Система тау Кита, планета Нереида, 23 февраля 2538 года, вечер.

Толковый план за весь день родить так и не удалось. Во сне тоже ничего этакого не привиделось, хоть я и надеялся. Ненавижу импровизировать! Не обучен этой премудрости, я всего лишь обычный Егерь, а не диверсант с десятилетним стажем. А потому с зубовным скрежетом решил действовать по обстановке, что, сами понимаете, на план никак не тянуло, тем более на толковый. Из всех возможных преимуществ в наличии имелось лишь одно — внезапность. Я был практически уверен, что числюсь у загадочных боевиков мертвецом, посему можно организованной встречи не опасаться — стандартные патрули, не более. А уж этих-то олухов я вокруг пальца обведу, не впервой. Надо собрать как можно больше информации, а дальше посмотрим…

Не слишком-то воодушевленный принятым решением, я тяжко вздохнул и осторожно спустил на воду давешнюю надувнушку — пригодилась нежданно-негаданно, хорошо, что на разгромленной базе не бросил. Водонепроницаемый мешок со скарбом и вычищенный «спектр-мини» аккуратно разложил на пластиковом днище. Соскочивший следом Петрович уютно устроился на носу лодчонки и принялся настороженно прядать ушами — вода ему по-прежнему не нравилась, но другого выхода не было. Удостоверившись напоследок, что с катером все в порядке и он надежно заякорен в крохотной бухточке, я скользнул в лодку и устроился на задней банке. Дейпак сидел удобно, а вот торчащий в захватах на спине «меркель» во что-то упирался, мешая двигаться. Пришлось пристроить штуцер между колен прикладом вниз. Покончив с последними приготовлениями, я врубил ноктовизор и взялся за весла. Резиновые уключины почти не скрипели, а чуть слышный плеск воды под вздернутым носом моей скорлупки совершенно терялся в шелесте волн, так что насчет этого демаскирующего фактора можно было не беспокоиться. Визуального обнаружения тоже пока бояться не следовало — на фоне темных скал черная надувнушка была абсолютно неразличима, даже через ПНВ. Вот отойду от берега метров на пятьсот, тогда и буду торчать на серебристой в лунном свете глади этакой черной кляксой…

Впрочем, впервые за последние дни фортуна мне улыбнулась: местное ночное светило скрылось за неведомо откуда взявшимся длинным облаком, и, я налег на весла, торопясь преодолеть открытое место. Обошлось без приключений — я успел пересечь пролив под покровом спасительной тьмы, и когда луна вынырнула из-за облака, надувнушка уже затерялась среди прибрежных рифов Флоранс. Дальше пришлось пробираться с удвоенной осторожностью: местность у северной оконечности острова я знал не очень хорошо, и существовала реальная опасность напороться на подводный камень. Впрочем, с нашей скоростью большой беды не случится: легкая надувнушка в самом худшем случае перевернется, и нам с Петровичем придется искупаться. К тому же нам предстояло не просто подобраться к берегу, а еще и спуститься на пару километров к югу, дабы не забираться на центральную гору: наше временное убежище на той стороне пролива по иронии судьбы располагалось аккурат напротив самой высокой части Флоранс. Больше полагаясь на чутье напарника, чем на ноктовизор, я все же успешно провел лодку через лабиринт рифов. Примерно через полтора часа после отбытия с катера надувнушка уткнулась носом в уютный пляжик, окруженный практически отвесными скалами, и я выпрыгнул на мокрый песок. Утопая по щиколотку, вытянул свое суденышко на берег целиком и пристроил в тени здоровенного валуна. Петрович, все это время прикидывавшийся шлангом, соизволил приоткрыть левый глаз, дабы обозреть окрестности.

— Подъем, мой рыжий друг! — Я из чистого озорства задрал борт надувнушки чуть ли не под прямым углом, и кот черным комом скатился на песок — маскировкой он озаботился еще на катере. — Труба зовет!

Провокация не удалась: неведомым образом Петрович умудрился сгруппироваться в полете и приземлился на все четыре лапы, попутно наградив меня стандартным мыслеобразом типа «сам дурак».

— Поговори мне еще! — хмыкнул я, закидывая мешок со скарбом на левое плечо. «Спектр» уже висел на шее, а верный «меркель» я держал на изготовку, в любой миг ожидая нападения. — Разведка!

Кот на полуобразе оборвал донельзя обидную фразу и без разговоров растворился во тьме. Дисциплина есть дисциплина, и это Петрович понимал очень хорошо. Прислонившись для удобства к шершавой поверхности валуна, я привычно врубил «стереорежим», принимая картинку с кошачьего ППМ. Мой напарник уже умчался метров на пятьдесят в сторону и теперь осторожно пробирался сквозь нагромождение камней в дальнем конце пляжа. Через некоторое время он уперся в отвесную скалу, и я дал команду на возвращение. Точно таким же макаром проверили противоположное направление и убедились, что в непосредственной близости противник отсутствует.

— Ничего не поделаешь, братец, придется лезть, — посочувствовал я распластавшемуся рядом со мной коту и нехотя направился к стене. — Вот тут вроде нормально. Ты как думаешь?

Петрович презрительно фыркнул — что ему какой-то базальт, с его-то когтями? — и огромными прыжками преодолел относительно свободное пространство перед скалой. Дальше в ход пошла опция «альпинистское снаряжение, встроенное», и кот очень ловко принялся карабкаться наверх, умудряясь выискивать точки опоры даже на мельчайших выступах. Уже через минуту он затерялся где-то у меня над головой, и лишь активированный ППМ позволял достаточно уверенно определять его местонахождение.

Я, понятное дело, таких уникальных способностей был лишен, потому пришлось преодолевать препятствие по старинке, благо скалолазанию в академии учили качественно. Порядочно мешал увесистый мешок на плече, да и оружие пришлось закрепить на спине, так что подъем занял у меня добрых полчаса. Когда я наконец оказался на гребне, Петрович встретил меня ехидным «что так долго?» в кошачьей, понятно, интерпретации и пренебрежительно дернул ухом — дескать, я тут уже выспаться успел, пока вы горного козла изображать изволили.

— В следующий раз на тебя мешок навьючу! — пригрозил я, привалившись спиной к ближайшему удобному камню. Вытянутые ноги с непривычки гудели, да и в руках, особенно в пальцах, чувствовалась предательская слабость. — А вообще ты прав, тренироваться больше надо… Вот и займемся на досуге, ага?..

На этот раз Петрович ответом меня не удостоил, молча развернулся и сиганул куда-то вниз.

— Правильно, разведай, — пробормотал я ему вслед, но подниматься не стал — ну его на фиг, отдышусь хоть.

Как выяснилось, для преодоления гряды я выбрал не самый удобный участок, но тут уж или-или: или без проблем с воды высадиться, или через стену перелезть. Вершина скалы почти по всей ее протяженности была относительно плоской, но примерно метров через пять обрывалась с противоположной стороны. Хорошо хоть тут высота не достигала и десяти метров, так что со спуском проблем не возникло: я без особых мудрствований воспользовался стандартным репшнуром, входящим в снаряжение Егеря. Закрепить его на вершине не составило труда, так что спустился я быстро и с относительным комфортом. Веревку бросать было жаль, но я рассчитывал воспользоваться ею по возвращении, поэтому с риском ее обнаружения врагами пришлось смириться.

Удалившись от места спуска метров на двести, я спрятал пожитки и избыток оружия в нагромождении камней, засек координаты схрона по сетке баллистического компа и осторожно углубился в колючие заросли, оккупировавшие предгорья. В этой части острова можно было передвигаться относительно свободно: сюда редко забредали досужие гуляки, дорог не отыскать днем с огнем, да и каких-либо объектов инфраструктуры не наблюдалось. Очень сомневаюсь, что патрули — в том, конечно, случае, если они есть вообще, — будут лазать по кустам-шкуродерам, им и у основного комплекса найдется чем заняться. Впрочем, именно туда мне сейчас и надо, значит, лафа скоро кончится — километра этак через два марша по сильно пересеченному рельефу. Потом густо заросшие холмы кончатся, некоторое время еще можно будет укрываться в складках местности, а затем придется преодолевать куски саванны с редкими пальмовыми рощицами. Хорошо хоть травостой высокий, мне чуть ли не по грудь, да и темно. Кстати, если стебли жесткие и выпрямляются неохотно, днем с высоты запросто можно будет мой след заметить — этакую четкую просеку на фоне нежно-зеленой растительности. Будем надеяться, что спишут на местных травоядных — здесь они есть, хоть и мало. Как бы то ни было, крайне желательно добраться до базы в ближайший час или два — потом может быть уже поздно, в случае чего не сбежишь под покровом тьмы, аки тать в ночи. Придется прятаться на месте, а это чревато всяческими неприятностями…

Впрочем, переживал я зря — все получилось, как и планировал. Не встретив на пути никого крупнее местного кролика, я по прошествии примерно полутора часов осторожно подполз почти к самой стене узла связи — лучшего места для наблюдения за основным жилым комплексом не придумалось. Предварительный анализ обстановки показал, что одиноко торчащая на холмике башня была совершенно безжизненной, что наводило на определенные размышления. Патрулей я тоже не встретил, чему порядочно удивился — удобнее маршрут трудно было вообразить. Знай себе нарезай километры от берега до берега: лагуны с одной стороны и протоки между центральным островом и Обезьянником с другой. А эти олухи даже датчики движения установить поленились. Такое впечатление, что для них подобная операция впервой — толком не знают, что делать.

Притаившись в густой тени с противоположной от местной луны стороны башни, я расположился поудобнее и врубил зум. С моей позиции хорошо просматривались поселок и часть залива с причалами. Судя по горящим на полную мощность фонарям, маскировкой никто не заморачивался, то есть захватчики чувствовали себя на базе вполне вольготно. С другой стороны, это понятно: лишенный освещения комплекс выглядел куда подозрительнее, на такую странность даже с орбиты могут внимание запросто обратить. Логика в подобном поведении есть, как ни крути. Оставалось лишь понять, за каким хреном вообще устраивать весь этот цирк…

— Петрович, разведка!..

Кот стремительно сорвался с места, стелясь вдоль самой земли, и я привычно погрузился в «стереорежим», контролируя движение напарника.

Система тау Кита, планета Нереида, 23 февраля 2538 года, вечер.

Потратив битый час на наблюдение, ясности я не добился. В поселке движения почти не было, особенно в жилой застройке, что неудивительно — ночь в разгаре. Зато у причалов и эллингов была заметна какая-то суета: человек десять в комбезах технической службы перетаскивали с места на место довольно габаритные ящики. С какой целью, я так и не понял, да и бог с ними. Главное, что рядом постоянно маячила пара боевиков в хорошо знакомой мне амуниции и с коротышами-«спектрами» в руках. Впрочем, на конвоиров они походили мало, скорее охраняли работников от внешней опасности. Данный факт никак не укладывался в уже сложившуюся картину происходящего, а потому волей-неволей пришлось задуматься и о других источниках информации. Первое, что пришло в голову, — пробраться в Обезьянник, но эту возможность я незамедлительно отмел как авантюрную: и в обычное-то время на этот таинственный объект ни разу попасть не сумел, так что теперь тем более не стоит рыпаться. Еще можно подключиться к системе внутреннего контроля. Учитывая, что хакер я еще тот, тоже не особенно перспективное дельце. Однако в этом случае шансы мои на мизерную величину отличались от ничтожных, и я решил попробовать, благо далеко для этого идти было не нужно — в башне связи имелся мощный многофункциональный терминал.

На посту никого не было, это я проверил первым делом, а вот на целостность оборудования внимания не обратил, за что сейчас мысленно сам себя обматерил — совсем расслабился на этом курорте. Укрываясь в густой тени, обогнул центральную колонну здания и нырнул в распахнутый шлюз — не знаю, по чьей преступной халатности его не заперли, но сейчас мне это было только на руку. Внутри все оказалось не так уж плохо, если не считать добросовестно раскуроченного передатчика и кровяной кляксы на главном мониторе, пробитом к тому же навылет в самом центре. Компьютерный терминал, притулившийся немного в стороне от рабочего места дежурного связиста, ничуть не пострадал и приветственно мигал диодом под сенсорной клавиатурой. Та отозвалась на первое же касание: небольшой встроенный дисплей контрольной системы незамедлительно ожил, высветив логотип операционки. Ну это нам уже знакомо… Наказав Петровичу следить за окрестностями, я склонился над клавиатурой и уже через несколько секунд разочарованно выдохнул — кто-то старательно заблокировал абсолютно все функции терминала, превратив его в банальную пишущую машинку с возможностью просмотра видео. Выйти в локальную сеть с наскока не удалось, так что пришлось взяться за дело всерьез и даже подключить собственный КПК, благо беспроводной интерфейс худо-бедно, с перебоями, но функционировал. Впрочем, даже задействование законных, не совсем законных и вовсе уж незаконных программных средств не помогло: все пути к внешним ресурсам были надежно перекрыты. Единственное, что я мог сказать с полной уверенностью, — физическая связь имелась, то есть никто не перерубал оптоволоконные кабели, хотя эфир старательно глушили. И, надо сказать, здесь это чувствовалось даже сильнее, чем на Пятачке, — видимо, источник помех находился неподалеку. Скорее всего, на геостационарной орбите, а это очень плохо, значит, у сил вторжения имеется межпланетный транспорт. Собственно, я и раньше это предполагал, но теперь убедился окончательно — на нас напали извне, а не с какой-нибудь островной базы или даже с побережья Астерии. Серьезные ребята с не менее серьезной поддержкой за спиной.

Убедившись в тщетности попыток влезть в сеть, я собрался было вырубить терминал, как вдруг он погас на секунду, затем вновь ожил, но уже красуясь крупной красной надписью, забранной в прямоугольную рамку: «Следуй за попугаем». Буквы заметно мерцали, как будто послание прорывалось сквозь завесу помех, но на галлюцинацию не походили.

— Это что, прикол такой? — удивился я вслух, силясь сообразить, откуда мне эта фраза знакома. — Шутники выискались, чтоб им!..

Однако продолжить мысль я не успел — предупреждающая надпись уступила место грубой схеме острова в плане, и от крестика, изображавшего, по-видимому, башню связи, полетел к горам топорно анимированный птах с характерным огромным клювом. Хмыкнув, я проследил его путь до конечной точки — в самой глухомани, на склоне центральной горы. Дабы у меня не возникло и тени сомнения, птиц помигал некоторое время, потом растаял, и на его месте проступил красный кружок с недвусмысленно указывавшей на него стрелкой. Н-да, загадка!.. Вообще-то стремно по первому зову соваться неведомо куда. С другой стороны, а что еще делать? Если мне не изменяет память, где-то там есть крохотный жилой блок, совмещенный с автоматической станцией мониторинга погоды и сейсмической активности. Про пещеры в окрестностях я не слышал, так что выбор не особенно богат — скорее всего, именно на станцию меня и зовут. Вот только кто? Кто-то из захватчиков решил поиздеваться? Хочет меня вымотать, а потом взять тепленьким? Бред… Хотя стоп! Мне ведь про станцию Кульман рассказывал. И попугай… ни на какую мысль не наводит? Все это вилами по воде писано, но все же… Ладно, все равно больше делать нечего. Не лезть же, в самом деле, в Обезьянник?! Тем более не особенно далеко от схрона со скарбом, да и смыться можно будет, воспользовавшись в случае чего спасительной веревкой на скале. Короче, решено.

Осторожно выбравшись из башни, я кликнул Петровича и углубился в саванну по уже разведанному маршруту — хрен с ним, со следом. Сейчас главное быстрее управиться. До рассвета еще добрых четыре часа, за это время можно многое успеть, если не тормозить и не прятаться от каждого шороха.

Система тау Кита, планета Нереида, 24 февраля 2538 года, ночь.

До места добрались быстро и без приключений. Реактивный Петрович несся впереди, предупреждая о потенциальной опасности, так что ползти не пришлось ни разу. Не заморачиваясь маскировкой следов, мы с максимально возможной скоростью пересекли равнинную часть и дальше шли зарослями. Темп пришлось слегка снизить, зато теперь можно было не таиться — никто в хитросплетении колючих ветвей нас не разглядит. Еще веселее дело пошло, когда мы с напарником полосу кустарника прошли насквозь и выбрались к скальной стене. Вдоль нее можно было перемещаться и вовсе без опаски, разве что под ноги смотреть, чтобы оные на камнях не переломать. В общей сложности на дорогу к горе мы затратили тридцать две минуты, что в условиях ночного марша по пересеченной местности тянуло на рекорд.

Оказавшись в окрестностях указанной таинственным проводником точки, осторожность удвоили — дала о себе знать профессиональная паранойя — и к станции мониторинга приблизились уже чуть ли не ползком. К строению вела узкая тропка, вившаяся в каменном лабиринте склона, если не знать, что оно здесь есть, в жизни не отыщешь. Впрочем, нос и уши вели моего напарника не хуже спутникового навигатора, мне оставалось лишь залечь за удобным валуном перед последним поворотом и заслать Петровича на разведку. ППМ послушно отобразил вид от первого лица с высоты кошачьего роста, когда напарник привычным стелющимся способом движения направился к стандартному жилому боксу вроде тех, в которых мы на Пятачке обитали. Правда, к торцу модуля был пристроен еще один, совсем уж миниатюрный и угловатый, ощетинившийся венчиками антенн и короткими штырями приемных контуров разнообразных датчиков. В подобной машинерии я разбирался слабо, но и моих знаний хватило, чтобы уверенно распознать в них оборудование стандартной многофункциональной станции мониторинга. В свое время нам с Петровичем пришлось сопровождать и метеорологов, и сейсмологов, и много еще кого, так что визуально отличить научные приблуды от, скажем, постановщика помех я был в состоянии.

Полностью слившийся с каменистой тропкой кот преодолел уже половину пути, когда на крыше модуля кто-то ехидно каркнул, а потом неумело сымитировал раздраженный мяв. Петрович вздернул голову, направление на звук он засек безошибочно, но разглядеть в кромешной тьме я ничего не сумел. Разрешающей способности камеры не хватило, все же ППМ не ноктовизор. Однако для напарника загадочный пересмешник не остался незамеченным: кот пренебрежительно фыркнул, и я почувствовал на языке противный вкус перьев, отчего мне незамедлительно приспичило чихнуть. С трудом сдерживаясь и уже понимая, в чем тут дело, я решительно направился к модулю, но до напарника дойти не успел: с крыши бокса спикировала какая-то тяжелая птица и попыталась долбануть клювом объектив камеры на ППМ. Петрович, ясное дело, над казенным имуществом надругаться не позволил — махнул лапой, мягко подпрыгнул, клацнув зубами, и я принялся отплевываться, откинув забрало: свежее перо и мелкий пух оказались куда противнее на вкус, нежели воспоминание о них. Пострадавший птиц обиженно кудахтнул и ретировался обратно на крышу.

Прижавшись спиной к валуну на изгибе тропы, я взял входной шлюз модуля на прицел и позвал вполголоса:

— Миша! Кульман!.. Выходи давай.

Некоторое время ничего не происходило, только вернувший свой естественный цвет Петрович гордо вышагивал у самого порога, небрежно пережевывая хвостовое перо, да попугай попискивал где-то сверху. Затем внешняя створка шлюза уехала вбок, и из тамбура высунулась хорошо различимая в ноктовизор растрепанная кудрявая голова с характерным носом.

— Олег, таки это ви? — немедленно вопросил Миша, силясь разглядеть в темноте хоть что-то. — Петрович, немедленно отдайте мне перо! У Карлуши стресс, а ви так безобразничаете!

— Нашел время придуриваться, одессит хренов! — хмыкнул я, не торопясь покидать укрытие. — Как будто сам не видишь, что это мы. Ты один, кстати?

— Возможно, — уже нормальным голосом отозвался тот. — А ты? Хвост не привел?

— Возможно, — не остался я в долгу. — И долго мы тут препираться будем?

— Таки вам это доставляет удовольствие! — притворно удивился Кульман, но дурачиться перестал. — Двое нас. Выходи давай. Мы должны удостовериться, что ты один.

— Стесняюсь спросить, а каким это образом? Ладно, тебе видней…

Демонстративно держа штуцер стволами вверх, я отлип от скалы и вышел на крошечную площадку перед боксом. Петрович незамедлительно выплюнул перо и принялся тереться о мой сапог.

— Убедился? Кто второй?

— Жека, таки можете вылезать, все в порядке.

С крыши модуля совершенно бесшумно соскользнула неясная тень, через секунду оформившаяся в небезызвестного лейтенанта Бесчастных. Охотник вырубил «хамелеон» и поигрывал штатным «вихрем», уставившись на нас с Петровичем исподлобья. Забрало он не затемнял за ненадобностью — все же ночь на дворе, — и я отчетливо мог рассмотреть его лицо в ноктовизор. Я ответил той же монетой, про себя неприятно поразившись профессионализму оппонента. Я-то его считал чуть ли не пустобрехом, не способным ни на что серьезное. А он эвон как: засаду устроил классически, внимание отвлек попугаем и в любой миг мог нас с Петровичем на ноль помножить. Силен.

— Пойдемте в модуль, нечего здесь отсвечивать, — нехотя процедил через некоторое время Бесчастных и первый скрылся в шлюзе.

Выбравшийся из тамбура Кульман пожал плечами — дескать, сами разбирайтесь — и последовал его примеру. Я немного задержался, объясняя Петровичу задачу, дождался, пока он поменяет окрас на более уместный в данной обстановке и скроется среди камней, и только тогда осторожно шагнул в шлюз, держа руку на кобуре. «Меркель» я, от греха, убрал в спинные захваты.

В крохотной комнатке, до отказа набитой аппаратурой, царила интимная полутьма, нарушаемая лишь мерцанием трех мониторов и перемигиванием многочисленных индикаторов. Места только-только оставалось под миниатюрный журнальный столик и пару офисных кресел на колесиках, одно из которых уже занял Кульман. Лейтенант Бесчастных с откинутым забралом сидел на полу, пристроив «вихрь» на коленях, и на всякий случай контролировал вход. Под его хмурым взглядом мне сразу стало неуютно, но я не подал виду, придвинув свободное кресло, уселся в него и в свою очередь откинул забрало. Снимать шлем совсем было бы не очень разумно — в случае чего Петровичу будет труднее до меня докричаться, все-таки коннектор великая вещь.

— Ну что, коллеги, рассказывайте…

— Сначала ты, — незамедлительно среагировал лейтенант.

— Да не вопрос! — Спорить совершенно не хотелось, не время и не место. — С чего начать?

Мой рассказ занял с четверть часа — я старался выражаться кратко и по существу, в то же время ничего не скрывая: пусть убедятся, что не вру. Охотников таким штучкам учат мало и неохотно, они все же не оперативники СБФ, но кое-что любой боец корпуса Егерей умеет. По вполне понятной причине придержал только информацию про недотехнологии Первых, используемые оппонентами. Судя по выражению лица Бесчастных, он мне поверил, причем сразу и безоговорочно. Больше всего моих слушателей поразил рассказ о таинственной разгромленной базе, причем я заметил, что ее существование для них отнюдь не новость. Скорее всего, они надеялись, что оттуда можно дождаться помощи, но я их надежды развеял как дым. Переспрашивать они ничего не стали, даже Миша Кульман забыл о своем природном любопытстве, погруженный в неприятные мысли.

— Вот так я сюда и попал, — завершил я свою историю. — А тут как дела?

— Дела хреново!.. — покачал головой лейтенант. — Новостей для тебя море, но не все приятные. Галю мы видели. И даже покажем, но позже. Кульман, введи Денисова в курс дела.

Ага, узнаю Беса! Вот теперь ты настоящий — жесткий, но, как оказалось, принципиальный.

Миша с Охотником спорить не стал и приступил к рассказу. С его слов постепенно вырисовывалась следующая картина: на Флоранс напали практически в одно время с Пятачком, то есть двое суток назад, воспользовавшись разыгравшейся непогодой. Всех подробностей Кульман не знал, но догадывался, что вторжение началось одновременно с двух направлений: вынырнувшие из-за горизонта легкие катера высадили десант сразу в нескольких точках базы, в том числе и в Обезьяннике, а минут за пять до того взбунтовались некоторые ученые и часть Охотников. Судя по той легкости, с которой неизвестные боевики взяли под контроль ключевые точки комплекса, операция готовилась заблаговременно и весьма тщательно. К тому же они прекрасно знали, кто из персонала союзник, кто особо ценный специалист, а с кем и церемониться нет нужды — таких перебили практически сразу же, с неумолимой целеустремленностью отыскивая даже в самых глухих закоулках поселка. Миша бы тоже попал в руки захватчиков, но случайно оказавшийся поблизости Викентий быстро сориентировался в обстановке, чем привел коллегу в изумление, и помог выбраться из лаборатории. Вместе они почти сумели затеряться в жилой зоне, но на самой окраине напоролись на двойку патрульных из местных Охотников. Те оказались ренегатами, и Кульман совсем было сник, но Егоров совершенно неожиданно ввязался с ними в драку, дав тем самым возможность напарнику смыться. Миша, подгоняемый даже не страхом, а животным ужасом, побил все личные рекорды скорости и укрылся в зарослях. Разыгравшийся шторм тоже помог — преследовать его не стали. Часа через два блуждания по округе Кульман наткнулся на лейтенанта Бесчастных. Вернее, Охотник подкараулил его в одной из пальмовых рощиц и скрутил, от греха подальше. От лейтенанта Миша узнал, что все реально плохо: большая часть бойцов перебита, остальные с самого начала конфликта оказались на стороне врага. База потеряна, торжествующие победители обыскивают прилегающую к комплексу местность на предмет поимки возможных беглецов, а потому надо как можно быстрее сваливать куда подальше. От страха Кульман начал соображать быстрее и вспомнил про метеостанцию в предгорьях. Бесчастных согласился, что это лучше, чем совсем ничего, и они часа три пробирались через весь остров к потенциальному убежищу. Непогода и не думала стихать, а потому натерпеться ученому пришлось на всю оставшуюся жизнь вперед: в отличие от лейтенанта, облаченного в броню, Миша выбежал из лаборатории как был, в легком комбезе и белом халате поверх него. От демаскирующей тряпки он уже давно избавился, а оставшаяся одежка промокла насквозь. Тут бы и загнуться неугомонному одесситу в жутких мучениях от ОРВИ, ангины и свиного гриппа в одном флаконе, но выручила аптечка, обнаружившаяся у лейтенанта.

В конце концов напарники добрались до искомой метеостанции, но осторожный Охотник настоял на том, чтобы сразу туда не лезть, а немного переждать в сторонке. В бокс наведались очень ненадолго, разжиться какой-никакой одежкой. Как оказалось, осторожничал Бесчастных не зря: часа через три, когда переодетый и накачанный по уши антибиотиками Кульман немного отошел от потрясения, на станцию явился патруль в количестве двух боевиков и одного предателя-Охотника. Проверив бокс, те убрались восвояси, и только тогда беглецы с относительными удобствами устроились в модуле. Поспать не получилось — Кульмана до сих пор трясло, а Бесчастных добросовестно выбирался на разведку чуть ли не каждые полчаса. Потом ему это надоело, и он раскидал на подступах к убежищу десяток миниатюрных датчиков движения, замкнув систему на баллистический комп. Помехи никуда не делись, но на сотню метров передатчики добивали. По совести говоря, пешие разведки тоже пользы приносили мало: видимость ограничена, издалека засечь приближение врага проблематично, так что и нечего лишние силы тратить.

Когда окончательно распогодилось — где-то к середине ночи, — появился Карлуша. Как он нашел Кульмана, выяснить не удалось, да они и не очень-то стремились. С поселившимся на крыше бокса попугаем стало куда спокойнее, он чуял любую мало-мальски крупную тварь и предупреждал о ее появлении недовольным квохтаньем. Под охраной птица удалось немного покемарить, и наутро Мишу посетила гениальная мысль. Станция была буквально напичкана разнообразным оборудованием, а управлял всем этим хозяйством мощный стационарный вычислитель, связанный оптоволоконной линией с центральным «мозгом» базы. Грех было не воспользоваться такой возможностью, и упрямый одессит тут же попытался выйти в Сеть. Как нетрудно догадаться, совершенно безрезультатно — кто-то успешно глушил все ретрансляторы в округе, и до ближайшего маяка докричаться не удалось. Локалку тоже перекрыли, но, на взгляд Кульмана, совершенно по-дилетантски: тот водил близкую дружбу с нашим главным админом, знал структуру местной сети как свои пять пальцев, а также обладал недюжинным хакерским талантом. В общем, через пару часов возни с непокорной железякой Миша сумел влезть в Сеть, причем совершенно незаметно для нынешнего ее администратора. Дальше уже было дело техники, и Кульман незамедлительно подключился к системе видеонаблюдения. Связаться с кем-либо за пределами острова не удалось: видимо, у захватчиков был иной канал связи, потому что передатчиком базы они не пользовались, полностью перекрыв доступ в эфир. Убедившись, что помощь позвать не удастся, беглецы сосредоточились на сборе информации, чем и занимались поочередно вплоть до сегодняшней ночи, когда Миша внезапно засек попытку проникнуть в локалку с одной из рабочих станций. Выявить место вторжения труда не составило, а камера наблюдения в пункте связи, равно как и в большинстве технических помещений базы, имелась. Меня напарники опознали мгновенно — хватило одного взгляда на мое оружие. После этого коллегиально было принято решение позвать меня на усиление. Остальное вы уже знаете — «следуй за попугаем» и далее по тексту.

Бесчастных к рассказу Кульмана добавил немного. До встречи с Мишей он успел немного повоевать и с собственными подчиненными, и с загадочными вторженцами. Убил минимум троих, после чего вынужден был затаиться в глубине острова, сбежав из расположения роты. В происходящем он понимал не больше напарника-ученого. Единственное, что он мог утверждать наверняка, — казармы сейчас пусты, все оставшиеся в живых Охотники переброшены в Обезьянник, и лишь малая их часть обосновалась в поселке.

— Занятно, — хмыкнул я, когда лейтенант замолчал. — А потом хоть что-нибудь выяснили?

— А как же! — возмутился Миша. — Только и делаем, что в мониторы пялимся. Я тут уже целую базу данных накопил, фото анфас и в профиль, видео- и аудиозаписи, разве что отпечатков пальцев не хватает да сканов сетчатки. Был бы доступ в Сеть — большинство опознали уже. А так можем только сказать, кто из персонала с ними добровольно сотрудничает.

— Это они даже рожи не скрывают?! — неприятно удивился я в ответ. — Тогда полный трындец. Вы понимаете, что они всех зачистят?!

— Да уймись ты, лейтенант! — рыкнул Бесчастных. — Все мы прекрасно понимаем. Эти поганцы уже десяток гравигенераторов по базе расставили, практически во всех ключевых точках. Как уйдут, после них даже пыли не останется.

И добавил три исключительно непечатных слова.

Понятно теперь, почему беглецов не ищут. Такое количество гравитационных мин перемелет в труху всю поверхность острова, хорошо, если скалы частично уцелеют. А вот все, что внутри гряды, в коллоидное месиво превратится. Так себе перспектива, если честно…

— Галю видели?

— Видели, — вздохнул Кульман. — Жива она…

— Но?..

— Вот именно, но… Плохо с ней все. Держат ее в биолаборатории, в ее же собственном рабочем кабинете. Судя по всему, ее долго допрашивали. Били, само собой. А теперь она просто взаперти сидит, уже часов десять как. Вот, смотри… — Миша развернул кресло к монитору, пощелкал мышкой, и на дисплее возникла не очень четкая черно-белая картинка.

Я незамедлительно узнал знакомую обстановку Галиного индивидуального бокса и сразу же увидел ее саму. Девушка, одетая лишь в хэбэшную футболку на пару размеров больше, чем нужно, сидела в уголке дивана, подобрав под себя ноги и обхватив колени руками. Особых подробностей разглядеть не получилось, но мне показалось, что она смотрит в одну точку и слегка покачивается, словно пребывает в некоем трансе. На губе ссадина, на правой щеке кровоподтек, — видимо, сильно ей досталось, если даже на такой низкокачественной картинке он различим. Я стиснул зубы в бессильной злости.

— Давно она так?

— Да часов десять уже, говорю. Сидит в одной позе и почти не двигается. Что творят, уроды!..

— Еще пленные у них есть?

— Были… Почти все руководство, из ученых кое-кто.

— Были?..

— Ага, — злобно сплюнул Бесчастных. — Были. Эти суки их через мнемосканер в ускоренном режиме пропустили. Дальше объяснять?

Да чего уж там, не дурак! После такой «считки» любой, даже специально подготовленный, человек в овощ превращается. А кому нужна лишняя обуза? Правильно, никому. И сидят теперь «выпотрошенные» в одном из боксов, ждут своей незавидной участи. Наверняка на них даже унитаров пожалели, все равно всех в распыл отправлять. Кстати, с Галей тоже все понятно: мнемосканер ее не взял, вот и начали ее вручную «ломать». Да, видимо, не очень в том преуспели — наверняка ее «внутренний искин» помог, блокировал болевые ощущения. Или вообще в транс ввел, о чем все визуальные признаки свидетельствовали. И если даже после этого ее не убили, значит, она имеет для напавших и другую ценность, нежели специфические знания в области биологии. Какую — к гадалке ходить не нужно. Они наверняка знают, что с ней произошло на Находке. Ну то есть нашу официальную версию.

— Вы не возражаете, коллеги, если я камерами пощелкаю? Может, и высмотрю что полезное.

— Валяй. — Бесчастных уже потерял к разговору интерес, а потому и противиться моему самоуправству не стал.

— Миш, покажи, как тут все работает.

— Вставай рядом, сам видишь, качество не ахти. А таки ви что хотели? Из гуано конфетку?! С лаборатории, пожалуй, начнем… — Прервавшись на полуслове, Кульман принялся перещелкивать каналы, задерживаясь на каждом на пару-тройку секунд, чтобы я успевал оценить вид.

Некоторое время я молча наблюдал за сменяющимися картинками, ни на чем особо не заостряя внимания. Да и, по правде сказать, ничего сверхординарного пока не видел: по коридорам сновали техники, как местные, так и пришлые, в камуфляже и с оружием, деловито перетаскивали какие-то коробки, волоком тянули достаточно габаритные ящики, а кое-кто и кюветы с бактериологическими культурами в специальных кейсах нес. В боксах тоже кипела работа — почти везде захватчики подчистую демонтировали оборудование.

— Вот на хрена, спрашивается, им лабораторные приблуды? — вслух подумал я.

— Не скажи, Олег! — хмыкнул в ответ Миша. — Чтоб ви знали, у нас тут уникальное оснащение и таки дико дорогое. Знатная добыча. А вот тут, смотри, они сервак потрошат — сливают весь накопленный массив. Видишь, что творят — на выносные «винты» перекачивают. Идиоты, что сказать. Они этим делом уже вторые сутки подряд заняты. Нет бы напрямую качнуть, на свой сервер…

— Если качать напрямую, надо помехи убирать, — терпеливо пояснил я. Вроде и не ребенок уже, а до таких простых вещей додуматься не может. — Как ты думаешь, почему к нам до сих пор планетарная полиция не нагрянула или кто еще покруче?

— Таки ви делаете мне больно, дорогой друг! Кульман, может, и одессит, но ведь не идиот же! — обиделся Миша. — Ясен перец, они одновременно с помехами имитатор запустили. Извне не раскусишь, но на это, видать, основные мощности их и уходят. Продуманные поцы, хотят и рыбку съесть, и все остальное тоже. Одно не пойму: кто мог на такое решиться?! Если наши что-то заподозрят, сюда половина окрестных безопасников слетится, как мухи на гуано.

— Мне другое непонятно — почему до сих пор не слетелись, — хмыкнул я. — Не верю, что у них на самом верху «крыша»… Хотя стоп! Вот теперь верю!..

С монитора на меня смотрел старый знакомый — незабвенный Карл Линдеманн, глава службы безопасности Первой Дальней. Вернее, смотрел он не на меня, а просто мазнул взглядом по потолку и случайно в объектив камеры попал. Впрочем, он тут же отвернулся, продолжив беседу с семенящим рядом персонажем характерной внешности — этаким безумным профессором типа незабвенного Эммета Брауна, но с колючими холодными глазами.

— А это что за тип?

— Это? А, ты ж не в курсе… Это местная знаменитость — доктор ксенопсихологии Исайя Локхид-Бертье. Светило науки и одновременно зэк. Курировал самые секретные разработки проекта. Как раз на том самом острове, про который ты толковал. Извини, раньше не говорили — допуск у тебя не тот.

Видимо, на лице у меня отразилось что-то этакое, потому что Миша Кульман удивленно на меня уставился и замолчал.

— Вот теперь все на своих местах… — выдохнул я. — Щелкай дальше, тут столько интересного…

Система тау Кита, планета Нереида, 24 февраля 2538 года, ночь.

Выгнав Кульмана из кресла, я на целых полчаса погрузился в изучение картинок с камер наблюдения. Не скажу, что это мне доставило море удовольствия, но обстановка понемногу начала проясняться. Первым делом я отыскал гравигенераторы, про которые Бесчастных говорил, и убедился, что сперли их однозначно из одного и того же места — все они были похожи до мелочей, да и от обнаруженных в разгромленном филиале совершенно не отличались. Подозреваю, что даже серийные номера у них подряд идут. Хорошенькое дело — достать где-то целую прорву опасной техники и при этом не засветиться перед нашей вездесущей СБ! Наткнувшись на Галин бокс и убедившись, что она все так же сидит на диванчике, даже не пытаясь сдуть лезущую в глаза прядь волос (этот факт меня поразил больше всего, уж не знаю почему), я вновь поскрипел зубами и решительно перещелкнул канал. Не время сейчас раскисать, жива — и это главное. А уж как ее оттуда вытащить, я придумаю, не сомневайтесь. Тем более задумки кое-какие уже есть… Как я заметил, непосредственно в поселке народу было мало, едва ли десятка три, и из них лишь семь пришлых боевиков. Местных Охотников вообще всего четверо, и то они больше за проводников работали. Чтобы окончательно убедиться в своей догадке, я переключился на Обезьянник. Вдумчивый анализ размытых изображений с камер подтвердил: основная часть сил вторжения сосредоточилась именно на этом островке, да и большинство местного вспомогательного персонала тоже туда перегнали. Но на эти факты я обратил внимание уже потом, когда от первоначального потрясения отошел. Кстати, было из-за чего: Обезьянник оказался этаким огромным зверинцем под открытым небом, по количеству вольеров и клеток куда как превосходившим виденный мной в разгромленном филиале. Стен, как таковых, у «зоопарка» не было, вместо них остров кольцом охватывал трехэтажный корпус, в котором сейчас кипела работа. На его крыше в двух местах были устроены посадочные площадки, способные принимать довольно крупные грузовые катера, с хорошую фуру размером, и сейчас там торчали черные лоснящиеся туши каботажных карго. По откинутым мощным аппарелям в их темные чрева непрерывно ползли по примитивным ленточным транспортерам потоки коробок, ящиков, кейсов с биологическими образцами и прочей тары самых разнообразных размеров. Здесь же суетился трюмный персонал и сновали юркие роботы-погрузчики. В потоке грузов попадалось очень много криоконтейнеров — от совсем крошечных, куда разве что палец поместится, до довольно крупных, смахивавших на гробы. Занятно, ничего не скажешь. Грабеж с размахом, это вам не жалкий «корован». Такое ощущение, что захватчики вознамерились вывезти с Обезьянника все, кроме стен.

Вдоволь налюбовавшись толково организованными погрузочными работами, я переключился на вольеры. Устроено здесь все было примерно так же, как и на разгромленном острове: между блоками из нескольких клеток довольно широкие проходы, а сам массив отделен от корпуса трехметровым сетчатым забором с густо натыканными поверху автоматическими турелями. Тут меня ждал сюрприз: примерно две трети из звериных жилищ были обитаемы. Уже знакомые монстры типа летучей нечисти, встреченной на Пальце, и зубастой твари из ангара на разоренной базе соседствовали со множеством куда более экзотических существ. Кого здесь только не было! И летающие, и ползающие, и бегающие, на четырех конечностях и на двух, откровенно страхолюдные и относительно симпатичные — всех их объединяла бросающаяся в глаза искусственность. Вряд ли бы хоть одно из них выжило в природе. Зато к выполнению некоторых специфических функций они были приспособлены как нельзя лучше, причем каждое к своей. Не сказал бы, что очень удивился, скорее даже ожидал чего-то подобного.

Оставшаяся треть клеток тоже не пустовала, но обитатели их были аккуратно умерщвлены и разобраны на запчасти: у кого не хватало лапы, у кого головы, а кто и со вскрытой грудной клеткой валялся. Ага, понятно теперь, что за криоконтейнеры. Видать, целиком туши тащить накладно, ограничиваются небольшими образцами. Однако живодерство их здорово замедляет, я бы сказал. Такими темпами им еще минимум сутки валандаться. Это я учел, что научное оборудование уже практически демонтировано, на месте осталась лишь малая часть. Зато живых «образцов» еще очень много, да и «мозг» еще потрошить и потрошить — это уже с Мишиных слов. Так что время у нас есть. Вот ведь нахалы! Уже двое суток под носом у безопасников беззаконие творят и еще столько же собираются — и не боятся! Наводит на невеселые размышления, между прочим. Хотя, если довести нехитрую ассоциативную цепочку «Линдеманн — служба безопасности компании „Внеземелье“ — крупные шишки в правительстве» до логического конца, удивляться нечему. Прикрыли их на самом верху, однозначно прикрыли. И если свидетелей не останется, никого к ответу призвать не получится, хоть тресни. Кровавая пыль, даже не ошметки, анализу не поддается — после гравиволны отделить один образец ткани от другого не смогут даже лучшие медэксперты. На то и расчет, собственно. Тут такая каша будет, подумать страшно. А если еще сверху фотонным выхлопом пройтись, чисто для надежности, то вообще ровную спекшуюся поверхность получим, почище льда — хоть на коньках катайся. Но это я уже, конечно, преувеличиваю.

Кстати, а чего это они монстров всем скопом не грохнули? Чего тут — нажал кнопку, и турели их в фарш перемелют. А они их по одному стреляют… Впрочем, я тут же обозвал себя идиотом: если убить всех, тут вонь невыносимая стоять будет, вон тушки уже малость того, разложились. Хотя достаточно медленно, наверное, как-то замедляют процесс. Если вспомнить специфический опыт, полученный при встрече с «летучей мышью» на Пальце, все сразу встает на свои места.

Полюбовавшись, как бригада из Охотника, двух боевиков и местного специалиста в защитном комбезе странным приспособлением вроде компактного фризера умерщвляет очередную образину — крупного ящера, смахивавшего на помесь велоцираптора с кенгуру, — я переключился на одну из камер в эллингах. Против ожидания здесь никто не суетился. Катера стояли борт к борту, абсолютно целые и забытые всеми. Понятно. Смываться будут на орбиту. Странно только, почему так мало эвакуационных средств. Карго вижу, вот как раз очередной на посадку заходит, а десантных модулей нет. Один ботик торчит на посадочной пятке у лаборатории, той самой, откуда мы обычно на очередной полевой выход стартовали. Но он довольно мелкий, человек на десять максимум, хоть и с большим для такого суденышка запасом хода. При желании на нем можно не только до местной луны, но и до пары ближайших планет дойти без дозаправки. Модель мне незнакомая, но обводами очень сильно на штурмовик класса «космос — атмосфера» смахивает. Многофункциональная и удобная машина. Вот бы его угнать да на материк рвануть! Кстати, чем не вариант?..

Додумать я не успел: добросовестно тянувший караульную лямку Петрович вдруг забеспокоился, и коннектор выдал неизменным тягучим баритоном: «Чужие-э а-ау-у-у!» От неожиданности я чуть было не рухнул с кресла, но все же удержал равновесие и уже через секунду стоял на ногах, машинально цапнув из-за спины штуцер. Бесчастных незамедлительно встрепенулся и вопросительно уставился на меня. Кульман, оккупировавший оставшееся кресло, дернулся было, но, перехватив мой бешеный взгляд, снова опустил зад на мягкую сидушку.

— Петрович говорит, приближается кто-то, — пояснил я свое поведение. — Миш, тут посиди, мы с лейтенантом сами справимся.

— Идем, — хмыкнул Жека, подхватываясь с пола. — Еще один гость — это уже перебор будет. — И выразительно погладил ствольную коробку «вихря».

Оказавшись на свежем воздухе, мы, не сговариваясь, врубили «хамелеоны» и бодрой рысью пересекли площадку у шлюза. Дальше соваться без разведки было опасно, и я привалился к камню, активировав «стереорежим». Понятливый Петрович уже занял господствующую высоту — видать, на какой-то валун запрыгнул — и сейчас пристально вглядывался во тьму. Совсем некстати вновь набежали облака, скрыв спутник, и изображение с ППМ стало совсем уж размытым. Единственное, что я смог различить, — два неясных желтых отблеска, скачущие по холмам в паре километров от нас.

— Машина? — вслух подумал я, ни к кому особенно не обращаясь.

А что, похоже.

— Шшшум, — отозвался Петрович и для полноты картины переправил мне образ грохочущего и отчаянно воняющего реактивами от топливных элементов колесного вездехода.

Надо сказать, напарник по извечной своей привычке преувеличивал — лично я ничего такого не чувствовал, даже когда специально наземную технику обнюхивал. Обычно пахло металлом и пластиком, но вот такой уж мой партнер привереда — что неудивительно с его тончайшим обонянием и чувствительными ушами. Так и вижу, как он своими лопухами подергивает, силясь уловить едва слышное гудение приводных электромоторов.

— Сюда кто-то едет на колесном вездеходе, — пояснил я терпеливо ждущему рядом лейтенанту. — Не таятся, фары врубили. Как встречать будем?

— Как положено — торжественно! — скривился Бесчастных. — Если они к нам, то путь у них один, сам видел. А если мимо едут — то и хрен на них.

— Согласен. Разделимся?

— Угу. — Лейтенант коротко кивнул и бесшумно скрылся во тьме.

План наш особой сложностью не отличался. Если эти типы на джипе действительно по наши души, они волей-неволей остановятся у подножия горы и пойдут дальше пешком. В принципе по узкой извилистой тропке можно проехать, но максимум на кваде — все, что крупней, просто не влезет по габаритам. Сейчас Бесчастных затаился у самого начала прохода в каменном лабиринте, а мне досталась роль прикрытия. Вскарабкавшись на ближайший валун, я загерметизировал шлем, врубил баллистический комп и на усилителях запрыгнул на скальный козырек метрах в пяти над боксом. Здесь я устроился как можно удобнее и приготовил штуцер, снарядив его магазином с усиленными унитарами. С моей позиции подходы к нашей стороне горы просматривались просто великолепно, включая два приметных камня, между которыми как раз и начиналась тропка. Бесчастных обозначил себя, включившись в боевое расписание — на забрале проступил его четко очерченный зеленым силуэт, распластавшийся в тени валуна.

— Готовность ноль! — Вычислитель костюма автоматически вычислил фиксированную волну соратника, так что запалиться в эфире я не опасался. — Прикрываю.

— Принял.

— Петрович, не отсвечивай! — приказал я, краем глаза уловив движение неподалеку от лейтенанта. — И вообще спрячься, от греха.

Напарник перечить не стал, скатился в какую-то щель и затаился, переправив мне ехидный образ суетящегося Егеря и безмятежно дрыхнущего в сторонке кота. Я в ответ мысленно посулил вредной животине «волшебный пендель» и переключился на наблюдение. Позиция идеальная — линия огня градусов под пятьдесят от лейтенантской, можно сказать, с фланга бить буду, небольшая мертвая зона остается лишь за валуном, под которым он прячется. Впрочем, это несущественно — в случае перестрелки туда никто добежать не успеет, снимем влет, не я, так Бесчастных.

Ждать пришлось минут пять. Все это время в ушах навязчиво хрустела сминаемая трава, и жужжание электромоторов на этом фоне практически терялось. Чувствительные датчики бронекостюма уже давно засекли источник шума, и теперь умный вычислитель выводил на дисплей довольно точные координаты цели. Однако от глаз машину все еще скрывали складки местности и довольно буйные в предгорьях заросли. В какой-то момент мне даже показалось, что вездеход удаляется, но уже буквально в следующее мгновение машинка вынырнула из-за ближайшего холмика, и я сумел ее рассмотреть во всех подробностях. Обычный экспедиционный транспорт, четырехместный полноприводный автомобильчик со съемной крышей и мощной дугой безопасности. Брони никакой, равно как и вооружения. А вот сидели в салоне только трое — водила и два боевика в спецоблачении. В багажном отсеке что-то чернело, какая-то бесформенная клякса, ярко светящаяся в терморежиме, как и остальные пассажиры. Все ясно, везут кого-то.

— Ждем, — предусмотрительно шепнул в передатчике Бесчастных.

Да понял уже, немногословный ты наш. Можно, конечно, уже сейчас машину изрешетить, но ведь любопытно, кто у них в багажнике. Может, знакомый. Хороши же мы будем, если кого-то невиновного в страну вечной охоты отправим.

Джип меж тем вполне ожидаемо затормозил метрах в десяти от валунов, но привод водила выключать не спешил. Яркие снопы света от фар били в поверхность камня почти прямо над притаившимся в засаде лейтенантом, но тот на такую мелочь внимания не обращал, выжидая удобный момент. И то сказать, придурки больше сами себя слепят, чем нас демаскируют. Умная электроника шлема моментально подстроилась под изменившиеся условия, и лучи поблекли, затерявшись на остальном фоне, как днем. Сидящий на заднем диване боевик склонился над багажником, злобно ткнул в бесформенную массу кулаком и что-то спросил. Я все же сидел далековато, так что чувствительности микрофонов не хватило, но и догадаться о смысле вопроса тоже труда не составляло: наверняка уточняет, туда ли приперлись.

Выслушав ответ, «говорун» раздраженно махнул рукой — типа глуши — и выпрыгнул из джипа. Водила послушно ткнул в приборную панель, деактивируя привод, и устроился поудобнее, сложив руки на руле. Вылезать он явно не собирался, справедливо рассудив, что его дело технику караулить. Его сосед нехотя выпростался из кресла и вразвалочку пошел к «говоруну», который уже вытягивал из багажника упирающийся куль, на поверку оказавшийся человеком со связанными руками. Стоял он неудобно, так что лица его я не видел. Охранники, обменявшись парой фраз, пинками выгнали пленника из-за джипа, и «говорун» резким толчком сбил его с ног. Тот рухнул на колени, упрямо боднув головой, и Бесчастных изумленно выдохнул:

— Викентий!..

Твою мать! То-то я думаю, фигура знакомая!

Охранники между тем продолжили экзекуцию — «говорун» огрел Егорова прикладом по хребтине, но тот упорно не желал падать, а потому сразу же словил с ноги по ребрам, а потом еще и в район поясницы. Второй боевик конечности распускать не стал, присел на корточки перед пленником и ткнул ему в подбородок стволом пистолета. Уже знакомый мне «спектр-мини» висел у него на спине. Водила вообще насчет оружия не заморачивался и, судя по позе, вознамерился покемарить, облокотившись на руль. «Говорун», таким образом, оказался наиболее опасным — свой полуавтомат он держал в руках, хоть и небрежно. Блеск! Самое время действовать! Заснул Бесчастных, что ли?!

— Денисов, берешь чертилу с пистолетом, — тут же раздался в динамиках голос лейтенанта. — Я кончаю второго, потом водилу. На счет три.

Еще не дослушав фразу, я взял обозначенную цель на мушку и, стараясь не дышать, выбрал слабину на спусковом крючке. Вот я тебя сейчас, голубчик!

— Три!

Мой палец дернулся, «меркель» выплюнул крупнокалиберный унитар, и тот через неуловимую долю секунды врезался в висок боевика. Шлем преградой не стал, заостренная болванка прошибла его навылет с двух сторон, столь же легко прошила правое переднее колесо и энергоблок джипа и зарылась глубоко в каменистый грунт. Благодаря сфере из бронепластика голова незадачливого допросчика не разлетелась на кровавые брызги, ошметки остались внутри шлема, но силой удара тело отшвырнуло на крыло машины. Одновременно с этим пуля из лейтенантского «вихря» пробила лоб «говоруна», и того унесло на пару метров назад, с отчетливым мокрым шлепком приложив о землю.

Прикорнувший водила среагировать на смерть напарников не успел — вторым выстрелом я снес ему голову. Защитой он пренебрег, поэтому пришлось напачкать.

Лихая расправа заняла не больше трех секунд, так что Викентий не успел даже свалиться, от греха, на землю — так и стоял на коленях, потряхивая, как заведенный, головой. Видимо, не мог поверить, что его мучители вдруг одновременно умерли.

— Контроль, — буркнул в передатчик Бесчастных и осторожно поднялся на ноги, выставив перед собой ствол «вихря».

— Принял, — отозвался я, безучастно наблюдая, как лейтенант приближается к месту побоища.

Все трое боевиков «двухсотые», однозначно, но порядок есть порядок, и тут я нелюдимого Охотника всецело поддерживаю. Мне пока тоже пост оставлять не резон — а ну как еще кто припрется? Маловероятно, конечно, но от здоровой паранойи в нашем деле еще никто не умирал. А вот от потери бдительности — сколько угодно.

Бесчастных между тем поочередно обошел убитых, неведомо зачем пнув каждого — можно подумать, они от этого восстанут из мертвых! — и склонился наконец над Егоровым. Через секунду тот уже потирал затекшие в путах руки, все так же потрясенно покачивая головой. Вымахнувший из-за валуна Петрович на ходу перекрасился из черного в привычный рыжий и с разбегу забодал правый ботинок ученого. Хотя ученого ли? Сильно в том сомневаюсь в свете открывшихся фактов… Викентий охнул и с удовольствием поддержал игру «погладь кота». Ошивавшийся поблизости Охотник выступил в качестве ретранслятора — из боевого расписания мы еще не вышли, так что я все прекрасно слышал через его акустическую систему.

— Вы, ребята, как никогда вовремя! — на радостях выдохнул Викентий и попытался облапить Бесчастных, однако лейтенант ловко увернулся.

— Вы, господин Егоров, пока не расслабляйтесь, — едко хмыкнул он. — Должны ведь уже быть научены горьким опытом.

— Тьфу, зараза! Бесчастных, ты, что ли? А где Денисов?

— Наши задницы прикрывает. Ты вообще как тут оказался?

— Это долгая и печальная история, — закатил глаза Викентий. Стресс его отпустил, он уже ничем не напоминал затюканного пленника, хоть и красовался отменным бланшем под правым глазом и множеством ссадин на лице. — У вас есть где укрыться? Или вы на метеостанции сидите?

— Возможно, — не стал раскрывать всех карт лейтенант. — Что это меняет?

— Пока ничего. — Викентий деловито склонился над ближайшим трупом и сорвал что-то с его бронежилета. — Надо спрятать этих. До утра их хватиться не должны, сами, наверное, знаете — связи нет. А кабель они за собой не тянули, ибо пустая трата сил и ресурсов.

— Ну и не хрен с ними возиться, — отмахнулся Бесчастных. — Пошли отсюда.

— Уже бегу! — Егоров торопливо подбежал к «говоруну» — снова помародерствовать. — А оружие подбирать не будем? Ну как скажешь…

Эту же процедуру он повторил и с водилой и лишь потом зашагал следом за лейтенантом. Тот отбитого ученого ждать не пожелал, неторопливо направился к тропе. Петрович чисто из вредности остался крутиться под ногами у Викентия. Одергивать я его не стал — пусть себе, они вроде в неплохих отношениях. Видно, что кот рад.

Убедившись, что коллеги скрылись в лабиринте у подножия горы, я спрыгнул с козырька и выдвинулся им навстречу, перехватив у последнего поворота. При виде меня Егоров еще раз облегченно выдохнул, но этим и ограничился — не время для телячьих нежностей.

— Лейтенант, может, все-таки уберем жмуров? — хмуро поинтересовался я. — Стремно как-то. Демаскирующий фактор, все дела…

— Не убегут. Но если хочешь корячиться, хозяин — барин.

— Ладно, не к спеху, — не стал я спорить с нелюдимым коллегой. — Ближе к утру уберем, если приспичит.

Бесчастных безразлично пожал плечами и протопал к шлюзу. До нас с Викентием ему не было ровным счетом никакого дела. Тяжелый человек, что тут скажешь. Не зря личный состав его не любит. Однако делать нечего, придется работать вместе.

Егоров деликатно тронул меня за плечо и кивнул на модуль — дескать, чего ждем? Вместо ответа я подхватил под пузо случившегося рядом Петровича, прошелся ладонью в бронеперчатке вдоль хребта:

— Придется тебе, брат, еще покараулить.

Кот понимающе заурчал, наслаждаясь нехитрой лаской, потом спрыгнул с рук и растаял во тьме, в привычной своей манере сменив окрас уже в движении.

Система тау Кита, планета Нереида, 24 февраля 2538 года, ночь.

— Таки ви мене удивляете, Викентий! — Миша при виде нашего гостя удивленно всплеснул руками и полез обниматься.

Егоров не возражал: насколько я знал, они с одесситом и раньше приятельствовали, а уж теперь и вовсе стали друзьями не разлей вода. Сообща пережитая опасность сближает даже лучше доброй попойки. Хотя в отношении Бесчастных эта нехитрая мудрость явно дала сбой — тот с непробиваемым выражением лица вновь устроился на полу, поглаживая «вихрь». При ближайшем рассмотрении Викентий оказался относительно бодр и почти цел, если не считать косметических повреждений на физиономии. Закончив обниматься, Кульман усадил спасенного ученого в кресло, устроился во втором сам и немедленно засыпал гостя вопросами. Впрочем, интересовали его вещи приземленные — что на базе да как Викентий сюда попал, потому перебивать его я не спешил.

— Мужики, если честно, я просто время тянул, — сразу же признался Егоров. — Линдеманн, сука, не верил, что я ничего про кристаллы не знаю, в покое ни на час не оставлял.

— Били? — участливо хмыкнул я, слегка озадачившись: что еще за кристаллы?

— Не просто били, мордовали! — пожаловался Викентий. К нему на глазах возвращалось расположение духа, а вместе с ним и шутливый тон. — Но я не поддался вражеским происками и мужественно преодолевал тяготы плена, как и велит устав полевой службы.

— Ага, заливай давай! — подначил я. — Викентий, друг мой, признайся — ты куратор от Службы?

— Раскусил все-таки! — притворно удивился тот. — Ага. За вами с Галей присматривал, да и другая работа по профилю была.

— Я еще на Находке подозревать начал… И с этим человеком я распивал благородные спиртные напитки!

— Не переживайте так, Олег! Я совсем чуть-чуть безопасник, основная моя специальность биология.

— Точно-точно. Один раз — не это самое!..

— Ладно, посмеялись, и будет. — Викентий согнал с лица привычную лукавую ухмылку и превратился в жесткого оперативника. — Ребята, у вас хоть какой-нибудь план есть?

— Угу. Сидеть тут и ждать трындеца, — сплюнул Бесчастных.

— Понятно. Приказываю отставить панику. Не все так плохо, как кажется. Вы знаете, чего тут псы из «Внеземелья» ищут?

— Уверен? — вскинулся я. — Насчет «Внеземелья»?

— На все сто. Линдеманн мне это чуть ли не открытым текстом сказал. А еще он проговорился — случайно, — что они тут всех на ноль помножат. Включая персонал и грузчиков. Уйти должен только он, док Исайя и еще несколько телохранителей. Как вам такой расклад?

— Невесело, — хмыкнул я. — Может, все-таки расскажешь, как здесь оказался?

— Я, собственно, к этому и веду. У тебя, Олег, допуска нет, но плевать. Короче, наша база работала с технологиями Первых. Вижу, никого я не удивил. Тогда продолжу, с вашего разрешения. Кое-что мы привезли с Находки, но большую часть информации СБ добыла на Ахероне.

Опять Ахерон! Не зря он в записях дока фигурирует, ох не зря!

— Там федералы обнаружили старую базу Первых, заброшенную и частично разрушенную, но некоторые образцы технологий уцелели, — вещал между тем Викентий. — На основе их анализа наши высокомудрые коллеги сумели создать аналоги — грубые и примитивные, но действующие. Работа пошла, появились первые результаты, и начальство засекретило проект. Но, самое главное, на той же базе некий капитан-лейтенант Тарасов, первый проникший на планету разведчик, обнаружил целых два кристаллоносителя с информацией Первых. Что характерно, неповрежденных и поддающихся расшифровке. Их, от греха, тоже сплавили к нам, дабы не палиться в других Системах. Насколько я знаю, есть копия инфомассивов, но она запрятана очень глубоко, на центральном сервере СБ, и до нее добраться весьма проблематично. Всего мне тоже не рассказали, но известно, что на кристаллах нашли дневники ученого-биолога, в которых он описывал ход работ по клонированию и генно-модификациям искусственных организмов. Если бы не эти записи, наши яйцеголовые так и остались бы с бесполезными чанами-репликаторами, но, имея на руках такое сокровище, они воссоздали технологию более чем наполовину. Здесь, в Обезьяннике, идет ее доводка. А основное производство размещено еще на одном острове, не очень далеко отсюда.

— Я в курсе, — обменявшись быстрым взглядом с Кульманом, признался я. — Был проездом. Там сейчас пусто. Всех перебили и мины заложили.

— Все охватили, суки! — скрипнул зубами Викентий. — Обнаглели вконец. Пора, чую, крылышки «Внеземелью» подрезать. Да вот беда — доказательств нет.

— Коллега, не отвлекайтесь.

— Ах да! Кристаллы. Короче, они здесь, на базе. Люди Линдеманна влезли на сервер, перерыли все лаборатории, но их не нашли.

— Уверен?

— Абсолютно. Очень уж Карл зол. Оборудование и документация наших спецов — это очень хорошо, но без первоисточников ребятишкам из «Внеземелья» придется туговато. Поэтому он рвет и мечет. Самолично снизошел до того, что пару раз мне по морде съездил.

— А почему он думает, что ты знаешь, где кристаллы?

— Я сам ему намекнул. Когда меня скрутили. Очень уж жить хочется, вот и выкручивался. До последнего тянул, но в конце концов перестарался — Карл приказал своим шавкам вывести меня к причалу и пристрелить. Тут я типа «сдался» и посулился показать тайник.

— И он поверил, что кристаллы где-то за пределами поселка?

— Не совсем, но ему деваться некуда, — вздохнул Викентий. — А я просто собирался еще немного его за нос поводить. Да и смыться надеялся, если честно. А тут вы — вовремя, не скрою.

— То есть ты хочешь сказать, что наша встреча — случайность?

— Она самая. Я уж думал, кранты. Хоть попытаюсь. Пристрелят при попытке к бегству — значит, судьба такая.

— Про кристаллы заливал?

— Самое смешное, что нет… — Егоров сокрушенно покачал головой. — Знаю я, где они. Вот только добраться проблематично.

— Вообще-то нас теперь четверо. Оружия в избытке, и есть ценный специалист-хакер с доступом в локальную сеть. Думаю, стоит попытаться.

— Значит, вы в курсе, что в поселке творится?

— Частично, — не стал я отпираться.

— Тебя, Олег, я прекрасно понимаю. Галю видел. Ей сейчас очень плохо. Но как ей помочь — честно, не представляю. Ты сам-то как здесь оказался?

Пришлось повторно поведать историю собственных мытарств, теперь уже для одного благодарного слушателя.

— Так что, в сущности, запасной вариант у нас есть, — закончил я рассказ примерно через четверть часа. — Можем на катере рвануть куда подальше. Отойдем километров на полсотни, и гравигенераторы нас не достанут. Но сразу предупреждаю — я не пойду. У меня здесь дело.

— Доказательства вообще-то тоже есть, — вставил свои пять копеек молчавший до того Миша Кульман. — Фото и видео. Согласен, маловато для суда, но доблестным безопасникам таки даже с избытком.

— Ты что скажешь, лейтенант? — зыркнул я на Бесчастных исподлобья.

Тот взгляд не отвел:

— Свалить всегда успеем. Я предлагаю пощипать уродов.

— Я так понимаю, единогласно? — подвел итог Викентий. — Дела, коллеги, обстоят следующим образом. Робинсон успел спрятать кристаллы в тайнике в собственном кабинете, а сам застрелился, так что Линдеманн остался с носом. Но я, по долгу службы, в некоторые секреты нашего дорогого шефа посвящен. Так что в сейф залезть могу. А вот что дальше?

— Захватим штурмовик, он там неподалеку торчит, на пятке, — развил я идею. — И смоемся на материк.

— По пути прищучат, — скептически хмыкнул Бесчастных. — Сто пудов, у них на орбите перехватчики висят.

— Согласен, бред.

— Надо будет их отвлечь.

— Как, интересно?

— Взорвем что-нибудь, — пожал плечами Охотник.

— Ладно, коллеги. — Я задумчиво почесал переносицу и продолжил: — Предлагаю действовать следующим образом…

Система тау Кита, планета Нереида, 24 февраля 2538 года, раннее утро.

План мой в общем и целом одобрили, но еще около часа ушло на окончательную доработку, так что пришлось потом действовать в темпе: неумолимо приближался рассвет, а лишаться такого могущественного союзника, как темнота, не хотелось.

С трупами незадачливых конвоиров все-таки повозились, дабы не бить в потемках ноги, решили воспользоваться их транспортом, да и оружием с амуницией заодно разжились. Имея на руках три боекомплекта со снаряжением, мы легко превратили Викентия в этакого доморощенного коммандос, и даже Кульман приобрел вид залихватский, хоть и немного зловещий — очень уж он неловко со «спектром» управлялся. В конце концов карабин я у него отобрал, от греха, как говорится, оставил лишь «дефендер», и то потому, что он в кобуре покоился. Лапать ствол я Мише категорически запретил — его дело в предстоящей операции повелевать компьютерной сетью, а не в самое пекло лезть.

Еще запасливый Викентий снабдил меня и Бесчастных нехитрыми «опознавалками» — миниатюрными примитивными передатчиками, генерирующими сигнал «свой-чужой». Неведомые вторженцы, вернее, как теперь выяснилось, боевики «Внеземелья» оказались не совсем идиотами и развернули в поселке малый охранный комплекс, усеяв окраины датчиками движения. Если бы я давеча сунулся чуть дальше башни связи, непременно бы запалился. Понятно теперь, почему Егоров первым делом мародерствовать принялся, едва ему руки развязали.

Кстати говоря, на поверку трофейные «спектры» оказались кустарно доработанными до фул-ауто, то есть запросто могли садить очередями. Разве что мощность боеприпасов не особо высокая, до «вихря», а тем более до моего «меркеля», им далеко. Но с учетом класса брони, имевшейся в распоряжении боевиков, и их должно было хватить с избытком. Удручало полное отсутствие тяжелого вооружения, хотя бы элементарного подствольника, или вовсе ручных гранат. Ну не полагалось их Охотникам, они все же не Десантура. Впрочем, наш план особого шума на территории поселка не предусматривал: тихонько пришли, тихонько сделали свое дело, тихонько смылись. Это если в идеале. А там будем посмотреть.

Мертвецов свалили у ближайшего валуна, кое-как забросали камнями помельче и расселись в трофейном джипе. Кстати говоря, мой крупнокалиберный унитар особо сильных повреждений не причинил: разодранная покрышка с губчатым наполнителем уже заросла неровной кляксой пружинистой резиноподобной массы, а простреленные батареи мы элементарно обесточили и выбросили за ненадобностью. Оставшихся вполне хватало, чтобы прокатиться с ветерком. Викентий, как самый опытный, занял водительское место. Из убиенного предшественника натекло порядочно крови, и Егоров в ней незамедлительно извозился, о чем возвестил раздраженным матом. Мы с Кульманом разместились на заднем диване, Петрович развалился у меня на коленях, а Бесчастных устроился рядом с водилой. В багажник свалили довольно-таки объемный мешок, набитый всякими полезными мелочами — в основном имуществом лейтенанта. Им с Егоровым предстояла самая трудная и чреватая огневым контактом работа. Мне же выпало пасти хакера да на втором этапе вызволять ненаглядную из плена. Кстати, Мише «опознавалки» не досталось, но он не расстроился — все равно, когда ему придется войти на территорию поселка, там уже начнется порядочный переполох и местным будет не до нарушителя. Увязавшегося было за нами Карлушу он каким-то одному ему ведомым способом спровадил — птиц решительно не желал вести себя тихо и демаскировал всю компанию. Избавившись от пернатого друга, мы наконец тронулись. Викентий оказался весьма недурным водилой (ага, помню, как он нас с Галей на глайдере катал), и джип весело покатился по едва заметной в зарослях колее, то и дело подпрыгивая на кочках. Фары он включать не стал, довольствуясь встроенным в шлем ноктовизором — кстати, единственным уцелевшим из трофейных. Покойный «водитель кобылы» этим аксессуаром пренебрег, и мы отыскали его на заднем сиденье. Остальные два были раскурочены тяжелыми унитарами да и порядочно загажены кровью и мозгами, так что мы без сожаления их выбросили. Нисколько не огорченный этим фактом Кульман нацепил на буйную головушку легкомысленную бейсболку с вездесущим логотипом «Генезис-3000» и принялся напевать себе под нос нечто раздражающе-героическое. Где-то на середине дороги Бесчастных велел ему заткнуться, и на этом инцидент был исчерпан.

Близко к поселку из соображений безопасности подъезжать не стали, Викентий притормозил где-то в километре от окраины, удачно схоронившись за пальмовой рощицей, и мы с Кульманом выпрыгнули из джипа. Петрович, понятное дело, последовал за мной. Я успел растолковать ему задачу еще в пути, и он незамедлительно затерялся в траве — помчался разведывать дорогу. Егоров шутливо козырнул нам, и внедорожник юзом взял с места, чтобы через несколько мгновений скрыться в очередной балочке между пологими холмами — им с лейтенантом предстояло подобраться к комплексу с противоположной стороны и выйти к эллингам вдоль берега. Пока что было еще достаточно темно, и стоило использовать это преимущество по полной.

Мы же неторопливо направились прямиком к башне связи — не особо и маскируясь, если честно. Петрович молчал, так что дорога свободна. Главное, в темноте ноги не переломать, но и это здесь проблематично: камней почти нет, деревьев тоже, так что даже за корень не зацепишься. Правда, Кульман шумел, что твой носорог, проламываясь сквозь высокую траву, но тут уж ничего не поделаешь, пришлось смириться.

До места добрались без проблем. Петрович успел не только обежать башню по кругу, но и обследовать ближайшие окрестности, не пересекая, однако, невидимой границы, которую я ему обозначил достаточно ясно. Он хоть и кот, но кто знает, на какие массогабаритные показатели запрограммирована охранная система, вдруг и на достаточно крупную живность реагирует? Волновался я напрасно — на посту связи никто после меня не появлялся. Это я определил по зажатой между створкой шлюза и косяком примерно на уровне пояса травинке, которую сам же и оставил накануне. Судя по всему, взрывчатых сюрпризов можно было не опасаться, но я тем не менее проявил разумную осторожность — потянул дверь «кошкой» на куске репшнура, благоразумно вжавшись в пенобетон. Кульман так вообще за изгибом стены спрятался, равно как и любопытный Петрович. Он, кстати, тоже взрывчатки не почуял, так что все обошлось. Оставив кота караулить снаружи, мы с коллегой прошли внутрь и устроились каждый на своем месте: я присел на корточки у разбитого монитора, контролируя шлюз, а Миша склонился над непокорным терминалом. Надо сказать, у него дела пошли гораздо успешнее, чем у меня не так давно, — уже минут через десять он промурлыкал себе под нос какой-то победный мотивчик и удовлетворенно заключил:

— Таки да! Было трудно, но Кульман справился!

— Наших видишь? — без особой надежды поинтересовался я.

— Не-а. Жека спец хороший, фиг его увидишь, если он не захочет, — махнул рукой Миша. — Таки напрягите мозг, Олег! Не хватало им еще перед камерами палиться.

— Я думал, ты в их сигнализацию залез, — хмыкнул я. — А так любой дурак сможет.

— Таки ви этим утверждением больше себя обижаете, нежели бедного одессита! — подмигнул коллега в ответ, явно намекая на мою давешнюю неудачу. — Кстати, мысль хорошая. Как у нас со временем?

— Еще с полчаса есть, я думаю.

— Ви, Олег, сторожите, а Кульман будет делать свое дело…

Миша снова с головой погрузился в манипуляции с терминалом, а я от нечего делать активировал «стереорежим» и заставил Петровича вскарабкаться по отвесной стене башни на крышу. С верхотуры вид открылся куда более широкий, но немногим более четкий, чем снизу. Впрочем, на территории поселка горели многочисленные фонари, и я принялся выискивать возможные цели, машинально занося их расположение в память баллистического вычислителя. Понятно, что нынешние обитатели комплекса на месте не сидели, но умная машинерия, единожды получив целеуказание, продолжала «вести» объекты уже без участия оператора, что в боевой обстановке запросто могло сыграть мне на руку. Так что время я потратил с пользой, чего не скажешь о коллеге. Его хакерских способностей явно не хватило, чтобы вклиниться в систему слежения, развернутую боевиками, и минут через двадцать он раздраженно сплюнул и объявил:

— Таки тупая железка! Не знаю, кто им систему настраивал, но этот поц перекрыл все подходы. Система замкнутая, физических выходов на местную локалку нет вообще. Так что придется обходиться тем, что есть.

На дисплее наладонника, который Кульман держал в руках, часто замигал зеленый огонек, и он вновь переключил внимание на рабочую станцию:

— Бесчастных на месте.

Ага, значит, первая часть плана выполнена: Викентий с лейтенантом добрались до эллинга и подключились к сети через компьютер в диспетчерской. Следующий шаг был куда рискованнее: Егорову предстояло врезаться в оптоволоконную линию, объединяющую локалку базы с сетью Обезьянника, для чего у него с собой было все необходимое, спасибо Мише. Видеоканал, по которому шло изображение с камер, для наших целей не подходил. В исследовательском комплексе для пущей безопасности контуры наблюдения и управления были разъединены, хоть и дублировались физически, через кабель — в штатном режиме связь шла через беспроводной интерфейс. Однако случаи бывают разные, и после первого же сильного шторма с грозой были проложены резервные линии, дабы не зависеть от атмосферных помех. В коварстве местной погоды я уже имел возможность убедиться на собственном опыте.

Повторный сигнал пришел через двадцать три минуты, когда небо на востоке уже начало еле заметно сереть. Меня к этому моменту охватило легкое беспокойство — еще чуть-чуть, и осуществить наш не самый надежный план станет куда сложнее. Однако много времени Кульману не потребовалось — я еще не успел как следует размяться после долгого сидения в неудобной позе, как он торжествующе возвестил:

— Я внутри. Жду команды.

— Где наши? — уточнил я, захлопывая забрало. План переходил в активную фазу с беготней и весьма возможной стрельбой, так что защитой пренебрегать не следовало.

— Сидят в эллинге, минутная готовность. Таки ви еще долго думаете прохлаждаться?

— Иду уже, язва! — Я в последний раз осмотрел снаряжение, попрыгал, проверяя, не гремит ли чего, и решительно толкнул створку шлюза. — Сам без сигнала не высовывайся.

— Лады.

Из тамбура я выскользнул в полной боевой готовности — с активированным «хамелеоном» и снаряженным комбинированным магазином штуцером в руках. Лучше бы, конечно, пистолет в случае чего использовать, но есть один нюанс: если я на кого-нибудь нарвусь, тут уже будет пофиг, из «меркеля» я вдарил дуплетом или из менее шумного апээса. А на следующей стадии мощный ствол куда предпочтительнее. Так что придется приложить все силы, чтобы нежелательных встреч избежать.

Слава богу, обошлось. Безлюдную Мазуту я пересек достаточно быстро, прячась в тенях, которые с каждой минутой становились все отчетливей — горизонт все больше просветлялся, крайне ограничивая запас времени. Зоопарк зацепил лишь самым краем, ностальгически мазнув взглядом по домику с синими стенами и красной крышей, в котором нам с Галей довелось прожить неполный месяц, и вскоре выбрался к биолаборатории. Здесь пришлось попотеть, чтобы обойти все освещенные зоны, но в конце концов я затаился на задах здания, как раз со стороны посадочной пятки, на которой покоился запримеченный ранее штурмовик. Охраны здесь, к моему изумлению, не наблюдалось, и я решил в качестве точки проникновения внутрь купола выбрать до боли знакомый шлюз стартового комплекса, о чем и поставил в известность Кульмана. Передатчик до поста связи добил, хоть и с трудом, и Миша подтвердил прием заказа коротким «понял». Ну что ж, в принципе можно и начинать…

— Денисов на месте, — объявил я по боевому каналу. — Готовность ноль.

— Принял, — отозвался Бесчастных.

— Миша?

— Цель засек, лови картинку.

— Спасибо!

Прямо у меня перед глазами на схеме лаборатории загорелись три разноцветные точки: красная — Галя, синяя — Линдеманн и зеленая — док Исайя.

— Таки пошел! — хмыкнул Кульман, и я представил, как он в этот миг склоняется над терминалом и его пальцы выбивают сложную дробь на клавиатуре.

Подчиняясь его воле, на Обезьяннике дверцы всех вольеров и клеток незамедлительно разблокировались, а их обитатели получили чувствительные укусы током и яростно заревели, ринувшись к неожиданно освободившимся проемам в ненавистных стенах. Счет пошел на секунды…