Вернувшись в Лондон, Кристиан сразу отправился в дом Торна и застал там страшный хаос.

Рабочие устанавливали панели из искусственного мрамора и драпировали потолок темной тканью. Кристиан с трудом пробрался в кабинет Торна.

— Что это за преисподняя?

— Не преисподняя, а Олимп, — ответил Торн и, проинструктировав двух рабочих, отпустил их. — В этом году «Пир олимпийцев» устраиваю я, так что все должно соответствовать классике.

Кристиан сел.

— Этот пир на самом деле столь многообещающий, как звучит?

— Нет. — Налив бренди, Торн передал ему стакан.

— Не чай? — удивился Кристиан, отпив желанный глоток. — Ты, должно быть, болен.

— Тренируюсь. — Торн сел. — «Пир олимпийцев» — это ежегодный осенний маскарад для избранных. Все в римских или греческих костюмах, и никаких разоблачений.

— Весьма заманчиво.

— Если не считать того, что в таком узком кругу все друг друга знают и маскировка напрасна. Так что это просто развлечение для тех, от кого долг требует остаться в Лондоне, и возможность пообщаться тем, кто в обычной жизни не разговаривает друг с другом. Условие гласит, что разногласия и враждебность должны быть на время забыты.

— Политика, — поморщился Кристиан. — И никаких весталок и нимф?

— Сколько угодно, но было бы неблагоразумно воспользоваться этим. Особенно когда в твоей жизни женщин предостаточно.

Застонав, Кристиан отхлебнул бренди.

— Какие новости?

— Во-первых, я не нашел леди Грандистон. Если она в Лондоне, то хорошо прячется.

— Никогда не думал, что это возможно. Что с Силкоками?

— Их я обнаружил. Они остановились в Сити у некоего мистера Маттина. Он американский торговец.

— И что ты сделал?

— Установил за ними наблюдение. А чего ты ждал? Что я швырну их в темницу?

— Нет, но… Хорошо, что они под присмотром. Спасибо. Они ничего не делают?

— Я бы так не сказал. Он, очевидно, занимается коммерцией. Они вместе ездили к врачу, доктору Гленмору, и миссис Силкок возвращалась туда, так что, возможно, ты прав, она нездорова.

— Он специалист по душевным болезням?

— Нет. По синдрому атрофии.

Кристиан с досадой пожал плечами.

— У леди есть еще интерес, — сказал Торн. — Она часто посещает собрания леди Фаулер.

— Черт! Это все объясняет.

Губы Торна задергались.

— Хотел бы я свалить все твои проблемы на эту Фаулер, но сомневаюсь, что это разумно. Я там тоже кое-что разведал. Оказывается, миссис Силкок много лет переписывалась с леди Фаулер, и она щедрая благодетельница фонда.

— Одного поля ягоды… Какие новости с севера?

Постучав, вошел слуга и с поклоном спросил разрешения снять портреты предыдущих герцогов в верхнем холле. Торн быстро согласился и отпустил его.

— Даже можете их потерять! — бросил он вслед. Когда дверь закрылась, он сказал:

— Никаких признаков твоей жены в Латтрел-Хаусе, но компаньонка, миссис Спенсер, уехала. Болван, которого поставили присматривать за этим домом, не последовал за ней, но доложил, что она уехала с джентльменом в дорожной карете. Джентльменом был сэр Эйам Коулн, местный баронет.

— Тайное бегство? Вот уж не подумал бы такого об этой серой мышке, но дай ей Бог удачи.

— Скорее вполне благопристойная поездка к родственникам, пока твоя жена отсутствует. Да, кстати, миссис Хилл там известна.

— Что?

— Никаких признаков, что она недоумок. Она не управляет «Фроггат и Скеллоу», но регулярно там бывает, просматривает бухгалтерские книги и тому подобное. У меня есть ее описание: среднего роста и комплекции, светлые волосы, не красавица, но и не чудовище.

— Другими словами, ею может оказаться любая.

— Со временем я узнаю больше. Я начал задумываться, не сбежала ли она.

— Почему?

— Много странностей. Она уехала из Латтрел-Хауса в Шеффилд, потом отправилась навестить подругу, а миссис Спенсер вернулась одна, но послала одежду в Донкастер.

— Снова Донкастер! Яс ума сойду. Донкастер на северной дороге, так что, возможно, она действительно сбежала. В конце концов, она сделала это однажды. Пару дней спустя компаньонка присоединилась к ней?

Торн пожал плечами:

— Трудно судить на таком расстоянии.

— Поэтому я и отправился на север.

— И потерял след.

Внезапно появившаяся Табби посмотрела на Торна:

— Мяяяяяааааууу.

— Совершенно верно. Кстати, ты не хочешь забрать Табиту?

— Почему Табита?

— Почтенную мать следует именовать с достоинством, мы с ней ведем интересные беседы.

— А меня она не удостаивает такой чести. В общем, не стану разлучать две души, слившиеся в гармонии.

— Да, в «Черном лебеде» не получали никаких сообщений.

— Я их не ждал, — холодно сказал Кристиан, но это задело его. Только бы знать, что с Кэт все в порядке.

— Тебе нужно поднять настроение. Приходи на «Пир олимпийцев».

— Почему бы и нет? Всегда забавно наблюдать за играми богов.

К облегчению Каро, Эллен вечером осталась в своей комнате. Когда компаньонка наутро сказала, что хочет посетить леди Фаулер, Каро была этому рада. Она устала от баталий.

Пришло письмо от Хамблдона. Он начал с отчета о странной посетительнице, выдавшей себя за миссис Хилл, и Каро сообразила, что не сообщила ему об этом эпизоде. Оно и к лучшему. Пусть это останется тайной.

Он прислал копию документа, подписанного Хиллом. Прочитав бумагу, Каро отнесла ее мистеру Каррадерзу, но была уверена, что предположение секретаря Ротгара верно: никакой защиты для состояния, накопленного после брачной церемонии.

Диана посочувствовала, но сказала:

— Ничего не поделаешь, и Ротгара нет, чтобы сотворить чудо. Пойдемте со мной, развеемся в лавке с тканями, в некоторых комнатах нужно поменять шторы.

Вернувшись домой через несколько часов, они узнали, что Эллен уехала, забрав багаж. Каро, не веря своим глазам, читала оставленное письмо.

— Она переехала к леди Фаулер, — сказала она, умалчивая о причине. — Извините, Диана.

— Не обращайте внимания. — Диана повела Каро к себе в будуар и там сказала: — Так лучше для всех, и мне легче будет осуществить кое-какие планы.

Каро села, испытывая облечение и благодарность.

— Какие планы?

— Уверена, леди Фаулер особенно враждебно настроена к маскарадам, и, полагаю, ее последовательницы тоже.

— О да.

— Но надеюсь, вы со мной поедете.

— Да, конечно. Я их люблю.

— Так же, как и я, и там будет легко скрыть вашу личность. Этот маскарад особенный. Маскарад называется «Пир олимпийцев», все должны быть в античных костюмах. Никаких домино и тому подобного. Джентльмены выбирают костюмы согласно своим занятиям, так что политики в тогах, а военные в древних доспехах. Остальные наряжаются второстепенными богами.

— А священники? — развеселилась Каро.

— В неопределенных одеждах, но я видела парочку друидов, размахивающих ветками омелы.

— А что надевают дамы?

— Наряды гречанок и римлянок или костюмы богинь и весталок.

— Восхитительно. Когда маскарад?

— Завтра.

Каро заморгала:

— У меня совсем нет времени подготовить костюм.

— Если вы будете богиней, у меня он есть.

— Разве вы не хотите его надеть?

— В этих драпировках я буду похожа на надутый ветром парус, — рассмеялась Диана. — Найду какой-нибудь наряд почтенной матроны. Соглашайтесь.

— Да, спасибо.

— Отлично. Я пошлю за костюмом. А вы идите в мою гардеробную и раздевайтесь.

Выяснилось, что это надо понимать буквально.

— Раздевайтесь донага, мэм, — сказала горничная Дианы. — Во всяком случае, ее светлость носит костюм так.

— Никакой сорочки и корсета? — Каро мыслями вернулась в водоворот приключений в Донкастере.

— Тогда оставьте их, мэм. Я бы так и сделала.

Облачившись в обманчиво простой костюм, Каро увидела, что придется снять лишнее. Белое льняное платье не такое легкое, как казалось, но одно плечо открыто, корсет и сорочка видны. Жесткие прокладки тоже проступали сквозь ткань, уродуя платье.

— Что ж, прочь лишнее.

Когда она надела костюм снова, он выглядел совершенным и был почти столь же приличен, как жакет, в котором она приехала в Донкастер. И все равно ей казалось, что на ней легкая кисея, а правое плечо выставлено всем напоказ.

— Я не уверена…

— На вас костюм прекрасно смотрится, — сказала Диана. — Я изображала в нем Диану Охотницу, но Ротгар предложил Персефону. Не знаю почему, хотя я предполагаю, из-за того, что вы наполовину замужем.

— Нет, — ответила Каро, — я или замужем, или свободна. Новостей все еще нет?

— Не сейчас, — оглянулась на слуг Диана.

Каро пришлось оставить вопросы на потом.

— Лорд Ротгар, похоже, думает, что Плутон заманит меня в ловушку лондонского мира.

— Иногда он бывает эксцентричен, — сказала Диана, поворачивая Каро. — Хотя Персефона прекрасно подойдет. Что нам нужно? Цветы, — приказала она одной служанке и повернулась к другой: — Гранат, настоящий или фальшивый.

Она расправила складку на платье.

— Цветы можно нашить на платье и надеть на голову венок. Мистер Баррили уложит ваши волосы в греческую прическу. И никаких драгоценностей, я думаю. Простота. Да, это произведет впечатление.

— А маска? — спросила Каро с таким чувством, будто над ней грохочут волны.

— Ах да. Нужно что-то простое. Многие там узнают друг друга, а вы будете настоящей загадкой, центром внимания.

— Не уверена, что я этого хочу, Диана.

— Не глупите. Это будет восхитительно. Уникальность «Пира олимпийцев» заключается в том, что там нет никаких разоблачений. Если вас не узнают, то вы так и уедете таинственной незнакомкой.

— Как странно.

— Как восхитительно! А вот и маска.

Служанка принесла простую белую маску, и Каро надела ее. Повернувшись к зеркалу, она увидела действительно таинственное существо. Белое платье свободно ниспадало, опоясанное на бедрах, неровный подол чуть открывал щиколотки. Плечо открыто, гладкая бледная маска придает сверхъестественный вид.

— Помаду, — приказала Диана. — Чтобы скрасить бледность.

Появившаяся с баночкой горничная наложила на губы Каро глубокий розовый тон.

— Потрясающе. — Каро понравилось быть дерзкой незнакомкой.