Дженси посмотрела ему в глаза и поняла: если она сейчас проявит страх, Саймон от нее откажется. Но она нисколько не боялась – желание разгоралось все сильнее, и в конце концов она сама скинула халат. Он тут же стал расстегивать пуговицы на ее ночной рубашке, но Дженси и на сей раз проявила инициативу – отступив на шаг, стащила рубашку через голову, а затем решительно вскинула подбородок, так что волосы разметались по плечам.

Саймон в изумлении смотрел на жену. Неужели это его Джейн?..

В следующее мгновение он привлек ее к себе и впился в губы поцелуем. Дженси тотчас же прижалась к нему покрепче; именно о таком поцелуе она и мечтала уже долгие месяцы. Прошло еще несколько секунд – вот она уже на его кровати; Саймон же теперь целовал ее груди, плечи и шею.

Ласки и поцелуи Саймона обжигали огнем, и Дженси, не выдержав, громко выкрикнула его имя и, высвободившись из объятий мужа, стала распускать его ремень.

Несколько секунд спустя Саймон стащил бриджи и, отбросив их в сторону, склонился над женой. На миг их взгляды встретились, и Дженси поняла: сейчас произойдет то, о чем она уже давно мечтала. «Ах, быстрее же, быстрее», – подумала она, почувствовав, как желание, нарастающее с каждым мгновением, становится нестерпимым, почти болезненным.

Он вдруг лизнул ее сосок, и она едва не задохнулась от ощущения, которое и вообразить себе не могла. Он засмеялся – наконец-то вошел в нее. Дженси тоже засмеялась и подалась ему навстречу.

А потом ей стало больно, и она тихонько вскрикнула. Саймон тотчас же замер, но она прошептала:

– Продолжай же, продолжай… Я чувствую, что боль сейчас пройдет.

Он снова начал двигаться, и она со вздохом пробормотала:

– Ах, как замечательно… О, Саймон…

Он тоже что-то пробормотал, но Дженси не расслышала, что именно. Впрочем, это было и не важно, главное – что она наконец-то была с тем, кого так давно желала.

Внезапно он улыбнулся ей и прошептал:

– О, Джейн, милая моя женушка, кельтское мое солнышко, любовь моя…

Его любовь? Неужели она не ослышалась? Нет-нет, конечно же, не ослышалась!

Ей хотелось сказать ему о своей любви, но она будто лишилась дара речи; из горла ее то и дело вырывались стоны, но она не могла вымолвить ни слова.

А затем словно последовал взрыв, прокатившийся по всему ее телу. Содрогнувшись несколько раз, Дженси громко вскрикнула и замерла в полном изнеможении. «Ах, Тилли, неудивительно, что ты так любила мужчин», – промелькнуло у нее в голове.

– Моя милая жена, – пробормотал Саймон ей в ухо. – Моя любовь.

Дженси поглаживала его по плечам и по спине и думала о том, что поступила правильно, решив уступить своему влечению. Да, она обещала себе этого не делать, но, к счастью, не сдержала обещание, и то, что произошло сейчас между ними… О, это было прекрасно!

И он ее любит.

Как она может порвать с ним, если он ее любит?

Он откинул с ее лица волосы.

– Было очень больно?

– Нет, немножко, но я не против. К тому же все уже прошло. – Она улыбнулась и добавила: – Как будто зуб вырвали.

– Ужасная женщина! – В его глазах плескался восторг. – Ужасная – и очаровательная!

Она заглянула ему в глаза и, немного помедлив, спросила:

– А можно, мы… сделаем это еще раз?

– Несомненно. Но не позволяй мне быть жестоким.

– Ты настолько жесток, что откажешь даме в удовольствии?

Он засмеялся:

– Джейн Сент-Брайд, ты великолепна!

Он поднялся с постели и во всем великолепии своей наготы подошел к столу, где стоял графин с бренди. Она повернулась на бок, наблюдая за ним.

– Как получилось, что на вас нет ни единого светлого пятнышка, сэр?

– Купался голышом, как и большинство здешних мужчин. А летнее солнце тут жаркое. Жаль, что у меня нет ничего, кроме бренди.

Он подошел к кровати, поставил графин и бокал на пол, затем улегся и подал жене другой бокал.

– Капни на меня и лизни. Может, так бренди понравится тебе больше.

Она прикусила губу, но сделала, как он сказал.

– М-м-м… Действительно, так вкуснее. – Она провела кончиком языка по его плечу, затем по животу.

Саймон снова рассмеялся и спросил:

– Может, капнешь пониже?

Она посмотрела на его торчащий «петушок» (у Хаскеттов это называлось именно так), затем окунула палец в бокал и выполнила его просьбу. Немного помедлив, слизнула бренди и тотчас же услышала тихий стон мужа и почувствовала, как он напрягся. Негромко рассмеявшись, Дженси снова лизнула возбужденную мужскую плоть и вновь услышана стон. Потом он вдруг усмехнулся и пробормотал:

– Откуда тут появилась эта жуткая распутница?

– Откуда появилась?.. – Дженси в страхе смотрела на мужа. Неужели он что-то заподозрил?

Но прежде чем она нашлась с ответом, он опрокинул ее на спину и вошел в нее.

И на этот раз Саймон уже не мог сдерживаться, он набросился на Дженси с таким неистовством, что у нее даже голова закружилась – сейчас она чувствовала себя почти так же, как на море во время качки. Но ей было довольно и того, что муж наконец-то получил желаемое, поэтому она не возражала.

Внезапно он замедлил движения и, заглянув ей в глаза, прошептал:

– Я ведь хочу доставить тебе удовольствие, моя любимая, моя драгоценная… Пожалуйста, расслабься, тогда все будет хорошо.

Дженси выполнила его просьбу и тотчас же поняла, что муж был прав – теперь она действительно получала удовольствие, и при каждом его движении из горла ее вырывались стоны. Наконец по телу ее снова пробежала дрожь, и она, громко закричав, затихла в объятиях мужа и прикрыла глаза.

Когда же она опять посмотрела на Саймона, он с улыбкой спросил:

– Дорогая, устала?

Улыбнувшись ему в ответ, Дженси пробормотала:

– Да, немного. Но все-таки замужество – это прекрасно…

– Прекрасно? – Он рассмеялся. – Если честно, моя кельтская красавица, то замужество здесь ни при чем.

– Грешно так говорить, сэр.

– Тем не менее это сущая правда, моя милая Джейн.

Она вдруг нахмурилась, потом сказала:

– Саймон, а ты не мог бы в постели называть меня Дженси?

Он взглянул на нее с удивлением:

– Дженси?

– Да, это мое детское имя. Вернее – ласкательное, – добавила она поспешно.

– Что ж, пусть будет Дженси. Буйной распутнице такое имя даже больше подходит. Если хочешь, могу все время так тебя называть.

– Нет-нет. – Она покачала головой. – Дженси – это ведь только ласкательное, семейное… Жене такое имя не очень-то подходит.

– Знаешь, а мне нравятся семейные имена. Жаль, у меня такого нет.

– Никто не называл тебя Сим?

– Так звали отца. В нашем роду первого сына всегда называют Саймон, и нас различали, как Саймона и Сима. А младшего из моих братьев зовут Бенджамин – в честь деда по матери. Господи, ему уже пятнадцать, почти мужчина. Не знаю, позволяет ли он сейчас называть его Бенджи.

Дженси поняла, что мужу хочется поговорить о своих близких.

– У тебя ведь два брата и три сестры, верно?

– Четыре. Элла замужем, уже имеет ребенка. Есть еще Мара, Дженни и Люси. Когда я уезжал, Люси была совсем маленькая, и теперь она меня, наверное, не узнает.

– Ничего, она очень скоро поймет, что у нее – замечательный брат.

Он улыбнулся:

– Очень надеюсь…

– Они все, кроме Эллы, живут дома?

– Да, все, кроме Эллы. Даже Руперт, который уже женат. Он управляющий в отцовском поместье. Думаю, Руперт сам вызвался. А вот я бы с этим не справился.

– А хотел бы попробовать?

– О Господи, ни в коем случае! На меня хозяйственные заботы нагоняют тоску.

– Что же будет, когда ты унаследуешь поместье?

– Может, с возрастом я сумею измениться. Но надеюсь, что Руперт продолжит свое дело.

– А ты чем станешь заниматься? Опять будешь путешествовать?

Дженси уже решила, что останется с мужем на всю жизнь, но ей ужасно не хотелось странствовать.

– Нет, с путешествиями покончено. Я думаю, что… возможно, я буду баллотироваться в парламент.

Она заглянула ему в глаза и с улыбкой сказала:

– Значит, будешь составлять законы? О, это замечательно!

Он поцеловал ее в губы.

– А ты, Дженси Сент-Брайд, будешь одобрять все принятые мной законы.

Вскоре их обоих сморил сон. Разбудил же супругов Сол: он стучал в дверь и кричал:

– Приехал капитан Нортон, сэр! Вставайте, уже семь часов!

Выругавшись сквозь зубы, Саймон вскочил с кровати и принялся одеваться. Дженси, прижав к груди одеяло, в страхе посмотрела на мужа.

– Ты опоздал? – спросила она.

– Еще нет. – Саймон быстро причесался, затем шагнул к кровати и пылко поцеловал жену. – Я твердо намерен вернуться к завтраку. Но если не вернусь, то отправляйся в Брайдсуэлл вместе с Хэлом, и пусть мои родители позаботятся о тебе. Обещай.

– Обещаю. Бог тебе в помощь, Саймон.

– На месте Бога я бы не стал участвовать в таких делах. Но ты все-таки молись за меня, дорогая. – Снова поцеловав ее, он вышел из комнаты.

– Он не может умереть, не может, – пробормотала Дженси с дрожью в голосе.

Сообразив, что не выдержит ожидания, она выбралась из постели и, накинув халат, ринулась в свою комнату, чтобы одеться. Пять минут спустя Дженси вышла из дома и побежала к Элмсли-Фарм – как и в прошлый раз.

И так же, как в прошлый раз, утро было туманное. «Только бы пошел дождь, – думала Дженси. – Возможно, дождь помешает дуэли». Но вскоре выглянуло солнце, осветившее группу мужчин, стоявших в отдалении. Однако дуэль, судя по всему, еще не началась.

Свернув к рощице, Дженси спряталась за деревьями и стала наблюдать. Через минуту двое мужчин заняли позиции друг против друга, и она тотчас же в одном из них узнала мужа.

– Ах, Саймон! – прошептала Дженси, прижавшись к стволу дерева.

Саймон казался спокойным и уверенным в себе. Макартур же явно нервничал, но чувствовалось, что он горит желанием убить противника.

Дженси прижала ладонь к губам, чтобы не закричать. Но ведь карты обещали, что Саймон не умрет… Правда, была еще бубновая девятка… Наконец дуэлянты подняли пистолеты, а затем Нортон махнул белым платком. И в тот же миг пистолет Макартура полыхнул пламенем – то есть он выстрелил до того, как капитан бросил платок на землю.

Саймон покачнулся, и Дженси, выбежав из-за деревьев, бросилась к лужайке. Но Саймон тут же выпрямился, прижимая левую ладонь к боку, и снова поднял пистолет. Дженси остановилась и замерла.

Макартур попятился и выставил перед собой руки, как бы отгораживаясь от выстрела.

– Нет-нет, это случайно… – бормотал он.

Дженси думала, что кто-нибудь остановит Саймона, но все мужчины молчали. Тут Нортон наконец-то бросил платок на землю, и Саймон выстрелил.

Ланселот Макартур с громким криком схватился за грудь. В следующее мгновение он рухнул на землю.

И тотчас же Саймон выронил пистолет и опустился на колени, а потом со стоном повалился на траву. Дженси подбежала к нему и села рядом. Он еще дышал, но было ясно, что дышать ему становится все труднее.

Дженси вспомнила, что говорили про рану Исайи. «Никто не выживает после ранения в живот». Но Саймон был ранен в бок…

«Не умирай, любимый. Не умирай».