— Как ты думаешь, когда мы разговариваем с бабушкой, мы должны называть ее Нора? — спросил Брайан.

— Что? — оторвавшись от книги, спросила Энни.

— Знаешь… если мы называем мать Бернадетты по имени, то, наверное, должны так же называть и бабушку. — Брайану хотелось быть справедливым.

— Нет, Брайан. Замолчи, — сказала Энни.

— Ты всегда говоришь «замолчи». Никогда не скажешь ничего хорошего, никогда!

— Брайан, ответь по-честному, кто может сказать тебе что-то хорошее?

— Кое-кто может.

— Кто, кроме мамы и папы? А им приходится это делать, потому что ты их ребенок.

— Финола часто говорит мне хорошие слова.

— Расскажи мне хотя бы об одной приятной вещи, которую она сказала тебе сегодня. Попробуй.

— Ну, она сказала, что я молодец, потому что запомнил, что слонов нужно выводить на позицию в центре доски.

— И ты это действительно запомнил? — Энни по-прежнему отказывалась учиться играть в шахматы, но это не мешало ей завидовать успехам брата.

— Ну, вообще-то это вышло случайно. Я просто поставил их туда, а она очень обрадовалась! — Брайан ликующе улыбнулся.

«Иногда он бывает трогательным, — подумала Энни. — Его нужно пожалеть. Он просто не понимает, что наша жизнь вот-вот изменится. Думает, что осенью все мы вернемся домой. Он даже спросил мать Бернадетты, будут ли они играть в шахматы, когда мы вернемся из Америки. Это ведь не кончится, правда? Финола сказала, конечно, они будут играть, если он придет в гости к папе, а она окажется там. Глупый Брайан захлопал глазами. В глубине души он думает, что папа может вернуться домой. До него не доходит, что теперь так будет всегда».

Китти сказала, что Бернадетта, наверное, очень умная, если сумела запустить когти в отца Энни. Несмотря на запрет, Энни все еще удавалось встречаться с Китти в библиотеке. Поскольку в последнее время Энни много читала (она постоянно твердила взрослым, что больше ей делать нечего), то посещала библиотеку на совершенно законном основании. Китти тоже приходила туда и рассказывала о красочном мире гонок на мотоциклах, дискотек и переполненных баров. Энни слушала и завидовала ее свободе.

Но Китти, которую больше интересовала сексуальная сторона жизни, буквально бредила Бернадеттой.

— Слушай, я никогда бы не подумала. Со стороны она выглядит полусонной дурочкой. Но на самом деле твоя мачеха похожа на одну из тех сирен, знаменитых куртизанок, которые ловили мужчин в сети и превращали их в своих рабов. Интересно было бы узнать, как ей это удалось.

— Вряд ли она станет мне это рассказывать, — сухо ответила Энни.

— Но вы хорошо ладите, — с удивлением сказала Китти. — Я думала, ты будешь ненавидеть ее за то, что она заняла место твоей матери, и вообще…

— Нет, она не заняла место мамы, а создала свое собственное. Это трудно объяснить.

— Она позволяет тебе делать то, что ты хочешь. Уже неплохо.

— Просто мы ей безразличны, а это совсем другое дело. Она не устанавливает никаких правил, если не считать запрета на встречи с тобой. Видимо, она получила строгое указание от папы, что ты — нежелательная персона.

Китти удивилась.

— Я всегда думала, что нравлюсь ему. Даже считала, что он слегка заигрывает со мной, и полагала, что у меня есть шанс. Твоя мать ревновала его ко мне и не хотела, чтобы я лишний раз попадалась ему на глаза.

Энни была потрясена.

— Китти, ты бы не…

— Нет. Я бы не хотела быть твоей мачехой. Просто я думала о клубах, всяких шикарных местах… — Китти повиляла бедрами. — Немножко… ну, ты знаешь… Твой отец — красивый мужчина.

Энни смотрела на подругу с отвращением. Китти уже спала с мальчиками и говорила, что обычно это бывает замечательно. Иногда скучно, но чаще замечательно. Сначала попробуй, а уж потом отказывайся. Но Энни знала, что и пробовать не станет. Это страшно. Как то, что она видела в тот день в беседке. И как разговоры о сексе Орлы Кинг — певицы, которая устроила скандал в ресторане Колма. Страшно, ужасно, противно… Она помнила, как мать объясняла ей это несколько лет назад. Мама говорила, что это очень хорошо, потому что когда ты любишь кого-то, а он любит тебя, ты чувствуешь близость с этим человеком и тебе становится тепло.

Что хорошего принесли маме эта близость и это тепло? Вряд ли в ее возрасте она еще раз почувствует близость и тепло с кем-нибудь другим. В отличие от папы. Ему это ничего не стоило.

Перед свиданием с Энди, назначенным на вечер среды, Рия решила сделать прическу. Но к Карлотте она не пойдет. Пусть эти женщины не считают ее липучкой и приставалой. Даже если они правы.

В Стонифилде и его окрестностях парикмахерских хватало. Кажется, она видела одну в гипермаркете, где недавно побывала. Нужно съездить на разведку. Она ловко вывела из гаража машину Мэрилин Вайн и случайно встретила Карлотту, которая как раз доставала почту.

— Привет, вот это удача! Я надеялась увидеть вас.

— Я тоже, — заставила себя улыбнуться Рия.

Надеялась? Что эта женщина имеет в виду? О господи, она ведь живет в соседнем доме.

— Ну, я не хотела врываться к вам. Я знаю, как Мэрилин дорожит своим уединением.

— Мэрилин — это Мэрилин, — дерзко ответила Рия. — А я — это я. — Она ощутила приступ детского упрямства, которым страдал Брайан несколько лет назад. Совсем распустилась…

Если Карлотта и опешила, то сумела скрыть это.

— Конечно, конечно… Я просто хотела сказать, что во вторник вечером у нас в салоне будут представители компании, которая производит средства для ухода за волосами. Они хотят, чтобы мы покупали их товары, и в рекламных целях предлагают бесплатно оказать весь набор услуг четырем-пяти постоянным клиенткам. Шампуни, кондиционеры, укладка и все прочее… Если нам понравится, то мы сможем купить всю линию их препаратов. Разные компании проводят такие сеансы дважды в год. Я подумала, что вы захотите принять участие. Не бойтесь, морской свинкой вы не станете. Во всяком случае, красить вам волосы в красный цвет они не будут.

Рия удивилась.

— Но ведь у вас полно постоянных клиенток.

— Приходите, — просто попросила Карлотта.

— Спасибо… А в какое время? — Они договорились, но особого удовольствия это Рии не доставило.

Карлотта явно не была такой холодной и сдержанной, какой казалась, да и познакомиться кое с кем из соседей тоже было бы неплохо. Но у Рии не лежала к этому душа. Разочарование, которое она испытала вечером в субботу, еще не прошло. Это не ее дом. Она здесь чужая. Рассчитывать на то, что она сумеет приспособиться и обзавестись здесь друзьями, было глупо.

Рия хотела позвонить Мэрилин в Ирландию, но не смогла придумать, что ей сказать. Она пожала плечами. Поразительное место. Как говорит Хилари, просто волосы дыбом.

Когда пришла Герти, Мэрилин скрепя сердце подготовилась к бесконечному обсуждению сцены в ресторане. Но эта женщина казалась бледной, тревожной и вовсе не горела желанием разговаривать. Наверное, Джеку не понравилась сама идея девичника, и он выразил недовольство единственным известным ему способом. Похоже, Герти ощутила облегчение, получив возможность гладить и протирать ножки чудесного стола в гостиной в одиночестве.

Мэрилин работала в саду перед домом. Она всегда оставляла деньги для Герти в конверте на столике в холле и вкладывала туда карточку с благодарностью. Колм копался в своем огороде; разговаривать с ним тоже было не обязательно. Мимо проехала Розмари, но не сочла нужным зайти. Матери Рии с ее ужасной собакой не было уже два дня.

У Мэрилин начинали ныть плечи. Похоже, она сумела убедить этих людей, что не хочет жить с ними в большом палаточном лагере для отдыхающих.

Перед уходом Герти подошла и поздравила с достигнутым успехом.

— У вас бешеная энергия, Мэрилин, — сказала она.

— Спасибо.

— Надеюсь, она вам помогает, когда случается что-то плохое, — ответила Герти и ушла.

Мэрилин покраснела от гнева. Как эти люди смеют предполагать, что с ней случилось что-то плохое? Она ничем с ними не делилась, отвечала на их любопытные вопросы нарочито туманно и холодно. Они не имели права думать, что у нее что-то не так Мэрилин испытывала искушение при первой беседе с Рией рассказать о своем горе, но теперь радовалась, что не сделала этого. Если бы она поделилась с Рией Линч, нервным узлом и информационным центром этого города, к сегодняшнему дню о трагедии, случившейся в Стонифилде, напечатали бы во всех местных газетах.

Мэрилин хотела сегодня позвонить Рии, но раздумала. Говорить было не о чем.

Телефон зазвонил в тот момент, когда Рия записывала в книжку дела, которые нужно было закончить до приезда детей.

— Рия? Привет, это Хейди! Я нашла курсы для тех, кто хочет освоить Интернет. Как, запишемся?

— Хейди, мне очень не хочется быть для вас холодным душем. Я боюсь, что ничего не пойму и окажусь в хвосте.

— Но это как раз для таких, как мы, компьютерно безграмотных, а вовсе не для юных гениев. Все, что от нас требуется, это знать клавиатуру, а вы ее знаете.

— Если вспомню.

— Конечно, вспомните. Там всего пять уроков.

— Хейди, это очень дорого? Я понимаю, что говорю как мои сестра и зять, которые помешаны на деньгах, но мне нужно приберечь доллары до приезда детей.

— Нет, совсем не дорого, но все равно, считайте это моим подарком. Для нашего факультетского офиса делается большая скидка. Кроме того, я хочу, чтобы кто-то составил мне компанию.

— Я не могу.

— Уроки в среду и в пятницу, на следующей неделе еще три, а потом, опля — и добро пожаловать во «Всемирную Паутину»!

— Гм-м… насчет среды я не уверена… — начала Рия.

— Бросьте, Рия, у вас ведь нет никаких других дел, правда?

— Нет, но я просто… просто…

— Я буду рада, если вы придете. Это всего на час. Они знают, что на больший срок у нас просто не хватит внимания… С двенадцати до часу.

— Ах, так это днем? — с облегчением сказала Рия. — Тогда, конечно, приду, Хейди. Только скажите, куда.

Грег позвонил Мэрилин с Гавайев.

— Спасибо за письмо, — сказал он.

— Оно очень сдержанное. Я хотела чего-то большего, — ответила она.

— Ну, во всяком случае, мы разговариваем и переписываемся. Уже шаг вперед.

Ей не хотелось снова выяснять отношения.

— Как ты, Грег? У тебя все нормально?

— Да, пожалуй… Летние лекции. Сначала подростки, которые ничего не знают, потом студенты. Есть и аспиранты, очень толковые ребята, которые вряд ли найдут себе место… Ну, что нового в университете? — Похоже, Грег немного успокоился. Как-никак, они разговаривали по-человечески. Впервые за последнее время.

— Жаль, что здесь у них нет электронной почты, — сказала Мэрилин.

— А разве ты не взяла с собой ноутбук? — спросил Грег.

— Знаешь, как-то не подумала.

— Кстати, я разговаривал с Рией Линч. Она сама позвонила мне. И произвела приятное впечатление.

— Что-то случилось?

— Нет, просто она хотела выяснить, тот ли Энди, за кого себя выдает. Он был в Стонифилде проездом и хотел встретиться с тобой.

— Очень мило с его стороны. И что, Рия впустила его?

— Нет, просто перезвонила ему в мотель.

— Надеюсь, они нашли общий язык. Я не хочу звонить ей слишком часто; Рия может подумать, что я ее проверяю, — сказала Мэрилин.

— Понимаю, что ты имеешь в виду, — ответил Грег. — Слушай, ты живешь в ее доме. Скажи, какое у тебя сложилось о ней впечатление?

— Впечатление? Что ты имеешь в виду?

— Ну… Она не говорила тебе ничего странного?

— Почему ты спрашиваешь? — В голосе Мэрилин вновь прозвучал лед. — Ты же сказал, что сам с ней разговаривал.

— Конечно. Просто мне показалось, что она то ли спиритка, то ли очень религиозна.

— Ничего такого я не заметила, — призналась сбитая с толку Мэрилин. — Конечно, в Ирландии много церквей с колоколами и статуями, но я не думаю, что она ревностная католичка.

— Ну, может быть, я ошибся. Просто она кое-что сказала…

— Что именно?

— Да нет, ничего особенного. Я уже сказал, что ошибся… Что представляет собой дом, в котором ты живешь?

— Очень красивый дом. Здесь все старинное. И люди совсем другие. Они забегают, но надолго не задерживаются. Да, еще здесь есть Климент, огромный оранжевый кот.

— Это хорошо. Чем ты там занимаешься?

— Ну, много работаю в саду, гуляю и… В общем, все хорошо, Грег.

— Я рад, что ты довольна, — сказал он.

— Да. Довольна.

— Слушай, у тебя действительно все в порядке? — внезапно встревожился он.

— Конечно, Грег. В полном.

Мэрилин вернулась в сад и снова яростно вгрызлась в землю. Она не стала спрашивать, почему Грег счел Рию странной. Это не имело значения. Ничего не имело значения, кроме одного: она находится здесь и будет находиться, что бы ни случилось.

На нее упала тень. Мэрилин подняла взгляд, увидела остановившегося рядом Колма и прикрылась рукой от солнца.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — ответила Мэрилин.

— Я не слишком верю в извинения, поэтому вместо слов принес вам цветы.

— Это была не ваша вина.

— Однако это случилось в моем ресторане. Но что было, то сплыло. И слава богу. Во всех моих кошмарных снах о ресторане — можете не сомневаться, они были достаточно яркими, — я не видел ничего подобного.

Мэрилин волей-неволей улыбнулась.

— Я уже сказала, все забыто. Спасибо за цветы. Кроме того, мне нужен ваш совет. Где можно будет купить грунт и удобрения, когда я закончу прополку?

— Я отвезу вас. — Колм с изумлением осмотрелся вокруг. Мэрилин поработала за троих крепких мужчин. Скоро в эту землю можно будет что-то посадить. — Дэнни Линч должен быть вам благодарен.

— О господи… За что? — Она искренне удивилась.

— За то, что вы повысили стоимость его участка. Это для него самое главное в жизни.

— Я вижу, вы его не жалуете.

— Мне не нравится, как он обошелся с Рией. Тут вы правы. Но я не помню, как относился к нему прежде. Пожалуй, он был мне симпатичен, — силился вспомнить Колм.

— Я делаю это не для него, а для Рии и дома, — сказала Мэрилин.

— Это то же самое. В конце концов им придется его продать.

— Не может быть! — ахнула Мэрилин.

— А как иначе он сможет содержать две семьи и этот дом в придачу? Но хватит о Дэнни Линче и вреде, который он причиняет всюду, где появляется.

— Этой маленькой белокурой шансонетке, как называл их мой отец, он тоже причинил вред?

— Шансонетка! Чудесное слово… Да, причинил. А добила ее ваза с гвоздиками, в которой была водка. — Мэрилин смотрела на него открыв рот. — Вы в Ирландии, Мэрилин, тут всегда кипят страсти. Не хотите сегодня вечером пообедать со мной? Хочу съездить на разведку к конкурентам и буду рад вашей компании.

— Большое спасибо, — сказала Мэрилин Вайн.

Когда Герти снова пришла убираться и гладить, Мэрилин не стала говорить об этом приглашении. Не упомянула она о нем и в записке с благодарностью, которую написала и отнесла в элегантный дом Розмари. Не следует перегружать людей информацией.

— Бабуля, что бы ты сказала, если бы я стал называть тебя Нора?

— Брайан, ты в своем уме? — спросила бабушка.

— А я что говорила? — Энни торжествовала.

— Что все это значит? — Нора Джонсон подозрительно посмотрела на внуков.

— То, что по нему психушка плачет, — презрительно ответила Энни.

— Бабуля, я знаю, что ты старая, но не очень, правда? Вот я и подумал, что, если мы все будем называть друг друга по имени, как друзья, так будет лучше.

Энни подняла глаза к небу.

— А когда мы все поплывем на катере, ты будешь называть папу «Дэнни»? И ляпнешь еще что-нибудь несусветное своей подружке «Рии», когда она снова позвонит из Америки?

Нора Джонсон посмотрела на опечаленное лицо внука.

— Знаешь что, Брайан? Если подумать, то я была бы рада. Нора… Именно так называют меня в «Святой Рите».

— Но им же всем по сто десять лет! — сердито воскликнула Энни. — Естественно, они зовут тебя так Ты им в дочки годишься.

— И, конечно, Плайерс тоже зовет меня Норой, — сказала бабушка.

Энни посмотрела на нее с ужасом.

— Бабушка, пес зовет тебя Норой?

— В глубине души. Конечно, он не думает обо мне как о миссис Джонсон… Да, Брайан, с сегодняшнего дня я для тебя Нора.

— Спасибо, бабуля! Я знал, что так будет лучше, — обрадовался Брайан.

Энни снова возвела глаза к небесам. Вся семья сошла с ума. А им еще нужно зайти к Мэрилин и попрощаться перед плаванием по Шаннону. Так хотела мама. Она сказала, что это будет вежливо и по-дружески. Что там говорить, мама живет совсем в другом мире! В своем собственном.

Миссис Вайн поставила на стол тарелку с имбирным печеньем, о которое можно было сломать зубы, и сделала несколько сандвичей с ветчиной.

— Нет, спасибо, — решительно ответила Энни.

— Пожалуйста, я приготовила их для вас.

— Мне очень жаль, миссис Вайн, но я не ем мертвых животных, а печенье слегка жестковато. Можно я просто выпью чаю?

— Конечно. Дай подумать. У меня в морозилке есть пирог с сыром. Если хочешь, я его разморожу. Это недолго.

— А я ем сандвичи с ветчиной, — сказал Брайан. — Съем все, чтобы ничего не нужно было выбрасывать. Конечно, кроме тех, которые вы съедите сами. — Он потянулся к тарелке. — Мы можем поделиться.

Энни не пришлось ничего говорить; выражение ее лица говорило само за себя.

— Нет, лучше оставьте их до следующего раза, когда у нас будет настроение, — стал оправдываться Брайан.

Мэрилин поняла, что с угощением она села в лужу.

— Надеюсь, вы оба хорошо проведете время в Стонифилде… — начала она.

— А там вкусное печенье? — поинтересовался Брайан.

— Да, и самое разное, — заверила его Мэрилин.

Он довольно кивнул.

— Я уверена, что все будет замечательно. Мама сказала, что ей там очень нравится. Мы говорили с ней в субботу вечером. — Энни отчаянно старалась быть вежливой и извиниться за то, что она не пожелала воспользоваться гостеприимством хозяйки. — Кажется, мама начинает там осваиваться. Она собиралась в тайский ресторан.

Странно… Кто мог пригласить Рию в ресторан, открывшийся всего пару месяцев назад? Или она отправилась туда одна?

— Ваша мама любит изучать зарубежную кухню?

— Да нет. Она всегда готовит сама.

Брайан обвел взглядом кухню дома на Тара-роуд, на которой уже не было привычных проволочных подносов с лепешками, печеньем и хлебом.

— А вы сами не готовите, миссис Вайн? — слегка осуждающе спросил он. — Подруга папы Бернадетта тоже не готовит. Готовит ее мать Финола, но только тогда, когда она у себя дома. Наверное, на катере она тоже будет готовить. Правда, Энни?

— Я об этом не думала, — сквозь зубы процедила Энни. — И сомневаюсь, что миссис Вайн это интересует.

— Можно попросить вас обоих называть меня Мэрилин? — внезапно спросила незадачливая хозяйка. Многократно повторяемое обращение «миссис Вайн» начинало действовать ей на нервы. Кажется, девочке не нравилось, что она живет в их доме. Или не нравилось, что ее мать уехала.

Брайан охотно откликнулся на просьбу.

— Да, я думаю, что так лучше… Конечно, если вам интересно мое мнение, — спохватившись, добавил он.

— А кто вскопал сад, вы или Колм? Мы видели там огромную кучу мусора.

— Вообще-то главным образом я. Это мое любимое занятие. Но Колм обещал помочь мне купить грунт и посадить семена там, где они смогут дать ростки. Может быть, вы хотите, чтобы я посадила какие-то растения, которые вам нравятся? — без особой надежды спросила она.

И тут зазвонил телефон. Включился автоответчик, и они услышали голос матери:

— Привет, Мэрилин, это Рия. Я только хотела сказать…

— Это мама! — крикнул Брайан и побежал к телефону.

— Подожди, Брайан! — окликнула его Энни.

— Пожалуйста, пожалуйста, — быстро сказала Мэрилин.

— Мама, мама, мы здесь, как ты догадалась?

Взгляды Мэрилин и Энни встретились, и именно в этот момент Мэрилин почувствовала, что враждебность девочки начала исчезать. Две взрослые женщины смотрели на несмышленыша Брайана, думавшего, что мать следит за ним издалека.

— Да, она в порядке, она вырвала почти весь наш палисадник!

Энни вздохнула.

— Ничего другого от нашего Брайана ожидать не приходится, — разведя руками, сказала она Мэрилин. — Он всегда умудряется сказать именно то, чего говорить не следует. Я все объясню.

И, надо отдать ей должное, действительно объяснила.

— Привет, мама. Это Энни. Мы здесь пьем чай. Да, действительно. Я много читаю. У папы так скучно, что ничего другого мне не остается. «Уловку двадцать два» и «Поющих в терновнике». Да, она просила нас называть ее Мэрилин. Нет, просто Брайан, как всегда, несет чушь. За сад не волнуйся, это всего несколько сорняков. Колм помогает ей, так что переживать не из-за чего. Мы сегодня вечером уплываем, но позвоним тебе в субботу.

Когда Мэрилин наконец подошла к телефону, Рия начала извиняться.

— Прошу прощения, я не собиралась устраивать семейную заочную конференцию.

— Вы позвонили очень вовремя. Все хорошо?

— Да, замечательно. А у вас?

— Лучше не бывает.

— Я слышала, вы были в ресторане Колма?

— Да, и тамошняя пианистка выпила цветочную вазу водки. А мне сказали, что вы ходили в новый тайский ресторан. Как, понравилось?

— Да, замечательно. Чудесное карри из зеленых креветок. — Рия не сказала, что была там с деверем Мэрилин. — Послушайте, вряд ли имеет смысл говорить на ходу. Может быть, позвоните мне позже?

— Сегодня вечером меня не будет.

— Замечательно. И куда вы собрались, если не секрет?

— Тут идет один фильм, который мне хотелось посмотреть, — солгала Мэрилин, не желая говорить, что идет обедать с Колмом Барри.

Они договорились созвониться на следующей неделе.

— Ну что, у вас дым коромыслом? Бернадетта перевернула все вверх дном, готовясь к отпуску? — спросил Барни.

— Вовсе нет. — Дэнни всегда изумляло, как легко она идет по жизни. Ни списков, ни планов, ни проверок ни очистки холодильника, ни отказа от встреч, ни смены сообщения в автоответчике. За двадцать минут до выхода она положит в сумку несколько вещей, и все дела. Он сам соберет свой чемодан. Список того, что должны взять дети, прикрепила к их чемоданам еще Рия. — Нет, Барни, она просто поразительна. Не понимаю, как ей удается оставаться такой безмятежной. Это заразно. Я не шучу. Иногда я начинаю переживать, но стоит мне побыть с ней десять минут, как все становится на свои места.

— А что заставляет тебя переживать?

— Многое. Деньги, работа, эта чокнутая, которая живет в моем доме и перекапывает мой сад. Рия, которая не может примириться со случившимся.

— Что, так скверно? — спросил Барни.

— Я не люблю жаловаться, но вы сами спросили, а день сегодня не слишком удачный. Предстоит долгая поездка на машине, потом семидневное плавание на тесном катере, отсутствие на работе, которого я не могу себе позволить, мать Бернадетты, считающая, что у меня денег куры не клюют, а в довершение всего дети, которые будут постоянно болтаться под ногами.

— Я слышал, Орла Кинг устроила в субботу скандал.

— О господи, Барни, и до вас дошло! Откуда вы знаете?

— В компании Монто был приятель Полли. Он сказал, что владелец ресторана попросил их срочно убрать из ресторана Орлу, пока она не подошла к вашему столу. Но они не успели.

— Да нет, почти успели.

— Дэнни, ты бы последил за этим.

— И не говорите. Я слежу за этим в двадцать глаз.

Шаннон был забит семейными катерами. Мать Бернадетты купила в местном магазине целый ящик продуктов.

— Я позвонила им заранее и сделала заказ, — объяснила она Дэнни.

— Замечательно, Финола, — облегченно выдохнул он.

Поездка на машине была долгой. Когда во второй половине дня они выезжали из Дублина, Дэнни был очень напряжен. Плечи затекли, у него было множество забот, а разговор с Барни не дал ничего хорошего. Он дважды делал дурацкие ошибки из-за того, что не мог сосредоточиться. Наконец Финола тактично предложила сменить его. В конце концов Дэнни принял ее предложение.

Бернадетта, разместившаяся на переднем сиденье, ставила кассеты с музыкой, которую она специально отобрала для этого случая. Это были нежные ирландские песни, мелодии, исполняемые на арфах, флейтах Пана, ненавязчивых греческих бузуках, ноктюрны Шопена и задушевные шансоны на французском языке, которого никто из них не знал. Дэнни сидел на заднем сиденье собственной машины между сыном и дочерью и сладко спал, а Финола везла их в Мидленд.

Ему снилось, что на катере их ждала Рия. «Разве вы не вернетесь домой?» — спросила она Бернадетту. Бернадетта только пожала плечами и ответила: «Как хотите». Дэнни хотел побежать за ней, но его ноги приросли к земле… Когда все вышли из машины и полезли на катер, он все еще не мог опомниться.

— Вы заплатите ему? — спросила Финола.

— Кому? — захлопал глазами Дэнни.

— Этому человеку за продукты?

— Что? Да, конечно. — Дэнни достал кредитную карточку, но мужчина покачал головой, и тогда он вынул чековую книжку, которую ему выдали в Строительном обществе после повторного заклада нового дома. Счет за продукты оказался астрономическим. За прокат катера Дэнни расплачивался карточкой. Проверять остаток счета на ней ему не хотелось.

Но он знал, что проверить придется. И очень скоро.

Колм повел Мэрилин в «Квентин». Сказал, что хочет показать ей лучшее украшение Дублина. Кроме того, он хорошо знал Бреннанов, владельцев этого ресторана.

— Мест нет даже в понедельник. Вот вам еще одно доказательство расцвета нашей экономики, — одобрительно сказал он, обведя взглядом множество занятых столиков.

— Ерунда, Колм. Вы должны были объяснить миссис Вайн, что люди приходят сюда только для того, чтобы вкусно поесть, — сказала Бренда Бреннан.

— В это я могу поверить, — вежливо ответила Мэрилин.

— Я вижу, у вас сидит Барни Маккарти с целой толпой, — заметил Колм.

На лицо Бренды упала тень.

— Да, верно, — уронила она. Колм поднял брови, словно спрашивая, в чем проблема. — Ну, не буду мешать вам изучать меню, — сказала она и ушла.

— Ей не нравятся эти люди? — почувствовав неладное, спросила Мэрилин.

— Нет, дело не в этом. Думаю, у нас с ней общая беда.

— Какая?

— Банк вернул их чек на очень большую сумму.

— Серьезно? — Мэрилин поставила бокал и посмотрела на компанию, сидевшую у окна. — С виду это очень солидные люди. Неужели они расплачиваются недействительными чеками?

— Нет, такого до сих пор не было. И они действительно очень солидные люди. Они знают всех. Ссориться с ними невыгодно; кроме того, раньше они приносили нам хороший доход. Так что все это довольно сложно. — Колм посмотрел на крупного мужчину, принимавшего девять человек. Рядом с хозяином застолья сидела и смеялась красивая женщина намного моложе его.

— Это его жена?

— Нет, это Полли. Его жена дома.

— Вы будете подавать на него в суд?

— Нет. Просто когда он в следующий раз попытается заказать столик, я скажу ему, что мест нет, и пошлю одному крупному счету воздушный поцелуй. Нет смысла начинать процесс из-за стоимости одного обеда.

Мэрилин посмотрела на него с восхищением.

— Вы правы. Мы в Штатах слишком склонны из-за всякой ерунды затевать тяжбу. А у вас хватает здравого смысла считать неоплаченный счет одним лишним обедом и не волноваться из-за этого.

— Но я действительно волнуюсь. Барни Маккарти в каком-то смысле хозяин Дэнни Линча. Если он утонет, то потащит за собой и Дэнни. Так что Рии придется несладко.

Розмари славилась скоростью своих еженедельных совещаний. Все они проходили рано утром. На столе стояло большое блюдо со свежими фруктами и кофейники с крепким кофе. Повестка дня была очень короткой. Присутствовали главный бухгалтер, управляющий, начальник отдела сбыта и ее личная секретарша, приученные быстро отчитываться и предлагать решения. Они оперативно разобрались с пунктами «Счета», «Новый бизнес», «Сверхурочные» и «Что замышляют конкуренты». Остался последний пункт — «Проблемы».

— К сожалению, банк вернул крупный чек, — сказал главный бухгалтер.

— На сколько? Чей?

— Одиннадцать тысяч. Барни Маккарти.

— Это ошибка. Недосмотр банка, — сказала Розмари, собираясь перейти к следующему вопросу.

— Я видел в утренней газете объявление о продаже ателье проката костюмов «Полли», — лаконично ответил бухгалтер.

— Спасибо. Значит, это не недосмотр. Я позвоню в банк.

— Они ничего вам не скажут.

— Мне скажут, — ответила Розмари.

Когда совещание закончилось, она набрала номер мобильного телефона Дэнни Линча. Никто не отозвался.

— Ну, Дэнни, маленький ублюдок, со мной этот фокус не пройдет. Ты сделал другим людям много гадостей, но говорю тебе прямо: тут у тебя ничего не выйдет. Мы с тобой слишком много лет вместе. — Увы, она сказала это себе, а не ему, потому что Дэнни в это время плыл по Шаннону и плевал на все.

Хилари сказала, что хочет пригласить Мэрилин искупаться на пляже «Сорок футов», а потом устроить пикник.

— Мысль необычная, — покачала головой ее мать.

— Это предложил Мартин. Сказал, что так можно будет сэкономить на обеде.

— Верно, — ответила мать.

— И в то же время развлечь ее.

— Да уж.

Нора Джонсон тяжело вздохнула. Как она вырастила дочь, которая думает только о том, чтобы сэкономить деньги? В детстве Хилари такой не была, нет, не была. Когда Нора работала в химчистке, они с дочерьми часто думали о том, что купили бы, будь у них деньги, и все же это не было манией. Так на Хилари повлиял скупердяй Мартин. Но зато он не бросил ее ради малолетки… Нора вздохнула снова. Иногда ей казалось, что все в мире устроено слишком сложно.

Хилари посмотрела на мать с участием. Ей не нравились эти вздохи.

— Мама, ты не думаешь, что тебе пора переехать в дом Рии?

— Что?

— Ну, конечно, не сейчас, когда там Мэрилин, но сразу после ее отъезда?

— С какой стати мне это делать?

— Во-первых, у тебя будет компания. А во-вторых, ты сможешь платить Рии за комнату.

— Мне не нужна компания.

— Конечно, нужна, мама. Но не это главное. Рии понадобятся деньги, когда Дэнни реализует свои грандиозные планы.

— Ты серьезно?

— Да. Мама, переезжай туда, пока она не пустила к себе других жильцов.

— Хилари, ты в своем уме? К Рождеству в этом доме и духа Рии не останется.

— Как?

— Барни Маккарти остался без гроша. Я видела в сегодняшней газете, что бизнес Полли Каллаган продается. Раз уж он продает ателье своей красотки, то скоро станет потрошить детские копилки. Если он рухнет в пропасть, то потащит за собой и Дэнни Линча. И тогда твой зять лишится этого дома еще до возвращения Рии.

Все по очереди постояли за штурвалом. Когда они плыли по реке, в этом не было ничего сложного, но затем река расширилась, перейдя в озеро, а там уже нужно было соблюдать правила. Плыть между черными бакенами с одной стороны и красными с другой. Они махали руками немцам и голландцам, с которыми уже встречались, но те были более опытными моряками и обогнали их. Они причаливали в живописных деревушках и покупали мороженое или заходили в пивные поиграть в «дротики».

— Вот бы маме понравилось! — сказал однажды Брайан, когда из камышей вылетела стая птиц и взмыла в небо. Наступившее молчание было хуже хора взрослых голосов, приказывавших ему замолчать.

— Извините, — пробормотал он.

Бернадетта спокойно сказала:

— Брайан, конечно, ты можешь говорить о своей маме. Она ведь не умерла. Может быть, однажды ты свозишь ее в такое путешествие.

Энни и Брайан видели, как Дэнни протянул руку и благодарно погладил Бернадетту по лицу, а потом провел ладонью по волосам. Этот жест был полон такой любви и нежности, что дети почувствовали смущение и отвернулись.

Мальчику Хьюби, читавшему курс «Не бойтесь Интернета», нельзя было дать больше шестнадцати. Впрочем, на самом деле ему столько и было. Хьюби сказал, что это его первая рискованная попытка заняться бизнесом, а потому он хочет быть уверен, что все его клиенты удовлетворены. Если они чего-то не поймут, это будет означать, что он плохо выполнил свою работу.

Рия с удивлением обнаружила, что ей все понятно. Это была самая обычная вещь, а не мир, в котором разбираются только такие асы, как Розмари. Просто средство связи. Теперь она понимала, почему этим так легко увлечься и просиживать за компьютером целый день, глядя на экран, выискивая интересные факты и общаясь с незнакомыми людьми.

Во время ланча они с Хейди обсуждали услышанное и то, что нужно сделать до следующей встречи с Хьюби в пятницу. Мальчик попросил всех прислать ему сообщения, на которые он ответит. Хейди было легко это сделать; в отделе кадров стояли компьютеры, подключенные к Интернету. Но как быть Рии?

— У Мэрилин есть ноутбук, который она не взяла с собой. Вы можете пользоваться им.

— Ох… А вдруг я его сломаю?

— Не сломаете. Скажите Мэрилин по телефону, что хотите воспользоваться компьютером, и я вам его включу.

— А это не слишком?..

— Нет, это всего лишь техника. Но… Рия, не стоит упоминать, что нас учит Хьюби.

— О господи… Почему?

— Понимаете, он был другом Дейла.

— И что в этом плохого?

— Знаете…

— Ничего я не знаю. Я знаю только то, что Дейл на Гавайях.

— Что?

— Ну, с отцом. Разве не так?

Хейди молчала.

— А где еще ему быть? Здесь его нет, в Ирландии тоже. Комната его ждет.

— Дейл мертв, — наконец сказала Хейди.

— Не может быть. Я видела его спальню. Там разложены его вещи.

— Дейл мертв, и в этом все дело. Мэрилин не может с этим смириться.

Большего потрясения Рия не испытывала ни разу в жизни.

— Почему она ничего мне не сказала?

— Она вообще не говорит об этом. Ни с кем. Даже с Грегом. Вот почему он улетел на Гавайи.

— Он бросил ее?

— Нет. Грег думал, что она полетит с ним, но она наотрез отказалась. Наверное, потому что когда-то они были там с Дейлом.

— Сколько лет было Дейлу?

— Еще не исполнилось шестнадцати.

«О боже, — подумала Рия. — Почти ровесник Энни…»

— Как он умер?

— Разбился на мотоцикле.

— Но ведь он был слишком мал, чтобы…

— В том-то и дело.

— Господи, ну почему же она мне ничего не сказала? — Рия покачала головой. — Как-никак, мне предстояло жить в ее доме. Она знала, что я увижу его комнату. Ради бога, я ведь протираю там пыль…

— Она просто не может найти для этого нужных слов, — мягко сказала Хейди.

— Когда это случилось?

— В марте прошлого года. А от машины его отключили в августе.

— От машины?

— От аппарата искусственного дыхания.

— Бедная Мэрилин… Какое страшное решение ей пришлось принять…

— Мэрилин считает, что они поступили неправильно, и поэтому не находит себе покоя.

— Ну, если она не смогла найти покоя здесь, то вряд ли ей удастся сделать это на Тара-роуд, — сказала Рия.

Мэрилин лежала в ванне, а Климент сидел на стуле так, словно охранял ее. Герти сказала, что обычно он наверх не ходит.

— А теперь ходит, — лаконично ответила Мэрилин.

— Просто когда Рия вернется, он может… понимаете, он ведь всего лишь кот… он будет продолжать считать, что ему туда можно… — Герти пыталась быть тактичной, но из этого ничего не вышло.

— Ладно. Я уверена, что Рия тоже делает в моем доме то, что мне не понравилось бы, но мы договорились, что одно лето как-нибудь потерпим, — решительно ответила Мэрилин.

— А у вас дома есть какие-нибудь живые существа? — поинтересовалась Герти.

— Никаких живых существ там нет, — отрезала Мэрилин.

Когда она добавила в ванну горячей воды, кот громко мяукнул.

— Я защищала тебя, Климент. Так что не разевай пасть, — сказала она ему.

Климент закрыл пасть и задремал. Мэрилин думала обо всех живых существах, которых Рия оставила на Тара-роуд.

Энди приехал с сумкой-холодильником, полной продуктов. Кроме того, он прихватил бутылку вина.

— Вы прекрасно выглядите, — одобрительно сказал он. — Просто прекрасно.

— Спасибо. — Рии уже давно не говорили комплиментов. Дэнни в лучшем случае бросал: «Прилично выглядишь, моя радость», да и то редко. От Энни в последние годы она слышала только: «В этом платье ты выглядишь просто ужасно». Розмари говорила, что она хорошо выглядит, когда надевает что-нибудь нарядное — намекая, что это случается не слишком часто. Хилари всегда считала, что красивой птицу делает оперение. А мать настаивала на том, что нет ничего лучше синего костюма с белой блузкой, и жалела, что люди с достатком носят безвкусную одежду и одеваются как бродяги. Правда, Колм иногда замечал, что Рия хорошо выглядит. Но это был, скорее, комплимент дому или саду, к которым она являлась бесплатным приложением.

Поэтому откровенное восхищение со стороны мужчины было ей в диковинку.

Готовка началась с натирания чеснока у миски с салатом «Цезарь». Возни и суеты было много, но, как ни странно, получилось очень вкусно. А потом они взялись за картофельный пирог.

— Так ведь это же деруны. — Энди был слегка разочарован. Он думал, что это нечто совершенно неизвестное.

— Да? — Рия тоже огорчилась.

— Но я их просто обожаю. Кроме того, это ведь деруны по-ирландски, что придает им совершенно особый вкус, — тут же исправился Энди.

Они смеялись не переставая. Поводов для этого находилось множество. Энди рассказал про конференцию. Женщина, которая ее организовала, так переживала, что чуть не взорвалась. Когда она пыталась решить, как посадить гостей во время банкета, — вопрос, не имевший совершенно никакого значения, — бедняжке пришлось принимать успокоительное.

— Но банкет прошел нормально? — спросила Рия.

— Понятия не имею. Он был назначен на сегодняшний вечер.

— И вы его не дождались?

— Я решил, что здесь будет намного веселее. И оказался прав, — улыбнулся Энди.

Рия испекла земляничное печенье, которое они ели с кофе.

— Вы действительно не купили это в кулинарии?

— Нет. Все сделано вот этими руками, — засмеялась Рия и вытянула руки со свежим маникюром.

— Но, конечно, тесто было готовое?

— Ни в коем случае. Я могу замешивать тесто и при этом продолжать с кем-то разговаривать. — Это произвело на Энди сильное впечатление. Рия радовалась его удивлению, как ребенок. Она рассказала ему про уроки Интернета и спросила, не станет ли Мэрилин возражать, если она воспользуется ее ноутбуком.

— Ни в коем случае. Если хотите, я сам его включу.

— Наверное, сначала нужно спросить разрешения.

— Послушайте, это ведь то же самое, что пользоваться телефоном или пылесосом. Ноутбук — это ведь не тщательно настроенный рояль или пианино.

— А вдруг?..

— Бросьте. Где она его держит?

— В кабинете.

Они прошли в красивую комнату, уставленную книгами, и Энди открыл крышку компьютера.

— Я покажу вам, как его запустить, а потом вы сами сможете сделать то же самое… — Едва Энди успел вымолвить эти слова, как зазвонил телефон. Автоответчик стоял в гостиной, поэтому Рия машинально взяла трубку.

— Алло, — сказала она так, словно была в Дублине и говорила по своему телефону.

— Рия? Это Грег Вайн.

— Ах. Здравствуйте, Грег. Как дела? — Она посмотрела в глаза Энди, сидевшему напротив. Нормальнее и естественнее всего было бы сказать: «Вы не поверите, но здесь ваш брат». Конечно, так сказал бы каждый в обычной ситуации. Но это могло бы вызвать ненужные подозрения и потребовать долгих объяснений. Поэтому она промолчала об Энди Вайне, который сидел в метре от нее и едва заметно улыбался.

Грег извинился и попросил найти ему одну папку. Она находилась в кабинете.

— Я сейчас как раз там, — ответила Рия.

— Отлично! — обрадовался Грег. — Там полно книг и студенческих курсовых. Можно давать вам указания?

— Конечно.

Грег Вайн назвал ей сначала стену, где стоят студенческие работы, потом год, а потом название предмета. Рия каждый раз повторяла сказанное Энди. Тот быстро нашел нужный документ.

— Мне нужно название и первая страница этой курсовой, причем сегодня.

— Сегодня?

— Я хотел попросить Хейди и Генри о большой услуге. Зайти, взять страничку и отправить ее мне по электронной почте.

— Хейди и Генри? Зайти, забрать и сегодня вечером отправить по электронной почте? — Она повторяла услышанное, чтобы Энди понял, о чем идет речь. Он среагировал мгновенно. Показал на лист бумаги, ноутбук и ткнул себя пальцем в грудь.

— Я могу сама отправить ее вам по электронной почте, если вы разрешите мне воспользоваться ноутбуком Мэрилин.

— Вы умеете пользоваться электронной почтой? — удивился и обрадовался Грег.

— Как ни странно, умею. Сегодня утром я ходила с Хейди на лекцию.

— Вот это везение! Раз так, обойдемся без Хейди и Генри. — Он был счастлив, что позвонил как раз вовремя.

Энди написал на листе бумаги: «Пароль и адрес электронной почты». Через минуту информация была подготовлена и отправлена.

— Все у меня на экране. Не знаю, как вас благодарить. Кстати, кто читал вам лекцию? Вы поразительно быстро усвоили материал.

Рия вспомнила, что Хьюби был другом Дейла.

— Один мужчина… забыла его имя.

— Ладно, неважно. Этот человек буквально спас меня.

Рия положила трубку, и они с Энди посмотрели друг на друга. Одно препятствие было преодолено, причем почти случайно.

— Ну вот, теперь на Гавайях считают, что вы это умеете. Раз так, давайте поупражняемся, — сказал он.

Рия заметила, что он подсел к ней поближе.

— Сейчас я схожу за своими записями. — Она встала и принесла лист бумаги, который Хьюби дал всем в классе.

Энди посмотрел на листок.

— Боже мой, Хьюби Грин! Это один из мальчиков, с которыми Дейл был во время аварии.

Рия посмотрела ему в глаза.

— Почему вы не сказали мне, что Дейл погиб?

— Как, неужели вы этого не знали? — поразился он.

— Нет, не знала. Пока Хейди меня не просветила.

— Но ведь вы говорили про его комнату. Что там лежат его вещи.

— Я думала, он на Гавайях. Спросила вас, когда он вернется, а вы ответили, что осенью.

— О боже… Я думал, вы имеете в виду Грега.

Наступила тишина. Только сейчас они поняли, какое недоразумение произошло.

— Понимаете, они настолько убиты, что не могут заставить себя говорить об этом. Если бы вы сказали, что знаете Хьюби Грина, это стало бы для них шоком.

— Понимаю, — ответила Рия. — Именно поэтому я сделала вид, что не помню его имени.

— И у вас отлично получилось, — с восхищением сказал Энди.

— Знаете, здесь со мной происходят странные вещи. Дома я всем говорю то, что думаю, а тут постоянно притворяюсь и что-то скрываю, причем без всякой причины.

— Причина есть всегда, — возразил он.

— Наверное, это ложно понятая вежливость, — уныло сказала Рия.

— О’кей. Теперь нам придется притвориться, что вы умеете самостоятельно пользоваться Интернетом, а потом мы перестанем притворяться, о’кей?

— О’кей, — слегка тревожно ответила она.

Энди придвинулся к ней еще ближе.

— Ну, чей еще адрес электронной почты мы знаем?

— Хьюби! Он сказал, что мы можем послать ему сообщение в любое время.

— Хьюби. Да.

— Что-то не так? Он славный мальчик.

— Конечно.

— Расскажите мне. Я ничего не знаю о случившемся, абсолютно ничего. Я понимаю, что Мэрилин очень скрытная. Она не хотела бы, чтобы я задавала людям вопросы. Она рассказала мне только самое необходимое, а этого недостаточно.

— Вас это обидело?

— Думаю, она должна была сказать мне, что ее сын погиб. Я тоже не хочу, чтобы половина Дублина рассказывала ей о бедной старушке Рии, которую муж бросил ради какой-то девчонки. Я чувствовала, что она не станет расспрашивать моих подруг, и решила, что я не буду тоже… Но просто… просто…

— Что «просто», Мария? — Энди не пользовался ее уменьшительным именем, и Рии нравилось, что он называет ее по-другому. Это делало то, что происходило или могло произойти между ними, еще более интригующим.

— Просто тут какая-то тайна. В моем случае никакой тайны нет, это старо как мир. Мужчина женится, потом видит новую, более современную модель и говорит жене «прощай». Тайна здесь только в том, куда уходит прежнее чувство.

— Мария, пожалуйста, не надо так переживать.

— А что мне, прыгать от радости? Но, по крайней мере, со мной все ясно. А тут по-другому, совершенно по-другому. Как будто я столкнулась с заговором молчания. Эта комната, похожая на гробницу. И то, что никто не упоминает о несчастном случае.

— Понимаете… — начал Энди.

— Нет, честно говоря, не понимаю. Знаете, что я сказала вашему брату Грегу, когда позвонила ему на Гавайи? Сейчас повторю. Я спросила его, нравится ли там Дейлу. Теперь при воспоминании об этом у меня мурашки бегут по спине. Не знаю, что он обо мне подумал.

— Он все понял, — успокоил ее Энди. — Понял, что Мэрилин ничего вам не сказала.

— Знаете, я чувствую себя кругом виноватой. Я снова пошла в эту комнату и оплакала ребенка, который, по моим представлениям, занимался серфингом в Гонолулу. И всё же мы должны были говорить об этом. Не все время, как, по здешним представлениям, делают в Ирландии, но просто чтобы я была в курсе. Она оставила комнату в таком виде и ничего мне не сказала. Энди, это противоестественно. Даже вы окаменели, когда услышали имя Хьюби Грина. Боюсь, если больше никто не расскажет мне о случившемся, мне придется обратиться к самому Хьюби.

— Не делайте этого.

— Нет, конечно, не сделаю. Просто хочу подчеркнуть, насколько это странно.

— Думаете, мы сами не догадываемся?

— Что вы имеете в виду?

— Знаете, мы все считали, что на этом свете есть только одна по-настоящему счастливая пара: Грег и Мэрилин. Но после той катастрофы они больше не смогли общаться друг с другом как раньше.

— Они осуждают друг друга, да?

— Нет, у них не было для этого повода. Хьюби, два других мальчика и Дейл буквально бредили мотоциклами, но они еще не достигли нужного возраста. Кроме того, у них были родители, которые боялись мотоцикла на заднем дворе больше, чем героина в доме. На день рождения Хьюби мальчики устроили что-то вроде пикника. Я знаю, потому что сам был здесь в это время… — Он встал и начал расхаживать по кабинету. — Они выпили пива, потом нашли два мотоцикла и решили, что это подарок небес.

— Нашли?

— Да, на стоянке у ресторана. Хьюби и еще один мальчик, который погиб, Джонни, слегка перепили. Не сильно, но признаки имелись. Они были старше, хотя и не намного. Сами знаете, в этом возрасте имеют значение даже несколько месяцев.

— Знаю. — Внезапно Рия подумала о Китти, которая была старше Энни всего на год, но в некоторых отношениях опережала ее на несколько лет.

— Они устроили то, что потом следствие назвало пробным заездом. Свернули за угол, и один из мотоциклов врезался в грузовик В чем не было ничего удивительного, потому что мотоцикл, которым управлял Джонни, а Дейл был пассажиром, ехал по другой стороне улицы. Джонни погиб на месте. Дейл был подключен к аппарату шесть месяцев, а потом Грег и Мэрилин согласились его отпустить…

Они долго сидели молча и думали о трагедии, которая пришла в этот дом.

— И Мэрилин сказала, что не простит этих мальчишек до самой смерти. А Грег — что они с Мэрилин не найдут покоя, пока не научатся прощать.

На глазах Рии проступили слезы.

— И это оттолкнуло их друг от друга?

— Думаю, да. Но Грег молчит как камень. Сами знаете, мы, мужчины, не мастера рассказывать о своих чувствах.

— Ну, к вам это не относится. Вы очень хорошо рассказали обо всем. Сами знаете, мной двигало не праздное любопытство.

— Знаю, — ответил он.

— Теперь вы понимаете, как я ее защищала, если даже не стала расспрашивать Карлотту, Хейди и всех остальных?

— Конечно, понимаю. А вы понимаете, почему не стоило бы расспрашивать Хьюби? Этому парнишке и так нелегко живется: день рождения был его, он их напоил, его дружок Джонни вел украденный мотоцикл, а он сам и еще один мальчик остались живы. На меня произвело сильное впечатление, что он создал группу, чтобы оплатить свою учебу в университете.

— Знаю. Наверное, вы тоже затаили на него зло, — сказала Рия.

— Нет. Это была не его вина. Он же не собирался убивать Дейла, — успокоил ее Энди.

— Но вышло ужасно неудобно, правда? Я не хотела вмешиваться.

— Послушайте, это не имеет к вам никакого отношения. Все, Мария, пора делать уроки. Беремся за домашнее задание.

Они отослали Хьюби сообщение и получили ответ: «ПОЗДРАВЛЯЮ, МИССИС ЛИНЧ, ВЫ ПРОСТО ТАЛАНТ». А потом отправили сообщение Хейди.

— Она умрет на месте, когда завтра в офисе увидит, что я прислала ей сообщение! — Рия расхохоталась. — Жаль, что я больше не знаю ничьих электронных адресов, — добавила она.

— Можно послать сообщение на мой ноутбук в мотеле, — сказал Энди.

— А вечером вы позвоните мне и скажете, дошло ли оно.

— Может быть, лучше завтра? — негромко предложил он. Рии понадобилось какое-то время, чтобы понять намек. — Вы не представляете себе, как приятно снова слышать в этом доме смех… Мы с вами свободные люди, никому ничего не должны, и никто не будет на нас в обиде. Разве плохо, если мы проведем вместе остаток вечера? — Он взял Рию за подбородок и повернул ее лицо к себе.

Рия потеряла дар речи. Энди воспользовался этим и поцеловал ее. Нежно, но решительно. А потом обнял за плечи.

Испуганная Рия отпрянула. В этом году ей исполнится тридцать восемь. В ноябре, в годовщину смерти Кларка Гейбла. С двадцати двух лет никто не целовал ее, кроме человека, который устал от нее и сказал, что от их счастливого брака ничего не осталось.

— Я должна объяснить… — начала она.

— Серьезно?

— Да. Вечер был замечательный, но, понимаете, я не…

— Понимаю, понимаю. — Он нежно поцеловал ее в ухо, и это было скорее приятно.

— Энди, простите меня, если я подавала вам не те сигналы. Честное слово, у меня давно не было такого чудесного вечера, но я не хочу заходить слишком далеко. Я не умею кокетничать и никогда не умела. Даже тогда, когда была девочкой и встречалась с мальчиками. Я часто ошибалась, и за прошедшее с тех пор время ничего не изменилось. Понимаете, я совершенно неопытна.

— У меня появилась надежда, когда вы не сказали моему брату, что я здесь, — объяснил Энди.

— Знаю, знаю. — Рия понимала, что у него были все основания для такого предположения.

— Я согласен с вами, вечер действительно был приятный. Если бы он закончился в постели, то был бы еще приятнее, но раз уж этому не суждено случиться, то будем вспоминать его положительные стороны.

— А они действительно были. — Рия благодарно улыбнулась. Она боялась, что Энди обидится на нее за отказ.

— Во-первых, деруны по-ирландски. Пальчики оближешь, — сказал он.

— Во-вторых, «Цезарь», император салатов, — подхватила Рия.

— И земляничное печенье. Испеченное собственноручно.

— И чудесное вино из сумки-холодильника.

— Да, нам есть что вспомнить. Перед сном включите ноутбук. Может быть, там вас будет ждать сообщение, — сказал Энди и уехал.

Рия убрала со стола, потом пошла в кабинет и проверила, есть ли для нее сообщения. Их оказалось целых два. Первое — от Хьюби. «МИССИС ЛИНЧ, Я ПРОСТО ПРОВЕРЯЮ, УМЕЕТЕ ЛИ ВЫ ПОЛУЧАТЬ ТАК ЖЕ, КАК ОТСЫЛАТЬ! ХЬЮБИ ГРИН». А второе — от Энди. «БОЛЬШОЕ СПАСИБО. ЭТО БЫЛ САМЫЙ ВОСХИТИТЕЛЬНЫЙ ОБЕД ЗА ДОЛГИЕ ГОДЫ. Я ОБЯЗАТЕЛЬНО ПРИЕДУ НА ВСТРЕЧУ ВЫПУСКНИКОВ, КАК И ГРЕГ. НО ЕСЛИ БУДЕТ ВОЗМОЖНОСТЬ ВСТРЕТИТЬСЯ ДО ТОГО, Я НЕПРЕМЕННО ЕЮ ВОСПОЛЬЗУЮСЬ. ВАШ НОВЫЙ ДРУГ ЭНДИ ВАЙН».

Ну это же надо! У скучной старой Рин Линч, бедной брошенной Рии, надоедливой мамочки Рии появился новый друг по имени Энди Вайн. И если бы она не отказала ему, то у нее появился бы любовник с тем же именем. Рия посмотрела на себя в зеркало и попыталась представить, как бы это могло быть. Она не занималась любовью ни с одним мужчиной, кроме Дэнни. Дэнни, который так хорошо знал ее тело и мог доставить ей удовольствие.

Наверное, было бы ужасно неловко раздеваться перед этим мужчиной. Как это получается у других женщин? Ложиться в постель с мужчинами, которых они едва знают? У женщин вроде Розмари. Но Розмари есть Розмари. Почти совершенство. Рия боялась, что грудь у нее слегка обвисла, а бедра потеряли упругость. Она испытывала облегчение оттого, что не нужно изучать чужое тело и бояться услышать критику в свой адрес. И все же было бы приятно вновь ощутить мужские объятия и почувствовать себя желанной.

Она вздохнула, пошла в комнату Дейла и начала листать его дневники с фотографиями мотоциклов и вырезками статей о героях мотоспорта. У Мэрилин хватило сил оставить напоминания о машинах, убивших ее единственного сына, однако она не смогла сказать об этом женщине, которой предстояло жить в ее доме. Очень сложная личность.

Мэрилин отвергла столько приглашений, что на нее могли обидеться. Поэтому отказаться от приглашения Хилари, всем недовольной и малопривлекательной сестры Рии, она просто не посмела. Эта женщина была очень настойчива. Она несколько раз звонила ей и предлагала устроить пикник на берегу моря. Мэрилин поплавала бы с удовольствием. Она сказала себе, что сумела найти противоядие от этих любопытных ирландцев — на их вопросы следует отвечать туманно, а потом просить рассказать о себе. Тогда они успокаиваются; от тебя требуется только сидеть и слушать.

Хилари приехала, полная энергии, и тут же начала торопиться.

— На ближайшую электричку мы уже не успеем. Ну и ладно, в ней будет слишком много народу, — сказала она.

— Как скажете. Я готова ехать хоть сейчас.

— Боже милостивый, Рия сойдет с ума, когда снова увидит свой сад. Вы что там, клад искали?

— Просто расчистила землю. К ее возвращению все будет нормально. У вашей сестры очень красивый дом, правда? — сказала Мэрилин.

— Скажу вам прямо, что я об этом думаю. Я думаю, что Рии и Дэнни слишком легко достались их деньги, а такие вещи имеют привычку приходить в дом сами, как куры на насест.

— Что вы имеете в виду? Мы выпьем по чашке кофе или сразу поедем на вокзал?

— Думаю, кофе выпить можно. А вы ничего не пекли и не готовили? — Казалось, Хилари обвела кухню таким же неодобрительным взглядом, что и Брайан, искавший то, чего здесь не было.

— Э-э… нет. Мы же уходим, верно? — удивилась Мэрилин.

— Я думала, мы устроим там пикник.

— Да, мысль хорошая. Может быть, по дороге зайдем в кулинарию?

— Куда?

— Ну, в магазин, где можно купить продукты для пикника.

— Но продукты в таких местах стоят столько же, сколько полный обед в ресторане. Я имела в виду сандвичи.

Мэрилин горько пожалела о своей опрометчивости, но отступать было уже поздно.

— Можно сварить яйца вкрутую, взять пару помидоров, несколько кусочков ветчины, хлеб и масло. Годится?

К Хилари тут же вернулось хорошее настроение. Они в четыре руки приготовили все необходимое для пикника, доехали на автобусе до вокзала и сели на поезд, шедший в сторону Дун Лаогхейра. Электричка шла на юг вдоль побережья, и Мэрилин с удовольствием комментировала то, что видела.

— Мы с Мартином знали, что вам понравится, — широко улыбнулась Хилари.

— Расскажите мне, как вы познакомились с Мартином, — попросила Мэрилин. Она выслушала странную и жалкую, но с гордостью рассказанную историю о том, как супруги накопили денег и купили дом, а потом экономили на всем, но купили мебель. Вскоре женщины сошли с электрички и пошли вдоль берега к месту, где собирались поплавать. Море сверкало, но выглядело холодным. Все это время Хилари не переставая рассказывала о ценах на земельные участки, о братьях Мартина, имеющих маленькую ферму на западе, о беременных четырнадцатилетних девочках, которые учатся в школе, где преподает Мартин, а она сама работает в канцелярии.

Когда дошли до пляжа, Мэрилин чуть не завопила от восторга.

— Боже мой, это же башня Мартелла и музей Джойса! Я знаю, где мы! Тут начинается «Улисс»! Это то самое место!

— Да, верно. — Похоже, Хилари не слишком интересовалась Джеймсом Джойсом.

Она показала на часто фотографируемую надпись «Сорок футов только для джентльменов» и вспомнила, что мать говорила ей, будто на первых порах феминистки устраивали здесь заплывы, пытаясь доказать, что это место принадлежит всем.

— Неужели такое было еще при вашей матери?

— При матери! Я и сама могла это видеть. Мне скоро сорок, — мрачно ответила Хилари.

— И мне тоже, — сказала Мэрилин.

Наконец-то у двух совершенно разных женщин нашлось что-то общее. Они поплавали в ледяной воде, от которой у Мэрилин чуть не застыла кровь в жилах, а потом устроили импровизированный пикник. Говорила главным образом Хилари.

— Расскажите мне о семейной жизни Рии, — попросила Мэрилин.

Хилари изложила всю историю так, как она ее видела. Внезапное заявление Дэнни о том, что у него есть любовница, после которого он пропал на две недели. Глупее не придумаешь. Но возмездие не за горами. Барни Маккарти больше не золотой мешок, а его друзья-политики не у власти. Так что мистеру Дэнни Линчу крышка.

— Он вам всегда не нравился?

— Я переживала из-за него. Для Рии он был слишком красив. Я всегда говорила это и в конце концов оказалась права. Но удовольствия это мне не доставило. У меня самой счастливый брак, и я желала сестре того же. А у вас счастливый брак? — внезапно спросила она.

— Не знаю, — ответила Мэрилин.

— Обязаны знать.

— Честное слово, не знаю.

— А как думает ваш муж?

— Он думает, что счастливый. Нам нечего сказать друг другу. Но он хочет, чтобы все продолжалось как прежде.

— Вы имеете в виду секс? — спросила Хилари.

— Да. Когда-то это было хорошо, но сейчас потеряло всякий смысл. Два года назад я сделала гистерэктомию. Сорокалетние женщины еще могут забеременеть, но у меня такого шанса уже нет.

— Вам повезло, что он еще хочет быть с вами. Я не могу иметь детей, поэтому Мартин думает, что нам нет смысла заниматься сексом. И мы им не занимаемся.

— Не могу поверить, — сказала Мэрилин.

— Это правда.

— И давно?

— Мы женаты шестнадцать лет… ну, уже лет восемь. С тех пор как он узнал, что детей у нас не будет.

— А вы сами знали об этом раньше?

— Я знала это всегда. Понимаете, я ходила к предсказательнице судьбы. И она мне сказала.

— Вы ей поверили?

— Безоговорочно. Она была права насчет всего. — Хилари собрала остатки еды и положила их в бумажный пакет.

Эта женщина ни в чем не сомневалась. Даже в том, что она останется бесплодной. Очень странная страна.

— Она экстрасенс?

— Не знаю. Просто она знает, что будет, вот и всё.

— Может быть, она медиум? Вступает в связь с умершими?

— Не думаю, — ответила Хилари. — Меня это не интересовало. Я хотела знать будущее, а не прошлое.

— А что еще она вам сказала?

— Сказала, что брак у меня будет счастливый. Это сбылось. И что я буду жить в доме с деревьями, но этого еще не случилось.

Мэрилин на мгновение остановилась и подумала о женщине, считающей счастливым свой брак с мужчиной, который не интересуется ничем, кроме процентных ставок, и не верит в то, что сексом можно заниматься не только для продления человеческого рода.

— Она еще здесь, эта женщина? — спросила Мэрилин.

Им повезло. Все говорили, что такой хорошей погоды в июле давно не было. Дети загорели и радовались жизни.

— Папа, можно нам взять ялик? — спросила Энни.

— Нет, Энни, это слишком опасно.

— А почему тогда нам его дали вместе с катером?

— Принцесса, его дали нам, а не детям.

— Позволь им, Дэнни, — сказала Бернадетта.

— Нет, радость моя, они не умеют грести.

— А как же они тогда научатся? Давай сделаем так. Они будут плавать там, где мы сможем их видеть. Согласен? — В результате был достигнут компромисс, и Дэнни с гордостью наблюдал за тем, как его сын и дочь плавают вдоль берега.

— У тебя хорошо получается с детьми. Тебе неведом страх. А вот Рия поплыла бы рядом с ними, как мать-утка.

— Детям нужно давать свободу, — ответила Бернадетта. — Иначе они тебя возненавидят.

— Знаю. Интересно, что ты скажешь, когда у нас будет свой ребенок. — Дэнни положил руку на ее живот и подумал о сыне или дочери, настоящем маленьком человеке, который к Рождеству появится в их доме.

— То же самое. — Она посмотрела на него с удивлением. — Ты же не хочешь, чтобы детей, свободных существ, загоняли в какое-то подобие кораля, правда?

Дэнни подумал, что именно кораль они с Рией и построили, и понял, почему ему так хотелось вырваться оттуда. Он положил голову на колени Бернадетты и закрыл глаза.

— Поспи. Я послежу за яликом, — сказала она.

— Ну разве это не удивительно? — Финола читала вслух выдержки из газет.

— Что удивительно? — спросил Дэнни. Он все еще лежал на траве, а Бернадетта раскладывала на нем сплетенные гирлянды из ромашек. Эти гирлянды напоминали пути, привязывавшие его к земле.

— «Полли» продается! Лучшее в Дублине ателье проката костюмов последних лет!

— Этого не может быть. — Дэнни рывком сел.

— Тут так написано.

Он взял газету и прочитал объявление.

— Мне нужно позвонить, — сказал Дэнни. — Где эти чертовы дети на этой чертовой лодке? Какого черта ты позволила им уплыть?

— Дэнни, ялик давно на месте. Ты спал. Они ушли за мороженым. Пожалуйста, пожалуйста, успокойся. Ты понятия не имеешь, что происходит.

— Еще как имею.

— И что, по-твоему, это значит? Ты думаешь, что если «Полли» продается, значит, Барни остался без гроша? — спросила Бернадетта.

— Если ты думаешь так же, то как ты можешь сидеть здесь и плести гирлянды из ромашек?

— Лучше плести гирлянды, чем получить инфаркт, — ответила Бернадетта.

— Милая, милая Бернадетта, наш мир рушится. Ты этого не понимаешь, ты еще ребенок.

— Лучше не говори так. Ты всегда знал, сколько мне лет.

— Я должен поговорить с Барни и выяснить, что случилось. — Лицо Дэнни побелело.

— Подожди, пока не успокоишься. В таком состоянии ты все равно ничего не поймешь.

— Я не успокоюсь до тех пор, пока не узнаю. И, может быть, даже после этого. Не могу поверить, что он ничего мне не сказал. Мы же друзья. Я ему как сын. Он сам так говорил.

— Если он действительно попал в беду, тогда ему труднее сказать об этом тебе, чем кому-нибудь другому. — Для нее все было очень просто.

— Неужели ты не боишься?

— Чего?

— Того, что впереди.

— Ты имеешь в виду бедность? Конечно, нет. Дэнни, ты уже был беден. Значит, будешь жить так, как жил раньше, только и всего.

— Мало ли что было давно.

— Зато теперь у тебя есть для чего жить.

Он взял ее руки в ладони.

— Я хочу дать тебе всё. Солнце, луну и звезды. Тебе и нашему ребенку.

Она подарила ему ту самую задумчивую улыбку, от которой у Дэнни всегда подгибались колени. Других слов не потребовалось. Он сразу почувствовал, что стал на десять футов выше.

Бернадетта никогда не задумывалась над выбором стратегии. У нее была одна-единственная цель — успокоить Дэнни. А потом все предоставить ему.

— Где папа? Мы принесли ему шоколадное мороженое, — сказала Энни.

— Пошел звонить по телефону, — ответила Бернадетта.

— Как ты думаешь, он ушел надолго? До его прихода мороженое не растает? — Брайану требовались указания.

— Я думаю, мы можем его съесть, — промолвила Бернадетта.

— Это Дэнни.

— Повезло тебе с погодой. Думаю, на Шанноне сейчас чудесно. — Голос Барни звучал весело.

— Барни, что случилось?

— Я вижу, мы с тобой близнецы. Не можем не думать о делах даже во время отпуска.

— Вы искали меня? Мой мобильник разрядился. Я звоню из бара.

— Нет, не искал. Решил дать тебе отдохнуть. — Он говорил совершенно спокойно.

— Я видел газету, — сказал Дэнни.

— Газету?

— С объявлением о продаже «Полли».

— Все верно. Да.

— И что это значит, Барни?

— Это значит, что Полли хочет взять тайм-аут. Она получила хорошее предложение, но мы проверяем рынок на случай, если кто-то согласится дать больше.

— Чушь собачья. Полли не нужен отдых. Она бывает в ателье раз в месяц.

— Ну да, но она так говорит. Ты же знаешь женщин, они существа непредсказуемые.

Дэнни часто слышал, как Барни Маккарти разговаривал таким тоном с клиентами. Или с бухгалтерами, юристами, политиками, банкирами. Со всеми, кого нужно было умиротворить. Просто, по-домашнему, весело, даже слегка беспечно. Раньше это срабатывало безотказно. Но с Дэнни он еще никогда так не разговаривал. И тут его осенило.

— Вы не один?

— Нет, а что?

— Барни, мы о’кей? Скажите мне прямо.

— А ты как думаешь?

— Вы знаете, что я думаю. Мы еще держим голову над водой? Или погружаемся в темноту?

Барни засмеялся.

— Тебе что, голову напекло? Какая темнота? У нас здесь вовсю светит солнце.

— Так что, на этот раз выкарабкаемся?

— Как всегда.

— Но раньше вам не приходилось продавать «Полли».

— Мне не приходится продавать ее и сейчас. — В голосе Барни послышалась стальная нотка. Дэнни промолчал. — Если это все, то продолжай отдыхать. Чтобы вернуться в понедельник в хорошей форме.

— Если я вам нужен, то могу вернуться хоть сейчас. Оставлю своих здесь, а сам приеду.

— Увидимся в понедельник, — сказал Барни Маккарти и дал отбой.

Дэнни купил себе порцию бренди, чтобы унять дрожь в руках. Бармен посмотрел на него с сочувствием.

— Семейная жизнь на катере — это не сахар, — сказал он.

— Да, — рассеянно ответил Дэнни. Мысленно он был в офисе Барни Маккарти. Его уволили по телефону. Это не было преувеличением. Он часто видел, как Барни подобным образом увольнял своих служащих. Похоже, на сей раз дошла очередь до самого Дэнни.

— Сколько ребятишек? — спросил бармен.

— Двое, и третий на подходе.

— О боже, да это же просто ад кромешный. — Бармен перевидал множество проявлений человеческой натуры в пивной на берегу озера, но еще никогда не видел лица белее, чем у этого парня.

— Я собираюсь съездить к экстрасенсу с вашей сестрой, — сказала Мэрилин Рии. — Можно воспользоваться вашей машиной?

— А я собираюсь посещать лекции по использованию Интернета с вашей подругой Хейди. Можно воспользоваться вашим ноутбуком?

Шейла Мэйн обрадовалась, услышав голос Рии. Герти ничего ей не сообщила. Вот так сюрприз!

— Герти часто вам пишет?

— Обычно присылает письмо авиапочтой каждую неделю. И рассказывает мне обо всем, что происходит.

У Рии сжалось сердце при мысли о том, какую фантазию проявляет бедная Герти, пытаясь составить каталог воображаемых событий.

— У Герти все хорошо. Я часто ее вижу, — сказала Рия.

— Знаю, она писала, что почти все время проводит в вашем доме.

— Верно, — ответила Рия. Герти не писала, почему она почти все время проводит в доме на Тара-роуд. Не сообщала, что ползает на четвереньках и моет полы, чтобы у Джека были деньги на выпивку. Но людям нужно сохранять хоть каплю достоинства. Именно так вела себя Герти.

— Не хотите приехать ко мне в Стонифилд? Я сняла красивый дом на лето. Мои дети прибудут сюда через две недели.

Шейла сказала, что с превеликим удовольствием приедет в субботу и привезет своих детей. Макс в этот день дежурит, так что приехать не сможет. До них всего час езды.

— У вас такой красивый муж, что я жду не дождусь встречи с ним. В тот раз он так тепло принимал нас на Тара-роуд…

Рия с изумлением поняла, что в письмах Герти о фантастической стране по имени Дублин нет места таким вещам, как семейные неурядицы. И не только ее собственные. Она решила дождаться приезда Шейлы, а уже потом рассказать ей о своем несчастье. Объяснять случившееся по телефону было слишком долго и утомительно. Она чересчур часто делала это, и с каждой новой попыткой история становилась все более невразумительной. Люди думали, что Рия ее уже пережила, и не представляли себе, что она все еще ждет звонка Дэнни, который скажет: «Радость моя, ты простишь меня?» Или: «Мы сможем начать все сначала?»

У Рии был ответ на оба вопроса. Она сказала бы «да», причем совершенно искренне. Она любила этого человека; все случившееся было ужасной ошибкой. Чередой несчастных случаев, которые накапливались и наконец вышли из-под контроля. Рия твердила себе, что если она будет об этом думать, молиться и слишком надеяться, то все еще может наладиться.

Розмари сказала, что миссис Коннор — женщина удивительная. Когда Мэрилин увидит ее, то будет просто потрясена. Мэрилин подумала, что сегодня Розмари выглядит чудесно. Розовое шелковое платье было ей очень к лицу. Такие наряды надевают на свадьбу, а не во время визита соседки. Она накрыла чай в прекрасном саду на крыше. Обе сидели и восхищались растениями, которые привезли из питомника. Розмари сказала, что миссис Коннор следовало бы заняться подразделению полиции по борьбе с мошенниками. Эта дама зарабатывала бешеные деньги, но с каждым разом выглядела все более больной и бедной.

— Так вы тоже были у нее? — удивилась Мэрилин.

— Да, пару раз. В ранней молодости. Я ходила к ней с Рией и Герти.

— И что она вам сказала?

— Совершенно ничего, но зато говорила с грустью и даже с болью на лице. Надо отдать ей должное, шоу было первостатейное. — Розмари была справедлива.

— Но она должна была сказать вам что-то особенное.

— Забавно… Она сказала мне, что я — плохая подруга! — Розмари засмеялась.

— А это не так? — У Мэрилин была неприятная привычка задавать вопросы в лоб.

— Не думаю. Хотя как знать… Видите ли, я деловая женщина, а в бизнесе друзей не бывает.

— Догадываюсь.

— Но зато на прошлой неделе я оказалась хорошей подругой для Полли Каллаган. Она пришла и попросила напечатать для нее брошюру. Многоцветную, с большими фотографиями и все такое. Я уже знала, что чек может остаться неоплаченным. Но Полли мне нравится. Я не хотела из-за этого терять ее дружбу и предложила бартер. Мол, я возьму что-нибудь из твоего гардероба, а ты получишь свою брошюру бесплатно. И взяла это платье. Что вы об этом думаете?

— Она знала, почему вы это сделали?

— Могла знать. — Розмари задумалась. — Во всяком случае, когда она расскажет о случившемся Барни Маккарти, тот поймет. Ладно, хватит об этом. Кстати, зачем вы идете к миссис Коннор? — спросила она Мэрилин.

— Поговорить с мертвым, — ответила та.

И впервые за всю свою жизнь холодная, самоуверенная Розмари Райан не нашлась, что ответить.

Мэрилин поняла, что если она повезет Хилари в далекий табор, где машины стоят в чистом поле, то ей стоит предварительно попрактиковаться в вождении. Хотя дома у нее была машина с автоматической коробкой передач, но к ручному переключению она привыкла тоже, так что это тут было ни при чем. Все предупреждали ее об опасности езды по Дублину, о том, что люди там дерутся из-за мест для парковки и ленятся включать сигналы, когда перестраиваются из одного ряда в другой. И все же Мэрилин не представляла себе, что ее ждет. В первый раз выехав на улицу, бедная миссис Вайн потеряла счет количеству аварий, в которые не попала только чудом. Когда Мэрилин вернулась к дому шестнадцать по Тара-роуд, ее лихорадило. Увидев, как она вылезает из машины, Колм подошел и спросил, что с ней.

— Клянусь, они выскакивают у тебя перед носом, — сказала она. — Я чуть не задавила дюжину пешеходов. Они перебегают улицу, не обращая внимания на светофор.

Колм непринужденно засмеялся.

— Первый день всегда самый тяжелый. Слава богу, вы вернулись домой, где, судя по всему, будете принимать гостей. — Он кивнул на ворота, к которым как раз подходили Нора Джонсон и Плайерс.

— Ю-ху, Мэрилин! — крикнула Нора.

— О черт… — прошипела миссис Вайн.

— Ай-яй-яй, — с насмешливым неодобрением сказал Колм, но тут же удрал в огород и предоставил ей выпутываться в одиночку.

— Мы с Хилари как раз собирались на ланч и подумали, не захотите ли вы присоединиться к нам.

— Спасибо, миссис Джонсон, но я не собиралась выходить из дома… — начала Мэрилин.

— Ну, не беда, мы можем поесть и здесь.

— Где? — Испуганная Мэрилин обвела взглядом сад. Нора Джонсон уже почти прошла в дом.

— Думаю, так будет легче для всех нас. — Норе просто не приходило в голову, что ей могут быть не рады. Тонкого намека было недостаточно, чтобы ее отпугнуть. Впрочем, толстого тоже.

«Какого черта? — сказала себе Мэрилин. — Если уж я справилась с дублинским уличным движением, то как-нибудь справлюсь и с паршивым ланчем». Она любезно улыбнулась и пригласила мать Рии в дом.

Хилари тоже не заставила себя ждать.

— Мама сказала, что мы встретимся здесь. Куда идем?

— Мэрилин обещала что-нибудь приготовить, — ответила довольная Нора.

— Как в добрые старые времена, — ответила Хилари и с удовольствием уселась на кухне. — Что будем есть? — В морозилке Рии лежали куриные грудки, а в проволочной корзине стояла картошка с огорода Колма. — Я почищу, — предложила Хилари.

— Спасибо, — ответила Мэрилин, пытаясь прочитать рецепт, прикрепленный к внутренней стороне полки. Он казался не слишком страшным: мед, соевый соус и имбирь. Все это было под рукой.

Плайерс сидел в своем углу, а Климент — на своем стуле. Хилари оказалась права: на кухне все было, как в старые добрые времена. Только у плиты стояла другая женщина.

Энни и Брайан вспомнили что-то очень важное. Если они хотят показать Климента на кошачьей выставке, то анкету нужно отправить сегодня.

— Через два дня вы будете в Дублине, — сказала им Финола.

— Это слишком поздно! — заныла Энни. — Мы думали, что Климент получит золотую медаль. Наверное, анкета вместе с остальной почтой лежит на столе в холле дома на Тара-роуд.

Бернадетта пожала плечами. Это была одна из многих вещей, плохих или хороших, которые случаются в жизни. Она сочувствовала детям, но решения не предлагала. Дэнни ушел звонить, а потому помочь ничем не мог.

Почувствовав приближение кризиса, инициативу взяла на себя Финола Данн.

— Раз так, пойдите и позвоните миссис Вайн, — предложила она.

В дверь дома номер шестнадцать по Тара-роуд позвонила Герти.

— Мэрилин, наверное, это самый трудный момент в моей жизни.

— Да? — тревожно спросила запыхавшаяся Мэрилин. Смесь меда, соевого соуса и имбиря оказалась очень липкой; она пристала к донышку кастрюли и подгорала, а курица оставалась сырой.

— Вы знаете, что я должна была прийти завтра… Можно вместо этого прийти сегодня?

— Герти, это не очень удобно. Я готовлю ланч.

— Просто… просто все мои домашние проблемы решились бы, если бы я могла…

— Прошу прощения. Если вам нужно на время уйти из дома, то присоединяйтесь к матери и сестре Рии. Я угощу вас ланчем. — У Мэрилин голова шла кругом. Она еще не успела опомниться от смертельно опасной поездки по Дублину, готовила сложное блюдо для людей, которых не хотела принимать, да еще под бдительным наблюдением двух голодных животных. А теперь приглашала к столу третью женщину, причем очень расстроенную.

— Нет, Мэрилин, спасибо, дело совсем не в этом. — Герти не знала, куда девать руки. Взгляд у нее был испуганный.

— Тогда что, Герти? Мне очень жаль, но я не…

— Мэрилин, не могли бы вы дать мне деньги вперед? А я завтра отработаю… — Видно было, что это просьба далась ей нелегко.

Видеть это было невозможно.

— Да, да, конечно, — пробормотала смущенная Мэрилин и стала искать кошелек. — У вас найдется сдача? — не подумав, спросила она.

— Мэрилин, будь у меня сдача, разве я стала бы просить заплатить мне вперед?

— Да, конечно, глупый вопрос. Пожалуйста, возьмите.

— Тут не только за завтрашний день, но и за всю следующую неделю, — сказала Герти.

— Да, конечно. Как скажете.

— Вы можете позвонить Рии в Америку, и она скажет, что я всегда рассчитываюсь.

— Я знаю, знаю… Ладно, а теперь до свидания.

Мэрилин спустилась на кухню, расстроенная беседой.

— Герти… Не смогла остаться, — делано улыбнувшись, объяснила она.

— Да. Ей нужно было добыть Джеку денег на выпивку, — лаконично сказала Нора Джонсон.

И тут они поняли, что одна из кастрюль подгорела, — к ее дну прилипла масса, напоминавшая сливочные тянучки.

— Ее уже не оттереть, — сказала Хилари. — А эти кастрюли очень дорогие.

Кастрюлю поставили отмокать, и Мэрилин начала все сначала. Хилари была права: слава богу, что она не успела положить туда куриное филе. Подгорел только соус.

Задребезжал телефон. Звонили Энни и Брайан с реки Шаннон. Не сможет ли Мэрилин найти анкету? Мэрилин снова поднялась в гостиную, куда она относила всю почту и аккуратно складывала ее на сервант. Она нашла анкету и перезвонила им в пивную, где дети ждали результата.

— Отлично, — сказал Брайан. — Теперь осталось только одно: отвезти ее по адресу и заплатить один фунт за участие.

— Да, но…

— Большое спасибо. Мы бы очень расстроились, если бы выставка прошла без него, — прервала ее Энни.

— А мне не придется там присутствовать? — испугалась Мэрилин. — Водить Климента по кругу или делать что-то еще?

— Нет, они будут сидеть там в клетках. Честно говоря, я собиралась сделать это сама, но если вы захотите прийти и посмотреть…

— Ладно, там видно будет. — Мэрилин положила трубку.

— Ну, как они? Довольны отдыхом? — Нора насмешливо фыркнула. Похоже, в такую возможность она не верила.

— Я не спросила! — злобно крикнула Мэрилин и чуть не заплакала. Вторая кастрюля тоже сгорела, а две женщины, привыкшие, что здесь за всем присматривает Рия Линч, не ударили палец о палец, чтобы помешать этому.

Ради чего она прилетела в эту чертову Ирландию? Ради такого дурацкого изматывающего дня? Чтобы заниматься чужими делами и вмешиваться в жизнь людей, которых она до того и в глаза не видела?

В почтовом ящике дома на Тюдор-драйв лежало письмо от мамы.

Дорогая Рия!
Любящая тебя мама.

Я понимаю, что мне следовало бы писать тебе чаще, но Господь Бог сделал так, что в сутках всего двадцать четыре часа. Кстати, о Боге. Я надеюсь, что ты нагим поблизости католическую церковь, куда мои внуки могли бы ходить по воскресеньям. Мэрилин сказала, что сообщила тебе все подробности, номера телефонов, расписание служб и все остальное, поможешь не делать вид, что ты регулярно ходишь к мессе, все равно не поверю. Мэрилин в здешние протестантские церкви тоже не ходит. Может быть, она иудейской веры, но представить ее в синагоге я как-то не могу. Ладно, она взрослая женщина, так что пускай разбирается сама. Я не любительница вмешиваться в жизнь других людей.

На первых порах она немного дичилась, но, кажется, сейчас уже вполне привыкла к нашим обычаям. Мать не должна критиковать подруг своих дочерей, и я не собираюсь делать это, но ты знаешь, что леди Райан мне не нравилась и никогда не понравится, а Герти я считаю слюнтяйкой, полностью заслуживающей своей участи. Мэрилин совсем другая. С ней интересно разговаривать обо всем, и она хорошо разбирается в кино. Водит твою машину как сумасшедшая и сожгла две кастрюли, которые тут же заменила. Первого августа ей исполнится сорок Я на двадцать семь лет старше, но мы находим с ней общий язык. Думаю, она спит с Колмом Барри, но я неуверена. Этот прелюбодей все еще важно разгуливает по городу. Завтра дети вернутся из своего скучного плавания. Я собираюсь сводить Энни в пиццерию и услышать все подробности с пылу с жару. Энни хочет привести с собой свою подругу Китти. Ладно, пусть приводит. А потом они вместе поедут домой.

Ошеломленная Рия посмотрела на штемпель. Письмо было отправлено пять дней назад. Целых пять дней. А она ничего не знала. Что это за подруги, если они не сообщили ей о таких жизненно важных вещах? Было восемь часов утра. Она потянулась к телефону, но сообразила, что в Ирландии сейчас время ланча; следовательно, мать совершает свой дурацкий ежедневный обход. Зачем люди вообще пишут письма, которые добираются до адресата через пять суток, если есть электронная почта? Но тут Рия опомнилась. Нечестно осуждать мать за неумение пользоваться Интернетом, если она сама научилась этому всего пару недель назад. Нужно быть справедливой.

Она позвонила в дом на Тара-роуд. Когда включился автоответчик, выяснилось, что Мэрилин сменила текст. «Это дом Рии Линч, но в настоящее время она отсутствует. Сообщения будут приниматься и передаваться ей. Говорит Мэрилин Вайн. Я вам перезвоню». Да как она посмела? Рия ощутила приступ гнева. Ей хотелось убить Мэрилин.

Эта женщина влезла в ее дом, чуть не угробила ее машину, выкорчевала ее сад, таскалась к предсказательницам, сжигала ее кастрюли, спала с Колмом Барри. Какие еще сюрпризы приготовила ей миссис Вайн?

Рия позвонила Розмари, но ее секретарша ответила, что у босса совещание. Тогда она позвонила Герти в прачечную.

— Спасибо за то, что пригласила Шейлу с детьми, — ответила подруга. — Ей очень понравилось. Она звонила и все мне рассказала. Просто в восторге. — Голос у Герти был довольный. На самом деле, она благодарила Рию за то, что подруга не стала опровергать сказку о нормальной жизни Герти и Джека.

Опять ложь, выдумки, притворство! Рия не смогла скрыть нетерпение и досаду.

— Герти, что там затевает Мэрилин?

— Она молодец, правда?

— Не знаю. Мы с ней не знакомы. Она что, спит с Колмом?

— Что? — Герти расхохоталась так, что заглушила шум голосов клиентов; время ланча было для прачечной часом пик.

— Так говорит моя мать.

— Мать? Рия, раньше ты никогда не обращала внимания на ее слова.

— Она действительно сожгла мои кастрюли?

— Да, но заменила их еще лучшими. И купила пару дешевых. На случай, если сожжет их снова.

— У нее что, вечно двадцать два несчастья?

— Нет, просто она неважная кухарка. Но видела бы ты, что она сделала с твоим садом!

— Там хоть что-нибудь осталось?

— Рия, это просто фантастика.

— Есть ли хоть одно дерево или куст, которые я смогу узнать по возвращении? Брайан сказал, что она вырубила всё.

— Ты слушаешь Брайана? — спросила Герти.

— Она случайно не работает вместо меня в магазине Фрэнсис Салливан? В перерыве между раскопками в моем саду?

— Рия, в чем дело? Мэрилин — очень славный человек. И твоя подруга.

— Никакая она мне не подруга. Я ее и в глаза не видела.

— Ты чем-то расстроена?

— Она влезла в мой дом.

— Рия, ты же сама с ней поменялась.

— Она сменила текст на автоответчике.

— Ты просила ее сделать это, когда она будет готова.

— Теперь вижу, что готова.

— Энни помогла ей составить текст.

— Энни?

— Да. Она часто приходит к ней.

— На Тара-роуд? — сквозь зубы процедила Рия.

— Рия, я думаю, она скучает по тебе. Поэтому и приходит. — Герти отчаянно пыталась ее подбодрить.

— Угу. Как же, — ответила Рия.

— Да, Рия. Энни сказала, что плавание по Шаннону было чудное. Так она и выразилась. Сказала, что Брайан каждый день говорил: «Вот бы маме понравилось!» И она с ним соглашалась.

— Серьезно? — Рия слегка повеселела.

— Честное слово. Я разговаривала с ней сегодня утром, когда ходила убираться. Сейчас они с Мэрилин пошли по магазинам.

— Что?

— Пошли по магазинам. Кажется, бабушка дала ей бесплатный талон на приобретение одежды. Энни решила его использовать, и они поехали на Графтон-стрит.

— Наверняка Мэрилин сейчас едет по пешеходной зоне на моей машине.

— Нет, они сели в автобус. Рия, я не понимаю, что ты имеешь против нее. Ей-богу, просто не понимаю.

— Я тоже, — ответила Рия, положила трубку и ударилась в слезы.

Первые три попытки встретиться с миссис Коннор закончились неудачей. Каждый раз очередь машин оказывалась слишком длинной. Встревоженные мальчики, охранявшие стоянку, говорили, что ждать не стоит. Но в четвертый раз им повезло.

Перед Мэрилин сидела усталая худая женщина.

— Добро пожаловать в нашу страну, — сказала она.

— Спасибо.

— Вы приехали сюда, чтобы что-то найти.

— Да. Как все.

— Но оно не здесь. Оно там, откуда вы приехали.

— Вы можете поговорить за меня с моим сыном?

— Он мертв?

— Да.

— Это не ваша вина, мадам.

— Моя. Я не должна была его отпускать.

— Я не могу говорить с мертвыми, мадам. — Глаза худой женщины лихорадочно горели. — Они покоятся с миром. Мы не должны их будить.

— Я хочу сказать ему, что мне очень жаль.

— Нет, мадам, это невозможно. Спящие не хотят, чтобы их беспокоили.

— Это возможно.

— Не для меня. Будьте любезны, покажите мне свою ладонь.

— Почему вы не можете поговорить с моим сыном, сказать ему, что мне очень жаль? Что я не должна была позволять ему уйти, не должна была соглашаться, чтобы они нажали на выключатель? Его отключили от аппарата всего через шесть месяцев. Может быть, потом они нашли бы способ вернуть его. Я сидела рядом и следила за его последним вздохом. — Миссис Коннор смотрела на Мэрилин с огромным сочувствием. — Я до самого конца держала его за руку и говорила на случай, если он меня слышит: «Дейл, мы с твоим отцом выключаем аппарат, чтобы освободить твой дух. Так и случится». Но этого не случилось. Я знаю. Его дух где-то томится, и я не буду знать покоя, пока не смогу хоть раз поговорить с ним. Неужели вы не можете его найти?

— Нет.

— Я прошу вас.

— Вы должны найти покой.

— Да. Иначе зачем мне было сюда приезжать?

— За тем же, что и все остальные. Люди приезжают, потому что они несчастны.

— И потому что надеются на небольшое чудо.

— Думаю, да, мадам.

— Что ж, миссис Коннор, спасибо за честность и потраченное на меня время. — Мэрилин встала.

— Заберите свои деньги, мадам. Я вам ничего не сказала.

— Нет. Я настаиваю.

— Нет, мадам. Я тоже настаиваю. Однажды вы найдете покой. В тот день вы выйдете из дома и отдадите эти деньги тому, кто в них нуждается.

По дороге домой Хилари тревожно спросила:

— Мэрилин, она вам чем-нибудь помогла?

— Она очень мудрая.

— Но она не стала говорить за вас с мертвым?

— Нет. Сказала, что он спит.

— И она не смогла его разбудить для вас?

Мэрилин почувствовала жалость к одинокой, не внушающей симпатии сестре Рии.

— Ну, мы согласились, что не стоит будить того, кто спит с миром.

— Неужели дело того стоило? Я имею в виду… Вы не думаете, что переплатили ей?

— Ничуть. Я была рада узнать, что он спит с миром.

— И что, после этого вам полегчало? — с надеждой спросила Хилари.

— Очень полегчало, — солгала Мэрилин Вайн. — А теперь расскажите, что она поведала вам.

— Сказала, что мне пора искать деревья. Что теперь у нас достаточно денег, чтобы выбирать, где жить.

— А вы действительно хотели бы жить в окружении деревьев? — спросила Мэрилин.

— Да нет. Я ничего не имею против деревьев, но никогда по ним не тосковала. Однако, если так написано мне на роду, думаю, придется поискать.

Когда они уезжали, машин в очереди стало еще больше. Люди хотели маленького чуда, которое могло бы им помочь. Эта женщина сказала, что все, кто приезжает к ней, несчастны. Зрелище было грустное, но в нем таилась какая-то странная сила. У всех сидевших в этих машинах было свое горе. Мэрилин Вайн была не единственной женщиной на свете, страдавшей от потери и чувства вины. Другие переживали то же самое. Как больные, нуждающиеся в лекарстве, они приезжали в это место и ему подобные в надежде на то, что существует магия, способная им помочь.

Мэрилин невольно улыбнулась. Хилари увидела эту улыбку и обрадовалась.

Рия поменяла текст на автоответчике. «Это дом Грега Вайна, который сейчас на Гавайях, и Мэрилин Вайн, которая сейчас в Ирландии. В данный момент здесь живет Рия Линч. Она будет рада передать ваши сообщения Вайнам или перезвонить вам». Она прокрутила пленку несколько раз и кивнула. Долг платежом красен. Пусть Мэрилин почешется.

Потом она позвонила Хейди.

— Я хочу устроить у себя небольшую вечеринку и пригласить вас с Генри. Придет Карлотта, та симпатичная пара, с которой мы познакомились, изучая Интернет, и двое мужчин из кулинарии, о которой вы мне рассказывали. Похоже, я нашла с ними общий язык, но мне нужно продемонстрировать, как я готовлю. Надеюсь, что они дадут мне работу.

— Мам?

— Хай, Энни.

— Забавно. Ты говоришь «хай» вместо «алло».

— Просто сорвалось с языка.

— Ты не позвонила, поэтому мы сами решили тебе позвонить.

— Я звонила вам. И оставила сообщение твоему отцу. На которое он еще не ответил. Напомни ему, ладно?

— Мам, его нет. Он все время где-то бегает.

— Ну, когда он все-таки придет, скажи ему, что я жду.

— Мам, но в этом сообщении говорится только о делах.

— Да. И все же я хочу, чтобы он ответил.

— Будете ссориться?

— Если он перезвонит мне, то нет.

— Как ты, мам?

— Нормально. А как вы сходили с бабушкой в пиццерию? — Энни заметила, что в голосе матери прозвучала сталь.

— Хорошо. Бабушка подарила мне замечательный жилет. Ты его увидишь. Я возьму его с собой.

— А Китти к вам присоединилась?

— Нет. Не получилось.

— Почему не получилось?

— Потому что Бернадетта позвонила бабушке и сказала, что папа решительно возражает против Китти.

— Очень жаль.

— Нет, это мне жаль, а тебе ни чуточки. Вы с папой не любите Китти. Что же я могу поделать?

— Я рада, что твой отец следит хотя бы за этим.

— Ему не до того. Он даже не знает, какой сегодня день недели. Говорю тебе, это Бернадетта.

— Расскажи мне, как ты ходила по магазинам с Мэрилин.

— Мам, ты что, наняла целую команду сыщиков?

— Нет, просто кое-что рассказывают друзья и родные. Мне интересно, вот и всё.

— Мам, ты не интересуешься одеждой. Ты ее терпеть не можешь.

— Что ты купила? — прошипела Рия.

— Розовые джинсы и сине-розовую блузку.

— Потрясающе…

— Мам, ты на меня за что-то сердишься?

— А есть за что?

— Не думаю. Честно говоря, лето в этом году паршивое. Все друг на друга обижаются. Мне не разрешают встречаться с Китти. Бабушка хочет переселиться в дом престарелых. Мистер Маккарти куда-то уехал и ничего не сказал папе. Розмари Райан выпрыгивает из штанов, потому что ей нужно найти папу и передать ему срочное сообщение, а она не может. Брайан снова связался с Декко и Майлсом, они орут, дерутся и сводят друг друга с ума. Кажется, папа поссорился с Финолой, и она больше к нам не приходит. Бернадетта почти все время спит. Тетя Хилари окончательно рехнулась и продолжает искать дом с деревьями. Климента рвало шерстью, и его пришлось везти к ветеринару. Это сделал Колм. Ничего серьезного, но сначала мне было страшновато. Потом я позвонила тебе, а ты набросилась на меня непонятно за что… Честно говоря, если бы не Мэрилин, здесь можно было бы сойти с ума.

— Она тебе помогает?

— Ну, по крайней мере, она нормальный человек. И советует, какие книги читать. Дала мне «Убить пересмешника». Ты читала этот роман, мам?

— Я люблю тебя, Энни.

— Мам, ты что, пьяная?

— Конечно нет. А что?

— Я спросила, читала ли ты книгу, а ты ответила, что любишь меня. Разве так разговаривают?

— Нет. Но я сказала правду.

— Что ж, ясно. Спасибо тебе, мам. Большое спасибо.

— А ты? Ты любишь меня?

— Мам, ты слишком долго прожила в Америке, — ответила Энни.

Дэнни Линч стоял на крыльце и звонил в дверь дома, когда-то бывшего его собственным.

Он переминался с ноги на ногу, поглядывал на часы и не видел Мэрилин, стоявшую на коленях под высоким деревом у ворот. «Он действительно красив, — думала Мэрилин. — От него исходит та же кипучая нервная энергия, которая запомнилась мне много лет назад. Но теперь в нем появилось что-то еще. То, что я заметила тогда в ресторане Колма. Что-то тревожное, почти затравленное». Потом он достал какие-то ключи и вошел. Мэрилин была готова встать и подойти к нему, но она вскочила, побежала к дому и быстро поднялась на второй этаж.

Дэнни стоял в гостиной и оглядывался.

— Это всего лишь я, Дэнни Линч, — сказал он.

— Вы чуть не довели меня до инфаркта, — ответила Мэрилин, прижав руку к груди и притворившись испуганной. В конце концов, она действительно испугалась бы, если бы вошла в дом, не зная, что он здесь.

— Прошу прощения. Я звонил в дверь, но никто не ответил. Я знаю, вы — Мэрилин. Добро пожаловать в Ирландию. — Беспокойство не помешало Дэнни пустить в ход свои испытанные чары. Он смотрел на Мэрилин так, словно и в самом деле был рад ей. Этот человек из породы мужчин, внимательно смотрящих на каждую женщину, с которой разговаривают, и заставляющих ее почувствовать себя особенной. Собственно говоря, именно поэтому она его и запомнила, в то время как множество других ирландцев полностью исчезли из ее памяти.

— Спасибо, — ответила она.

— И вы здесь счастливы? — Он обвел комнату взглядом заведующего складом, проводящего инвентаризацию.

— Очень. А кто бы не был здесь счастлив? — Она тут же пожалела о сказанном. Дэнни Линч явно не был счастлив в этом доме, иначе бы он остался в нем. Ложно понятая вежливость заставила ее задать глупый вопрос.

Но оказалось, что он не обратил на ее слова никакого внимания.

— Моя дочь говорит, что вы очень добры к ней.

— Она очень славная девочка. Надеюсь, ей и Брайану понравится мой дом не меньше, чем мне нравится их.

— Им крупно повезло. Когда я был в возрасте Брайана, от ближайшего шоссе меня отделяло десять миль. — Он был очень любезен.

И все же Мэрилин не нравилось, что он вошел в дом сам.

— Я не знала, что существует третий ключ от дома. Думала, они есть только у меня и у Герти.

— Почему бы ему и не существовать? — спросил Дэнни. — Я в этом доме не чужой.

— Видимо, произошло недоразумение. Дэнни, я не знала, что вы будете приходить и уходить. Мне было недвусмысленно сказано, что у Колма есть ключ от задней калитки, вот и всё. Я скажу Рии, что она забыла предупредить меня о ваших визитах и что в результате я приняла вас за взломщика. — Она засмеялась так, словно речь шла о глупой ошибке, но в то же время пристально следила за ним.

Дэнни понял намек. Он небрежно снял с кольца ключ от дома на Тара-роуд и положил его на стол неподалеку от вазы с розами.

— Вообще-то я не собираюсь приходить и уходить. Просто сегодня мне кое-что понадобилось, а поскольку вас не было, я подумал… ну, сами знаете, старые привычки умирают с трудом. В конце концов, эта парадная дверь долго была моей. — Его улыбка и извинения были хоть и отрепетированными, но искренними.

— Конечно. — Теперь Мэрилин могла позволить себе быть вежливой. Она выиграла эту маленькую битву и вернула Рии ее ключ. — А что вы хотели?

— Взять ключи от машины. Моя сломалась, так что мне придется воспользоваться второй.

— Машиной Рии?

— Да, второй машиной.

— И как долго? Она понадобится мне через час.

— Нет. Я должен взять ее на длительный срок.

— О, это невозможно, — любезно ответила Мэрилин.

— Что вы имеете в виду?

— То, что я оплатила дополнительную страховку на восемь недель. Рия будет возить на моей машине ваших детей. Мой муж не сможет приехать неожиданно и потребовать у нее мою машину… — Мэрилин сделала паузу. Фраза так и осталась неоконченной.

— Мэрилин, мне очень жаль, что я не сумел вас переубедить, но я должен взять машину. Она вам не нужна, вы весь день работаете в саду. А мне нужно ездить, встречаться с людьми и зарабатывать себе на жизнь.

— Я уверена, что компания предоставит вам другую машину.

— Мне больше подходит эта, а поскольку вы в ней не нуждаетесь…

— Прошу прощения, но вы этого не знаете. Сегодня я встречаюсь с Колмом. Мы поедем договариваться о доставке грунта и удобрений для сада, а до питомника автобусы не ходят. Потом я повезу вашу первую тещу и трех пожилых дам из «Святой Риты» в Доки на турнир по бриджу. Потом заберу ваших детей и повезу их к вашей второй теще, с которой вы, кажется, поссорились, — после чего она поедет с ними на урок плавания. Затем я встречаюсь с Розмари Райан — кстати, она отчаянно пытается с вами связаться, — и мы с ней поедем на благотворительный показ мод. Я согласилась ее подвезти. — Дэнни смотрел на нее открыв рот. — Ну что, теперь мы договорились, что, как ни прискорбно, я не могу отдать вам машину Рии? — спросила Мэрилин.

— Дэнни?

— О господи, Барни, где вы?

Барни засмеялся.

— Я же тебе говорил, в деловой поездке.

— Нет, так вы сказали банку, поставщикам, всем остальным, но мне вы этого не говорили.

— Именно это я делаю. Нахожусь в деловой поездке с целью раздобыть деньги.

— Барни, ради бога, скажите, что вы их раздобыли. Хотя бы немного, потому что иначе сегодня во второй половине дня мы потеряем два контракта.

— Успокойся, успокойся. Раздобыл.

— Где вы?

— Это неважно. Позвони Ларри в банк и проверь. Деньги там.

— Еще час назад их не было.

— А теперь есть.

— Где вы, Барни?

— В Малаге, — ответил Барни Маккарти и дал отбой.

Дэнни колотила дрожь. Он не мог заставить себя позвонить в банк. А вдруг Ларри скажет, что понятия не имеет ни о каких деньгах? Вдруг Барни уехал на юг Испании вместе с Полли и больше не вернется? Конечно, это абсурд, но иногда люди так поступали. Бросали жен и детей, даже не оглянувшись. Разве он сам не сделал то же самое?

— Вам звонит мисс Райан. И уже не в первый раз, — сказала ему секретарша, возведя глаза к небесам и молясь, чтобы он наконец ответил.

— Соедините… Как дела, моя радость? — спросил он.

— Пять звонков, Дэнни. Что это значит? — ледяным тоном спросила Розмари.

— Тут был форменный ад.

— Да. Я читаю об этом в газетах и слышу от всех и каждого.

— Теперь все о’кей. Мы выбрались из трубы.

— Кто это сказал?

— Барни. Он позвонил из Испании. Правда, был слегка взволнован.

Розмари засмеялась, и у Дэнни отлегло от сердца.

— Нужно встретиться. Есть некоторые вопросы, которые мы должны обсудить.

— Радость моя, это очень трудно.

— Сегодня вечером я еду на одно из этих скучных благотворительных мероприятий Моны с женщиной, которая живет в твоем доме.

— С Мэрилин?

— Да. Ты знаком с ней?

— Она мне не нравится. Настоящий мужик в платье.

— Встретимся после десяти, — сказала Розмари и положила трубку.

Наконец Дэнни набрался храбрости позвонить в банк. Говорить следовало весело и уверенно.

— Привет, Ларри, это Дэнни Линч. Ну что, красная лампочка погасла? Можно вылезать из бункера?

— Да. Мафия откопала свою заначку.

Дэнни ощутил неимоверное облегчение, но притворился шокированным.

— Ларри, разве так разговаривают с уважаемыми торговцами недвижимостью?

— Уважаемые торговцы недвижимостью есть, но вы с Барни к ним не относитесь.

— Ларри, что вы говорите? — пролепетал испуганный Дэнни.

— Он бросил множество маленьких людей, которые не могут жить без жалованья, а когда дело дошло до петли, отправился в Коста-дель-Крайм и получил у своих дружков немного отмытых денег, полученных от торговли наркотиками.

— Ларри, мы этого не знаем…

— Знаем.

Дэнни вспомнил, что слышал, будто сын Ларри лечится от наркотической зависимости. Конечно, этот управляющий банком не мог питать нежных чувств к тем, кто торговал героином.

Мэрилин позвонил Грег.

— Без всякой причины. Просто захотелось поболтать. Скучаю по электронной почте.

— Я тоже. Но зато я слышала, что Рия в совершенстве освоила мой маленький ноутбук. Она послала электронное сообщение Розмари Райан — женщине, с которой я сегодня иду на демонстрацию мод и в офис своего бывшего мужа. Они чуть не упали.

— Знаю. Мне от нее тоже пришло сообщение.

— Да? И о чем?

— Да так, всякие мелочи… Объявление о дате встречи выпускников… Приедет Энди, ее дети, так что в доме будет яблоку негде упасть.

— Да. — Мэрилин не смогла бы объяснить, почему это вызвало у нее досаду, но из песни слова не выкинешь.

— Похоже, она там совершенно освоилась. Пару часов в день готовит для кулинарии «Джон и Джерри».

— Не может быть!

— Может. Ну разве не удивительно? А Генри сообщил, что они с Хейди ходили к ней обедать…

— Куда?

— Домой. На Тюдор-драйв. Кажется, там было восемь человек, и они…

— У нас в доме? Она принимала восемь человек у нас в доме? Устроила обед?

— Ну, теперь она их всех хорошо знает. Карлотта каждое утро приходит поплавать в бассейне, а Хейди забегает после работы выпить кофе. Ей не понадобилось много времени…

— Да уж, — мрачно ответила Мэрилин.

Всем руководила Мона Маккарти, сидевшая на приеме. Когда Мэрилин и Розмари вошли, она улыбнулась и протянула им заранее приготовленные билеты. Люди гадали, знает ли она об аферах мужа, как деловых, так и амурных. Но прочитать это по лицу Моны было невозможно. Там не было и намека на тревогу. Крупная спокойная женщина, постоянно собирающая деньги на благие цели. Возможно, это было попыткой компенсировать обществу часть ущерба, который ему нанесли слишком дерзкие спекуляции ее мужа.

— Бокал шампанского? — предложила она.

— С удовольствием, — сказала Розмари. — Недаром я сегодня с личным шофером. — Она представила Мэрилин.

Сегодня вечером Мэрилин была непривычно молчаливой; казалось, ее мысли находились за тысячи миль отсюда.

Лицо Моны засветилось.

— Малышка Рия сейчас живет в вашем доме, верно?

Мэрилин широко улыбнулась и кивнула. Интересно, какая часть населения Стонифилда сегодня находится в доме на Тюдор-драйв? О нет, там сейчас только закончилось время ланча. Значит, она устроила что-то вроде «шведского стола» у бассейна. Человек на тридцать. Но нужно было сказать Моне что-то приятное.

— Да, я думаю, она хорошо проводит там время. Уже полностью освоилась.

Мона обрадовалась.

— Ей это просто необходимо. Как чудесно, что вы смогли ее принять.

— Я слышала, что она даже нашла себе работу. В нашей местной кулинарии, — сказала Мэрилин и удивилась, услышав в своем голосе металлическую нотку. С чего бы это?

— Рии надо было пойти работать еще несколько лет назад, — промолвила Розмари. — Именно поэтому она потеряла всё, что имела.

— Она потеряла не всё, — спокойно ответила Мона. — У нее есть дети.

Розмари поняла, что допустила бестактность. Мона тоже была простой домохозяйкой, муж которой в это время загорал на юге Испании с любовницей.

— Да, вы правы, у нее есть дети. И конечно, дом.

— Вы думаете, связь Дэнни Линча… как бы это лучше выразиться… постоянна? — поинтересовалась Мэрилин.

— Ничуть, — ответила Розмари.

— Ни в коем случае, — одновременно с ней сказала Мона.

— А как, по-вашему, когда эта связь закончится, Рия примет его обратно? — Мэрилин не могла поверить, что она способна задавать такие неделикатные вопросы. Она, славившаяся своей сдержанностью, в этой стране стала совершенно другим человеком. Несколько недель, проведенных в Ирландии, превратили ее в болтунью и сплетницу.

— Думаю, да, — ответила Мона.

— Как пить дать, — согласилась Розмари.

Если все так уверены… если всё закончится тем, что все вернутся в свои дома, из которых ушли… то зачем вообще было нужно это лето, полное страданий и боли? И что будет с ребенком, которому предстоит появиться на свет?

Пока они ехали домой по вечернему Дублину, Мэрилин непринужденно беседовала с Розмари. Рассказала о Греге, который улетел на Гавайи. Но ни за что на свете она не стала бы объяснять, почему муж находится на одном краю света, а она — на другом.

Когда Мэрилин припарковалась у дома тридцать два, Розмари поблагодарила ее за помощь.

— Все было чудесно. Это позволило мне выпить целых четыре бокала шампанского. Причем с удовольствием. Я бы пригласила вас выпить кофе, но у меня уже слипаются глаза. Жаворонок, что поделаешь… Полью растения в саду и пойду спать.

— Ради бога, о чем вы говорите? Я и сама сейчас лягу.

Мэрилин поставила машину в гараж и только тут вспомнила, что в сумочке Розмари остались программки с автографами. Энни и ее подружка Китти сходили с ума по двум супермоделям. Мэрилин потратила на эти автографы много труда, но сдуру забыла их в элегантной черной кожаной сумочке Розмари. Она посмотрела на часы. Розмари еще не легла; они расстались всего две минуты назад. Наверняка поливает цветы в нижнем саду. Можно пройти по переулку, так будет быстрее. Заднюю калитку в тридцать втором номере никто не запирает.

Квартал был просто замечательный, ей очень повезло. Она посмотрела на небо, розоватое от городских огней, на большую луну, которая время от времени скрывалась за тучами, проносившимися над головой, как древние боевые колесницы.

Может быть, она напрасно переживает из-за того, что делает Рия в Стонифилде? Нет, не напрасно. Это нечестно. Она создает прецедент, устанавливает дружеские связи, которые теперь трудно будет разорвать. Мэрилин не хотела, чтобы Карлотта мочила свои обильные телеса в ее бассейне, и не нуждалась в том, чтобы Хейди каждый день после работы забегала к ней на чашечку кофе. Кроме того, Мэрилин почему-то было неприятно, что Рия будет готовить угощение для пикника в честь встречи выпускников. Полный абсурд…

Она дошла до задней калитки дома тридцать два и распахнула ее. Мэрилин ожидала увидеть Розмари босиком, сбросившую свои дорогие туфли и поливающую из лейки идеально посаженные бордюрные растения.

Но там никого не было. Мэрилин беззвучно прошла по траве и вдруг услышала голоса двух людей, разговаривавших в беседке. Когда Мэрилин подошла ближе, то поняла, что они не столько разговаривают, сколько целуются. Розмари действительно сбросила свои дорогие туфли и дорогое платье из розового шелка — то самое, которое получила от Полли Каллаган в качестве платы за напечатание брошюры. Она лежала в одной комбинации цвета кофе, держала в ладонях лицо Дэнни Линча и с жаром говорила ему:

— Больше никогда, никогда в жизни не смей оставлять без ответа пять моих звонков!

— Радость моя, я же говорил… — Он погладил ее бедро и приподнял кружевной подол комбинации.

Мэрилин застыла на месте. Она уже во второй раз следила за ничего не подозревающим Дэнни Линчем. Казалось, она была обречена шпионить за этим человеком. Боже мой, куда бежать?

Розмари сердилась.

— Перестань, Дэнни. Перестань морочить мне голову. Нас слишком многое связывает. Я слишком многое тебе прощала, слишком часто предупреждала, слишком часто спасала…

— Мы с тобой всегда знали, что сделаны из другого теста. Что у нас есть то, чего нет у всех остальных.

— Да, я мирилась с твоим мещанским браком, с твоими интрижками, даже смирилась с тем, что ты обрюхатил эту девчонку и уехал с этой улицы. Один бог знает, почему.

— Ты знаешь, почему, Розмари, — ответил Дэнни.

И Мэрилин сбежала. Сбежала в свой сад, где стала с яростью поливать овощи Колма и все остальное, что попадалось ей на глаза; вряд ли бедные растения нуждались в таком количестве влаги.

Пришел Климент, серьезно посмотрел на нее и сел на безопасном расстоянии. Мэрилин пользовалась лейкой как оружием, задыхаясь от гнева и отвращения. И это называется подруга! Бедная, бедная Рия… Не повезти с мужем может кому угодно. Но чтобы предала лучшая подруга? Это было за пределами понимания Мэрилин.

В порыве великодушия она решила, что не станет сердиться на Рию, даже если та привезет в дом 1024 по Тюдор-драйв целый вагон людей и будет кормить их блюдами собственного приготовления. Она заслужила это. Заслужила право получать удовольствие от всего, что может его доставить.

Однако Рия сидела на Тюдор-драйв одна, склонившись над ноутбуком.

Хьюби Грин дал ей компьютерную игру. Рия хотела освоить ее и показать детям, когда те приедут. У детей Шейлы Мэйн было множество таких игр. Конечно, и Энни, и Брайан работали на компьютерах в школе, но Рия об этих играх ничего не знала и никогда ими не интересовалась. Естественно, у нее сразу возникли трудности.

Она отправила Хьюби послание по электронной почте: «Хьюби, вы сможете объяснить мне эту игру за тридцать минут. Заплачу за науку десять долларов. Когда сумеете прийти? Сбитая с толку Рия Линч».

Должно быть, этот парнишка вообще не отходил от компьютера: он ответил немедленно. «Договорились. Позвоните мне по этому телефону и скажите, где вы живете».

Рия позвонила ему и назвала адрес.

Наступило молчание.

— Но ведь это же дом Дейла. Дейла Вайна.

— Верно, — мрачно ответила Рия. Почему-то она думала, что Хьюби это знал. Но откуда ему было знать?

— Ох, миссис Линч, я не могу туда прийти.

— Почему?

— Мистеру и миссис Вайн это не понравится.

— Хьюби, их здесь нет. В этом доме живу я. Мэрилин в моем доме в Ирландии. А Грег на Гавайях.

— Они разошлись? — грустно спросил Хьюби.

— Не знаю, — честно ответила Рия.

— Вы должны знать.

— Ей-богу, не знаю. Они ничего мне не сказали. Думаю, после смерти Дейла им нужно было куда-то уехать.

— Да, конечно.

— Хьюби, конечно, я пойму, если вы не захотите прийти сюда. Тяжелые воспоминания. Извините. Мне следовало сообразить заранее.

Она услышала тяжелый вздох.

— Что ж, это всего лишь дом. Их там нет, так что расстраиваться будет некому. Вашим детям придется играть в эту игру, а десять долларов есть десять долларов. Конечно, я приду, миссис Линч.

После объяснений Хьюби все стало очень просто и интересно. Они заигрались.

— В полчаса мы не уложились. Я заплачу тебе двадцать долларов.

— Нет, мы договорились о десяти. Я задержался, потому что это доставляло мне удовольствие.

— Давай я накормлю тебя ужином. — Рия привела его на кухню и открыла холодильник.

— А, так вы тоже купили этот пирог с заварным кремом цвета ирландского флага, которые продают в «Джоне и Джерри»?

— Купила? Я сама их испекла, — похвасталась Рия.

— Вы сами? Ух ты! — удивился Хьюби. — Моя мать купила два таких пирога для вечеринки.

— Раз так, я дам тебе ирландский хлеб из пресного теста с запеченными в него ягодами черной смородины. Когда будешь уходить, возьмешь с собой.

Хьюби бродил по кухне; было видно, что ему здесь не по себе. Рия ничего не говорила о прошлом. Вместо этого она рассказывала о скором приезде Энни и Брайана. Хьюби взял фотографию детей. Рия всегда держала ее там, где могла видеть.

— Это она? Ваша дочь? Да она просто очаровашка, — сказал он.

— Да, хорошенькая. А вот это Брайан. — Она с гордостью смотрела на сына, который скоро окажется здесь. Но у Хьюби мальчик никакого интереса не вызвал. Они сели за стол и стали есть. Хьюби сказал, что часто бывал здесь. Вайны были гостеприимны и всем позволяли пользоваться своим бассейном. Нет, конечно, такой еды здесь не было. Просто печенье из магазина. В этот дом приходили дети. Честно говоря, его родители дружили с мистером и миссис Вайн до того, как это случилось.

— А теперь? — мягко спросила Рия.

— Ну… вы же видите, какая она, миссис Линч. Вы знаете, какой она стала теперь.

— Нет, как ни странно, не знаю. Мы познакомились заочно. Я видела ее только на одной фотографии.

— Так вы ее не знаете? Вы не подруги?

— Нет, мы просто поменялись домами, вот и всё. Понимаешь, она живет в моем доме, копается в моем саду, покупает моей дочери розовые джинсы…

— А вы не хотите, чтобы она это делала? Тогда почему вы ей об этом не говорите? — Для Хьюби все было просто.

— Потому что мы уже старые и всего боимся, вот почему. Честно говоря, я тоже сейчас делаю то, что ей не понравилось бы. Кормлю тебя ужином.

— Да уж, миссис Линч, это бы ей точно не понравилось.

— Это была не твоя вина.

— Она считает по-другому.

— Понимаешь, я ничего толком не знаю. Люди не говорят, а я не люблю спрашивать. Слышала только, что это случилось на твоем дне рождения.

— Да. Так и было.

— Но почему она сердится на тебя?

— Вы действительно ее не знаете? — Ему требовалось подтверждение. — Вы не ее подруга?

— Нет. Честное слово. Мы познакомились случайно. Понимаешь, у меня тоже есть проблемы.

— У вас кто-то умер?

— Нет. От меня ушел муж, и я очень переживаю.

— Ох…

— А мать Дейла, судя по всему, не смогла смириться с тем, что здесь случилось.

— Да, это правда. Я думаю, она сошла с ума.

— С людьми такое случается, но большинство потом выздоравливают. — Рия пыталась его подбодрить.

— Она ненавидит меня.

— Почему?

— Наверное, потому что я жив. — Он казался печальным ребенком, пытавшимся осмыслить происшедшее. Когда стало темно, в саду сами собой включились фонари. Здесь, в Америке, все делалось быстро. В отличие от Ирландии, где людям требовалось сначала почесать в затылке, а потом нажать на кнопку.

— Наверное, ей следовало ненавидеть того другого мальчика, который умер.

— Джонни?

— Да, Джонни. Я слышала, что это он был за рулем мотоцикла. Именно он убил ее сына.

Хьюби молча смотрел на садовые фонари и автоматическую дождевальную установку, которая начала поливать газон.

— Она не может ненавидеть Джонни. Джонни умер, какой смысл его ненавидеть? А мы с Дэвидом живы. Нас она может ненавидеть. Это придает ее жизни смысл.

— Ты говоришь о ней с обидой.

— Да.

— Хьюби, ей было очень тяжело. Такое трудно простить. Если бы Джонни не был пьян…

— Джонни не вел мотоцикл. За рулем был Дейл. — Рия посмотрела на него с ужасом. — Дейл украл мотоциклы, Дейл нас подговорил. Это Дейл убил Джонни.

У Рии сжалось сердце.

— Не может быть…

Он грустно кивнул.

— Это правда.

— Но почему? Почему никто… почему они не узнали?

— Вы же не захотите представить себе, как это выглядело, не захотите думать об этом. А мы с Дэвидом видели. И нам придется думать об этом до конца жизни.

— Но почему вы не?..

— Все считали, что за рулем сидел Джонни, а в то время мы еще надеялись, что Дейлу станет лучше. Говорили, что он может выжить — его подключили к аппарату. Один раз я ходил к нему. Еще до того, как она не велела меня пускать. Я сказал ему на случай, если он меня слышит, что мы никому ничего не скажем. Пусть все думают, что это был Джонни. Понимаете, Дейл был самым младшим из нас. Кроме того, родители молились на него. А у Джонни не было никого.

— О боже… — пробормотала Рия.

— Да, вот так все и было. Сейчас я не уверен, что мы поступили правильно, но мы хотели как лучше. Черт побери, мы сделали это, чтобы помочь миссис Вайн, а она даже не пустила меня на похороны Дейла!

— О боже всемогущий… — прошептала Рия.

— Вы не скажете ей, правда? — спросил Хьюби.

Рия подумала о комнате, расположенной дальше по коридору. Комнате, превращенной Мэрилин в гробницу мертвого сына.

— Нет, Хьюби. Не скажу ни за что на свете, — ответила она.