Мистер и миссис Шельби после вечернего объяснения долго не могли уснуть и проснулись поэтому несколько позже обыкновенного.

— Хотела бы я знать, куда делась Элиза, — проговорила миссис Шельби, несколько раз безуспешно позвонив в колокольчик и видя, что никто не является.

Мистер Шельби стоял перед зеркалом и точил бритву. Открылась дверь, и вошел подросток-негр с водой для бритья.

— Энди, — сказала миссис Шельби. — Пойди к Элизе и скажи ей, что я уже три раза звонила… Бедняжка! — добавила она со вздохом.

Энди быстро вернулся. Глаза его были широко раскрыты от удивления.

— О миссис! Все ящики у Лиззи выдвинуты, вещи разбросаны… Я думаю, она уехала куда-то!

Супруги мгновенно поняли, в чем дело.

— Она, несомненно, заподозрила что-то и бежала! — воскликнул мистер Шельби.

— Слава богу! — прошептала миссис Шельби. — Хочу надеяться, что это так.

— Жена, ты говоришь глупости! — с возмущением произнес Шельби. — Подумала ли ты о том, в каком неудобном положении я окажусь, если это в самом деле так? Хеллей видел, что я колебался, он решит, что побег был устроен с моей помощью. Это бросит тень на мою честь! — И Шельби поспешно вышел из комнаты.

Около четверти часа в доме царила суматоха. С треском раскрывались и захлопывались двери; всюду мелькали взволнованные лица. Но единственный человек, который мог бы бросить свет на это дело, упорно молчал. Это была старшая повариха, тетушка Хлоя. Молчаливая, с мрачным выражением на обычно веселом лице, она подсушивала к завтраку гренки, будто не замечая царившего вокруг возбуждения.

Вскоре на перилах веранды расселась добрая дюжина негритят: каждый из них жаждал первым сообщить приезжему господину о постигшей его неудаче.

— Вот-то взбесится! — воскликнул Энди.

— А ругаться будет, как бешеный! — с радостью добавил маленький чернолицый Джек.

— Что другое, а ругаться он умеет! — заметила курчавая Менди. — Я вчера слышала, когда он сидел за столом. Я пробралась в кладовушку, где миссис хранит большие кувшины, и мне каждое слово было слышно. — И Менди, обычно размышлявшая о виденном не больше, чем веселый котенок, расхаживала теперь в сознании своей глубокой осведомленности, забывая, однако, добавить, что хоть она действительно и пробралась в кладовку, но все время крепко спала там.

Когда наконец появился Хеллей, в ботфортах со шпорами, его со всех сторон встретили известиями о неудаче. Маленькие разбойники на веранде не ошиблись в своих расчетах: Хеллей ругался так многословно и красочно, что слушатели получили полное удовольствие. Они корчились от смеха и ловко носились вокруг Хеллея, стараясь избежать ударов хлыста, которым он яростно размахивал.

— Только бы мне изловить какого-нибудь из этих чертенят! — шипел Хеллей сквозь зубы.

— Но вам их не изловить! — торжествующе закричал Энди, строя ужасные гримасы и совершая за спиной торговца необыкновенные сальто-мортале, как только тот удалялся на несколько шагов.

— Послушайте, Шельби, — в ярости проговорил Хеллей, без стука врываясь в комнату, где сидели супруги. — Что это за история?! Говорят, женщина удрала со своим детенышем!

— Мистер Хеллей, — прервал его Шельби. — Здесь находится моя жена.

Хеллей поклонился.

— Прошу прощения, мадам, — пробормотал он, все еще хмуря брови. — Но я вынужден повторить: что за странная история! Я спрашиваю вас, сэр: это правда?

— Мистер Хеллей, — сказал Шельби, — если вы желаете говорить со мной, вам придется оставаться в рамках приличия. Энди, возьми у этого господина шляпу и хлыст. Прошу вас присесть. Я вынужден, к сожалению, сообщить вам, что женщина подслушала наш вчерашний разговор или каким-нибудь другим путем узнала о нем. Она бежала ночью и унесла с собой ребенка.

— Я рассчитывал в этом деле на честную игру, должен вам признаться, — грубо бросил Хеллей.

— Сэр! — с раздражением воскликнул Шельби. — Как прикажете понять это замечание? Для того, кто позволяет себе ставить под сомнение мою честь, у меня только один ответ.

Это резкое замечание произвело должное действие. Торговец уже более сдержанно заявил, что чертовски обидно для человека, заключившего честную сделку, попасть в такое глупое положение.

— Мистер Хеллей, — сказал Шельби, — если бы я не считал вашу досаду в некоторой степени оправданной, я не потерпел бы той бесцеремонности, с которой вы позволили себе ворваться ко мне. Ввиду того, однако, что нам нужно объясниться, я заранее предупреждаю вас, что не потерплю никаких намеков на то, будто я в этой истории играл какую-либо неблаговидную роль. Я считаю, кроме того, своим долгом предоставить в ваше распоряжение моих лошадей и слуг и оказать вам помощь для поимки вашей собственности. Одним словом, Хеллей, — закончил он вдруг, переходя от ледяной официальности к своему обычному приветливому тону, — самое лучшее, что вы можете сделать, чтобы сохранить спокойствие духа, — это позавтракать. Затем мы обдумаем, что можно еще предпринять.

При этих словах своего супруга миссис Шельби поднялась и сказала, что неотложные дела вынуждают ее оставить их. Поручив солидного вида мулатке позаботиться о завтраке, она удалилась.

— Почтенная леди, по-видимому, недолюбливает вашего покорного слугу, — сказал Хеллей, пытаясь перейти на фамильярный тон.

— Я не привык, чтобы так вольно выражались о моей жене, — сухо оборвал его Шельби.

Хеллей принужденно засмеялся.

— Прошу извинения, — пробормотал он, — я, разумеется, пошутил.

— Некоторые шутки производят неприятное впечатление, — сказал Шельби.

— Проклятье! Он чертовски зазнался с тех пор, как я подписал те бумаги, — неслышно прошипел Хеллей. — Ужасно заважничал со вчерашнего дня!..

Известие о падении полновластного министра не могло бы вызвать большего волнения, чем вызвало известие о судьбе дяди Тома среди его чернокожих товарищей на плантации. Все говорили только о нем. Ни в доме, ни в поле никто не работал: все были заняты разговорами о продаже Тома и бегстве Элизы.

Черный Сэм, как его обычно звали, так как он был втрое чернее любого другого негра на плантации, обсуждал вопрос со всех сторон и со всех точек зрения, проявляя большую проницательность, но сводя все к тому, какое влияние это событие может оказать на его личное благополучие.

— Плох ветер, который никуда не дует, это уж так, — заявил Сэм поучительно и подтянул штаны, с необычайной ловкостью заменив при этом длинным гвоздем недостающую пуговицу — операция, которая, к его удовольствию, полностью ему удалась.

— Да, да, плохой ветер, — повторял он. — Том пал. Но зато для другого негра открывается возможность взобраться выше… А почему бы не для меня? Я думаю так… Том разъезжал верхом в начищенных сапогах, с пропуском в кармане, как большой человек. А почему бы Сэму не ездить так, хотел бы я знать?

— Хэлло! Сэм! Сэм! Хозяин зовет! Поймай Билля и Джерри! — закричал Энди, прерывая беседу Сэма с самим собой.

— А что там опять стряслось?

— Ты как будто и понятия не имеешь, что Лиззи сбежала вместе со своим мальчуганом.

— С каких это пор яйцо хочет считать себя умнее курицы? — с бесконечным презрением протянул Сэм. — Я знал об этом много раньше, чем ты. Я не так глуп, чтобы этого не знать.

— Хорошо. Так вот хозяин желает, чтобы Билль и Джерри были как можно скорее оседланы и взнузданы, и мы с тобой оба вместе с мистером Хеллеем поскачем за ней вдогонку.

— Правильно! — воскликнул Сэм. — Настало время, и зовут Сэма, он человек подходящий. Пусть поглядят только, как я ее поймаю! Мастер увидит, на что способен Сэм.

— Эх, Сэм, — сказал Энди, — обдумай все хорошенько. Дело в том, что миссис не желает, чтобы Элизу поймали. Попадет тебе от нее.

— Вот ловко! — воскликнул Сэм, широко раскрыв глаза. — Откуда ты это знаешь?

— Я сегодня утром своими ушами слышал, когда подавал хозяину воду для бритья. Она послала меня к Лиззи в комнату, чтобы узнать, почему Лиззи не идет одевать ее, и когда я сказал, что Лиззи исчезла, она поднялась и произнесла: «Слава богу». А мастер как рассердился!.. «Жена, — сказал он ей, — ты рассуждаешь, как дура». Но увидишь, она справится с ним. Я хорошо знаю, как все это произойдет. Всегда лучше быть на стороне миссис, я тебе говорю.

В ответ на это черный Сэм почесал свою курчавую голову, которая хоть и не служила вместилищем особой мудрости, но все же содержала известную долю того разума, который в состоянии разобраться, где кроется его выгода. О людях, обладающих таким умом, принято говорить, что они-де «отлично знают, на какой стороне хлеб намазан маслом». Сэм поэтому остановился, все хорошенько взвесил и лишний раз подтянул штаны.

— В этом мире нельзя ничего утверждать окончательно, — глубокомысленно изрек он наконец. — А ведь казалось, миссис обыщет весь свет, лишь бы найти Лиззи, — добавил он задумчиво.

— Разумеется, — согласился Энди. — Но не можешь ты разве видеть дальше своего носа, черный ты негр? Миссис не желает, чтобы мастеру Хеллею достался сын Лиззи. В этом вся штука.

— Ого! — воскликнул Сэм с явным удовольствием.

— И я тебе еще кое-что скажу, — неожиданно произнес Энди. — Беги-ка ты со всех ног за лошадьми. Я слышал, как миссис о тебе спрашивала. Довольно тебе здесь околачиваться и болтать.

Теперь Сэм пришел в движение и вскоре показался с Биллем и Джерри. Держа одну лошадь в поводу, он галопом подлетел к крыльцу и, поравнявшись с коновязью, соскочил на полном ходу. Привязанная к столбу молодая и пугливая лошадка Хеллея взвилась на дыбы.

— Ого! — протянул Сэм. — Ты из пугливых? — И по лицу его скользнула странная, хитрая усмешка. — Ничего, я с тобой управлюсь.

Большое буковое дерево простерло перед домом широкие ветви, и маленькие трехгранные орешки усеивали землю под ним. Вертя один из них в руках, Сэм приблизился к лошади Хеллея, погладил и потрепал ее, словно желая успокоить. Делая вид, будто он поправляет седло, он ловко подсунул под него орешек, так что малейшее давление на седло должно было привести нервное животное в возбуждение, в то же время не оставив на спине у него ни ранки, ни даже царапины.

— Так, — пробормотал он, вращая глазами и самодовольно усмехаясь. — Теперь все в порядке!..

В эту минуту на балконе появилась миссис Шельби и знаком подозвала его. Сэм подошел к ней, всем своим видом выражая готовность и услужливость. Так, по его мнению, подобало держаться претенденту на освобождающийся пост.

— Почему ты только сейчас явился, Сэм? — спросила миссис Шельби. — Я ведь велела Энди сказать тебе, чтобы ты поторопился.

— Господи боже мой, миссис! Коней ведь в одну минуту не поймаешь! — воскликнул Сэм. — Они были на южном пастбище, бог весть как далеко от дома.

— Сэм, сколько раз я уже запрещала тебе всуе упоминать имя господне? Это грешно.

— О боже мой! Я совсем забыл, миссис. Больше никогда зря не буду упоминать его имя.

— Сэм, Сэм! Да ведь ты сейчас только снова упомянул его.

— В самом деле? Бог свидетель, я не хотел этого!

— Ты должен следить за собою, Сэм.

— Дайте мне только отдышаться, миссис, и я буду разговаривать совсем как полагается. Я буду очень стараться.

— Мне сказали, Сэм, — заговорила снова миссис Шельби, — что ты поедешь с мистером Хеллеем, чтобы показать ему дорогу и помочь ему. Береги лошадей, Сэм. Ты ведь знаешь, что Джерри на прошлой неделе прихрамывал. Не гони их слишком быстро.

Последние слова миссис Шельби произнесла, понизив голос и с особым ударением.

— Положитесь на меня, миссис, — сказал Сэм, выразительно вращая глазами. — Видит бог… Ого, это нечаянно вырвалось! — воскликнул Сэм, внезапно оборвав свою речь, и с таким забавным испугом, что его госпожа поневоле улыбнулась. — Да, миссис, я поберегу коней.

— Знаешь, Энди, — сказал Сэм, вернувшись под тень бука. — Меня нисколько не удивит, если конь этого приезжего господина начнет брыкаться, как только он вскочит в седло. С некоторыми лошадьми это бывает. — И Сэм при этом многозначительно толкнул Энди в бок.

— Ого! — вскрикнул Энди, сразу сообразив, в чем дело.

— Видишь ли, Энди, миссис хочет выиграть время, это сразу видно. Я хочу ей чуточку в этом помочь. Знаешь что? Отвяжи-ка всех коней, пусть они побегают по площадке вон до той рощи. Тогда, я думаю, мастеру не так-то скоро удастся выехать.

Энди осклабился.

— И послушай еще: если лошадь мастера Хеллея начнет беситься, нам придется своих коней отпустить, чтобы помочь ему. И мы ему поможем, не правда ли?

Сэм и Энди, закинув назад головы, разразились подавленным, непрерывающимся смехом и заплясали на месте, высоко вскидывая пятки.

Как раз в эту минуту на веранде показался Хеллей. Выпив несколько чашек прекрасного кофе, он несколько смягчился и находился в довольно сносном настроении.

Сэм и Энди схватились за плетенки из пальмовых листьев, которые они привыкли считать шляпами, и поспешили к коновязи, чтобы «помочь мастеру».

Шляпа Сэма совсем разъехалась. Торчавшие кверху концы листьев придавали ей крайне вызывающий вид и даже некое сходство с вождем дикого племени. У шляпы Энди поля были совсем оторваны, но он ловким шлепком нахлобучил на голову тулью и самодовольно оглянулся вокруг, словно спрашивая: «Кто посмеет сказать, что это не шляпа?»

— Ну, ребята, — крикнул Хеллей, — шевелитесь! Времени терять нельзя!

— Сию минуточку, — ответил Сэм, передавая поводья Хеллею и почтительно поддерживая стремя, в то время как Энди отвязывал двух других лошадей.

Но едва лишь Хеллей коснулся седла, как горячая лошадь сделала неожиданный скачок и скинула своего хозяина, так что он, перелетев через ее голову, упал на мягкую высохшую траву лужайки. Сэм испустил крик ужаса и ухватился за поводья, но так как при этом жесткие концы пальмовых листьев коснулись глаз лошади, то это отнюдь не содействовало ее успокоению. Возбужденное животное свалило Сэма с ног, презрительно фыркнуло, взвилось на дыбы и понеслось к нижнему краю лужайки, куда за ним последовали Билль и Джерри, которых, следуя уговору, Энди своевременно отпустил, ускоряя их бег своими криками и возгласами.

Началась невообразимая сумятица. Сэм и Энди бегали и кричали, собаки лаяли. Пит, Мос, Менди, Фанни и все чернокожие мальчишки и девчонки с плантации, примчавшиеся на шум, хлопали в ладоши, вопили и кричали, охваченные горячим усердием и неудержимой готовностью услужить. Серая в яблоках лошадь Хеллея, быстрая и горячая, казалось, испытывала величайшее удовольствие от этой игры. Имея для бега в своем распоряжении свободное пространство длиной в полумилю, окаймляемое с двух сторон лесом, она забавлялась тем, что подпускала преследователей совсем близко к себе, и, когда они оказывались почти рядом, делала прыжок в сторону, и, фыркнув, вскачь уносилась к лесу и исчезала за деревьями.

В намерения Сэма вовсе не входило поймать которую-нибудь из лошадей раньше, чем он сочтет это нужным. Но со стороны должно было казаться, что он делает самые героические усилия, чтобы догнать разыгравшихся коней. Подобно мечу Ричарда Львиное Сердце, который всегда сверкал в самой гуще боя, пальмовая шляпа Сэма виднелась всюду, где могла грозить опасность, что будет поймана хоть одна лошадь. Стоило только лошади замедлить бег, как он с воплем: «Стой! Стой! Наконец поймали!» — бросался к ней, и она незамедлительно летела дальше.

Хеллей бегал взад и вперед, ругался и топал ногами.

Мистер Шельби, стоя на веранде, тщетно силился отдать какие-то приказания слугам, а миссис Шельби из окна своей комнаты с удивлением наблюдала за происходящим. В глубине души она, вероятно, догадывалась, чем вызван был этот переполох.

Было уже около двенадцати, когда Сэм, верхом на Джерри, с торжествующим видом подскакал к веранде. Он держал в поводу покрытую потом и пеной лошадь Хеллея. Но горящие глаза и раздувающиеся ноздри благородного животного говорили о том, что в нем еще не угасла жажда свободы.

— Поймал! — ликовал Сэм. — Не будь меня, они бы всю душу порастрясли, бегая за ней, но я ее поймал!

— Ты? — переспросил Хеллей не слишком приветливо. — Не будь тебя, этого вообще не случилось бы.

— Господи, смилуйся над нами! — произнес Сэм тоном величайшего огорчения. — Я ведь так гонялся и бегал, что с меня пот льет ручьем.

— Знаю тебя, — буркнул Хеллей. — Мы с твоими проклятыми штучками и так потеряли три часа. Но теперь едем, и чтоб больше никаких глупостей!

— Что вы, мастер, — скромно заметил Сэм, — не захотите же вы уморить и нас, и коней? Мы валимся с ног от усталости, а лошади все в поту. Мастеру нечего и думать выехать до обеда. Лошадь мастера необходимо вычистить. Поглядите только, как она забрызгалась. А Джерри захромал. Миссис, наверно, не отпустит вас до обеда. Боже упаси! Мы нагоним время, обед не повредит нам, а Лиззи никогда не бегала особенно шибко.

Миссис Шельби, с веранды прислушивавшаяся к разговору, решила теперь и со своей стороны принять кое-какие меры. Подойдя к перилам, она вежливо выразила сожаление по поводу постигшей Хеллея беды, настоятельно посоветовала ему остаться к обеду и добавила, что велит немедленно подавать к столу.

Хеллею хоть и с неудовольствием, но оставалось только покориться неизбежному. Он отправился в гостиную, в то время как Сэм за его спиной состроил невероятную рожу и затем двинулся с лошадьми к конскому двору.

— Видел ты его, Энди? Видел ты его? — затараторил Сэм, привязав к конюшне лошадей. — Ах, господи, это было занятнее, чем на молитвенном собрании! То-то он орал! А бегал, бегал-то как! А потом валялся на траве!.. А руками как размахивал и при этом все время ругался! «Ругайся, ругайся сколько влезет, старина, — говорю я себе. — Тебе все-таки придется подождать, пока я подам тебе лошадь». Господи, Энди, мне мерещится, будто он все еще передо мною!

Сэм и Энди, прислонившись к стене, досыта нахохотались.

— А как он был взбешен, когда я подал ему лошадь! Право же, он охотнее всего убил бы меня, если б только посмел. А я стою перед ним, будто невинный младенец.

— О, я видел тебя! — с восхищением воскликнул Энди. — Ты хитрая голова, Сэм!

— Еще бы! А видел ты миссис у окна? Как она смеялась!

— Я так гонялся за лошадьми, — сознался Энди, — что ничего не видел.

— Знаешь, Энди, — начал Сэм, с крайне серьезным видом принимаясь чистить лошадь Хеллея, — я приобрел привычку наблюдать. Это очень важно, и тебе, мальчик, тоже следовало бы в этом поупражняться, ведь ты еще молод. Приподыми-ка ей заднюю ногу, Энди. Не заметил я разве сегодня, еще с утра, откуда дует ветер? Не увидел я разве, что желает миссис, хоть она ни словечка не сказала? Вот это я называю уметь наблюдать. Это уж, наверно, от природы у человека бывает такая способность. Она не у каждого есть, но следует все-таки упражняться.

— Эге! — усмехнулся Энди. — Однако, если бы сегодня утром я не помог тебе «наблюдать», ты вряд ли придумал бы такую штуку.

— Энди, — сказал Сэм, — ты способный паренек, в этом нет сомнения. Я самого лучшего мнения о тебе и нисколько не стыжусь позаимствовать у тебя хорошую мысль. Ни на кого не следует глядеть сверху вниз, Энди. Ведь даже и самый умный человек может иной раз попасть впросак. Но, знаешь, давай-ка зайдем в дом. Я уверен, что миссис сегодня припасла для нас что-нибудь вкусное.