Растянулась я на чем-то мягком, но это меня не спасло: Роже навалился сверху, придавив всем телом. Лицо мага оказалось прямо перед моим. Сердце екнуло, и я благополучно подавилась приготовленной было тирадой в адрес неуклюжего анаха. Едва дыша, я смотрела в поразительные глаза Роже. И тонула в ярком цвете, растворяясь в тысячах искорок, которые словно и создавали очи мага, вместо банальных белка, зрачка… Пальцы, судорожно вцепившиеся в волосы мага при падении, скользнули к голове анаха, нежно поглаживая невероятно гладкую кожу.

Лицо мага необычно вытянулось, уста раскрылись, и я уже не могла оторвать взгляда от тонкой изящной линии губ, чуть открывающей белоснежные зубы. Роже чуть прикрыл глаза и склонил голову. Сердце заколотилось в бешенном ритме. Я судорожно облизала враз высохшие губы и, когда уста наши почти уже соприкоснулись, прошептала:

— Хочешь, чтобы я тебя поцеловала, просто попроси…

Роже вздрогнул и резко отстранился: маг выглядел так, словно его только что окатили ледяной водой. Нахмурившись, анах откатился и быстро встал. Вот идиотка — ведь он же меня почти поцеловал! Ну кто за язык тянул? Вздохнув, огляделась и поняла, что мы оказались в комнате, куда меня определили на постой гостеприимные анахи.

Попыталась подняться.

— Цыпленок табака, — пробормотала я, осторожно ощупывая ноющую грудину.

Тем временем Роже оттащил бесчувственного цвака на широкую кровать и, не слова не говоря, прошел в ванную. Послышался всплеск и звуки воды, льющейся на пол. Вот нахал, он еще и в ванну залез, а я так хотела немного понежиться в теплой водичке! Я махнула рукой, прибавив пару словечек позаковырестее для успокоения себя любимой, и осторожно подошла к кровати.

Цвак лежал бледно-фиолетовый и казалось что безжизненный. Под полупрозрачной кожей я без труда могла разглядеть все кровеносные сосуды. Поняв, что такой загадочный оттенок коже придавали именно сосуды, а сама кожа просто прозрачна, я бережно прикоснулась к запястью цвака: пульса не было. Сердце тяжело бухнулось в ребра. Быстро прислонила ухо к полураскрытым губам, стараясь уловить дыхание, когда сзади раздался насмешливый голос:

— Наш красавчик сейчас не в состоянии выразить благодарность за внимание и ласку! — Я отпрянула от цвака и залилась краской. От гнева, разумеется! Чего это он подумал! От возмущения не смогла сказать ни слова, да и не собираюсь я перед ним оправдываться!

— Да, ладно, не красней, — понимающе усмехнулся анах, пушистым полотенцем обтирая обнаженный торс: я сглотнула, любуясь переливами упругих мышц под атласной кожей цвета индиго, — помоги мне лучше привести Ривиэля в более-менее нормальное состояние, что бы тукан не закатил нам межрасовый скандал. Он и так на взводе, а на фоне происходящего любая мелочь может развеять шаткую иллюзию мира.

— Он, кажется, не дышит, — прохрипела я, с трудом справляясь с непонятными мне самой чувствами и с сожалением отводя взгляд от полуголого красавца, — как бы не пришлось могилу копать.

— Это было бы крайне неприятно: копать в горах могилу дело небыстрое, уйдет пара сот со сменой лопат, — иронично ответил анах, обвивая мягкой тканью роскошную гриву черных волос.

Затем, небрежно забросив мокрое полотенце в угол, маг приблизился. Я неосознанно шагнула навстречу, но потом опомнилась, сделала вид, что просто обхожу кровать, и с преувеличенной заботой посмотрела на цвака. Руки дрожали.

— К тому же иногда и этот прохвост пользу обществу приносит. Тукан меня по головке не погладит, за то что не уберег это драгоценное, но глупое чадо, — неожиданно подмигнув, добавил анах. — Выхода нет, надо спасать.

— Я серьезно, посмотри, он… — проблеяла я, стараясь спрятать от мага глаза.

— Да успокойся, — уже без иронии, даже несколько раздраженно, сказал Роже. — Жив красавчик.

И добавил ехидно:

— Мертвые цваки так активно не шевелят ушами, прислушиваясь к разговору. Ривиель, что ты хочешь услышать о своей персоне? Любят ли тебя девушки? Или будет ли старый больной анах рыдать над твоей могилой?

— Дождешься от тебя! — Раздался слабый голос Ривиэля. — Скорее действительно девушки разлюбят. — Цвак так многозначительно посмотрел на меня, что я фыркнула и, резко развернувшись, ушла в ванную комнату.

Там я, беспрестанно ворча про излишнюю самоуверенность фиолетовых чудиков и природную тупость соблазнительных голубков, наполнила тазик теплой водой и захватила с собой пару полотенец. Роже уже успел раздеть цвака. Судя по тому, что на нем осталось, многое из одежды пришло в негодность. Точнее все. Так как не ожидала такого откровенного зрелища, поэтому опять покраснела, но, собрав остатки сил, постаралась не уронить таз с водой. Не доставлю им такого удовольствия. Мужчины и так оба уставились во все глаза, ожидая определенной реакции.

Я же сделала вид, что лицезрение обнаженных прекрасных мужских тел входит в мой ежедневный распорядок дня, со скучающим видом поставила таз, подала мокрое полотенце Роже и обмакнула в воду свое. Отжав тряпку, я повернулась в сторону этих беззастенчивых типов и сказала:

— Ну?! Чего вытаращились? Ривиэль, тебе по сценарию положено изображать смертельно раненого! Роже, тебе надо осторожно обмыть раны друга, дабы проводить его в последний путь чистым и ухоженным! — И с размаху всучила ему в свободную руку мокрое полотенце.

— Кира, а что по сценарию будешь делать ты? — похоже, Роже опешил от такой наглости.

— Тушить пожар, который вы устроили в моей комнате! — проворчала я, весьма довольная произведенным моей речью эффектом.

И обвинительно указала рукой в сторону чудо-стола, на котором догорало нечто окровавленное, подозрительно похожее на испорченную одежду этих двоих. Черный едкий дым подкрадывался к нам шкодливый котом, чтобы пощекотать нос невероятно противным запахом горелой плоти. Чихнув, я позеленела и бросилась к ближайшему окну. Распахнув его, я с наслаждением вдохнула морозный воздух, и оставила окно распахнутым, позволяя сквозняку хозяйствовать в комнате.

— И, кстати, как вы пойдете отсюда? — отдышавшись, я начинала злиться. — Голышом?

— Кира, не ерепенься, голый у нас только Ривиэль, а я… — начал было Роже.

— А ты в одних дырявых подштанниках! Что хотите делайте, я больше в этих играх не участвую! Ты и сам справишься, ты же у нас вроде как великий маг, — буркнула я, исподлобья бросив взгляд на анаха, стараясь при этом не слишком любоваться его превосходным сильным телом.

— Я верховный маг, — меланхолично поправил Роже, между делом успевший обтереть друга. — Но я еще и взял на себя тяжелую ношу учителя. Так, что не отлынивай от своих обязанностей! Урок первый — вылечи цвака.

Мы с Ривиэлем уставились на Роже, причем оба — с ужасом!

— Но, но… — проблеял сильно побледневший мужчина: кровеносные сосуды стали видны еще отчетливее, превращая цвака в анатомическое пособие. Тем более, — судя по тому, что я увидела, выходя из ванны — устройство цваков не слишком-то отличалось от человеческого.

Но попытка больного воззвать к сочувствию анаха не удалась, Роже уже настойчиво тащил меня к кровати, так что Ривиэль успел только прикрыться мокрым полотенцем. Видимо пытаясь оградить от моих действий самое дорогое.

— Но, что я… Я же не умею! — отчаянно сопротивлялась я. Роже же спокойно поставил меня перед оцепеневшим от безысходности цваком и лекторским тоном произнес:

— Ну ты же как-то спасла ему жизнь, причем бесконтактным способом. Значит, колдовала, логично? Вспомни свои действия и ощущения в том момент и попытайся их повторить. Для начала…

— Вы знаете, мне вдруг стало намного лучше, — уверенно сказал цвак, пристально наблюдающий за моей растерянной физиономией. — Пожалуй, я даже сам до своей комнаты дойду. Правда-правда!

В стрекозьих зеленых глазах цвака читалось, что он готов в настоящем виде дойти и до самого своего дома, лишь бы отказаться от услуг такого «доктора», как я. Да уж, жить захочешь, еще и не так раскорячишься!

— Ладно! — неожиданно для самой себя решилась я, — в конце концов, это же твой друг.

Круглые от ужаса глаза цвака забегали в поисках спасения. Я резко выдохнула, закрыла глаза и попыталась повторить свой пасс, сосредоточившись на создании нужного настроения. И тут четко поняла, что данный пас вызвал стихию жизни, — виток вниз, — и стихию смерти, — виток вверх. Подумала, что этого недостаточно и продолжила движения уже обеими руками. Веерообразные движения пальцами мягко переплетали стихии. Словно некто мудрый шептал на ушко простые истины незнакомого мира. Я вдруг осознала, что стихия смерти затягивает раны, а стихия жизни исцеляет их. То, что нужно.

Чуть приоткрыла один глаз: цвак все еще дышал! И еще как! Только у него были подозрительно большие глаза. Я перевела взгляд на рваные раны на его теле… точнее на то место, где они были. Там остались лишь красные рубцы, будто раны зашил искусный врач, причем неделю назад. Перевела внезапно затуманившийся взгляд на Роже. Тот выглядел подозрительно довольным. Хихикнув, я покачнулась и уткнулась носом под мышку анаха. С наслаждением вдохнула терпкий запах мужчины. Туман в глазах густел…

Когда я открыла глаза, оказалось, что мы с Ривиэлем поменялись местами. Теперь Роже обеспокоено нависал надо мной.

— Ну что? На ком следующем будем проводить полевые испытания? — слабым голосом спросила я: анах облегченно улыбнулся и отошел в сторону. Его место тут же занял цвак, физиономия которого выражала смущение и даже некоторое чувство вины.

— Ты дважды помогла мне, — едва слышно шепнул Ривиэль, осторожно помогая подняться. — Прости меня, мастер… за то, что сомневался. Просто ты выглядела слишком привлекательно для девушки, которая обладает такой силой. Я потрясен: ты и красивая, и умная, и сильная. О такой женщине можно было только мечтать…

— У меня постшоковые глюки или вы успели ограбить проходящих мимо придворных? — громко уточнила я, заметив, что мужчины уже прилично одеты. Горячий шепот Ривиэля смущал меня, поэтому я поспешила сменить тему.

— Ни то, ни другое, Кира. Я просто перенес сюда содержимое своего шкафа.

Роже показал на кучу одежды, валяющейся на полу.

— Он уже вещи принес! — ворчливо пробормотала я. — Как у вас все быстро…

Анах удивленно поднял брови: ах да, я и забыла про феноменальный слух мага. Чуть покраснев, опять обернулась к Ривиэлю. Тот, задрав рубашку, с интересом ощупывал красные рубцы на торсе:

— Говорят, что шрамы украшают мужчину… Кира, скажи — тебе нравится? — и цвак придвинулся поближе, давая возможность рассмотреть поближе его «украшения».

Я скорчила скептическую моську и торопливо отодвинулась. А за спиной раздался подчеркнуто скучающий голос Роже:

— Если ты уже пришла в себя, то я хочу продолжить обучение. Урок второй — ты должна будешь повторить свой танец для тех несчастных. Надеюсь, я не ошибся в противоядии.

— А вот это не получится при всем моем желании! — преувеличенно довольным голосом сказала я, да еще и язык голубку показала для пущей важности.

— Что тебя заставляет так думать? — удивился Роже.

— А то, что украв мою драгоценную персону, ты не позаботился о моих вещах! Или то, что мой плеер остался там, ничего тебе не говорит? — уперев руки в бока, я наседала на удивленного мага.

Ривиэль насторожился, переводя непонимающий взор с меня на друга.

— Нет, не говорит, — немного подумав, ответил тот.

А Ривиэль осторожно спросил:

— А что это такое — плепер?

— Плеер! Он проигрывает мелодию! А без музыки я не смогу станцевать так же! — торжественно продекламировала я: фиолетовое лицо цвака удивленно вытянулось.

Анах же глубокомысленно хмыкнул и натянуто улыбнулся:

— Музыка не при чем. Тебе должно хватить мелодии твоего сердца, твоей души. Вспомни, что ты тогда чувствовала, о чем думала. Продолжительность и сила этих эмоций может сыграть большую роль, чем идентичность движений.

Я посмотрела на него и вспомнила… Все заволокло дымкой, я видела только его невероятные глаза, как тогда…

— Отлично, Кира, похоже, это то, что нужно. Не теряй ощущения, поддерживай свое состояние. А теперь вслушайся в свое тело, оно подскажет тебе нужные движения, — тихо, словно боясь спугнуть нежную бабочку, прошептал Роже.

Откуда-то, словно изнутри, раздалась божественная музыка, полился свет. Я опять танцевала для этих волшебных глаз цвета редкого янтаря. И снова пели птицы, цвели цветы, радуга переплеталась с яркими нитями магических лучей… «Кира, Кира» Прошло бесконечно долгая секунда, и я смутно, откуда-то сверху, различила две фигуры, потом знакомую обстановку. Девушку в розовом одеянии, раскинувшуюся на огромной кровати. Ощущение мира возвращалось очень медленно и странно, словно я парила под потолком. Мужчины говорили, активно при этом жестикулировали, комната быстро заполнялась народом, что-то происходило. Но меня это не касалось, мне было покойно и хорошо где-то там… А если подняться еще выше — может, там еще приятней?

«Кира! Возвращайся!» — Зачем, думала я, зачем куда-то возвращаться…

И тут бесплотный дух резко втянуло в завихрение эмоций, причем моих эмоций, таких сильных, красочных! Я моргнула и с шумом втянула воздух. Носом, так как мой рот был несколько занят. Роже целовал меня, как мне показалось максимально старательно и с некоторой претензией на страстность. Я отчаянно забилась в объятиях мага. Анах вздрогнул и поспешно разжал крепкие объятия. Кажется, он несколько увлекся, поэтому упустил момент моего возвращения. Нет, конечно, я бы и не подумала сопротивляться, если бы он целовал меня по-настоящему. Но я, почему-то, была уверена, что он просто применил максимально простой и эффективный способ вернуть загулявшую в грезах из астрала. Удивляюсь, что он не переложил эту тяжелую обязанность на цвака. Грустно улыбнувшись своим мыслям, я, наконец, обратила внимание, что мы в комнате совсем одни.

Немного подумав, я залепила магу пощечину: пусть или целует по-настоящему, либо не лезет вообще! Анах бесстрастно принял удар как должное, даже не пытаясь уклониться.

— А где все? Кажется, тут была куча народу, — растерянно спросила я, не ожидая такой реакции от мага. Точнее, я ожидала хоть какой-то реакции.

— А, ты все-таки помнишь, — Роже утомленно опустился на мягкий пуфик. Я села прямо там, где стояла, то есть на ковер, не в силах дойти до другого. А опуститься на колени к мужчине, как бы не хотелось, после случившегося, не смогла.

— Ты их вернула! — просто ответил верховный маг. — Всех! То есть не выходя из комнаты, ты исцелила не только цваков, которых видела в клетке, а всех, кто был на расстоянии десятка калонов вокруг. Даже десяток шпионов рассекретились! — вяло усмехнулся маг. — Тукан приходил сюда лично, чтобы выразить свое восхищение работой мастера. Зная повадки старого деспота, честно говоря, я очень удивлен. Но, — и с этим не поспоришь, — обучение закончено, ты прошла проверку.

Я устало кивнула, сладко потянулась на ковре, и провалилась в глубокий сон.

Темная ночь, освещенная только тусклым светом далеких звезд. Я лежу на спине, зачарованно разглядывая незнакомые созвездия. Темные треугольники соседних гор чуть сияют неясными огоньками окон: кто-то из анахов тоже не спит. Интересно, Роже сейчас спит? Или, может, проверяет свой гарем? Какие они красивые — анахки: нежные эфемерные существа с совершенными чертами лица. Даже на Земле они имели бы толпы поклонников, не взирая на голубоватый оттенок кожи.

Судорожно вздохнув, я прикрыла глаза: что толку мечтать о нем? Я всего лишь экзотичная дурочка в жизни мага. Ну зачем я тогда ляпнула о просьбе поцелуя? Зачем влепила магу пощечину? Я же сама делаю все, чтобы настроить мужчину против себя! Но так приятно было просто представить сильные пальцы, ласкающими движениями скользящие по плечам, рукам, груди…

Вздрогнув, я чуть было не закричала, реально ощутив на плече легкое прикосновение. Мужское дыхание обожгло шею: сердечко блаженно затрепетало. Роже пришел ко мне ночью! Что же делать? Противоречивые чувства разрывали на части. Я попыталась было выскользнуть из сжимающихся объятий, но губы мужчины нащупали мои и страстно к ним приникли. Затрепетав от сладкого чувства, щедро смешанного с замешательством, я несмело ответила на поцелуй. Руки скользнули вверх по широкой груди мужчины, лаская ее, шею, лицо. Я хотела было запустить пальцы в шелковистые пряди анаха… но нащупала невысокий жесткий ирокез.

Испуганно сжавшись, я дернулась, но цвак крепко держал меня. Тогда я укусила Ривиэля за губу: мужчина вскрикнул и разжал руки.

— Немедленно убирайся! — злобно прошипела я, осторожно отступая в сторону двери. — А то позову на помощь!

Нашарив какой-то предмет, я метнула его в сторону бесстыжего цвака.

— И сам справлюсь, — иронично ответил несколько растерянный Ривиэль, ловко увернувшись от летящего в него подсвечника. — Не сомневайся, я умею обращаться с женщинами…

Подсвечник угодил в зеркало, которое тут же разлетелось на тысячу мелких, таинственно сверкающих в неясном свете звезд, осколков.

— Ничуть не сомневаюсь, — негромко буркнула я, смущенно вспоминая весьма умелые ласки цвака. — Вот иди к ним и обращайся на здоровье! Хоть до самого утра! А заявишься сюда еще раз — попробую еще разок тебя полечить… чтобы здоровья хватило на всю загробную жизнь!

Кажется, угроза подействовала, так как мужчина исчез из комнаты. Не поверив цваку, я торопливо схватила второй подсвечник и укрылась в самом темном углу. Там и сидела, пока не сморил сон.

Проснулась, когда оба солнца уже стояли высоко: прямо над вершиной той горы, в которой находилась моя комната. Это было понятно потому, что ни в одном окне на ярком белесом небе не было видно ни одного оранжевого светила. Еще доброе, но уже давно не утро. Находилась я в кровати, и, конечно же, опять в ночнушке. Ух, попадись мне тот умелец, который умудряется меня тихонько переодевать — глаза повыцарапаю. Я приподняла голову и огляделась: хвала небесам, в комнате никого не было. От вчерашнего разгрома тоже не осталось и следа. Уж не приснилась ли мне вся эта история с цваком?

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в комнату ввалилась небольшая толпа. При ближайшем рассмотрении оказалось, что толпа состояла из двух уже до коликов знакомых мне проходимцев и еще парочки фиолетовых цваков сверх программы. Видимо, дабы отличаться от Ривиэля, один из панков носил оранжевый ирокез, второй — ядовито-зеленый. Развеселая компания сгрудилась у моей кровати. Я натянула одеяло до подбородка, так как ночнушка отличалась уж чересчур излишней прозрачностью, более подчеркивая, чем что-то скрывая. Ривиэль, от которого не укрылось это движение, нежно подсел ко мне на кровать, и, подмигнул:

— Я думаю, что нам уже незачем что-то друг от друга скрывать! — Он прилег рядышком и, погладив мое бедро, с притворством вздохнул: — Такая страстная — даже мебель не выдерживает!

Компания цваков притихла: парни косились с заметным интересом. А вот на лице Роже не отразилось ничего. Я безуспешно пыталась разглядеть на каменной физиономии хоть какие-нибудь признаки ревности. Разозлившись на безучастность анаха, решила раз и навсегда разобраться с нахальным цваком:

— Это только тебе нечего уже от меня скрывать, бесстыдник! — С силой дернула Ривиэля за серебристую косу. — Но, тем не менее, я попрошу тебя впредь сдерживать свою гиперсексуальность в большем количестве слоев одежды и больше не пытаться соблазнить меня своей неземной красотой, потому как в следующий раз, если тебя угораздит попасть в беду, голому тебе я помогать уже ни за что не буду! — И столкнув опешившего цвака на пол, добавила сквозь зубы: — А вздумаешь еще раз заявиться среди ночи, подсвечник разобьет не зеркало, а твою лысую башку!

Ривиэль, поднявшись, нежно улыбнулся и посмотрел на меня своими масляными глазами цвета первой листвы… в моем мире, так как здесь растительность отличалась более агрессивными оттенками. Вот уж точно, как с гуся вода.

— Неудовлетворенная женщина — печальное зрелище! — притворно вздохнул он, и, — словно жалуясь, — склонил голову на плечо внешне равнодушному магу. — Пойдемте отсюда, пусть девица горюет в одиночестве…

И, послав мне воздушный поцелуй, поспешно ретировался за дверь: видимо, опасаясь еще одного подсвечника в спину. Незнакомые уваки выскочили следом за другом. Я с мольбой посмотрела на Роже. Но тот лишь высокомерно развернулся и спокойно пошел к выходу. Хлопнула дверь.

Обреченно вздохнув, я торопливо выскочила из-под одеяла. И тут же натолкнулась на весьма красноречивый взгляд Роже: он просто закрыл за цваками дверь, сам и не думая уходить. Ноги словно приросли к полу, пока анах бесцеремонно рассматривал мое тело. Через долгую минуту, он перевел взгляд на мое застывшее о смущения лицо и совершенно серьёзно произнес:

— Да, Ривиэль много потерял. В темноте ночи всех подробностей не разглядишь…

Я вспыхнула до корней волос и, метнув в бесстыдника подушкой, кинулась в сторону ванной.

Через десять минут: одетая и причесанная, но все еще донельзя смущенная, я резво взбежала по крутым ступенькам и вошла в комнату, в которой уже давно гудели голоса. При моем появлении воцарилось молчание. Ривиэль тут же вскочил, и, взяв меня под руку, бережно усадил подле себя. Я мельком взглянула на Роже. Лицо его ничего не выражало, взгляд был отрешен. Казалось, маг и не заметил, что я пришла.

Впрочем, лица у всех были донельзя серьезными, это уже были не те балагуры, что ввалились ко мне полчаса назад.

— Что-то случилось? — спросила я: голос внезапно стал хриплым.

— Война случилась, — тихо произнес Роже, и, посмотрев в глаза добавил: — Я хотел сказать сперва тебе, но немного отвлекся… Проклятье сработало до конца, охватив сразу всех цваков. Кроме тех, кто находился в радиусе десятка калонов отсюда, а также в Валраде. Этих защитила твоя магия.

Роже торжественно объявил, что фарс приказал мастеру, то есть — мне, исцелить пораженных заклятием. Сам же он присутствует здесь как магическая поддержка. Два новоприбывших цвака оказались из числа недавно исцеленных. Это брат Ривиэля и его друг. Их на помощь мастеру прислал тукан — видимо, в качестве живых щитов. Причем добровольных: мой поклонник клятвенно обещал ограждать меня своим горячим телом днем и ночью. Я уже устала отбиваться от настойчивых ухаживаний Ривиэля, и в ответ только нервно огрызалась.

Брат Ривиэля прочитал мне воодушевленную лекцию на тему, как он рад, что в их семье появится такой замечательный чужак как я. И хотя цваки обычно против подобных союзов, для мастера они с удовольствием сделают исключение. На слабые возражения, что, дескать, я и не собиралась пополнять их семью своей особой, никто не обратил ни малейшего внимания.

— Чтобы исцелить всех цваков, нам придется переместиться в самую гущу событий, — перебил спорящих анах. В надежде, я почти бегом бросилась к магу: чтобы переместить, ему придется обнять меня… Презрительно скорчившись, Роже отстранился и добавил: — Сперва пойду я, а затем вы — по магическому следу…

И исчез. Рассчитывая на некоторую ревность, я была просто в бешенстве от реакции анаха. Неужели установившаяся между нами в первую же встречу, такая волшебная потусторонняя связь была плодом моего неуемного воображения? Плечи поникли: внутри как будто что-то сгорело, стало пусто и тоскливо.

Цваки тем временем взялись за руки и встали вокруг меня. Слаженно запели, так хорошо, словно полжизни работали в церковном хоре. Мозг отказывался принимать информацию: хотя я понимала отдельные слова, смысл песни ускользал. Свет рождался внутри их тел и с каждым словом все увеличивал яркость, накрыв в конце и меня ярким облаком. Должно быть, это заклинание перемещения групп, если судить по эффекту.

Когда краски потускнели, я увидела, что мы оказались в каменном мешке с низким нависающим потолком. Было сыро, в нос ударил запах пожухлой травой и еле заметный кислый запах гниения. Из небольшой пещерки с сырыми камнями стен открывался вид на огромное поле, поросшее низкой багровой травой. Цваки тут же выскользнули наружу. Ривиэль объяснил, отвечая на мой немой вопрос, что они будут охранять подступы к нашему небольшому партизанскому отряду. Лагерь цваков, подвергнувшихся проклятию находился совсем рядом и он сам решил разузнать планы темной армии. Ривиэль торопливо чмокнул меня в нос и исчез вслед за товарищами.

Я же поежилась от промозглого холода, с дикой радостью набросившегося на оголенные плечи. Да и легкое платьишко не могло защитить тело от сырости, царившей на свежем воздухе. Ну вот, как всегда, экипировочка у мастера страдает. Конечно же, я привыкла к небольшим неудобствам: иногда выступать приходилось в совсем нереальных условиях, даже порой зимой на снегу, поэтому мы всегда глотали перед выходом какую-нибудь горячую гадость из аптеки, чтобы потом не загреметь в больницу с пневмонией. Здесь же подобных удобств не было, местные знахари могли бы предложить только отвар из здешних трав… хотя, кто знает — может статься, что такое лечение гораздо эффективнее.

Пока я, синея от холода, предавалась воспоминаниям, от природы синий Роже уже расчистил от мелких камней небольшую площадку и принялся устанавливать по кругу черные магические свечи. Полюбопытствовав зачем, я услышала в ответ, что сие действие необходимо для усиления моей ворожбы, чтобы уж точно покрыть как можно большую площадь мира. Я хотела было узнать, как он рассчитал диаметр нужного круга, но тут в пещерку ворвался пронырливый Ривиэль. Он бросил ироничный взгляд на ползающего по кругу на корячках Роже а затем торжественно сообщил мне, что наступление на анахов назначено на утро. И, весело подмигнув, тут же умчался обратно. Похоже, чокнутому цваку вполне по вкусу подобные приключения. Меня же стал бить озноб.

— Роже! Мне кажется, я не справлюсь. Я какая-то пустая, ничего не помню, не испытываю никаких эмоций. Во всяком случае, положительных, — я потянула анаха за капюшон, отвлекая от нелепого занятия: анах в который раз медленно обходил созданный круг, придирчиво рассматривая его и чуть поправляя антрацитовые свечи.

Похоже, я сорвалась на скулеж.

— Соберись, Кира! От тебя сейчас зависит не только твоя, но и моя судьба, — отмахнулся маг, не прерывая движения.

Я растерянно выпустила натянувшуюся ткань из рук и, вскинув голову, вопросительно посмотрела на него, недоумевая над последней фразой.

— В смысле? — сердце сладко замерло: вот сейчас он скажет, что хочет быть со мной…

Маг раздраженно передернул плечами: мол, зачем спрашивать про очевидные вещи! Потом, обреченно вздохнув, попытался объяснить:

— Еще неизвестно, что стоит за проклятием. Но маг, наславший его не мог не знать, что в результате анахи уничтожат цваков. Чем обернется моей расе эта война? Я верховный маг — несу ответственность за магическую силу анахов. Если мы проиграем сейчас, фарс убьет меня, а ты никогда не сможешь стать женой Ривиэля. Тукан никогда не примет чужака, а вот спасительницу всего рода цваков — с распростертыми объятиями. Ты должна сейчас думать только об этом, бери силы в своей любви. Это огромная сила, совершенная магия. У тебя все получится, я в тебя верю.

— Да не нужен мне Ривиэль! — воскликнула я, едва сдерживая слезы разочарования.

Роже моргнул и недоуменно уставился на меня.

— Что же за чувство тебя переполняет? — нахмурившись, спросил он. Я почувствовала себя так, словно меня обвинили в чем-то. — Оно же просто осязаемо.

— Да… Но… — растерянно лепетала я, не в силах сама поверить в это: — Неужели это действительно так? Глупость: мы настолько разные…

Кошмар! Я влюбилась в синего мутанта из другого мира! А Леля еще меня обзывала ненормальной, когда я неделю встречалась с негром. Да что же такое? Все люди, как люди, а я — вечно словно ворона белая… среди голубей!

— Отбрось сомнения, дальше тянуть нельзя, я отдам тебе все свои магические силы для ритуала. Сосредоточься и начинай, — сухо кивнул анах.

По спине побежали мурашки от паники, охватывающей весь организм, но я отчаянно тряхнула головой и вошла в импровизированный круг: самое лучшее лекарство от противоречивых эмоций — переключиться на что-то другое. К тому же, если Роже говорит, что медлить нельзя, значит это как минимум именно так. Мы с магом встали друг напротив друга: Роже скинул свой вечный черный плащ, завернул рукава рубашки из тонкой, чуть блестящей ткани серебристого оттенка, и собрал в хвост свои шикарные длинные волосы, глядя на которые, многие дамы из моего мира просто бы тихо усохли от зависти.

Взгляды наши встретились, и я позволила себе утонуть в этих необыкновенных глазах, раствориться в янтарных брызгах без малейших признаков банального человеческого зрачка или белка. Волны света прошли в пространстве, воздух наполнился электричеством, на моих волосах засверкали искорки. Они стекали вниз и, падая на каменный пол, озаряли светом импровизированный круг с зажженными свечами.

Да, черт возьми, я люблю этого необычно красивого, чересчур самоуверенного, крайне ироничного, совершенно невозможного, невероятного типа! Я почувствовала, как счастливая улыбка преобразила лицо и больше не сдерживала своих чувств, позволяя им заполнить всю пещерку. Тело продолжило движение души и закружилось в танце, выплетая картину самой жизни из нитей всех стихий.

Разноцветные узоры оживали причудливыми существами, которых уносили завихрения силы, создаваемые ударами, сложными восьмерками и волнами движений. Один за другим вокруг меня выстраивались мощные потоки сил. Я уже отчетливо различала их. Стихии закручивались на потоках, соединяя мощь в чистую энергию. Физически ощущаемая субстанция текла из района солнечного сплетения и заполняла собой каркас из сияющих разноцветных потоков. Я вложила в танец всю нерастраченную любовь и робкую надежду, всю себя, и, полностью опустошенная, опустилась на холодный каменный пол.

Но созданное мной заклинание продолжало жить и расти. Оно словно обрело сознание, и теперь пульсировало сердечным ритмом, превратившись в комок ярчайшей субстанции, которую отказывались идентифицировать все шесть человеческих чувств. Сознание положило заявление о своем уходе на мой лоб, и последнее, что я ощутила, это как субстанция, сжавшись до микрона, взорвалась. И от этой бесконечно малой величины пошли световые круги, словно мощные волны океана от упавшего метеорита, свободно проходя сквозь стены и любых живых существ. Затем все погрузилось во тьму.

Очнувшись, подумала: судя по энергозатратам на подобные заклинания, великим магом стихий я проживу недолго. Голова покоилась на чем-то приятном, теплом и мягком. Скосив глаза, определила, что в качестве подушки использую колени в черных штанинах. Подняв взгляд выше, установила во владельце столь полюбившихся мне конечностей, Роже. Анах гладил меня по голове и шептал что-то неразборчивое, но явно успокоительное.

В пещеру ворвался фиолетовый вихрь. Я резко села, чем вызвала мельтешение разноцветных кругов перед глазами, и со стоном уронила голову на руки. Роже, воспользовавшись неожиданной свободой, подорвался с места в сторону прибывших. Завязался жаркий разговор. Я восстановила равновесие в верхней части тела, которую пока язык не поворачивался назвать носителем разума, и осторожно направилась в сторону дискуссии.

На меня налетел небольшой ураган, при ближайшем рассмотрении оказавшийся просто восторженным Ривиэлем. Он закружил меня, сотрясая воздух дикими криками:

— Получилось! Ты гений, красотка!

И крепко обняв, страстно поцеловал меня. Я покраснела, вспомнив о ночном происшествии: как я могла и перепутать?

— Ривиэль, ты что, с ума сошел?! Она же еле жива! — нахохлившийся Роже отодрал от меня восторженного цвака. — Потом еще намилуетесь.

Ну вот, опять — он просто слепец! Раздраженно фыркнув, я попыталась вырваться, но анах только сильнее сжал объятия. Смирившись, я позволила подвести меня к выходу. Фиолетовые кеприйцы снова выпорхнули из пещеры и пронеслись мимо нас сплоченной стайкой.

За границами пещеры, в пределах видимости моего зрения стояли цваки с абсолютно счастливыми лицами. У некоторых из глаз лились вполне человеческие слезы. На земле валялось разнообразнейшее оружие: некоторые экземпляры повергали в шок, но большинство смутно напоминали знакомые мне с детства арбалеты. Цваки же недоуменно оглядывались или трясли головой, сгоняя наваждение. Они походили на людей, вырвавшихся из кошмарного сна, который оказался жуткой явью. И пожухлая колючая трава багрового оттенка добавляла картине сюрреализма: Пикассо бы удавился от зависти.

— У тебя все получилось, ты умница, — почти нежно прошептал Роже, чуть прижав меня к плечу. Мгновенно растаяв, я потянулась к магу, но тот отвел взгляд и продолжил: — Кто бы мог подумать!

Отпустив меня, маг прошел вперед. Глаза его, обращенные к белесому небу, были исполнены задумчивой печали.

— Ривиэль достоин такой сильной любви, — пробормотал он и рассеянно улыбнувшись, обернулся: — Да и тебе несказанно повезло. Судя по всему, гаремы та не приемлешь. Так вот, у Ривиэля ты будешь первой женой… и, судя по всему, единственной, — саркастично усмехнулся он, снова обращая взор к небу. — С таким-то характером, вряд ли его хватит на кого-то еще…

— Да, просто необыкновенно повезло, — тихо проговорила я, горько усмехнувшись. — А у тебя есть жена?

— Конечно, — немного удивленно ответил Роже, бросая на меня косой взгляд: я ощутила, как в сердце вонзились тысячи осколков, в которые превратился первый росток надежды на взаимность. — И не одна…

Сама виновата: кто просил влюбляться в иноземца, предварительно не убедившись, что предмет обожания свободен?

— Жизнь есть жизнь, — горько улыбнулась я, мягко отступая назад. — Я не первая сталкиваюсь с подобным выбором: мужчина нелюбимый, но свободный и любимый, но не мой…

Роже обернулся: снисходительная улыбка, озарявшая худое лицо мага, сменилась растерянностью. Слуха коснулись отголоски тихой печальной музыки: она лилась из моего измученного сердца. Я вдруг поняла, что знаю, как вернуться домой. Туда, где не было боли… и любви. Плавно проведя руками перед собой, закрутила спираль ладонями вокруг своего тела: словно со стороны смотрела на совершаемые движения, тело сейчас словно подчинялось кому-то другому. Роняя слезы, опустилась на колени и медленно провела круг над землёй.

— Отличие лишь в том, что я не буду выбирать. Прощай… — проговорила я из последних сил, и полупрозрачная реальность донесла до меня обрывок фразы «…стой!…»