Десять лет спустя

Лондон

— Грандистон!

Окрик перекрыл шум и болтовню в офицерской столовой.

Кристиан был виконтом Грандистоном уже почти год. Достаточно долго, чтобы откликаться на это имя, но мало, чтобы получать от этого удовольствие. К тому же он собрался с приятелями в театр.

— Черт, — пробормотал он.

Его звал похожий на бульдога майор Делахью. Нынче тот был канцелярской крысой в полковой администрации, но Делахью заслуженный вояка, к тому же — начальник. Его не проигнорируешь.

— Не уезжайте без меня, — бросил Кристиан друзьям, пробираясь сквозь толчею. Какой документ он испортил на сей раз? Военная служба в мирное время дьявольски скучна, особенно если человек не знает ничего, кроме сражений.

— Да, сэр?

Строгий вид Делахью сменился унылой улыбкой.

— Не собирался говорить в приказном тоне, но здесь так шумно. Хотите выпить?

Кристиану пришлось принять предложение и сесть за стол майора.

Делахью откинулся на спинку стула, устраивая удобнее деревянную ногу. Таковы отрезвляющие свидетельства войны, но в эти дни Кристиан почти мечтал о ранах.

Он почти жалел, что перешел в элитный лейб-гвардейский полк. Отец, став графом Ройландом, убедил его совершить этот шаг.

Война с Францией и Индией закончилась, а роль красавца военного в Лондоне сулила массу удовольствий. Он будет рядом со старыми друзьями, особенно с Робином Фицвитри, теперь графом Хантерсдауном, и Торном, который нынче знаменитый герцог Иторн.

Новая жизнь на какое-то время развлекла Кристиана, но вскоре ему стало недоставать действий. Увы, Делахью выбрал неподходящий момент для обсуждения бумажных дел.

Кристиан потягивал вино, надеясь, что сможет быстро свернуть разговор. Заключено пари касательно актрисы Бетти Прикетт, фаворитки Кристиана.

— У вас есть родственник по имени Джек Хилл, Грандистон?

Кристиан сосредоточил внимание на Делахью:

— Да, сэр.

— Покойный?

— О Господи! Надеюсь, нет. — Искра тревоги погасла. Никто не послал бы Делахью сообщить о печальном событии в семье. — Младший брат. Приблизительно семи лет.

— А-а-а… — Делахью отхлебнул вина. — Думал, вы сможете распутать этот узел.

— Жаль, что не смог помочь, сэр. — Кристиан осушил бокал. — Я могу поинтересоваться у отца. Возможно, он назвал сына в честь кого-то из родственников, хотя когда речь идет о двенадцатом ребенке, тут уж всех святых вспомнишь.

— Двенадцатый? — уставился на него Делахью.

— Девятый был Мэтт, сэр, потом Марк, Лук и Джек.

— Все живы?

— Мои родители ни одного ребенка не потеряли.

— Двенадцать, — покачал головой Делахью.

Возможно, это было восхищение, но Кристиан подозревал, что майор считает это крайне неестественным.

— На самом деле тринадцать, сэр, — сказал Кристиан, сыпля соль на рану. — Есть еще трехлетний Бенджамин.

Воцарилась тишина. Кристиан посмотрел на дверь. Его друзья уходили.

— Этот Хилл угодил в неприятности, сэр?

— Нет-нет. — Делахью двигал тяжелой челюстью, будто жевал жесткое мясо. — Из Йорка пришло письмо, просят любую информацию о Джеке Хилле. Полк неизвестен, чин тоже, но какой-то офицер сообщил, что этот Хилл будто бы умер в Квебеке. Никого с таким именем в списках убитых, раненых и пропавших без вести там нет. Вероятно, какие-то наследственные дела, но я не собираюсь из-за этого болвана проверять все рапорты.

— Я спрошу отца, но Хилл весьма распространенная фамилия. Может вообще не быть никакой связи.

— Мое почтение лорду Ройланду. Простите, что побеспокоил.

Кристиан солгал, что никакого беспокойства не было, и догнал друзей, уже садящихся в карету.

— Поторапливайся! — крикнул Болдерсон и как только втянул его в переполненную карету, она двинулась. — Тебя только ждем, ведь ты красивый бастард и будущий граф в придачу.

— Если бы я был бастардом, то как унаследовал бы титул? Но жизнь моя без него была бы куда легче. Я не был бы целью всех этих охотниц за мужьями.

Молодые люди театрально застонали.

— От них не скрыться, — сказал пухлый Лавалли. — Эти чертовы куклы, похоже, думают, что гвардейские офицеры существуют только для их удовольствия.

— Не возражал бы оказаться жертвой богатой охотницы за мужьями, — сказал Грейторикс, — но они хотят купить титул.

Это верно, думал зажатый в угол Кристиан, к тому же обедневший обладатель титула манит охотницу, как раненый кролик — лису.

Он был не богаче, чем раньше. Графский титул увеличил доходы отца, но когда имеешь тринадцать детей, каждый пенни на счету.

Вот почему присутствие Кристиана при дворе и в высших кругах должно было служить интересам семьи. Тут всегда были доходные посты и синекуры. Он не прочь постараться, но последняя затея отца — использовать сына как приманку для богатой наследницы — ему претила.

Кристиан выбросил это из головы и обратился мыслями к предстоявшему вечеру. Пьеса была превосходна, фарс изобиловал солеными шутками. В актерском фойе он добился успеха у хорошенькой Прикетт, но она не желала сдаваться.

Позже, когда они, пьяные и веселые, катили домой в другой переполненной карете, вопрос Делахью снова всплыл в голове Кристиана.

— О Господи!

Имя «Джек Хилл» эхом отдавалось в голове. Этим именем он назвался для того смехотворного брака!.. Когда это было? Его мозгам сейчас не до арифметики, но это было как раз перед тем, как он отплыл в Канаду. Значит, прошло чуть больше десяти лет.

Смерть Мура отнесли на счет пьяной драки с неизвестным противником. Видимо, постаралась миссис Фроггат, и Кристиан был благодарен ей за это. Никто в полку не усомнился в этой истории. Все решили, что это дело рук родственников девушки. А узнав, что ей только четырнадцать, все одобрили это.

Четырнадцать!

Смутно поговаривали о какой-то свадьбе, но решили, что на девушке женился Мур и его смерть положила всему конец. А через несколько дней полк начал готовиться к отъезду, и история забылась.

Потом был долгий морской рейс, и Кристиан полпути провалялся больной, а затем начались треволнения новой жизни и наука сражений. Как-то он получил письмо от тетушки, сообщавшей, что Доркас умерла. Он сожалел о ее короткой жизни, но не испытал никакого волнения.

И после об этом не задумывался. До сих пор.

Что, если письмо Абигейл Фроггат было ложью и его невеста жива?

Он не хотел быть женатым. Отрочество в скромном поместье с полным домом младенцев излечивает от желания жениться. Единственное преимущество в наличии семи здоровых братьев состояло в том, что отец никогда не настаивал на его женитьбе.

До сих пор. Сейчас он заговорил об этом не ради продолжения рода, но чтобы гарантировать благополучие семьи через брак с богатой леди.

Кристиан знал, что отца волнуют не только деньги. Когда граф приезжал в Лондон, в парламент, он только головой качал по поводу «одиночества» сына. Разве его радует казарменная жизнь и отсутствие женской ласки? Кристиан сомневался, что его отец настолько наивен и верит в целибат сына, скорее всего он имел в виду домашнюю жизнь. И детей.

Кристиан вздрогнул.

Его родители были любящей парой. И постоянно производили на свет потомство. После него родились Мэри, Сара, Том, Маргарет, Энн, Элизабет и Кит. Потом появились Мэтью, Марк, Лук, Джон и, наконец, надеялся Кристиан, последний — Бенджамин. Его мать теперь уже, вероятно, вышла из детородного возраста.

Он не помнил никаких привилегий старшего сына. Каждую пару лет появлялся новый младенец, требовавший внимания. Неудивительно, что Кристиан с радостью сбежал, едва представилась такая возможность.

Ему было десять, и Лайза орала в колыбели, когда к его отцу явились опекуны юного герцога Иторна, один из которых приходился Кристиану дядей. Отец Иторна умер до его рождения, так что он родился герцогом и был единственным ребенком. Его опекуны с опозданием поняли, что ребенку нужна компания ровесника, и Кристиан был удачным выбором.

Он помнил слезы родителей, но они сознавали ценность такой возможности для сына. Кристиан же с типичной детской бессердечностью лишь предвкушал приключения. Он отправился в Иторн-Касл, чтобы стать названым братом юного герцога. В его распоряжении было все, что только можно пожелать, — великолепное поместье, лошади, лодки, оружие, путешествия.

Торн.

Он сейчас в Лондоне, и его умная голова может пригодиться. Можно нанести ему завтра визит и все обсудить. Вопрос Делахью, должно быть, какое-то дикое совпадение.

— Эй, Хилл! — Кто-то сильно толкнул его. — Просыпайся.

— Во-первых, я не сплю, а во-вторых, я Грандистон.

— Ладно, прошу прощения, ваше сиятельство! Черт, это Поли, и он пьян.

— Все в порядке, Поли. Я действительно задремал, и мне грезилось, что я женат.

Карета покачнулась от тревожных криков, а когда она остановилась, молодые холостяки со смехом отправились по домам.