А чего она ожидала? Галантного рыцаря?

— Посмотрите на нее, — проревел Силкок. — Вы когда-нибудь видели более ясную картину вины?

Грубые руки схватили ее сзади.

— Нет! — запротестовала Каро. — Это возмутительно. Я порядочная женщина. Жена поверенного из Йорка. Я говорила вам…

Но чужие руки рылись в ее карманах. Потом женский голос крикнул:

— Они здесь! Посмотрите!

Коренастая женщина шагнула вперед и протянула натруженную руку. В раскрытой ладони лежали четыре кольца.

Силкок, шагнув вперед, схватил их.

Каро вырывалась из державших ее рук.

— Их, наверное, бросила мне в карман девчонка!

Где бродяжка? Сбежала, конечно, при первой возможности змеей скользнув сквозь толпу, переключившую внимание на новую жертву.

— Позор! — закричала женщина, нашедшая кольца. — Сваливать вину на бедную бродяжку.

— Бедная бродяжка?! — запротестовала Каро.

Но все подхватили:

— Позор! Позор!

Это походило на лай гончих.

— А что касается порядочности, — сказала горничная, — то скажите, что респектабельная жена поверенного делала в комнате того странного джентльмена? — Это была та, что принесла вино. — Они наверняка заодно, — продолжала служанка, наслаждаясь главной ролью. — Да он разбойник с большой дороги, такой грозный, со шпагой и пистолетами. А с ним еще один, только что прибыл. У того зловещая черная повязка на глазу.

Каро покачнулась, едва не потеряв сознание. Если откроется ее настоящее имя, то скоро весь Йоркшир узнает о ее позоре. Ее ни в одно приличное место не пустят. Даже рабочий люд Шеффилда будет косо смотреть на нее.

Лучше умереть.

— Вызовите констебля!

— В тюрьму ее!

— В колодки!

— Правильно, в колодки!

Чьи-то руки яростно потащили ее.

— Нет! Я невиновна!

— Вы хотите отдать ее под суд, сэр? — спросил кто-то Силкока.

У Каро мелькнула надежда. В случаях воровства судебное преследование зависит от желания пострадавшего. Но Силкок смотрел на нее с той же недоброжелательностью, что и его жена.

— В полном соответствии с законом.

— Нет! — снова запротестовала Каро, но ее тянули по двору, под арку, на улицу, где, казалось, собрался поглазеть весь Донкастер.

Слезы текли по ее лицу, но она не могла вытереть их. Ее крепко держали за руки. Какой-то ребенок бросил в нее камень. Каро с ужасом посмотрела на малыша.

Если ее посадят в колодки, добропорядочные люди Донкастера будут вправе бросить в нее что угодно: гниль, грязь, даже камни.

Она больше не заботилась о репутации, Эйаме, Грандистоне, ни о чем.

— Остановитесь! — крикнула она. — У меня здесь есть знакомые, Фред… Филлис… — Она выдала самое влиятельное имя, которое знала: — Диана!

Фамилии.

Титулы.

Ее мозг лихорадочно работал.

— Аррадейл! — кричала она. — Оссингтон.

Ее заглушил раздавшийся слева рев. Повернувшись, она увидела, что к ней мчится чудовище в развевающемся черном пальто. На грязном лице сверкали глаза. Огромный кулак отшвырнул одного из державших ее мужчин, потом другого. Каро схватили, вскинули на плечо и куда-то понесли.

— Спасите меня! — кричала она. — Спасите кто-нибудь!

Подпрыгивая на мужском плече так, что едва могла дышать, Каро бессильно колотила похитителя по спине. Он свернул в переулок, толпа с воем преследовала его.

Каро услышала грохот.

Что это?

Завывания толпы остались позади. Похититель кинулся вперед, колотя в ворота ногами и локтями. Ворота поддались, он влетел в какой-то вонючий двор, пересек его и метнулся под навес.

Внезапная тишина ошеломила ее.

— Тихо, дорогая. Тихо.

Голос джентльмена? Каро сквозь слезы увидела зеленые и золотые блики.

— Вы?!

Широкая улыбка открыла крепкие ровные зубы.

— Я. Не знаю, как вы угодили в эту заваруху, но я решил, что вы хотите из нее выбраться.

Каро искала, что сказать, но, услышав животные крики толпы, вцепилась в Грандистона.

— Нас заманили в ловушку!

— Это заблуждение. Прислонитесь сюда. — Он поставил ее к грубой каменной стене и, подойдя к двери, прислушался.

Каро подняла трясущиеся руки к лицу, потом полезла в карман за носовым платком и сдавленно рассмеялась. Когда Грандистон повернулся к ней, она сказала:

— Кто-то украл мой носовой платок. И кошелек!

— Этот мир полон опасностей, — улыбнулся он. Он тоже безумен.

Ей бы залиться слезами, но ее вдруг охватило легкомысленное состояние.

— Что это был за шум? Похоже на раскаты грома.

— Мой слуга уронил несколько бочек, перекрыв переулок.

Ноги у Каро подогнулись, она скользнула на пол.

— Меня повесят, если поймают, — прошептала она. — Я никогда не смогу показаться в приличном обществе.

— Особенно если вас повесят, — без всякого сочувствия сказал Грандистон. Подойдя, он опустился рядом с ней. — Встряхнитесь, Кэт. Я не допущу, чтобы с вами что-то случилось.

— Как? — спросила она. — Вы чудотворец?

— Я вас довольно далеко увел.

Каро огляделась:

— В мышеловку.

— Но это наша мышеловка.

Каро закрыла глаза и покачала головой, однако открыла их снова и посмотрела на него:

— Как вы сделали это? Замаскировались, спасли меня?

— Одежда бродяги, сажа и внезапность.

— За несколько минут?

— Это было дольше, чем вам кажется, но я способен думать и действовать быстро.

Он встал, и Каро увидела, что он босой.

— Ваши ноги!

— Переживут. Мои сапоги вряд ли соответствовали маскировке.

Грандистон возвратился к двери. Она тоже услышала перекликающиеся голоса в переулке.

— Никаких организованных поисков, — тихо сказал он, — один гвалт и суета.

— Но в конечном счете нас найдут.

И она, если переживет грубую месть толпы, предстанет перед судом за воровство. Даже ее подлинное имя не спасет. Кольца нашли у нее в кармане. Ах, эта негодная оборванка!

Каро закрыла глаза и, обхватив себя руками, раскачивалась. Это, должно быть, кошмар. Весь этот день.

Никакого письма из Конногвардейского полка. Никакого Грандистона. Никакой поездки в Донкастер. Никакой Кэт Хантер…

— Пора изменить облик.

Никакой оборванки. Никакой толпы…

— Кэт!

Распахнув глаза, она залепетала:

— Меня повесят или отправят на каторгу! Станут бить хлыстом. Я не могу выйти отсюда. Не могу!

Грандистон схватил ее за плечи:

— Можете. Вы правы, они организуют поиски, но если вы будете храброй, я уведу вас далеко.

— Я не храбрая. Я никогда не была храброй!

Он быстро и решительно поцеловал ее и поднял на ноги:

— Я храбрый. Доверяйте мне. Толпа приближается. Мы можем ускользнуть…

— Нет-нет! — шептала Каро. — Нас сразу поймают. Все знают, как мы выглядим.

— Поэтому мы изменим внешность. Начнем с вашей шляпки. — Он снял ее, смял и сунул в карман пальто, потом начал вытаскивать шпильки из ее волос.

— Ой! — Каро оттолкнула его.

— Вы должны выглядеть столь же сомнительно, как и я. Ну же, Кэт.

Вызов в его словах как-то проник в ее сознание. Шумно втянув воздух, она пыталась думать. Изменить внешность.

Каро вытащила шпильки и расплела косы, пока он снимал пальто и прятал его под дровами в углу.

Повернувшись, Грандистон уставился на нее.

— Вы совсем не похожи на миссис Хантер. Но жакет нужно снять, — сказал он, вытирая лицо рубашкой. Его лицо теперь выглядело просто грязным, да и рубашка больше не казалась чистой.

Каро хотела возразить, жакет ей нравился. Но Грандистон прав. Корсета нет!

— Жакет, Кэт.

— Нет.

Грандистон нахмурился:

— Не глупите. Он выдаст вас, как маяк.

— А это не выдаст? — Расстегнув, она распахнула жакет. — Помните вашу блестящую идею?

— Ах да. — Он улыбнулся.

Каро замахнулась, но он, смеясь, поймал ее руку и обезоружил поцелуем.

— Жаль потерянной ночи. — Он сдвинул жакет с плеч ошеломленной Каро.

Она прикрылась руками:

— Я не могу! Даже чтобы спасти свою жизнь…

Ее голос затих.

Грандистон воздержался от высказывания.

— Даже самая простая женщина носит корсет, — сказала она.

— Вы правы. — Он вывернул жакет наизнанку. — Наденете так.

— Спасибо.

Потом он вытащил нож и обрезал рукава.

— О нет!

Каро знала, что ее протест смешон, но это был ее любимый жакет. Когда Грандистон вытер пол тем, что осталось от жакета, она лишь кусала губы. Когда он подал ей жакет, она с благодарностью надела его, грязный, измятый, обезображенный.

Застегивать крючки изнутри было неудобно, но она с этим справилась. Оглядев себя, Каро увидела, что теперь ее жакет похож на деревенский корсаж, рукава сорочки закрывали руки до локтей.

Слезы навернулись на глаза, но Каро отогнала их и даже попыталась улыбнуться. Он спас ее.

— Спасибо. За все.

— Странствующий рыцарь к вашим услугам. — Грандистон оглядел ее, — Снимите обручальное кольцо, оно слишком красивое, И станьте погрязнее. Ваша юбка чересчур чистая.

Каро не был ясен план, но она цеплялась за уверенность Грандистона. Сняв кольцо, она сунула его в карман, упала на землю и перекатилась. Встав, она провела по лицу грязными руками.

Он вымазал свои белокурые волосы и снова посмотрел на нее:

— Лучше. Вы сможете идти босиком?

Каро хотела сказать «нет».

— Это лучше, чем болтаться на виселице.

Она стащила коричневые кожаные ботинки и тут же с отвращением ощутила грязь под ногами. Чулки тоже придется снять. Бедняки часто ходили босиком, но не в чулках.

Ей хотелось крикнуть, что все это нечестно, невыносимо, неправильно и должно прекратиться.

— Подождите, — сказал Грандистон, словно услышав ее. Взяв ее башмак, он сильно потер его о каменную стену и вернул ей. — Для бедняков это, вероятно, подойдет.

Каро схватила ботинок.

— Спасибо, спасибо! — Она, как могла, отряхнула чулок, прежде чем сунуть ногу в ботинок, Грандистон тер о стену другой.

— Вы могли сделать это со своими сапогами, — сказала она.

— Времени не было, да и сапоги вроде моих привлекли бы внимание независимо от поношенности. — Он подал ей второй ботинок. — К тому же я не могу позволить себе погубить мою лучшую пару.

— Возможно, и я не могу позволить себе испортить мои лучшие ботинки.

— Они стоят больше, чем ваша жизнь?

Она состроила примирительную гримасу:

— Нет. Почему вы делаете это для меня?

— Дурной тон позволить, чтобы любовницу повесили.

Повернувшись, он разглядывал проулок сквозь дырку в доске. Каро, разинув рот, уставилась ему в спину.

— Все тихо. Идем. — Открыв дверь, Грандистон оглянулся.

Каро, отбросив глупые мысли, поспешила к нему. Они скользнули через маленький двор, на стене зашипела кошка. Когда они подошли к воротам, Каро словно веревками потянуло назад, подальше от врагов, жаждущих ее крови.

Она вздрагивала от каждого звука: от криков толпы, близких шагов. Залаяли собаки. Их привели, чтобы выследить беглянку? Люди выглядывали из окон домов и, перекликаясь, выясняли, что случилось.

Слава Богу, ни одно окно не выходило на этот мрачный угол.

Грандистон распахнул ворота, выглянул в переулок и потянул ее за собой.

Никого.

Он схватил ее запястье, и они побежали. Каро спотыкалась на скользкой грязной земле, отчаянно стремясь убраться подальше. Но потом уперлась.

— Это неправильный путь! Мы столкнемся с преследователями.

— Я знаю. — Он дернул ее за руку, и она снова побежала, едва переводя дыхание и превозмогая боль в ногах. Скоро, как она и боялась, они наткнулись на преследователей.

— Уже поймали? — крикнул Грандистон, стараясь подражать северному говору.

— Какая отвратительная женщина! — подыгрывая ему, выпалила Каро с местным акцентом. — Хотела бы я видеть, как ее повесят.

— Да, — прохрипел старик. — Но я не могу бегать быстро и держусь сзади, чтобы быть наготове, когда ее потащат по этой улице. — Он прищурил слезящиеся глаза. — А вы что тут делаете, молодые люди?

— Свернули не в тот переулок. — Грандистон все еще храбро пытался говорить с местным акцентом.

— И заблудились, — пожаловалась Каро. Она дернула Грандистона, как он дергал ее. — Идем, болван. — Взяв инициативу на себя, она двинулась вперед, напуганная дерзостью его плана.

Притвориться частью толпы? От собственной смелости у нее дыхание перехватило, но не успела она усомниться в здравости рассудка Грандистона, как они оказались среди тыловой стражи.

На сей раз разговор повела она, поинтересовавшись, поймали ли воровку. Грандистон мудро помалкивал. Каро играла роль так развязно, как могла, но внутри вся дрожала от страха. Если хоть один человек узнает ее или его…

Грандистон притянул ее к себе. Каро не нужно было притворяться.

— Эй, не приставай! — оттолкнула она его.

У нее, конечно, не было шансов отодвинуть его, но вместо того, чтобы поцеловать ее, он прошептал:

— Не волнуйтесь. Стражники, вероятно, не видели начала инцидента. И присоединились к толпе, чтобы поразвлечься.

Он прав. От облегчения Каро привалилась к нему, и он поцеловал ее. Его рот был столь сладкий и горячий, что она ответила на поцелуй. Свист и крики заставили ее высвободиться, но Грандистон рассмеялся вместе с толпой.

Боже милостивый, теперь они в центре внимания!

Не имеет значения. Отдаленный крик звал к новой цели. Толпа ринулась прочь, Каро и Грандистон двинулись следом.

— Я кое-что заметил! — вскоре крикнул он и потащил ее в узкий проход. В конце она увидела открытую местность.

Спасение.

Она нетерпеливо бросилась вперед, но пронзительный голос позади них крикнул:

— Что это вы тут делаете?

— Чума вас забери, — пробормотал Грандистон и оглянулся.

Три юнца спешили за ними.

— Тут что-то есть, — сказал он, разглядывая стену.

Хорошая попытка, но парней она не убедила.

Каро не думала, что юнцы считают ее и Грандистона беглецами, но они что-то заподозрили и не отстанут. Был только один способ справиться с этим. Повернувшись к ним, она уперла руки в бока.

— Проваливайте. Разве не видите, что у нас есть занятие поинтереснее, чем искать карманников?

Грандистон поднял кулак. Парни бросились наутек.

— Какая вы распутница, моя милая Кэт, — улыбнулся он, — но, прогнав их, давайте выручим и вас.

— О да, пожалуйста.

Они быстро пошли по узкому проходу и оказались на утоптанной тропинке, которая вела из города к деревне. Каро пошла вперед, но Грандистон поймал ее за жакет и потянул в сторону, так что они прижались к грубой каменной стене последнего дома.

— Что вы делаете? — прошептала она. — Нам нужно уйти.

— Некоторые окна выходят сюда. Если кто-то заметит двух убегающих, то поднимет тревогу.

Каро привалилась к стене, у нее ноги подгибались.

— Мы попали в ловушку! Это безнадежно.

Он, улыбаясь, притянул ее ближе и поцеловал.

— Вы на попечении Пирата-язычника, моя прекрасная Кэт. Есть не только надежда, есть обещание победы.

— О Господи! Неудивительно, что кто-то воткнул топор вам в плечо. Это, вероятно, произошло в похожий момент.