Мать Рии всю жизнь обожала кинозвезд. Она сильно переживала из-за того, что Рия появилась на свет в день смерти Кларка Гейбла. Хилари родилась на два года раньше своей сестры Рии, в день смерти Тайрона Пауэра, но это еще куда ни шло. Хилари не так часто видела на экране Тайрона, как Рия — своего Кларка. Рия не могла смотреть «Унесенных ветром» без некоторого чувства вины.

Она сказала об этом Кену Марри — первому мальчику, который ее поцеловал. В кино. Причем сказала именно в тот момент, когда он ее поцеловал.

— Ты ужасная зануда, — сказал он, пытаясь залезть к ней под блузку.

— Я не зануда! — с жаром воскликнула Рия. — Сейчас на экране Кларк Гейбл, а я рассказала тебе о нем кое-что интересное. Я не зануда!

Кен Марри смутился, потому что все обратили на них внимание. Кое-кто зашикал, остальные засмеялись. Кен отодвинулся и съежился в своем кресле словно не хотел, чтобы их видели вместе.

Рия обругала себя. Ей было почти шестнадцать. Все в школе любили целоваться или говорили, что любят. А когда она тоже решила начать, произошел такой конфуз. Она протянула ему руку.

— Я думал, ты хочешь смотреть фильм, — пробормотал Кен.

— А я думала, что ты хочешь меня обнять, — с надеждой ответила Рия.

Кен достал пакетик сливочных тянучек и съел его один. Ни разу не предложив ей. Романтический эпизод закончился.

Рия знала, что иногда с Хилари можно поговорить. Но сегодняшний вечер для этого явно не годился.

— Разве когда тебя целуют, разговаривать нельзя? — спросила она старшую сестру.

— Иисус, Мария и святой Иосиф! — воскликнула Хилари, наряжавшаяся перед уходом.

— Я только спросила, — начала оправдываться Рия. — У тебя больше опыта с парнями…

Хилари тревожно осмотрелась по сторонам, испугавшись, что их могут услышать.

— Молчи о моем опыте! — прошипела она. — Если услышит мама, нас с тобой больше никуда не отпустят!

Мать много раз предупреждала их, что никаких вольностей в семье не допустит. Вдове, оставшейся с двумя дочерьми, и без того хватало забот. Она не желала думать о том, что ее девочки станут потаскушками и никогда не найдут себе мужа. Она умерла бы спокойно, если бы у Хилари и Рии были симпатичные уважаемые мужья и собственные дома. Красивые дома в более фешенебельных районах Дублина, может быть, даже с палисадниками. Нора Джонсон очень надеялась переехать в место получше, чем стремительно разраставшийся рабочий район, в котором они жили. А найти хорошего мужа нельзя, вешаясь на шею первому встречному.

— Извини, Хилари, — покаялась Рия. — Но она все равно не слышит, она смотрит телевизор.

Вечерами мать редко делала что-то другое.

— Я устаю, — говорила она, возвращаясь из химчистки, где работала приемщицей. — Весь день на ногах. Только и утешения, что сесть и перенестись в другой мир. — Она не могла слышать то, что говорилось на лестнице об опыте с парнями.

Хилари простила сестру — тем более что сегодня вечером она рассчитывала на ее помощь. Мать установила порядок, согласно которому Хилари после своего возвращения должна была оставлять сумочку в прихожей. Идя ночью в туалет, мать видела, что Хилари вернулась, и засыпала спокойно. Иногда Рия в полночь клала туда сумку; это позволяло Хилари, совавшей в карман только ключи и губную помаду, прокрадываться в дом когда угодно.

— А кто это будет делать, когда придет мое время? — спросила ее Рия.

— Если будешь болтать, когда парень пытается тебя поцеловать, тебе это не понадобится, — сердито сказала Хилари. — Ты же не хочешь сидеть дома до посинения, потому что больше некуда пойти.

— Конечно, не хочу, — не слишком уверенно ответила Рия, у которой начало щипать глаза.

Девочка знала, что вовсе не уродина. Подруги в школе завидовали ее темным кудрям и голубым глазам. Она не была ни толстой, ни прыщавой. Но парни не обращали на нее внимания; ей не хватало изюминки, которой обладали другие девочки из ее класса.

Хилари увидела ее унылое лицо.

— Слушай, ты симпатичная. У тебя волосы вьются от природы; это большое преимущество. И ты маленькая, парням это нравится. Все пойдет на лад. Шестнадцать лет — самый плохой возраст, что бы тебе ни говорили. — Иногда с Хилари вполне можно было иметь дело. Особенно в те вечера, когда сестра хотела, чтобы ее сумочку оставили в прихожей.

Конечно, она была права. Рия окончила школу и по примеру старшей сестры поступила на курсы секретарей. Парней хватало с избытком, но она никого особенно не выделяла, потому что замуж не торопилась. Сначала ей хотелось поездить по миру.

— Только не слишком увлекайся этими поездками, — предупреждала мать.

Нора Джонсон считала, что мужчины относятся к любительницам путешествий с недоверием. Они женятся на женщинах потише и поспокойнее. На женщинах, которые не любят шляться. Она говорила дочерям, что о мужчинах полезно знать как можно больше. Информация — оружие в борьбе полов. Из этого следовал вывод, что именно такого оружия ей не хватило в собственном браке. Покойный мистер Джонсон обладал широкой улыбкой и носил шляпу набекрень, но добытчиком не был. И в страхование жизни тоже не верил. Нора Джонсон работала в химчистке и жила в захудалом рабочем районе. Она не хотела, чтобы, когда придет время, то же самое произошло с ее девочками.

— Как ты думаешь, когда придет это время? — спросила Рия Хилари.

— Время для чего? — Хилари хмуро смотрела на свое отражение в зеркале. У румян имелся один недостаток трудно выбрать золотую середину. Перестараешься — будешь выглядеть как чахоточная, но если их будет слишком мало, все решат, что ты забыла умыться.

— Для выхода замуж. Ты же знаешь, мама всегда говорит: «Когда придет время».

— Ну, я надеюсь, что сначала оно придет для меня. Только попробуй сделать это раньше.

— Нет, я ничего такого не думаю. Просто хотелось бы знать, что с нами будет через два года. Было бы здорово заглянуть в будущее. Хоть одним глазком.

— Ну, если это так тебя тревожит, сходи к прорицательнице.

— Они ничего не знают, — презрительно бросила Рия.

— Не скажи. Кое-кто знает. К одной такой ходили многие девушки с нашей работы. Если бы ты знала, как точно она предсказывает, то упала бы в обморок.

— Ты что, тоже была у нее? — поразилась Рия.

— Да… Так, для забавы. Все остальные у нее уже были, и я не хотела оставаться белой вороной.

— И?..

— Что «и»?

— Что она тебе сказала? Не тяни резину! — У Рии загорелись глаза.

— Сказала, что за эти два года я выйду замуж.

— Здорово! Можно, я буду подружкой невесты?

— Что я буду жить в доме, окруженном деревьями, что его имя будет начинаться на «М» и что мы никогда не будем болеть.

— Майкл, Мэтью, Морис, Марчелло? — одним духом выпалила Рия. — А детей сколько?

— Она сказала, что детей у нас не будет, — ответила Хилари.

— Ты ведь ей не поверила, правда?

— Конечно, поверила. Иначе зачем было отдавать ей свое жалованье за неделю?

— Не может быть!

— Она — хорошая прорицательница. У нее дар.

— Брось…

— Нет, у нее действительно дар. С ней советуются важные шишки. Будь по-другому, они не стали бы этого делать.

— И где она видела все это — крепкое здоровье, парня с именем на «М» и отсутствие детей? В спитом чае?

— Нет, на моей руке. Посмотри на эти маленькие линии под мизинцем, с внешней стороны ладони. У тебя их две, а у меня ни одной.

— Хилари, не морочь мне голову. У мамы их три…

— Все верно. Ты забыла, что у нее был ребенок, который умер?

— Ты серьезно? Ты действительно веришь в эту чушь?

— Ты спросила, я ответила.

— Значит, у тех, кто собирается иметь детей, есть такие линии, а у всех прочих их нет?

— Нужно уметь смотреть, — стала оправдываться Хилари.

— Нужно думать. — Рию расстроило легковерие обычно рассудительной сестры.

— В сущности, это было не так уж дорого… — начала Хилари.

— Брось, Хилари. Недельное жалованье за такую ерунду! И где она живет, в пентхаусе?

— Нет, как ни странно, в кибитке. В таборе.

— Ты шутишь.

— Нисколько. Деньги для нее значения не имеют. Это не рэкет, не профессия, а дар.

— Ага, как же…

— Это значит, что я могу делать что угодно, не боясь забеременеть, — очень уверенно сказала Хилари.

— Отказываться от противозачаточных таблеток опасно, — ответила Рия. — Я не могу полагаться на какую-то мадам Фифи или как там ее зовут…

— Миссис Коннор.

— Миссис Коннор, — повторила Рия. — Забавно… Когда мама была молодой, она советовалась со святой Анной или еще с кем-то в этом роде. Мы считали ее чокнутой, а теперь появилась миссис Коннор из табора.

— Посмотрим, как поведешь себя ты, когда захочешь что-нибудь узнать. Побежишь к ней со всех ног.

Очень трудно выяснить заранее, какой будет твоя работа. А когда берешься за нее, уже поздно диктовать свои условия.

Хилари работала секретарем сначала в пекарне, потом в прачечной и, наконец, очутилась в школе. Она говорила, что там не так уж много возможностей встретить будущего мужа, но зато платят побольше и бесплатно кормят ланчем; следовательно, можно отложить немного денег. Когда придет время, она сумеет внести свою долю за дом.

Рия тоже копила деньги, но на путешествия. Сначала она работала в конторе хозяйственного магазина, потом — в компании, изготавливавшей инструмент для парикмахерских. А затем попала в большое агентство по торговле недвижимостью. Рия принимала посетителей и отвечала на телефонные звонки. Когда она пришла сюда, то знала только одно: в этой отрасли наступил бум. В начале восьмидесятых в Ирландию пришло процветание, и первым его ощутил на себе рынок недвижимости. Между агентствами существовала жесткая конкуренция, однако вскоре Рия поняла, что все это одна мафия.

В первый день работы она познакомилась с Розмари. Стройная, белокурая, холеная, но очень дружелюбная — в отличие от девочек, с которыми Рия училась в школе и на секретарских курсах. Розмари тоже жила с матерью и сестрой, так что они сразу нашли общий язык Розмари была так уверена в себе и так во всем разбиралась, что складывалось впечатление, будто она — специалист с высшим образованием, досконально знающий рынок. Но выяснилось, что Розмари здесь лишь шесть месяцев; это было второе место работы в ее жизни.

— Какой смысл работать где-то, если ты не разбираешься в том, что происходит вокруг? — говорила Розмари. — Когда знаешь, что к чему, это вдвойне интереснее.

Во всяком случае, это делало Розмари вдвойне интереснее для всех молодых людей, работавших в компании. Они считали, что с этой девушкой каши не сваришь. Рия слышала, что существует тайный тотализатор — кому повезет первому. Розмари слышала это тоже. Они с Рией только посмеивались.

— Это всего лишь игра, — сказала Розмари. — На самом деле я им вовсе не нужна.

Рия сомневалась в ее правоте; все мужчины в агентстве гордились, если им выпадала честь куда-то сводить Розмари Райан. Но та была тверда: сначала карьера, а молодые люди потом. Рия слушала ее с интересом. На работе говорили совсем не то, о чем твердили мать и Хилари, делавшие ставку только на замужество.

Мать Рии говорила, что 1982 год стал гибельным для кинозвезд. Умерли Ингрид Бергман, Роми Шнайдер и Генри Фонда, а потом произошел ужасный несчастный случай, в результате которого погибла принцесса Грейс. Все, кого людям действительно хотелось видеть, умирали как мухи.

Но в том же году Хилари Джонсон обручилась с Мартином Мораном, учителем школы, в канцелярии которой она работала.

Бледный и тревожный Мартин был родом из Западной Ирландии. Он всегда говорил, что его отец — мелкий фермер. Не просто фермер, а мелкий фермер. Поскольку сам Мартин был ростом за метр восемьдесят, в это было трудно поверить. Он был вежлив, явно любил Хилари, но ему не хватало огня и энтузиазма. Мартин из-за всего волновался и во время воскресных ланчей у Джонсонов делал пессимистические прогнозы.

Он видел проблему во всем. Например, был уверен, что папу римского убьют во время его визита в Англию. Когда этого не случилось, Мартин сказал, что папе просто повезло; во всяком случае, его визит не имел того эффекта, на который надеялись. Война на Фолклендах отрицательно скажется на Ирландии, попомните мое слово. А сложности на Ближнем Востоке — еще сильнее. Взрывы, устроенные в Лондоне Ирландской республиканской армией, — это только верхушка айсберга. Жалованье учителей слишком мало, а цена домов слишком велика.

Рия с удивлением смотрела на человека, за которого собиралась выйти замуж ее сестра.

Хилари, которая когда-то смогла потратить недельное жалованье на предсказательницу судьбы, теперь говорила о цене ремонта обуви и глупости тех, кто звонит по телефону за границу, пользуясь снижением тарифов.

В конце концов молодые сделали выбор и внесли аванс. Домик был очень маленький. Невозможно даже представить себе, что здесь будет, когда стройка закончится. Сейчас тут сплошная грязь, бетономешалки, экскаваторы, недостроенные дороги и непроторенные тропинки. Но казалось, что именно об этом Хилари и мечтала. Во всяком случае, она еще никогда не была такой счастливой.

Хилари всегда улыбалась и держала Мартина за руку. Даже когда речь шла о таких важных вещах, как почтовый налог и гонорары агентов по торговле недвижимостью. Она постоянно вертела и рассматривала крошечный бриллиантик, тщательно выбранный и купленный по сходной цене в ювелирном магазине, где работал двоюродный брат Мартина.

Хилари очень волновалась из-за свадьбы, которая должна была состояться накануне ее двадцатичетырехлетия. Для нее время пришло. Праздник был очень скромным: Хилари и Мартин с усердием маньяков соревновались, кто больше сэкономит на дом.

Осенние свадьбы намного практичнее. Хилари наденет белый костюм и шляпу, которые можно будет надевать позже, а потом перекрасить в темный цвет и носить дальше. Вместо пира горой они устроят маленький ланч в дублинском отеле, только для своих. Отец и братья Мартина, как мелкие фермеры, не смогут позволить себе оторваться от земли дольше чем на один день. Ничто не могло доставить Хилари большего удовольствия. Было видно, что именно этого она и хотела. Но Рия знала, что она сама хочет чего-то совсем другого.

На свадьбу Рия надела ярко-алый жакет, прихватила темные кудри красной бархатной лентой и завязала бант. «Наверное, я самая яркая подружка невесты на самой серой свадьбе в Европе», — думала она.

На следующий день Рия решила явиться в том же костюме в офис. Розмари изумилась.

— Эй, ты потрясающе выглядишь. Я никогда не видела тебя такой нарядной. Просто глаз не оторвать. Жаль, что нам некуда пойти на ланч. Такую красоту нужно за деньги показывать.

— Перестань, Розмари, это всего лишь тряпки, — смутилась Рия. Она только сейчас поняла, что прежде одевалась как оборванка.

— Я не шучу. Тебе нужно всегда носить ослепительные цвета. Держу пари, ты была украшением свадьбы.

— Хотелось бы верить. Но лично я думаю, что это было чересчур броско. Ты представления не имеешь, что собой представляют родственники Мартина.

— То же, что и сам Мартин? — догадалась Розмари.

— По сравнению с ними он — шаровая молния, — ответила Рия.

— Слушай, не могу поверить, что за один день можно так измениться. — На самой Розмари был безукоризненно сидящий сиреневый костюм, а ее идеальный макияж вызывал всеобщее восхищение.

— Раз так, стань моим спонсором. Мне придется сменить весь гардероб. — Рия еще немного покрутилась перед зеркалом, рассматривая свой красный жакет, и вдруг поймала взгляд незнакомого мужчины.

Она уже слышала, что некоего мистера Линча перевели в Дублин из филиала в Корке. Видимо, он уже прибыл. Молодой человек был невысок, ростом с нее, и красив. На голубые глаза падали прямые светлые волосы. Его улыбка осветила комнату.

— Привет, я — Дэнни Линч, — представился он. Рия смотрела на него, смущенная тем, что ее застали врасплох. — Да вы просто красавица. — В груди Рии возникло странное ощущение. Как будто она взбежала на крутой холм и не могла отдышаться.

Тут заговорила Розмари. Рии это было на руку, потому что она сама не могла вымолвить ни слова.

— Ну, привет, Дэнни Линч, — с улыбкой сказала она. — Добро пожаловать в наш офис. Знаете, нам действительно говорили, что должен прибыть мистер Линч, но мы почему-то решили, что это будет пожилой человек.

Рия ощутила укол ревности, чего никогда раньше не испытывала. Почему Розмари всегда знает, что нужно сказать, как одновременно пошутить, польстить человеку и сказать ему что-нибудь хорошее?

— Я Розмари, а это Рия. Точнее, Мария. Мы те самые рабочие лошадки, которые позволяют этой фирме держаться на плаву, так что нас следует ценить.

— Так и будет, — пообещал Дэнни.

Рия поняла, что он наверняка примет участие в тотализаторе на Розмари. И, возможно, выиграет. Правда, говоря с Розмари, он смотрел на Рию, но, возможно, это ей только казалось. Тем временем Розмари продолжила:

— Мы как раз обсуждали, куда пойти, чтобы обмыть новый жакет Рии.

— Замечательно! Ну что ж, повод у нас уже есть. Осталось выбрать место. И узнать продолжительность обеденного перерыва, чтобы не оказаться непунктуальным в первый рабочий день. — Он смотрел на девушек с чарующей улыбкой, словно на свете не было никого, кроме них троих.

Рия по-прежнему не могла вымолвить ни слова: во рту пересохло.

— Если мы успеем обернуться за час, то все будет в порядке, — сказала Розмари.

— Значит, остался один вопрос: куда. — Дэнни Линч смотрел прямо на Рию. На этот раз их в мире осталось только двое. Но дар речи к девушке еще не вернулся.

— Напротив есть итальянский ресторан, — напомнила Розмари. — Не нужно тратить время на дорогу.

— Ну, тогда пошли, — ответил Дэнни Линч, не сводя глаз с Рии.

Сам ланч Рия не запомнила. Потом Розмари сказала ей, что речь шла о работе. О домах, которые они продавали.

Дэнни исполнилось двадцать три года. Его дядя был агентом по торговле недвижимостью. Точнее, в их маленьком городке он был всем понемногу — владельцем пивной, гробовщиком, — но имел и лицензию агента по недвижимости. Именно к нему пошел работать Дэнни после окончания школы. Они торговали зерном, удобрениями, сеном и небольшими фермами, но Ирландия менялась, и постепенно недвижимость стала главным товаром. Потом Дэнни уехал в Корк, где ему очень нравилось, а теперь получил работу в Дублине.

Он был возбужден, как ребенок в канун Рождества, и заразил своим возбуждением Розмари и Рию. Говорил, что ему смертельно не хочется оставаться в офисе, что он поехал бы куда-нибудь вместе с клиентами; неужели они не испытывают того же желания? Дэнни понимал, что пройдет немало времени, прежде чем он освоится в столице; он часто бывал в Дублине, но никогда не жил в этом городе.

Где он остановился? Похоже, Розмари до сих пор никем так не интересовалась. Рия мрачно наблюдала за ней. Каждый мужчина в офисе был готов на что угодно, лишь бы увидеть в глазах Розмари тот же свет и услышать в ее словах тот же интерес. Эта девушка никогда не спрашивала, где живут ее коллеги, и даже не знала, есть ли у них пристанище вообще. Но с Дэнни все было по-другому.

— Только не говорите, что вы живете за тридевять земель отсюда. — Розмари склонила голову набок. Ни один мужчина на свете не смог бы утаить от нее свой адрес и не поинтересоваться в ответ, где живет она. Но Дэнни принял это за чистую монету: шла обычная светская беседа. Он говорил, глядя то на одну, то на другую девушку, что ему несказанно повезло. Он вообще везунчик. Познакомился с одним чокнутым по имени Шон О’Брайен, старым и стеснительным. Настоящим отшельником. Этот человек получил по наследству большой дом на Тара-роуд, но не мог содержать его и не желал о нем заботиться. Ему хотелось только одного: чтобы там поселилось несколько молодых людей. С молодыми людьми легче, чем с девушками: они не помешаны на чистоте и порядке. Дэнни смущенно улыбнулся им, словно хотел сказать, что молодые люди — существа безнадежные.

Вот там он и живет с двумя приятелями. У каждого по комнате, и они присматривают за домом, пока бедный старый Шон не решит, что с ним делать дальше. Это всех устраивает.

— И что же это за дом? — поинтересовались девушки.

На Тара-роуд царил полный хаос. Там были большие дома, окруженные настоящими садами, и маленькие домики, стоявшие прямо на улице. «Номер шестнадцать — это огромный старый дом», — сказал Дэнни. Ныне сырой, обветшавший и разваливающийся. Должно быть, старый дядя бедного Шона был таким же неудачником, как и сам Шон, потому что когда-то дом был великолепным. Они ведь разбираются в домах, не так ли? Иначе они вряд ли взялись бы за это дело.

Рия сидела, подперев подбородок ладонью, и не могла наглядеться на Дэнни. Он был таким восторженным! Дом окружал заглохший сад; деревья росли даже на заднем дворе. Это был один из тех домов, которые протягивают руки и хотят тебя обнять.

Похоже, Розмари хотела продолжить беседу в другом месте, потому что попросила счет. Они перешли дорогу, вошли в офис, и Рия села за свой письменный стол. Так в жизни не бывает. Это всего-навсего увлечение или влюбленность. Дэнни — обыкновенный коротышка, любящий поболтать. Точно такой же, как все остальные. Тогда почему она чувствует себя так, словно готова вцепиться в глотку любому, с кем он поделится своими мечтами и планами? Так нормальные люди себя не ведут. Но тут она вспомнила свадьбу сестры, состоявшуюся накануне. Так себя люди не ведут тоже.

Перед окончанием работы Рия подошла к письменному столу Дэнни Линча.

— Завтра мне исполнится двадцать два, — сказала она, — и я подумала… — Фраза повисла в воздухе.

Дэнни помог ей.

— Вы устраиваете вечеринку?

— Вообще-то нет.

— Тогда мы можем отметить праздник вместе. Сегодня жакет, завтра день рождения. Кто знает, что мы будем праздновать в среду?

Тут-то Рия и поняла, что это не влюбленность, не слепое увлечение, а любовь. То самое чувство, о котором она только читала, слышала и видела в кино. И эта любовь нашла ее в ее собственном офисе.

Сначала она пыталась сохранить Дэнни для себя, не говорила о нем и не делилась с другими людьми. Вцепилась в него в машине так, словно не хотела отпускать.

— Ты посылаешь мне очень странные сигналы, моя Мария, — сказал ей Дэнни. — Хочешь быть со мной и в то же время не хочешь. Думаешь, я такой толстокожий, что не в состоянии это понять? — Он склонил голову набок и бросил на нее лукавый взгляд.

— Именно так я себя и чувствую, — просто ответила Рия. — Сбитой с толку.

— Все можно упростить, не так ли?

— Не совсем. Понимаешь, это для меня слишком важный шаг. Я не хочу этим пользоваться, но дело в том, что я еще ни с кем не была… То есть я хочу сказать. — Рия закусила губу, не смея вымолвить, что она не станет с ним спать, пока не убедится, что он любит ее. Это значило бы подсказать ему нужные слова.

Дэнни Линч взял ее лицо в ладони.

— Я люблю тебя, Рия, ты настоящее сокровище.

— Действительно любишь?

— Сама знаешь, что да.

В следующий раз Дэнни показал Рии большой обветшалый дом, в котором он жил. Как ни странно, в последующие дни и вечера он ее никуда не приглашал. Рассказывал о себе, о школе, в которой его дразнили за малый рост, и о том, как старшие братья учили его драться. Теперь оба брата обитали в Лондоне. Один был женат, другой жил с подружкой. Домой они приезжали редко и обычно проводили отпуска в Испании или в Греции.

А родители Дэнни жили в том же доме, в котором жили всегда. Они были людьми замкнутыми и ходили на долгие пешие прогулки со своим рыжим сеттером. Рия чувствовала, что с отцом Дэнни не ладит, но спросить об этом не смела, хотя очень хотелось. Мужчины терпеть не могут таких бесед. Они с Розмари читали об этом в журналах и даже знали по собственному опыту. Парни не любили, когда их спрашивали о чувствах. Поэтому она не задавала Дэнни вопросов о его детстве и не спрашивала, почему он так редко навещает родителей.

Дэнни тоже не задавал вопросов о ее семье, и Рия с трудом сдерживалась, чтобы не рассказать ему о том, что отец умер, когда ей было восемь лет, и что мать до сих пор вспоминает о нем с досадой и горечью. И о том, как скучно прошла свадьба Хилари и Мартина.

Впрочем, в те первые дни им и без того хватало тем для разговоров. Дэнни спрашивал, какую музыку она любит, что читает, где проводит отпуск, какие фильмы смотрит и какие дома ей нравятся. Показывал ей книги о домах и отмечал места, на которые она никогда не обратила бы внимания. Говорил, что был бы счастлив стать владельцем дома номер шестнадцать по Тара-роуд. Довел бы его до ума и заботился о нем. Вложил бы в него столько любви, что жилище ответило бы ему тем же.

Но когда она поделилась этой новостью с Розмари, реакция подруги ее порадовала. Сначала Рия боролась с собой. Боялась, что стоит Розмари улыбнуться, как Дэнни переметнется к ней. Однако последующие дни добавили девушке уверенности в себе. А потом она рассказала Розмари все: куда они ходили, чем он интересовался и что рассказывал о своей странной нелюдимой семье, живущей в деревне.

Розмари слушала с интересом.

— Ты сильно увлечена им, — наконец произнесла она.

— По-твоему, это просто детская влюбленность или что-то в этом роде? Ты в таких вещах разбираешься. — Рии до боли хотелось иметь такое же овальное лицо и высокие скулы, как у подруги.

— Кажется, он увлечен тобой не меньше, — промолвила Розмари.

— Вообще-то он говорит, что любит меня. — Рия ответила на вопрос подруги, но не хотела, чтобы это прозвучало слишком уверенно.

— Конечно, он тебя любит. Это было ясно с первого дня, — сказала Розмари, накручивая на палец свой длинный светлый локон. — Это самая романтическая история, которую мне доводилось видеть. Не могу выразить, как мы все тебе завидуем. Настоящая любовь с первого взгляда. О ней знает весь офис. Только никто не знает, спишь ты с ним или нет.

— Нет, — решительно ответила Рия. А потом куда менее решительно добавила: — Еще нет.

Мать уже начинала сомневаться, что когда-нибудь познакомится с Дэнни.

— Скоро, мама. Пожалуйста, не торопи события, ладно?

— Я ничего не тороплю, Рия. Только говорю, что ты уже несколько недель встречаешься с этим парнем каждый вечер. Простая вежливость требует, чтобы однажды ты пригласила его к себе домой.

— Приглашу, мама. Честное слово.

— Хочу напомнить, что Хилари познакомила нас с Мартином. Верно?

— Да, мама.

— А ты о чем думаешь?

— Хорошо, познакомлю.

— Ты поедешь домой на Рождество? — спросила Рия у Дэнни.

— Мой дом здесь. — Он обвел рукой Дублин.

— Знаю. Я имела в виду к родителям.

— Еще не решил.

— Разве они тебя не ждут?

— Они предоставляют решение мне.

Рия хотела спросить его о братьях, живущих в Англии. Что же это за семья, которая в Рождество не собирается за столом с индейкой? Но устраивать допрос не следовало.

— Конечно, — не слишком уверенно ответила она.

Дэнни взял в ладони ее руки.

— Послушай, Рия. Когда у нас с тобой появится свой очаг, все будет по-другому. Это будет настоящий дом, в который людям захочется возвращаться. Вот чего я хочу. А ты?

— Да, Дэнни, — просияла Рия. Она поняла. Дэнни любит ее не меньше, чем она его. Она была самой счастливой женщиной на свете.

— Пригласи своего молодого человека на Рождество, чтобы мы могли взглянуть на него, — попросила мать.

— Нет, мама. Спасибо, но ничего не выйдет.

— Он поедет в деревню к своим родителям?

— Не уверена. Точнее, он сам еще не уверен.

— По-моему, такой человек не заслуживает доверия, — фыркнула Нора.

— Нет, мама, заслуживает.

— Ну, во всяком случае, он странный. Не может выбрать день, чтобы познакомиться с семьей своей подружки.

— Познакомится, мама. Когда придет время, — ответила Рия.

На корпоративной вечеринке кто-то всегда ведет себя неподобающим образом.

В этом году таким человеком стала Орла Кинг, выпившая полбутылки водки еще до начала застолья и попытавшаяся спеть песенку из мультфильма «Король-Лев»: «В джунглях, в дремучих джунглях сегодня ночью спит лев».

— Уберите ее отсюда, пока не явилось начальство! — прошипел Дэнни.

Легко сказать! Рия попробовала увести Орлу в дамский туалет.

— Отвали! — заорала та в ответ.

Дэнни оказался тут как тут.

— Радость моя, мы с тобой еще ни разу не танцевали, — сказал он.

Орла посмотрела на него с интересом.

— Это правда, — согласилась она.

— Может, сходим потанцевать туда, где места побольше?

— Конеч… конечно, — обрадовалась девушка.

Через несколько секунд Дэнни вывел Орлу на улицу. Рия принесла ее пальто. Воздух был таким холодным, что ныли ноги. Они отвели ее в укромный уголок.

— Хочу домой! — внезапно крикнула Орла.

— Туда мы тебя и ведем, — ответил Дэнни.

Они с Рией поддерживали разгулявшуюся девушку с двух сторон. Время от времени она пыталась исполнить «В джунглях сегодня ночью спит лев», но без особого успеха.

Оказавшись у дверей собственной квартиры, Орла посмотрела на своих провожатых с удивлением.

— К-как я здесь очутилась?

— Все в порядке, радость моя, — успокоил ее Дэнни.

— Ты поднимешься со мной? — спросила она, не обращая внимания на Рию.

— Нет, радость моя, увидимся завтра, — ответил Дэнни, и они с Рией ушли.

— Ты правильно сделал, что увел Орлу. Иначе ее уволили бы, — сказала Рия, когда они возвращались на вечеринку. — Вот дура… Надеюсь, она вспомнит, в каком долгу перед тобой.

— Она не дура. Просто очень молодая и одинокая, — возразил Дэнни.

Приступ ревности причинил Рии острую боль. Орле было восемнадцать лет; даже следы пьяных слез не мешали ей оставаться хорошенькой. Неужели Дэнни клюнул на нее? Нет, это невозможно.

Оказалось, они ничего не пропустили.

— Ты поступил очень умно, Дэнни, — с одобрением сказала Розмари. — А заодно избежал нудных речей начальства.

— Там было что-нибудь полезное?

— Только то, что год был прибыльным и нам полагается премия. А все остальное — треп.

Розмари выглядела величественно: светлые волосы, скрепленные декоративным гребнем, белая шелковая блузка, узкая черная юбка и длинные стройные ноги. Уже во второй раз Рия ощутила укол зависти. Сама она вспотела и запыхалась. Разве ей под силу удержать такого роскошного мужчину, как Дэнни Линч? И пытаться нечего.

Он прошептал ей на ухо:

— Давай пройдемся по залу. Поговорим с кем надо, а потом смоемся.

Рия следила за тем, как он с уважением кланялся директору, как непринужденно шутил с начальниками отделов и учтиво разговаривал с их женами. Дэнни проработал в агентстве всего несколько недель, но успел понравиться всем. Начальство было им довольно.

— Завтра я сяду в автобус и поеду к своим старикам.

— Не сомневаюсь, что дорога у тебя будет веселая. Возвращающиеся эмигранты и все остальные…

— Я буду скучать по тебе.

— И я по тебе.

— Через день после Рождества я вернусь автостопом… потому что автобусы ходить не будут.

— Вот и отлично.

— Можно будет прийти к тебе домой, а заодно познакомиться с твоей матерью?

Он сам попросил, она его не уговаривала и не тянула за язык.

— Чудесно. Приходи к нам во вторник на ланч.

Теперь от нее требовалось только одно: заставить себя не стыдиться своей матери, сестры и ужасного зятя.

Это был не военный смотр, а всего лишь ланч. Бульон и сандвичи.

Рия пыталась увидеть собственный дом глазами Дэнни. Едва ли ему захотелось бы жить на углу длинной улицы, проходящей через весь район. Он придет смотреть не на дом, а на меня, твердила она себе. Мать надеялась, что Дэнни не досидит до трех часов, потому что в это время по телевизору начинался замечательный фильм. Рия в ответ заскрежетала зубами: нет, конечно, не досидит. Хилари сказала, что Дэнни наверняка привык к более изысканным блюдам, но ему придется есть то же, что и всем остальным. Рия с большим трудом ответила, что Дэнни будет доволен бульоном и сандвичами. Мартин читал газету и вообще не поднял головы.

Интересно, что принесет с собой Дэнни? Бутылку вина? Коробку шоколадных конфет? Цветок в горшке? Или придет с пустыми руками? Рия трижды меняла наряд. Одно платье было слишком броским, другое слишком скромным. Она примеряла третье, когда раздался звонок в дверь.

Он пришел.

— Здравствуйте, Нора, я — Дэнни, — услышала Рия. О боже, он назвал мать по имени! Мартин всегда называл ее «миссис Джей». Ну, сейчас она ему выдаст…

Однако голос матери был довольным. Похоже, молодой человек произвел на Нору то же впечатление, которое производил на всех.

— Добро пожаловать, — сказала она тоном, которого Рия не слышала уже много лет.

Чары Дэнни подействовали даже на Хилари с Мартином. Он живо интересовался их свадьбой, расспрашивал о школе, в которой они работали, причем делал это легко и непринужденно. Рия следила за ним с изумлением.

Дэнни не принес ни вина, ни шоколадных конфет, ни цветов. Вместо этого он подарил всему семейству настольную игру типа викторины. Когда Рия это увидела, у нее сжалось сердце. В их семье в такие игры не играли. Но она не знала Дэнни. Вскоре головы всех домочадцев склонились над карточками. Нора все знала о кино, а Мартин блистал общей эрудицией.

— Куда мне против учителя? — с шутливым отчаянием сказал Дэнни.

Когда он стал прощаться, все уговаривали его побыть еще немного.

— Рия обещала прийти и посмотреть, где я живу, — оправдываясь, сказал он. — Я хочу, чтобы мы успели засветло.

— Он просто прелесть, — шепнула Хилари.

— У него прекрасные манеры, — прошипела мать.

После этого молодые люди вырвались на свободу.

— Хороший был ланч, — сказал Дэнни, когда они ждали автобус в сторону Тара-роуд. По-другому сказать он не мог. Ни анализа, ни впечатлений. Такие люди всегда выражаются прямо и сложностей не признают.

А потом они очутились в запущенном саду и любовались домом на Тара-роуд.

— Ты только посмотри на его форму, — говорил Дэнни. — Посмотри, какие у него совершенные пропорции. Он был построен в тысяча восемьсот семидесятом. Это настоящее жилище джентльмена. — Ступеньки крыльца были высечены из огромных кусков гранита. — Посмотри, какие они ровные, как идеально подогнаны друг к другу. — Рамы эркеров остались прежними. — Этим ставням больше ста лет. Освинцованное стекло в верхней части парадной двери без единой трещинки. Этот дом — настоящий бриллиант, — сказал Дэнни Линч.

Вот тут он и жил. Точнее, снимал комнату.

— Давай запомним сегодняшний день. Первый день, когда мы вместе вошли в этот дом, — предложил Дэнни. У него горели глаза. Во многом он был таким же сентиментальным и романтичным, как и сама Рия. Он хотел открыть облупившуюся парадную дверь ключом, но остановился, чтобы поцеловать девушку.

— Рия, этот дом будет нашим, хорошо? Скажи, что ты тоже любишь его. — Дэнни не шутил. Он хотел жениться на ней. Дэнни Линч, который мог получить любую женщину. И не шутил, когда говорил, что хочет стать владельцем этого огромного дома. Двадцатитрехлетний мальчик без гроша в кармане. Такой дом, даже требовавший капитального ремонта, мог купить только богатый человек.

Рии не хотелось разубеждать его. А еще больше не хотелось говорить тоном своей сестры Хилари с ее новой манией подсчитывать цену всего на свете. Но ведь это была фантазия!

— Конечно, такой дом купить нельзя, правда? — спросила она.

— Когда ты войдешь и увидишь его, то поймешь, что именно здесь мы будем жить. И найдем способ купить его. — Он вел Рию по холлу с высоким потолком, показывая первоначальные лепные украшения, чтобы отвлечь ее внимание от загромождавших холл велосипедов. Показывал изящно изогнутую лестницу, не упоминая о гнилых ступеньках. Они миновали большую гостиную с двустворчатой дверью. Туда нельзя было войти. Чудаковатый хозяин Шон О’Брайен использовал эту комнату для хранения каких-то огромных контейнеров.

Они спустились по лестнице на кухню, где стояла старая чугунная плита. Боковая дверь вела из кухни в сад. Тут было множество складов и чуланов. Рия только качала головой. Этот мальчик со смеющимися глазами действительно верил, что у них хватит денег и сил, чтобы купить и отремонтировать такой огромный дом. Если бы его включили в каталоги их фирмы, объявление о продаже пестрело бы предупреждениями для покупателей. Капитальное обновление, перестройка, перепланировка. Подобный дом был по карману только владельцу строительной компании, застройщику или толстосуму.

Мозаичный кухонный пол был неровным. На старой чугунной плите стояла небольшая дешевая настольная электроплитка.

— Я сварю нам кофе, — сказал Дэнни. — И мы на долгие годы запомним, как в первый раз вместе пили кофе на Тара-роуд… — В этот момент кухню внезапно озарили косые лучи бледного зимнего солнца, пробившиеся сквозь ветки вереска и ежевики. То был знак. Знак свыше.

— Да, я запомню, как мы впервые пили кофе на Тара-роуд, — ответила Рия.

— Мы скажем людям, что это случилось в погожий солнечный день, двадцать восьмого декабря тысяча девятьсот восемьдесят второго года, — промолвил Дэнни.

Так уж вышло, что в этот же день Рия Джонсон стала женщиной. Лежа рядом с Дэнни на узкой кровати, она мечтала заглянуть в будущее. Хотя бы на минутку. Только чтобы узнать, долго ли они проживут вместе, заведут ли детей и сделают ли этот дом домом своей мечты.

Интересно, знает ли это подруга Хилари миссис Коннор, предсказательница судьбы из табора? Мысль посоветоваться с ней заставила Рию улыбнуться. Дэнни, спавший на ее плече, открыл глаза и увидел, что она улыбается.

— Ты счастлива? — спросил он.

— Как никогда в жизни.

— Я люблю тебя, моя Мария. И никогда не брошу, — поклялся он.

Она ощутила себя самой счастливой женщиной в Ирландии. Но потом подумала и решила, что счастливее ее нет женщины во всем мире.

Следующие недели слились в одно туманное пятно.

Они знали, что Шон О’Брайен с радостью избавится от дома.

Знали, что он предпочитает иметь дело с молодыми людьми, которые не станут поднимать шум из-за сырости и прохудившейся крыши и цокать языками из-за разрушений. И все же ему нужно было что-то заплатить. Но как это сделать?

Дэнни и Рия извели горы бумаги, пытаясь свести концы с концами. Сдача внаем четырех комнат второго этажа позволит собрать сумму, достаточную для выкупа закладной. Конечно, все придется сделать втихую. Не стоит утомлять подробностями планирующие и налоговые органы. Потом они представят банку свои предложения. У Рии была скоплена тысяча фунтов, у Дэнни — две с половиной. Недвижимость покупали пары и победнее. Все зависит от того, как правильно представить дело. Ну, с этим они как-нибудь справятся.

Их первой инвестицией стала стоимость бутылки виски, выпитой во время обсуждения предстоящей сделки с домовладельцем. С Шоном О’Брайеном хлопот не было. Он пересказал историю, которую Рия и Дэнни уже знали. Дом достался ему в наследство от дяди, умершего несколько лет назад. Жить в нем Шон не хотел; у него был маленький коттедж на озере в Уиклоу, где он удил рыбу и выпивал с теми, кто разделял его увлечение. Уезжать оттуда он не собирался. От дома на Тара-роуд Шон не отказался только потому, что рассчитывал на бум в сфере торговли недвижимостью. И оказался прав. Теперь дом стоил намного больше, чем десять лет назад. Ну разве он не умница? А ведь многие называли его дураком. Дэнни и Рия кивали, хвалили его и подливали виски в стакан.

Шон О’Брайен сказал, что он никогда не смог бы содержать такой дом. Это требовало слишком больших усилий, мастер он не ахти какой, а потому лучше всего было передать дом тем, кто сможет о нем позаботиться. Вот почему он с радостью сдавал комнаты молодым парням вроде Дэнни и его приятелей. Однако Шон согласился: если бы за домом ухаживали как следует, не понадобилось бы вкладывать в ремонт такие большие средства.

Он разговаривал с соседями и слышал, что дом в этом районе стоит тысяч семьдесят. Но если бы его удалось продать побыстрее, то согласился бы и на шестьдесят. А тем временем он избавится от старой мебели, контейнеров и ящиков, которые хранил по просьбе друзей. Если Дэнни достанет шестьдесят тысяч, то можно считать, что они договорились.

Для человека с деньгами это была бы выгодная сделка. Но Дэнни и Рия себе такое позволить не могли. В качестве задатка нужно было заплатить пятнадцать процентов. Девять тысяч фунтов были для них тем же, чем девять миллионов для представителя среднего класса.

Рия была готова сдаться, но Дэнни стоял на своем. Он не нервничал и не жаловался. Просто не отказывался от своей мечты. Дом был слишком хорош и красив, чтобы позволить ему уплыть в руки какого-нибудь застройщика. Теперь, когда Шон О’Брайен получил конкретное предложение, он захочет продать дом.

Требовалось как-то провернуть дело через их фирму. Но сосредоточиться было трудно. Ибо они каждый день сталкивались с людьми, которые могли бы купить этот дом без всякого труда.

Взять хоть Барни Маккарти. Крупный, грубоватый строительный подрядчик, сколотивший состояние в Англии и покупавший и продававший дома по собственному капризу. Сейчас он продавал большой особняк, который купил по ошибке. Впрочем, ошибался Барни редко.

Как-то он в неожиданном порыве откровенности признался, почему совершил эту ошибку. На мгновение возомнил себя сельским помещиком, живущим в огромном доме георгианской эпохи с тремя аллеями. Дом действительно был элегантным, но стоял в глуши, слишком далеко от Дублина. Барни принял непродуманное решение и был готов потерять на сделке, но не слишком много. Этого белого слона требовалось продать.

Потом Барни купил тот большой и удобный семейный дом, который следовало приобрести с самого начала. Его жена уже переехала туда. Он покупал пивные и вкладывал деньги в сооружение полей для гольфа, но главной заботой Барни в данный момент была продажа особняка, ставшего памятником его глупости. Этого человека волновало, как он выглядит в глазах общественности.

Маккарти любил сыпать именами знакомцев-знаменитостей, и в агентстве по торговле недвижимостью смотрели на него со священным страхом. Но продать дом за ту сумму, которую он хотел получить, оказалось очень трудно. Все было очень просто: Барни переплатил, а потому покупателей не находилось. Он не собирался извлекать из этой сделки прибыль, но если бы остался в дураках, то почувствовал бы себя униженным. Старшие партнеры агентства, люди, умевшие уговаривать, убеждали Барни, что содержание такого особняка обходится слишком дорого и что в Ирландии людей, способных его купить, можно пересчитать по пальцам одной руки. Они искали покупателей и за пределами страны, но тоже безуспешно.

В агентстве устроили по этому поводу совещание. Дэнни и Рия тоже присутствовали на нем и услышали тревожную новость, что Барни может поручить сделку кому-нибудь другому. Проблемы Маккарти Рию не интересовали; у нее хватало своих. Однако Дэнни задумался. Он даже открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же закрыл его.

— Что, Дэнни? — Линч был одним из лучших агентов, и его мнение ценилось высоко.

— Нет, ничего. Вы рассмотрели все аспекты, — ответил он.

После этого разговор пошел по второму кругу и продолжался еще битых полчаса.

Но Рия поняла: Дэнни что-то придумал. В его глазах плясали веселые чертики. После окончания совещания он шепнул Рии, чтобы она прикрыла его. Ему нужно уйти из офиса.

— Если ты кому-то молишься, то помолись, — добавил он.

— Дэнни, что у тебя на уме?

— Не могу рассказать. Еще рано. Скажи, что мне позвонили… из женского монастыря. Придумай что-нибудь.

— А я должна сидеть здесь и грызть ногти?

— У меня возникла идея, как продать дом Барни.

— Тогда почему ты ничего не сказал начальству?

— Я скажу об этом самому Маккарти. После чего мы получим наши денежки. Если бы я поделился этой идеей с ними, нас бы только одобрительно похлопали по спине.

— О боже, Дэнни. Будь осторожнее, тебя могут уволить.

— Если я окажусь прав, это уже не будет иметь значения, — сказал он. И ушел.

К Рии зашла Розмари.

— Пойдем в туалет. Я хочу тебе кое-что рассказать.

— Не могу. Жду звонка. — Рия сидела у телефона на случай, если Дэнни позвонит и попросит помощи.

— Тебя подменит Орла. Пойдем. Это важно, — настаивала Розмари.

— Говори здесь. Все равно никого нет.

— Понимаешь, это секрет.

— Тогда говори шепотом.

— Я ухожу из агентства. Нашла новую работу. — Розмари слегка отстранилась, ожидая увидеть на лице Рии изумление и даже потрясение. Но подобной реакции не дождалась. Наверное, она плохо объяснила.

Розмари начала сначала. Она уже обо всем договорилась. Дело стоящее. Сегодня вечером она подаст заявление об уходе. Ей предложили более высокую зарплату в соседней полиграфической компании, так что они смогут по-прежнему обедать вместе. Но Рия, сходившая с ума от тревоги, подругу почти не слушала. Естественно, Розмари обиделась.

— Ну, если тебе неинтересно… — начала она.

— Извини, Розмари, очень интересно. Просто у меня на уме другое.

— О боже, Рия, какая ты зануда! У тебя на уме только одно: Дэнни то, Дэнни сё… Как будто ты его мать. Ничем другим ты в последнее время не интересуешься.

Рия расстроилась.

— Послушай, мне действительно очень жаль. Извини, пожалуйста. И расскажи все снова.

— Ничего я рассказывать не буду. Тебе все равно, ухожу я или остаюсь. Даже сейчас ты меня не слушаешь. Смотришь на дверь и ждешь его возвращения. Кстати, где он?

— У монахинь. Они позвонили.

— Неправда. Я сама разговаривала с ними час назад. Там никакого шевеления. Приходится ждать согласия какой-то шишки из Рима.

— Ты все узнаешь позже. Расскажи про свою новую работу. Пожалуйста.

— Ты не можешь говорить тише? — прошипела Розмари. — Я еще не дала согласия, а ты уже треплешься. По-моему, у тебя крыша поехала.

В дверь вошел Дэнни, шагавший легко, как обычно. По его лицу было видно, что все прошло хорошо. Он скользнул за свой письменный стол и показал Рии большой палец, поднятый вверх. Она тут же набрала номер его телефона.

— Не говори, что ты был у монахинь. Там нет новостей, — прошептала она.

— Спасибо. Ты умница.

— Что случилось, Дэнни?

— Нужно выждать с недельку. А потом все пойдет как надо.

Рия положила трубку. Она думала, что этот день никогда не кончится; стрелки часов ползли как черепахи. Розмари вернулась и направилась подавать заявление. Казалось, время остановилось. Но Дэнни вел себя совершенно естественно. Вел деловые беседы, болтал с людьми, смеялся, звонил по телефону. Только Рия, знавшая его как облупленного, видела, что Дэнни распирает от нетерпения.

Вечером они зашли в бар напротив, и Дэнни, не спрашивая, чего она хочет, заказал две большие порции бренди.

— Знаешь, что я сделал? Посоветовал Барни Маккарти сделать из этого злополучного дома звуконепроницаемую студию аудиозаписи и закупить нужное для нее оборудование. Это обойдется ему еще в двадцать тысяч.

— О господи! Но зачем…

— Он сможет продать ее поп-звездам. Им позарез нужно такое помещение. Особенно если там найдется место для вертолета.

— И он решил, что это хорошая идея?

— Он спросил, почему чванные типы, на которых я работаю, не предложили ему это раньше.

— И что ты ответил?

— Что они консерваторы, относящиеся к идеям молодых свысока. А потом я… Рия, слушай внимательно… я выдержал паузу, посмотрел ему в глаза и сказал: «Мистер Маккарти, есть еще кое-что… Раз уж я пришел с этой идеей прямо к вам, то попробую сам и продать ваш особняк». — Дэнни сделал глоток бренди. — Он спросил, не хочу ли я перебежать дорожку своим работодателям. Я сказал «да», и он дал мне неделю.

— О боже, Дэнни…

— Я знаю. Разве это не чудесно? Но заниматься этим в офисе невозможно, поэтому завтра я подхвачу грипп и возьму на дом все адреса и телефоны, нужные мне для работы. Я уже начал составлять список и сразу сяду на телефон. Мне может потребоваться твоя помощь для отправки факсов из офиса.

— Нас убьют.

— Не смеши меня. Конечно, нет. Именно так и делаются дела.

— Но сколько?..

— Если я продам этот чертов особняк Барни на будущей неделе, мы внесем задаток за дом на Тара-роуд, и еще останется. А потом мы сможем пойти в банк, моя пышечка. Сможем пойти в банк.

— Но тебя уволят, и ты останешься без работы.

— Если я сумею уладить дело Барни, меня возьмет любое агентство в Ирландии. Рия, еще неделя переживаний, и мы добьемся своей цели.

— Для этого нужны железные нервы.

— Радость моя, запомни и этот день тоже. Двадцать пятое марта тысяча девятьсот восемьдесят третьего года. День, когда нам улыбнулась удача.

— Дэнни вернется ко дню моей отходной? — спросила Рию Розмари.

— Думаю, к тому времени он уже оправится от гриппа, — громко сказала Рия.

— Извини, сорвалось с языка… Кстати, как его дела?

— Он звонит мне каждый вечер. — Рия не уточнила, что Дэнни часто звонит ей и днем, запрашивая дополнительную информацию.

— Он нашел то, что искал? — спросила Розмари.

Рия на мгновение задумалась.

— Голос у него довольно веселый. Думаю, еще не нашел, но он на верном пути, — ответила она.

Час назад Дэнни позвонил и сказал, что рабочие Барни уже сделали звуконепроницаемым винный погреб, а сегодня там начали монтировать оборудование. Завтра студию прилетит осматривать менеджер легендарной поп-группы, и Дэнни будет его сопровождать. Все складывалось удачно.

И прошло тоже хорошо. Барни Маккарти получил свой куш, Дэнни Линч — комиссионные, а Шон О’Брайен — свои шестьдесят тысяч. Потом Дэнни рассказал обо всем своим работодателям и сказал, что готов уйти в любой день. Ему предложили остаться и заниматься делами Барни, но Дэнни ответил, что это неудобно. За ним станут пристально наблюдать, и он будет чувствовать себя неловко.

Все расстались друзьями. Именно так Дэнни Линч и расставался с людьми всю свою жизнь.

Они бродили по дому, счастливые, как дети, и обсуждали, что следует переделать в первую очередь.

— Гостиная должна стать чем-то особенным, — говорил Дэнни. Теперь, когда ящики и контейнеры, хранившие тайны бедного старого Шона О’Брайена и его друзей, исчезли, проступили все достоинства этого помещения: высокие потолки, широкие окна и большой камин.

То, что с середины потолка свисал старый скрученный провод с болтавшейся на нем голой лампочкой, а некоторые стеклянные панели были разбиты и заменены составными кусками дешевого стекла, значения не имело.

Грязную каминную полку с отбитыми краями можно было обновить так, как она выглядела при первом хозяине.

— Мы постелем здесь пушистый индийский ковер, — говорил Дэнни. — А знаешь, что будет стоять рядом с камином? Одна из этих больших японских ваз имари. Они идеально подходят для такой комнаты.

Рия смотрела на него во все глаза.

— О господи, Дэнни, откуда ты все это знаешь? Можно подумать, что ты изучал изящные искусства…

— Радость моя, я целые дни провожу в таких домах, смотрю и вижу, как их украшают люди со вкусом и чувством стиля. Вот и всё.

— Смотрят многие, а видят далеко не все.

— Подумай о том, с каким наслаждением мы будем обустраивать этот дом! — У Дэнни сияли глаза.

Рия только молча кивала; у нее не было слов.

Все это настолько взволновало девушку, что ее оставляли силы. Иногда у Рии начинала кружиться голова от уже сделанного и того, что им еще предстояло сделать. Кружиться в буквальном смысле этого слова.

Тест на беременность оказался положительным. Более неподходящее время трудно было придумать. По ночам Рия лежала без сна либо в доме матери, либо в опустевшем доме на Тара-роуд и репетировала, как она скажет Дэнни о своей беременности.

Страх, что он не захочет ребенка, был так велик, что она боялась открыть рот. Дни шли за днями; Рия разрывалась на части и переставала чувствовать себя живым человеком с нормальными реакциями.

Все вышло случайно. Когда вынесли и убрали под навес велосипеды, Дэнни сказал, что холл намного больше, чем он думал. Может быть, устроить на уик-энд вечеринку и предложить каждому гостю покрасить часть стены? Конечно, это не навсегда, но зато можно будет гордиться своим домом.

— Что скажешь, радость моя? Правда, пару дней нас будет тошнить от запаха краски, но дело того стоит.

— У меня будет ребенок, — внезапно сказала Рия.

— Что?

— Я серьезно. О боже, Дэнни, мне так жаль! У нас еще столько дел, а тут. — Она ударилась в слезы.

Он поставил кофейную чашку, подошел к Рии и крепко обнял.

— Рия, Рия, перестань. Не плачь.

Но она продолжала плакать и дрожать. Дэнни гладил ее по голове и утешал как маленькую:

— Тс-с, тс-с, Рия. Я здесь. Все хорошо.

— Нет, не все. Хуже не бывает. Нашла время… Я не знаю, как это случилось.

— Зато я знаю. Это было чудесно.

— Ох, Дэнни, пожалуйста, не шути. Это настоящий кошмар. Я еще никогда так не расстраивалась.

— Почему кошмар? — спросил он.

Господи, пожалуйста, что угодно, только бы он не сказал, что аборт решит все проблемы. Что теперь у него есть деньги. Что они могут съездить на уик-энд в Лондон. Только бы он так не сказал. Потому что Рия не доверяла себе. Она решилась бы на это, чтобы удержать Дэнни, а потом любила бы его и ненавидела одновременно. Абсурд, конечно, но все это очень серьезно.

Он широко улыбался.

— Рия, радость моя, в чем кошмар? Мы хотели детей. Мы собирались пожениться. Просто это случилось немного раньше, чем мы рассчитывали. Вот и всё.

Рия смотрела на него с изумлением. Если она что-нибудь в чем-нибудь понимала, то он действительно радовался.

— Дэнни…

— Из-за чего ты плакала?

— Я думала… я думала…

— Тс-с…

— Розмари, можно пригласить тебя на ланч? У меня чудесные новости!

— Почему мне кажется, что это как-то связано с твоим возлюбленным? — засмеялась Розмари.

— Так как насчет ланча?

— Конечно!

Они пошли в тот же итальянский ресторан, где в ноябре праздновали знакомство с Дэнни. Всего несколько месяцев, а сколько событий произошло за это время!

Розмари выглядела лучше, чем обычно. Рия не могла понять, почему на ее светло-серый кашемировый свитер никогда не капают ни масло, ни соус.

— Ну, рассказывай, — велела Розмари. — И перестань притворяться, что изучаешь меню.

— Мы с Дэнни женимся и хотим, чтобы ты была подружкой невесты. — Розмари лишилась дара речи. — Разве это не чудесно? Теперь у нас есть свой дом, и мы решили, что ждать дальше глупо.

— Женитесь? — с трудом выдавила Розмари. — Ай да темная лошадка! Что ж, могу сказать только одно. Ты молодец, Рия.

Рия почувствовала неловкость. Она предпочла бы слово «потрясающе». Выражение «темная лошадка» намекало на то, что она добилась своего с помощью какого-то фокуса.

— Да. Ты что, не рада за нас?

— Конечно, рада. — Розмари обняла подругу. — Ошеломлена, но очень рада. Ты получила и мужчину своей мечты, и прекрасный дом. Убила сразу двух зайцев.

Рия решила слегка умерить ее радость.

— Конечно, чтобы привести дом в божеский вид, понадобятся годы. На это могли решиться только такие чокнутые, как мы.

— Ерунда. Такой дом стоит кучу денег. Вы сами это знаете. Не зря же вы так быстро в него переехали. Это настоящая сделка века. — Похвала Розмари была искренней.

Рия ощутила вину. Получалось, что они обманули бедного Шона О’Брайена. Заплатили меньше, чем стоил дом.

— Еще никто не видел этот дом, кроме тебя. Боюсь, когда его увидят наши родители, то не обрадуются.

На лице Розмари была написана зависть.

— Чушь. Они упадут в обморок. Кстати, что собой представляют родители Дэнни?

— Я сама с ними еще не знакома, но думаю, что Дэнни на них нисколько не похож, — ответила Рия.

Розмари скорчила гримасу.

— Ну, может быть, братья у него симпатичные. Они приедут из Англии? Я могла бы закрутить роман с одним из них. Это привилегия подружки невесты!

— Разговора об этом еще не было.

— Неважно. Всегда найдется кто-нибудь другой. Поговорим о более важных вещах. Что мы наденем?

— Розмари.

— Что?

— Ты знаешь, что я беременна?

— Такие подозрения у меня были. Но ведь это хорошо, правда? Кажется, именно этого ты и хотела.

— Да.

— И что?

— То, что роскошной свадьбы с белым платьем, фатой и прочими причиндалами не будет. К тому же его родные люди тихие и скромные. Они не любят помпы.

— А что думает Дэнни? Для него это тоже не имеет значения? Ему нужна свадьба по полной программе или несколько сандвичей в пивной?

— По полной программе, — ни секунды не задумываясь ответила Рия.

— Значит, так оно и будет, — ответила Розмари, достала ручку и бумагу и начала составлять список.

Она познакомилась с Барни Маккарти раньше, чем с родителями Дэнни. Получила приглашение на ланч. Точнее, королевское распоряжение.

Дэнни обрадовался.

— Рия, он тебе понравится. Барни — чудесный человек. Он полюбит тебя. Я в этом не сомневаюсь.

— Я боюсь идти в этот ресторан. Там французская кухня, а мы в ней не разбираемся.

— Глупости. Просто будь самой собой. Не извиняйся и не смущайся. Мы ничем не хуже других. Барни знает это. Он всего достиг, потому что не страдал комплексом неполноценности. — Рию слегка встревожило, что ее знакомство с Барни волновало Дэнни больше, чем знакомство с его родителями. — О, к ним мы можем съездить когда угодно, — говорил он.

Нору новость сильно удивила.

— Вот так сюрприз, — дважды повторила она.

Эта фраза вызвала у Рии досаду.

— Почему сюрприз, мама? Ты знаешь, что я люблю его, а он меня. Что еще требуется для женитьбы?

— Да, конечно-конечно.

— Мама, ты что-то имеешь против него? Ты сама говорила, что он тебе нравится. Восхищалась тем, что он купил такой большой дом и хочет его отремонтировать. У Дэнни хорошие перспективы, так что нищета нам не грозит. Какие у тебя возражения?

— Он слишком красивый, — ответила мать.

Хилари тоже не пришла в восторг.

— Рия, тебе придется быть с ним очень осторожной, — предостерегла она.

— Большое спасибо. Когда ты выходила замуж за Мартина, я тебе такого не говорила. А сказала, что рада за тебя и уверена, что вы будете счастливы.

— Но это правда. — Хилари несказанно гордилась тем, что правильно выбрала себе мужа.

— И у меня будет так же! — воскликнула Рия.

— Да, Рия. Но тебе придется следить за ним; он слишком непоседлив. Дэнни не станет зарабатывать себе на жизнь честным трудом, как все прочие. Ему подавай луну с неба. Это написано у него на лбу.

Дэнни, которого раньше ничто не заботило, очень волновался, обсуждая вопрос, что Рия наденет на встречу с Барни Маккарти.

В конце концов она не выдержала.

— Послушай, ты же говорил, что я должна быть самой собой. Я надену что-нибудь симпатичное и буду самой собой. Это не показ мод и не конкурс красоты, а обычный ланч. — В Рии проснулся темперамент, который до той поры никак не проявлялся.

Дэнни посмотрел на нее с восхищением.

— Ай да молодец. Вот так и держись, — сказал он. Рия надела тот самый алый жакет, в котором была на свадьбе Хилари, и новый шелковый шарф, который ей помогла выбрать Розмари.

Барни Маккарти оказался крупным квадратным мужчиной лет сорока пяти. На нем был отлично сшитый костюм и дорогие часы. Держался он уверенно. Был лысоват и лицом напоминал работягу, привыкшего вкалывать в любую погоду. Вел себя непринужденно, не показывал виду, что ресторан произвел на него большое впечатление, но и не ругал его. Все трое беседовали без напряжения.

Хотя беседа была приятной и ни к чему не обязывающей, Рия не могла отделаться от впечатления, что она проходит собеседование. И после кофе поняла, что выдержала его с честью.

Орла Кинг первой сообщила Рии, что начальство не хочет, чтобы она продолжала работать в агентстве. Причиной этого стала ее помолвка с Дэнни Линчем. Люди считали, что она будет передавать ему служебную информацию.

— Мне такое и в голову не приходило, — изумилась Рия.

— Ну, я говорю это только потому, что вы оба очень помогли мне, когда я сваляла дурака на Рождество. — Орла была очень хорошенькой. Причем это давалось ей без всяких усилий.

Рия испытывала к ней ревность, хотя понимала, что ведет себя глупо.

Дэнни сказал Барни Маккарти, что Рия решила уйти из компании, не дожидаясь, пока ее об этом попросят. Неожиданно Барни посочувствовал девушке.

— Ей будет трудно это сделать. Рия пришла туда задолго до того, как в фирму явился ты и разорил ее.

— Верно, — с удивлением сказал Дэнни. Раньше он об этом не думал.

— Она расстроена?

— Немного. Но вы же знаете Рию. Она уже ищет другую работу. — Линч гордился своей невестой.

— Может быть, я сумею ей что-то подыскать, — сказал Барни.

В сферу его деловых интересов входил и прокат костюмов. Только что Барни создал новую фирму под названием «Полли». Рию приняли туда сразу же.

— Какой у вас испытательный срок? Неделя? Или больше? — спросила Рия управляющую Герти — высокую бледную молодую женщину с длинными темными волосами, перехваченными простой лентой.

— Этого не требуется, — с улыбкой ответила Герти. — О каком испытательном сроке может идти речь, если вас велел принять сам мистер Маккарти?

— Мне очень жаль. Это самый неудачный способ приходить на новое место, — извинилась Рия.

— Знаете, вы очень славная, — ответила Герти. — Мы найдем общий язык. Я только хотела, чтобы вы знали, как обстоит дело.

Они поехали знакомиться с родителями Дэнни, до которых было три часа езды на автобусе. Рию сильно тошнило, но она крепилась. На площади, где останавливался автобус, их ждал отец Дэнни. Он приехал на старом потрепанном «универсале», к которому был прицеплен трейлер.

— Папа, это моя Рия, — гордо сказал Дэнни, с удовольствием представляя невесту.

— Добро пожаловать. — Мужчина выглядел старым, сгорбленным и неухоженным. Всю жизнь он работал на более удачливого и умного старшего брата — того самого, который дал Дэнни путевку в жизнь. Отец Дэнни развозил по окрестным деревням баллоны со сжиженным газом. Он мог быть моложе Барни Маккарти, но выглядел так, словно принадлежал к другому поколению.

От места, где родился Дэнни, их отделяли две мили узкой проселочной дороги с высокими живыми изгородями. Рия с любопытством смотрела по сторонам, довольная возможностью познакомиться с малой родиной и прошлым Дэнни. Но сам Дэнни ни разу не посмотрел в окно.

— Твои друзья жили в домах, которые мы проезжаем? — спросила она.

— Да, я знал их, — ответил Дэнни. — Ходил с ними в одну школу.

— А мы с ними встретимся? — поинтересовалась Рия.

— Отсюда все давно уехали. Большинство эмигрировали.

Его мать тоже выглядела старой. Намного старше, чем представляла себе Рия. На столе лежали ветчина, помидоры, хлеб из магазина и пакет с шоколадным печеньем. Родители Дэнни не были уверены, что смогут приехать в Дублин на свадьбу; путь далекий, а работы, которую нельзя бросить, много.

Однако было ясно, что все это отговорки.

— Неужели вы сможете пропустить такое торжество? — спросила разочарованная Рия. — Мы собираемся устроить свадьбу на Тара-роуд и показать вам новый дом.

— Мы не слишком подходящие люди для больших сборищ, — сказала мать Дэнни.

— Но там будут присутствовать только близкие родственники, — продолжала упрашивать Рия.

— Знаешь, детка, в автобусе очень трясет, а спина у меня уже не та.

Рия посмотрела на своего жениха. К ее удивлению, он не торопился присоединиться к уговорам. Конечно, он хотел, чтобы его родители присутствовали на свадьбе. Или нет? Она ждала, когда Дэнни скажет свое слово.

— Бросьте. Приезжайте. Такое бывает только раз в жизни. — Родители неуверенно смотрели друг на друга. — Я знаю, вы не поехали на свадьбу Рича, потому что она была в Лондоне, — промолвил Дэнни.

— Но до Лондона отсюда далеко. Туда нужно либо лететь, либо плыть на пароходе! — воскликнула Рия.

Однако Линчам уже бросили спасательный круг. У них появился предлог не ехать на свадьбу.

— Понимаешь, детка, — начала мать Дэнни, сжав руку Рии. — Понимаешь, мы не ездили на свадьбу старшего сына. А если приедем на свадьбу младшего, это будет выглядеть так, словно мы оказываем ему предпочтение.

— А ваш новый дом мы посмотрим в другой раз. Приедем для этого специально, — добавил отец Дэнни.

Они смотрели на Рию с надеждой. Больше говорить было не о чем.

— Конечно, приедете, — подтвердила Рия. Все трое улыбнулись так, словно у них отлегло от сердца. В том числе и Дэнни.

— Ты не хотел, чтобы они приезжали? — спросила она по дороге домой.

— Радость моя, ты же видела, что они сами этого не хотели, — ответил Дэнни.

Рия была разочарована. Ему следовало убедить родителей. Но мужская душа — потемки. Это знает каждая женщина.

Через неделю работы в «Полли» Герти сказала ей очень неожиданную вещь. Сообщила, что одной из льгот сотрудников является право пользоваться костюмами бесплатно. Поэтому Рия может выбрать себе подвенечное платье.

— Вы серьезно? — Лицо Рии вспыхнуло от радости. Она никогда не смогла бы позволить себе такое платье.

— Скажу вам прямо. Таково указание мистера Маккарти, — ответила Герти. — Велено принарядить всех участников церемонии, так что не стесняйтесь. Выбирайте то, что вам нравится.

Дэнни выбрал для себя и своего шафера визитки, а Розмари — облегающее серебристое платье с маленькими перламутровыми пуговицами. Но убедить мать и сестру Рии оказалось нелегко.

— Мама, Хилари, ради бога, не упрямьтесь. Ведь это бесплатно. Второй такой возможности у вас не будет, — умоляла она, но все было тщетно. Наконец Рия прибегла к последнему средству. — А почему бы Мартину тоже не надеть визитку? Ему очень пойдет. Правда, Хилари? Он будет просто неотразим.

Этот довод решил все. Мать выбрала красивый серый жакет с юбкой и черную шляпу с пером. А Хилари — костюм винного цвета со светло-розовыми лацканами и огромную розовую шляпу.

Поскольку тратиться на костюмы не пришлось, они заплатили не только тенору, спевшему «Panis Angelicus», но и сопрано, исполнившей «Ave Maria».

Сборище оказалось пестрое. Молодые пригласили Орлу из своего старого офиса и Герти из «Полли». Шафером Дэнни был его брат Ларри, приехавший из Лондона. Он был похож на младшего брата: те же светлые волосы и лукавая улыбка. Только Ларри был выше ростом и говорил с лондонским акцентом.

— Вы поедете к родителям? — спросила его Рия.

— Не в этот раз, — ответил Ларри. Он не навещал отца, мать и место, где вырос, уже четыре года.

Рия знала это, но понимала, что не имеет права выдать себя даже взглядом.

— Что ж, возможностей для этого будет много, — сказала она.

Ларри посмотрел на нее с одобрением:

— Верно, Рия.

К огромному облегчению Рии, ни ее сестра, ни зять не сказали ни слова о том, что деньги выброшены на ветер. Запах краски уже выветрился из комнат, а столы на козлах, накрытые длинными белыми скатертями, выдерживали вес куриных салатов, мороженого и большого свадебного торта.

Тут был и Барни Маккарти. Он извинился за то, что его жена Мона не смогла присутствовать на празднике. Она уехала в Лурд с тремя подругами; ее паломничество было запланировано задолго до свадьбы Дэнни и Рии. Герти отреагировала на это заявление негромким хихиканьем, но Рия быстро заставила ее замолчать. Барни заранее прислал два ящика шампанского и непринужденно беседовал со всеми гостями, поднимавшими бокалы за счастье красавчика Дэнни Линча и его прекрасной невесты.

Рия и не думала, что она будет выглядеть настолько прекрасно. Ее темные кудри, собранные в высокую прическу, прикрывала длинная фата. Платье, которое до того еще никто не надевал, было украшено кружевами и вышивкой от воротника до подола. Такой нарядной ткани она еще не видела.

Все это время Розмари находилась рядом и давала советы:

— Рия, стой прямо. Расправь плечи. В церкви не торопись. Когда пойдешь по проходу, замедли шаг.

— Слушай, это ведь не Вестминстерское аббатство, — сопротивлялась Рия.

— Это твой день. Все взгляды устремлены только на тебя. Иди так, чтобы им было на что посмотреть.

— Если бы я выглядела так же, как ты, в этом не было бы проблемы. А когда гости увидят, насколько серьезно я все воспринимаю, то просто умрут. — Рия нервничала так, словно ей предстояло сыграть роль, и боялась, что ее засмеют.

— А почему ты не должна относиться ко всему серьезно? Ты чудесно выглядишь. В первый раз накрасилась как следует. Просто мечта! Так что не робей. — Энтузиазм подружки невесты оказался заразительным. Рия царственно вошла в церковь под руку с Мартином, который был ее посаженым отцом.

Когда она пошла по проходу, Дэнни чуть не ахнул.

— Я очень люблю тебя, — сказал он, когда они позировали перед объективом, разрезая свадебный торт. И тут Рии вдруг стало жаль другую невесту, которая наденет это платье, когда его почистят и вернут в костюмерную.

Никакая другая невеста не будет такой же красивой и такой же счастливой.

Медового месяца у них не было. Дэнни стал искать себе место, а Рия вернулась в «Полли». Эта работа приносила ей огромное удовольствие. У салона было множество самых разных клиентов. Богатых людей в Дублине оказалось намного больше, чем думала девушка. Но еще больше было представителей среднего класса, готовых потратить на свадьбу сумасшедшие деньги.

Герти хорошо ладила с невестами и не торопила их. Помогала сделать выбор, но не заставляла брать напрокат самые дорогие платья. Просто советовала не робеть. «Свадебный наряд — такой же атрибут праздника, как салют и иллюминация», — говорила она.

— Почему ваша фирма называется «Полли»? Дурацкое название! — как-то сказала Рии одна невеста.

— Я думаю, это как-то связано с Красоткой Полли, — объяснила Рия.

— Это было очень тактично, — позже с восхищением сказала ей Герти.

— Что вы хотите этим сказать? Я понятия не имею, почему он назвал фирму «Полли». А вы знаете?

— Это имя его возлюбленной. Он купил фирму и подарил ей. Полли — ее владелица. И вы это знаете.

— Откуда? Я и его-то едва знаю. Я думала, он — столп общества, опора церкви и все прочее…

— О да. Когда с женой. Но с Полли Каллаган он совсем другой.

— Так вот почему все чеки поступают на имя П. Каллаган? Теперь понятно.

— А вы что думали?

— Думала, что это какой-то способ уйти от налогов.

— Но он ведь был на вашей свадьбе. Я думала, вы с ним большие друзья.

— Нет. Дэнни продал его дом, вот и всё.

— Ну, если он велел мне принять вас на работу и выдать костюмы для свадьбы, значит, он очень высоко ценит вашего Дэнни.

— Не только он. Сегодня у Дэнни ланч с двумя парнями, которые подумывают о создании собственной фирмы. И хотят, чтобы Дэнни присоединился к ним.

— И он это сделает?

— Надеюсь, что нет. Затея слишком рискованная. У Дэнни нет капитала. В качестве гарантии придется перезаложить дом, а это очень опасно. Я хотела бы, чтобы он работал там, где платят жалованье.

— Вы сказали ему об этом? — поинтересовалась Герти.

— Нет. Понимаете, он мечтатель… Но очень умен и часто оказывается прав. Я стараюсь держаться от этого в стороне. Не хочу вставлять ему палки в колеса.

— Надо же, как у вас все получается, — с завистью сказала Герти. Ее бойфренд Джек слишком много пил. Она много раз пыталась порвать с ним, но каждый раз в последний момент отступала.

— Да нет, у меня мало что получается, — ответила Рия. — Понимаете, с виду я спокойная, поэтому люди считают, что я ничего не боюсь. А внутри меня всю трясет.

— Ты сказал им «да»? — Рия надеялась, что Дэнни не слышит ее тревоги.

— Нет. Я вообще ничего не говорил. Только слушал.

На это Дэнни был мастер. Казалось, что он принимал участие в беседе, но на самом деле только кивал и слушал.

— И что ты услышал?

— Что они спят и видят, как бы заняться делами Барни, и думают, что я преподнесу его им на блюдечке. Они знают о нем всё. Даже то, что он ест на завтрак. Рассказали о его фирмах и компаниях такое, о чем я и понятия не имел.

— И что ты собираешься делать?

— Я уже сделал, — ответил Дэнни.

— О господи, что именно?

— Я пошел к Барни, сказал, что обязан ему всем и что получил предложение от парней, которые знают о нем много лишнего.

— А он что?

— Поблагодарил и ответил, что перезвонит мне.

— Дэнни, ты просто гений! И когда он перезвонит?

— Не знаю. Может быть, на следующей неделе. Или завтра. Понимаешь, он может дать мне совет: согласиться или нет. Я так и сделаю. Он позвонит завтра. Возможно, я ошибаюсь, но так мне подсказывает интуиция.

Дэнни ошибся. Барни Маккарти позвонил ему в тот же вечер. Он давно думал над созданием собственного маленького агентства недвижимости. Все, что ему требовалось, это небольшая подсказка. Теперь он ее получил. Не займется ли этим Дэнни Линч? Конечно, за жалованье, но свой процент от прибыли он будет иметь обязательно.

Вскоре после этого разговора Маккарти пригласили Дэнни и Рию к себе на вечеринку. Рия увидела там множество знакомых лиц. Политики, известный телеведущий, знаменитый гольфист…

Жена Барни была женщиной крупной и спокойной. Мона легко и уверенно переходила от одной группы гостей к другой. На ней было темно-синее шерстяное платье, пухлую шею украшали жемчуга — наверняка настоящие. Ей было сорок с небольшим, примерно столько же, сколько мужу. «Неужели у Барни действительно есть любовница по имени Полли Каллаган? — невольно подумала Рия. — У этого солидного женатого мужчины с уютным домом и взрослыми детьми? Невероятно…» Но Герти говорила об этом уверенно. Рия пыталась представить себе внешность и возраст таинственной Полли.

И тут к ней подошла Мона.

— Кажется, вы работаете в «Полли»? — любезно сказала она.

Внезапно Рия испытала безумное желание ответить, что никакой Полли она не знает. Однако она ответила жене Барни Маккарти, что это самая интересная работа на свете и что им с Герти нравится слушать рассказы людей, которые к ним приходят.

— Значит, после рождения ребенка вы вернетесь на работу? — спросила Мона.

— О да, нам нужны деньги. Кроме того, мы хотим сдать одну из комнат иностранной студентке, которая могла бы присматривать за ребенком…

Мона нахмурилась.

— Вряд ли вам нужны деньги.

— Миссис Маккарти, ваш муж был очень щедр по отношению к Дэнни, но нам нужно содержать огромный дом.

— Когда Барни начал карьеру, я тоже пошла работать. Нам требовались деньги, чтобы Барни мог купить себе пикап. Я всегда жалела об этом. Дети выросли без меня. Это время было потеряно безвозвратно.

— Конечно, вы правы. Надеюсь, у нас еще будет возможность поговорить об этом. Возможно, если я увижу своего ребенка, то больше никогда не вернусь на работу.

— Я тоже так думала, но через шесть недель пошла работать.

— Муж был вам благодарен, миссис Маккарти? Понимал, как это вам трудно?

— Благодарен? Сомневаюсь. Тогда все было по-другому. Понимаете, приходилось крутиться, и мы делали то, что должны были делать.

Славная она женщина. Без намека на жеманство. Похоже, лет двадцать назад они были такими же, как Рия с Дэнни. Как грустно, что теперь, когда они состарились, Барни завел себе любовницу…

Рия обвела взглядом зал. Дэнни стоял, окруженный людьми, и рассказывал что-то смешное.

Родители Дэнни никогда не смогли бы купить такой дом. Как и сам Барни Маккарти в молодости. Возможно, он видел в Дэнни пыл и напор собственной юности и именно поэтому поддерживал молодого человека. Может быть, с годами они тоже будут принимать гостей в доме на Тара-роуд и у Дэнни появится на стороне другая женщина…

Рия слегка вздрогнула. Никто не знает, что ему сулит будущее.

— Какая она, эта Полли? — спросила Рия у Герти.

— Ей около тридцати. Рыжие волосы, очень толковая и умеет себя вести. Приходит сюда примерно раз в месяц. Полли вам понравится. Она симпатичная.

— Не думаю. Мне понравилась его жена.

— Но она же старая! В смысле, его жена.

— По-моему, ей столько же, сколько мужу. Понимаете, она работала, чтобы муж мог купить себе пикап.

Герти пожала плечами.

— Такова жизнь, — сказала она. — Старушке Полли тоже приходится нелегко. В Рождество и по воскресеньям он притворяется семейным человеком. Слава богу, мой Джек — холостяк. Других достоинств у него нет, но спасибо и на этом.

Герти снова вернулась к Джеку. Похоже, на этот раз он всерьез бросил пить, но кто его знает…

Барни Маккарти присмотрел участок земли в Голуэе и хотел показать его Дэнни. Барни ехал быстро, и вскоре они оказались на другом конце страны.

Столик был заказан заранее. Мужчин ждала привлекательная женщина в белом костюме.

— Это Полли Каллаган. — Барни поцеловал женщину в щеку и представил ее Дэнни.

Дэнни проглотил слюну. Он слышал о Полли от Рии. Но не ожидал, что она окажется такой очаровательной.

— Как поживаете? — спросил он.

— Мне говорили, вы ждете сына, — улыбнулась она.

— Да лишь бы ребенок был счастливым.

— Кажется, Наполеон говорил, что ему нужны генералы, которым сопутствует счастье? — спросила она.

— Если он действительно так говорил, то был чертовски прав, — сказал Барни. — Ну, что будем пить?

— Мне диетическую колу, пожалуйста, — ответил Дэнни.

— Вы что, совсем не пьете? — спросила Полли.

— Чтобы прикинуть, сколько домов поместится на участке, человеку нужна ясная голова.

— Вы родились не счастливым, — сказала Полли Каллаган. — Вы родились умным, а это намного лучше.

— Они жили в одном номере? — спросила Рия.

— Не знаю, не проверял.

— Но они ворковали друг с другом? — не отставала она.

— Да нет. Вели себя скорее как семейная пара. Словно они очень хорошо знают друг друга.

— Бедная Мона… Интересно, она знает?

— Скорее всего, бедная Мона, как ты ее называешь, не обращает на это никакого внимания. Разве у нее нет собственного дворца и всего, что она пожелает?

— Едва ли она хочет делить мужа с любовницей.

— Честно говоря, Полли Каллаган мне понравилась. Она славная.

— Не сомневаюсь, — кисло ответила Рия.

Полли пришла в ателье проката на следующий день.

— Я познакомилась с вашим мужем в Голуэе. Он вам рассказывал?

— Нет, миссис Каллаган, — почему-то солгала Рия.

Полли довольно кивнула.

— Скрытность — качество похвальное. Вот только кто более скрытен — он или вы. Как бы там ни было, а парнишка он с головой.

— Это верно, — гордо улыбнулась Рия.

Полли пристально посмотрела на Герти.

— Что с вашим лицом? Откуда этот ужасный синяк?

— Я упала с велосипеда, миссис Каллаган. Но не думала, что это так заметно.

— Швы наложили?

— Два, но это пустяки. Можно предложить вам кофе?

— С удовольствием. — Полли посмотрела вслед Герти, которая пошла на второй этаж за подносом. — Рия, вы с ней дружите?

— Да, конечно.

— Тогда посоветуйте ей поскорее избавиться от ее оболтуса. Это ведь его рук дело.

— Неужели он мог?.. — с ужасом спросила Рия.

— Он уже делал такое. Вот почему она носит длинные волосы. Скрывает шрам. Когда-нибудь он ее убьет. Но меня она не слушает. Может быть, послушает вас.

— А где мистер Каллаган? — спросила Рия Герти, когда Полли ушла.

— Такого не существует в природе. «Миссис» — всего лишь вежливое обращение. Она сказала вам, что это сделал Джек?

— Как вы догадались?

— Это написано у вас на лбу. Кроме того, Полли всегда советует мне избавиться от него.

— Как вы можете возвращаться к нему, если он вас бьет?

— Он этого не хотел. Вы не можете себе представить, как он жалеет.

— Он что, пришел и ни с того ни с сего ударил вас по лицу?

— Нет, все было не так. Мы поссорились, и Джек вышел из себя. Он этого не хотел.

— Вам не следует мириться с ним.

— Послушайте, все давно махнули на него рукой. Я на такое не способна.

— Но ведь вы прекрасно понимаете, почему на него махнули рукой.

— Джеку было так стыдно, что он плакал как ребенок. Говорил, что не помнит, как схватился за стул.

— Он ударил вас стулом? Иисус, Мария и Иосиф…

— Рия, ради бога, перестаньте. Мать, подруги, Полли… А теперь и вы туда же.

Но тут пришла Розмари выбирать шляпу, и разговор пришлось прекратить. Розмари сказала, что ее пригласили на пышную свадьбу. Самое время найти себе мужа. Ей нужна такая шляпа, чтобы все смотрели на нее, а не на невесту.

— Бедная невеста, — сказала Рия.

— Закон джунглей, — беспечно ответила Розмари.

Рожать Рии предстояло в первую неделю октября.

— Стало быть, Весы. Хороший знак. Значит, ребенок будет уравновешенным, — сказала Герти.

— Вы всерьез верите в астрологию?

— Конечно, верю.

Рия засмеялась.

— Вы как моя сестра Хилари. Она с подругами потратила целое состояние на какую-то женщину из табора. Они верили каждому ее слову.

— Ой! И где теперь эта женщина? Давайте сходим к ней.

— Только на аркане.

— Она сможет сказать, кто у вас родится — мальчик или девочка.

— Перестаньте. Я вовсе не хочу это знать.

— Ах, бросьте. Можно будет взять с собой и Розмари. Интересно, что она вам скажет?

— Скажет, что я беременна. Поймет это по моему животу. Увидит ваше лицо и скажет, что вы живете с парнем, который дает волю рукам. То, что Розмари хочет выйти замуж за богатого, у нее на лбу написано. А мы заплатим ей за это хорошие деньги.

— Пожалуйста, — взмолилась Герти. — Хотя бы ради развлечения!

Лицо у миссис Коннор было худое и изможденное. Она ничем не напоминала женщину с полными пригоршнями пятерок и десяток, выуженных у дур, которые хотели узнать свое будущее. Скорее женщину, которая слишком много видела. «Может быть, в этом и заключается ее секрет», — подумала Рия, садясь напротив миссис Коннор и протягивая ей ладонь.

— Ребенок будет девочкой, здоровой девочкой, за которой через несколько лет последует мальчик.

— А разве их будет не трое? У меня здесь три маленькие линии, — сказала Рия.

— Нет, одна из них — это не настоящий ребенок. Может быть, выкидыш. Не знаю.

— А дела у моего мужа будут идти хорошо?

— Для этого мне нужно посмотреть на его ладонь. Ваш собственный бизнес будет удачным. Я вижу множество путешествий, в том числе за море. Да, множество путешествий.

Рия хихикнула про себя. Она заплатила за это удовольствие двадцать фунтов, а ребенок, возможно, окажется мальчиком. Интересно, что услышали от нее остальные?

— Ну, Герти, что она вам сказала?

— Немного. Вы были правы, не стоит она таких денег.

Рия и Розмари обменялись взглядами. Розмари уже знала, что собой представляет Джек.

— Догадываюсь. Она велела вам остерегаться некоего смуглого незнакомца, — предположила Розмари.

— Розмари, не будьте такой жестокой. Этого она как раз не сказала, — дрожащим голосом ответила Герти.

— Я не имела в виду ничего плохого, — промолвила Розмари.

Ответом ей было молчание.

— А что услышала ты, Розмари? — попыталась разрядить обстановку Рия.

— Кучу ерунды. Ничего интересного.

— Про мужа ничего?

— Нет, зато она предсказала мне множество других проблем. Не хочу тебе надоедать. — Розмари замолчала и сосредоточилась на управлении машиной. Поездка в табор оказалась неудачной.

— Я же говорила, что это безумие, — пробормотала Рия.

Остальные промолчали.

Барни Маккарти часто бывал на Тара-роуд. Рия узнала, что две его замужние дочери живут в больших современных домах на взморье. Барни говорил, что у этих домов нет и десятой доли того обаяния, которым обладает дом Дэнни и Рии. Но девочки настояли на своем. Они не желали слышать о сырости. Не испытывали удовольствия от посещения распродаж и аукционов в поисках сокровищ. Им нравились мебельные гарнитуры с иголочки, кухни под ключ и встроенные шкафы в спальнях. Барни говорил с видом человека, покоряющегося судьбе. Такими уж они уродились.

— Похоже, он сам заплатил за всё, — предположила Рия.

— Можешь не сомневаться. Зятья у него не ах. Эти два парня пороха не изобретут. Им хватило ума только на то, чтобы жениться на богатых невестах.

— Они симпатичные?

— Не очень. Во всяком случае, мне они не нравятся. Но какая разница? В отличие от меня, эти люди не участвуют в бизнесе своего тестя. Меня они терпеть не могут.

— Тебя это волнует?

Дэнни пожал плечами.

— С какой стати? Послушай, Барни достал нам замечательную медную решетку и каминный прибор викторианской эпохи. Его рабочие сносили один старый дом… Говорит, что и то и другое в прекрасном состоянии. За одну решетку можно было бы выручить на распродаже фунтов двести.

— А почему они достаются нам даром? — спросила Рия.

— Потому что для всех остальных это просто хлам. Они отправили бы решетку в металлолом. А мы сможем отремонтировать камин в гостиной.

Дэнни был прав. Теперь комнату было не узнать. Рия часто думала о том, что сказал бы старый Шон О’Брайен, если бы увидел, что новые хозяева сделали из его запущенного склада. Правда, ковра там еще не было, но они продолжали поиски и уже нашли круглый стол, идеально подходивший для этого помещения. В каталоге он значился как «триподулярный стол красного дерева для завтрака». Они сообразили, что «триподулярный» означает «на трех ножках»; именно это им и требовалось. Рия и Дэнни долго обсуждали эту покупку. Может быть, он слишком маленький? Не стоит ли купить вместо него настоящий обеденный стол? Но четыре человека умещались за ним запросто. А если потесниться, то и все шестеро. Но когда придет время принимать гостей, этого будет недостаточно.

Рия сказала, что она окончательно перестала понимать, где мечта, а где действительность.

— Дэнни, я не могу представить себя хозяйкой всего этого. — Она обвела руками дом. — Думала, что мы и за миллион лет не сумеем обставить гостиную. Откуда я знаю? Вдруг у нас действительно будет обеденный стол на двенадцать человек и собственный дворецкий?

Они засмеялись и обняли друг друга.

Дэнни Линч из покосившегося коттеджа на краю земли и Рия Джонсон из неказистого дома в дальнем углу непрестижного района не только жили в помещичьем особняке на Тара-роуд, но и обсуждали стиль своего обеденного стола!

В тот день, когда им доставили круглый стол, они принесли с кухни два стула, поставили на него вазу с цветами, сели и взялись за руки. Стоял теплый вечер, парадная дверь была открыта, и когда в комнату вошел Барни Маккарти, он долго любовался счастливой и взволнованной супружеской четой.

— Душа радуется смотреть на вас, — наконец сказал он.

И тут Рия поняла, почему его зятья ненавидят Дэнни. Он был любимчиком Барни и в каком-то смысле его наследником.

Барни сказал, что Дэнни и Рии нужна машина. Они начали просматривать объявления о продаже подержанных автомобилей.

— Я имел в виду служебную машину, — сказал он. И они получили новую.

— Я боюсь показать ее Хилари, — пробормотала Рия, поглаживая ладонью обивку сидений.

— Догадываюсь… Она скажет, что, когда ты выведешь ее на улицу, тут же начнется падение цен, — ответил Дэнни.

— А мать скажет, что видела такую машину в «Коронации» или каком-нибудь другом фильме, — засмеялась Рия. — Интересно, что бы на ее месте сказали твои родители?

Дэнни на мгновение задумался.

— Они встревожились бы. Очень встревожились. Им пришлось бы надеть пальто и пойти с собакой на прогулку. — Он говорил грустно, понимая, что так будет всегда.

— Со временем они станут более жизнерадостными. Мы их не бросим. — Рия подумала, что она слегка напоминает Герти, которая, несмотря ни на что, не хотела бросать своего Джека. Теперь Герти носила подаренное им кольцо, и вскоре они собирались пожениться. «Это добавит ему уверенности в себе», — говорила она.

В воскресенье Маккарти пригласили своих молодых друзей к себе на ланч. В отличие от прошлого раза, их было всего четверо. Барни и Дэнни все время говорили о строительстве и земельных участках, а Мона и Рия — о ребенке.

— Я обдумала ваш совет и решила остаться дома и присматривать за ребенком, — сказала Рия.

— А бабушки вам помочь не смогут?

— Вряд ли. Моя мать работает, а родители Дэнни живут в деревне на краю света.

— Но посмотреть на внука они приедут?

— Надеюсь. Знаете, они очень сдержанные люди. Не то что Дэнни.

Мона кивнула так, словно прекрасно это знала.

— Когда родится ребенок, они оттают.

— С вами было то же самое? — Мону Маккарти можно было спросить о чем угодно; она с удовольствием рассказывала о своем простом происхождении.

— Да. Знаете, Барни сильно отличался от своей родни. Думаю, его родители совсем не понимали своего сына. Они ничем не занимались; его отец всю свою жизнь заваривал чай в конторе подрядчика. Но любили, когда на уик-энд я привозила к ним детей. Я слишком уставала на работе и могла бы обойтись без этого. Они не знали, почему Барни так упорно работает, и не могли понять его стремления пробиться наверх. Но к внучкам относились совсем по-другому. Может быть, и у вас будет то же самое.

Рии очень не хотелось, чтобы умная и хорошо воспитанная Полли Каллаган была соперницей этой сердечной женщины. Она в сотый раз спрашивала себя, знает ли Мона Маккарти то, что известно всему Дублину.

Дэнни нужно было лететь в Лондон вместе с Барни. Рия отвезла его в аэропорт. Целуя его на прощание, она увидела изящную Полли Каллаган, выходившую из такси, и нарочно посмотрела в другую сторону.

Но Полли церемоний не признавала. Она пошла прямо к ним и сказала:

— Так вот ваша новая машина. Очень неплохо.

— Ох, здравствуйте, миссис Каллаган… Дэнни, я не собиралась здесь парковаться. Мне нужно ехать на работу.

— Я присмотрю за ним в Лондоне. Не дам отвлекаться на тамошних красоток.

— Спасибо, — с трудом выдавила Рия.

— Пойдемте, Дэнни. Билеты у босса. Сейчас он нас хватится. — Они ушли.

Рия думала о Моне Маккарти, каждый уик-энд возившей детей Барни к его родителям несмотря на то, что она уставала на работе.

Жизнь — штука тяжелая.

Рия уволилась с работы за неделю до рождения ребенка. Люди, которых еще год назад она не знала, оказывали ей большую поддержку. Барни Маккарти сказал, что Дэнни нужно не колесить по стране, а находиться в Дублине, чтобы присутствовать при родах. Мона добавила, чтобы они не тратились на кроватку и коляску. Она заранее запаслась всем необходимым для будущих внуков, но ее дочери рожать не торопились.

Полли Каллаган поведала, что всегда возьмет Рию на неполную ставку, если та захочет вернуться, и даже подарила ей черно-розовый халат — надевать в родильном доме.

Время от времени Рию навещала Розмари, которую повысили в должности и сделали заведующей крупным отделом.

— Я не разбираюсь во всех этих тонкостях вроде глубокого дыхания, отхода вод и прочего, — оправдывалась она. — У меня нет опыта.

— У меня тоже, — уныло отвечала Рия. — Я тоже еще ни разу не рожала, но придется терпеть.

— Да уж. — Розмари погрозила ей пальцем, словно хотела сказать: любишь кататься, люби и саночки возить. — Дэнни будет ходить с тобой на курсы для рожениц? Не могу представить себе, что…

— Да, он просто золото. Хотя все это чушь собачья, но ему нравится.

— Конечно, нравится, а когда ты восстановишь форму, он будет любить тебя еще сильнее. — Розмари носила элегантный брючный костюм в обтяжку и выглядела в нем как тростинка. Рия понимала, что подруга хочет ее подбодрить, но все же испытывала досаду, потому что рядом с ней выглядела как танк.

К ней приходила хорошенькая юная Орла из агентства недвижимости (если бы об этом узнало ее начальство, девушке не поздоровилось бы). И мать, не скупившаяся на советы и предупреждения.

Не приходила только Хилари. Она так завидовала дому сестры, что не могла заставить себя прийти посмотреть на переделки. Рия пыталась подключить ее к поиску нужных вещей на аукционах, но из этого тоже ничего не вышло. Хилари настолько удручали размеры и вид ее собственного дома по сравнению с домом Рии, что каждый подобный выход заканчивался катастрофой. Шипение Хилари чуть не погубило прекрасный день, когда сестры увидели огромный буфет.

— Это нечестно, — сказала она. — Ты можешь покупать прекрасную мебель за гроши только потому, что у тебя пустует огромная зала. Эта мебель никому не нужна, так как у большинства людей нет собственных особняков.

— Нам просто повезло… — пролепетала Рия.

— Нет, это система. Буфет достанется тебе практически даром.

— Хилари, помолчи минутку, мне нужно сосредоточиться. Дэнни говорит, что мы можем позволить себе потратить триста фунтов, хотя буфет стоит все восемьсот.

— Ты хочешь выкинуть три сотни на предмет мебели для комнаты, которой вы даже не пользуетесь? Ты сошла с ума!

— Хилари, пожалуйста. На нас смотрят.

— Ну и пусть смотрят! Этот гроб с музыкой наверняка сожрал древесный жук.

— Никакого жука там нет. Я проверила.

— Это глупо. Поверь мне.

Начался аукцион. Буфет никого не интересовал. Один дилер, которого Рия знала в лицо, лениво торговался с владельцем магазина подержанной мебели. Но у них была та же проблема. В каком доме найдется место для такой громадины?

— Сто пятьдесят, — громко и звонко сказала Рия.

Соперники поторговались еще пару минут и сдались. Рия получила сервант викторианской эпохи (так значилось в каталоге) за сто восемьдесят фунтов.

— Ну что? Разве это не чудо? — воскликнула она, но тут же осеклась, увидев надутое лицо сестры. — Послушай, Хилари, я сэкономила сто двадцать фунтов. Может быть, обмоем покупку? Что бы вы с Мартином хотели на обед? Я приглашаю.

— Нет уж, спасибо, — ледяным тоном ответила сестра.

Рия подумала о том, какой праздник можно было бы устроить в доме на Тара-роуд, когда она расскажет Дэнни о своем приобретении. Не хотелось думать, что ее единственная сестра вернется в унылый маленький домик к своему тусклому, не умеющему радоваться Мартину. Но она знала, что тут ничего не поделаешь. Рии хотелось остаться и потратить фунтов пятьдесят из сэкономленных денег на что-нибудь из посуды. Можно было недорого купить пару корабельных графинов. Но такого издевательства Хилари уже не вынесла бы. Сестра напомнила бы, что, когда они были молодыми, у них в буфете не было ничего, кроме томатного кетчупа и майонеза «Шеф». Тем более корабельных графинов. Это убило бы всю радость Рии от удачной покупки.

— Ну что ж, раз так, пошли отсюда, — сказала она.

После этого случая Хилари не переступала порог ее дома. Конечно, она вела себя по-детски, но Рии было дано так много, что она могла позволить себе быть терпимой и снисходительной. Ей хотелось видеть сестру и разговаривать с ней так же, как в ту пору, когда они еще не думали ни о деньгах, ни о стильной мебели.

Дэнни задерживался в офисе, а до родов оставалось еще пять дней. Рия решила съездить к Хилари. Ее не заботило, что Хилари начнет поливать грязью ее новую машину. Рии нужно было поговорить с сестрой.

Мартина дома не оказалось; он пошел на собрание жителей района, которые намеревались против чего-то протестовать. Хилари выглядела усталой и недовольной.

— Ах, это ты, — сказала она, увидев Рию. Ее взгляд был устремлен на оставленную у ворот машину. — Надеюсь, что к твоему отъезду шины будут еще на месте, — добавила она.

— Хилари, можно войти?

— Конечно.

— Нам с тобой не из-за чего ссориться, верно?

— К чему ты клонишь?

— К тому, что ты никогда не приезжаешь ко мне в гости. Я тебя приглашала столько раз, что это уже неудобно. У мамы мы тоже не встречаемся. Я не слышу от тебя ни одного доброго слова. Раньше мы дружили. Что случилось?

Лицо Хилари исказилось, как у капризного ребенка.

— Ты больше не нуждаешься в подругах.

И тут Рия не выдержала.

— Черта с два! Я до смерти боюсь рожать. Люди говорят, что это ужасно, просто никто не признается. Боюсь, что не смогу правильно ухаживать за ребенком. Боюсь, что Дэнни откусит кусок не по себе и мы потеряем все. Иногда я боюсь, что он разлюбит меня, если я начну скулить. И ты смеешь говорить, что я не нуждаюсь в подругах?

После этого все изменилось. Неприветливость Хилари как рукой сняло.

— Я пошла ставить чайник, — сказала она.

В дом на Тара-роуд пришла Орла. Один из жильцов сказал ей, что Линчей нет. Дэнни еще не вернулся с работы, а Рия села в машину и куда-то уехала. Орла решила зайти к Дэнни в офис. После работы она выпила, но возвращаться домой еще не хотела. Может быть, Дэнни согласится пропустить с ней пинту-другую. Он ужасно симпатичный.

Нора Джонсон в третий раз перечитала письмо. Ее с сожалением извещали о том, что химчистка, в которой она работает, закрывается. Это объясняли изменением нужд потребителей. Но главное состояло в том, что в начале ноября Норе Джонсон предстояло лишиться работы.

Розмари улыбалась мужчине, сидевшему напротив. Он был крупным оптовым покупателем их продукции и не раз приглашал ее куда-нибудь посидеть. Сегодня вечером она впервые сказала «да». Они обедали в очень дорогом ресторане. Фирма печатала для этого человека цветную брошюру благотворительного мероприятия, в котором участвовало множество бизнесменов. Работа была выгодная, сулившая значительный прирост числа клиентов. Розмари потратила много труда и времени на то, чтобы брошюру было приятно взять в руки.

— У вас есть полный список спонсоров? Мы могли бы его красиво оформить.

— Он у меня в гостинице, — сказал мужчина.

— Вам не нужна гостиница, — сказала Розмари. — Вы живете в Дублине.

— Вы правы, — непринужденно улыбнувшись, ответил мужчина. — Но сегодня вечером я заказал номер в гостинице. — Он поднял бокал и потянулся к ней.

Розмари чокнулась с ним.

— Очень экстравагантный жест, — сказала она.

— Вы достойны только самого лучшего, — ответил он.

— Экстравагантность состоит в том, что вы заказали номер, еще не будучи уверенным, что он вам понадобится.

Мужчина засмеялся, решив, что так Розмари выражает свое восхищение.

— Знаете, у меня было предчувствие, что вы согласитесь пообедать со мной, а этот вечер закончится в номере.

— Ваше предчувствие оправдалось ровно наполовину. Спасибо за прекрасный обед. — Она встала, готовясь уйти.

Он искренне удивился.

— Зачем же так поступать? Кокетничать, что-то обещать, а потом огорошивать человека отказом?

Розмари сказала так громко, что ее слышали за соседними столиками:

— Никакого кокетства и обещаний не было. Было приглашение пообедать и обсудить дела, которое я приняла. Вопрос о том, чтобы закончить вечер в номере гостиницы, не обсуждался. Мы не так отчаянно нуждаемся в заказах.

Она вышла из ресторана с высоко поднятой головой, самоуверенная, как все красивые блондинки двадцати трех лет от роду.

— Я не хотела быть неприветливой, — говорила Хилари. — Просто у тебя есть все, Рия, действительно все… муж, похожий на кинозвезду… Мама говорит, что он слишком красивый.

— Что мама понимает в мужчинах?

— А еще у тебя шикарный дом, роскошная машина у дверей, ты везде бываешь и встречаешься со знаменитостями. Откуда мне было знать, что я тебе нужна?

Ответить Рия не успела. Она ощутила ту самую острую боль, которая должна была наступить только на следующей неделе. Начались схватки.

Герти вышла за рыбой и чипсами, вернулась, положила пакет на кухонный стол и наклонилась за тарелками, которые согревались в духовке. На подносе уже лежали ножи, вилки, салфетки и стояла бутылочка с томатным кетчупом.

Она не учла настроения, в котором пребывал Джек. Он смахнул со стола сверток и заорал:

— Неряха! Тебе не место в доме порядочного человека! Женщина, которая не умеет накрыть на стол, должна есть в харчевне!

— Ох, Джек, пожалуйста, пожалуйста! — закричала Герти.

Он схватил первое, что попалось под руку. К несчастью, это оказалась тяжелая щетка с длинной ручкой.

Когда Мартин вернулся с собрания жильцов, его дожидался парнишка из соседнего дома.

— Тут у одной роды начались, — весело сказал он. — Ваша миссис не умеет водить машину, поэтому в больницу их повез мой па. Вы пропустили всю потеху.

Они не могли найти Дэнни. Его не было на Тара-роуд. Не было в офисе. На всякий случай Рия дала Хилари телефон Барни Маккарти, но Мона ответила, что мужа нет дома, а Дэнни она и вовсе не видела. Дэнни хотел присутствовать при родах. Они с Рией часто обсуждали эту тему.

Теперь Рии хотелось, чтобы он был рядом.

— Дэнни! — кричала она, закрыв глаза. Он так часто говорил, что это их ребенок, он просто обязан быть здесь. О господи, где его носит?

Дэнни уже собирался уходить, когда в офис вошла Орла Кинг. Хорошенькая, как картинка, но язык у нее заплетался. Он не собирался беседовать с ней. Но Дэнни Линч никогда не был грубым.

— Не хочешь пропустить по кружечке? — спросила Орла.

— Нет, радость моя. Совсем замотался.

— В пивной тебя подлечат. Пойдем. Пожалуйста.

— Извини, Орла, сегодня не могу.

— А когда сможешь? — Орла облизала губы и улыбнулась.

У Дэнни было два выхода: либо сразу уйти, бросив незаконченное дело и рискуя нарваться на скандал, либо предложить Орле бренди, бутылку которого он хранил для Барни.

— Глоток бренди, Орла. Но у тебя на все про все три минуты. Потом мы пойдем домой.

Орла решила, что победила. Она села на его письменный стол и скрестила ноги. Дэнни полез в буфет и достал бутылку. И тут зазвонил телефон.

— Брось, Дэнни. Это звонят по работе, — взмолилась Орла.

— В такое время? — Он взял трубку.

— Дэнни, вы один? Это Полли Каллаган. У меня неотложное дело.

— Вообще-то нет.

— А вы можете уединиться?

— Это займет несколько минут.

— У меня нет времени. А слушать можете?

— Конечно.

— Вы при машине?

— Нет.

— Неважно, здесь стоит машина Барни. У него боли в груди. Я не могу вызвать сюда «скорую». Пусть она приедет к вашему дому.

— Да, конечно.

— Весь вопрос в том, как его туда доставить.

— Я доеду до вас на такси. Только сначала сделаю один звонок.

И тут послышался недовольный голос Орлы:

— Дэн-ни, брось ты этот телефон. Иди сюда.

— И избавитесь от того, кто сейчас рядом с вами?

— Да, — сухо ответил он.

И еще более сухо сказал Орле:

— Извини, радость моя, бренди кончился. А мне надо идти.

— Сначала называешь меня «радость моя», а потом прогоняешь… — начала она.

Не успела девица опомниться, как оказалась у дверей. Дэнни схватил пальто и одновременно позвонил в «скорую».

Орла услышала адрес дома на Тара-роуд.

— Кто заболел? Что, роды начались? — спросила она, испугавшись до полусмерти.

— До свидания, Орла, — бросил Дэнни и побежал на улицу ловить такси.

Лицо у Барни было пепельно-серым. Он сидел в кресле рядом с кроватью. Полли безуспешно пыталась его одеть.

— Бросьте вы этот галстук! — рявкнул Дэнни. — Лучше спуститесь и скажите шоферу, чтобы он поднялся… и помог мне свести его по лестнице.

Полли на мгновение замешкалась.

— Вам известно, как Барни ненавидит тех, кто знает о его делах.

— О боже, Полли, это всего лишь таксист, а не сотрудник экономической контрразведки. Барни нужно доставить к нам как можно быстрее.

Барни крепко прижал руку к груди и сказал:

— Ради бога, не говорите обо мне так, словно меня здесь нет. Полли, беги за таксистом со всех ног. — А потом более мягко обратился к Дэнни: — Спасибо, что приехал и во всем разобрался.

— Все будет в порядке. — Дэнни поддерживал его бережнее, чем родного отца.

— Если дело окажется хуже, чем я предполагал, ты присмотришь за бизнесом?

— Через сорок восемь часов вы сможете присматривать за ним сами, — ответил Дэнни.

— Просто на всякий случай…

— Если просто на всякий случай, тогда ладно. Присмотрю, — лаконично ответил Дэнни, зная, что этого от него и ждут.

В этот момент пришел таксист. Если он и узнал Барни Маккарти, то не подал виду. Ему предстояла нелегкая работа: спустить грузного человека с болью в груди по узкой лестнице фешенебельного многоквартирного дома и ехать в другое место, где больного должна была забрать «скорая». Но он был человеком тертым и слишком долго водил такси, чтобы удивляться чему бы то ни было.

Хилари сидела в неприглядном приемном покое родильного дома и время от времени предпринимала безуспешные попытки найти Дэнни. Она звонила матери, но та не отвечала. Хилари не знала, что в это время мать сидела, сжимая в руках письмо, сообщавшее, что ее трудовая жизнь кончилась.

Нора Джонсон была так расстроена, что не брала трубку. Сначала нужно было собраться с духом и решить, что делать дальше.

— Дэнни! — прозвучало на всю палату, а потом наружу вышла головка ребенка. Акушерка что-то говорила, но Рия ее почти не слышала:

— Все хорошо, Рия. Все уже позади. У вас прекрасная девочка. Само совершенство.

Рия еще никогда не чувствовала себя такой усталой. Дэнни рядом не было; он не видел, как родилась его дочь. Предсказательница оказалась права. Это действительно была девочка.

Орле Кинг казалось, что пьянство сводит ее с ума. Она испытывала болезненное чувство вины за то, что пыталась соблазнить мужчину в тот вечер, когда его жена рожала первого ребенка, но больше всего ее тревожило затмение в мозгу, наступившее после этого. Она знала, что Рия должна была быть дома, потому что собственными ушами слышала, как Дэнни вызывал «скорую» на Тара-роуд. Но все остальные говорили, что Рия была у Хилари и что сестрам пришлось просить соседа отвезти их в больницу на машине Рии, потому что Хилари водить не умела. Орла решила, что страдает галлюцинациями и провалами в памяти, и пошла на свое первое собрание Лиги анонимных алкоголиков.

И в первый же вечер встретила мужчину по имени Колм Барри. Он был холост, красив и работал в банке. У Колма были длинные темные кудри, падавшие на воротник, и грустные темные глаза.

— Вы не похожи на банковского клерка, — сказала ему Орла.

— Я чувствую себя не столько клерком, сколько банкиром.

— Я тоже не чувствую себя машинисткой агентства по торговле недвижимостью. Скорее, моделью или певицей, — ответила Орла.

— Не вижу причины, которая мешает нам стать тем, кем хочется, — с улыбкой сказал Колм.

То ли он подшучивал над ней, то ли старался быть галантным. Но Орле было все равно. Благодаря Колму эти сборища становились вполне терпимыми.

Увидев поднятую щетку, которая вполне могла раздробить ей череп, Герти схватила нож и воткнула его в предплечье Джека. Они с изумлением следили за кровью, полившейся прямо на пакет с рыбой и чипсами, сброшенный Джеком на пол. Потом Герти сняла с пальца кольцо, положила его на стол, взяла пальто и вышла из дома. Из телефонной будки на углу она позвонила в полицию и рассказала, что сделала. В приемном покое Джек заверил всех, что это дело чисто семейное и никто ни на кого в суд подавать не будет.

Герти долго отказывалась видеть Джека, но затем, ко всеобщему разочарованию, согласилась встретиться с ним еще раз. Джек был трезв и каялся в содеянном. Они поговорили, и Герти поняла, за что она его любит. В восемь часов утра они пришли в холодную церковь и попросили двух незнакомых людей стать их свидетелями. Потом Джека лишили прав за вождение машины в пьяном виде и уволили с работы.

Герти ушла из «Полли» сама, не дожидаясь, когда миссис Каллаган ее уволит. Она слишком часто отсутствовала и больше не рассчитывала, что ей поверят на слово. Периоды трезвости Джека были непродолжительными. Герти становилась все более бледной и тревожной. Она открыла свою прачечную самообслуживания, с квартирой наверху. С квартирой, но без мебели.

Мать Герти умыла руки. Сказала, что надеется только на подруг дочери, которые не бросят ее, когда настанут трудные времена. У Герти такая подруга была: Рия Линч.

Хилари Моран так и не простила Дэнни Линча за то, что в ту ночь он не был рядом с женой. Да, она слышала объяснения и ссылки на уважительные причины; Рия терпеть не могла жаловаться. Но в ушах Хилари все еще звучали вопли сестры, ждавшей, что муж вот-вот придет и поможет ей справиться с родовыми муками. Хилари утешало то, что ее Мартин — очень хороший человек. Может, он и не достигнет таких головокружительных высот, как красавчик Дэнни, но на него можно положиться. Когда Хилари будет рожать, Мартин никуда не исчезнет. Она надеялась, что дети у них все-таки будут. Насчет дома, окруженного деревьями, предсказательница ошиблась. Насчет детей она могла ошибиться тоже.

Барни Маккарти оправился от сердечного приступа. Все говорили, что ему крупно повезло: рядом оказался умный и сообразительный Дэнни Линч, который, не теряя времени даром, доставил его в больницу. Врачи велели Барни слегка сбавить обороты.

Он хотел передать часть дел Дэнни, но неожиданно столкнулся с сопротивлением родни. «Это вполне естественно, — думал про себя Барни. — Они видят в Дэнни соперника и боятся его. Придется действовать тактичнее. Показать им, что за пределы семьи я выходить не собираюсь».

Временами Барни казалось, что дочери начали относиться к нему по-другому. Стали резкими и нетерпимыми. Но Барни не мог позволить себе такую роскошь, как учитывать настроение других людей. Девочки были обязаны ему всем. Он годами работал как негр, чтобы дать им хорошее образование. Даже если они что-то и слышали о Полли Каллаган, то все равно не должны были раскачивать лодку. Они знали, что Мону отец не бросит и что их домашний уклад не изменится. Работать с Дэнни Линчем Барни нравилось, но афишировать это не следовало. Ради благ а всех остальных.

Для Норы Джонсон день рождения ее внучки стал еще и днем конца ее трудовой жизни. Она решила, что ничего не скажет родным, пока не найдет себе новое место. Но это оказалось нелегко. В первые недели жизни Энни Линч ее бабушка получала отказ за отказом. Кому нужна сотрудница пятидесяти одного года, не имеющая специальности?

Одной пожилой даме из флигеля во дворе большого дома за поворотом Тара-роуд требовалась сиделка и компаньонка. Нора шла на собеседование осторожно, не питая особых надежд на успех. Но все вышло как нельзя лучше. Они понравились друг другу с первого взгляда. Когда выяснилось, что ее дочь живет на Тара-роуд, родственники старой дамы предложили Норе переехать к своей подопечной. Нора могла продать свою квартиру, свить новое гнездо и жить рядом с дочерью Рией.

Да, но что потом? Где она будет жить, когда старая дама в назначенный срок покинет этот мир? Они договорились, что при продаже флигеля первое слово останется за Норой.

Полли Каллаган запомнила ночь рождения Энни, потому что именно в ту ночь Барни едва не отдал Богу душу. Она полюбила этого человека, когда ей было двадцать пять, и их связь продолжалась уже двенадцать лет, хотя Полли много раз говорила себе, что глупо любить человека, который никогда не получит свободу.

Ей и в голову не приходило, что она могла бы выйти замуж за холостяка, который был бы счастлив предложить ей руку и сердце. Умная, изящная и деловая, Полли вызывала интерес у многих мужчин.

Но ей не давала покоя другая мысль. Полли понимала, что в ту ночь ей крупно повезло. Барни едва успели довезти до реанимационной палаты. После этого он согласился изменить свой образ жизни. Отказаться от бренди и сигарет. Больше гулять и вести себя так, словно он не бог, а простой смертный. Полли убеждала его в этом годами, в то время как Мона заботилась о еде и ни во что другое не вмешивалась.

Наконец он получил предупреждение, которому был вынужден внять. Барни Маккарти еще не исполнилось и пятидесяти; перед ним была вся жизнь.

Полли была благодарна Дэнни Линчу за быструю реакцию. Благодарна и в то же время разочарована. Когда в тот вечер она позвонила в офис, Дэнни явно был с женщиной. Полли слышала, как та хихикала. Полли была не в том положении, чтобы осуждать мужчин, ищущих утешение вне брака. Правда, Дэнни начинал слишком рано. Тем более что в ту ночь ему следовало находиться рядом с молодой женой, рожавшей их первого ребенка. Но Полли только многозначительно пожимала плечами. Мужчины есть мужчины.

Розмари тоже прекрасно помнила тот день, когда родилась Энни Линч. Он стал для нее судьбоносным. Во-первых, один сластолюбец забронировал номер в гостинице и был уверен, что Розмари ляжет с ним в постель. Во-вторых, в этот день она почувствовала внезапное влечение к молодому человеку по имени Колм Барри, работавшему в банке неподалеку от их компании. Он был учтив и всегда восхищался ее умением вести дела. В отличие от коллег, он не был сторонником умеренности и аккуратности. Похоже, Колм уже успел разочароваться в самой идее банков. Он оказывал Розмари большую поддержку в расширении дела. Этому высокому мужчине с чересчур длинными волнистыми темными волосами было около тридцати. В банке его прическу не одобряют, с удовлетворением признался он Розмари.

— Вас это волнует?

— Ни капельки. А вас волнует мнение других людей? — в свою очередь спросил он.

— Работа требует. Когда приходят заказчики и видят перед собой молодую женщину, то хотят говорить с мужчиной. Поэтому мне волей-неволей приходится держаться самоуверенно. Мнение других меня волнует только в этом смысле и ни в каком другом.

С ним было легко разговаривать. Некоторые мужчины, которым по-настоящему нравятся женщины, слушают, а сами изучают их взглядом. Такие мужчины, как Дэнни Линч. В отличие от них, глаза у Колма были грустные. Но Розмари он нравился. Почему женщины никогда не проявляют инициативы? Она пригласила Колма Барри пообедать с ней.

— С удовольствием, — ответил он. — Но, увы, сегодня вечером у меня собрание.

— Бросьте, Колм. Банк переживет, если вы пропустите одно собрание, — сказала Розмари.

— Нет, речь идет об АА.

— Это что, марка вашей машины?

— Нет. «Анонимные Алкоголики», — просто ответил он.

— Ох!

— Ну, не переживайте так. Считайте, что мне повезло. Я получаю там моральную поддержку. Именно эта поддержка позволила мне отвергнуть лестное предложение прекрасной блондинки.

— На сегодняшний вечер. — Розмари широко улыбнулась. — Но ведь будут и другие вечера, правда?

— Да, конечно. Однако теперь, когда вы узнали правду, у вас может пропасть желание пообедать со мной. — Барри не оправдывался. Просто соблюдал осторожность на случай, если Розмари действительно передумает. Она сделала паузу. Достаточно долгую, чтобы Колм мог заговорить снова и положить конец тому, что еще не началось. — Мы оба знаем, что вам следовало бы поискать другого человека… скажем так, более солидного. Не тратьте время на неудачника. Банковского клерка со склонностью к алкоголизму.

— Вы ужасный циник, — сказала Розмари.

— Точнее, ужасный реалист. Я буду с интересом следить за вами.

— А я за вами, — ответила она.

Мона Маккарти на всю жизнь запомнила, где она была, когда услышала, что Барни в реанимации. На чердаке, где разыскивала кроватку для малыша Рии Линч. Именно там ее застал тревожный звонок Хилари, сообщавшей, что Рию отвезли в родильный дом и что они ищут Дэнни. Через полчаса позвонил Дэнни и сообщил, что с Барни все в порядке, но врачи на всякий случай решили сделать ему электрокардиограмму. И что она может приехать в больницу в любое время: он пришлет за ней машину.

— Где это случилось? Ему стало плохо? — спросила Мона.

— Он был у меня на Тара-роуд, — спокойно и участливо ответил Дэнни. — Мы проработали весь вечер. Мона, все в порядке. Поверьте мне, он в прекрасной форме и говорит, чтобы вы не волновались. Вы убедитесь в этом сами, когда приедете.

Ей сразу полегчало. Удивительный мальчик. Утешает ее, хотя сам наверняка в панике из-за того, что его жена рожает.

— Дэнни, я рада слышать, что ребенок уже на подходе… Как она?

— Что?

— Ее отвезла сестра, она…

— Дерьмо! — Он бросил трубку.

— Дэнни? — Мона Маккарти была сбита с толку. Хилари сказала, что не нашла Дэнни на Тара-роуд. А Дэнни утверждает, что был там весь вечер. Тут крылась какая-то тайна.

Сталкиваясь с чем-то таинственным, Мона Маккарти говорила себе, что она не детектив и что наверняка существует какое-то разумное объяснение. А потом выбрасывала эту мысль из головы. Это позволяло ей справляться с тайнами много лет. Когда Барни оправился, она ни разу не спросила его о событиях той ночи.

Так же как не спрашивала, где Барни проводил время, когда он поздно возвращался домой, и что он делал во время долгих поездок по стране. Несколько раз ей приходилось менять тему, когда продолжение беседы угрожало разоблачением тайны и последующей стычкой. Мона Маккарти была кем угодно, только не простушкой, за которую ее часто принимали.

Дэнни Линч тоже не мог забыть бешеную гонку из одной больницы в другую, укоризненное выражение лица свояченицы и свою маленькую дочь на руках у измученной Рии.

Он плакал, уткнувшись в темные волосы Рии, а потом бережно взял малышку на руки.

— Я очень виноват перед тобой, но у меня была причина. — И, конечно, она его поняла. Дэнни должен был сделать то, что сделал. Он же не знал, что ее время пришло.

Дэнни и не догадывался, что крошечное существо можно так любить. Говорил, что сделает из своего дома дворец, потому что принцессы должны жить во дворцах.

— «Принцесса, принцесса…» Ты забыл, что у нас республика? — поддразнивала его Рия.

— Ты знаешь, о чем я говорю. О принцессе из сказки, — обычно отвечал Дэнни.

И делал все, что мог.

А дел прибывало. Это означало каторжную работу, но Дэнни мог справиться с чем угодно. Теперь Барни предпочитал хранить их сотрудничество в тайне.

Рия великолепно справлялась с воспитанием маленькой Энни. Даже сажала ее в машину и возила в деревню к бабушке с дедушкой. Казалось, родители Дэнни были очень тронуты этим. Бабушка вязала ей смешные шляпы, а дедушка вырезал из дерева игрушки. Когда в доме росли Дэнни и его братья, никаких шляп и игрушек не было и в помине.

У Дэнни была чудесная дочь. Дом, о котором человек с его происхождением и образованием мог только мечтать. И добрая любящая жена.

Жизнь удалась.

Рия не забыла, что при родах Дэнни рядом не было, но она слышала историю о том, как он спасал жизнь и репутацию Барни Маккарти. Откуда Дэнни было знать, что схватки начнутся раньше времени? При мысли о том, что Дэнни пришлось прикрывать двойную жизнь босса, ее мучила совесть. Она не хотела принимать участие в обмане доброй и милой Моны Маккарти.

Но все это было мелочью по сравнению с ее всепоглощающей любовью к дочери. Энн-Хилари Линч весила при рождении три двести и была очаровательна. Ее огромные глаза доверчиво смотрели на Рию. Девочка улыбалась каждому, и все передавали ее с рук на руки. Ее окружало море довольных лиц; каждый считал, что малышка как-то отличила его от остальных.

Казалось, страхи и тревоги, которыми Рия делилась с сестрой, не имели под собой основания. Она сумела вырастить дочь, а Дэнни с каждым днем любил ее все больше и больше. Он был заботливым отцом, и Рия умилялась, когда видела, как он за ручку водил маленькую Энни по одичавшему большому саду, который они так и не смогли приручить. Дел было слишком много, а времени — слишком мало.

Энни была веселым ребенком из счастливой семьи; светлые прямые волосы падали ей на глаза так же, как у отца.

Хороших снимков маленькой Рии не осталось. Она часто жалела, что не сфотографировалась малышкой, десятилетней девочкой, подростком. Мать не вела фотолетопись, за исключением таких случаев, как первое причастие, конфирмация и посещение зоопарка. Но с Энни будет по-другому. В альбом войдет всё: выписка из родильного отделения, триумфальный приезд на Тара-роуд, первое домашнее Рождество… в общем, вся ее жизнь.

Дом Рия фотографировала тоже. Следовало фиксировать каждую перемену, чтобы Энни не думала, будто так было всегда. Девочка должна была видеть, что она и дом росли вместе.

День, когда привезли ковер, и день, когда его постелили; день, когда они купили ту японскую вазу, о которой мечтал Дэнни; огромные бархатные шторы, замеченные Дэнни на окнах дома, обстановка которого продавалась душеприказчиком. Линчи измерили шторы и обнаружили, что они идеально подходят к их окнам. Дэнни знал, что их отдадут почти даром; так бывало всегда, когда в дом вселялись дальние родственники. Они продавали все оптом, лишь бы поскорее очистить помещение.

Иногда Рия ощущала из-за этого угрызения совести, но Дэнни говорил, что это чепуха. Вещи представляют ценность только для того, кому они нужны.

Большую часть времени семья проводила в просторной теплой кухне на первом этаже, но Дэнни и Рия каждый день заходили в гостиную — комнату, которая была воплощением их мечты. Они получали удовольствие, находя для нее все новые и новые сокровища. Когда Дэнни повышали жалованье, они ездили на аукционы и покупали что-нибудь. Старые подсвечники, переделанные в лампы, посуду, французские часы…

Эта комната не была предназначена для того, чтобы производить впечатление на посетителей. Но и презрительной клички «горница», как однажды назвала ее Хилари, она тоже не заслуживала. Портреты в тяжелых рамах, которые покупались для украшения стен, были портретами чужих предков. Однако в этом не было притворства; на картинах были изображены люди, забытые своими родственниками и нашедшие покой на стенах дома Дэнни и Рии.

На работу Рия не вернулась. У нее было множество уважительных причин оставаться дома. Всегда требовалось кого-то куда-то отвезти или захватить по дороге. Один день в неделю она целиком посвящала благотворительности, а одно утро дежурила в больнице, развлекая детей, приходивших с матерями, которым было не на кого их оставить.

Офис Дэнни располагался неподалеку. Иногда ему нравилось заходить домой на ланч или даже на чашку кофе, чтобы немного отдохнуть. Сюда к нему часто приезжал Барни Маккарти. По каким-то причинам эти двое отказались от прежнего обычая встречаться в гостиницах. Рия знала новые вкусы Барни и всегда угощала его витаминным салатом и отбивными куриными грудками.

А потом уходила, давая мужчинам возможность поговорить наедине.

Барни Маккарти часто с восхищением говорил в ее присутствии:

— Повезло тебе с женой, Дэнни. Надеюсь, ты это понимаешь.

Дэнни неизменно отвечал, что понимает, и Рия с годами все больше убеждалась, что он говорил правду.