшимися баталиями шлейф трупов. В основном это были арбалетчики и легковооруженная пехота. Но хумансы, казалось, не обращали никакого внимания на потери. Строй не дрожал, и не похоже, что хоть кто-то из тех воинов, кто стоял сейчас в рядах имперцев, думал об отступлении.

    Расстояние между светлыми и людьми быстро сокращалось, и теперь, вместо четырехсот футов, их разделяло всего двести, а стрелы эльфов за это время нанесли имперцам незначительные потери. Позади лежали тела нескольких сотен человек. Тысячи продолжали движение вперед. Несмотря на это, улыбка Тамалия Зеленого становилась все шире. Легковооруженные пехотинцы все еще не могли достать жителей священного леса дротиками, а арбалетчики, выйди они на ударные позиции, тут же попадали под обстрел. Единственное, что оставалось делать этим грязным свинопасам – идти дальше, туда, где стояли лучники, готовые начать прямую атаку. Тамалий приготовил свой лук. Вот оно искусство ведения боя, недоступное расе хумансов.

    Обстрел хумансов продолжался, но когда до точки, где жители Местальэ могли начать стрелять напрямую оставались считанные футы, имперцы вдруг рванулись вперед. Боковым зрением Тамалий заметил, как начал нервничать Гридулий, вдруг опустивший лук и начавший озираться по сторонам. На какой-то миг королю вечнозеленого Местальэ показалось, что он расслышал слова главнокомандующего:

 - Это ловушка…

    Тамалий не успел понять смысла этих слов, как из леса за спинами его войнов, с двух сторон, на поляну вырвалось два отряда конницы. Всадники, бросив лошадей в галоп, атаковали отряды лучников. Баталии имперцев, набрав ход, наступали с другой стороны, но тяжеловооруженные пехотинцы в первом ряду, будто подкошенные рухнули на земь, сраженные стрелами. Однако следом наступали имперцы из следующих рядов, сокративших расстояние еще на двадцать футов, прежде чем лучники успели дотянуться до колчанов. Арбалетчики, отстав от остальных, дали свой залп. Только благодаря тому, что стрелять пришлось на ходу, да еще и из-за спин пехотинцев, большинство болтов не нашло цели. Конница ворвалась в ряды лучников. Схватка завязывалась. Тамалий, с застывшим ужасом в глазах, наблюдал, как неумело начали перегруппировываться эльфы-копьеметатели. Несколько отрядов встретило в лоб надвигающуюся пехоту. Копья разили хумансов рядами. В ответ полетели первые дротики и копья, протыкающие тонкие торсы жителей леса. Пехота следом клином врезалась в войско жителей леса. Щиты имперцев сбивали светлых с ног, а гладиусы пронзали грудь. Конница прошла сквозь отряды лучников, оставив заметные бреши в строю. Всадники, доскокав до границы с лесом, развернулись и приготовились нанести повторный удар. Стрелы и копья жителей священного Местальэ уносили десятки жизней, однако кольцо, в которое оказались зажаты светлые эльфы, сжималось все туже… это был разгром. Тамалий не понимал, что происходит. Где-то вдалеке послышался голос главнокомандующего.

 - Отступление!

    Светлые попытались пробить оборону имперцев, разом ударив по одной из линий хумансов, сжимающих кольцо. Тщетно. Место рухнувших замертво войнов заняли новые бойцы. Руки Тамалия задрожали. Его военачальники проигрывали этот бой в чистую. В рядах войска жителей леса началась паника. Эльфы, ненавидившие ближний бой, не могли отступить, чтобы выпустить по баталиям новый залп. Люди заставляли жителей леса драться в тех условиях, к которым они менее всего были подготовлены. Точно так же, как имперцы не могли ничего противопоставить эльфам в бою на дальней дистанции, так и эльфы не могли сравниться с имперцами в искусстве ведения ближнего боя. Что мог сделать лук против меча, когда тебя и твоего врага разделяли считанные футы? В таком случае грозное оружие дальнего боя превращалось в ненужную безделушку, еще более бесполезную, чем палка в руках.

    На поляне, проткнутые дротиком или мечом легковооруженного пехотинца, попавшие под удар копья тяжеловооруженной пехоты или болт арбалетчика, лежало несколько тысяч трупов светлых. От двадцатитысячного войска теперь остались не больше пятнадцати тысяч воинов вечнозеленого Местальэ. Хумансы, перед тем, как им удалось сблизиться с жителями леса, все же потеряли на порядок больше бойцов, и от пяти отборных баталий, осталось теперь не больше двух. Заметно поредели ряды конницы. Но теперь это была неравная схватка, и размен уже шел в обратной, отрицательной для светлых пропорции.

    Тамалий затуманеными от отчаяния глазами видел, как кромсали гладиусами налево и направо тела жителей священного леса легковооруженные пехотинцы, как тяжеловооруженная пехота буквально нанизывала светлых на острия своих копий, а арбалетчики выборочно обстреливали тех, кто пытался прорвать, продолжавшее сжиматься, кольцо. Конница, затаптывая эльфов, заставляла противника отступать. И чем сильнее сжималось кольцо, тем толще становился барьер, отделявший защитников Местальэ от отступления.

    Картинка перед глазами старого короля поплыла. То, что он увидел в следующий миг, показалось Тамалию лишь бредом разыгравшегося воображения. Плотное кольцо имперцев лопнуло. В стороны, кувыркаясь, полетели десятки хумансовых воинов. На земле, в том месте, где только секунду назад стояли люди, лежал огромный булыжник. До слуха донеслись звуки походного барабана и труб. Ноги Тамалия подкосились, и он уже готов был рухнуть без сознания на земь, как чья-то рука поддержала его за локоть, не дав старому королю Местальэ упасть. Он обернулся и вздрогнул от неожиданности. Рядом с Тамалием стоял Бордерик, его сын и наследник престола. Его волосы, слипшиеся от крови, были взъерошены. В глазах застыло слепое безумие, а на лице улыбка.

 - Тиаро Менториум привела меня, отец. Я слышу зов Короны Мрака, – сказал он.

    Тамалий с трудом расслышал эти слова сквозь разнесшиеся по поляне рев и звуки боевого клича. Из леса, размахивая каменными топорами, дубинами, вращая в руках пращи, выбежали орды гоблинов и орков. Король Местальэ увидел, как упало замертво несколько десятков тяжеловооруженных пехотинцев. Из их доспех торчали рукоятки маленьких топоров, пробивших толстую сталь и пронзивших тело. Еще один огромный булыжник снес лошадь вместе с наездником, буквально раскатав их по земле. В лесу появились морды, дыщащих яростью троллей-гигантов. Несколько минут хумансы, потерявшие строй, отбивались от орды зеленокожих существ поодиночке, позволив им прорвать кольцо оцепления и заходить с тыла. Однако сержанты, вышкаленные многочасовыми тренировками, быстро начали наводить порядок в строю. Ряды имперцев медленно смыкались, оттесняя неистово атаковавших зеленокожих жителей пустоши.

    Тамалий, еще не до конца пришедший в себя, услышал, как Гридулий скомандовал отступление. Это был единственный шанс перегруппироваться, воспользовавшись неожиданной подмогой и проскочив через прорванное кольцо имперцев, охваченных смутой в своих рядах, а затем контратаковать. Войско светлых начало отступление. Хумансы, тем временем вернув строй, уже теснили зеленокожих, пытаясь заходить по флангам в тыл врага, чтобы в полной мере реализовать свое численное преимущество. Гридулий, отведя войско жителей Местальэ на сотню футов, скомандовал военачальникам делать разворот. Пора было положить конец этой нелепой битве залпом по оголенному тылу врага…

    Деревья в роще рядом с отрядом копьеметателей светлых вдруг полыхнули ярким пламенем, уже через какой-то миг превратившись в черные, застывшие среди остального леса, угольки. Это была шаровая молния. Следующий удар пришелся в отряд. Тамалий увидел в лесу несколько плащей серого цвета. Гильдия Воздуха.

    «Стихийные маги» - мелькнуло в голове.

    Военачальники прокричали команду, и эльфийские лучники дали залп по силуэтам магов в лесу. Однако стрелы прошли сквозь чародеев и воткнулись в деревья. Вместо тел магов стрелы пронзили только лишь миражи, растаявшие в пространстве. Войско взорвало несколько фаерболов. По всей видимости, Арканум прислал сюда свои башни в полном составе! Гильдия Огня тоже была здесь!

 - Назад, назад! Отступаем! – в голосе Гридулия слышались панические нотки.

    Бордерик схватил Тамалия за локоть и посмотрел в ничего не видящие глаза старого короля.

 - Где Тиаро Менториум, отец?

    Тамалий находился в полуобморочном состоянии. Он непонимающе качал головой.

 - Отец, где Корона Мрака? Отдай мне ее, и мы сможем дать бой! – закричал Бордерик.

    Но было слишком поздно. Эльфы, сбившиеся в толпу, бежали на восток, бросив войско гоблинов, орков и троллей один на один с имперцами и магами Арканума.

 ***

    Отступление гоблинов, орков и троллей захлебывалось. Имперцы умело заходили в тылы и, давя количеством, загоняли зеленокожих жителей пустоши в лес. Арбалетчики, рассеившиеся по всей поляне, выцеливали прятавшихся среди деревьев троллей и гоблинов с пращами. Летели дротики, свистели гладиусы, мелькали копья. Единственный возможный путь отступления лежал в лес. Но теперь ряды зеленых, оказавшись разобранными, превратились в неумелую кучку защищающихся каждый сам за себя существ. Обвальные атаки людской пехоты не оставляли зеленокожим ни одного шанса перейти в наступление. Практически ничего не осталось от войска малышей гоблинов, по которым пришелся первый удар. Легковооруженная пехота просто смела копьеносцев, а арбалетчики прицельным огнем убили тех, кто пытался скрыться в лесу. Ряды тяжеловооруженных пехотинцев рассеяли тогда еще стройный ряд орков. Медлительные зеленокожые великаны не успевали атаковать одного врага, как на них тут же набрасывались с десяток хумансов, пронзая тело орков копьями и валя их щитами с ног. У троллей топорометателей не осталось своего излюбленного оружия – каменных топориков, и они вынуждены были, схватив палки и камни с земли, броситься на помощь своим «старшим» товарищам, которых уже окружила со всех сторон конница. Всадники, не останавливаясь ни на миг, обстреливали гигантов из самострелов, однако стрелы лишь щекотали толстые шкуры троллей. Но будучи не такими сообразительными, как тролли топорометатели, существа растерялись под градом атак и просто не знали, что им делать. Каждый раз атакуя вооруженного самострелом всадника, удар приходился мимо… И возможно зеленокожим великанам удалось бы что-то предпринять, если бы не маги, уже плетущие свои чары и готовые поразить существ.

    Иворуа, скрываясь среди деревьев, стрелял по наступающим хумансам, разбившимся на эскадроны. В колчане осталось всего несколько стрел. Где-то среди гущи сращающихся зеленокожих северян бился Уг Могучий. Все еще оставались живы Зебен Меткий и Тарулуг Шустрый, яростно сражающиеся за свою честь и свободу. Во истину, это был последний бой зеленокожих существ. Иворуа видел, как то и дело вожди бросали взгляды на стоявший в нескольких сотнях футах от поля битвы, в лесу тот самый ящик, от которого исходила невероятная магическая мощь. Возле ящика сейчас совершали какой-то обряд шаманы. Казалось, их совершенно не волновало то, что происходило с собратьями на поляне. Зеленокожих шаманов полностью захватил ритуал. Один из них стучал в барабан, другой распевал песни на непонятном для Иворуа языке древних, прыгая возле ящика в невероятном экстазе и потрясая над головой погремушкой. Еще двое упали на колени и, похоже, молились. Темный не знал, что могло значить это действо,… но если оно могло хоть чем-то помочь гоблинам, оркам и троллям, то следовало поторопиться. Еще какие-то несколько минут и людям удастся замкнуть существ в «коробочку», из которой тогда будет только один выход – смерть.

    Иворуа нащупал в колчане последнюю стрелу и выпустил ее в одного из пехотинцев, занесшего гладиус над гоблином с пращей. Хуманс рухнул на земь с торчащей из виска стрелой. Против стрелы, выпущенной из лука, сделанном в Фларлане, не мог помочь никакой шлем. Эльф закусил губу. Ничего не оставалось делать, как идти в рукопашный бой. Он выхватил кинжал и, гулко выдохнув, бросился в гущу боя. Неподалеку, с того места, где стояли места, сорвался огненный шар. Это был не просто фаербол, это был огромный поток огня, по типу шаровой молнии, только видоизмененный в субстанции элементалей огня. Он ударил в пытавшегося отбиться от всадников тролля и охватил зелеконожее существо едким жидким пламенем. Над поляной раздался дикий рев. Существо горело заживо и из последних сил рванулось в атаку. Троллю каким-то чудом удалось пробежать несколько десятков футов, при этом он зацепил одного всадника, свалив того на землю мощным ударом, но следом сам рухнул замертво. Тролли топорометатели остановились, не веря своим глазам, смотря на обугленное тело «старшего». Зебен Меткий, расставив руки, взревел. Это был вопль отчаяния. Тролли издали боевой клич и из последних сил бросились с голыми руками на всадников.

    Легковооруженная пехота добивала последние несколько десятков гоблинов. Малыши бились отчаянно, с каким-то остервенением кидаясь на щиты и мечи пехотинцев. Но что могли сделать эти существа против тысяч убийц, вышкаленных до совершенства?

    Орки наносили имперцам самые большие потери. Размен шел один к одному, а порой один орк захватывал с собой и двух хумансов, но даже это не могло ничего изменить. Орков становилось все меньше и меньше. Иворуа, сражавшийся отчаянно в их рядах, отбивался от летевших в его сторону дротиков и града ударов, один из которых уже угодил в туловище эльфа, чиркнув по ребрам. Туника впитала теплую кровь. В следующий миг в плечо вонзился дротик. Он потянул Иворуа к земле, но темный, сжав зубы, вовремя выдрал наконечник из плоти. Не время было умирать! Не время! Он еще не отдал свой долг до конца. Иворуа яростно бросился в атаку и пронзил кинжалом горло одному из имперцев. Кровь лилась из порванного плеча. Сознание помутилось.

    От тысячного войска гоблинов, орков и троллей теперь остались лишь разбросанные по поляне кучки существ, отбивающихся из последних сил… Если бы Иворуа повернулся сейчас к тому месту, где шаманы совершали ритуал у странного ящика, он бы увидел, как один из них открыл его и достал оттуда какой-то предмет. Это была старая, потрепанная тряпичная кукла, набитая соломой. Шаман поднял ее вверх и потряс погремушкой, выкрикивая слова какого-то заклинания. После этого он отбросил погремушку в сторону и вытащил из-за пояса грубый каменный нож. Дрожащая рука занеслась над куклой и нож вспорол тряпичное брюхо… По поляне прокатился порыв шквального ветра, чуть было не сбившего с ног сражающихся. Неожиданно землю под ногами Иворуа начало трясти. Даже сквозь подошву сапог он почувствовал как наколяется воздух. Прямо на глазах пожелтела трава, вдруг вспыхнувшая и превратившаяся в прах. Листва на деревьях, устремивших свои кроны ввысь, к небосводу, вдруг начала засыхать и опадать вниз. Затрещали стволы, и от огромных исполинов, словно от фитилей потушенных свеч, вверх начали подниматься струи дыма. Жар обдавал лицо, и с каждым мгновением, с каждым мигом становилось все жарче и жарче. Иворуа, не выдержав, упал наземь. Сознание оставляло эльфа. Сквозь затуманенный взгляд он увидел, как из земли вырвался огромный столп яркого пламени. Как бросились врассыпную хумансы, как, выпучив глаза, начали плести заклинания защиты маги. Только через секунду магам удалось бросить чары защиты … Но было поздно. Существа нанесли свой последний удар. Около тысячи имперцев нашли могилу в языках пламени, упокоенные прахом на поле битвы в той земле.

    Последняя мысль, посетившая Иворуа перед тем, как яростный огонь по-глотил его, была мысль о предательстве светлых эльфов Местальэ. Они предательски бежали, оставив тех, кто поверил им бесприкословно и пошел за ними в последний бой умирать…

 ***

 - Низшие расы использовали артефакт, повелитель. Люди продолжают погоню, – разведчик склонил голову и замолчал, ожидая вопросов Тамалия Зеленого.

    Король Местальэ, казалось, пропустил сказанное мимо ушей. В походном шатре собрался военный совет, на котором на этот раз наряду с Кругом почтенных присутсвовал принц вечнозеленого леса Бордерик. Среди четырех стен повисла тишина. В этот миг нельзя было понять, какие чувства наполняют собравшихся. То ли это была досада, то ли боль, то ли наоборот твердая решимость. Казалось, все перемешалось в тот миг в сердцах светлых. Тамалий кивнул и сделал знак разведчику, что тот может уходить. Эльф, откланявшись, покинул шатер. Старый король обвел собравшихся взглядом.

 - Вы сами все слышали – шаманы гоблинов использовали магию древних… - вздохнул он. – Но баталии продолжают преследование.

    Первородные жители Ториана ничего не ответили. Только Бордерик сверкнул глазами, полными негодования. Тамалий не обратил на молодого принца внимания.

 - Возможно правы те из вас, кто хотят остановиться и дать бой, но что бы не говорил Бордерик он еще не готов овладеть Силой Тиаро Менториум и принять трон. Я, тот, то прикоснулся к Короне Мрака однажды, чувсвую это, – Тамалий тяжело вздохнул. – Мне приходится признать, что пока мы не готовы дать бой этим грязным свинопасам.

    Эти размышления дались королю вечнозеленого Местальэ нелегко. Гор-дость, честь, ненависть, все это гнали его вперед. Он несколько раз за ми-нувшую ночь хотел остановиться и дать бой преследовавшим их баталиям. Но… каждый раз его останавливали ее глаза. Глаза Альфии, смотревшие так спокойно и проникновенно. Она не говорила ни слова, а просто смотрела на него… С другой стороны, он чувствовал все увеличивающуюся мощь Тиаро Менториум. Корона Мрака ощутила присутствие того, кому она подарила свою Силу. Бордерика. Но пока было слишком рано… Принц не был готов ее принять.

    Тамалий почувствовал вонзившиеся в него взгляды членов Круга почтенных.

 - Ты не веришь в Силу Тиаро Менториум, повелитель? – сказал молчав-ший сегодня член Круга Митилий.

    Тамалий покачал головой.

 - Ты ошибаешься, мудрый Митилий. Как я могу не верить в то, что даровано первородной расе свыше, как я могу не верить в наше предназначение…

 - Но ты ставишь под сомнение победу, – в словах Митилия послышалось какое-то раздражение.

    Тамалий на какой-то миг замер от неожиданности. Такое было впервые. Член Круга почтенных посмел перебить короля священного Местальэ. Он почувствовал, как глубоко внутри него закипает гнев, но, тут же, подавил порыв. В такой ситуации нельзя было позволить гордости уступить место здравому смыслу, не поплатившись за это в три дорога.

 - Ты не прав. Победа первородной расы эльфов, в руках которой обретет силу и мощь подарок неведомых, не может быть поставлена под сомнение даже мной. Королем Местальэ! Но вы должны понимать, что корона только обретает Силу. Если мы дадим бой сейчас, то наш удар не будет разрушителен, как стихия. Разве этого вы хотите? Разве вы хотите, чтобы Местальэ познал горечь смертей своих детей?

    Митилий отвел взгляд, но ничего не ответил.

 - И разве стоит терять время на эту битву, если перед нами лежит Акран?

    В очередной раз в шатре повисла тишина. Сомнения никуда не делись. Каждый оставался при своем мнении. Единственное, что не позволяло начаться здесь бардаку, были те рамки, которые отделяли других светлых, пусть даже членов Круга почтенных от короля Местальэ. Но и они начинали стираться под воздействием одурманивающих чар Короны Мрака. Ее зов, просящий крови и войны, становился все громче. И Тамалий прекрасно понимал, что не один он слышал эти призывы могучей Тиаро Менториум. Те, кто столкнулся с обретенной Силой впревые, готовы были умереть ради нее. Он знал это. Похоже, как-то по-другому воспринимала Мощь Короны Мрака только Альфия.

    Неожиданно, Митилий встал со своего места и вышел из шатра, не сказав на последок ни единого слова. Это было грубейшим нарушением всех правил и норм, заведенных у эльфов Местальэ. Таким образом, член Круга почтенных, по сути, оскорбил своего короля. Не успел Тамалий придти в себя от неслыханной дерзости Митилия, как вслед за ним встали и вышли из шатра еще несколько членов Круга почтенных. Они не удостоили короля даже взглядом и ушли, не откланявшись. Тамалий гордо приподнял голову. Он почувствовал на себе взгляд главнокомандующего. Гридулий явно вопрошал у Тамалия, что надлежит делать ему и как поступить с наглецами.

 - Повременим, – чуть слышно произнес король. Он обратился к собравшимся.

  – Совет закончен.

    Светлые, откланявшись, поспешили к выходу. В шатре остался только один Бордерик, застывший прямо напротив отца и смотревший на него каким-то диким взглядом. Принц медленно качал головой из стороны в сторону. Тело Бордерика то и дело пробивали конвульсии.

 - Отдай мне корону, отец, отдай мне Тиаро Менториум, – сказал он. – Ты же знаешь, что овладев Короной Мрака, мы остановим эти жалкие стаи псов, и в этом мире снова воцарится царствие священного Местальэ! Я готов принять власть над священным лесом из твоих рук…

    Тамалий сложил руки на груди.

 - Я хочу, очень хочу, чтобы твои слова оказались правдой, сын. Но поверь мне, тому, кто волей судьбы стал хранителем загадочного подарка неведо-мых нам Сил в отсутствие того, кому Тиаро Менториум передала свою Силу, ты еще не готов ее принять. Корона Мрака поглотит тебя, Бордерик. Ты не готов стать правителем вечнозеленого леса, мой сын.

    Бордерик покачал головой.

 - Ты ошибаешься, отец, – он сделал несколько шагов в сторону выхода из шатра. – Я докажу тебе, что ты ошибаешься.

 - Послушай меня, сын, я никогда не желал тебя зла. Вместе, ты и я, Сила эльфийской первородной расы, опирающаяся на поддержку неведомых, мы разобьем войска людей, но тебе еще нужно время, – мягко сказал Тамалий.

    Бордерик медленно вышел из шатра, продолжая качать головой.

 - Я чувствую ее, отец, чувствую где-то рядом. И не долог час, когда я найду ее, – послышалось из-за двери.

    Тамалий закрыл глаза. Он знал, что Бордерик найдет, обязательно найдет корону. Но не сейчас… Сейчас же корона была спрятан глубоко в сознании старого короля. И пусть он не мог воспользоваться Силой и Мощью подарка, но Тамалий мог сохранить и передать ее для того, на кого указала Тиаро Менториум.

    Он вздохнул. В его собственном лагере, войске верных эльфов Местальэ намечался раскол. Старый король прекрасно понимал, что никакого штурма Акрана просто не может быть… Они были слишком слабы для этого. Могучая Корона Мрака, встретив избранного, проснулась от своей дремы и сейчас только набирала Силу. Начав штурм, они, по сути, попадали в тоже кольцо, из которого с таким трудом при помощи низших рас им удалось вырваться совсем недавно. Только под стенами столицы этих грязных свинопасов соотношение сил будет уже совсем иное. Он знал, что там, за горизонтом Акрана стоит десяток баталий императора Нравона, там сосредоточил свои силы Арканум… Сейчас, не вкусив Силы Тиаро Менториум, Акран казался неприступным бастионом. Он понимал это. А остальные, даже его собственный сын Бордерик – нет. Но… не будь рядом той, чьи глаза он видел этой ночью и тогда… размышлял бы он точно также? Тамалий задал себе мысленно этот вопрос.

    «Я не знаю».

    Поступи король Местальэ так, как хотели все эти члены Круга почтенных, как хотел принц, и их ждал бы неминуемый разгром. Единственный шанс теперь виделся в проходе на восток в сторону людского города Розмара, открывающего восточную «полосу городов», лежащую на восточной купеческой дороге, чтобы там, по пути встретиться с войсками Янтарных рудников и, объединившись, ударить по Акрану вместе с гномами, сосредоточив силы Короны Мрака и Державы Хаоса. Только тогда у них появлялся шанс. Но где же были гномы? С тех пор, как светлые выступили в поход от Джумона Третьего не поступило ни единой весточки. Собственные шпионы молчали. Что могло случиться с отрядами подземных жителей? Неужели какая беда? Неужели Император послал навстречу им такое же войско, как и то, что встретило на подступах к Акрану светлых эльфов. Но ведь у них была Держава Хаоса…

    Мысли Тамалия путались. Встретиться с гномами и провести совместную атаку на Акран – это и был тот последний шанс в войне. К тому моменту Тиаро Менториум в руках Бордерика сможет обрести всю свою истинную Мощь. Только тогда она поразит все эти баталии и сотрет в пыль Арканум, отразив любое самое сильное заклятье… А пока оставалось только бежать… Как бы он не хотел этого, как бы не кипела в нем ярость и злость. Но как заставить войско Местальэ идти на восток? Как заставить жителей священного леса отказаться от штурма столицы Империи Ториана? Это был вопрос. Тамалий задумался. Такой крюк был бы воспринят очень и очень многими, если не всеми, как отступление и бегство. Предательство святынь Местальэ и разуверывание в Силу подарка неведомых, в который Тамалий верил неукоснительно. Как поступить тогда? Король неспешно подошел к выходу из шатра и выглянул наружу. На вожжах сидел охранник.

 - Позови ко мне главнокомнадующего.

    Охранник, не задавая лишних вопросов, бросился выполнять приказ короля. Тамалий вернулся в шатер и присел на кровать. Неприятно обожгло грудь. Он помассировал виски.

    «Тиаро Менториум должна успеть слиться с Бордериком к тому моменту» - пронеслось в голове.

    Король вечнозеленого Местальэ поднялся на ноги и начал расхаживать по шатру, уставившись в потолок. В голове стучал пульс. Наконец Тамалий уселся обратно на кровать рядом со столом и оторвал от лежавшего рядом свитка кусок бумаги. Он взял перо и, обмокнув его в чернилах, написал что-то на пергаменте, после чего отложив перо, сложил лист вдвое. В этот момент внутрь вошел Гридулий.

 - Жду ваших приказаний, – он поклонился.

 - Нам нужно поговорить, – сказал Тамалий

 - Я слушаю, мой повелитель.

    Король взглянул на главнокомандующего.

 - Мы должны двигаться быстрее, гораздо быстрее, чем мы движемся сейчас, – сказал Тамалий.

    Гридулий кивнул.

 - Для этого делается все возможное, – заверил он.

 - Ты уверен, что все возможное уже сделано? – Тамалий внимательно взглянул на светлого. – Ты должен понимать, что от того, насколько быстро мы сумеем оторваться от преследования, во многом зависит исход войны. – он протянул Гридулию записку и тот, взяв клочок бумаги в руки, прочитал строки, написанные рукой короля.

    Несколько секунд Гридулий стоял, перечитывая текст записики. Затем он поднял голову и ответил коротким кивком.

 - Все будет сделано, мой повелитель.

 - Выполняй.

    Гридулий поклонился и вышел прочь из шатра. Король проводил его взглядом. Страшный приказ. Однако без него им не выиграть этот бой. В любой войне приходилось жертвовать. И эта война не исключение. Тамалий вновь остался один в шатре. Он взглянул на свои руки. Они дрожали. Мелкая противная дрожь шла по всему телу с головы до кончиков пальцев ног. Сейчас как никогда раньше он чувствовал Тиаро Менториум и ощущал его Мощь… Как хотелось сейчас увидеть глаза Альфии, понять делает ли он все правильно, оставляя больных и раненых здесь, на полпути от их к цели, для того, чтобы эта тысяча человек попыталась задержать напор преследующих их баталий. Именно задержать, потому что единственным шансом для них была смерть. Он вздохнул.

    «Правильно ли ты поступаешь, владыка Местальэ?» - мелькнула в голове мысль.

    Он не знал. Но Корона Мрака, Тиаро Менториум хотела этого. Только так Тамалий мог уверить остальных светлых в том, что в его планах нет и мысли бежать и проявлять трусость. Этим он готов показать, что готов выставить людей и принять бой у баталий Императора. На самом же деле он воспользуется этим, как избавлением от балласта, который следует бросить в пути, чтобы ускорить свой шаг и затуманить сознание тем, кто начал противиться его приказам и власти. Тем, кто не понимает, что Тиаро Менториум в руках Бордерика еще не готова дать бой. И тогда можно будет совершить бросок в сторону восточной «полосы городов», на восток к гномам…

    «На восток».

    Эти слова крутились в голове. Он помнил слова Альфии. Руки дрожали и чтобы хоть как-то успокоиться, Тамалий повертел в руке перо, взятое со стола.

    «Ты должен сделать это, иначе Местальэ потерпит поражение».

 

 Глава 25

    Тамалий не верил своим глазам. Все то, на что он надеялся, во что верил, на что рассчитывал, теперь вдруг рушилось разом на глазах. Дороги, по которым шло войско жителей священного Местальэ, окрестности, дома, все это казалось… каким-то вымершим, заброшенным, здесь нельзя было увидеть ни одной живой души. Но абсолютно точно, здесь прошли завоеватели. Села просто были брошены своими жителями, попрятавшимися куда-то от ужасов войны. Дома же стояли абсолютно целыми, заборы не были разрушены… И эта записка. Он нащупал в кармане кусок того самого пергамента, на котором совсем недавно отдал приказ Гридулию. Теперь он вернулся к нему, и на обратной стороне аккуратным почерком было написано несколько строк.

 «Повелитель, с севера приближаются имперские феодалы. Гридулий.»

    «Что происходит?» - эта мысль не оставляла короля в покое.

    Они оказались зажатыми в кольцо, пусть пока не такое явное, не ощутимое, но кольцо, медленно и верно сжимающееся вокруг их войска, перекрывая пути отступления. Тамалий не ожидал, что феодалы вступят в эту войну так скоро. Эти люди ненавидели Императора и были готовы сделать все для того, чтобы получить как можно больше независимости и вольностей от центра. Они должны были потянуть со сбором войск, потому что любая война это удар по центру, по бюджету Империи. Они не должны были спешить, нет, ведь им была не выгодна краткосрочная война императора Нравона! Гораздо больше выгоды они могли извлечь из той войны, которая будет изнурительной. Тамалий прекрасно понимал, что только тогда, когда выбор встанет между господством эльфов и господством хуманса-Императора, феодалы сделают свой выбор не в сторону Местальэ и, победив, феодалы выдвинут новые требования. Все это было понятно и объяснимо. Совершенно не ясно было другое – как такое кольцо могло образоваться с севера, оттуда откуда любую угрозы должны были перекрывать гномы?

    Тамалий, задумавшись, осматривал окрестности. Совершенно точно можно было сказать, что этих мест не коснулась рука войны. Но… как? Как такое было возможно? По этим краям должен был пролегать маршрут гномов. Впереди, через несколько десятков миль пути, уже можно будет увидеть городские стены первого города восточной «полосы городов» Розмара, а войско светлых так и не повстречало гномов. Как такое могло быть? Тамалий сидел на своем прекрасном белом скакуне и не мог ответить ни на один вопрос, возникающий в голове. Неужели гномы не смогли добраться до сюда и, как и предпологал Тамалий, были остановлены баталиями Императора… Но почему до сих пор от них не было никаких вестей? Куда пропадали шпионы, которых он один за другим посылал навстречу армии Янтарных рудников? Душу терзали сомнения. Войско стояло на перевале. Что делать дальше? За спинами нависли не отстающие баталии Империи и маги Арканума, впереди лежал Розмар, а с севера свои дружины подводили имперские феодалы. Как те-перь быть?

    Король вечнозеленого Местальэ готов был покусать свои локти. Уход с их первоначального маршрута стоил ему скандала с членами Круга почтенных, возникли разногласия на военном совете. Последнее совещание превратилось в самый настоящий базар. Корона Мрака, этот подарок неведомых, звала вперед светлых эльфов, но Бордерик все еще не был готов. Он все еще не мог взять Тиаро Менториум, чтобы дать хумансам настоящий бой. Тамалий прекрасно понимал, что члены Круга почтенных уже вовсю подрывают его авторитет среди обычных защитников Местальэ, подговаривая их поднять бунт и схватиться с врагом уже сейчас. И если он, Тамалий, этого не сделает, то войско просто расколется на две части. Что будет тогда, он не знал. И где окажется его сын Бордерик, он не знал тоже. Сейчас ни в коем случае нельзя было разлучать хранителя и избранного с Короной Мрака! Но как это объяснить тем, чей взгляд одурманен могущественной Силой? Глупо было надеяться, что удастся найти взаимопонимания с Кругом почтенных сейчас. Глупо…

    «Что делать дальше?» - возник вопрос.

    Разведчики доложили, что баталии Императора всего в нескольких часах пути. Он не знал, как им удалось настигнуть войско жителей священного леса так быстро. Маги? Неужели тем десятерым волшебникам удалось бы ускорить ход целой армии? Да и куда вообще подевался весь Арканум? Чего они выжидают, эти башни? Почему чародеи затаились в Акране и не хотят выходить на открытый бой вслед за баталиями императора Нравона… Вопрос оставался вопросом, который ничего не менял. Их с врагом разделяли считанные мили. И сев на хвост, люди уже не отпустят свою жертву, они будут гнать ее до конца, пока не догонят и не дадут бой. Так может дать бой сейчас, чтобы избежать окончательного раскола? Может быть, действительно правы члены Круга почтенных, говоря о том, что бой надо дать сейчас? Пусть они и не знают об угрозе феодалов с севера… Но ведь вполне логично попытаться разбить врага последовательно. Сначала баталии и магов, а потом феодалов с их дружинами. Тамалий покачал головой.

 - Нет, Бордерик еще слишком слаб, – вздохнул он.

    Стоило бежать дальше, до тех пор, пока люди не нагонят их сами и только тогда дать бой. Может быть, к тому моменту Бордерик обретет Тиаро Менториум? И они встретят гномов? Перестали поступать сигналы и от темных эльфов Фларлана. Как и в случае с гномами, хумансы, скорее всего, перебили шпионов, отрезав пути сообщения жителей Местальэ и жителей Фларлана друг с другом. Посылать новых разведчиков было весьма рискованно из-за нехватки людей. В данном случае Тамалий, по крайней мере, знал, что темные братья на месте и готовы вести бой до конца.

    Тамалий заметил скачущего к нему Гридулия. Он с удивлением увидел какой-то невиданный доселе страх, даже ужас в глазах главнокомандующего войсками вечнозеленого леса.

    «Чтобы Гридулий чего-то боялся?» - Тамалий приподнял брови. Вести, которые нес главнокомандующий, должны были быть весьма важными. Этот человек никогда не обращался к нему по пустякам. А в таком состоянии Тамалий видел его впервые.

 - Что случилось, Гридулий? – спросил король.

 - Повелитель,… разрешите доложить, – голос главнокомандующего явно дрожал.

 - Говори, что случилось.

    Тамалий почувствовал неприятный привкус ржавчины во рту. Он отдал бы несколько лет своей жизни за то, чтобы не услышать того, что сейчас скажет стоявший перед ним эльф. Король не знал, о чем будет говорить Гридулий, но где-то глубоко в душе, в сердце закралось отвратительное предчувствие. В сознании зародилась вдруг откуда-то взявшаяся печаль. Это было даже не предчувствие, нет, это было нечто большее.

 - Местлаьэ, повелитель,… хумансы начали поджигать священный лес, – выпалил Гридулий. На его глазах навернулись слезы отчаяния.

    Тамалий побледнел. Ноги старого короля подогнулись, и он осел на кро-вать. В голове эхом отразили слова Гридулия.

    Местальэ, повелитель,… хумансы начали поджигать священный лес.

    Теперь уже у Тамалия по щекам начали скатываться слезы. Как,… как эти твари посмели тронуть священный лес? В голове не укладывалась эта мысль. Кощунство, зверство. Тамалий не знал слов, которыми можно было назвать действия имперцев. Они подобрались к самой святыне светлых эльфов. Местальэ. Но как? Ведь гномы должны были пройти через западные окраины, уничтожив людскую сеть пограничных укреплений, орки, гоблины и тролли уничтожили с севера всю возможную опасность, стерев с лица земли Бешгар. Как такое могло произойти? Тамалий не мог выдавить из себя ни слова. Словно сквозь завесу он услышал слова Гридулия.

 - Горит западный лес, – сказал главнокомандующий.

    Король растерянно качал головой.

    «Но…» - он осекся.

    Теперь все было понятно. Все встало на свои места. Тамалий сжал кулаки и яростно врезал по спинке кровати. Джумон Третий со своими советниками! Гномы! Он же знал, что в этой войне никому нельзя доверять! Вот почему не было вестей от армий подземных жителей с тех пор, как он выступил в поход в назначенный срок. Гномы… Янтарные рудники. Верные союзники предали первородную расу и не вывели свои войска на войну! Тамалий казался мрачнее тучи. Теперь картина, вырисовывавшаяся перед королем вечнозеленого Местальэ, убивала своей беспощадной ясностью. Эти мерзавцы из Янтарных рудников предали Местальэ и, по всей видимости, рассказли Империи о планах Тамалия Зеленого. Именно они, а не гильдия Пространства. Некреус, похоже, сдержал свое слово! Ведь только так они смогли бы спасти свои шкуры, когда Император начнет мстить! Вот почему на их пути не было деревень или городов, где бы стояли дежурные войска. Вот почему Арканум переместил своих магов. Вот почему император Нравон просчитывал каждый их ход на шаг вперед! Нет, в гильдии Пространства не могли знать их планы… Они готовились нанести один удар,… но удар, который окажется последним.

    Тамалий посмотрел на Гридулия.

 - Нас предали, друг, – выдавил он.

    Главнокомандующий лишь склонил голову в ответ. Тамалий был опустошен. Он закрыл лицо руками и зарыдал. Дело всей его жизни. Клятва, которую когда-то не смог выполнить его отец и теперь пытался выполнить он, казалась сейчас невыполнимой. Голова разрывалась на части.

 - Мы должны избегать сражения, – Тамалий поднял глаза на Гридулия. Как хорошо, что главнокомандующий, практически единственный оставшийся человек, которому он мог доверять, понимал его с полуслова. – Всеми силами, – подчеркнул король.

 - Будет выполнено, – Гридулий замялся. – Мой… повелитель.

 ***

    Ночь застыла в своем экваторе. Кони скакали во весь опор. Животные, похоже, были перепуганы на смерть, и на губах коней выступила пена. Вот так на глаз можно было предположить, что они скакали, не останавливаясь уже не один час. Скакали, гонимые вперед ужасом и страхом смерти. По всей видимости, не обошлось здесь и без колдовских чар. Воинам светлых эльфов с большим трудом удалось остановить испуганных животных. И то, что предстало перед глазами собравшихся, заставило всех замереть на месте. На стременах лошадей висели отрубленные клинком головы жите-лей Местальэ. В мертвых глазах застыл страх и предсмертный испуг. Во рту одного из несчатных торчал свиток. Гридулий, единственный, кто решился вытащить его изо рта умершего, развернул и, прочитав содержимое, побледнел. На пропитанном кровью пергаменте отчетливо можно было разглядеть одно единственное предложение на имперском языке, написанное небрежной рукой.

 «Это только начало конца»

    На какое-то время над собравшимися повисла тишина. Это был шок. Ни-кто не мог вымолвить ни единого слова. Но постепенно на смену испугу пришла ярость. Сила Тиаро Менториум питала жителей Местальэ. Мощь придавала уверенность и непоколебимость.

 - Мы должны отомстить! – раздались призывы.

 - Перестрелять всех мерзких псов и заставить их есть собственную плоть!

 - Смерть!

 - Смерть хумансам!

    Тамалий наблюдал за происходящим из своего шатра. Он видел, как блестели глаза светлых эльфов, наполнившиеся кровью, как жители Местальэ потянулись к своим лукам. Нет, теперь их было не остановить. Он больше ни за что не смог бы заставить их идти дальше. Ни за что. Войско жаждало сражения. Люди сделали свое дело, они вывели светлых из себя. Тамалий был уверен, что прислав лошадей с отрубленными головами тех самых раненых, которых он оставил прикрывать наступление, хумансы вовсе не преследовали цель запугать их. Нет, зная гордость эльфов сделать это было вряд ли возможно. Люди хотели лишь одного – заставить их делать те поступки, о которых в дальнейшем можно было бы пожалеть. Идти сломя голову в бой, забыв обо всем, в том числе о разуме и рассудке. Теперь они добились своего. Войско было доведено до того состояние, когда вместо организованной армии оно превращалось лишь в сброд вооруженных бойцов.

    Все сыпалось из рук. Военачальники не могли навести дисциплину и заставить выстроиться отряды. С минуты на минуту Тамалий ждал атаки феодалов. Войско же не было готово встретить удар.

    «Провал» - слово вращалось в голове с самого утра, с тех пор, как он проснулся после ночи, проведенной почти без сна.

    Может быть, удастся перехитрить их? Сказать о том, что поведет их в бой, в атаку на врага, а сам свернет и попытается ускользнуть из капкана, раставленного хумансами? До того, как хумансы замкнут круг, до того, как светлые поймут обман, он сможет выиграть время для Бордерика и Тиаро Менториум. И не важно, что будет с ним самим тогда.

    «Я не боюсь умереть» - подбодрил сам себя Тамалий.

    Наверное, так и стоило поступить. В шатер зашел Гридулий.

 - Повелитель. Там… вы видели, что натвоирили эти грязные хумансы с нашими братьями из священного леса? – голос Гридулия был полон гнева. Тело главнокомандующего дрожало от ярости.

 - Я видел все, – сказал король.

 - Народ Местальэ требует расплаты. Хумансы должны ответить за содеян-ное! – сказал Гридулий.

    Он говорил правду. Люди должны были понести наказание. И Тамалий понимал весь этот гнев. Будь он обычным эльфом, а не повелителем священного Местальэ, он, наверное, рассуждал бы точно также, как и те, кто сейчас собрался на поляне у шатра. Но он был королем, а значит, он отвечал за судьбу этой расы и за судьбу вечнозеленого леса. И поведи он себя так,… все это будет поставлено на карту. Жизни тысяч и судьба Местальэ. Как хотелось верить, что Гридулий понимает это без слов.

 - Я хочу, чтобы ты повел войска дальше на восток, к Солнечной степи. Нужно совершить бросок, – сказал Тамалий. – Мотивируй это тем, что там мы нападем на людей. Пошли ложную информацию, объявив, что баталии сумели обойти нас спереди. Сделай все, что угодно, – добавил он.

    Гридулий нахмурился.

 - Но… разве мы не встретим дружины феодалов… тут? – спросил он.

    Тамалий покачал головой.

 - Бордерик все еще не готов познать Тиаро Менториум, Гридулий. Нам все еще нужно потянуть время.

 - Повелитель, разве не для того чтобы дать бой этим грязным свинопасам мы покидали священный Местальэ? Тиаро Менториум…

 - Я думал, что Бордерик окажется готов принять Корону Мрака, именно поэтому я вывел свои войска из вечнозеленого леса, – перебил Гридулия Тамалий. –  Но мой сын пока не готов слиться с этой невероятной Силой. Поверь мне, Мощь Тиаро Менториум,… она просто поглотит все, этот загадочный подарок нашей расе… Принц пока не готов, он не может принять престол, – Тамалий развел руками. – Нам нужно тянуть время и добраться до Солнечной степи. Только там, возможно, мы сможем дать хумансам бой.

    Главнокомандующий опустил голову.

 - Мне больно, больно, как никому другому, видеть, как мой народ бежит, гонимый подлыми хумансами по родной земле, что когда-то принадлежала священному Местальэ, – продолжил Тамалий. – Ты отличный полководец и ты, как никто другой, должен понимать мою стратегию. Проиграна битва. Не проиграна война, Гридулий, – король положил руку на плечо главнокомандующему и крепко сжал. – Выполняй приказ. Ты – едиственный на кого я могу положиться.

    Главнокомандующий опустил голову.

 - Будет выполнено… - Гридулий запнулся. Рука сделала едва уловимое резкое движение.– Повелитель.

    Он поднял голову. В руке Гридулий держал окровавленный нож. Тамалий не верил своим глазам. Он почувствовал легкое жжение в районе грудной клетки, и в следующий миг король вечнозеленого Местальэ уже не смог сделать вздох. Руки коснулись раны и окрасились кровью. Тамалий рухнул на колени. Гридулий знал свое дело, этот профессионал, один из лучших воинов и убийц во всем священном лесе, нанес один единственный удар, который оказался смертельным. Тамалий не мог позвать на помощь, и теперь даже не мог пошевелиться. Да и кого бы он звал? Единственный человек, кому он безоглядно верил, воткнул ему нож в сердце, предал. Старый король увидел отрешенность на лице главнокомандующего. В этот миг в двери появился Бордерик. Но Тамалий чувствовал, что теперь это уже был не его сын. То, что скрывалось под личиной молодого принца, использовало его лишь как маску. Улыбка сумашедшего, бегающие глаза. Нет, от Бордерика, которого он знал, не осталось и следа. Это был человек, полностью отдавшийся власти тех, кто подарил первородной расе неведомую доселе Силу. Тиаро Менториум. Только сейчас Тамалий начал до конца осозновать страх своей приемной дочери Альфии. Он смотрел на Бордерика и Гридулия.

    «Значит они заодно?» - мелькнула мысль.

    Но теперь это было неважно. Гридулий и Бордерик о чем-то говорили, однако Тамалий уже не слышал их слов.

    «Где Альфия?» - внезапно обожгло сознание.

    Тамалий не смог повернуться к вуали, за которой спала его приемная дочь, но вдруг он увидел ее глаза, смотревшие за происходящим из-за угла шатра. Полные слез и отчаяния глаза. Девушка проснулась и видела смерть своего отца. Слова, которые хотел выкрикнуть Тамалий «Беги Альфия!» комом застряли в горле, и вместо звуков по губам стекла тонкая струйка крови. Тамалий был мертв.

    Бордерик, стоявший прямо в центре шатра, с каким-то злорадством смотрел на труп своего отца. Он хохотнул. Вдруг, прямо на глазах Гридулия, молодого эльфа начало трясти. Он начал биться в конвульсиях, будто в каком-то неведомом припадке, но что-то не позволяло ему упасть, какая-то невидимая рука удерживала принца на ногах. Смешок превратился в бурчание, а потом в рык. Изо рта светлого потекли слюни. Гридулия, стоявшего рядом, обдало холодным потоком Силы,  задуло свечи, все погрузилось в темноту. Шатер осветило ярким светом, и Гридулий зажмурился. Все это продолжалось лишь один короткий миг, после которого свет исчез, Бордерик вдруг замер на месте словно вкопанный, он тяжело дышал. Гридулий открыл глаза и от удивления разинул рот. Шатер обволакивало слабое мерцание, исходившее от мо-лодого принца. Главнокомандующий присмотрелся. Бордерик держал в руках корону. Тиаро Менториум. Но не успел Гридулий рассмотреть Корону Мрака, как артефакт вдруг исчез. Осталось лишь мерцание, исходившее от принца.

 - Теперь я король Местальэ, – вымолвил он. – И никто, никогда не сможет претендовать на мой престол, пока в моих руках Тиаро Менториум.

    Он задумался, вдыхая ноздрями воздух и часто моргая глазами. Сейчас он напоминал настоящего безумца.

 - Та, о которой ты говорил… Где та, которая принесла Тиаро Менториум в наш лес? Что она говорила отцу?

 - Я не знаю ничего из ее слов, – ответил главнокомандующий.

    Глаза Бордерика блеснули.

 - Теперь я, наделенный Силой Тиаро Менториум, буду вершить судьбу. И я не хочу делить Корону Мрака с кем-либо еще! Где она? – молодой светлый эльф огляделся по сторонам. – Где она? Я хочу знать, где она? – прошипел Бордерик.

    Гридулий указал пальцем на вуаль, и принц, выхватив из рук главнокомандующего тот самый кинжал, которым был убит его отец, бросился в угол шатра. Он одернул вуаль и замахнулся ножом, но лезвие разрезало воздух. Перед принцом стояла пустая кровать с примятым бельем. Гридулий, так и оставшийся стоять на своем месте, услышал безумный смешок. От принца исходила такая Мощь, что главнокомандующий боялся даже пошевелиться. Ясно было только одно. Бордерик исполнил свой план – избранный овладел тем, что принадлежало ему по праву. Силой могущественной Короны Мрака, Тиаро Менториум.

 ***

    Не хотелось оставаться в той деревне, попавшей под удар эльфов Фларлана долго. Он уже ничем не мог помочь ее жителям и даже если бы кто-то остался жив среди этих развалин, он, наверняка, встретил бы враждебно мага в наряде наемника. Но тот, кто мог покинуть деревню, уже покинул ее, а остальные оказались мертвы. Темные эльфы сделали свое дело. Сорах помнил взгляды тех людей, которых повстречал на дороге. Теперь стало понятно, что он увидел в их глазах. Что значила та мутная пелена в их взглядах, устремленных в никуда, испуг и непонимание. Теперь он понимал все. Люди отчаялись. Простой народ не понимал, какие несчастия и за что обрушились на их головы, какие Силы решили наказать их самих, их детей и жен. Одна за другой на Империю сваливались напасти, которым никто не мог найти объяснения. Умывали руки маги, затягивалось молчание императора Нравона, пугающего своим бездействием и бессилием. Сначала Чума, а потом и вдруг поднявшая свои головы и занесшая над Империей Ториана меч, нелюдь. Никто из смертных простолюдинов не понимал, что происходит, и поэтому в сердце людей закрадывался животный страх. Они не знали, за что несут наказания, уготовленные им судьбой, потому что искренне верили, что те грехи, которые им пришлось совершить в своей жизни, не стоят таких мук. Неужели украденная у соседа корова или мул могли стоить жизни твоего ребенка, как расплаты?

    Сорах смотрел вдаль дороги. Никто из них даже и примерно не догадывался, что каждый из них расплачивается за гораздо более тяжкие грехи. За грехи своих дедов и отцов и за свои грехи… вот только те, которые уже не казались им грехами. Самой страшной расплатой была расплата за то, чего ты не ведаешь. Смерть ради идеи кажется блаженной, смерть ради спасения воодушевляет, смерть в старости бывает почтенной,… но смерть в расплату за содеянное пугает. Особенно тогда, когда ты не знаешь, в чем согрешил.

    Маг покачал головой. Никогда ничего не может быть просто. Всему есть объяснение, все может быть понято, если изменить угол зрения, под которым смотреть на проблему. Но никогда нельзя выявить истину. Истина бывает только одна, а человеку свойственно сомневаться. Так учили в пространственной башне. Учение, которое казалось Сораху неоспоримым. Поэтому все это не могло иметь одного единственного объяснения, нет, это было столь же многогранно, как и верна суть поговорки «сколько людей, столько и мнений». Порой можно познать то, что не может быть познано, но тебе лишь кажется, что ты познал эту суть. На самом же деле ты коснулся одну из граней восприятия идеи и если посмотреть на нее с другой стороны, понимание может измениться. Постепенно Сорах начинал понимать значение теорий пространственного сознания гильдии Пространства. Действительно, каждый понимал значение происходящего вокруг для себя сам.

    В голове крутилось еще множество других навязчивых мыслей, однако, Сорах все больше отвлекался на заметно усилившиеся потоки невидимой Силы, ведущей его по своим незримым тропам вперед. Теперь это были уже не едва осязаемые потоки потусторонней Силы, нет, это был самый настоящий поток, который буквально проходил сквозь его тело. Казалось, он обволакивал землю, касаясь травы, деревьев, неба. Всего живого вокруг. Он будто бы немыслимыми потоками кружил над головой мага, заставляя Сораха идти вперед, направляя каждый его шаг. Если раньше он чувствовал, что нити Силы были готовы в любой миг оборваться и выскользнуть из его рук, то теперь они будто бы были крепко связаны друг с другом невидимыми узлами. Тропа, еще когда-то с трудом различимая, теперь ясно представала перед взором мага. Он чувствовал, как Сила волнами энергии накатывала на него, обдавая то прохладой, то жаром. Бросая тело то в дрожь, то в жар.

    И самое главное, камень сосредоточения Сил, врученный ему магистром пространственной гильдии Некреусом, нагрелся. Он не был горячим, но Сорах чувствовал тепло, исходящее от артефакта. Камень тоже почувствовал Силу и грел его своей начавшей просыпаться мощью. Сорах несколько раз доставал артефакт, но камень сосредоточения Сил тут же остывал в его руках, вновь начиная нагреваться, оказавшись в кармане. Маг не знал, как объяснить подобное поведение артефакта. Но скорей всего, утверждать можно было лишь одно – еще не время. Не время использовать дарованный ему Некреусом артефакт. Магистр сказал, что Сорах должен сам понять, когда наступит время применить камень,… возможно камень даст о себе знать сам. Но пока, лежа в кармане и согревая его своим магическим теплом, артефакт будто бы заигрывал с ма-гом.

    «Понимал бы я его речь» - подумал Сорах.

    Как бы то ни было, но все это говорило о том, что цель, к которой он шел, становилась с каждым шагом все ближе. Это чувствовала и Сила, теперь заключенная в нем, и артефакт, врученный гильдией Пространства. Он шел к полю битвы, туда, где должны были столкнуться баталии Императора, башни Арканума с одной стороны с ратями, нелюди с другой. И главное было не  опоздать, не затеряться в пути. Может быть, нагреваясь, камень показывал своему новому хозяину, что он проснулся и готов поглотить выплеск Сил. Столько сколько нужно, сколько укажет артефакту его новый хозяин. Сорах в очередной раз достал камень из кармана и повертел его в руках. Камень быстро остыл на ладони мага. Сорах пожал плечами. Он не знал ни как пользоваться этой вещью, ничего другого, что могло бы помочь, а времени на то, чтобы попытаться прочесть артефакт, не было. Для этого пришлось бы чертить сложнейшие графики с причудливыми гексо-пекто-окто граммами. Да и с трудом верилось, что возможно проследить ход магических чар и заклятий артефакта, если авторами оного были сами магистры гильдии Пространства. Глупая идея. Поэтому Сорах и отказался от нее сразу. Единственный шанс крылся в том, что камень сосредоточения сил проявит себя сам, а сам Сорах только направит действие камня в нужное русло. Так сказать, поймет принцип действия по ходу дела. Разве были другие варианты? Вот именно что…

    Мысли мага оборвались. Сорах вдруг почувствовал, как его буквально ошпарило очередной волной подкатившей Силы. Мощь обрушилась на плечи мага, и он осел, чуть было не опустившись на землю. Такое он почувствовал впервые. Сила бурлящим потоком зациркулировала по всему телу, сжимая и сокращая мышцы мага. Сорах сжал зубы – это было неприятное ощущение. Такое чувство, будто кто-то неведомый, что-то неведомое наполняло его будто сосуд энергией до самых краев. С губ сорвался приглушенный стон, и он рухнул на колени. Неожиданно Сила, сковавшая его посреди дороги, исчезла. Он некоторое время стоял на четвереньках, уставившись на собственные руки, на которых вспухли вены. Они пульсировали и покрылись какими-то странными буграми, словно кровь не знала, куда ей дальше течь. Маг вдруг почувствовал отчетливую боль, запечатлевшуюся в сознании. Он закричал. Это была не его боль, но он пропускал эту боль сквозь себя, чувствуя ее, ощущая всем телом. В ушах звенела сталь, слышались стоны, свист стрел. Он четко почувствовал запах крови, дыма и огня, как будто горело что-то вокруг. Видение исчезло. Он стоял на четвереньках, не понимая, что происходит вокруг.

    «Неужели…» - мысль, зарождавшаяся в голове, привела Сораха в ужас. – «Неужели сражение началось?».

    Сорах подскочил на ноги. Камень сосредоточения сил, лежавший в кар-мане, теперь был не просто теплым, он был горячим. Нужно было спешить. Маг бросился вперед, слепо повинуясь инстинкту и ведущей его по своему пути Силе. Нельзя было опоздать и пропустить тот момент, когда произойдет выплеск.

 

Глава 26

 - Жители вечнозеленого леса, священного Местальэ! – Бордерик, новый владыка светлых эльфов, стоял посередине большого поля, засеянного ростками пшеницы. Его длинные белые волосы развивались ветром, и теперь на них можно было разглядеть несколько непонятно откуда появившихся черных как уголь прядей. Взгляд Бордерика был устремлен куда-то вдаль. Глаза эльфы напоминали две дыры, у которых не было дна. Абсолютно черные, они таяли в бездне, затянутые неведомой пеленой. Тело Бордерика то и дело пробивала мелкая дрожь. – Я, ваш новый король и повелитель, говорю о том, что настало время решающей битвы! Битвы не на жизнь, а на смерть, за честь и достоинство священного Местлаьэ.

    Он обращался к тысячам и тысячам светлых эльфов своего войска, стояв-шего в самом центре поля и сомкнувшего ряды вокруг нового короля. За-щитники Местальэ внимательно слушали. Казалось, им не было дела до появившихся на горизонте с запада баталий Императора. Теперь к тем пяти отборным частям тяжелой и легкой пехоты, арбалетчикам и отрядам конницы, присоединились новые баталии полубога хумансововй Империи Ториана. Его превосходительство Император, похоже, вывел из столицы все свои войска, чтобы дать светлым главный и решающий бой. Восемнадцать сильнейших баталий огромной серой массой заполонили пространство на западе. Впереди на значительном расстоянии от пеших воинов буквально летели стремглав войска имперской конницы. Казалось, не было светлым эльфам ни какого дела и до объединенных ратей феодалов, конница которых наступала с востока. Их было не так много как всадников-имперцев, но ряды ополченцев включили в себя никак не меньше десяти тысяч человек. Войска людей наступали с двух направлений, загнав защитников Местальэ и, подоспевшую к решающему сражению, конницу Фларлана с южных подступов Акрана, в тупик. От-ступать было некуда. С севера их ожидали болотистая Пурсонская лесостепь, на юге лежал Акран.

 - Тиаро Менториум! Корона мрака явилась нашим предназначением и символом нашей первородности, подароком неведомых Сил. Я – тот, на кого пал выбор. Я – избранный, наделенный Силой и Мощью короны, правом направлять ее гнев на людскую расу, – Бордерик глубоко вздохнул, осекшись, будто что-то неведомое схватило его за горло, но продолжил. - Сегодня я обрушу всю разрушительную Мощь первородных эльфов на хумансов и весь их род, для того, чтобы стереть людскую расу с лица земли… - молодой эльф заметно побледнел и говорить ему было все сложнее, – Подарок неведомых сегодня будет с нами,… в каждом из нас… Он вернет Местальэ былую славу… - Бордерик вновь осекся, и тело его вдруг выгнулось в конвульсиях.

    Светлые, стоявишие вокруг, почувствовали сильнейший поток энергии, расплескавшийся в разные стороны от Бордерика. Молодой король медленно вытянул трясущуюся руку вперед. На пальцах Бордерика можно было разглядеть едва заметное свечение. Все стоявшие вокруг наблюдали за происходящим, разинув рты. Лицо нового владыки Местальэ искозилось в гримасе боли – в его руках медленно приобретал очертания какой-то силуэт. Наконец Бордерик крепко обхватил что-то рукой, стиснув зубы от пронзившей его боли. Эльфы, стоявшие вокруг, теперь четко различали очертания, буквально пышущего мощью венца, через мгновения принявшего очертания короны, с гладко отполированными краями, зубцами и огромным черным топазом посередине. По войску разнесся вздох. Буквально из ниоткуда, на короне стали возникать разводы черного цвета, образующие рисунок. Бордерик улыбался. Какая-то черная непонятная масса, будто живое существо, медленно растекалось по его рукам. Теперь при всем желании он не смог бы выпустить Тиаро Менториум из рук. Корона впилась в него, оставив на коже кровавые следы. Молодой светлый эльф закивал головой, наблюдая как кровь из разрезов, оставленных впившимися в кожу какими-то черными пиявками, стекает по руке к локтю.

 - Да начнется великая битва… И да приблизим день победы и возрождения Местальэ в его былом величии!

    Войско защитников священного леса взревело в ответ, подняв вверх луки и копья. В это мгновение что-то будто бы пронеслось по поляне, впитав в жителей Местальэ невиданную доселе силу. И это что-то была Мощь подарка неведомых высшей расе. Тиаро Менториум дарил свой гнев расе, которая считала, что именно ее славные дети достойны господства в мире Ториана. Конница темных эльфов, выстроившая свой пятитысячный отряд поодаль, почувствовала сильный энергетический толчок только в этот миг, не понимая, что произошло на поляне. От защитников Местальэ теперь шло такое же свечение, каким был охвачен сам Бордерик. Ряды светлых начали выстраивать оборону. Копьеметатели, сомкнув плотное кольцо вокруг своего нового повелителя, выстроили привычный ряд в шахматном порядке. Лучники защитников вечнозеленого Местальэ заняли внешний рубеж обороны, приготовив свои луки и стрелы к прямой стрельбе по подступающему врагу. Гридулий о чем-то переговорил с командующим темных, и конница ушастых заняла свое место с восточной стороны, разделившись на два больших отряда, там, откуда наступали рати феодалов.

    Не было слышно ни единого слова, ни единого приказа. Лучники защитников Местальэ из первого, внешнего кольца обороны, словно каменные изваяния, застыли с поднятыми вверх луками. Наконечники стрел смотрели на приближающуюся людскую конницу. Четыре баталии императора Нравона. Шум копыт, ржание лошадей, тысячи ударов плетьми и тяжелый шаг пехоты… Все это навивало близость сражения. Только сейчас, когда расстояние между войсками Императора и войском жителей Местальэ сократилось, светлые смогли увидеть какова же численность армий Империи. Всемогущий владыка Ториана выставил на это сражение восемнадцать баталий лучших воинов-професионалов. Девяносто тысяч человек против пятнадцати тысяч светлых эльфов. Тамалий Зеленый был прав, когда предположил, что Император берег свои войска именно для решающей битвы, собрав все свои баталии в столице. Ополчение феодалов на взгляд вобрало в себя не больше десяти тысяч всадников. Однако им противостояли всего пятитысячная конница темных эльфов. Пятикратное превосходство в численности хумансов впро-чем не пугало представителей высших рас. Если на бледных лицах темных эльфов застыла решимость, то сияющие лица светлых пылали гневом.

    Никто, из зажатых в центре поля, не обратил внимания на одну деталь. Единственное, что было в голове жителей Фларлана в тот миг – мысль о схватке с ратями феодалов и о том, что вообще происходило с тем замеча-тельным планом, который был разработан ими совместно с другими расами. Защитникам Местальэ же не было дело ни до чего, кроме как до упования гневом и яростью. Но деталь казалась весьма существенной. Среди войск Императора не было магов. Куда-то исчезли даже те несколько человек с медальонами гильдий Воздуха и Огня, которые перевернули ход сражения на подступах к столице Империи Ториана. Похоже, у Арканума были свои планы на эту войну, о которых наверняка не знал никто, кроме самих магов, да императора Нравона...

    Атака началась стремительно. С западного направления четыре баталии имперских всадников пустили своих лошадей в галоп. Следом вонзили шпоры в бока коней ополченцы. Вверх взметнулись тысячи вырванных копытами животных кусков земли вперемешку с посевами пшеницы, поднялись клубы пыли. Через несколько минут даже невооруженным взглядом можно было заметить, как имперские всадники, экипированные в кольчуги и кожаные штаны со шлемами, вырвались вперед. Гораздо более тяжелые ополченцы из земель свободных аллодов в стальных доспехах заметно отстали. Это был просчет, тактическая ошибка вольных феодалов, слишком поздно давших сигнал своим ратям к наступлению. Не имея регулярной армии, они не имели и возможности обучения ополченцев основам ведения боя. Опытный главнокомандующий войска светлых эльфов Гридулий и командующий конницей темных эльфов видели, что разрыв по мере приближения конницы только возрастал. Светлые, ожидавшие приближения имперских всадников с запада, натянули тетиву. Стрелы плавно легли каждая на свою цель. Оставалось дождаться, пока расстояние сократиться настолько, чтобы можно было дать залп. Нельзя было понять по глазам стоявших в строю жителей Местальэ, понимают ли они, что от того насколько точно каждый выстрел ляжет в цель, будет зависеть их жизнь. Эта тактика, по сути, означала одно – жители за-падного священного леса отказались от какого-либо маневра в этом бою. Все силы светлых оказались сосредоточены для прямой атаки лоб в лоб. Однако лучники Местальэ и конница Фларлана, стоявшая с востока, остались недвижимыми, будто не было впереди ратей феодалов, будто не наступал на них многочисленный враг. Восточный фронт объединенной армии высших рас выжидал. Впервые за много столетий эльфы вновь объединились, чтобы дать своему злейшему врагу последний смертельный бой. Лица эльфов были напряжены до предела.

    Расстояние между конницей Императора и лучниками светлых сокраща-лось, и когда их разделяло еще порядка тысячи футов, светлые дали первый залп. На глазах ошарашенных имперцев стрелы, со свистом рассекая воздух, летели точно в цель, сметая целыми рядами конницу хумансов. Казалось, не было тут никакого расстояния в тысячу футов, барьера, который не могла взять никакая стрела. Залп явился настолько неожиданным для всадников, что наступление чуть было не захлебнулось. Лошади начали спотыкаться о трупы вывалившихся из седла хуманосв и со всего размаху падали на земь. Тут же последовал второй залп, покрывший поле еще несколькими сотнями трупов. Казалось, в руках светлых затаилась какая-то невероятная Мощь. Что-то делало их руки сильнее, дух крепче, глаза превращало в настоящий несбиваемый прицел. Имперская конница, скачущая по центру, как раз там, куда приходился основной удар, вовремя поняв, что через кардон трупов пройти будет гораздо сложнее, повернула в стороны, надеясь обойти линию прямого обстрела. Следом маневр начали повторять конные баталии распо-ложенные по флангам. Большинство стрел из третьего залпа светлых угодило в землю, но жители Местальэ уже готовили четвертый залп.

    На восточном фронте темные эльфы, словно прикованные к земле продолжали стоять на одном месте, прикрывая своими силуэтами ряды лучников и внутреннее кольцо копьеметателей. Рать феодалов приближалась. Ополченцы видя, что враг стоит на месте, по всей видимости, решили, что объединенные армии эльфов сковал страх. Они подстегивали своих жеребцов и мчались неудержимой волной вперед, в атаку, совершенно позабыв о всякой осторожности, будучи плененные ложной страстью. Поэтому, когда объединенная армия эльфов атаковала, было слишком поздно. Гридулий, дождавшись пока расстояние между нападавшими и оборонявшимися сократится до каких-то трехсот футов, сделал отмашку рукой. Всадники темных, скакавшие на самых быстрых и легких борзых во всем Ториане и вооруженные легкими луками, резко рванулись с места, обнажая линию фронта с рядами лучников и копьеметателей светлых, а сами начали заходить по флангам ратей феода-лов. Светлые незамедлительно атаковали. В растерявшихся и непонимаю-щих, что происходит ополченцев, полетели стрелы и копья. Тут же последовал удар эльфийской конницы. Темные, не останавливаясь и окружая рати феодалов, метко разили опполченцев прицельными выстрелами из луков. Первая же волна атаки унесла жизни нескольких тысяч человек, и не успели рати феодалов придти в себя, как за первой последовала вторая волна. Началось паническое отступление, но стрелы светлых и, скакавшие вслед за конницей ополченцев темные, добивали остатки вольных ратей феодалов. Дружины свободных земель оказались разгромлены, не вступив в войну. Отступила и конница имперцев, потеряв почти половину бойцов. Легкий доспех не мог защитить всадников от разящих стрел. Подойти к оцеплению из светлых в центре поля не представлялось возможным.

    Бордерик, наблюдавший за ходом боя, видел, как начала сиять в его руках Тиаро Менториум, будто впитывая всю ту боль, что разливалась на поле брани, наслаждаясь ею. Молодой эльф, не в силах больше смотреть на артефакт, обжигающий глаза своим ярким светом, поднял корону вверх, над головой на вытянутых руках. Он чувствовал, как медленно начали расползаться черные неведомые поросты Тиаро Менториум по его рукам вниз, к локтям. Корона Мрака будто проникала в него, сливаясь с ним единой всепоглощающей Силой. Бордерик чувствовал боль, но эта боль была приятной, дурманящей. Кровь, стекающая из ран, пленила взгляд. Молодой светлый эльф дрожащими руками надел корону на свою голову…

    Тем временем светлые, отразив атаку дружин феодалов, выполняя приказ Гридулия, начали перестраиваться, чтобы встретить ряды пехоты Императора, сменивших конницу в полной готовности. Тяжеловооруженная пехота, шесть баталий которой распологались по центру, понимая, что для маневра защитникам Местальэ потребуется время, бросилась в нападение. Фланги тяжеловооруженных пехотинцев прикрывала легковооруженная пехота, по три баталии на каждом фланге. Сейчас до флангов имперского войска светлым, при всем желании, было не достать. Имперцы, по всей видимости, хотели прорваться широким центром к стоявшим теперь уже полукругом жителям Местальэ, подставляя под обстрел тяжеловооруженную пехоту и, затем, сомкнуть фланги, до конца оберегая легковооруженных мечников, которым было бы легче сражаться с подвижными эльфами.

    Похоже, растекшуюся по полю Силу Тиаро Менториум, вселившую непоколебимую уверенность в сердца светлых эльфов, почувствовали и темные. Ушастые жители Фларлана опяьненые легкостью, с которой им удалось разгромить рати феодалов, развернули своих борзых и бросились во фланги имперской пехоты, вскинув луки со стрелами, готовыми разить врага. Конница Фларлана за несколько минут преодолела расстояние, разделяющее их от неприятеля. Но не успели темные эльфы начать обстрел легковооруженной пехоты врага, как откуда-то послышался звон тетивы арбалетов, умноженный эхом в тысячи раз. В тыл эльфийских всадников дали свой залп две баталии имперских арбалетчиков, шедших параллельно пехотинцам и укрывшихся от глаз, поймавших какую-то совершенно безумную эйфорию, жителей Фларлана. Болты разом унесли жизни половины попавших впросак и обезумевших темных эльфов. Комнадующий ушастыми дал приказ к отступлению, но было поздно. Не успели темные развернуть своих борзых, как в их ряды врезались имперские всадники, успевшие перестроиться и вернуться к людскому вой-ску. На глазах защитников Местальэ, армия их братьев из Фларлана гибла в самой гуще войск Императора. Наказав врага за ошибку в бою, темные сами оказались наказаны, не сумев извлечь пользы из чужих оплошностей, которые стоили смерти тысячам храбрых воинов. Несколько сотен ушастых всадников в отчаянии гнали своих скакунов обратно к армии вечнозеленого Местальэ. Триста человек, все, что осталось от тех пяти тысяч, покинувших родной Фларлан во благо его чести и достоинства.

    Следом за остатками эльфийской конницы устремились всадники Императора. Нельзя было отпускать врага. Прошедшие огонь, воду и медные трубы воины Империи отдавали себе отчет, в том, что любой враг опасен, а разбитый, отступающий враг – раненный зверь, опасен вдвойне. Легкие пехотинцы, решив воспользоваться возникшей суматохой, бросились на светлых, начав смыкать ряды, атакуя с флангов. Настал тот миг, когда могучий строй светлых эльфов мог дрогнуть. Пехота находилась на расстоянии вытянутой руки, оставалось совершить последний решающий бросок, и десятки тысяч пехотинцев просто сомнут и искромсают пятнадцать тысяч жителей Местальэ, стоявших полукругом в центре поля. Стрелы лучников западного вечнозеленого леса били без промаха. Это были не просто выстрелы… Нет. Стрелы светлых, заряженные неведомой первобытной Силой священного артефакта, пронзали толстую броню тяжеловооруженных пехотинцев. Не спасали хуманосвых воинов и щиты, которыми они пытались укрыться от об-стрелов светлых. Стрелы, пробивая насквозь щит, не находили преграды. От удара попавшей в грудь стрелы, всадника имперца выбивало из седла на земь. Казалось, ничто не могло остановить смертельного наконечника пущенного рукой жителя священного Местальэ. Но имперцы не останавливались, их напор не ослабевал. Люди перепрыгивали через трупы своих товарищей и наступали вперед. Вот уже первые дротики воткнулись в землю у ног лучников. Эльфы копьеметатели ответили своей атакой. Схватка переходила в рукопашную, в строй светлых ворвались первые тысячи пехотинцев, на земь упали первые жители священного Местальэ…

 ***

    Альфия бежала не оборачиваясь. У девушки почти не осталась сил, болели стертые в кровь ноги, кружилась голова, но, не смотря ни на что, она бежала вперед. По лицу хлестали ветки деревьев, кожу обжигал холодный ночной ветер и ночная рубаха, в которой она сбежала из шатра Тамалия Зеленого, промокла и неприятно прилипла к телу от моросящего дождя. По щекам струились горячие слезы. Она понимала, что если не убежит от них, то они поймают ее, поймают и убьют, как убили эльфа, который дал ей дом, ее названного отца. Поэтому девушка бежала без оглядки, не останавливаясь ни на один миг, не давая себе передышки. Они не понимали ничего, они не ведали, что творят. Не знали, к чему все это могло привести. Безумцы! Но она знала это. Она чувствовала присутствие чего-то, что она не могла объяснить. Тьма? Она не знала, как назвать то, чего она боялась, но, от одной лишь мысли об этом, ее пробирала дрожь. Но почему же, никто кроме нее не чувствовал этого? Почему собственный отец не захотел понять? Почему? Зачем Местальэ понадобилось мнимое господство в Ториане? Девушка рыдала. Теперь уже ничего не изменишь. Судьба безжалостно раскладывала свои карты, и оставалось только смириться с неизвестностью, с тем, что тебе выпало впереди. Они не послушали ее. Они были глупы, слепы. Или же она не смогла объяснить им всего этого? Но что она могла сказать, если она не понимала этого? Только лишь описать всепоглащающий ужас этой… тьмы?

    Тело девушки дрожало от холода. Куда она бежала теперь? От судьбы не уйдешь. Зловещий рок ждал каждого, каждому был уготован свой путь. Девушке, на которой остался отпечаток неведомых этому миру Сил, это было известно, как никому другому. Кем возомнил себя ее названный брат? Богом? Но ведь уже был один самопровозглашенный полубог на земле, и к чему привело такое царствование? Мысли не помещались в голове. Она не спала последние ночи. Те кошмары, которые Альфия видела в тех снах, когда ей удавалось заснуть лишь на миг, и царство сна смыкало над ее головой свои сети,… они пугали. Она не могла понять смысл этих снов, до последнего не хотела рассказывать о них отцу, чтобы не пугать старика, который так переживал за девушку. Но что значили все эти сны? Альфия помнила огромные странные ходы в подземельях с выгравированными на стенах иероглифами, какое-то свечение, зал с огромными колоннами, растилающийся мрак и давящую тишину. Что все это могло значить? Тьма будто поглащала этот мир в свою пучину. Ужас сковывал девушку, когда она вспоминала тех тварей, которых она видела в тех снах. Кто были те существа и зачем они пришли в этот мир? Эти сны… Зачем светлые эльфы повиновались зову тех, кто вручил им этот загадочный артефакт Тиаро Менториум?

    Альфия споткнулась о камень и со всего маху упала на рыхлую землю. Девушка смотрела в небеса. Такое яркое звездное небо пленило. Почему светлые не могли жить под этими звездами и луной в Местальэ, в своем великом священном лесу? Зачем они вышли с оружием против врага, кто был заведомо гораздо сильнее? Вопросы мелькали в голове. Она больше не могла бежать. Силы покинули ее и, оказавшись на земле, она вдруг почувствовала какую-то резь внизу живота. Она, глазами полными слез, смотрела себе под ноги. У девушки отошли воды.

 ***

    Камень сосредоточения сил пылал. Он превратился в осколок раскаленной до красна породы, испускавшей тонкие струйки черного дыма. Сорах попытался дотронуться до артефакта, но обжегся, и камень упал ему под ноги на песок. Раздалось шипение. Песок прямо на глазах мага начал плавиться, настолько оказался раскален артефакт. Небо над головой Сораха затянулось свинцовыми тучами, среди которых сверкали молнии, разрезая черное полотно небес пополам от края до краю. Срывался дождь, капли которого размером с перепелиное яйцо уже падали на раскаленную землю. Потемнело, и поднялся ветер, почти сбивавший мага с ног. Сорах смотрел на сияющий камень. Нужно было взять его в руки, поднять с земли, однако маг понимал, что дотронься он до него, и можно будет остаться без руки. Заклинания, которые он пытался плести в этот миг, разбивались о невидимые преграды, превращаясь лишь в пустой набор слов. Откуда-то возникшие барьеры закрыли пространство Торсионных полей. Воздух стал тяжелым, и каждый вздох, каждое движение давалось с трудом.

    Сорах медленно нагнулся к артефакту. У него не оставалось выбора – либо он брал этот камень в свои руки, либо предавал тех, кто доверился ему. То, что доверили ему магистры, было не просто заданием, это было нечто большим, тем от чего зависела судьба не только гильдии Пространства, которой он был обязан всем, что у него есть, но и судьба всего этого мира. Судьба Ториана. Некреус сказал, что это их долг - встать на защиту Империи. И теперь настал час, о котором говорил магистр – столкнулись великие Силы…

    Сорах закрыл глаза и схватил камень сосредоточения сил руками, зажав его между ладоней. Он ожидал увидеть, как камень сделает с его плотью примерно тоже, что сделал с песком у обочины дороги. Но этого не произошло. Артефакт обжег кожу мага почти до самой кости и Сорах, сжав зубы, застонал, но не выпустил камень из рук. Ноги подкосились. Он почувствовал, как Сила артефакта начала растекаться по его телу, как жар, коснувшись кожи и обжегши руки, буквально вскипятил кровь. Кровь Сораха бурлила. Тело обливалось холодным потом, из носа и уголков рта хлынула кровь. Где же была та Сила, что вела его сюда? Почему она оставила его в такой миг, когда он больше всего в ней нуждался?

     Сорах вытянул руки с лежащим на ладонях камнем сосредоточения Сил вперед и запрокинул голову. В сознании эхом отражались звуки битвы, он чувствовал боль и смерть, аура войны овладела его разумом. Да, он не успел, он не был в самой гуще событий, не был в центре боя, на поле брани. Но Сорах ощущал, что сознанием, всем своим нутром он был сейчас там. Все его частички буквально дышали энергетикой битвы.

    «Я должен справиться» - мелькнул в голове обрывок мысли.

    Тело начало содрогаться в немыслимых конвульсиях, и он чуть не выронил камень, с трудом устояв на ногах. В глазах темнело. Он уже не видел дороги, на которой стоял. Он видел какие-то силуэты. На сплошном черном фоне высветилось несколько светлых, слепящих взгляд силуэтов, даже не силуэтов, он видел какие-то контуры. Несколько размытые и нечеткие. В гранях контуры сливались, переплетаясь с черным фоном. Будто бы одна грань боролось с другой, наслаиваясь на другую, растворяясь с ней, будто бы свет играл с тьмой… Сорах никак не мог понять, что же представляют из себя эти контуры. Они были настолько размыты, их края были стерты и смазаны, поэтому разглядеть и понять, что это, не представлялось возможным. Вскоре маг понял, что на фоне мрака выделяются тоже какие-то силуэты,… силуэты каких-то птиц? Нет, это были люди, некие существа с руками и ногами, за спинами которых развивались огромные крылья. Казалось, в эти светлые контуры вот-вот готовы хлынуть потоки тьмы, заливая ее, поглощая и подчиняя себе.

    Неожиданно видение пропало. Он вновь сквозь размытую пелену смотрел на камень сосредоточения сил в своих руках. Что могло значить то, что он увидел перед глазами? Думать об этом, не было ни времени, ни сил. Сорах вдруг почувствовал, как к артефакту в его руках начала стекаться Сила. Это не была та Сила, которой пользовались стихийные маги Арканума, это не было пространство Торсионного поля, к которому он привык. Нет, это была первородная, не познавшая законов природы и баланса равновесия Ториана, Мощь. Та Сила, которая могла раздавить любого, словно песчинку, высушить моря и превратить в песок горы. Это была потусторонняя Сила, которая уже коснулась Сораха тогда, в Звонких Ручьях, и если бы не вмешательство пространственной башни, он не выжил бы после столкновения с ней. Камень задрожал, начав подпрыгивать в руках мага. Сорах чувствовал, как артефакт приводит в действие те чары, что были заложены в него магистрами. Он пытался поглотить выплески Силы, погасить ее, осушить. Однако поток Силы увеличивался. Сораха сначала согнуло пополам, и он только чудом не выронил из рук артефакт. Локти угодили в пах, однако маг не почувствовал боли. Мощь медленно начала разливаться по его конечностям, а потом проникла в разум. В воздухе застыл крик, который никто не услышал. Мага вырвало. Сила бросила Сораха на землю, а потом подняла высоко в небеса. Он крепко зажал обжигающий плоть камень сосредоточения сил в своих руках. Последние толики сознания покидали тело. Уходила последняя боль. Он не знал, сможет ли выжить или эти мгновения окажутся последними в его короткой, но насыщенной жизни…

    Воздух, поднявший пыль и песок дороги, закрыл Сораха в плотной воронке урагана. Но он уже ничего не видел. Камень сосредоточения сил выпал из обессиленных рук. Тело обмякло. Только лишь ветер терзал мага своими порывами, пока, наконец, не опустил на землю. Камня сосредоточения сил нигде не было. Артефакт, почувствовавший на себе ту Мощь, которой противилось все естество этого мира, превратился в прах, развеянный ветром над полями.

 ***

    Бордерик почувствовал, как растекалась Сила Тиаро Менториум по черному нечто, покрывшему своими сетями его тело. Кровь светлого эльфа застыла, превратившись в какой-то густой кисель. Молодой король чувствовал, как голос Мощи неведомых через артефакт проникал все глубже в его сознание, овладевая им частичка за частичкой, поглащая его разум. Корона Мрака растворяла в себе Бордерика, поглащая его тело во всепоглащающей тьме. Если бы сражающиеся сейчас обернулись к застывшему в центре круга эльфов Бордерику, им бы открылась удивительная картина. Откуда-то, то ли с вершин небес, то ли из-под земли, Бордерика охватил столп тьмы, укрыв его от глаз сего мира. Сам молодой король давно уже не видел ничего, что происходило вокруг. Его глаза были устремлены куда-то вверх.  Ноги Бордерика будто бы приросли к полю. Ростки пшеницы в лучах пучка тьмы медленно завяли и через несколько мгновений превратились в прах. Кожа молодого короля, там, где ее еще не успели охватить черные расползающиеся сети, приобретала какой-то серый оттенок, волосы из белых превратились в черные. На лице Бордерика начали появляться волдыри, а местами гнойные надрывы, кожа лопалась, и из открывшихся ран тек желтый гной… Огромный столп тьмы медленно начал приобретать форму. Сначала размытую и неясную, но постепенно становящуюся все отчетливей в своих чертах. Столп тьмы пронизывали потоки невероятной мощи магической Силы. Оставалось только удивляться, как тот, в чьих руках оказался столь могущественный артефакт до сих пор оставался жив, и его не растерзало первородной Силой на мелкие кусочки и не поглотило прах. Но Бордерик стоял недвижим, а над ним, в высоте примерно ста футах над его головой навис огромный силуэт человека, скрестившего на груди руки и склонившего голову на грудь. Это был сгусток невероятной магической Силы, впитавший в себя всю боль и страдания сражающихся на поле боя людей и эльфов, всю боль этого мира. Огромное порождение Мощи Короны Мрака, Тиаро Менториум… Неожиданно, огромный силуэт человека, нависший над головой Бордерика, выпрямил плечи, и из-за его спины появились огромные крылья. Он устремил свой взгляд вверх и раскинул руки, в одной из которых блеснул меч. Он начал раскачиваться над головами сражавшихся, готовясь нанести свой удар и забрать жизни у тысяч людей, посмевших встать на пути светлых эльфов.

    Дух,… именно дух Короны Мрака, который воплотился в огромном силуэте, возникшем буквально из ниоткуда, начинал пожинать свою кровавую жатву. Огромный меч, зависший в воздухе над головами сражавшихся, стремглав начал опускаться вниз, чтобы поразить людские баталии Империи. Бордерика изогнуло, но вопль молодого короля оборвался в повисшей над полем тишине… В этот миг воздух дрогнул. По полю прокатилась волна Силы. Ошеломляющая и разрушительная. Врезавшиеся в ряды светлых эльфов пехотинцы, сметенные этой волной, оказались на земле, прижатые неведомой Мощью отката так, что они были не в силах пошевелиться. Перевернуло конницу и разметало арбалетчиков. Разбросало в разные стороны и жителей священного Местальэ. Эльфы и люди, упав на землю, смотрели на то, что происходило над их головами. В глазах жителей вечнозеленого леса, как и в глазах имперцев, застыл ужас. Нависший над их головами огромный силуэт неведомого духа Короны Мрака, был готов вот-вот обрушить весь свой гнев на врагов, но вдруг дрогнул, не сумев достичь своей цели. В стороны волнами накатила лавина Силы. В облаках мелькнули очертания огромного ярко-белого потока, приоберетающие форму меча, под стать темному мечу духа Короны Мрака. В нескольких сотнях футах от поля битвы стояло пятеро старцев-магов с длинными седыми бородами, седыми бровями, образовав-ших круг. Маги крепкими магическими нитями удерживали в центре круга какой-то предмет. Похоже, это был посох… Красивый резной посох с янтарным навершием. Старики были облачены в плащи серого цвета, доходящие до самых пят, на головы их были надеты капюшоны. Многие из хумансов разинули рты, догадавшись, что в дело вступили высшие чины башен Арканума. Но их удивление было бы еще большим, если бы они знали, что на поляне, образовав магический круг, стояли пятеро архимагов, пять верховных магистров гильдий Арканума, тех, кого никто из простых смертных никогда не видел в лицо. Одним из них был верховный магистр гильдии Пространства Некреус. Вокруг круга навис купол всепоглощающей энергии. Маги стояли, закрыв глаза, и по их разрезанным морщинами лицам струился пот. Поддержание магического круга давалось даже таким маэстро с величайшим трудом. И если бы на поляне присутствовал еще один маг такого же высочайшего класса, он обнаружил бы, что за спинами этих пятерых магическое кольцо Силы, поддерживая заклинание, образуют еще несколько сот магов прочих рангов, укрывшихся в столице Империи Акране. Посох, дух которого отбил атаку материолизовавшейся ипостаси Короны Мрака, без сомнения, был могущественным артефактом. Только сопостовимая Тиаро Менториум мощь могла отбить атаку подарка неведомых Сил. И только усилиями сотен магов, которые все вместе образовали магический круг Силы, направляемый чарами искуснейших магов этого мира, артефакт мог быть приведен в действие.

    Бойцы, не веря происходящему, наблюдали за событиями, разворачивающимися прямо на их глазах. Огромный дух Короны Мрака, заключенный в силуэт из столпа тьмы, рассекая воздух, в который он был облачен, рванулся на ярко-белый силуэт духа Посоха, защищавшего магов. Дух Посоха, облаченный в яркий, слепящий глаза столп света, расправил огромные крылья за спиной и рванулся навстречу черному силуэту. Огромные клинки столкнулись над головами эльфов и хумансов, взорвавшись мириадами искр. Мир вокруг на какой-то миг вспыхнул ярким светом и задрожал. Казалось, вся оболочка Ториана выдохнула единым жалобным стоном. Все те, кто оказались на поле брани в тот миг, почувствовали боль этого мира, рану, широкую рваную рану на его нутре. Земля под ногами сражавшихся заходила ходуном, будто на поле началось самое настоящее землетрясение. Вспыхнули пламенем одиночные деревья, где-то вдалеке, прямо из-под земли, развергнувшей свои недра, начали появляться огромные камни. Вернее сказать, это были не камни, это были огромные красные, светящиеся блеклым свечением рубины красного цвета. На них можно было разглядеть какие-то надписи на неиз-вестном языке. Иероглифы были нанесены черной пастой. Земля раскали-лась, превращаясь в некий противень, в котором оказались заперты эльфы и люди. Крики боли и отчаянья поглащал один единственный затя-нувшийся стон земли. Некоторые люди и эльфы горели заживо, превра-щаясь в прах, тут же подхватываемый шквальным ветром, разносившим его вдоль поля, превратившегося в преисподнюю. Мир вокруг погружался во мрак. Куда-то исчезло небо с ярко светившим солнцем и облаками… Те, кто еще был жив, в последние мгновения своей жизни не видел ничего, кроме одной кромешной тьмы и мириадов искр, не слышал ничего, кроме стона Ториана, тающего во всепоглощающей тишине. Никто не мог увидеть возникший в этом беспорядке и хаосе силуэт оборванца-старика, появившегося на поле брани, будто с небес.

 ***

    Элумий тяжело дышал, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Как,… как могло случиться такое? Старый маг видел, как высоко в небе таяли огромные переплетающиеся лучи света. Черный и белый потоки растворялись в пространстве, сливаясь друг с другом. Однако мрак постепенно начал растекаться в пространстве, видение исчезало, пока окончательно не поглотилось тьмой.

    «Что здесь происходит?» - мысль настойчиво вместе с биением сердца пульсировала в сознание мага.

     Именно сюда привел его след Посоха, который ему вместе с его когда-то лучшим другом Грибилием Троуном удалось украсть у древних Богов. Но где он? Где Посох? След таял. Элумий чувствовал лишь совсем слабые отблески былой Силы, приведшей его сюда. След будто обрывался во тьме, стирался чей-то неведомой магу рукой. Как такое могло быть, чтобы подобное ускльзнуло от его магического обоняния? Но думать об этом сейчас не было времени. Он использовал чары телепортации и оказался здесь. В этом ужасном месте, которое буквально дышало болью. Мир, Ториан, а Элумий прекрасно помнил название этого мирка, исходился в неведомой агонии. Старый маг четко ощущал, что здесь столкнулось что-то неведомое. То, что не смог пережить мир, то, что оказалось сильнее его, и теперь оболочка Ториана трещала по швам. Выплеск этой Силы казался невероятным даже Элумию. Он не мог понять, как мог такой мелкий мирок, как Ториан, затерявшийся где-то между запутавшихся нитей поверхности Бездны Миров, в самых дальних уголках вселенной, впитать в себе всю эту Мощь? Как он хранил в себе то, что привело к этому. Такую Силу, которая поглощала теперь этот мир изнутри, способную смести все, и его в том числе, со своего пути… И высвободившая нечто. Элумий чувствовал, что высвободившая после столкновения Сил Тьма имеет сознательное начало. Но…

    «Сейчас не до этого» - маг отбросил мысли в сторону.

    Старый маг оглядывался по сторонам. Мир рушился на его глазах. Сила отката от столкновения каких-то невиданных потоков ломала все, что встречалось на ее пути. Элумий чувствовал, как один за другим сметаются барьеры защиты, которые маг поставил, оказавшись здесь.

    «Неужели все это натворил Посох Мироздания?» - мелькнуло в голове.

    Но тогда должны были найтись те, кто смог отгодать его тайну. А Элумий чувствовал, что Грибилий мертв, и в этом мире больше не было ни одного подобного великому магу чародея. Впрочем, все это было неважно сейчас. Кто-то столкнул две могущественные Силы здесь, Мощь двух великих артефактов, не подумав, к чему может привести эта битва. Теперь мир стремительно терял свой облик, Силы Ториана покидали его. И те, кто сумел столкнуть Силы, несомненно, использовали Посох. Иначе бы… иначе не оборвался бы его след.

    Элумий вздрогнул. Это могло означать только одно. В этом мире был еще один артефакт, сопоставимый по мощи подарку древних. Но… как?

    «Одни как, да почему» - подумал маг.

    И такие вопросы задавал он – один из самых могущественных магов Без-дны Миров! В следующий миг Элумий поежился. По его спине пробежали мурашки. Он услышал крик. Истошный, дикий вопль доносившийся сразу отовсюду. Маг слышал эти голоса и слышал не раз… Это были крики отчаяния хранителей этого мира – драконов. Могущественные древние создания понимали, что теперь ничего не в силах изменить судьбу того мира.

    «Где вы были, когда позволили Посоху столкнуться с… чем?».

    Элумий задумался. Нет, он не думал о том, где были драконы в тот момент, когда случилось непоправимое, потому что даже такие могучие твари были не в силах изменить исход этой битвы. Многие же из них мечтали, что с разрушением баланса сил и падением мира они получат свободу и высвободятся из темницы, в которую заточили их древние, сознательно прилагая усилия к тому, чтобы дать артефактам свободу. Но, как же они ошибались, полагая каждый раз, что те миры, которые рушились и растворялись в хаосе великой Бездны Миров, выпустят их наружу. Нет, маг думал о другом. Ему вдруг показалось, что он чувствует знакомые эманации Силы. Силы исходящей от второго артефакта. Чем же был этот второй артефак,… чем? Маг глубоко вздохнул.

    «Неужели?»

    Элумий покачал головой.

    «Нет… вряд ли, такое вряд ли возможно».

    Он чувствовал присутствие в этом мире Короны Мрака… еще одного артефакта Регалий Богов. Неужели Троуну удалось вырвать из рук древних этот второй артефакт? Но как? Как ему удалось это сделать без ведома Элумия? Ведь по сути, это все меняло, это открывало глаза на прошлое, объясняло падение древних! Это объясняло происходящее! Но кто вздумал завладеть регалиями, не понимая, к чему это может привести?

    «Неужели все это правда?»

    Впрочем, даже если и так, подобное утверждение ничего не меняло. Как и драконы, он оказался не в самом приятном положении. И он ведь мог ошибаться, ведь так?

    «Так» - подумал Элумий.

    Старый маг мог что-то перепутать. Но, где же был Посох? Маг с трудом улавливал остаточные вибрации с каждым мигом затухавшей магической Силы. Он чувствовал его. Посох был где-то здесь, внутри Тьмы, поглащенный ею и возможно… Возможно, ему удастся его достать. Элумий вскинул руки. Пальцы сами начали рисовать немыслимые пируэты, губы зашептали слова заклятья. Старый маг чувствовал, с каким трудом здесь проходит любое магическое действо, встречающее в пространстве жесткое сопротивление инородных тел. Но Посох был где-то здесь… Чары проникновения волнами разлились вокруг Элумия. Чародей весь взмок. Не было времени ставить барьеров для поглащения отката, поэтому приходилось терпеть возмущение Силы. Он, стиснув зубы, продолжал плести чары.

    «Давай же, давай» - подбодрил себя Элумий.

    Однако Сил, которые он вложил в заклинание, явно не хватало. Посох Мироздания был где-то рядом, но чары, скользя по его нутру, все же не чувствовали энергетики артефакта. Старый маг осторожно почерпнул из рушащегося мира еще одну волну Сил и вложил ее в заклинание. От отката свело мышцы рук, но проделанное дало свой результат. Чары почувствовали нить, тянущуюся к артефакту древних. Элумий глубоко вздохнул. Теперь он чувстовал Посох отчетливо. Тьма почти поглотила подарок древних. Это были лишь малые осколки былого величия, словно разбитая ваза, на которой когда-то был нанесен красивейший узор. Но, как и вазу можно было попытаться склеить, так и Посох Мироздания можно попытаться восстановить по тем крупинкам, что еще не поглотила тьма. Элумий сосредоточился. Здесь нужно было применить заклинание, требующее куда больших Сил, чем он использовал сейчас. Это было рисковано,… но потерять Посох? Тот, второй артефакт он уже не чувствовал. Маг задумался лишь на один миг перед тем, как вырвал из потока кружащейся над головой энергии пребывающего в предсмертной агонии мира пучок Сил. Отсутствие чар, оберегающих от отката, чуть было не сыграли со старым чародеем злую шутку, когда невидимая Мощь буквально сплющила его словно мелкую букашку. Он почувствовал, как из носа пошла кровь. Только усилием воли, с помощью какого-то запре-дельного автоматизма, выработанного веками, Элумий вовремя перевел поток Силы в русло зарождающегося заклинания. Сейчас необходимо было ударить всей этой Мощью, оказавшейся в его руках, по тем силам, что забирали Посох Мироздания куда-то за грани Ториана, в Бездну Миров, чтобы остановить этот процесс. Маг почувствовал, как обжигающая Сила коснулась на какой-то миг его ладоней. Поток разрушающей Мощи рванулся в то место, где, как предполагал Элумий, располагались точки, связывающие инородный этому миру Посох и торианскую Тьму. И когда поток Силы, руша все на своем пути, врезался в Тьму, раздался грохот. Старого мага отбросило на несколько десятков футов назад, и он еще несколько раз перекатился по земле.

    Похоже, он не рассчитал приложенных сил. На секунду он потерял сознание и, приди в себя старый чародей мгновением позже, общая могила целого мира стала бы и могилой великого мага, исходившего тысячи и тысячи миль энергетических нитей вселенной. Сверху с невероятной скоростью на Элумия летел огромный огненный шар. Старый маг с трудом успел отпрыгнуть в сторону. Шар взорвал землю тысячами огненных брызг. Старый маг, шатаясь, поднялся на ноги, и его глаза округлились, взгляд устремился на небеса. С неба срывались огромные каменные глыбы и огненные шары, по типу того, что чуть было не прикончил его минуту назад. Не успел Элумий придти в себя, как старого чародея накрыло волной отката. Он почувствовал, что больше не может вздохнуть. Сила перевернула его и подбросила, как перышко ввысь, затем, больно ударив о землю пошедшую трещинами. Маг сквозь пелену боли окутавшую глаза видел, как возникают во тьме огромные дыры. Невероятно, но они казались еще более черными и мрачными, чем сама Тьма, если такое вообще было возможно. Похоже, это был конец этого мира. Рухнула магическая защита, выставленная магом. Элумий тщетно пытался поставить новые барьеры, но теперь он не мог дотянуться до потоков Силы. Он помнил гибель многих миров… но нигде, ни разу не разрушались законы равновесия самой Бездны… Неужели во всем виновато столкновение столь могущественных Сил? И что… неужели из этого мира теперь нельзя спастись? Неужели тот мир, где он почти нашел то, что искал, станет его могилой… Да, маг был почти бессмертным – он мог умереть, его могли убить, но он всегда возраждался спустя десятилетия или века. Всегда, если его не убивала сама животворящая Сила… Элумий сглотнул. Хотел бы Элумий знать, какая неведомая Сила привела его сюда! Он не верил в удачу, нет, кто-то сознательно направил его в Ториан, буквально закинул его сюда.

    Где-то вдалеке он все еще чувствовал артефакт древних, тот самый Посох Мироздания. Но стоило ли рисковать из-за него своей жизнью. Маг чувствовал, что мерцание Силы могущественного артефакта таяло на глазах. Рушился и мир, это были последние минуты Ториана. Ураганные вихри Силы кружились высоко над головой мага, еще чуть-чуть и эта Мощь сотрет все вокруг в порошок. Он медленно посмотрел в сторону, откуда все еще шел сигнал от Посоха Мироздания, и вдруг увидел мерцание артефакта во тьме. Он был совсем рядом, казалось цель всей его жизни, Посох Мироздания древних Богов теперь оказался почти в его руках. Но что было выбрать, собственную жизнь или...

    «Ты знаешь, что ты не достанешь его» - резко оборвал себя Элумий.

    Он простонал. Похоже, о Посохе стоило забыть. Артефакт древних, словно прочитав его мысли, вдруг исчез, и маг потерял те незримые нити Силы, что связывали его с артефактом. Все было кончено… Теперь нужно думать, как спасти собственную шкуру из этого мирка! В сознании мелькнула мысль.

    «Нет» - Элумий покачал головой – «Нет, я не могу этого сделать».

    Он покосился на неприметное кольцо на своей руке. Медное колечко с какой-то надписью, за которое ни на одной ярмарке, ни в одном мире по всей Бездне Миров ни дали бы монеты даже самого низшего достоинства.

    «Нет» - мысленно повторил он.

    Однако подсознательно маг понимал, что это был его единственный шанс. Использовать его. Использовать подарок, который он когда-то получил за свою верную службу. Кольцо Пространства. Волосы на голове Элумия встали дыбом. Даже он не знал истинных пределов возможностей этого кольца. На что действительно способен артефакт? Способен ли он сделать это? Руки Элумия задрожали. Но не поступи он так…

    «И я умру» - подумал старый маг.

    Он несколько секунд смотрел на Кольцо Пространства, а потом перевел взгляд на потоки кружащейся во Тьме, там, где должны были быть небеса Силы. Выплеск всей этой Мощи вон из Ториана, за границы этого мирка, вглубь Бездны Миров, был единственным шансом для этого мирка… и для самого Элумия. Старый маг понимал, что такой выплеск может обернуться настоящим катоклизмом там, за пределами мира Ториана. Это Тьма… Все это было не просто так. Но… перед чародеем встал выбор жить или умирать. Элумий почувствовал, как нагрелось Кольцо Пространства на его безымянном пальце. Артефакт осознал волю своего хозяина. Старый чародей медленно поднял руку с кольцом вверх к потоку кружащейся вихрем Силы… То, что происходило затем, Элумий уже не видел. Он не видел, как разверглась огромная дыра над его головой, в которой мерцали какие-то размытые блики и силуэты, как устремился в эту огромну рану на теле Ториана поток Сил… Маг потерял сознание. Что-то скрутило его и вывернуло наизнанку, неведомая Мощь поглатила мага, рассеяв пыль, все, что осталось от когда-то могущественного чародея по просторам Бездны Магов. Огромная дыра захлопнулась. Тьма медленно начало рассеиваться над полем брани. 

 

 Эпилог

    Она слышала голоса. Альфия была готова поклясться, что не спит и слы-шит эти голоса на яву. Тихие детские голоса звали ее по имени за собой. Девушка стояла на коленях посереди огромного поля и горько плакала. Она не знала, как оказалась здесь, не видела ничего, что происходило вокруг. Взгляд был затуманен пеленой боли. Альфия чувствовала боль. Жуткую, ноющую боль, но эта боль не принадлежала ей. Эта была боль Ториана, боль этого мира, боль тех голосов, которые звали ее. Она не понимала, что происходит. Хрупкое тело девушки содрогалось в рыданиях. Голова кружилась. Альфия больше не чувствовала страха, она не чувствовала того всепоглошающего ужаса, что сопровождал ее раньше, и своего народа, светлых эльфов, что приняли ее в свой стан. Вокруг была лишь всепоглощающая боль и детские голоса.

    Альфия… Приди к нам.

    Она хотела ответить, но не знала кому. Голос дрожал. Боль обволакивала и проходила сквозь нее, прикасаясь к самым скрытым уголкам сознания. Она больше не могла терпеть эту боль и закричала. Руки схватили пряди волос, и Альфия начала рвать волосы на своей голове. У девушки началась истерика.

    Они все умрут, дитя Мира. Все.

    Нет. Нет. Нет! Альфия кричала, она пыталась зажать уши ладонями, но тщетно – голоса доносились откуда-то изнутри ее, из подсознания. Уже не осталось слез, не было сил рыдать. Девушка опустилась на землю, обхватив руками что-то большое и твердое. Это был кристалл, огромный, будто выросший из-под земли, словно гриб после дождя гриб. Острая грань красного кристалла полоснула девушке руку, отсавив порез, но она не чувствовала физической боли. Кровь полилась по кристаллу вниз, к земле. Девушка видела, как кровь впитывается в какие-то странные надписи на кристалле, которые начинают тускло светиться.

    «Ты сама допустила это» - мысль обожгла остатки разума.

    Альфия застонала. В чем она провинилась перед теми Силами, которые теперь делали все это?

    Умрут… все….

    Голоса отражались эхом. Она смутно видела стекающую из руки по кам-ню кровь, оставляющую мутные разводы на красном фоне. С губ сорвался неестественный смешок. Она ничем не могла помочь. Ничем. Эта кровь… Альфия смотрела на кровь, стекающую по кристаллу. Никто из тех, кто проливал кровь, не понимал то, как надо ценить жизнь. Не задумывался о том, что своим безумием они могли перейти одну единственную тонкую грань, тем самым нарушив черты мироздания. Никто из них не хотел слушать. Разве заслуживали такие существа жизни?

    Они должны умереть, Альфия, все…

    Может быть правы были голоса? Девушка увидела, как с кончика кристалла, с одной из его граней капля крови упала в траву. Может быть, действительно они были правы? Голоса? Умереть… Потому что никто из них не был достоин жизни. Они говорили, что чтят Местальэ и чтят духов, но почему тогда никто из них не прислушивался к их голосам? Почему они называли себя полубогами, смея вершить судьбы сотен тысяч ни в чем не повинных жертв…

    Умереть…

    Девушка почувствовала резкую боль, вдруг затуманившую сознание, и она откинулась на камень. Рука Альфии, дрожа, медленно коснулась кристалла. Пальцы размазали растекшуюся по камню кровь.

    Все, Альфия, они все…

    Боль становилось все сильнее… Схватка… резкая боль. Альфие показа-лось, что она слышит посереди голосов, все отчетливей твердивших ей о смерти этого мира, плач. Боль становилась все сильнее…

    Все, ВСЕ.

    Девушка рожала.

 ***

    Сорах не верил своим глазам. Это было ужасно. Картина поля боя заставляла опустить взгляд. Даже натренированная многими часами выдержка агента гильдии Пространства пасовала перед тем зрелищем, которое открылось глазам молодого мага. На огромном поле лежали тысячи, десятки тысяч трупов. Обугленные тела были изрезаны и изрублены оружием. Над полем поднимались струйки дыма от обгоревшей земли и тел погибших воинов. Стоял ужасный смрад гниения, смешанный с вонью паленого мяса. Сорах чувствовал сладковатый привкус по рту. Люди и эльфы. Тысячи воинов этих рас нашли свою смерть на этом поле. Сорах, не в силах смотреть на все это, опустил глаза. Здесь не осталось ничего живого. Похоже, именно в этом месте и столкнулись те Силы, о которых говорил Некреус. Маг на секунду представил себе, что бы произошло, не примени он артефакт пространственной гильдии, и содрогнулся. Конец. Это был бы конец всему.

    Поле было усеяно обугленными костями. Сорах медленно брел вперед, стараясь не наступать на останки воинов. Он выполнил свой долг перед Башней. Пора было возвращаться домой. Эта война… Нет, ни о чем не хотелось думать и вспоминать. Оставалось надеяться, что он сделал все, что смог. И маг знал, что если бы возникла такая необходимость, он без колебаний отдал свою жизнь во благо Ториану. Мысли об этом только и грели душу сейчас. Остальное теперь казалось каким-то пустым и неважным.

    Пройдя почти милю, он услышал всхлип и поднял голову. Удивляться чему-то уже не было сил. У кристалла, которыми было покрыто поле, сидела, обхватив колени, девушка, измазанная кровью в грязной порванной тряпке, напоминающей ночную рубаху. Она спрятала лицо в ладонях и тихо плакала. Кристалл рядом с девушкой был покрыт кровью. Хрупкая маленькая девушка, неизвестно как оказавшаяся на поле боя совсем одна.

    Сорах долго смотрел на бедняжку, так и не поднявшую головы, и на какие-то загадочные надписи, сделанных то ли кровью, то ли выгравированные на камне. А потом, устремив взгляд вдаль, туда, где далеко за горизонтом стояла его гильдия Пространства, медленно побрел по полю дальше, продолжив свой путь.