Ей был двадцать один год, она училась на последнем курсе колледжа и была счастлива: еще бы, ведь парень, которого она столько лет любила, тоже был влюблен в нее.

Она никому не рассказала о том, что произошло после футбольного матча. Это касалось только ее и Коннора, и ей хотелось сохранить их тайну, как можно дольше.

Спустя несколько дней ее радость начала меркнуть. Она постоянно ждала звонка от Коннора, но тот не звонил.

Дни складывались в недели, но Коннор по-прежнему не появлялся. Не было ни телефонных звонков, ни электронных писем, ни приветов через родителей! Ничего.

А потом Бесс стала плохо себя чувствовать. Вначале она не обращала на это внимания. Вокруг все болели гриппом, вот она и решила, что тоже подхватила его. Но ее самочувствие не улучшалось. Все ее друзья были уже давно здоровы, а она все никак не могла прийти в себя. Странным было и то, что по утрам ей делалось совсем плохо, но к полудню все проходило. Вскоре она поняла, в чем дело.

Она забеременела!

От Коннора!

В первый момент это открытие привело ее в ужас.

Что теперь будет? Как она сможет доучиться и получить диплом? Каким образом она станет искать работу, если нужно думать о ребенке? Как она скажет Коннору? Как отнесутся ко всему родители, когда узнают об этом?

Тысячи мыслей, одна страшнее другой, роились у нее в голове.

Потом ей становилось легче, тошнота проходила, и все уже не казалось таким ужасным.

Она обо всем расскажет Коннору. Он, конечно, вначале удивится, а потом обрадуется. Они поженятся и переедут в маленький домик в Кристалл-Спринге. До рождения ребенка она постарается закончить учебу, а волноваться по поводу работы начнет потом.

Может быть, все складывается не самым лучшим образом, но ничего страшного не произошло. Она всегда мечтала выйти замуж за Коннора и родить ребенка, и хоть это случилось чуть раньше, чем ей хотелось бы, тоже не беда, а порядок событий в принципе не имеет никакого значения.

Да, все складывается нормально! Она планировала съездить домой и обо всем рассказать Коннору. Кстати, думала она, он сможет объяснить ей, почему так ни разу и не позвонил. Она была уверена, что у него существует какое-то вполне логичное объяснение.

Однажды утром, собираясь на занятия, Бесс почувствовала небольшие спазмы в низу живота. Вскоре боль улеглась, и девушка пошла на занятия. А через пару часов, когда она вернулась домой, спазмы появились вновь, но уже гораздо более сильные. Стало ясно: что-то случилось.

Она отправилась в ванную комнату и обнаружила кровь на трусиках.

Ее больше не волновало, знает ли кто-нибудь о ее беременности. Вся в слезах, она вбежала в комнату соседки и попросила помочь ей добраться до больницы.

Но было уже слишком поздно! Она потеряла своего ребенка!

После всего случившегося у нее началась сильнейшая депрессия. Она могла только лежать на кровати и плакать. Ее не беспокоило, что у нее появились плохие отметки. Она не ходила на занятия и не сдала несколько экзаменов. Все попытки ее друзей вывести ее из этого состояния заканчивались неудачей.

Бесс была безутешна. И во всем виноват Коннор! Если бы он хоть раз позвонил или приехал бы к ней в университет, она бы все ему рассказала. Они смогли бы вместе что-нибудь решить. Скорее всего, она вернулась бы с ним домой. И все пошло бы по-другому. Будь он с ней, она бы наверняка сохранила ребенка!

Легкий стук в дверь разбудил Бесс. Она резко села и почувствовала, что вода в ванной уже остыла. По щекам у нее текли слезы. Даже во сне она тосковала по своему потерянному ребенку.

— Бесс, у тебя все нормально?

Сквозь закрытую дверь ванной комнаты Бесс слышала встревоженный голос Коннора. От заботливых интонаций, прозвучавших в нем, у нее защемило сердце. Зажав рукой рот, чтобы он не слышал ее рыданий, Бесс вылезла из ванны, взяла с вешалки банное полотенце и стала вытираться.

— Бесс! — опять позвал Коннор.

— Да! Все в порядке, — наконец откликнулась она.

— Ты давно уже сидишь в ванной, и мне показалось, что ты плачешь. У тебя действительно все в порядке?

Вытерев еще раз лицо, и убедившись, что от слез не осталось никаких следов, Бесс замоталась в полотенце, потуже подоткнула его на груди и толкнула дверь.

Она смогла даже чуть улыбнуться Коннору, когда их глаза встретились.

— Коннор, все хорошо. Я, наверное, задремала в ванной.

— Ты немного побледнела, — заметил он, внимательно оглядывая ее с головы до ног.

— Наверное, я слишком долго сидела в холодной воде, — ответила Бесс с вымученной улыбкой. — Посмотри, у меня вся кожа сморщилась.

Его глаза потемнели, а рот сжался в узкую жесткую линию.

— Если ты уверена, что все хорошо…

— Да, спасибо, я сейчас быстро оденусь, если тебе нужно в ванну.

— Да нет, мне ничего не надо, — мягко отозвался он. — Я просто беспокоился за тебя.

Бесс не знала, как ей реагировать на его слова, и испугалась, что сейчас опять разревется.

Поэтому она просто прикрыла глаза, кивнула головой и поспешила прикрыть за собой дверь в ванную комнату.

Приблизительно через десять минут с бутылкой вина в одной руке и с пустым бокалом в другой она спустилась вниз и пошла на кухню. На ней была коротенькая атласная ночная рубашка, а поверх нее — желтый, в подсолнухах халат.

Бесс достала с полки второй бокал и направилась в гостиную. Коннор лежал на диване и смотрел телевизор.

После сцены в ванной что-то мешало Бесс просто подняться к себе в комнату и запереться. Она чувствовала, что должна поговорить с Коннором. Впервые за все эти годы она не обвиняла его во всем, что с ней случилось, и даже подумала о том, что, возможно, в ее бедах есть доля и ее собственной вины.

Да, она забеременела от Коннора. Да, он не позвонил ей, хотя должен был позвонить. Но ведь она тоже могла позвонить ему и сообщить, что у них будет ребенок.

Прищурив глаза, Коннор следил за действиями Бесс. Она подошла к дивану и присела на край, поставив бокалы на стоящий рядом кофейный столик. Коннор тут же сел, откашлялся и чуть севшим голосом спросил:

— Как ты относишься к пицце на обед? Я как раз собирался позвонить и заказать.

Она кивнула в ответ, продолжая наливать вино.

— Отличная идея! Мне нравится.

Коннор отставил пиво в сторону, поднялся с софы и направился к телефону.

Пребывавшая в благодушном настроении Бесс невольно залюбовалась его фигурой. Он был отлично сложен, и джинсы сидели на нем как влитые.

Он позвонил в ближайшую пиццерию, сделал заказ, после чего вернулся и внимательно посмотрел на Бесс.

— И по какому случаю? — спросил Коннор, отпивая маленький глоток.

Бесс откинулась на спинку дивана и положила ноги с накрашенными ногтями на край стола, подражая тем самым расслабленной позе Коннора.

— Ничего особенного. Просто мне было очень приятно, что ты волновался обо мне, когда я застряла в ванной. Спасибо тебе за это!

— Я просто не хотел, чтобы мой друг, вернувшись из свадебного путешествия, получил в подарок утопленницу.

Она хихикнула.

— Надеюсь, что этого не произойдет. Хотя я бы не удивилась, если бы ты, в конце концов придушил меня за мое поведение.

Его рот чуть искривился в улыбке.

— Я обдумывал такой вариант, но пришел к выводу, что мне не нужна лишняя судимость.

Бесс рассмеялась.

Они молча потягивали вино, наслаждаясь тихим вечером. По телевизору шел какой-то незатейливый сериал.

Бесс почувствовала, что она находится в состоянии полного покоя. Она давно не испытывала ничего подобного. В Лос-Анджелесе она всегда была собрана, натянута как струна и практически никогда не могла расслабиться.

Если вдруг случайно и выпадала свободная минута, то она проводила ее одна, а не в компании молодого, красивого человека, который не считает себя центром вселенной, предпочитает пить пиво вместо мартини и любит пиццу, а не устрицы.

Бесс было комфортно с ним. Она знала, что для Коннора не имеет значения, как она одета, хорошо ли накрашена и причесана.

Несмотря на то, что в последние годы они практически не общались, Бесс была уверена, что с ним она может быть сама собой. Он видел ее и с разбитыми коленками, и со жвачкой в волосах. Коннор вытирал ей слезы, когда она рыдала над котенком, которого сбила машина. Не обращая внимания, на ее красные, опухшие глаза, и сопливый нос, он помог ей закопать котенка в саду. Он даже видел, как ее рвало макаронами с сыром в школьной столовой, когда ей было девять лет. И он, а не ее брат, был единственным, кто в этот момент не смеялся над ней и не строил страшные рожи, а обнял за плечи и отвел в кабинет медсестры. Он сидел вместе с ней и ждал до тех пор, пока не пришла мама и не забрала ее домой.

Мысль о том, что, вероятно, его можно простить, неожиданно пришла ей в голову. Бесс только не могла решить, готова ли она быть столь снисходительной. Достаточно и того, что она допускает подобную возможность. Разве горечь и обида, накопившиеся за семь лет, исчезнут в одно мгновение?

— Я всегда считал тебя своей сестрой, Бесс, — вновь заговорил Коннор. — Ты была сестрой Ника по крови, но мы росли вместе, твои родители практически усыновили меня, и я считал тебя, чуть ли не родственницей. — Его карие глаза потемнели, но в них зажглись яркие искорки. — Мы оба с тобой знаем, что в ту ночь, после футбольного матча, я вел себя не как твой брат. Все эти годы мне хотелось извиниться перед тобой.

Ее сердце на секунду сжалось, но ей удалось справиться с собой.

— Почему ты хотел извиниться? Насколько я помню, тогда в машине ты был не один.

— Я виноват перед тобой, поскольку воспользовался моментом. Ты была молодая, неопытная и… девственница. Я был взрослее тебя, лучше понимал ситуацию и не должен был терять контроль над собой.

Она расхохоталась.

— Можешь успокоиться, Коннор. Никто не будет судить тебя за то, что ты лишил меня девственности. Я бы не оказалась в твоей машине и не занималась бы с тобой любовью, если бы сама не хотела этого.

Уголками глаз она видела, как его пальцы судорожно сжимают бокал вина.

— Это не оправдывает меня, — продолжал настаивать Коннор. — Твои родители всегда относились ко мне, как к родному сыну. Они доверяли мне, считали, что я буду всегда защищать тебя, а я повел себя как последний подлец и воспользовался твоей неопытностью.

Бесс было трудно видеть, как Коннор совершенно незаслуженно мучает себя. Да, он виноват перед ней, и ей хотелось, чтобы он страдал от угрызений совести, но совсем по другому поводу. Она обвиняла его в том, что он ни разу не позвонил ей, не поддержал во время беременности и после выкидыша, а вовсе не в том, что он якобы воспользовался ее неопытностью!

— Я не знаю, как ты мог не заметить этого, — со смехом воскликнула она. — Я, как хвостик, повсюду таскалась за тобой. И была готова на что угодно, лишь бы привлечь к себе твое внимание. Я сама захотела быть с тобой в ту ночь. И просто привела свой план в исполнение.

Коннор в полном недоумении, смотрел на Бесс, не в силах поверить ее словам. От столь откровенного признания ему стало не по себе. Но и Бесс чувствовала себя не намного лучше.

Постепенно взгляд Коннора сделался более осмысленным. Он с нежностью посмотрел ей в глаза и тихо произнес:

— Я ничего не знал. — Глубоко вздохнув, он обеими руками взъерошил свои пшеничного цвета волосы. — Черт, я ведь чувствовал то же самое по отношению к тебе.

Бесс пришла в шок от услышанного. Это не могло быть правдой. Наверное, она все еще дремлет наверху, в ванне…

Коннор вновь начал говорить, и хотя она слышала его слова, их смысл ускользал от нее.

— Твоя семья была моей семьей… Я считал, что не имею права влюбляться в тебя. — Он остановился, чтобы перевести дух. — Но я влюбился. Один бог знает, как я сражался с собой. Даже под страхом смертной казни я не сознался бы в том, что люблю тебя. Каждый раз, видя, как ты идешь по школьному коридору или заходишь в класс, я застывал как вкопанный. Каждый раз, когда я заходил к твоему брату, и ты была тут же рядом в спортивных штанах и короткой маячке, я не мог вымолвить ни слова, будто язык проглотил. И потом эта ночь в моей машине… Ты была такой красивой, и я так давно хотел быть с тобой.

— Этого не может быть, — прошептала Бесс. Все эти годы она считала, что отдалась ему, а он просто повел себя, как нормальный здоровый мужчина. А оказывается, все это время, пока она мечтала о нем, он был тоже влюблен в нее! Ей было невероятно трудно сразу поверить в это. Он придвинулся к ней поближе.

— Похоже, нас влекло друг к другу, а мы с тобой ни о чем не догадывались. — Внезапно он замолчал, и его взгляд застыл на ее губах. — И знаешь… — произнес он охрипшим голосом, — я все еще… хочу тебя.