Мара плохо спала, но утром она постаралась быть как можно более приветливой с Рут. Страшно было даже подумать, что могло произойти, узнай та о ее ночных похождениях.

Если бы только ей было с кем об этом поговорить! Но в этом вопросе она не могла доверять даже Дженси. Она обязательно рассказала бы Саймону, и Мара в ту же минуту оказалась бы в карете на дороге в Брайдсуэлл.

Саймон побоялся бы, что поцелуи могут привести к чему-то большему и что она потеряет девственность до свадьбы. И он мог быть прав. Если бы они продолжили целоваться, если бы руки Дэра проскользнули под ее одежду, если бы он начал шептать ей на ухо…

Рут вернулась с завтраком.

– Ну же, миледи. Нора вставать.

Она несла поднос, положив его на какой-то тюк черной материи. Служанка поставила поднос и протянула госпоже пакет:

– Только что доставили, миледи. Должно быть, вы это забыли.

Черная ткань оказалась в упаковке с белыми китайскими иероглифами. Ткань, которую Мара приобрела у мистера Ли, была упакована точно так же.

– Это доставили в воскресенье?

Рут презрительно сжала губы:

– Не думаю, что эти язычники соблюдают воскресенья, миледи.

Мара отложила сверток в сторону.

– В любом случае это не мое. Должно быть, это леди Остри. Отдай его, пожалуйста, ее служанке.

Мара занялась завтраком. Ее не оставляли мысли о Дэре. Она полночи провела в попытках изобрести чудодейственное лекарство. Теперь же ее занимала более насущная проблема. Как он будет вести себя с ней после того, что произошло ночью?

Он мог опять спрятаться от нее, это было бы невыносимо. Но когда она спустилась, чтобы идти в церковь, он ждал ее вместе с Саймоном и Дженси. На мгновение их глаза встретились, и сердце у Мары замерло. Но Дэр поприветствовал ее как обычно, без лишних эмоций. Да ведь прошедшая ночь не была сном. Как ему удается сдерживать свои чувства?!

Дженси подошла к подруге и спросила:

– Ты хотела сохранить этот шелк в секрете, Мара? Я могу пока оставить его у себя.

– Какой шелк?

– Атлас с розами.

– Я его не покупала.

– Он был в том свертке, – сказала Дженси. – Может быть, мистер Ли послал его в качестве подарка?

– Как странно! Там была какая-нибудь записка?

– Туда был вложен листок бумаги с китайскими иероглифами. Я отдам его тебе позже.

Дэр подошел, чтобы предложить Маре руку, и они вышли из дома.

– Что-то не так? – спросил он у Мары.

Их глаза снова встретились, напоминая друг другу о прошлой ночи.

– Все в порядке, за исключением того, что ты убежал, – тихо ответила она.

– Всего этого вообще не должно было случиться. Тебе не следовало туда приходить.

– Я не жалею об этом, Дэр. Я люблю тебя. – Она посмотрела ему в глаза.

Но Саймон и Дженси уже догнали их, так что он не успел ничего ответить.

– Забыл сказать, что я получил сообщение от Хэла, – произнес Саймон. – Они с Бланш тоже будут в аббатстве, а также Стивен с Лаурой. Будут пробовать воду.

– Никто ведь не собирается никого задирать в церкви? – спросила Мара.

– Есть различные способы задеть человека, – ответил Дэр. – Но церковь – хорошее место для проверки своей репутации. Там будет много старомодных людей, а от них как раз и следует ожидать больше всего проблем.

Они зашли в старинную церковь, наполненную ангельскими звуками хора мальчиков. Как же все это хорошо!

Особенно посещать воскресную службу. Идя под руку с Даром. Они были почти как супружеская пара.

Они присоединились к Бомонтам и Боллам, и во время службы Мара молилась, как никогда прежде: о том, чтобы Дэр одержал победу над опиумом и чтобы они вдвоем счастливо прожили остаток жизни. Не забыла она помолиться и о том, чтобы повесы нашли какой-нибудь способ ввести Бланш в общество и заставить общество принять ее.

Они вышли на улицу, и их компания стала центром притяжения для друзей и знакомых. Никто не относился к Бланш холодно, но Мара заметила, что некоторые люди старались держаться от них в отдалении. Это говорило о многом, поскольку немногие могли позволить себе игнорировать герцога, наследника графства и выдающегося политика.

В их группе преобладали модные молодые джентльмены, которые явно были рады вновь видеть Дэра в обществе. Хотя удивляться не следовало. Вне всяких сомнений, до Ватерлоо он был сердцем и душой каждой холостяцкой вечеринки. Мара наслаждалась его популярностью. Многие молодые люди сдержанно ухаживали за ней.

Она также флиртовала в ответ, наслаждаясь приятным обществом. Пока не поняла, что Дэр от этого в бешенстве.

Нужно было спасать ситуацию. Она поймала взгляд Дженси. Дженси сказала что-то Саймону. Через мгновение мужчины вокруг них исчезли, и они медленно пошли обратно на Грейт-Чарлз-стрит.

– Беременность иногда бывает очень кстати, – сказала Мара Дженси.

– И Саймон так деликатно намекнул об этом, – ответила Дженси.

– Что до смерти напугало их. Они подумали, что ты вот-вот разродишься, – засмеялся Саймон.

– Наверное, это вполне естественный страх холостяка перед всем, что связано с детской, – сказал Дэр.

– Какими же глупцами бывают мужчины, – усмехнулась Мара, беря его под руку. Она заметила, что он все еще напряжен, но ему уже становилось легче.

Саймон и Дженси шли впереди, так что Мара оказалась наедине с Дэром.

– Все прошло хорошо, – сказала она, – но я заметила, что почти никто из людей постарше к нам не подошел. Это несправедливо по отношению к Бланш.

– Без сомнений, это было из-за меня, а не из-за нее, – сказал он. – Не думаю, что дружба со мной может помочь Бланш.

– Из-за опиума? Но это глупо. Огромное число людей принимают его.

– А некоторые даже пристрастились к нему, – сказал он. – Но ни один из них не имеет такой дурной репутации.

– В твоей ситуации нет ничего постыдного, Дэр. Только взгляни, сколько людей желают тебе добра. С тобой где-нибудь обращались прохладно?

– Я не слишком много появлялся в обществе.

Не следовало вообще поднимать эту неприятную тему.

– Я найду выход из этой ситуации, – твердо сказала Мара.

– Ох уж твои волосы! – застонал он. – Мара, не надо.

Словно молния, ее настигло воспоминание, как они возвращались домой после посещения Тауэра, после того, как она открыла ему свою любовь. По его глазам она поняла, что он тоже это вспомнил.

– Но что я могу с этим поделать? – тихо спросила она. – Я действительно тебя люблю, Дэр. Ни ты, ни я ничего с этим сделать не можем.

– Несмотря на мой ужасный недуг.

– Ты же знаешь, что я не об этом. Если ты скажешь, что недостоин моей любви, я тебя ударю.

Его губы скривились.

– Это ты можешь. Я надеюсь когда-нибудь оказаться достойным тебя. – Он остановился, повернулся к Маре и посмотрел на нее невидящим взглядом.

– Что? – спросила она, вглядываясь в его лицо и пытаясь понять, что его беспокоит.

Он взглянул ей в глаза и сказал:

– Мне не следовало бы этого говорить, но… Мара, ты дождешься меня?

Она вспыхнула от неожиданной радости.

– Разумеется! Но зачем ждать? Я готова выйти за тебя прямо сейчас. Или по крайней мере в ближайшем будущем. Когда захочешь.

Он рассмеялся:

– Нет. Когда я освобожусь от чудовища.

Она схватила его за руку:

– Но я хочу помочь тебе сражаться, а как я могу это сделать, будучи вдали от тебя? Саймон скоро увезет меня в Марлоу-Хаус.

– Мара…

– Я всегда все делаю по-своему, ты же знаешь. Три недели. Время на оглашение имен в церкви. Мы обвенчаемся дома, в Брайдсуэлле.

– Если мы поженимся, то, конечно же, местом свадьбы должен быть твой волшебный дом?

– Он ведь и вправду волшебный! А когда мы поженимся, то сможем проводить там столько времени, сколько захотим. Он исцелит тебя.

– Или я заражу его.

Мара напряглась:

– Никогда больше ничего такого не говори.

– Но… Мара, я не могу жениться, пока я в таком состоянии, – сказал он.

– Я бы вышла за тебя, даже если бы ты был в гораздо худшем состоянии.

– Я не позволю тебе жертвовать собой ради меня.

Мара закатила глаза:

– Но это не будет жертвой. Ты меня любишь?

Он заколебался, в его глазах читался страх, но затем сказал:

– Да.

Мара замерла, чтобы насладиться этим бесценным подарком.

– Ты бы отказался от меня, если бы я заболела? – спросила она настолько спокойно, насколько могла.

– Нет. Но…

– Так это ведь точно то же самое. – Ей хотелось настоять на скорой свадьбе, хотелось полностью окружить его своей заботой и поддержкой, но ей удалось придать своему голосу безмятежность. – По крайней мере, теперь мы помолвлены.

– Нет.

– Ты что, бросаешь меня?

– Мара…

– О чем вы тут спорите? – спросил Саймон.

Они с Дженси вернулись обратно, чтобы узнать, почему Мара и Дэр задерживаются.

Мара посмотрела на Дэра и совершила самый рискованный поступок в своей жизни.

– Дэр только что попросил меня выйти за него, – сообщила она брату. – И я сказала «да».

Она увидела, как губы Дэра сжались.

– Ему следовало сначала поговорить с отцом, – глухо сказал Саймон.

– Он поговорит. Да? – спросила Мара Дэра, который выглядел так, словно у него голова раскалывалась от боли. О Боже!

– Если хочешь, – сказал он, но прозвучало это так, словно он отвечал на вопрос «Ты застрелишься?».

– Пойдемте домой, – вступила в разговор здравомыслящая Дженси. – Мы можем обговорить все детали там, но я тебя поздравляю, Дэр.

– Мара – бесценный рубин, – сказал он просто. – И я недостоин этой чести.

Остаток пути они прошли в гнетущей тишине, которую даже Мара боялась нарушить. Она все больше и больше страшилась той ситуации, которую сама же и создала. Подходя к двери, она прошептала Дэру:

– Нашу помолвку не обязательно оглашать.

– Все будет, как ты захочешь.

– Прекрати! – прошипела она. – Перестань со всем соглашаться. Перестань быть таким спокойным и невозмутимым. Если ты не хочешь жениться на мне, так и скажи.

– Я не привык лгать.

Она остановилась.

– Тогда…

– Я тоже хочу придушить тебя! – резко сказал он и вошел в дом.

Саймон отдал шляпу и перчатки лакею.

– Дэр, нам нужно поговорить.

– Разумеется.

Маре хотелось настоять на том, чтобы ей позволили принять участие в разговоре, но Дженси взяла ее под руку и отвела наверх, в свою гостиную.

– Он действительно попросил твоей руки? – требовательным тоном спросила Дженси, когда они оказались в комнате.

– Он попросил меня подождать. Разве это не одно и то же?

– Не совсем.

– Ну и что? Он признался, что любит меня. – Внезапно ее охватила безумная радость. – Он любит меня! – Мара бросилась в объятия Дженси и закружила ее по комнате. – Он любит меня! Он любит меня! Он любит меня!

Дженси высвободилась из рук Мары.

– Прекрати, сумасшедшая. Саймон вне себя от ярости.

– Ну разумеется. Он же мой брат. Но я не понимаю, так он может сердиться. Дэр – его лучший друг.

– А ты его сестра. Он хочет для тебя только самого лучшего.

– Самое лучшее – это Дэр. – Мара в одиночестве закружилась по комнате. – Это всегда, всегда, всегда был Дэр!