Маркиз ехал быстро, но путь до его лондонского дома занял целых два дня, тем более что он остался на ночь у графа Хантерсдауна, чтобы встретиться с местными джентльменами и обсудить политические вопросы.

Каро была поражена, узнав, что леди Хантерсдаун не только итальянка, но и внебрачная дочь маркиза. Должно быть, он был очень молод, когда она появилась на свет, но не моложе бедного Джека Хилла. Графиня была три месяца замужем и беременна.

Они ужинали в будуаре Петры, оставив джентльменов их делам, и быстро подружились. Но до откровенности не дошли. Каро чувствовала, что Петра, рассказывая о путешествии из Италии в Англию, к отцу, о многом умалчивает.

Лорд Ротгар самым кратким образом объяснил присутствие Каро, за что она была благодарна. Он сказал, что она едет в Лондон навестить Диану и выяснить некоторые обстоятельства своего первого брака, которые задерживают заключение второго. Ее черная одежда — это результат неудачного столкновения ее дорожного сундука и телеги с навозом.

Лорд и леди Хантерсдаун смотрели недоверчиво, но вопросов не задавали.

Петра охотно снабдила гостью необходимым. Каро была рада, что не появится в Лондоне неказистой вдовой.

— Мой ребенок родится через несколько месяцев после Дианиного, — с чудесным акцентом сказала Петра, разливая ароматный кофе, — что даст обществу повод поговорить.

— Вас это не беспокоит? — спросила Каро.

— О нет. Я нахожу это весьма забавным!

— Кофе замечательный.

— Само собой разумеется. Что объединяет меня с отцом и мужем, так это любовь к превосходному кофе. Эта ужасная Фаулер была бы решительно недовольна.

— Кофе? Я не знала, что она и это не одобряет.

— Она все не одобряет! — с красноречивым жестом сказала Петра. — Она использует мое существование как пример неестественного зла аристократии. Робин хотел убить ее, но отец говорит, что от этого будет больше вреда, чем пользы, и с нею нужно разобраться другим способом.

Каро чуть пожалела леди Фаулер.

— Ваш муж на самом деле не убил бы эту женщину?

— Вероятно, нет. Но разве он не убил бы мужчину, который сказал бы то же самое? Не будь я беременна, я бы ее вызвала. Я в бешенстве, что он отдал ей тысячу гиней.

Каро ничего не понимала.

— Ваш муж дал тысячу гиней «Фонду моральных реформ лондонского общества» леди Фаулер? Женщине, которую он хотел убить?

— Не начни она клеветать, он бы не захотел ее убить. Он дал ей деньги из-за глупейшего пари. Нет, не совсем пари. Из-за глупой клятвы не жениться, пока им не стукнет тридцать. Он и два друга. Они так серьезно к этому отнеслись, что установили штраф в тысячу гиней, который надо отдать на самое нестоящее дело. Бедный Робин был так расстроен, что остальные позволили ему сделать это анонимно.

— Как… странно, — сказала Каро в полной растерянности. — Но фонд леди Фаулер недостойным делом ведь не назовешь?

— Для трех молодых повес это было именно так.

— Вы не возражаете, что… ваш муж — повеса? — Каро нужно было это узнать.

— Теперь он не повеса, — с некоторым удивлением ответила Петра.

Каро хотела спросить, как Петра в этом убедилась, но видела пару вместе, между ними была ощутимая связь.

— Многие повесы меняются, когда женятся?

— Если они женятся по любви, да, — с уверенностью сказала Петра.

— Надеюсь, это правда. — Чтобы скрыть свой интерес, Каро добавила: — Для вашего спокойствия.

Темные глаза Петры вспыхнули.

— Вы намекаете, что Робин мне неверен?!

— Нет-нет, конечно, нет.

Петра продолжала хмуриться, потом улыбнулась:

— Простите, такой уж у меня характер. Так кто ваш возлюбленный?

— Я не знаю, — сказала Каро, подразумевая многое.

— Вы не знаете, влюблены ли вы?

— Возможно, и так.

Петра усмехнулась:

— Влюблены. Я знаю. Расскажите мне о нем.

Каро попалась в ловушку, но ей хотелось поговорить о Кристиане, хотя бы неопределенно.

— Он очень сильный, отважный и смелый, но я не уверена, что могу доверить ему свое сердце.

— Если не любовь, то что вы чувствуете? — спросила Петра.

— Он перевернул мою жизнь вверх дном.

— О, это превосходно! Так было с Робином. Но я тоже перевернула его жизнь. Вы сделали это?

— Да, определенно.

— Замечательно. Одобряю. Вы должны испытать его.

— Бывают случаи, когда мудрее этого не делать, — твердо сказала Каро.

— И бывают люди, которые считают себя мудрыми, и несчастны до могилы.

Разговор перешел на другие темы, Петра искренне интересовалась жизнью Каро в Йоркшире. Однако на следующее утро, когда с рассветом лорд Ротгар собрался уезжать, она повторила, что Каро нужно больше узнать о своем джентльмене.

— И вы должны написать! — настаивала она. — Я хочу знать все, что происходит в Лондоне. Все.

Когда карета покатила к Лондону, Каро внезапно вспомнила слова Кристиана, что истинная дружба может возникнуть в один миг, как и истинная любовь. Так произошло между ней и Петрой. Но когда она встретится с графиней Хантерсдаун снова?

Первый взгляд на город не сулил ничего многообещающего.

— Там темный туман впереди. Что-то горит?

Маркиз поднял глаза.

— Уголь в очагах, — сказал он. — Удобное топливо, но грязное. Боюсь, Англия со временем почернеет от сажи.

Каррадерз убрал бумаги, да и лорд Ротгар, казалось, готов поговорить.

— Лондон — монстр, — сказал он, — каждый день в него вливаются новые люди. Если бы Лондон грелся древесиной, в Англии скоро ни одного дерева не осталось бы. Провинция все больше работает на его нужды, ежедневно в Лондон везут зерно, фрукты, овощи, мясо. Город — неестественное создание, душащее само себя.

— Тогда почему люди сюда приезжают? — спросила Каро, вглядываясь в окно кареты.

— Ради работы и возможности возвыситься.

— Но почему богатые живут здесь?

— Поскольку это — самое захватывающее место в мире. Здесь король и правительство, а значит — власть и возможности. Вероятность прибыли и эффективных перемен. Иностранные правительства всего мира имеют здесь посольства и консульства, тут неимоверное количество художников и ученых. Любой, кто что-то собой представляет, оказывается здесь. Найдите время насладиться этим, миссис Хилл, и вы будете вознаграждены. Но для сохранения душевного равновесия живите в другом месте.

— А вы? — осмелилась спросить она.

— Не столько, сколько хотел бы, но столько, сколько могу.

— Какая удача, что меня не интересует жизнь в Лондоне.

— Есть опасность, что вы, как Персефона, встретите своего Плутона.

— Мужчину, который увлечет меня в свое темное царство?

— Мужчину, который соблазнит вac остаться в закопченном Лондоне.

— Не думаю, что Плутон соблазнял, милорд.

— Он соблазнил Персефону съесть гранат.

— Так появилась зима. — Каро улыбнулась. — Так вот почему богатые и могущественные возвращаются в Лондон на зимние месяцы, а весной едут в провинцию?

— Ах, вы знаете нашу тайну. Все мы едим гранаты.

— Я буду очень осторожна с едой.

— И с джентльменами, с которыми развлекаетесь.

— Я не имею никакого намерения развлекаться, — сказала Каро.

— Как, подозреваю, и Персефона. Вы не имеете ни малейшего искушения добиться знатного лорда?

— Я стараюсь не соблазняться невозможным, милорд.

— Какое самоограничение. Как я понимаю, вы богаты.

— По меркам Йоркшира.

— Сомневаюсь, что стандарты слишком отличаются. Но если мы посмотрим на север, есть герцог Бриджуотер, он холост и постоянно в поисках денег для своих каналов и акведуков.

У Каро появилось неприятное подозрение. Маркиз планирует женить какого-нибудь своего друга на ее деньгах?

— Полагаю, я буду счастливее, выйдя замуж за человека своего круга, сэр.

— Ножовщика из Халламшира?

Ее поразило, что он знает старое название этой части Йоркшира.

— Просто за кого-то из Халламшира.

— Посмотрим.

Каро снова принялась разглядывать из окна город, задаваясь вопросом, не спешит ли она в западню.

Скоро они уже ехали вдоль высоких длинных зданий, минуя улицу за улицей. Столько людей в одном месте она и вообразить не могла.

Они въехали на огромную площадь, окруженную величественными зданиями, и, обогнув парк в центре, направились к особняку. Он отстоял от соседей и был окружен высокой металлической оградой. Большие ворота приветственно распахнулись.

Это был городской дом лорда Ротгара. В таком большом доме Каро в жизни не бывала.

По великолепной лестнице спускалась Диана Аррадейл, ее живот говорил о растущем ребенке.

Она не смотрела ни на кого, кроме мужа, и, взяв за руки, приветствовала его. Какое-то мгновение он тоже не обращал ни на кого внимания, но потом сказал:

— Я привез гостью, дорогая.

Диана изумленно повернулась:

— Каро! Как чудесно! Но почему? Как?

— Всему будет объяснение, — сказал Ротгар, — но сначала мы должны удобно устроить миссис Грив. Я схватил ее и примчал сюда.

Брови Дианы поднялись при имени, но она промолчала.

— Значит, вас затянуло в водоворот головоломок моего мужа, Каро.

— Боюсь, это он угодил в мою головоломку.

— Что делает вас дважды приятным гостем. — Диана быстро дала распоряжения слуге, потом снова повернулась к Каро: — Идемте, я покажу вам вашу комнату.

Каро пошла следом за ней.

— Вы, должно быть, удивлены…

— Не сейчас, — прошептана Диана. — Нашим людям можно доверять, но слова, сказанные в холле и на лестнице, слышны во многих местах.

Она проводила Каро в великолепную комнату. На окнах занавески в желтую и белую полоску, такой же балдахин над кроватью. Кроме кровати, в комнате маленький стол и стулья, мягкие кресла и диван, письменный стол.

Диана открыла дверь в гардеробную. У камина ждала прикрытая балдахином ванна. Здесь было все, что нужно гостю.

— Это звонок, — сказала Диана, подойдя к камину в спальне и указав прелестную фарфоровую кнопку. — Если вы ее потянете, кто-нибудь придет помочь вам.

— Конечно, — сказала Каро, никогда не жившая в столь большом доме, что вызов слуг был проблемой.

— Просите что хотите, но что сначала? Ужин? Я уверена, что Ротгар остановок сегодня не делал.

Каро улыбнулась:

— Он торопился домой.

Диана покраснела.

— Вы должны идти к нему, Диана. Спасибо за теплый прием.

— Я в восторге, что вы здесь, Каро, — уверила хозяйка дома. — Ваше дело серьезное?

Каро не хотела ее задерживать.

— Просто некоторое затруднение.

— Но которое можно выяснить. Прекрасно. В Лондоне сейчас тихо, если не считать придворной рутины. Ротгару приходится часто бывать у короля, но мое положение меня извиняет. — Диана счастливо положила руку на живот и внезапно рассмеялась. — Он толкается. Такой бойкий. Страшно подумать, каким малышом будет он или она.

Каро вновь улыбнулась:

— Я так рада за вас.

— Это восхитительно. — Чуть отстраненный взгляд Дианы относился, вероятно, не только к ребенку, но и к мужу.

Диана рассмеялась, ее глаза сияли.