Семь лет спустя

Бесс Куртис сидела за столом жениха и невесты, установленным на небольшом возвышении, чтобы всем гостям было хорошо видно новобрачных, и не спеша, потягивала шампанское. Скорей бы это все закончилось! Бесс терпеть не могла свадьбы!

Она искренне была рада за Ника и Карен. Они начали встречаться еще в школе и давно уже жили вместе, но лишь сейчас собрались пожениться. Их свадьба ни для кого не стала сюрпризом. Наоборот, все друзья и соседи уже не один год с интересом обсуждали, когда же, наконец, произойдет долгожданное событие, и даже устраивали шуточный тотализатор.

У Ника, видимо, были какие-то свои «веские» причины не делать Карен официального предложения, и он тянул с этим как мог. Бесс была абсолютно уверена, что у них все сложится замечательно. Они на редкость подходили друг другу.

Но для нее самой свадьба превратилась в настоящее мучение!

Она так и не сумела придумать какой-нибудь приличный предлог, чтобы отказаться быть подружкой невесты со всеми вытекающими из этого обязанностями.

С нее бы вполне хватило и того, что она пролетела несколько тысяч миль, чтобы добраться домой. Однако, как подружке невесты ей пришлось вдобавок устраивать предсвадебный девичник, а также принимать активное участие в подготовке свадьбы. Помимо этого, была еще одна неприятная деталь: Карен обожала, зеленый и розовый цвета и, естественно, платья, которые она выбрала для подружек, полностью соответствовали ее вкусу. Бесс пришлось напялить на себя шелковое платье зеленого цвета, да еще в обтяжку; в этом наряде она была похожа на смесь лимона с незрелой дыней.

Всего этого уже было вполне достаточно, чтобы чувствовать себя преотвратительно.

Но самое ужасное, заключалось в другом — шафером на свадьбе оказался Коннор Риордан — лучший друг брата. Все эти годы, после того, как она лишилась девственности, ей удавалось избегать встреч с ним. После окончания университета она сразу переехала в Лос-Анджелес. Жаль, конечно, что нельзя бывать дома и видеться с родителями и братом так часто, как ей этого бы хотелось, зато подальше от Коннора.

И вот теперь из-за этой дурацкой свадьбы ей придется провести с ним целый день. Коннор даже, как и полагалось по правилам, выводил ее по проходу к алтарю следом за женихом и невестой.

Пока они рука об руку стояли у входа в церковь и слушали свадебный марш, дожидаясь своей очереди войти внутрь, ей было невыразимо плохо. Разве мог Коннор знать, что одно его присутствие вызывает у нее чуть ли не физическую боль? И всякий раз, когда кто-то рядом с ней произносил его имя, она вздрагивала и бледнела. И все это ей надо терпеть только потому, что Карен забеременела, и брат созрел для женитьбы. Бесс отпила еще один глоток шампанского. Вино сделалось теплым и перестало пениться, но какая разница! Единственное, что ей сейчас хотелось, — это напиться до беспамятства.

С места, где она сидела, ей хорошо была видна танцплощадка и кружившиеся на ней пары.

Коннор танцевал, прижавшись щекой к щеке своей подружки, с которой он жил вместе уже года три. Ее звали то ли Лаура, то ли Лори, то ли Лиза… что-то в этом роде. Этакая бойкая блондинка с пышной грудью, которая зазывно подпрыгивала при ходьбе. Бесс готова была поспорить на свою месячную зарплату, что в школе она была капитаншей команды поддержки на всех футбольных играх, а еще что у нее силиконовая грудь. В этом, конечно, нет ничего дурного. Пластические операции давно уже стали обычным делом. Откуда вдруг такая неприязнь к этой Лауре-Лоре-Лизе?

Впрочем, себя не обманешь, объяснение напрашивалось само собой. Она жила с Коннором, а Бесс нет! Несомненно, Коннор относился к ней достаточно серьезно, раз даже предложил ей переехать к нему. К сожалению, Бесс похвастать было нечем. Он даже не счел нужным поднять телефонную трубку и позвонить ей после той первой и последней ночи, которую они провели вместе в его машине.

Бесс понимала, что это, конечно, банальная ревность, но не только. Она чувствовала себя униженной и оскорбленной. Ни долгие семь лет, прошедшие с того вечера, ни огромные расстояния между ними не смогли изменить ее отношение к прошлому.

И вряд ли когда-нибудь смогут! Бесс на секунду застыла, зажав в руке бокал с шампанским. Что это я придумываю, одернула она себя. Все кончено. Она давно не думала о нем и ни о чем не жалела. Все забыто раз и навсегда. Если что и осталось, так только легкая грусть.

Впрочем, Бесс не отрицала, что каждый раз, когда при ней рассказывали что-нибудь о Конноре, у нее холодели руки и безумно хотелось тут же задушить говорящего. Она ничего не хотела слышать о нем! Такая реакция вызывала у нее самой недоумение, никогда прежде Бесс не замечала за собой склонности к убийству. Все-таки, если быть честной, она ненавидела его. Ненависть, несомненно, более активное чувство, нежели тоска, она предпочла бы равнодушие.

Ее грустные размышления прервал, незаметно подошедший Ник.

— Что ты здесь делаешь, спрятавшись ото всех? Иди, потанцуй!

Хотя Бесс весь вечер только пила и ничего не ела, она была трезвой, как стеклышко, и никак не могла опьянеть.

— Это не моя свадьба и от меня не требуется быть на виду и демонстрировать всем, какая я счастливая.

— Ха, благодарствую, — улыбнулся Ник и тут же высунул язык и состроил ей смешную рожицу. — Послушай, Карен жмут туфли, а мне хочется танцевать, давай потанцуем вместе.

Бесс оглядела гостей и указала брату на очаровательную брюнетку, стоявшую неподалеку.

— Пригласи ее!

— Ты что, смеешься? Если я буду танцевать с кем-нибудь, кроме своей сестры, моя молодая жена разведется со мной еще до начала медового месяца. — И с притворным испугом добавил, понизив голос: — А у меня, между прочим, большие планы на это время.

Бесс театрально закатила глаза.

— Перестань, пожалуйста! Что нового может быть для вас в медовом месяце? Если бы ты говорил о том, что произойдет через пять-шесть месяцев, тогда другое дело.

— Тсс! Это пока секрет. Мы не хотим раньше времени никому ни о чем рассказывать. А теперь давай потанцуем, а то я решу, что ты не рада семейному счастью своего старшего брата.

Она со вздохом поставила пустой бокал на стол и встала.

Усмехнувшись, Ник вывел сестру в середину танцующей толпы. Музыканты играли медленный танец, но Бесс не позволила нежной, романтической мелодии увлечь себя. Она просто двигалась в такт музыке.

— Ты прекрасно знаешь, что я действительно рада за вас.

Чуть скривив угол рта, он ответил:

— Конечно. Я слишком долго не мог решиться на этот шаг, хотел убедиться, что она и вправду любит меня, а не мои миллионы.

Бесс засмеялась и положила, голову ему на грудь.

Нику повезло в жизни. У него был верный друг и компаньон — Коннор. Они не купались в деньгах, а в самом начале деятельности их компании случалось даже, что они вообще ничего не зарабатывали, но теперь потихоньку дела наладились. Каждый из них неплохо зарабатывал, но до первого миллиона было еще очень далеко. И Ник, конечно же, шутил, когда говорил, что он проверял Карен.

А самой Бесс пришлось достаточно тяжело, когда она переехала в Лос-Анджелес. Очень высокая плата за жилье плюс долги за учебу в университете вынудили ее даже пойти вначале работать официанткой. Но потом ей улыбнулась удача. Она встретила своего старого университетского приятеля, который собирался открыть юридическую фирму. Он-то и предложил ей стать его партнером. Дэниел Винсет был из состоятельной семьи и взял на себя все расходы по открытию фирмы. Не желая оставаться у него в долгу, Бесс первые несколько лет работала до изнеможения. Дэниел не должен был ни на секунду пожалеть о том, что пригласил ее стать его партнером.

На сегодняшний день они добились определенных успехов. Среди их постоянных клиентов насчитывалось немалое количество кинозвезд и известных спортсменов. И теперь один поход в парикмахерский салон стоил ей, вероятно, столько же денег, сколько Карен тратила на свою прическу за год.

Все это еще больше отдаляло Бесс от маленького городка штата Огайо, где она выросла. Иногда она скучала по маленьким тихим улочкам, по родителям, по друзьям и соседям. Но для таких ситуаций существовал телефон и электронная почта.

Короче говоря, Бесс была вполне довольна своей новой жизнью.

Танец закончился, и Ник собрался проводить ее к столу. Один из официантов, как раз поставил на него новую бутылку шампанского. Очень кстати!

— Ты ведь еще не убегаешь? — услышала она вдруг около самого уха.

Ее душа ушла в пятки от одного звука этого голоса.

Работая в Голливуде, Бесс уже давно научилась так владеть собой, что ни один человек не мог догадаться, что она взволнованна.

Облизнув высохшие губы, она досчитала до трех, чтобы взять себя в руки, и с улыбкой повернулась к человеку, задавшему ей вопрос.

— Привет!

Коннор выглядел, как всегда, неотразимо. Сегодня утром во время церемонии она не успела, как следует его разглядеть. Хорошо сшитый смокинг очень шел ему. Коннор держался в этой необычной для него одежде так же свободно, как и в потрепанных джинсах и фланелевой рубашке. Он явно побывал сегодня утром в парикмахерской, в его постриженных и уложенных волосах не было видно ни одного седого волоска. Карие глаза таинственно сияли, будто он знал какую-то лишь ему одному известную тайну.

Впрочем, так оно и было. Вряд ли он рассказал кому-нибудь, чем они занимались семь лет тому назад после футбольной игры.

— Привет, Бесс! Я еще раньше хотел сказать тебе, что ты классно выглядишь. Жизнь в Лос-Анджелесе явно пошла тебе на пользу.

Она согласно кивнула. Ему абсолютно не нужно знать, что из-за восьмидесятичасовой рабочей недели и вздорных клиентов она заработала себе язву желудка и поэтому постоянно носит в сумке болеутоляющие таблетки на случай приступа. Зачем рассказывать, что не все так великолепно в ее жизни, как это выглядит со стороны?

— Потанцуем? — спросил Коннор, когда зазвучала мелодия очередного медленного танца.

Бесс успела подумать, что она абсолютно не желает с ним танцевать, и уже открыла рот, чтобы как-нибудь повежливее, отказать ему, но не успела. Коннор уже обхватил ее за плечи и притянул к себе, а любимый старший брат, казалось, был рад передать ее в руки друга.

— Отлично! Ты танцуешь с Коннором, а я вернусь к Карен, — воскликнул он.

— Ого, тебя уже посадили на короткий поводок, — съехидничал Коннор.

— Сам попробуй, может, тебе тоже понравится, — весело огрызнулся Ник и исчез.

Танцуя с Коннором, Бесс пыталась убедить себя в том, что не испытывает к нему никаких чувств. Да, он, безусловно, красив и прекрасно сложен, вот ее и тело и откликается на его близость. Но все это сплошная физиология и ничего более! А вот душу ее так просто не возьмешь!

— Как твои дела, Бесс? Я слышал, что ты многого добилась на благословенной калифорнийской земле.

— Нормально, — коротко ответила она и спросила в свою очередь: — А твои?

— Лучше не бывает! Ник, наверное, говорил тебе, что наш бизнес ширится и у нас становится все больше и больше заказов, так что мы оба заняты по горло. Лишь зимой наступает небольшое затишье, только поэтому я и согласился, чтобы Ник взял двухнедельный отпуск на медовый месяц. — Он улыбнулся собственной шутке. Бесс ничего не ответила ему. — Ну и что ты думаешь по поводу того, что твой старший брат наконец-то попался в расставленные брачные сети?

— Я полагаю, что им уже давно было пора зарегистрировать свои отношения, они ведь познакомились, когда еще оба ходили в памперсах.

— Интересно, сколько еще это тянулось бы, если бы Карен не огорошила его своей новостью?

— Не представляю, — Бесс старалась не втягиваться в разговор… а заодно и в теплоту его объятий и в убаюкивающую и расслабляющую мелодию танца, звучавшую на танцплощадке.

— Я думаю, что Ника нужно было просто подтолкнуть, чтобы он зажмурил глаза и сделал решающий шаг. Насколько я помню, Ник всегда мечтал жениться на Карен, но его все время сдерживало типично мужское чувство страха перед семейной жизнью. Ты же знаешь, что у них сразу после школы сложились устраивающие обоих отношения и, на его взгляд, не было никакой необходимости что-либо менять. Но это, наверное, слишком философское умозаключение для молодой женщины, которая проводит все время за изучением контрактов или в суде, защищая богатых клиентов от всевозможных обвинений. — Ник явно подтрунивал над ней.

— Не беспокойся. Адвокаты тоже могут быть философами, — парировала она. — Мы только предпочитаем не демонстрировать эту сторону нашей натуры в рабочие часы.

В ответ Коннор громко расхохотался, и Бесс, не сдержавшись, расхохоталась вместе с ним.

За долгие семь лет она успела забыть, какое у него хорошее чувство юмора и какой заразительный смех.

Неожиданно Бесс обнаружила, что танцует, крепко прижавшись к нему. Она даже не заметила, когда это произошло. Только бы он не догадался, что она волнуется!

— Ты помнишь, эта мелодия была очень популярной, когда ты училась в седьмом или восьмом классе, а твои родители не разрешали тебе ходить на танцы, если туда не шел кто-нибудь из нас: или Ник, или я?

Как она могла забыть об этом? Ведь если Ник просто делал одолжение родителям сестры своего друга, то для нее это всегда было самое настоящее свидание.

— Мы танцевали до полуночи точно так же, как сейчас, — продолжал он.

Не совсем так, подумала Бесс, почувствовав, как его бедро прижалось к ее бедру, отчего сердце ее забилось сильнее.

Слава богу, что она уехала отсюда! Ее больше не волнуют эти искрящиеся глаза и дурацкие счастливые надежды юности. Она теперь самостоятельная, независимая женщина и начисто забыла о своем детском увлечении. Она встретилась с Коннором по стечению особых обстоятельств, и уже очень скоро они расстанутся навсегда. И все-таки будет лучше для ее душевного покоя, как можно скорее избавиться от его компании.

Во-первых, она совершенно не хочет вспоминать вместе с ним счастливые школьные годы и, вообще, что-либо из их прошлого. Пусть все эти нежные воспоминания останутся за семью печатями ее памяти.

Во-вторых, она устала: долгий перелет, хлопоты по приготовлению к свадьбе начинали уже сказываться на ее самочувствии. А ей надо еще возвращаться обратно и работать, наверстывая упущенное.

А было еще и в-третьих… Полногрудая блондинка вряд ли довольна тем, что ее оставили одну.

Прежде чем музыка закончилась, Бесс остановилась и спокойно вышла из круга танцующих. Коннор все еще продолжал обнимать ее за талию.

— Что случилось? — с недоумением спросил он, стоя возле нее и по-прежнему держа ее за руку.

— Ничего. Я просто не хочу больше танцевать.

— Тогда давай немного прогуляемся. — Он на секунду крепче сжал ее пальцы. — Я принесу что-нибудь выпить, и мы выйдем на улицу подышать свежим воздухом.

— Спасибо. Я не хочу.

— Перестань! Мы ведь ненадолго.

Бесс поняла, что просто так он ее не отпустит. Тогда она развернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Зачем тебе это надо? — довольно резко спросила она, в упор, разглядывая его лицо. — Почему ты не можешь оставить меня в покое, чтобы я могла пойти и сесть за свой стол?

На мгновение он оторопел, потом глубоко вздохнул и убрал руку с ее талии.

— Послушай, я прекрасно понимаю, что в последние годы наши отношения были отвратительными. Ты всеми способами избегала встречи со мной, когда изредка приезжала домой. Я просто подумал, что нам стоит поговорить и выяснить, что между нами происходит.

Стоило ей только услышать эти слова, как вся ее обида на него вспыхнула с новой силой. Даже семь долгих лет не смогли стереть боль и тоску, которые она испытала после их разлуки.

Но Бесс не имела ни малейшего желания ворошить прошлое.

Приезд сюда на свадьбу брата сам по себе уже потребовал от нее огромного мужества. Но вести еще задушевные разговоры с Коннором представлялось ей явным перебором!

Бесс выдернула свою руку, не оставив ему ни единого шанса удержать ее.

— Нам с тобой нечего выяснять, — холодно произнесла она. — Считай, что между нами все прекрасно. Все, пока! Я пойду к столу жениха и невесты, чтобы допить шампанское, а ты отправляйся к своей девушке. — Обернувшись, она взглянула на стройную блондинку в стильном, облегающем фигуру бордовом платье, которая стояла в противоположном конце зала и явно наблюдала за ними. — Похоже, твоя партнерша не слишком рада, что ты танцуешь с другой.

С этими словами Бесс решительно зашагала прочь от Коннора. Налив себе шампанского, она направилось к двери, чтобы вдохнуть свежего воздуха. В одиночестве.