Петра не пыталась разговаривать с нервничавшим камердинером, а Кокетка в дурном настроении торчала под дверью. Не в силах вынести свои мысли, Петра взяла четки и прочла искреннюю молитву. Бог услышал ее, и через секунду в коридоре раздались голоса.

Она встретилась взглядом с испуганными глазами Фонтейна и пожалела, что пистолет у него, а не у нее. По крайней мере дверь была заперта, а он был слишком испуган, чтобы открыть ее. Оба смотрели, как поворачивается ручка и дверь шевелится, несмотря на замок.

Петра быстро подбежала к окну. Снаружи все выглядело нормально. Следует ли ей позвать на помощь? Нет. Главное – не открывать дверь.

В дверь постучали. Петра сделала Фонтейну знак ответить.

– Да? – спросил он, его голос вдруг стал тонким.

– Ты откроешь эту дверь, – произнес мужской голос с такой спокойной уверенностью, что даже Петра готова была подчиниться. Он говорил по-французски с итальянским акцентом. Она не знала, какой голос у Варци, но была уверена, что это он.

Петра быстро вернулась к Фонтейну и зашептала ему на ухо:

– Скажите ему, что он ошибся комнатой. Что вы больны. Скажите, чтобы убирался.

Камердинер, охваченный ужасом, повиновался. Петра забрала у него пистолет и взвела курок.

– Ты откроешь дверь, – спокойно повторил мужчина, – или я кастрирую этого парня тут.

Пауик!

– Святая дева! – воскликнул Фонтейн, схватившись руками за голову, а потом за промежность.

– Воплощение дьявола, – пробормотала Петра, ей вдруг стало трудно дышать. Но она знала, что у нее есть только один выход. Она положила пистолет и пошла к двери.

Фонтейн схватил ее и потащил назад:

– Вы не должны! Милорд сказал, что вы не должны!

– Идиот! – бросила она, вырываясь. – Вы думаете, он не сделает этого?

– Конечно, не сделает. Никто не смог бы!

– Будь ты проклят! – Она сжала кулак и изо всех сил ударила его.

Он отпустил ее, взвыв и схватившись за окровавленный нос. Петра бросилась к двери.

– Я иду, иду! Не трогайте его! – Ее дрожащие вспотевшие руки никак не могли найти ключ, и она продолжала кричать: – Я иду, я иду!

Она распахнула дверь и увидела Варци. Пауик лежал на полу, высокий худой мужчина стоял над ним, держа шпагу у его горла.

– Что вы с ним сделали? – спросила Петра, опустившись на колени рядом с ним.

Варци схватил ее за руку и поднял.

– Ничего серьезного, контессина, моя маленькая графиня, он скоро очнется. Если мы все еще будем здесь, Марко придется быть более жестоким. – Он повернулся к комнате, где всхлипывал Фонтейн, и сказал: – Молчи, или Марко кастрирует тебя.

Фонтейн замолчал.

– Что ты сделала с ним? – спросил Варци.

– Он не поверил вам, – сказала Петра.

– Репутация – бесценная вещь.

Бандит Марко опустился на колени рядом с Пауиком. Петра попыталась вырваться из рук Варци.

– Не смейте!

– Он вольет ему немного лекарства, вот и все. Чтобы задержать погоню. Так будет лучше для всех, не так ли? Пока ты будешь хорошо вести себя, контессина, больно больше не будет.

Марко вошел в спальню. Фонтейн возражал, но потом, без сомнения, выпил снадобье. Варци уже тащил Петру по узкому коридору, и у нее не было другого выхода как повиноваться.

Но из комнаты, тявкая, выбежал белый комок шерсти. Петра попыталась повернуться, но не успела. Варци взмахнул тростью, швырнув Кокетку в стену. Тявканье превратилось в визг, и Петра поняла, что в следующую секунду собачка будет убита за то, что шумит.

Она вырвалась и схватила ее, приговаривая:

– Тише, тише…

К ее удивлению, дрожащее маленькое создание замолчало. Петра прижала ее к себе, бормоча слова утешения. Она попыталась вернуть собаку в комнату, но Варци снова схватил ее и поволок по коридору, за угол, в другой номер. Там ждал еще один человек – здоровяк с хитрым лицом. Там также стоял большой сундук с открытой крышкой.

– Залезайте внутрь, будьте любезны, контессина, – сказал Варци.

Бессмысленно язвить. «А если я не буду любезна?» Петра не могла оставить Кокетку с этими людьми. Собака снова начнет лаять, и Варци, не задумываясь, убьет ее. Ей не оставалось ничего другого как взять собаку с собой, когда она забралась в сундук. Везунчик Робин, печально подумала она. Сразу избавиться от двух надоедливых женщин. И разумеется, сказала она себе, когда крышка опустилась, отсюда до Милана будет возможность сбежать. Она погладила твердое лезвие кинжала, привязанного к бедру.

Или возможность убить себя. Да, она убьет себя, прежде чем позволит Лудовико Морчини снова дотронуться до нее.

Робин быстро шел в сторону «Лисицы», прокручивая в голове свой план. Пауик и Фонтейн поедут на пакетботе с багажом, а он посмотрит, удастся ли нанять пару, чтобы изображать его и Петру по крайней мере до момента посадки на корабль. Если повезет, миланцы не поймут, что их там нет, до тех пор, пока корабль не отправится. В Дувре они будут тщетно искать их. Ему придется дать своим людям точные инструкции, как избежать возмездия. Столько всего надо обдумать, столько людей зависит от него.

Он вошел в «Лисицу» и увидел Пауика внизу лестницы, он прижимал руку к голове, вокруг него столпились люди. Робин подошел.

– Что случилось?

Слуга поднял глаза, потом, шатаясь, попытался встать на ноги, держась за балясину.

– Сэр, простите, сэр…

Робин схватил его за руку, чтобы поддержать.

– Где… моя сестра?

– Исчезла, сэр. Яд… не знаю… угрозы. Фонтейн… – У него заплетался язык. – Дверь открыта…

Робин снова усадил его и побежал наверх, проклиная себя. Ему нужно было поставить больше охранников. Или остаться самому. Или взять ее с собой. Или…

Дверь стояла открытой, а Фонтейн лежал на кровати, прижимая к лицу окровавленную тряпку. Рядом стояла испуганная горничная.

– Его ударили в нос, сэр, – сказала она Робину. – Возможно, сломали.

Слава Богу, что не хуже.

– Почему ты открыл дверь? – спросил Робин.

Глаза камердинера открылись, и он попытался встать. Робин снова уложил его.

– Я пытался этого не делать, – простонал он. – Она ударила меня!

У Робина по спине побежали мурашки.

– Это сделала она?

Камердинер кивнул.

– Приказала открыть дверь.

Робин взял со стола свой пистолет, увидел, что курок взведен, и быстро опустил его. Из пистолета не стреляли. Вся ее история была ложью? Но зачем? И если Варци был придуман, кто напал на Пауика? Он обязательно найдет ее и узнает.

– Пауик? – спросил Фонтейн. – Он… в порядке?

– Они чем-то опоили его, но он уже приходит в себя.

– Не ранен? – спросил Фонтейн.

– Нет.

Слуга откинулся на спину.

– Они и меня опоили. Мне стало плохо.

– Ты сможешь ехать? Если нет, оставайся здесь.

Он снова вскочил:

– Нет-нет, милорд! Я справлюсь с Божьей помощью.

Робин огляделся:

– Где Кокетка?

– Не знаю, сэр. Должно быть, убежала.

– Отдохни немного, – сказал Робин и пошел вниз, чувствуя себя отвратительно бессильным. Он хотел разорвать город на части голыми руками, чтобы найти Петру д'Аверио, если это ее настоящее имя, но это дело не для одного человека.

В фойе он нашел хозяина гостиницы.

– Леман, пошлите за доктором для моих людей.

– Уже послал, монсеньор. Он должен быть здесь с минуты на минуту. Я перенес вашего человека на кушетку в дамской гостиной. У меня никогда не случалось такого скандала!

Робин нашел Пауика также под присмотром горничной. Он снова повернулся к хозяину гостиницы.

– Когда все это случилось?

– Всего несколько минут назад, монсеньор. Ваш слуга, шатаясь, спустился вниз, крича о похищении. Что леди, вашу сестру, унесли.

– Кто-нибудь видел, как ее забирали?

– Нет, монсеньор, я только что узнал, что недавно двое мужчин выносили через боковую дверь сундук. Возможно, она была в нем. Но тогда никто об этом не подумал.

– Да, понимаю, – сказал Робин. Значит, ее могли действительно похитить. Абсурд чувствовать удовлетворение от этого, особенно, когда нет объяснения, почему она открыла дверь.

– Позаботьтесь о моих людях, – сказал он Леману. – Пусть кто-нибудь покажет мне эту боковую дверь.

Дверь вела с лестниц во внутренний двор, и не было ничего необычного в том, что этим путем выносят багаж. Он расспросил нескольких людей, сплетничавших там, но не узнал ничего нового. Кто-то думал, что сундук грузили в повозку. Кто-то в карету. Другие говорили, что его просто унесли. Во время погрузки на корабли множество сундуков были в движении.

Тут вбежали два морских офицера.

– Что я слышу? – спросил капитан Галлиард, гневно сверкая глазами.

– Они схватили ее, – ответил Робин, лихорадочно соображая. – До отплытия еще больше часа. Могу я попросить вас поставить в известность капитана порта, что похищена женщина и что ее могут тайком пронести на борт в сундуке? А также обратитесь к властям с просьбой перекрыть дороги, чтобы похитители не могли увезти ее.

– Считайте, что это уже сделано, – заверил Галлиард.

– Конечно, – сказал Ворсли, и оба поспешили прочь. Робин обратился к сплетничающей горничной:

– Скажите всем, что я заплачу крупную сумму за новости о моей сестре.

Женщина тоже поспешила прочь, и Робин вернулся в гостиницу.

– Леман, вы можете найти людей, которые обыщут город и найдут негодяев?

– Я могу дать вам несколько своих людей, а они знают других.

Робин кивнул:

– Пусть сообщают обо всем сюда.

Робин пошел к Пауику.

– Они ударили меня, сэр, – сказал он, прилагая огромные усилия, чтобы говорить отчетливо. – Но потом, когда я начал приходить в себя, они заставили меня что-то выпить.

Появился проворный молодой доктор, отпуская довольно возбужденные восклицания о произошедших событиях. Он осмотрел Пауика, бормоча различные умные слова, и заявил, что его заставили выпить какой-то ядовитый состав, но он останется жив. Робин округлил глаза и послал его к Фонтейну, но знал, что тот вернется сообщить сложными терминами о разбитом носе, чтобы увеличить счет.

Робин отослал горничную и спросил:

– Это был Варци?

– Вполне вероятно. Очень похож. Он и еще один, высокий, жилистый. Я бы сказал, фехтовальщик.

– А что Петра?

– Она была там. Когда они заставили меня выпить…

– Она помогала им?

– Нет-нет, сэр! Она пыталась помочь мне, но потом они утащили ее.

Слава Богу. По какой бы причине она ни открыла дверь, это был не ее план.

– Будь осторожен, – сказал он Пауику. – Если сможешь, садись на пакетбот и найми пару слуг изображать меня и Петру. Позже они смогут тайно скрыться. Я поеду другим путем.

– Будь осторожен, сынок. Это непростые люди. Тот высокий проткнул бы меня так же легко, как цыпленка.

– Я тоже так думаю, – сказал Робин и вышел в холл. – Пока никаких новостей? – спросил он у хозяина гостиницы.

– Пока нет, монсеньор, но они не могли уйти далеко.

– Это очень хитрые люди.

– Кто они, монсеньор? И зачем похитили вашу сестру?

Робин повторил историю о сбежавшей монашке. Леман, будучи католиком, не был так уж возмущен, но согласился, что ничто не оправдывает злобных нападений.

Тут в гостиницу вбежал какой-то парнишка и остановился как вкопанный.

– В «Серую овцу», месье! – выдохнул он. – Человек умирает, и говорят, что это сделала женщина!