Варвары и Рим. Крушение империи

Бьюри Джон Багнелл

Глава 10

Упадок римской власти на Западе

 

 

Влияние оккупации Африки вандалами

За крахом гуннов в 454 году в битве при Недао последовало заселение остготами Паннонии, после чего они должны были вскоре в некотором роде повторить судьбу своих братьев вестготов и поучаствовать в распаде Римской империи. Гепиды создали свое королевство в Дакии, и мы можем назвать это пятой стадией в истории этой страны, которая последовательно подчинялась дакам, римлянам, вестготам, гуннам и теперь гепидам. Ругии — другой восточногерманский народ — осели вдоль Дуная, возможно между Ленцием (Линцем) и Виндобоной (Веной).

Сорок лет, прошедших после краха империи гуннов — с 454 по 493 год, были отмечены постепенным продвижением германцев в Галлию и Испанию. А с наступлением 493 года и сама Италия стала германским королевством. В эти годы неуклонный рост могущества варваров и столь же постоянный развал имперской власти на Западе по большей части обусловливался (как было отмечено ранее) существованием и враждебностью государства вандалов на севере Африки. Король вандалов Гейзерих создал сильный флот, с помощью которого он мог нападать на Италию и грабить ее, а также сумел занять Сицилию и Сардинию. Я бы хотел здесь упомянуть и о важной роли вандалов в европейской истории вообще. Их королевство просуществовало сто лет. Затем оно было захвачено империей (Восточной Римской. — Ред.), и имя вандалов исчезло с лица земли. Но в чем же тогда историческое значение этого народа? Чем вандалы занимались, кроме опустошения и разрушения, какой вклад внесли в изменение формы Европы? На судьбу Испании они серьезно не повлияли. Можно сказать, они лишь прошли по этой стране. Участь Испании вряд ли была бы другой, если бы вандалы на полуострове не появились вообще. Тем не менее я утверждаю, что вандалы, хотя и не построили прочного королевства, были важным фактором. Их оккупация Северной Африки, сильная и грозная, хотя и временная власть, установленная Гейзерихом в Карфагене, поддержанная морским господством на Средиземноморье, — эти обстоятельства имели огромное влияние на развитие событий в Европе. Присутствие этого противника в Африке — а Гейзерих оказался более непримиримым врагом, чем любой другой германец, — существенно ослабило римскую власть во всех западных провинциях. Его результатом стал контроль поставок зерна в Италию и отсутствие возможности для римского правительства эффективно действовать в Галлии и Испании. Если бы римляне продолжали удерживать Африку — и если бы там не было вандалов, — можно было бы не сомневаться, что имперская власть продержалась бы гораздо дольше в Италии и энергичнее сопротивлялась бы экспансии германцев в Галлии и Испании. Поэтому я считаю, что вклад вандалов в оформление Европы был следующим: само существование их королевства в Африке и их морского флота действовало как мощная защита для новых германских королевств в Галлии и Испании и в конечном счете помогло основанию германского королевства в Италии, разделив, переключив внимание и ослабив силы империи. Вандалы находились, так сказать, в тылу империи, и эффект их влиятельного присутствия там был усилен враждебным и агрессивным настроем, которое для них было характерно постоянно.

 

Рицимер и последний фантомный император на Западе

Даже если бы в Италии были объединенные советы, задача обеспечения повсеместной защиты была бы за пределами возможностей правительства; однако правительство распалось на части и тем самым ускорило развал империи. Я не буду сейчас вдаваться в подробности и пересказывать историю всех мимолетных императоров, которые возникали и исчезали в Италии после убийства Валентиниана III в 455 году. Обращу ваше внимание только на два главных момента: во-первых — на угрозу со стороны вандалов, которая крайне беспокоила итальянское правительство в эти годы, во-вторых — на силу, стоявшую за императорским троном. Для наших сегодняшних целей знание этой силы чрезвычайно важно. Речь идет о германском военачальнике Рицимере — по происхождению свеве. Он стал преемником германца Стилихона и римлянина Аэция как защитник империи. Обстоятельства, в которых Рицимеру приходилось действовать, отличались от тех, в которых трудились Стилихон и Аэций. Они отличались в двух главных аспектах. Во-первых, как я уже говорил, если активность Стилихона и Аэция распространялась далеко за пределы Италии на другие западные провинции, активность Рицимера была ограничена Италией и ее прибрежными морями — так сложилось из-за сильной враждебности вандалов. Во-вторых, Стилихон и Аэций были министрами императоров, которые принадлежали к древней и уважаемой династии Феодосия, и, хотя эти императоры, Гонорий и Валентиниан III, были личностями слабыми и бесполезными, законность обеспечивала их правлениям стабильность. Стилихон и Аэций могли не сомневаться: они сами могут пасть, но надежный трон останется. С Рицимером было не так. Мужская линия Феодосия оборвалась; Валентиниан III не оставил сыновей. И на долю Рицимера выпало обеспечить императорскую власть, которой он был обязан служить. Волею обстоятельств он стал создателем императоров, а эта задача была чрезвычайно сложной. Если поставить слишком сильного человека, его собственная власть будет отвергнута, и следствием станет его падение. С другой стороны, слабые выскочки не сумеют продержаться на троне сколь бы то ни было длительное время, поскольку общественное мнение не уважает слабаков. Оценивая роль, сыгранную Рицимером, считаю, что к нему часто относятся несправедливо. Ему пришлось преодолевать очень серьезные трудности, и, думаю, можно утверждать, что он честно старался сохранить правительство Италии и защитить полуостров от грозных врагов.

То, что Рицимер был германцем, являлось важным и, пожалуй, даже определяющим фактором в ситуации. Не будь он германцем, все было бы намного проще, поскольку он мог тогда примерить императорскую мантию на себя. В этом случае реальная и формальная власть сосредоточилась бы в одних руках и проблема управления была бы решена. Германское происхождение Рицимера исключало такое решение. И это является весьма примечательным фактом. Германцы, такие как Стилихон и Рицимер, которые достигли высоких постов на имперской службе и могли даже вступать в брак с женщинами из императорского дома, все же не отваживались сделать последний шаг и взойти на императорский трон. Для этого они все еще считались чужаками. И они сами это понимали. Рицимер мог считаться подходящим императором для всего мира, но для самого Рицимера это было немыслимо. Эта невозможность считалась в порядке вещей для людей чисто германского происхождения в империи, и их собственное уважительное отношение к преобладающему общественному мнению очень важно.

Также необходимо заметить, что в периоды между правлениями императоров, которых Рицимер возводил на трон, а потом свергал, когда в Италии официально не правил император, это не значило, что его не было вообще. В такие периоды имперская власть целиком концентрировалась в руках императора Восточной Римской империи, правившего в Константинополе. И этот факт тоже признавался Рицимером, который даже выбрал двух западных императоров по согласованию с восточным императором Львом I (р. ок. 400, правил в 457–474).

 

Гундобад и Орест в Италии

Рицимер умер в 472 году, и положение дел после его смерти показало, как тяжела была его задача. Важность событий следующих нескольких лет часто недооценивается. Племянник Рицимера Гундобад вроде бы должен был занять место дяди — главы вооруженных сил Италии и силы, стоящей за троном. Гундобад принадлежал к бургундской королевской семье и был сыном короля бургундов, и тем не менее поступил на имперскую службу. Император Олибрий — последняя креатура Рицимера — признал Гундобада и возвел его в ранг патриция. Но Олибрий умер еще до конца года, и разразился кризис. Гундобад и восточный император Лев I никак не могли согласовать кандидатуру следующего правителя на Западе. Кандидатом Льва I был Юлий Непот, а Гундобад продвигал некую темную личность по имени Глицерий. Ситуация, по моему мнению, еще раз доказывает, сколь велики были заслуги Рицимера. Только его дипломатические таланты позволили ему договариваться с константинопольским двором и поддерживать хорошие отношения с Львом I. Важность этой части его политики обуславливалась общей опасностью со стороны вандалов, которая угрожала провинциям и запада, и востока империи, хотя последним и в меньшей степени.

Но едва взаимоотношения между Гундобад ом и императором Львом I зашли в тупик, как Гундобад неожиданно исчез со сцены. Для него неожиданно открылись другие возможности, показавшиеся ему более привлекательными, чем управление Италией, а именно управление Бургундским королевством его отца, королевством, которое все еще формально оставалось зависимым от империи. Его отец умер, и Гундобад отбыл в Бургундию, чтобы занять его место. Это ему удалось, и дальше мы встретимся с ним уже в роли бургундского короля. После его отъезда император Юлий Непот, кандидат Льва I, обосновался в Италии, избавившись от Глицерия. Но Непот не мог справиться с ситуацией. Он проявил мудрость, договорившись о мире с Эриком (Эйрихом), королем вестготов (с 466 по 485), о правлении которого мы поговорим чуть позже. Затем он назначил некоего римлянина по имени Орест военным магистром в Галлии, чтобы защищать римскую территорию там. Орест был ранее на службе у Аттилы: он много общался с самыми разными варварами, и Непот решил, что сделал очень умный выбор, поручив такому человеку командовать армией, состоящей из солдат-варваров. Замечу, что после краха империи Аттилы имел место мощный приток наемников-варваров на римскую службу. Армия, которой теперь командовал Орест, состояла не только из германцев, давно осевших на территории империи, но также из новых авантюристов, которых занесло в Италию через Норик и Паннонию. Только Непот в Оресте обманулся. Тот оказался слишком амбициозным, и вместо того, чтобы отправиться в Галлию, как ему было предписано, выступил с армией на Равенну. Непот немедленно бежал в Далмацию, и Италия на какое-то время оказалась во власти Ореста. Он не захватил ее сам, предпочтя двойственное решение, как во времена Рицимера, хотя теперь в этом не было необходимости. Оставив в своих руках военную власть, он возвел на трон своего малолетнего сына Ромула Августула. Но прежде чем Орест сумел укрепиться у власти, ситуация неожиданно изменилась. Его войско варваров — по большей части это были герулы — неожиданно выдвинуло требование. Эти люди были недовольны условиями расквартирования. Их жены и дети жили в гарнизонных городках по соседству, но ни у кого из них не было настоящего семейного очага. Герулы решили, что для них должно быть сделано в Италии то же, что было сделано в Галлии, к примеру, для вестготов и бургундов. Почему они не должны иметь постоянных домов в больших поместьях — латифундиях — Италии? Такое мнение сложилось у солдат, а офицеры сформулировали требования и предъявили их Оресту. Требование заключалось в том, что нормальная система hospitalitas должна быть применена в Италии ради их блага, иными словами, что третью часть итальянской земли следует разделить между ними. Симпатии и предрассудки Ореста были слишком римскими, чтобы он всерьез задумался о выполнении этих требований. Пока еще Италия оставалась неприкосновенной — в ней не было варварских поселений. Поэтому Орест ответил категорическим отказом, который привел к революции. Солдаты-наемники сделали своим лидером командира-авантюриста, пришедшего из-за Дуная в поисках лучшей доли и поступившего на службу империи. Это был Одоакр: возможно, он был из скиров или ругиев (у историков нет единого мнения по этому вопросу). В любом случае он принадлежал к одному из небольших германских народов, первоначально живших в низовьях Одера, вошедших в империю Аттилы и частично осевших в среднем течении Дуная. Многие после развала империи Аттилы поступили на военную службу. Одоакр рьяно взялся выполнять требования солдат, и следствием стала революция. Орест был убит, а его сын император Ромул Августул отрекся от престола. Власть в Италии перешла в руки Одоакра. Шел 476 год.

 

Свержение Ромула Августула и его значение

Я бы хотел подчеркнуть, что, если говорить о структуре, ничего нового в сложившейся ситуации не было. Существовало два законных императора — Зенон в Константинополе и Юлий Непот (сбежавший в Далмацию) на Западе. В глазах константинопольского правительства Ромул Августул был узурпатором. Теперь этот узурпатор был смещен революцией, зачинщиком которой стали военные. Лидер этой революции — Одоакр — не выказал нелояльности по отношению к восточному императору, авторитет которого полностью признавал. Он не вел речи о расчленении, отделении или расколе империи. Одоакр был римским офицером, воспитанным армией, сделавшим хорошую карьеру и достигшим поста magister militum. После революции он стремился лишь закрепить свое положение, получить формальное признание императора Зенона. По сути Одоакр был преемником плеяды германских командиров, которые поддерживали империю в течение восьмидесяти лет. Когда в 476 году он пришел к власти, в принципе не было никаких причин не продолжить такой же режим, как тот, что был при Рицимере. Но у Одоакра были задатки государственного деятеля, и он решил выступить против системы Рицимера, которая, по его мнению, оказалась неудовлетворительной и глубоко нестабильной. Его идея — управлять Италией под императорской властью Константинополя, избавившись от второго императора в Италии, фигуры, как показали последние события, бесполезной, если не хуже. Одоакр мог без труда претворить в жизнь эту политическую линию, если бы в это время второго императора вообще не было. Однако Юлий Непот был жив и здоров, и, что еще важнее, был поддержан в Константинополе. Одоакр решил, что не станет признавать власть Непота. Очень важно понять этот аспект ситуации, поскольку именно он привел к специфическому положению, которым Одоакр впоследствии воспользовался. Сначала он обратился к римскому сенату и добился, чтобы в Константинополь были отправлены послы с имперскими знаками отличия и письмом к императору Зенону. В письме говорилось, что одного императора, а именно самого Зенона в Константинополе, вполне достаточно для нужд империи. И еще Зенон должен был поручить Одоакру управление Италией, пожаловав ему титул патриция, который был у Рицимера. Император пришел в замешательство. В это же время Юлий Непот требовал помощи в возвращении Италии, и его требование было законным. Поэтому ответ императора был в высшей степени дипломатичным. Он очень корректно утверждал, что требования Непота законны, а Одоакра всячески превозносил за рассудительность, проявленную им во взаимоотношениях с итальянцами после революции, и обещал пожаловать ему титул патриция, если Непот этого еще не сделал.

Это ограниченное признание было вовсе не тем, на что рассчитывал Одоакр. Сохранение прав Юлия Непота было для него крайне нежелательным: всегда был шанс, что в благоприятный момент права можно расширить. Поэтому он, конечно, принял от Зенона патрициат, тем самым легализовав свое положение имперского министра в глазах итальянцев, но одновременно усилил свои позиции, взяв другой титул, который должен был выражать его отношение к армии варваров — титул rex — король. Мы не знаем, какими процедурами сопровождалось получение этого титула. Но сделано это было для того, чтобы придать Одоакру двойной статус — имперского министра и германского короля. Здесь можно провести параллель с положением Алариха II в конце IV века. Он был королем готов и одновременно magister militum в Иллирии. Итак, Одоакр стал королем германцев, которые при его посредстве получили поселения в Италии, где он также являлся патрицием, действующим, находясь в подчинении у императора Зенона. Так что теоретически при Одоакре не произошло отделения Италии от империи — не больше, чем отделение Иллирии при Аларихе II. Положение Одоакра было еще больше упорядочено через несколько лет (в 480 г.) после смерти Юлия Непота.

Смерть этого императора стала весьма важным событием, ознаменовавшим прекращение отдельной линии императоров на Западе. Но если я сумел ясно описать обстоятельства революции, возглавленной Одоакром, вы, безусловно, поймете, что это событие, хотя и не прошло незамеченным в истории Италии, все же не имело той важности, которую ему обычно приписывают. Год 476-й обычно считают знаменательной вехой в истории, а саму революцию называют концом Западной Римской империи. Это неудачное выражение дает ошибочное представление о значении революции Одоакра. Позвольте мне для начала заметить, что выражение «Западная империя» по сути неверно. Возможно, его удобно небрежно применять для обозначения западных провинций империи, которые после эпохи Феодосия I Великого управлялись из Рима или Равенны, но существовала только одна империя, и в то время никто не помышлял о двух. В нескольких случаях в V веке после смерти или смещения императора в Риме или Равенне следовали длительные промежутки времени до избрания преемника. В такие периоды всегда признавалась верховная власть императора в Константинополе. В любой из них константинопольский император мог утвердить свою власть в западных провинциях. Также население Италии и западных провинций в любой момент могло заявить: «Мы не хотим второго императора. С нас хватит одного». Если бы такое случилось, никто бы не подумал назвать это событие падением Западной империи. Но ведь то, что произошло в 476 году, было аналогичным. Кроме того, рассматриваемое событие касалось истории Италии, так же как поселение вестготов и бургундов касалось истории Галлии. А поселение германцев в Италии не оказало прямого влияния на западные провинции в целом. Так что говорить о падении Западной империи в 476 году — неправильное использование слов, вводящее в заблуждение. Случившаяся в том году революция обозначала всего лишь этап, далеко не последний, в процессе вторжения варваров в западные провинции.

Одоакру не препятствовала, как это было с Рицимером, номинальная власть постоянно живущего рядом императора. Он мог проводить собственную политику без каких-либо ограничений и действовать как независимый правитель. Его политика была мирной, он всячески избегал агрессии. Следует также отметить, что его положение было намного проще, чем Рицимера, потому что противостояние с вандалами прекратилось. Гейзерих умер в 477 году, а за два года до смерти он заключил мир с Римом, и Одоакр вынудил его вернуть Сицилию в обмен на ежегодный платеж. Исчезновение опасности со стороны вандалов имело огромное значение для правительства Одоакра. Теперь войну могла вызвать только опасность, угрожающая северным границам Италии. Источником этой опасности было королевство ругиев на Дунае, к северу от провинции Норик. Вообще дунайские провинции были совершенно дезорганизованными, управление ими практически прекратилось, и жители были беззащитными не только перед ругиями, но и перед другими германцами — алеманнами, тюрингами и герулами. Существует известный труд, в котором дается яркая картина условий жизни в Норике и на прилегающих землях. Это жизнь святого Северина, написанная несколькими годами позже Евгиппием, и я рекомендую ее вашему вниманию. Северин был единственной защитой жителей провинции, если не считать городских стен. Он являлся могучим защитником, поскольку имел очень большое влияние на варваров. Это влияние, благодаря силе его личности и благочестию, было многократно усилено верой в его чудесные возможности и пророческий дар. Но, хотя самоотверженные усилия этого монаха действительно кое-что сделали для облегчения условий жизни на этих территориях и ограничения жестокости варваров, страдания населения этой части Европы вряд ли можно преувеличить. Одоакр пришел на помощь. Он уничтожил королевство ругиев, которое не было сильным, и увел римских жителей провинции от опасной границы в Италию.

 

Одоакр, патриций и король в Италии

Я должен вернуться к заселению варварами при Одоакре. Две трети поместий осталось у итальянских собственников; одна треть была у них изъята и передана германским солдатам, которые, таким образом, распределились по Италии. Эти солдаты были главным образом восточными германцами. Таким образом, речь идет о восточногерманской колонизации Италии. Она отличалась от заселения Галлии вестготами и бургундами тем, что германские поселенцы не были ограничены отдельными провинциями, а рассеялись по всему полуострову среди исконного населения. Далее я хотел бы снова подчеркнуть тот важный факт, на который я уже обращал ваше внимание: разделение земли между варварами было всего лишь расширением старой римской системы расквартирования солдат. Эта непрерывность особенно сильно ощущается в случае с делением Одоакром итальянской земли. Во времена Стилихона и на протяжении всего V века закон обязывал городских домовладельцев освобождать треть своих владений для солдат, стоящих в городе. Этот закон был издан Аркадием и Гонорием, закреплен Феодосием II и Валентинианом III и впоследствии вошел в кодекс Юстиниана. Поэтому войска, которыми командовал Орест, должны были размещаться в итальянских городах по этому принципу. И когда они требовали треть земли, они просто требовали расширения старой системы, hospitalitas — расширения, которое уже делалось в других провинциях. Это с особой ясностью показывает важный принцип: все земельные уступки основаны на военной системе размещения солдат, принятой Римом.

Очевидно, что порядок вещей, введенный Одоакром, едва ли мог быть постоянным. Его позиция была слабой по своей сути. Он был патрицием и королем, но ни в одном из этих качеств не имел твердой поддержки. От Константинополя он имел лишь сдержанное, осторожное признание; а являясь германским королем, не имел народа. Ведь германцы, которым он был обязан своим возвышением, были пестрой компанией авантюристов, фрагментами разных народов. Между ними не было тесных связей, не существовало никаких национальных чувств. Однако Одоакр попытался, и небезуспешно, опереться на тесное сотрудничество с сенатом.

Режим по самой своей сути был временным. Его важность заключается в следующем: с одной стороны, это было продолжение режима Рицимера — эта сторона была представлена патрициатом Одоакра; с другой стороны, закладывался фундамент настоящего германского королевства в Италии — эта сторона представлена его королевским титулом.