Каро уставилась на дверь. Какое он имеет право злиться? Сам виноват. Не свяжись он с ней в Донкастере, не попал бы в затруднительное положение! Она оказалась бы в тюремной камере или погубила бы свое доброе имя, но он спокойно шел бы своей дорогой.

Возможно, он сердится из-за кошки. Каро пришлось признать, что в дневном свете животное выглядело весьма непрезентабельно: черная шерсть спутана, в трех местах недавние раны, нет половины уха и почти всего хвоста.

Посадив кошку на пол, Каро налила в миску воды. Не снимая одежды, она вымылась, как могла, потом похлопала по кровати:

— Иди сюда, Табби, я постараюсь привести тебя в приличный вид.

Кошка сердито посмотрела на нее, но без всяких усилий вспрыгнула на постель.

— Ты сильная, — сказала Каро, осторожно стряхивая грязь и запекшуюся кровь. Кошка не сопротивлялась, и она стала действовать решительнее. — В какой войне ты участвовала?

Мяяяаааууу.

— Что бы это значило?

Раны уже заживали, но кошку нужно было вымыть. Кошки обычно сами чистятся, думала Каро, но, возможно, Табби необходима помощь.

— Мы с тобой похожи, — сказала она. — Я могла спокойно остаться до утра у Филлис, а потом поехать в Йорк. Но нет, мне нужно было отправиться на свою охоту. Должно быть, во мне заговорила кровь Фроггатов, но почему она до сих пор молчала?

Каро отпустила кошку, бросила тряпку в таз и решила поправить постель. Аромат того, что они совершили, смутил ее и распалил жажду. Она сама начала ночью любовный бой — это нельзя отрицать, — но Грандистон превратил ее вожделение в пылающий костер, на котором она обуглится.

Каро поспешила распахнуть ставни и впустила в комнату свежий воздух.

Она застыла на месте: Кристиан Грандистон мылся из ведра у колодца. Утро было холодное, но он был с голым торсом. От его великолепного телосложения, выставленного напоказ, ей сделалось больно.

Дверь открылась, и вошел Грандистон. Слава Богу, одетый.

— Завтрак готов, — только и сказал он.

Когда они вошли в кухню, Грандистон представил Каро мистеру Барнби и его жене. Барнби и двое мужчин помоложе сидели за столом: Джим Хоррокс, которого Каро видела у колодца, и Адам, сын хозяина. Дочь, Энни, помогала матери у очага.

Все поприветствовали гостей, но Каро видела на их лицах недоверчивое выражение. Из-за того, что она в глубоком трауре, а у ее мужа только жалкая черная ленточка на рукаве? Она не могла придумать этому объяснения.

Когда они сели завтракать, выяснилось, что проблема в другом.

— Странно, — сказал Барнби, медленно жуя, — леди и джентльмен путешествуют с такой кошкой. Она сегодня утром ловко поймала крысу.

Каро про себя взмолилась, чтобы Грандистон ответил на невысказанный вопрос. Он этого не сделал.

— О, она свирепая охотница, — подтвердила Каро.

— И все-таки странно брать кошку в поездку, да еще верховую.

Почему из всех поводов для подозрения выбран этот?

— Это редкая порода, — сказала Каро.

Все смотрели на Каро, ожидая продолжения.

— Это не английская кошка. Она из… — Какое бы место подальше отсюда выбрать? — Из Гессена. Это гессенская кошка. Из Германии.

— Из Германии? — повторил Барнби и, похоже, сплюнул.

Каро совсем забыла, что многие даже спустя пятьдесят лет не смирились с тем, что на английском троне воцарилась ганноверская династия.

Миссис Барнби нагнулась, чтобы поближе разглядеть «немку».

— Занятная. И довольно странная, сразу видно, что иностранка. В Гессене кошкам хвосты обрезают?

Что сказать кроме «да»?

— Она малость покалеченная, вот и горб на спине.

— Похожа на кролика, — усмехнулся Джим.

— Точно, — согласилась миссис Барнби.

— Скажите добрым людям правду, дорогая, — сказал Грандистон дружелюбной подцепил вилкой очередной кусочек ветчины.

— Думаю, лучше вы, — ответила она.

— Нет-нет, дорогая. Эта кошка — ваша особая забота.

— Вы правы, — сказала Каро. — Гессенская кошка — это наполовину кролик.

Все глаза недоверчиво повернулись к ней.

— Простите, мэм, но никогда не видел, чтобы кошки и кролики… — сказал Барнби.

— Их действительно надо удерживать, сэр, — сказал Грандистон, давая понять, что такие подробности не для семейного застолья.

— А-а… — Прожевав хлеб, Барнби сказал: — К чему это? Зачем беспокоиться?

Грандистон, черт бы его побрал, улыбкой предложил Каро продолжить рассказ.

— Их разводят, чтобы охотиться на кроликов, — сказала Каро.

— На кроликов?! — воскликнула миссис Барнби.

Семь бед, один ответ.

— Да, мэм. На клыкастых гессенских кроликов.

— Клыкастых? — задохнулась дочка. — Господи помилуй!

Барнби, однако, продолжал жевать.

— Не сомневаюсь в ваших словах, мэм, но не проще заманить кроликов в ловушку?

Табби подняла мордочку от тарелки и мяукнула, вступая в спор.

— Тихо, — вырвалось у Каро.

— Как видите, сэр, — сказал Грандистон, — они очень умны. Порой кажется, что они разговаривать умеют. — Он смотрел на кошку с видом любящего отца. — Она могла бы рассказать, что кролики в Гессене умные и хитрые. Их ни в какую западню не поймаешь, они избегают открытого пространства. Их можно только выследить в норах и победить в бою. Вы видите раны нашей благородной воительницы. Увы, многие гессенские кошки проигрывают свою последнюю битву.

Все уставились на «благородную воительницу».

— Но зачем вы привезли сюда такое необычное животное? — поинтересовалась миссис Барнби. — В Англии таких кроликов нет.

Грандистон улыбался:

— Я уверен, что мы можем сказать этим добрым людям всю правду, дорогая.

Каро уставилась на него. Она примет вызов или умрет.

— Поскольку могут найтись желающие завезти клыкастых кроликов в Англию, — объявила она.

— Нет, — воскликнула миссис Барнби.

— Нет, — повторил ее муж, схватив со стола нож. — Нам здесь немецких тварей не нужно.

— Согласна с вами, сэр, — сказала Каро, подыскивая выход. — Но у гессенской кошки, — она понизила голос, — есть еще одна особенность. — Она повернулась к Грандистону: — Скажите им, муж.

Возможно, остальным Кристиан казался встревоженным, но она видела, что он борется со смехом.

— Это большая тайна. — Откашлявшись, он оглядел сидевших за столом, сделал паузу, потом сказал: — Полагают, что жидкость из желудка этих кроликов лечит чуму.

— Чуму?! — задохнулась миссис Барнби. — Ту самую, что сто лет назад опустошила Лондон? О Боже. Тут пятьдесят человек умерло. — Миссис Барнби говорила так, будто это случилось совсем недавно. — Возможно, нам действительно нужны эти кролики, Барнби.

— Но не раньше, чем будет достаточное количество гессенских кошек, мэм, — вмешался Грандистон. — Иначе эти клыкастые твари наводнят наш остров, убивая не только мышей, крыс, но и цыплят, уток и даже ягнят.

— Они убивают ягнят? — недоверчиво сказал Барнби.

— Эти немецкие кролики — свирепые плотоядные животные, сэр. Они убьют и сожрут всех, кого смогут поймать. Если такой кролик одолевает гессенскую кошку, то съедает ее с костями. Но чаще победителем выходит кошка.

Судя по виду Барнби, эта история его не слишком убедила, но он не собирался признаваться в этом и выставлять себя глупцом. Остальные поверили.

— Позвольте дать ей сливок, сэр! — воскликнула миссис Барнби и поспешно вышла.

— Она очень свирепая, сэр? — спросила девочка. — Можно ее погладить?

Грандистон с серьезным видом задумался.

— Только очень осторожно.

Девочка медленно протянула руку и тронула голову Табби. Кошка повернулась к ней и замурлыкала.

— У вас есть подход! — объявил Грандистон. — Именно молодые девушки лучше всего справляются со свирепыми гессенскими кошками. Или это может сделать женщина с добрым сердцем, как моя дорогая жена.

Миссис Барнби вернулась и поставила на пол блюдце густых сливок. Табби, потеряв интерес к девочке, принялась лакать и издала звук, который можно было принять за «Спасибо».

— Боже, никогда такого не слышала! — сказала миссис Барнби, и даже ее муж, похоже, поверил.

Но потом женщина наклонилась и осторожно потрогала живот Табби.

— Да у нее котята! — Она обвиняюще посмотрела на Грандистона: — Как вы можете таскать ее с собой, да еще на лошади?

— Необходимость заставляет, мэм. Драгоценная кошка и котята в опасности. Вы сказали, что нам нужны такие кролики, миссис Барнби. Так же думают в высоких кругах. Самых высоких, — добавил он значительно.

— Но король немец, — возразил Барнби.

— Его величество из ганноверской династии, сэр, но он родился в Англии и любит эту землю. По его указанию было приобретено несколько гессенских кошек и привезено сюда для размножения. Они рассеяны по всей стране, чтобы замаскировать их присутствие, но эту обнаружили.

— Как видите, мистер Барнби, история, которую я рассказал вам по приезде, не совсем правдива. Мы заблудились, потому что скрывались от тех, кто стремится захватить нашу драгоценную кошку и ее редкое потомство. От ревнивых агентов древнего врага Англии.

— Французы, — прорычал Барнби. — Эти еще хуже немцев. — На этот раз он действительно сплюнул.

Грандистон кивнул:

— Мы были вынуждены ехать по проселочным дорогам и заблудились в темноте. Слава Богу, мы нашли здесь честных и добрых людей. Но преследователи могут прийти сюда с расспросами. Надеюсь, я могу положиться на вас независимо от того, какой хитрый рассказ они сочинят?

Все уверили его в этом.

— И не думайте, что они будут похожи на французов или говорить по-французски, — сказал Грандистон. — Они будут выглядеть обычно, хотя чуткому уху их английский покажется странным. Одна пара выдает себя за американцев.

Он выстраивает защиту от Силкоков!

Наивное семейство снова поклялось Грандистону, что никому слова не скажут, но Каро была уверена, что через неделю история разойдется по всему Йоркширу. К тому времени, однако, все уже будет позади и Каро Хилл окажется в своем Латтрел-Хаусе.

Странно, но это ее совсем не радовало.

— Кстати, насчет кролика, — сказал Барнби. — Это должен быть самец или самка?

— Все равно, сэр, — ответил Кристиан.

Теперь она в мыслях называла его Кристианом.

— У нас здесь есть кролики! — нетерпеливо сказала Энни. — И кошки.

Подбородок у Кристиана подрагивал от сдерживаемого смеха, Каро самой хотелось расхохотаться.

— Это очень трудный процесс, — сказал он девочке, — и кошки должны быть исключительно гессенской породы.

Все семейство теперь уставилось на Табби с жадным интересом.

— Мы должны отправляться в путь, дорогой. — Каро встала. — Спасибо за гостеприимство.

— Пойду подготовлю лошадей, дорогая.

Каро смотрела ему вслед с внезапной болью. Конечно, он понимал, что она не в состоянии проехать и четыре мили, не говоря уже о сорока. Но она не могла возразить, иначе разоблачила бы их выдумку.

Когда Кристиан вернулся, Каро пошла за ним как на эшафот, кошка следовала за ней по пятам. Потом Каро увидела, что на Билли два седла, одно из них — дамское.

— Похоже, у Бака обострились старые проблемы, — сказал Грандистон. — Я позаимствовал у миссис Барнби дамское седло. Но не стану просить Билли всю дорогу везти нас двоих. Добравшись до ближайшего города, мы отправимся в Йорк каретой. Там мы и Табби, слава Богу, будем в безопасности.

— Думаю, да.

Каро растаяла от облегчения. Ей придется ехать на лошади, но она сможет уцепиться за сидящего впереди Кристиана.

Но возникло новое опасение.

— Нам придется ехать в Донкастер, чтобы поймать карету, направляющуюся в Йорк?

— К чему возвращаться? — снисходительно сказал Грандистон. — Мистер Барнби говорит, что мы можем сесть в карету, идущую из Адуика, что в трех милях к северу отсюда.

Кристиан сел в седло, а мистер Барнби помог устроиться Каро. Ей было весьма неловко обхватить Кристиана на публике, но она должна была это сделать.

Они забыли про редкую и драгоценную кошку. Каро собиралась попросить кого-нибудь передать ее, но Табби вспрыгнула на корыто, а оттуда — на колени Кристиану. Кристиан, должно быть, вздрогнул, поскольку лошадь сделала шаг и снова встала.

— Милая Табби, — сквозь зубы процедил Кристиан. Тепло поблагодарив семейство Барнби, они тронулись в путь. Бак шел следом.

Каро хихикнула:

— Ну и история. Табби действительно с котятами?

— Проверьте, если хотите, но я доверяю миссис Барнби.

— Господи, только этого не хватало!

— Если бы она носила гессенских кошкокроликов, то мы бы сказочно разбогатели.

Он рассмеялся, и Каро почувствовала это всем телом. Боже, ехать так почти столь же интимно, как оказаться с ним в постели!

— …ваш брак?

Каро не сразу вернулась к реальности.

— Что?

— Ваш брак — это союз кролика и кошки?

Она не могла лгать.

— Не просите меня говорить об этом.

Какое-то время они ехали молча, но потом Грандистон сказал:

— Расскажите мне о своей жизни, Кэт. Что-нибудь.

— Расскажите мне о своей, — возразила она.

— Извините, но… — Каро почувствовала его вздох. — Вы меня с ума сведете, Кэт. Я ничего о вас не знаю. Ничего.

Она хотела было возразить, но лишь сказала:

— Расскажу вам о своем доме. Он находится недалеко от города. У меня есть сад, розарий и зимняя оранжерея.

— Ваш муж хорошо вас обеспечивает.

— А у вас какой дом?

— У меня комнаты в Конногвардейском полку. Я майор в армии.

Каро старалась скрыть свою реакцию.

— Значит, некоторые убийства вы совершили из благородных целей, — сказала она.

— Надеюсь, все.

— Простите. Я не хотела вас обидеть. Топор?

— Стычка с Понтиаком, вождем индейского племени.

— А вы позволили мне думать, что это дело рук мстительного мужа.

— Такое уж у меня чувство юмора.

Это верно, хотя и не соответствовало ее представлениям об офицере.

— Сколько вам лет? — спросила она.

— Вы думаете, что я уже должен перерасти это?

— Вероятно, но я думала, что вы молоды для такого высокого чина.

— Не забывайте о власти денег.

Ах да. Она слышала, что есть школьники, которые числятся полковниками, а армейскую работу за них делают другие. Мур жаловался на стоимость своего лейтенантского чина. Джек Хилл, вероятно, купил его без труда.

— Так, значит, вы богаты? — спросила Каро, возвращаясь к вопросу, с которого все началось. Сейчас, как никогда, ей нужно знать, жив или мертв Джек Хилл и какова природа интереса Кристиана к миссис Хилл.

— Вовсе нет, — весело ответил он.

— А ваше семейство?

— Просто зажиточное.

— Но тогда кто купил вам патент?

— Мой отец. Это была своего рода инвестиция.

— И какова прибыль?

— Я выгляжу роскошно во всех моих галунах и вращаюсь в высших кругах.

— В Лондоне. — Поразительная мысль пришла ей в голову. — Вы бывали при дворе? Вы видели короля?

Ей это казалось столь же недостижимым, как гора Олимп.

— Так часто, что это перестало быть интересным.

— Есть выгода от посещений двора? — спросила она.

— А что еще влечет людей туда? Но вы, кажется, необычайно интересуетесь прибылью. Вы действительно замужем за юристом, а не за торговцем?

— Да.

Каро обдумывала тревожную информацию. Она считала, что семья Джека Хилла знатного происхождения и богата. Теперь выясняется, что Грандистоны бедны. А значит, они весьма заинтересуются деньгами Фроггатов.

— Вы здесь по армейским делам? — спросила она.

— Нет. Я уже говорил, что это семейное дело.

— И связано с браком. — Так гадко вытягивать из него информацию.

— Я это говорил? Я удовлетворю ваше любопытство, Кэт, но только если вы назовете меня по имени.

— По имени?

— Кристиан. Вы никогда его не произносили.

После паузы она сказала вслух т, что давно произносила мысленно:

— Кристиан. Вероятно, я этого не делала потому, что мы поступили совсем не по-христиански.

— Да?

У нее не было на это ответа.

— Расскажите мне вашу историю.

— Много лет назад около Донкастера был заключен брак. Леди не желала этого, но ее заставили обстоятельства. Галантный рыцарь убил злодея.

Достаточно точно, подумала Каро.

— Убил?

— На месте.

— Бедная леди, — сказала Каро, вспоминая.

— Возможно, она желала ему смерти.

— Даже в таком случае для нее это был шок.

— Верно.

— И какова ваша цель в Донкастере? — Получит она наконец ответ на свои вопросы?

— Я прибыл на север, чтобы выяснить, жива ли эта леди, и узнать все о ней.

— Это довольно легко.

— Невеста оказалась неуловимой.

Каро пришлось сдержать смех.

— Она скрывается от вас?

— Возможно. А может быть, она просто путешествует, как говорят.

— Она действительно Хилл? Та, которую вы ищете?

— Да. Видите, это действительно скучная история.

Каро задала главный вопрос:

— Почему вы хотите найти ее? Что вы тогда сделаете?

— Поговорю с ней. Я мог бы делать это теперь, если бы меня не отвлекли. — В его голосе чувствовалась улыбка.

— Я?

— Вы куда лучшая компания.

— Откуда вы знаете?

— Предполагаю. Мне трудно вообразить лучшую компанию, чем вы, Кэт.

Это было приглашение поговорить об интимных делах и, возможно, даже о будущем. Это настоящее искушение, но она не будет глупенькой. И не расслабится, пока не убедится, что она и ее благосостояние в безопасности.

— Этот брак… — спросила она, — почему он так важен для вас?

Ей показалось, что он вздохнул.

— Я это говорил?

— Вы из-за этого приехали на север.

— Я люблю ездить. Брак имеет юридические последствия, Кэт. Их нельзя игнорировать.

— Тут замешаны деньги? — спросила она прямо.

— Вы так корыстны, Кэт?

— Благородные придворные господа могут глумиться над деньгами, но мы, простой народ, видим их важность.

— Я вам говорил, что в гинеях не купаюсь.

— И несомненно, хотели бы большего. Поэтому вы здесь?

— Кэт, почему мы спорим?

— Не хочу отвлекать вас от охоты на миссис Хилл, — сказала она. — Почему бы вам не купить мне билет до Йорка и не вернуться к своему делу?

— Нет.

— Почему?

— Поскольку я слишком забочусь о вас.

Почему он это делает?

— Я замужем, — напомнила она.

— Это преодолимо.

— Что? — Она действительно была потрясена. — Вы убили бы моего мужа?

— Нет, разумеется. Простите. Я плохо соображаю.

Она почувствовала его замешательство.

— Что вы имели в виду? — мягко спросила она.

— Я мог бы увезти вас на юг, Кэт. И относился бы к вам как к своей жене.

— Но я не могу ею быть.

Она почувствовала его вздох.

— И никогда не могли бы чувствовать себя непринужденно, будучи моей любовницей. Прошу извинить.

Слезы навернулись на глаза Каро. «Но если Джек Хилл мертв и мои деньги в безопасности…»

— А что, если у меня не было бы мужа?

— Тогда я добился бы вас, Кэт.

— Мы знакомы так недолго.

— Я за час приобретал друзей на всю жизнь, а врагов — еще быстрее.

— Это другое.

— Да?

Какая досада, что не видно его лица. Если бы она отважилась сказать ему правду!

Каро была ненавистна собственная расчетливость, но она — Фроггат, и хвала Богу за это.

Кристиан был рад, когда Кэт сменила тему. Он все время забывал, что женат.

Одно дело — холостяку уговорить женщину оставить мужа, и другое — женатому мужчине завести любовницу. Это будет нечестно по отношению к той и другой, но Доркас будет особенно больно узнать, что он любит другую. Любит?

Его сердце замерло, но это нельзя отрицать. Он ведь не дошел до того, что признался ей в этом?

Кристиан криво улыбнулся иронии судьбы.

Он хотел, чтобы Кэт познакомилась с его друзьями, особенно с Петрой, женой Робина. Они очень разные: Петра — итальянка и аристократка по рождению и манерам, а Кэт — практичная и не питающая иллюзий женщина из Йоркшира. Но даже при этом он думал, что они понравятся друг другу.

Он хотел представить Кэт своей семье в Ройл-Чарт, а не Доркас. У нее веселый нрав, и она может говорить начистоту. В ней есть что-то от его матери.

Он хотел, чтобы каждую ночь в его постели была Кэт, а не Доркас Фроггат.

Хорошо, что Адуик уже рядом.

Он должен благополучно доставить Кэт в Йорк, а затем найти свою жену. Кристиану хотелось верить, что церемония десятилетней давности недействительна. Но если он женат, то не видит другого выбора, кроме как заботиться о Доркас.

Он очень надеялся, что Доркас захочет жить отдельно.

Если Доркас захочет сделать их брак реальным, это будет кошмаром.

Въехав во двор «Белого оленя», он велел поставить лошадей в стойло. Кэт со свирепой гессенской кошкой уселась на солнышке на скамью у стены.

Черный цвет ей не идет. Она создана для ярких цветов, вроде того золотистого жакета, в котором он впервые увидел ее.

Кэт стала бы это отрицать, но она не создана быть женой провинциального поверенного. Она создана для приключений и роскошных наслаждений. Он хотел показать ей великолепие Лондона, сонное изобилие Кента и великолепное побережье Девона. Она когда-нибудь видела море?

Он хотел просыпаться ночью от ее ищущих прикосновений.

Она взглянула на него, словно они действительно соприкоснулись. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, но Кэт оказалась сильнее и первой отвела взгляд.