— Наверное, нам надо вернуться, — сказала Каро.

— Назад, к толпе?

Назад на Силвер-стрит, думала она, но не могла пойти туда с ним.

— Нет, — вздохнула она. — Но и здесь мы не можем оставаться. — Каро прислушалась, не преследуют ли их.

— Доверяйте мне. — Грандистон снова быстро поцеловал ее. — Мы можем остаться здесь до темноты, а потом улизнем. Идем. Нам надо держаться как можно дальше от дорожки.

Каро колебалась. Память о грубых руках и жестоких лицах, о брошенных камнях и плевках заставила ее пробираться вдоль стен домов и садовых оград на окраине города. Земля здесь густо заросла щавелем и одуванчиками. Приходилось то и дело уворачиваться от крапивы. Споткнувшись, Каро оперлась рукой о стену и тут же зашипела от ожога.

Он обернулся:

— Что случилось?

— Крапива.

Сорвав лист щавеля, он потер место ожога. Это помогло, но она посмотрела на него с негодованием:

— Если бы не вы, меня бы здесь не было.

— Вы предпочитаете оказаться в чутких руках толпы? — спросил Грандистон, явно задаваясь вопросом, не сумасшедшая ли она.

— Нет, конечно, нет. Извините. Просто это худший день в моей жизни.

Каро замолчала, борясь с подступившими слезами. Грандистон отпустил ее руку и обнял.

— Я совсем забыл, что день начался с несчастного случая с каретой, травмы вашего мужа и превратился в этот кошмар. Но теперь вы в безопасности.

Грандистон повел ее за чахлые низкие кусты, где нет крапивы, и помог ей сесть. За спиной был холодный грубый камень ограды, впереди расстилалось открытое пространство. Каро обхватила колени, замерзшая и словно пришпиленная к стене у всех на виду.

— Там на поле люди, и кто-нибудь в любой момент может войти в переулок.

Он повернул ее голову к себе.

— Тогда нам надо соответствовать вашей версии.

— Какой?

— Вы тем парням намекали…

Она попыталась отпихнуть его:

— Нет!

— Правда? — Ни на йоту не сдвинувшись, Грандистон обвел языком контур ее уха.

— Да. — Но ее толчок был слабым. — Мы не можем. Я не могу…

Он поцеловал ее щеку, уголок рта.

— Не здесь по крайней мере…

Он поцеловал ее в губы.

— Это обещание на будущее и в другом месте. Но пока мы здесь и здесь должны остаться.

Каро хотела было возразить, но Грандистон заставил ее замолчать умелым поцелуем, да и вся ее натура не стремилась бороться. Она всей душой хотела все забыть.

Она упала в тепло его тела, в сладость его поцелуя, защиту его сильных рук, застонала… и этот звук дал ей силы попытаться высвободиться. Их могут увидеть.

— Стоп. Это неправильно.

— Неправильно?

— У вас нет чувства добра и зла.

Грандистон резко отстранился, и Каро увидела, что ее слова задели его.

Она хотела извиниться, но вместо этого отодвинулась.

— Я отличаю честность от непорядочности, — сказал он. — Вы украли кольца?

Каро уставилась на него:

— Что?! Конечно, нет. Как вы могли подумать? И если вы действительно так думали, почему…

Он приложил палец к ее губам, заставив замолчать.

— Если у нас ссора влюбленных, милая, лучше ругаться на местном диалекте.

— Который вы так скверно изображаете, — прошипела Каро.

— Я могу хорошо изобразить кокни и провинциальный оксфордширский выговор.

Она проигнорировала его иронию.

— Вы ведь не считаете меня воровкой?

— Вы не та, за кого себя выдаете, вот что я считаю.

— Та несчастная девочка сунула кольца мне в карман. И это после того, как я пыталась защитить ее.

— Я это пропустил. Расскажите, что произошло. Все. — Когда она замялась, Грандистон добавил: — Но если это будет очередной букет лжи, пощадите меня.

Единственной возможной реакцией было возмущение.

— Почему вы себе это позволяете? Потому что я попала в глупую историю из-за желания помочь бродяге? Потому что позволила э-э-э… повесе затащить меня в постель?

Ее резкие слова не произвели никакого впечатления.

— Я не знаю, почему вы лжете, Кэт, но вы это делаете.

Каро открыла рот, но снова промолчала.

— Я скажу правду, — наконец ответила она и объяснила, как все произошло. — Я видела, что вы на меня смотрите, — закончила она, — но потом вы исчезли. Я думала, вы меня бросили.

— Возможно, мне следовало оставить вас, — сказал он. — Вам достаточно было известить деловых партнеров вашего мужа, и вас бы освободили. А вместо этого Кэт Хантер разыскивается законом.

Что она могла сказать на это?

— Попытаемся вернуться в город, чтобы найти друзей вашего мужа?

Катастрофа!

— Они не друзья. Я не уверена, что мой муж встречался с ними. С чего они станут вытаскивать меня из пасти закона, если полгорода видело, как меня поймали с поличным?

— Я подумал, что они по крайней мере смогут добиться хорошего обращения с вами.

— Я не осмелюсь это проверить. — Когда Грандистон недоверчиво поднял бровь, Каро сказала: — Не понимаю, почему вы постоянно подвергаете сомнению мои слова. Вы сами явно не тот, кем кажетесь.

— Конечно, я не босоногий бродяга, — согласился он.

— Но вы стали им быстро и ловко. Прекрасный навык для джентльмена.

— Мне нравятся приключения, у меня их было много. Помните Язычника?

— Вы утверждаете, что действительно были пиратом? — усмехнулась она. — Тогда что вы делаете здесь?

— Даже пират порой оставляет побережье.

— Не думаю, что в Великобритании до сих пор остались пираты.

— Ну, контрабандист.

— Это больше похоже на правду. Я знаю, по вас виселица плачет. Что станет со мной?

Перекатившись, он закинул ногу на ее ноги и попытался прижаться к ней.

— А чего вы хотите, милая Кэт?

Каро оттолкнула его:

— Не то, что у вас на уме. Я хочу вернуться к своей обычной жизни.

— И какова она?

Она взглянула в его недоверчивые глаза:

— В высшей степени респектабельная.

— В самом деле?

— Вы снова пытаетесь уличить меня во лжи?

— Если я закончу жизнь с петлей на шее, то хотел бы знать из-за чего.

— Честное слово, я не сделала ничего дурного, — устало произнесла Каро, — не считая греха с вами.

— Хорошо, — помолчав, сказал Грандистон. — Как только мы выберемся из Донкастера, я доставлю вас к мужу в Йорк.

Каро собиралась найти другой выход, но задумалась, сможет ли это сделать. Привести врага в свое убежище? Не к самому Хамблдону, конечно, но в Йорк?

Она вздрогнула при мысли о юридической конторе, но Хамблдон крайне осторожен и чрезвычайно компетентен. Он поможет ей снова стать Каро Хилл и разберется с ее браком.

— Это очень любезно с вашей стороны, — искренне сказала она, — поскольку у меня нет денег на карету.

Грандистон рассмеялся:

— И у меня тоже. Я оставил их в кармане сюртука.

Каро привалилась к стене.

— Тогда все безнадежно.

— Никогда не говорите «никогда». Пока мы преуспели.

— Вы — да. И часто вы спасаете дам от разъяренной толпы?

— Это моя первая попытка. И я ей горжусь… Тихо.

Она тоже услышала голоса.

— Никакого шума и криков, — пробормотал он ей на ухо. — Просто люди уходят из города после рабочего дня.

— Но они могут нас заметить, — выдохнула она. — Весь Донкастер, должно быть, уже знает о нас.

— Тогда пришло время сыграть нашу роль.

Каро оказалась на спине, большое тело Грандистона расплющило ее, его губы заглушили ее крик. Она мгновенно все поняла и попыталась подыграть. Тайные любовники…

Но едва он подтянул ее юбку и сильно надавил своим твердым копьем, похороненные воспоминания молнией пронзили ее. Гостиница «Бараний хлев». Краткое болезненное нападение Мура.

Отброшенная назад, в давно загнанный в подсознание ужас, Каро запаниковала. Она пыталась кричать, сопротивляться, но была бессильна, как и тогда, десять лет назад. Голова закружилась от отвращения.

Грандистон скатился с нее, но по-прежнему зажимал ей рот рукой. Прежде чем она успела ударить его или оцарапать, он сильно прижал ее к себе.

— Крикнете, и они услышат, черт бы вас побрал.

Каро все равно бы крикнула. Крикнула бы, обращаясь к небесам, если бы могла дышать. Она пыталась укусить его, но он слишком сильно прижал ее к себе. Когда Грандистон наконец ослабил хватку, она лишь шумно втягивала воздух, задыхаясь от отчаяния.

Снова! Это случилось снова.

Она пыталась заглушить рыдания кулаком, но слабые звуки прорывались сквозь океан боли в надежде разжалобить небеса.

— Кэт, Кэт, прекратите. Ну что такое? — Он снова притянул ее к себе, и она была не в силах сопротивляться. — Услышат. Черт возьми, женщина…

Он снова навалился на нее, едва не придушив.

— Я лишь притворялся, сумасшедшая, для меня это тоже было болезненно. Я, наверное, на несколько недель вышел из строя.

— Ну и прекрасно, — пробормотала она.

— Я должен был что-то сделать. Чтобы объяснить, почему мы здесь прячемся, помните?

Грандистон осторожно отстранился. Она не закричала, и он ослабил хватку.

Высвободившись, Каро вытерла губы.

Она не знала, что воспоминания о жестокости Мура готовы в любой миг свирепо наброситься на нее. Обхватив руками колени, она раскачивалась, пытаясь снова похоронить эти воспоминания. Как можно глубже.

Положив теплую руку ей на спину, Грандистон гладил ее, пытаясь успокоить. Наконец она разомкнула руки и уронила голову на колени.

— Извините. Обычно я…

— Обычно вас не принимают за воровку и не гонятся за вами по городу. — Но потом он добавил: — Предположительно.

— Говорю вам еще раз, — устало вздохнула Каро, — до встречи с вами я была респектабельной леди.

— Но которую изнасиловали, полагаю?

Каро напряглась, потрясенная этим словом. Она никогда так не думала. Она по доброй воле сбежала с Муром. И сопротивлялась только потому, что они еще не поженились. Он был груб. Возможно, только сегодня днем она узнала, что это может быть совсем по-другому.

— Взята силой, — прошептала она.

— Мужем? — Кристиан старался говорить спокойно, но ярость забурлила в его жилах.

— Нет, — поколебавшись, ответила Каро.

— Тогда кого я должен убить?

Она уставилась на него:

— Что? Почему вы должны?

— Потому что он погубил вас.

— Это было давно, — устало сказала она, — и в любом случае он уже мертв.

— Кто имел честь? Ваш муж?

Помолчав, она сказала:

— Да. Вы действительно совершили бы хладнокровное убийство из-за меня?

— Моя кровь не была бы холодной.

Ее глаза расширились, потом она опустила веки. Он притянул ее к себе, и она не возражала.

— Вы жесткий человек.

— Мир жесток.

Она напряглась и шевельнула головой:

— Я слышу людей.

— Не двигайтесь.

Они сидели обнявшись. Мимо шли люди.

— Хотел бы я получить награду, но, думаю, они уж теперь далеко, — сказал мужчина.

Послышались согласные возгласы, люди прошли, и ничего нельзя было расслышать.

— Награда? — спросила Каро, подняв глаза.

— Наверное, от Силкоков.

— Почему? Они получили свои кольца.

— Некоторые люди мстительны, но это странно.

Каро, нахмурясь, выпрямилась:

— Эта женщина ненормальная. Она смотрела на меня с такой яростью, а я всего лишь задела их стол. А потом… казалось, она готова собственными руками накинуть петлю мне на шею.

Грандистон погладил ее затылок, поцеловал в лоб.

— Она никогда вас не тронет. Думаю, мне надо вернуться в город.

Каро отпрянула:

— Нет, я не могу!

— Не вы, только я. — Он приложил палец к ее губам. — Слушайте. Вас могут опознать как миссис Хантер, но во мне никто не признает вашего спасителя-оборванца. Мой слуга спрячет мою одежду в стойле. Переодевшись и приведя себя в порядок, я выясню, что происходит. И смогу раздобыть деньги и приличную одежду для вас.

— Но я буду здесь одна, — прошептала Каро, ее взгляд метался.

— Вам ничего не грозит.

— А лисы, барсуки?

— Они боятся вас больше, чем вы — их.

— Люди…

— Мужчины, вы хотели сказать. Ваш… насильник напал в темноте, или вы знали его?

— Знала. Думала, что очень хорошо знала.

Грандистон коснулся ее плеча:

— Я не оставил бы вас, если бы вам грозила какая-нибудь опасность. Сюда никто не придет, темнота скроет вас.

Обхватив колени, Каро сделала еще попытку:

— Я никогда раньше не оставалась одна на улице в темноте.

Это удивило его. Но почему? Леди не выходят вечером без сопровождения.

Это удивило его, потому что Кэт Хантер иногда демонстрировала необычайную независимость. Была в ней какая-то необузданность. Это заставило его усомниться в ее заявлениях о респектабельности, особенно когда она оказалась в его постели. И вот, пожалуйста, она ведет себя как самая респектабельная женщина.

— Бояться нечего, — повторил он.

— Крысы. Этого вы не можете отрицать.

— Они заняты своим делом в подвалах и складах. Дайте мне уйти, Кэт, и завтра вы будете в Йорке.

Она подняла на него глаза, вглядываясь в его черты:

— Вы вернетесь?

Он поцеловал ее.

— Слово чести.

— Что стоит честь язычника?

— В моем случае она стоит земли и небес.

— Тогда идите. — Каро внезапно сжала его руки. — Но будьте осторожнее. Вы, возможно, думаете, что похожи на слугу, но это не так. В вас есть лоск даже в лохмотьях, и ваш акцент смешон.

Он тихо рассмеялся:

— Это моя Кэт.

— Что?

— Кто бы вы ни были, вы могли бы командовать армией, если бы захотели.

— Нет. Не смогла бы.

— Мне лучше знать. — Он поцеловал ее руки и отстранился. — Я уйду ненадолго, и скоро этот день станет лишь дурным воспоминанием.

Он понял, что ждет от нее слов «не все было так плохо» или чего-то в этом роде, но она только кивнула.

— Жаль, что у меня нет пальто, чтобы оставить вам, — сказал он.

— Тогда принесите мне шаль.

— Слушаюсь, мэм. — Он пошел назад вдоль стены.

Каро осталась одна в темноте.