Выходит, она бредила и говорила, что она Хаскетт. Что же еще она наговорила в бреду?

– В чем дело, милая? Что с тобой?

– Нет-нет, ничего… – Она покачала головой. – Просто мне ужасно неловко, что я болею.

– Вспомни Нельсона, дорогая. Тебе нечего стыдиться.

Его светло-карие глаза были полны любви, но Дженси похолодела от страха. Что еще она наговорила Грейс Питт?

– Я чувствую такую слабость…

– Разумеется. Ведь ты десять дней почти ничего не ела. Хочешь бульона? Как думаешь, ты сможешь его поесть?

Она кивнула:

– Хорошо, попробую.

Он поцеловал ее в лоб и ушел.

Дженси села в постели и принялась за еду. Сначала она поела бульона с сухариками, потом съела тарелку каши, а затем выпила чая с тостом. Через несколько часов она уже смогла пройтись по каюте, хотя по-прежнему чувствовала слабость.

Ей хотелось побыстрее выздороветь, чтобы избавиться от Грейс. Но может быть, следовало сначала выяснить, что она говорила в бреду?

Дженси посмотрела в иллюминатор, но тут же отвернулась и, схватившись за спинку кровати, закрыла глаза – как только она увидела море, ее снова начало мутить.

Через минуту-другую ей стало лучше, и она открыла глаза. Сделав несколько шагов, подошла к зеркалу – и чуть не завизжала, увидев свое отражение. Из зеркала на нее смотрела мерзкая всклокоченная ведьма. Настоящая Хаскетт!

Дженси со стоном присела на тумбочку.

– Какой ужас, какой ужас! – бормотала она.

В этот момент дверь открылась и в каюту вошла Грейс. Увидев, что ее подопечная встала, она что-то проворчала себе под нос и заставила ее снова лечь в постель.

– Вам еще рано вставать, мэм. Надо набраться сил.

Дженси подчинилась, ей не хотелось спорить с этой женщиной.

Вечером пришел Саймон, и Грейс шепотом ему сказала:

– Она хорошо кушала, сэр. Скоро сможет есть свинину.

При слове «свинина» Дженси невольно поморщилась: ей показалось, что ее снова мутит.

– Вот и хорошо. – Саймон прошелся по каюте и приблизился к кровати.

– Пожалуйста, не надо, – пробормотала Дженси. – Я ужасно выгляжу. – Она накрылась простыней.

– Джейн, милая… Грейс, пожалуйста, оставьте нас ненадолго.

Женщина молча кивнула и вышла, закрыв за собой дверь.

– Любимая, ты же видела меня и в худшем состоянии…

– Ничего подобного. Мы каждый день тебя мыли.

Он наклонился к ней и прошептал:

– Хочешь, я тебя помою?

Но ей очень не хотелось, чтобы Саймон к ней притрагивался, когда она такая.

– Пожалуйста, уйди.

– Ладно, хорошо. Но может быть, ты сама помоешься?

– Тогда принеси горячей воды.

– Я могу придумать кое-что получше.

Дженси откинула простыню и вопросительно посмотрела на мужа:

– Ты о чем?

– Дакр пожаловался, что ему не хватает душа. Но на «Эверетте» не может чего-то не хватать, так что теперь у нас есть душ. В одной половинке бочки стоишь, другая, с дыркой, – над твоей головой. Когда дергаешь за веревку, течет теплая вода. Замечательно придумали. Правда, вода морская, но для ополаскивания есть пресная, дождевая.

Дженси просияла.

– Когда?!

– Не торопись, милая. Подождем до завтра.

– Но я хочу побыстрее!

– Завтра, моя дорогая Джейн. Завтра я все устрою. – В дверях Саймон обернулся и с улыбкой добавил: – С возвращением тебя, любимая.

Он вышел, но дверь не закрыл, потому что у самой двери стояла Грейс. Дженси услышала, как та прошептала:

– Простите, сэр, вы назвали свою жену Джейн?

– Да. А что?

– Когда ей было совсем плохо, она звала какую-то Джейн. Кричала: «Джейн, не умирай!»

Дженси покрылась холодным потом.

– Должно быть, у нее есть какая-то знакомая по имени Джейн, – сказал Саймон. – Когда бредишь, разное вспоминается.

Грейс вошла в каюту и закрыла за сбой дверь. Дженси же тихонько вздыхала, думая о своей лжи.

Ночью она старалась не заснуть, опасаясь, что будет говорить во сне. Но потом Грейс засопела на верхней кровати, и Дженси тоже уснула.

Проснувшись на следующее утро, она увидела яркий солнечный свет в иллюминаторе. Начинался новый день, и ей предстояло встретиться лицом к лицу со своим будущим. Только теперь Дженси поняла, что оно – словно зыбучие пески, такое непредсказуемое. Сначала – оговорки по поводу Марты. Потом – появление Дакра. А теперь вот – бормотание в бреду. Что же еще?

И когда ее наконец разоблачат?

Наверное, следовало что-то придумать, как-то объяснить, что за Джейн она имела в виду. Увы, в голову ничего не приходило.

А впрочем… Говорят, воровство с каждым разом дается все легче. Вероятно, так же и со враньем. Прошло несколько минут, и вот она уже вплела новую нить в свой гобелен лжи: в детстве у нее была подруга Джейн, которая утонула. Тогда им было… по шесть лет.

Она села в постели и осмотрелась. Грейс в каюте не было. Дженси вздохнула с облегчением и поднялась. Ноги подкашивались, и она с трудом добралась до тумбочки, чтобы поискать чистое белье. Но есть ли оно? Осталось ли хоть что-нибудь?..

Оказалось, что чистого белья вполне достаточно, так как в последние десять дней она ни разу не переодевалась.

Когда пришла Грейс, Дженси послала ее узнать, готова ли ванна, затем, сев на тумбочку, принялась расчесывать волосы. И ей вдруг вспомнилось, что она расчесывала волосы Джейн, даже когда та угасала, умирала… Дженси пыталась отогнать эти ужасные воспоминания, но у нее ничего не получалось – перед глазами снова и снова возникала умирающая Джейн.

Вскоре пришел Саймон и сказал, что душ готов. Если бы была такая возможность, Дженси бы спряталась от него.

– А где? – спросила она.

– В углу салона, возле печки. За занавеской.

– Там есть кто-нибудь?

– Только Шор. Все остальные на палубе, любуются солнечным днем. Я уговорю его сделать то же самое.

Дженси собрала чистое белье, завернула его в одеяло и вышла из каюты.

Устройство душа оказалось на удивление удобным, а печь, стоявшая в углу, поддерживала тепло. Каждый раз, когда Дженси дергала за веревку, на нее выливалось немного теплой воды. Правда, мыло в морской воде мылилось плохо, но у него был очень приятный запах. Когда же Дженси помыла голову, она почувствовала себя почти счастливой.

Закончив, Дженси облилась дождевой водой из кувшина, затем досуха вытерлась и надела нижнюю рубашку и платье. Взяв щетку для волос, она тщательно причесалась перед висевшим на стене зеркальцем.

Замечательно! Дженси невольно улыбнулась. Теперь она нисколько не походила на хаскеттку.

Еще раз посмотрев в зеркало, Дженси вышла из-за занавески. В салоне был только Саймон. Он улыбнулся ей и проговорил:

– Любовь моя, ты настоящая красавица.

Она в смущении пробормотала:

– Ах, прости меня. Наверное, я ужасно себя вела, когда болела.

– Не думай об этом, дорогая. Сейчас Грейс и Керкби отмывают нашу каюту, так что мы пока посидим и выпьем чаю.

– Боюсь, у них слишком много работы, – сказала Дженси. Сев в кресло, она приготовилась к вопросам о Джейн.

Но Саймон ни о чем не расспрашивал. Он стал рассказывать о том, что происходило, когда она болела.

– Мы отлично проводили время. Стоддард говорит, что мы уже проделали большую часть пути, поэтому доберемся до Англии даже быстрее, чем предполагалось.

– Неужели? – искренне удивилась Дженси.

– Да, моя милая.

– Скажи, только я болела?

– Нет, не только. Мы все мучились, особенно во время сильного шторма. Но лишь ты и Дакр с полковником по-настоящему страдали.

– По-моему, я не заметила шторм. Или он мне показался частью того ада, в котором я находилась.

– Ах, бедняжка… Хочешь, Грейс останется при тебе как горничная до конца плавания? Ночью она может спать у себя на нижней палубе, а днем будет подниматься к тебе.

– Нет, не надо. – Дженси решительно покачала головой. – Мне не нужна горничная. Я к ним не привыкла. А эта… Она мне не очень нравится.

– Как пожелаешь, моя милая.

Дженси почувствовала облегчение. Улыбнувшись, спросила:

– Значит, на корабле все в порядке? Или же возникли ссоры и интрига?

– У нас полная гармония, и все в прекрасном расположении духа. Сейчас у нас каждый день происходит состязание по рыбной ловле.

– Неужели?! А кто участвует? – оживилась Дженси.

– Участвуют джентльмены. Но некоторые матросы тоже рыбачат в свободное время. Мы наткнулись на косяк тунца и теперь соревнуемся. Каждому хочется вытащить рыбину побольше.

Тут дверь открылась, и в салон вошел преподобный Шор. Он был в плотном плаще, в надвинутой на глаза шляпе и с шерстяным шарфом вокруг горла. Молча посмотрев на молодых супругов, священник скрылся в своей каюте.

– Как Нортон терпит такого соседа? – прошептала Дженси.

– Думаю, без труда. Они прекрасно ладят.

Минуту спустя Шор снова появился в салоне. Усевшись за столик в углу, он принялся что-то писать на листках бумаги.

– Дорогая, хочешь, выйдем на палубу? – спросил Саймон. Она покачала головой и сказала, что очень устала. Тут к ним подошел Керкби. Стюард сообщил, что каюты готова, и Дженси заявила, что хочет прилечь.

Как только она вошла в каюту, в ноздри ударила отвратительная вонь. Дженси нахмурилась и осмотрелась. Везде было чисто, а запах исходил от Грейс Питт. И было очевидно, что Грейс наслаждалась пребыванием в роскошной каюте. Возможно, эта женщина представляла опасность, но Дженси вдруг поняла, что ей не хочется ее выгонять.

Заставив себя улыбнуться, она спросила:

– Грейс, не хотите ли помыться?

– Что? Чтобы простудиться и умереть?

– Я только что искупалась и теперь чувствую себя намного лучше.

– Время покажет, – пробурчала Грейс. – Мыться очень вредно для кожи. А зимой это просто убивает!

Дженси могла бы ей сказать, что сейчас не зима, но что толку? Если Грейс не желает мыться, то от нее придется избавиться. Немного помолчав, Дженси сказала:

– Грейс, вы мне очень помогли, и я искренне вам благодарна. Я уверена, муж вам уже заплатил, но мне хочется добавить кое-что и от себя.

Грейс прищурилась:

– Значит, так?

– Как?

– От меня больше нет пользы, и вы хотите от меня избавиться?

Дженси со вздохом сказала:

– Нет, не избавиться. Просто вы мне больше не нужны.

– Но вам нужна женщина, которая будет помогать вам одеваться, причесывать вас… и все такое. У леди должна быть прислуга.

Дженси снова вздохнула:

– Да, возможно. Но я привыкла сама о себе заботиться.

Чтобы прекратить этот разговор, она отвернулась к тумбочке, выдвинула ящик и достала вязаный кошелек. И вдруг поняла, что Грейс не составило бы труда обворовать ее. Но все деньги, кажется, были на месте, и она устыдилась своих подозрений.

Вынув из кошелька золотую гинею, Дженси протянула ее женщине:

– Вот, возьмите.

Грейс оживилась, глаза ее вспыхнули. Но как только монета исчезла за грязным лифом, она покосилась на Дженси:

– Вы не настоящая леди. Это каждый скажет. – Коротко кивнув, Грейс направилась к выходу. Несколько секунд спустя дверь за ней закрылась.

«Что же она хотела этим сказать? – спрашивала себя Дженси. – Неужели она… Нет-нет, конечно же, она ничего не поняла из того, что услышала».

Хотя было довольно холодно, Дженси открыла иллюминатор, чтобы проветрить каюту. Потом легла на кровать и накрылась одеялом. Не прошло и пяти минут, как она крепко заснула.

Ее разбудил поцелуй.

– Время ленча. Ты должна поесть, моя милая.

– Да-да, я ужасно проголодалась.

В следующее мгновение Дженси оказалась в объятиях мужа.

– Я так по тебе соскучилась… – Она прильнула к его груди.

– А я – по тебе, любимая. Доберемся до дома – и больше никаких морских путешествий, Дженси Сент-Брайд.

Она подняла на него глаза:

– Но я не хочу запирать тебя дома.

Он улыбнулся:

– Для меня дом станет раем, если ты будешь со мной.

– Для меня тоже. – Тут раздался звон колокола, зовущий к столу, и Дженси, отстранившись от мужа, подошла к зеркалу и поправила прическу. Она никак не могла забыть последние слова Грейс. – Дорогой, я когда-нибудь стану настоящей леди?

– Ты самая настоящая леди.

– Ты просто вынужден так говорить.

– Любовь моя, я стараюсь всегда быть честным с тобой. Ты леди, и ты моя жена. Но тебе действительно надо… сменить облик. Я надеюсь, что ты обзаведешься красивыми платьями и найдешь себе хорошую горничную, чтобы помогала тебе их надевать.

– Я сама хорошо шью, – возразила Дженси.

– Но ты не сможешь делать все. – Саймон снова улыбнулся. – Быть настоящей леди – это отнимает очень много времени.

Дженси молча пожала плечами, потом сказала:

– Я уволила Грейс Питт.

– Не удивляюсь. К сожалению, выбор на судне невелик.

– Она делала все необходимое, и я… Я с ней расплатилась, дала гинею. Наверное, слишком много.

– Да, пожалуй. Ведь ей уже было заплачено.

– Я это предполагала, но мне казалось, что я должна поблагодарить и от себя.

– В таком случае ты правильно поступила, дорогая. – Он коснулся ладонью ее щеки. – Поверь, Дженси, все у нас с тобой будет хорошо. И шторма больше не будет, обещаю.

– Неужели обещаешь?

Он рассмеялся:

– Нет, конечно, я не смогу отогнать шторм. Но ведь тебя больше не будет тошнить, правда?

– Молюсь об этом.

– Только молишься? А может, ты знаешь какие-то особенные средства от морской болезни, например что-то вроде опарышей?

– Ах, если бы я знала их… – Дженси снова вспомнила умирающую Джейн.

– Прости, дорогая. – Саймон вздохнул. – Я забыл про твою кузину. Нэн, кажется?

Она молча кивнула.

– Я очень неудачно выразился, – продолжал Саймон. – Я забыл, как много она для тебя значила.

Она сумела улыбнуться.

– Ничего страшного. Ты же ее не знал.

– Тогда почему бы тебе не рассказать о ней?

Дженси готова была расплакаться. Ей хотелось поговорить о Джейн, хотелось до боли в сердце, но что бы она сказала? Правду сказать она не могла, а лишний раз лгать не желала.

– Любимая, прости. Напрасно я заговорил об этом. Знаешь, мы с тобой съездим в Карлайл, и ты покажешь мне ваши любимые места, ваших знакомых, могилу матери…

Дженси зажмурилась, она едва удержалась от стона. Нет, она этого не вынесет.

– Извини, я еще очень слаба. Думаю, мне лучше лечь.

– Да, конечно. – Саймон помог ей лечь в постель. – Я распоряжусь, чтобы тебе принесли ленч. Постарайся поесть.

Дженси лежала, закрыв лицо ладонями. Как можно так жить – лгать, и лгать, и лгать? И разве после этого их любовь сможет выжить? Она не была уверена, что сама выживет.

В дверь постучали, и тотчас же вошел стюард с подносом. Дженси попросила оставить поднос на столе: она не смогла бы сейчас проглотить ни кусочка.

Весь день она пролежала в каюте, когда же Саймон заходил ее проведать, притворялась спящей. Уже вечером он «разбудил» ее.

– Извини, Джейн, но мне кажется, ты не должна так много спать. Ты уверена, что не больна?

Увидев искреннее участие в его глазах, Дженси прослезилась. Саймон обнял ее и проговорил:

– Успокойся, милая, успокойся. Я не могу смотреть, как ты плачешь.

– Я просто очень устала. Завтра мне станет лучше.

Он провел ладонью по ее щеке, потом поцеловал.

– Конечно, тебе станет лучше, моя милая Дженси. Выздоравливай побыстрее, хорошо?

Она кивнула:

– Да, постараюсь.

– Так когда же? Завтра? – Он выразительно посмотрел на нее. Она нашла в себе силы улыбнуться.

– Возможно. Если ты будешь хорошо себя вести.

– Буду, обещаю.

Он разделся и, не погасив свечу, подошел к кровати. Дженси протянула к нему руки:

– Милый, иди ко мне.

– Ты уверена?..

– О да, Саймон, иди ко мне.

Он лег рядом с женой и обнял ее. И Дженси тотчас же почувствовала себя счастливой. Саймон по-прежнему любил ее, и это самое главное.

На следующее утро Саймон настоял, чтобы после завтрака она вышла на палубу подышать свежим воздухом. Миссис Рэнсом-Браун заявила, что слишком холодно для прогулки, но Дженси сказала, что ничего с ней не случится. Одевшись потеплее, она завязала ленты капора, надела перчатки, сунула руки в муфту – и приготовилась к буйству стихии.

Ветер был резкий, холодный, пронизывающий, но Дженси в восторге смеялась. Запрокинув голову, она увидела матроса высоко на мачте, среди снастей.

– Неужели у них голова не кружится?

Саймон ухмыльнулся:

– Думаю, что нет. Должен признаться, что я и сам залезал в «воронье гнездо».

Дженси в испуге взглянула на мужа. Она знала, что «вороньим гнездом» называется место наблюдателя на мачте.

– Дорогой, больше так не делай.

– Иначе ты высечешь меня конскими хвостами?

Она сдержала улыбку.

– Нет, лентами и шелковыми нитками. Кое-что из этого, сэр, имеется в моем багаже.

– Жду с нетерпением.

Дженси рассмеялась и стала смотреть на море; она старалась не думать о том, какое оно глубокое и как хрупок их корабль. Саймон обнял ее за плечи, и ей сразу же стало тепло и уютно.

– Я очень по тебе скучал, любимая. Не считая тех дней, что ты болела, мы с тобой после венчания не разлучались. И если все будет по-моему, то мы никогда больше не расстанемся.

Она накрыла его руки своими.

– Вот и прекрасно.

Он прижался щекой к ее щеке.

– Скажи, а кто была та Джейн, про которую ты говорила в бреду? Расскажи про нее, милая. Я хочу разделить с тобой все твои печали.

Дженси похолодела, она не могла вымолвить ни слова.