Уже после полудня Роджер поднялся наконец на маленькую, поросшую травой, площадку на скале. К своему удивлению, она была занята только одним оккупантом, который лежал на спине, уставясь в голубое небо, и удовлетворенно попыхивал трубкой. Роджер плюхнулся рядом со своим двоюродным братом.

— Как дела, мой прекрасный кузен? Что ты сделал с леди? Я хотел бы поговорить с ней.

Энтони повернул голову:

— Ты напрасно считаешь, что она должна являться, как только ты свистнешь, — ответил Энтони довольно сурово. — Ты же знаешь, она ведет хозяйство в доме доктора.

— Да, Энтони, — кротко ответил Роджер. — И что же, она занимается хозяйством в данную минуту?

— Она пошла в деревню за покупками и придет обратно, когда покончит со всеми делами.

— Но настоящий, порядочный джентльмен, — заметил Роджер, вытаскивая собственную трубку и лениво набивая ее табаком, — настоящий, порядочный джентльменчик, каким я желал бы видеть любого из своих кузенов, пошел бы вместе с ней и помог бы донести ей сумки.

— Пошел ты к черту, — ответил, слегка покраснев, Энтони. — Да она не разрешила мне идти с ней. Она сказала, что… ну, в общем, не позволила, и все.

— И она совершенно права, — великодушно заметил Роджер, — в деревнях живут ужасные сплетники, не так ли? — и скрыл усмешку, наклонившись, чтобы зажечь трубку.

— А тебе повезло? — спросил поспешно Энтони.

— И да и нет. — Немного подразнив двоюродного брат, Роджер уже готов был переменить тему разговора. — Сначала меня сбил с пути этот проклятый маленький священник, который просто до неприличия любопытен. Он изо всех сил старался выудить у меня, что я думаю обо всем этом деле, что о нем думает инспектор, и не хотят ли кого-нибудь немедленно арестовать, и есть ли какие-нибудь новые улики, и тому подобное. Я был невероятно груб с ним, но он все-таки ухитрился украсть полновесные четверть часа из моего драгоценного времени. Наконец я ему сказал, что поблизости от места трагедии были найдены Библия и молитвенник с инициалами «С.М.» и теперь полиция разыскивает владельца. Он разинул рот, а я воспользовался паузой и поскорее убрался.

— Ну ты и осел, Роджер, — усмехнулся Энтони.

— Да, у тебя может возникнуть обо мне такое мнение, — подтвердил лукаво Роджер, — но на самом деле я человек необыкновенно проницательный и хитрый. Ну, потом я вернулся в гостиницу, занял у хозяина велосипед и направился в Гластон Холл. Я не имею ничего против, чтобы прогуляться туда по вечерней прохладе, но я скорее дам себя повесить, чем совершу подобную экскурсию пешком в такой жаркий день, как сегодня. Все произошло так, как я предполагал.

— Ты хочешь сказать, что Вудторп полностью очищен от подозрений?

— Да. По счастью, он был дома, и я притворился, что мне надо прояснить для себя одно незначительное обстоятельство, которое вызвало мой интерес во время вчерашнего разговора. Боюсь, я при этом несколько злоупотребил инспекторским авторитетом. Тонким и в высшей степени хитроумным способом я свел разговор к шутке, которая была напечатана в том самом номере «Литературных мнений», который мне с некоторым трудом удалось раздобыть. Я процитировал первую половину шутки и замялся, словно забыл продолжение. Если бы наш приятель читал газету, он бы обязательно ее вспомнил, но Колин ничем не мог помочь. Ergo, он не читал того номера «Литературных мнений»; ergo, Колин не может быть человеком, который оставил этот номер в пещере.

— А ты не думаешь, что он понял, к чему ты клонишь?

— Совершенно уверен, что нет. Колин не производит на меня впечатление человека, обладающего большим интеллектом, и, кроме того, я был настороже и зорко следил за тем, не фальшивит ли он, но он держался и говорил совершенно естественно. Нет, Колин не тот человек, который нам нужен. А теперь твоя очередь отчитаться.

Маргарет не сообщила тебе каких-нибудь полезных сведений? У тебя, надеюсь, было время рассказать ей о наших умозаключениях?

— Да, я рассказал, но она не смогла припомнить никакого незнакомого ей посетителя у миссис Вэйн. Она сказала, что по пути в деревню и обратно она порыщет в памяти, но сразу вспомнить ничего такого не может.

— Понимаю, а когда она вернется?

Энтони посмотрел на часы:

— Да уже с минуты на минуту.

— Хорошо. Тогда опрокинемся на спину, закроем глаза и побудем немного в благословенной тишине до ее прихода, потому что, когда она появится, тишины уже не будет.

И Роджер поступил в соответствии со своим советом.

Энтони, широко ухмыльнувшись, посмотрел на принявшего горизонтальное положение кузена.

— В «благословенной тишине»! — фыркнул он. — Очень хорошо, Роджер, прекрасно. Я подвергну тебя испытанию маслом за ленчем. Если полфунта масла затолкать в рот испытуемому — то как долго он сможет…

Однако Роджер действительно погрузился в тишину.

В последовавшие десять минут они не обменялись ни словом, а потом появилась Маргарет, и Роджер забыл о своем траппистском обете.

— Итак, Маргарет, — быстро сказал Роджер, когда с приветствиями было покончено и они сели. — Теперь ваша очередь. Энтони сказал, что дал вам отчет о всех наших действиях. А у вас есть что-нибудь мне сообщить?

— Вы имеете в виду — о том таинственном незнакомце? — спросила девушка, наморщив белый лоб. — Нет, боюсь, что ничего сказать не могу. К Элси, насколько мне известно, никто никогда не приходил.

— И тем не менее вы говорили, что она кого-то или чего-то боялась, — задумчиво возразил Роджер. — Может быть, вы все-таки что-нибудь вспомните?

— Боюсь, что нет, — виновато призналась Маргарет. — Я и раньше не могла сказать ничего определенного, ведь вы уже меня спрашивали, помните?

— Послушай, — вмешался Энтони, — а ты уверена, что она боялась? Может, просто беспокоилась? А если так, то в этом виноват был тот парень, Вудторп.

— Да, точно подмечено, — одобрил Роджер. — Независимо от того, какие между ними существовали отношения, ей, естественно, было не по себе при мысли, что он хочет с ней порвать. Пожалуй, это больше похоже на правду, как вы думаете, Маргарет?

— Так могло быть, конечно, — сказала девушка, все еще сомневаясь, — но нет, у меня всегда было такое впечатление, что это нечто большее, чем просто беспокойство.

— Тем лучше, — весело воскликнул Роджер. — Это лишь подтверждает мою теорию. Если таинственный незнакомец был человеком из ее прошлого и старался, по всей вероятности, ее шантажировать, она, разумеется, проявляла симптомы страха.

— А я знаю, что делать! — воскликнула Маргарет. — Я же могу поискать доказательства в ее вещах. Разве нет? Я имею в виду письма и документы. Это легко сделать, а вдруг там есть что-нибудь, что прояснит дело?

— Думаю, инспектор уже все это просмотрел, — возразил Роджер, — но, конечно, вреда от ваших поисков тоже не предвидится.

— Ой, я об этом не подумала, — расстроилась Маргарет. — Тогда, значит, особенной пользы не будет.

— Как знать! Мы не должны пренебрегать любой возможностью. Вдруг вам удастся обнаружить какой-нибудь тайник, куда инспектор мог и не заглянуть!.. Такой документ должен быть спрятан очень тщательно. Ведь мы имеем дело с женщиной, получившей криминальную подготовку, если можно подобным образом выразиться, и, в конце концов, инспектор не искал именно этих доказательств. Возможно, он просмотрел только то, что лежало на поверхности, потому что так полагается по инструкции.

— Ну что ж, будем надеяться на лучшее, — улыбнулась Маргарет. — Как бы то ни было, если я ничего не найду, то это не потому, что плохо старалась.

— Между прочим, — и Роджер переменил тему разговора, — как поживает доктор Вэйн?

— Джордж? Он в полном порядке. А почему вы спрашиваете?

— Я только полюбопытствовал. Значит, пока никаких интересных событий?

— Вы подразумеваете какие-то действия со стороны мисс Уильямсон? — рассмеялась Маргарет. — Вы должны ей дать время. Не думаю, что хоть какая-нибудь женщина в мире способна сделать предложение мужчине, когда еще и недели не прошло после смерти его жены.

— Роджер обо всех судит по себе, — коварно вставил Энтони.

— Нет, я не заходил так далеко в своих предположениях насчет мисс Уильямсон, — кротко пояснил Роджер. — Я просто спросил, не произошло ли вообще каких-нибудь интересных событий.

— Если они и были, то мне об этом не известно. Я за последние дни почти их не видела: они еще никогда не проводили так много времени в лаборатории вдвоем.

— А я вот вряд ли способен ухаживать за дамой среди колб, лакмусовой бумаги и мертвых кроликов, но о вкусах не спорят. Однако вид мертвого кролика, убежден, меня совсем лишил бы всех романтических поползновений.

— Роджер, вы говорите гадости. Ну ладно, вы больше ни о чем не хотите меня спросить?

— Не сейчас. Я подожду до какого-нибудь более удачного для вас дня, когда вы скажете: «Доброе утро, мистер Шерингэм. Так приятно вас было видеть. Приходите еще как-нибудь». Но я должен вас предупредить, что Энтони придет со мной.

— Роджер, вы просто ужасно себя ведете сегодня утром, — воскликнула, зарумянившись, мисс Кросс.

— Маргарет, может, хотите, чтобы я его тоже столкнул со скалы? — предложил Энтони, весь в поту от смущения.

— Ни о чем подобном я и думать не могу, — ответила Маргарет, отвергая столь заманчивое предложение. — Я просто хотела сказать, что если мы все обсудили, то, может быть, вы покажете мне ту маленькую пещеру, где обычно встречались Элси и Колин? Это так волнует.

— Что я осуждаю в большинстве современных молодых женщин, — заметил с грустью Роджер, неохотно вставая, — так это их кладбищенские эстетические вкусы.

Пока они шли по вершине гряды, Роджер размышлял об одной интересующей его проблеме. Маргарет говорит о своей погибшей двоюродной сестре как о законной жене доктора Вэйна. Значит, Энтони ей не рассказал, что те двое возможно не были связаны легальным образом? Роджер был рад. Он еще утром хотел предупредить Энтони, чтобы тот ничего не сообщал девушке о столь деликатном деле, но совершенно забыл. Пока вопрос не решен тем или иным образом и неизвестно, жив ли Герберт Питерс или не найдено подтверждение его смерти, имевшей место до того, как его жена, то есть уже вдова, вышла замуж за доктора Вэйна, Роджер предпочитал держать девушку в неведении относительно возможных последствий. Потому что (и это как раз больше всего беспокоило Роджера), если окажется, что миссис Вэйн была двоемужницей, то это может сделать ее завещание незаконным и наследство Маргарет улетучится как дым. Надо точно знать условия завещания, а без этого ни о чем нельзя судить определенно. Учитывая интересы Маргарет, Роджер собирался в ближайшие дни прояснить этот вопрос со своим поверенным.

Его раздумья были неожиданно прерваны Маргарет:

— Не могу выразить, как я вам благодарна, Роджер, за интерес, который вызвала у меня ваша новая теория. Это такой поворот от… ну от ваших прежних выводов. Вы действительно убеждены, что сможете подтвердить свою новую теорию?

— Совершенно в этом убежден, — ответил Роджер, возможно, с большей уверенностью, чем испытывал на самом деле. — У меня, так сказать, есть предчувствие, и вы ни о чем больше не беспокойтесь. Дядя Роджер все разведает и устроит для вас наилучшим образом.

— О, если б так! У меня нет слов. Я за всю свою жизнь не сумею отблагодарить вас так, как вы того стоите, — сказала девушка. — Вы-то, наверное, можете вообразить, каким кошмаром для меня были эти последние дни с тех пор, как я поняла, что я… что они… — и голос ее замер.

Роджер продел ее руку под свою и нежно похлопал.

— Ну, это уже все в прошлом, дорогая. Незачем снова вспоминать и беспокоиться. Теперь этим делом занимается дядя Роджер. А кроме того, — продолжал он, стесняясь слишком уж явного выражения своих чувств, — я почти с уверенностью могу сказать, что даже инспектор уже отказался от своих прежних выводов.

— Правда? — Маргарет и не пыталась скрыть радость. Взгляд у нее просиял. — Неужели действительно отказался? Он сам вам об этом сказал?

— Ну, не так обстоятельно, как я бы хотел, — уклончиво ответил Роджер, у которого не было ни малейшего основания для подобного утверждения относительно инспектора. — Но он явно стремился дать мне это понять. Мне так кажется. Он ведь очень осторожный человек и никогда не делает категорических заявлений.

— О, слава богу! — тихо сказала Маргарет. — Наконец-то я смогу опять дышать свободно.

В ответ Энтони зло посмотрел за горизонт и что-то неразборчиво пробормотал, однако присутствующие явно расслышали слова «проклятый дурак», «отпетый осел» и «скотина».

Весь остаток пути Маргарет, казалось, парила на крыльях, и Роджер откровенно делил с ней ее радость. Даже на Энтони так подействовало общее возбуждение, что он забыл об «ослиных» качествах инспектора и даже взял Маргарет за руку. День был необычайно жаркий, но Маргарет, казалось, не возражала против такого дополнительного контакта. А возможно, ей даже нравилось, что обе ее руки несут вперед ее спутники.

Они дошли до ближайших каменных ступенек и начали спускаться к неширокой дорожке внизу.

— Я была здесь только один раз после смерти Элси, — сказала она, когда они шли гуськом по дорожке вслед за Роджером. — Я даже точно не представляю, откуда… где именно… это случилось.

— А вот как раз там, — и Роджер указал на самое широкое место дороги, — там, как раз посередине, примерно двадцать-тридцать ярдов в ширину. И маленькая пещера тоже здесь, рядом.

Когда они дошли до места, где дорожка стала расширяться, Маргарет приблизилась к обрыву и взглянула туда, где среди огромных валунов непрестанно шумели волны, покрытые белой пеной. И вздрогнула.

— Как… как ужасно! — сказала она тихо.

Роджер остановился и подождал ее, и она снова пошла по дорожке, все еще, как зачарованная, глядя на волны, бьющиеся о прибрежные камни, а Энтони смотрел на нее с неясным внутренним беспокойством. Некоторые люди (разве их так уж мало?) испытывают на высоте странное притяжение и нередко бросаются вниз, словно их тянет туда некая колдовская сила.

— Ты лучше не подходи слишком близко к обрыву, Маргарет, — крикнул он, стараясь перекричать шум волн.

Внезапно она остановилась и снова заглянула вниз, опасно наклонившись над краем. Казалось, что-то привлекло ее внимание.

— А что это? — спросила она, указывая вниз топким пальцем. — Мне кажется, вон там, на зеленоватом камне, который высовывается из воды, что-то лежит? И это похоже на… да, точно, это же башмак.

Роджер взглянул туда же.

— Да, — подтвердил он, — это, наверное, старый башмак. Да их здесь, очевидно, полно… Эй, подождите-ка! — он выпрямился и, хмурясь, еще раз вгляделся в башмак. — Энтони, быстро, слетай вниз, а? Ты моложе меня. У меня возникла идея.

— Какая? — нетерпеливо откликнулась Маргарет, когда Энтони поспешил вниз. — Что за идея?

— Подождите полминуты, дайте на него взглянуть поближе.

Роджер повертел башмак в руках. Это был женский башмак, тридцать седьмого размера, сильно промокший, весьма бесформенный, с оторванной пряжкой и на каждой стороне от носка до пятки виднелись разрезы.

Глаза Роджера сверкнули.

— Эврика! — негромко воскликнул он. — Поздравляю, у вас хорошее зрение, леди. Вы, оба, понимаете, что я сейчас держу в руках?

— Роджер! — вскричала Маргарет. — Ну объясните же, ну пожалуйста! Я вижу перед собой только старый башмак. Что все это значит?

— Это один из тех башмаков, что были на ногах убийцы, который не хотел оставлять собственных следов, как я и предвидел, — объяснил Роджер, торжествуя на весьма законном основании. — Неужели вы не понимаете, почему он разрезал башмаки по бокам? Чтобы можно было втиснуть свои ноги. У него заранее были приготовлены башмаки большого размера, он их использовал, а потом бросил оба в море.

— Чертовски умно, Роджер, — воскликнул Энтони, и от избытка восхищения треснул своего кузена по спине. — Значит, ты был прав, предположив, что убийца — мужчина.

— Да, Энтони, я был прав, и теперь все встало на свои места. Ни одна женщина не вздумала бы прибегать к такой уловке. Ну, теперь я должен бежать отсюда стрелой, чтобы рассказать о находке инспектору. А вы пока спускайтесь поскорее вниз и поищите среди камней второй башмак. Он обязательно должен быть где-то поблизости. Дети мои, это самое важное событие с тех пор, как я занялся этим делом!