Ручка у Букса скрипела неприятнее, чем обычно. Конечно, громкие, жесткие, царапающие звуки неизбежны, когда дела­ешь какие-то заметки гусиным пером на бумаге. Однако этим утром Веллингтон заметил, что звук его ручки, записывающей в рабочий журнал его соображения, впивался ему в голову, словно шип. Он чувствовал между бровями какой-то узел и понимал, что это отвлекает все его внимание. Но почему? В скрипе этом не было ничего особенного. На самом деле он находил звуки архива, от легкого поскрипывания — скрип-сксрип — пера по пергаментной бумаге до постоянного гула генератора, более успокаивающими, чем звуки собственного дома. Но в это конкретное утро привычный процесс письма буквально вбивал ему в мозг невидимый гвоздь. Все глубже и глубже с каждой строчкой, с каждой цифрой, каждой бук­вой, выходившей из-под его руки. Но почему?

—   Доброе утро, Велли, — раздался чей-то голос, отозвав­шийся эхом от каменных ступеней лестницы.

И тут до него дошло. Его помощница, Элиза Д. Браун, опо­здала. Опять.

Он взглянул на часы, висевшие на стене над их общим пись­менным столом. Без семи минут одиннадцать.

—   Всего лишь, — шепнул он себе под нос, а затем едко заметил: — Все-таки успели появиться до полудня, мисс Браун?

—   О, да, Велли, ну, понимаете, я уже шла в офис, когда моя соседка, такая славная девчонка, пригласила меня на чашку утреннего чая. А поскольку она моя соседка и присматривает за моей кошкой, когда я уезжаю на задание...

—   Когда вы уезжали на задание, вы хотите сказать.

—   Велли, она относилась с таким пониманием и была так любезна, когда ухаживала за моей Шахерезадой... Я просто не могла ей отказать. Мне впервые представился случай про­сто сесть и познакомиться с моей соседкой немножко поближе.

Лицо Браун приобрело умоляющее выражение, как будто она молча вопрошала его: «Ну что бы вы сами сделали на мо­ем месте, Велли?»

Это была середина недели номер два, проведенной вместе в архиве, и он чувствовал, что его терпение уже на исходе. Он дошел уже до того, что был готов явиться в кабинет к док­тору Саунду и задать прямой вопрос: как долго еще будет длиться его наказание в виде присутствия этой женщины в его архиве?

Да, именно в его архиве. Возможно, доктор Саунд и не про­реагирует на это заявление, но если он сам не предпримет ни­каких усилий в этом направлении...

—   Букс, с вами все в порядке? — спросила Браун, приса­живаясь к своей половине стола. — Вы выглядите так, слов­но готовы накричать на меня за что-то.

—   Вы успели что-нибудь поломать по дороге сюда?

—   Нет.

—   Тогда я не стану на вас кричать. — Он поднес перо к бу­маге, как будто собирался продолжить свои записи, но затем остановился и резко снял очки. — Мисс Браун, сегодня утром вы в очередной раз полностью пренебрегли временными рам­ками. Вчера это было связано с ремонтом и возвратом в ми­нистерство вашего оперативного оснащения. Накануне вы заявили мне, что не можете соответствующим образом при­способиться к новому утреннему распорядку.

Браун согласно кивнула и прокашлялась.

—   Ну да, я еще в первый день на этом месте сказала вам, что мне потребуется какое-то время, чтобы привыкнуть к ра­боте, которая в архиве идет по такому жесткому графику. Преимущество работы оперативным агентом в том и заклю­чается, что у него есть определенная свобода распорядка в утренние часы.

—   И я бы сказал, что этой свободы даже слишком много.

—   А можно рассматривать это и как знак благодарности, когда корона говорит: «Мы на самом деле очень ценим то, что вам приходится под пулями рисковать своими жизнями и здо­ровьем ради престола. Спите на здоровье, если хотите. В до­брый час!» Помимо возможности путешествовать да разных хитроумных штук, которые нам выдают, в работе оперативно­го агента очень немного хорошего.

Может быть. — Он смотрел на нее несколько секунд, отмеряемых тиканьем часов, а затем смягчился. — Ну лад­но, мисс Браун, эту последнюю неделю я вам прощаю, но в следующий понедельник утром, ровно в восемь, вы должны быть уже за этим столом и усердно трудиться над Возрожде­нием.

—   Генриха Седьмого?

—   Восьмого, — сказал Веллингтон и, не обращая внимания на тихий стон Браун, продолжал: — Мы нашли несколько но­вых улик по недавнему делу, связанному с Анной Болейн.

—   Правда? — переспросила она. — И что же это было? Свидетельство того, что она была колдуньей и на самом деле наложила на короля Генриха заклятье?

Он поднял на нее глаза.

—   Между прочим — да. Мы натолкнулись на реликвию, которая, по сути, намекает именно на это.

—   Что именно?

—   Она перед вами, — сказал Веллингтон, показывая на громадную книгу, занимавшую едва ли не треть поверхности стола.

Браун присвистнула и провела рукой по огромной, богато украшенной обложке.

—   И это тоже должно будет отправиться в архив? На хра­нение? — Она поставила фолиант на ребро, удивившись его неожиданной тяжести. — Тяжелый. Красивый, но тяжелый. И каким же образом эта книга изобличает бедную Анну как колдунью?

—   Это, — сказал Веллингтон, продолжая делать записи в журнале, — «Книга Мертвых».

—   Простите, не поняла?

—   «Книга Мертвых», как в Древнем Египте. Как в книге за­клинаний, которой пользовались высшие жрецы Города Мерт­вых. Помимо всяких благословений, молитв и разных церемо­ний, там имеется несколько довольно мощных заклятий.

—   Правда? Ну например? — спросила Браун с кривой ухмылкой. — Анна Болейн превращалась в Клеопатру или что-то в этом роде?

Она продолжала усмехаться, внимательно разглядывая массивную книгу, пока не встретилась взглядом с Веллингто­ном. Он пристально смотрел на нее; лицо его было эффектно подсвечено расположенной сбоку лампой.

—   В течение нескольких тысячелетий «Книга Мертвых» много раз дополнялась, исправлялась и переплеталась. При каждом новом переплете предыдущая версия уничтожалась. Да, оставались какие-то фрагменты, но перед нами находит­ся неучтенная, мошеннически изготовленная копия. Мате­риал первой страницы был взят на анализ, который подтвер­дил, что это папирус, датируемый временами Клеопатры. Последующие страницы и некоторые промежуточные встав­ки выполнены на пергаментной бумаге, использовавшейся при дворе короля Генриха. Очевидно, эта секретная копия была обнаружена в Тауэре.

Получив представление о том, насколько старыми являют­ся эти страницы в переплете, Браун осторожно положила древний текст и открыла свой рабочий журнал. Перелистывая страницы, она прищелкивала языком и наконец издала тихое «ах!», когда нашла таблицу, расчерченную накануне под ру­ководством Веллингтона.

—   Давайте-ка посмотрим первый столбик... Наименова­ние? — Браун некоторое время смотрела на книгу, а затем начала писать, повторяя при этом слова вслух. — Кни-га... Мерт-вых. Происхождение? — Она снова взглянула на книгу, потом перевела взгляд на Веллингтона, который про­должал следить за ней. То самое терпение, за которое он так переживал, быстро подходило к концу, а она продолжала пи­сать, повторяя себе под нос: — Е-ги-пет. Количество? — Она задумчиво посмотрела вверх, потом снова вернулась к своему журналу. — Одна. Описание? — Внутри у Вел­лингтона уже кипело бешенство, и он набрал побольше воз­духа в легкие, стараясь не сорваться, а она тем временем продолжала бормотать: — Большая... черная... и-ииии... мертвая. — После этого она выбила на главном интерфейсе машины:

АННА БОЛЕЙН

Элиза нажала еще на две клавиши, и с ее стороны стола сверху по системе шкивов опустилась корзинка, куда она и по­ложила большую книгу. Затем она нажала еще одну кнопку, и «Книга Мертвых» начала подниматься над их головами. Гля­дя, как та исчезает в темноте, Элиза удовлетворенно кивнула и вернулась к своему открытому учетному журналу. Она бы­стро проверила запись в каталоге предметов, гордо улыбну­лась и захлопнула книгу.

—   Ну что ж, время перекусить.

Если бы в этот момент он пил чай, то обязательно прыснул бы им на весь стол.

—   Но вы же только что пришли! — возмутился Веллингтон.

Браун встала из-за стола и за цепочку вытащила свои часы из карманчика на корсаже.

—   Ох, Велли, прекратите! Я думаю, вы должны согла­ситься, что отличительной чертой цивилизованного обще­ства является устоявшийся распорядок регулярного прие­ма пищи.

—   Однако вы ведь опоздали именно из-за чая, не так ли?

Тяжело вздохнув, она закатила глаза и прищелкнула язы­ком, что удивительным образом напоминало его собственные манеры.

—   Нет, если вы слушали меня внимательно, я сказала, что моя соседка пригласила меня на утренний чай, и, как подоба­ет настоящим леди, мы перешли к беседе. Мне нужно было узнать ее поближе, и она — просто очаровательная особа. Муж ее крепко стоит на ногах в бизнесе. Они поговаривают о том, чтобы завести ребенка, так что в этом смысле оно, ве­роятно, и к лучшему, что теперь я не уезжаю на задания, по­тому что с моей кошкой...

—   Мисс Браун! — резко прервал ее Веллингтон. — Вы только что пришли на работу. Вы не думаете, что сейчас еще рановато для обеда?

—   Это также является частью тех проблем, которые связа­ны с приспосабливанием к вашему более жесткому расписа­нию, Велли. Я изо всех сил стремилась сегодня прийти вовре­мя и поэтому рано позавтракала. Потом у меня был ранний чай, а теперь я снова проголодалась. Так что вы должны изви­нить меня. Я не могу работать через стол от джентльмена, ког­да у меня урчит в желудке. — Она вновь взглянула на часы и скорчила недовольную гримасу. — А теперь — до свидания и все такое. Увидимся через час. Возможно.

Под шелест юбок Браун скрылась в темноте архива, а за­тем появилась вновь — ярким силуэтом в светлых тонах на фоне темной стены, поддерживавшей каменную лестницу.

Веллингтон следил за тем, как она поднимается, и нервно барабанил пальцами по столу. Эта женщина обладала удиви­тельным нахальством. Появиться на службе только для того, чтобы после десяти минут работы сбежать на обеденный пе­рерыв? Как это неуважительно! Как может эта непослушная ведьма быть одним из самых лучших оперативных агентов министерства? Для этого ее результаты должны быть поистине поразительными.

Веллингтон засопел и снова переключил свое внимание на занесение в каталог ваз из Эльдорадо... минус одна. И в этот момент он чихнул.

Только убрав носовой платок, Веллингтон шмыгнул носом опять. А затем снова чихнул, на этот раз уже основательно. Нос его немного заложило, но он тут же понял причину этого: запах сирени.

«Секундочку, — подумал он. — Агент Браун была одета... в платье?»

Дверь наверху тихо закрылась, и он почувствовал, как спи­на его выпрямилась. Он снова чихнул и вскипел на своей по­ловине стола, уткнувшись в носовой платок.

Теперь Веллингтон знал, почему его терпение так быстро закончилось — и неважно, куда направилась Элиза Д. Браун.

Он обошел машину сзади и бросил нервный взгляд на люк, только что закрывшийся за Элизой. Веллингтон считал в уме секунды и уверял себя, что сегодня не будет никаких неожи­данных визитов. Почему сегодняшний день должен отличать­ся от всех остальных?

Спрятанный терминал выдвинулся из своего тайного убе­жища и с шипением ожил; его дисплей, который до этого на­поминал цветом оникс, постепенно стал тускло-янтарным. Веллингтон согнул пальцы, почувствовав прилив странного возбуждения, когда суставы тихо хрустнули. Пальцы его за­плясали по клавиатуре, но глаза оставались прикованными к дисплею:

ДОСТУП К АОС

Его взгляд вновь вернулся к тяжелой металлической двери, расположенной четырьмя этажами выше. Если в архив сей­час кто-то придет...

Аналитическая машина издала один удар колокола — такой же, как сигнал о приготовлении чая, — который опять вернул его внимание к маленькому интерфейсу.

АОС АКТИВИРОВАНА. АГЕНТ?

Он понимал, что где-то переступает запретную черту, но разве не это же сделала она несколько мгновений назад? Его глаза сосредоточились на мониторе, и он напечатал:

ЭЛИЗА Д. БРАУН

Он слышал, как трубки в его машине дрогнули, внутренний гул в ней нарастал по мере того, как она посылала сигналы. Она искала, вкладывая в каждый последующий пакет все больше мощности.

Дисплей на мгновение мигнул, а затем, материализуясь че­рез эфир, пришел ответ:

АГЕНТ ЛОКАЛИЗОВАН СЛЕДУЮЩАЯ КОМАНДА?

Следующая команда? Обеспечить ему укрытие после кон­фронтации с агентом Браун? Это звучало весьма привлека­тельно. Но вместо этого он напечатал:

НАПРАВИТЬ К ОТСЛЕЖИВАЕМОМУ Это должно занять несколько минут, что даст ему достаточ­но времени на то, чтобы надеть свое пальто и котелок. Он не подумал, что для этого маленького рискованного предпри­ятия ему понадобится и трость.