— Ну и как? — воскликнула Каро, выглянув на улицу.

— Что? — спросила Филлис Оссингтон, миниатюрная блондинка, чему Каро всегда завидовала.

— Он там? — спросила Каро.

— Кто?

— Грандистон!

Филлис поспешила к окну:

— Где?

— Стой сзади, — прошипела Каро, потянув подругу в сторону. — Он смотрит сюда.

— Почему ты шепчешь?

— Не знаю. Я боюсь! Как он здесь оказался? Я ведь едва успела рассказать тебе основное.

— Не гони меня от собственного окна. — Филлис подошла ближе. — Мужчина, который разговаривает с Сарой Доусон? Да-а… Если бы он был моим мужем, я бы не сбежала.

— Сбежала бы. Вообрази, что ты собралась замуж за Фреда, а вынуждена была выйти за этого.

— Ах да. Но ты не можешь отрицать, что он красив и кажется безупречным джентльменом. Только посмотри на этот поклон!

Взглянув, Каро проворчала:

— Мне он не кланялся.

— Ты изображала горничную. Слава Богу, что ты сняла накидку и чепец. Они просто ужасны!

— Он и Эллен не кланялся. По крайней мере не так. Он двуличный притворщик…

— Великолепен, — почти промурлыкала Филлис.

— Неподходящее высказывание для замужней женщины.

Отвернувшись от окна, Филлис покачала головой:

— Успокойся, Каро.

— Успокоиться? Этот человек вторгся в мой дом и мучил мою компаньонку. Преследовал меня, и теперь он здесь.

— Если он попытается войти сюда, он получит достойный отпор.

— Слова его не остановят, — предупредила Каро и двинулась назад наблюдать за врагом.

Женщина с детьми ушла, Грандистон смотрел на дом. Каро знала, что ее нельзя заметить, но все равно вздрогнула.

Филлис вернулась к окну. Она всегда имела решительность и… глаз на мужчин.

— Смотри, он уходит. Никаких признаков, что он вышибет дверь.

— Ты хочешь, чтобы он это сделал?

— Я не хочу, чтобы он здесь болтался. Зачем он тут? Ты думаешь, он знает?

— Что горничная Карри — это Каро Хилл? Откуда? Я тебя едва узнала, а он вообще тебя не знает. А вот и чай. Сядь и успокойся, и мы решим, как лучше действовать.

Филлис снова уселась на диван, горничная поставила поднос на стол. Выпрямившись, она бросила любопытный взгляд на Каро, и неудивительно. Это была та самая горничная, которая открыла ей дверь. Если не сочинить какую-нибудь историю, то от репутации останутся одни клочки.

— Твоя служанка, должно быть, удивляется, почему я была так странно одета, — беспечным тоном заметила Каро.

Глазами задав безмолвный вопрос, Филлис поддержала игру:

— Да, пожалуй.

— Нужно рассказать ей историю. — Каро заговорщически улыбнулась горничной: — Мне докучает назойливый поклонник, он подстерегает меня у моего дома, надеясь увезти. Поэтому я решила уехать. Я надела эту одежду и улизнула, но, увы, он последовал за мной. Высокий белокурый мужчина в коричневом сюртуке и бриджах для верховой езды.

— Так что не впускай его, Мэри, — проинструктировала Филлис.

— И пожалуйста, — сказала Каро, — попроси, чтобы другие слуги не говорили, что я здесь.

— Я знаю, что никто из вас не станет сплетничать с незнакомцем, Мэри, — добавила Филлис. — Особенно с южанином.

— Так он южанин, мэм? Тогда не волнуйтесь. Он ничего от нас не узнает.

Как только горничная вышла, Каро сказала:

— Мастерски сделано.

— Все мы знаем, что южанам нельзя доверять, — улыбнулась Филлис. — А теперь попытайся придать больше смысла своей истории. С одной стороны, ты считала этого человека своим мужем.

Взяв чай и блинчик, Каро думала, что сказать. Филлис не знала всей правды о ее свадьбе, только историю тайного побега с молодым военным, вскоре погибшем в бою.

— Это из-за его глаз. Когда я увидела его, меня паника охватила. Я ведь думала, что Хилл мертв. Считала его мертвым, — поправилась она. — Но как сказала Эллен, глаза могут быть фамильной чертой.

— И ты думаешь, что неожиданный визитер хотел поговорить с тобой о завещании твоего мужа? Странно, что он последовал за служанкой в другой город.

— Точно.

— Чего ты боишься, Каро?

Каро взяла второй блинчик.

— Я боюсь, что Грандистон — наследник Хилла и получит часть моего состояния. Или даже все. И возможно, к нему даже перейдет право мужа управлять моими действиями.

— В этом я сомневаюсь, но собственность — это серьезно. Как жаль, что Фред далеко, он бы смог помочь. Но здесь ты в безопасности.

Каро улыбнулась. Ей бы такую уверенность. Поднявшись, она зашагала по комнате.

— Как все так быстро усложнилось? Я встала сегодня утром, меня ждал совершенно обычный день, и вот, посмотри на меня: выгнана из собственного дома, даже из города, и прячусь, страшась нового визита властного негодяя, у которого, я уверена, низкие цели.

— Не нужно…

Но Каро было не остановить.

— Он загнал меня, как мышь в щель. Что бы сказала тетя Абигейл?

Филлис улыбнулась:

— Нужно противостоять ему, но вооруженной до зубов.

— Диана Аррадейл сказала бы то же самое. Жаль, что нельзя кинуться на него и зареветь.

— Восхитительно, — хихикнула Филлис, — но невозможно.

Каро обдумывала план.

— Возможно, не с ревом…

— Каро, что ты задумала?

— Небольшой маскарад. — Каро снова села напротив подруги. — Мне нужно добраться до моего адвоката в Йорке, так что завтра я должна отправиться первой каретой. Почему бы мне не переехать сегодня в гостиницу? В ту самую, где остановился Грандистон.

— Но он узнает тебя.

— Как? Он не знает, как выглядит Каро Хилл, и не заподозрит во мне горничную Карри, поскольку я буду в своей нормальной одежде. Но если мне удастся завязать знакомство с ним, я смогу выяснить, с какой целью он здесь.

— Завести знакомство с мужчиной в гостинице?

— Почему нет? Можно даже пытаться флиртовать. Вращаясь в йоркширском обществе, я этому хорошо научилась. По моему опыту, когда мужчина хочет обаять леди, он говорит, говорит, говорит. Я через час узнаю все его тайны.

— Когда мужчина хочет обаять леди, с которой только что познакомился, — сказала Филлис, — наверняка у него постыдные намерения.

— Весьма вероятно, — рассмеялась Каро. — Но ничего не случится. Мне действительно нужно знать, где он остановился. Вероятно, в «Джутовом мешке», поскольку туда прибыла карета. Ты могла бы доверить кому-нибудь из слуг это выяснить?

Филлис закатила глаза, но сказала:

— Энн, моей горничной. Пойду поговорю с ней.

— И мне нужно позаимствовать кое-какие вещи для поездки. Эллен послала мой багаж, но он еще не прибыл. Мне нужны шляпа, перчатки, кое-какое белье, длинная ночная рубашка и запасное платье.

— Хорошо, — ответила Филлис. — Но платье тебе будет узко и коротко.

— Мне не придется его надевать. Спасибо.

— Не уверена, что следует помогать тебе в этом деле.

— Филлис, у меня нет выбора. Я должна ехать в Йорк. В гостинице я буду чувствовать себя в большей безопасности. Мне нужно больше информации, чтобы отправиться к Хамблдону.

— Ты будешь осторожна?

— Конечно. Мне есть что терять.

Кристиан вернулся в «Джутовый мешок» и послал с конюхом записку Барлиману, чтобы тот немедленно ехал в Донкастер со всем имуществом. Инстинкт подсказывал ему, что или его жена была на Силвер-стрит, или живущие там люди знают, где она.

Однако он не мог ничего сделать, пока не приедет Барлиман, поэтому последовал солдатскому правилу: ешь, когда есть возможность.

Сев за длинный стол, он приветствовал обедающих. Одни заняты супом, другие явно сидели здесь дольше и уже переходили к ростбифу. Четверо поспешно атаковали пирог с черносливом, поскольку уже объявили, что карета в Йорк отправится через три минуты.

Юнец лет пятнадцати и сопровождавший его полный священник в черном, похоже, наставник, стремились поговорить. Кристиан скоро узнал, что Грей — младший сын лорда Гарфорта, чьи владения находятся около Уэйкфилда в Северном Йоркшире.

Кристиан уже назвался Грандистоном и уповал лишь на то, что ни юноша, ни наставник не знают о титуле. Похоже, так, но и местной информацией они не владеют.

— Вы были в университете, сэр? — спросил Грей, когда принесли суп Кристиана.

— Нет, но я уверен, что для вас это огромная возможность.

— Вы с юга, сэр? Никогда не бывал южнее Линкольна. Думаю, это будет грандиозно.

— Разница не так уж велика, — предупредил Кристиан. Его позабавил пыл юнца, но он узнавал себя в таком же возрасте.

— Вы дразните меня, сэр. Разве нет?

— Ну-ну, Грей, — пробормотал наставник. — Прекратите болтать.

Юноша покорно затих, и Кристиан занялся куриным супом, поглядывая на пару средних лет, занятую ростбифом. Они казались какими-то обособленными, хотя по одежде это были обычные проезжающие. У женщины на лице многовато краски, но она казалась болезненной и, возможно, пыталась скрыть это.

Мужчина заметил внимание Кристиана и после паузы кивнул.

— Грандистон, — снова сказал Кристиан. — В Донкастере по делу.

— Силкок, — представился мужчина. Снова небольшая пауза, будто он взвешивал слова, прежде чем говорить. — Из штата Пенсильвания.

Кристиан едва не сказал, что бывал там, но лучше помалкивать о военной карьере.

— Тогда вы проделали длинный путь от дома, сэр. Вернулись в Англию, чтобы остаться?

— Я родился там, сэр, и горд этим. — По его торжественной манере трудно было судить, задели ли его слова Кристиана. — Моя жена, однако, с севера Англии. Именно поэтому мы здесь.

Кристиан, улыбнувшись, поклонился женщине. Она в ответ кивнула, но с таким видом, будто предпочитала, чтобы он прекратил болтать.

Кристиан искал подходящую тему, чтобы разговорить странную пару, когда в комнате появился новый посетитель. Вошедшая женщина заколебалась, что неудивительно, поскольку она, похоже, без сопровождения.

Кристиан вместе с другими мужчинами поднялся и ободряюще улыбнулся.

— Мест достаточно, мэм, а еда превосходная.

Она улыбнулась в ответ и слегка покраснела, потом оглядела пустые места, в том числе и те, что рядом с ним. Выбрав стул на противоположной стороне стола, она бросила на Кристиана заинтересованный и нервный взгляд.

Черт, она из тех, кто от любого мужчины ждет нападения?

Незнакомка пожелала всем доброго дня.

— Как я понимаю, непринужденность в таких ситуациях естественна, и возьму на себя смелость представиться. Я миссис Хантер из Йорка, оказалась здесь одна из-за затруднительного положения.

— Что случилось, мэм? — спросил священник Продеро.

Служанка убрала пустую суповую тарелку Кристиана, а другая поставила полную перед миссис Хантер. Она улыбкой поблагодарила служанку и взяла ложку.

В целом она была обычной, с немного длинным лицом и без всяких особенностей, кроме превосходного цвета лица, обычного на севере. Говорят, это результат влажного воздуха и нехватки солнечного света. Дорогая цена, по его мнению. Ее волосы, выбивавшиеся из-под кружевного чепца, надетого под соломенную шляпку, были мышино-блондинистыми. И все же она немедленно стала центром внимания, Кристиан чувствовал ее привлекательность. Очень интересная женщина.

Она огляделась.

— Видите ли, мы с мужем ехали сюда, но недалеко от Йорка наша карета потеряла колесо. Муж пытался помочь кучеру справиться с лошадьми и повредил спину. Ничего серьезного, — заверила она слушателей, — но доктор запретил ему продолжать поездку.

— Вы не остались ухаживать за ним, мэм? — спросил Силкок с явным осуждением.

Ее щеки с прелестной естественностью зарумянились.

— Сэр, это было моим самым горячим желанием, но мистер Хантер вез в Донкастер важные документы. Когда проезжающий экипаж предложил помощь, муж попросил меня выполнить его обязанности, а сам тем временем отправился домой. Я вернусь к нему завтра первой же каретой.

— Восхищен вашей силой духа, мэм, — сказал Продеро.

— Это долг жены, сэр, — скромно ответила она и занялась супом.

Наслаждаясь превосходным ростбифом и историей о дорожном несчастье, Кристиан наблюдал за миссис Хантер. Румянец на ее щеках, может быть, и настоящий, а вот история вряд ли. Он не мог сказать почему, но у него нюх на подобные вещи.

Она высматривает подходящую жертву? Обнаружит, что забыла кошелек, и попросит ссуду, которую никогда не вернет? Или она просто воровка? Он присмотрит за своим кошельком и карманами, но готов был позабавиться, тем более что миссис Хантер, кажется, им особенно заинтересовалась. О, она обращала должное внимание и на мрачную американскую пару, и на елейного наставника, и на подавленного юношу, но Кристиан часто ловил на себе ее взгляд.

В следующий раз, когда их глаза встретились, она на мгновение задержала взгляд, потом, зарумянившись, отвернулась.

Неужели это всего лишь добропорядочная жена, сорвавшаяся с привязи в поисках приключений? Черт, он на это надеялся. Он устроит ей такое приключение, которого она прежде не знала.