— Но, разумеется, — сказал Роджер, отправляя в рот большой кусок пирога, — разумеется, когда я говорю «убил», я могу немного и преувеличивать.

— Но, сэр, вы до сих пор не сказали мне, кто же именно является убийцей, — заметил спокойно инспектор. Он уже седьмой раз задавал этот вопрос, но до сих пор не удовлетворил своего любопытства.

— Точнее было бы сказать, что это отпечаток большого пальца человека, которому известно, каким образом миссис Вэйп встретила свою смерть, — продолжал злорадно Роджер, которому было приятно подчеркнуть недостаток профессиональной въедливости со стороны своего соперника. — Но, как бы то ни было, свидетельство налицо.

— Вы, кажется, сказали, что этот человек живет в деревне? — простодушно осведомился инспектор.

— Тот, кто ищет, тот всегда найдет, — непоследовательно ответил Роджер, — а того, кто идет правильным путем, всегда ожидают на этом пути волнующие открытия. Ему, как говорится, воздастся сполна. Энтони, отрежь мне еще кусочек этого вкуснейшего пирога. Нет, в два раза больше…

— Кто же этот человек, мистер Шерингэм, сэр? — уже с отчаянием в голосе спросил инспектор.

Роджер поглядел на него невидящим взглядом:

— Инспектор, я вам не скажу! Вы можете меня арестовать за то, что я чиню препятствия полиции, которая исполняет свои обязанности спустя рукава, а также арестовать за поджог, мошенничество, мелкое правонарушение, одним словом — за что угодно, но я не собираюсь вам об этом рассказывать. Как я сейчас понимаю, вы сегодня утром обманом вторглись в мое доверие и очень аккуратно присвоили то, что хранилось в моих мозговых извилинах, ничего не дав взамен. Ведь я поделился с вами всеми плодами моих поисков, а что получил в награду? На этот раз я буду хранить молчание.

Инспектор снова наполнил кружку пивом и с удовольствием припал к ней. Поставив ее на стол и вытерев усы, он сказал довольно невозмутимо:

— Это серьезное дело, сэр!

— Чинить препятствия полиции? Да! — охотно согласился Роджер. — Да, чертовски серьезное. Но ужасно интересное. Я еще никогда ей не препятствовал. И мне это занятие очень нравится.

Инспектор рассмеялся:

— Да, вы что-то утаиваете от меня, сэр. Знаю. Но чего вы сейчас хотите?

— Пошлите отпечаток большого пальца в вашу штаб-квартиру, может быть, они там установят, кому он принадлежит, — поспешно ответил Роджер. — Да, отпечаток может представлять собой ничего существенного, а может оказаться и очень-очень важным свидетельством. У меня есть на этот счет кое-какие соображения, но я хотел бы их проверить, прежде чем сообщить нечто определенное. Вот и все.

— Ну что ж, не стану говорить, что вы ведете себя в высшей степени неверно. В соответствии с правилами Скотленд-Ярда, вы обязаны сообщать мне обо всех ваших находках и предоставить мне возможность судить, важно это или нет. Но все же, зная вас, — закончил инспектор великодушно, — я пойду на риск.

— Вот и хорошо, — одобрил Роджер, — а я в свою очередь обещаю все вам рассказать, как только вы получите ответ, даже если он будет отрицательный. Между прочим, если вы поторопитесь, то еще успеете отправить отпечаток с ночной почтой.

— Верно, — ответил инспектор, бросая неудовлетворенный взгляд на кружку, и встал из-за стола. — Вы еще не ляжете ко времени моего возвращения?

— Нет, я буду здесь, хотя за своего кузена ручаться не могу. Та двухместная коляска, которую я видел на улице, имеет, конечно, к тебе прямое отношение, Энтони?

Энтони слегка покраснел.

— Ну, — начал он, — я…

— Достаточно! — мягко перебил его Роджер. — Ты ее еще не отослал назад, значит, предполагаешь, что она еще пригодится. Ну что ж, мне говорили, что сельская местность выглядит при свете луны просто очаровательно. Bon voyage! О, инспектор!

Инспектор Морсби, уже взявшийся за ручку двери, остановился.

— Да, сэр?

— А вам, кстати, удалось что-нибудь выяснить относительно башмака?

Инспектор Морсби помолчал, а потом заметил:

— Вы ожидаете от меня ответа, мистер Шерингэм, в то время как сами утаиваете информацию?

— Обещание есть обещание, — находчиво заметил Роджер.

— Ну что ж, не могу не признать, что обещание было сделано в ответ на уже оказанные услуги. Очень хорошо, сэр, я заплачу вам добром за зло. Я проследил происхождение этой пары башмаков. Мы быстро нашли и второй, должен вам заметить.

— «Проследили происхождение»? — с любопытством переспросил Роджер. — То есть вы узнали, кому они принадлежали?

— Именно так. Стельки с названием фирмы были оторваны, но мы все равно установили это, что было нетрудно. Их сразу же опознала служанка, да и владелица без всяких колебаний признала их за свои.

— Ради бога, перестаньте играть со мной в кошки-мышки! — взмолился Роджер. — Чьи они?

Инспектор с минуту невозмутимо смотрел на Роджера, смакуя его нетерпение.

— Это башмаки миссис Рассел, сэр, — сказал он наконец и удалился.

Когда дверь захлопнулась, Роджер от удивления даже присвистнул:

— Миссис Рассел! Господи боже, какое неожиданное развитие событий. Каким же это образом?… Что ты об этом думаешь, Энтони?

— А бог его знает! — честно признался тот.

Роджер подумал и рассеянно взял кусок крыжовенного торта со взбитыми сливками.

— Ну, наверное, это все каким-то образом можно объяснить. Надо только как следует все обдумать.

— А ты и меня собираешься держать впотьмах насчет типа с отпечатком его большого пальца? — спросил Энтони.

— Тебя, — очнулся от размышлений Роджер, — о нет! Мне нужно кому-нибудь все рассказать, иначе я лопну. У меня был тяжелый день. Я провел его с мужчиной, женщиной и ребенком. Я их расспрашивал всех по очереди и одновременно, пока у меня горло не заболело, язык стал как деревянный и я чуть не охрип. И ни одного сколько-нибудь плодотворного, стоящего ответа. И наконец, когда я буквально изнемог, мальчик вдруг навел меня на след. Я нашел шалопая, который действительно был там и видел все, что мне надо было от него узнать.

— Полезный малец! — заметил Энтони.

— Мне пришлось вытягивать из него слово за словом, потому что он чем-то таким занимается в скалах (чем именно, я так и не узнал), что носит, очевидно, противозаконный характер. Однако страшные клятвы сохранить все в тайне и пара полукрон сделали свое дело. В половине четвертого во вторник он был недалеко от ближайших каменных ступенек, очевидно он там прятался, и видел, как по ступенькам спускается мужчина и затем идет по дорожке вдоль скалы. Энтони, мальчишка был готов поклясться, что у мужчины в руке была как будто газета, и это вполне могли быть «Лондонские мнения».

— Фью, — присвистнул Энтони, — и кто же это был? Ты догадался?

— А догадываться было необязательно. Мальчишка с большой готовностью предоставил мне на сей счет полную информацию. Энтони, мальчик мой, как ты думаешь, кто это был? Ты никогда не догадаешься, потому что этого никак нельзя было даже вообразить.

— Так кто же?

Роджер торжествующе взглянул на кузена.

— Этот вредный маленький священник с козлиной физиономией. Его преподобие Сэмюел, черт бы его побрал, Медоуз!

— Что?

— Неожиданно, а? Поэтому я, как пчела на мед, полетел разыскивать Сэмюела. Он на днях упрашивал заглянуть к нему, когда у меня будет хоть малейшая возможность, так что никакой неловкости не было. Я и заглянул. Он пришел прямо-таки в восторг от того, что видит меня, — он просто зашелся от восторга! И я тоже! Мы оба были в восторге. Мы почти рыдали на шее друг у друга от восторга. То была очень трогательная сцена. И он очень хотел потолковать об убийстве, но я этого не хотел. Я желал обсудить нечто совсем другое. Одну из теологических проблем, Энтони.

— Ой! — только и сказал Энтони.

— Вот именно. И я стал ее обсуждать. А он не смог принять участия. Он даже не знает, как звали тестя Моисея, Энтони. Для священника он постыдно невежествен, правда? Конечно я не дал ему заметить, что считаю его невеждой. Я был воплощением такта. Я сказал ему, что моим любимцем среди менее значительных библейских пророков был Омар Хайям, а он и ухом не повел. Я заметил, что если бы королева Елизавета не написала «Кредо Афанасия», то кардинал Мэннинг не отправил бы Жанну д'Арк на корм червям, а он даже глазом не моргнул. О, беседа у нас вышла увлекательная!

— Ты, значит, хочешь сказать, что этот парень вовсе не священник?

— Энтони, ты просто читаешь мои мысли. Нет, этот парень совсем-совсем не священник.

— Здорово! — воскликнул Энтони.

— Поэтому все, что мне осталось сделать, так это самым обычным образом получить отпечаток его пальца и поскорее убраться восвояси. Вот так обстоят дела.

— А как же тебе удалось получить отпечаток?

— Очень просто! Он читал газету, когда я вошел. Я сказал, что на той странице, которую он только что прочитал, есть очень интересная для меня информация. Он любезно позволил оторвать этот кусок и взять с собой. Чтобы читать газету, надо очень плотно держать ее за поля, а мистер Медоуз не слишком часто, как это полагается священнику, моет руки. Да и день был жаркий, так что на бумаге прекрасно отпечатался его сальный большой палец. Спасибо за это мистеру Медоузу.

— Очень хитроумно, — одобрил Энтони.

— Я тоже так думаю, — согласился Роджер.

— А ты не собираешься сообщать об этом инспектору?

— Пока нет. Я тоже хочу, в интересах разнообразия, поджарить его на костре нетерпения и не желаю жертвовать признанием своих заслуг. Если кто и разгадает эту маленькую загадку, то это будет Роджер Шерингэм, так что я не собираюсь без крайней нужды сообщать ему хоть какие-нибудь новости. Конечно может оказаться, что этот парень Медоуз не имеет к тайне никакого отношения, но, честно говоря, не понимаю, как это возможно.

— Ты думаешь, об этом парне известно в Скотленд-Ярде?

— Вполне разумное предположение. Люди обычно не разгуливают вокруг, выдавая себя за священников, чтобы придать пикантность своим летним каникулам. Конечно он мог ни разу за всю жизнь не попасться в руки полиции, но надежды на это терять не стоит.

— А если он у полиции на заметке, то это поможет делу!

— Да, и не только в одном отношении. Понимаешь, я надеюсь, что он персонаж из прошлого миссис Вэйн. А если так, это прольет свет на целый ряд обстоятельств, которые пока таятся во тьме. Он может даже… — но тут Роджер осекся, а потом закончил: — Одним словом, здесь полно неизвестных возможностей.

Наступило недолгое молчание.

— Слава богу, Маргарет, по-видимому, уже не касается вся эта история, — сказал Энтони.

— Да, к слову о Маргарет. Я хочу, Энтони, чтобы все, о чем я тебе рассказал, ты расценил как нечто в высшей степени конфиденциальное. Для нее лучше пока ничего об этом не знать, во всяком случае, пока не придет ответ из Скотленд-Ярда. Иначе у нее могут возникнуть неоправданные надежды, да и в любом случае, я не хочу, чтобы это стало достоянием гласности. На ее вопросы ты можешь просто отвечать, что я все еще навожу справки. Договорились?

— Но я совершенно уверен, что Маргарет можно доверить…

— Но это не вопрос доверия, — перебил его Роджер тоном, не допускающим возражений. — Ты должен рассматривать эту информацию как мою частную собственность, пока я не сочту нужным сделать ее общеизвестной. Если я не смогу полагаться на твое умение держать язык за зубами, то я просто не буду ничего тебе рассказывать. Так как же мы поступим?

— Ну разумеется, если для тебя это так важно, — немного сварливо ответил Энтони.

— Да, очень важно, — жизнерадостно подытожил разговор Роджер, — а теперь выпей пивка!

Энтони встал.

— Нет, спасибо. Дело в том, что я… что мне сейчас надо уходить.

— Неужели эту девушку еще не тошнит при одном твоем виде, Энтони? — откровенно удивился Роджер. — Единственное время, когда ты не слоняешься вокруг нее, так это во время еды.

— Да, но она сейчас совершенно одинока, — возразил обидчиво Энтони, — она совсем не видит тех двоих, только разве за обеденным столом. И если бы не я, то у нее никого не было бы, ни одной души в целом мире.

— Но тебе не приходило в голову полюбопытствовать: а может, она как раз предпочитает одиночество?

— Чудак ты и осел, и ничего не понимаешь. — Но Энтони был еще весьма терпим к столь явному непониманию ситуации. — Ну да ладно, привет! Надеюсь, увидимся попозже.

— Г-р-р-р-р… — проворчал вдогонку Роджер.

Однако Роджер тоже провел довольно интересный вечерок. Он три часа подряд наслаждался ничем не ограниченной возможностью наблюдать, как инспектор Морсби всячески пытается разузнать у него, чей отпечаток большого пальца сейчас на пути в Лондон. И Роджер, мягко, но решительно отбивая неустанные, но безуспешные атаки, получил немалое удовольствие.