Варвары и Рим. Крушение империи

Бьюри Джон Багнелл

Глава 11

Завоевание Италии остготами

 

 

Ранние годы Теодериха Остготского

После краха гуннской империи на полях Недао в 454 году остготы, бывшие одними из главных членов империи, осели в Паннонии. Теперь они впервые оказались внутри римской границы. Это стало возможным по соглашению с восточноримским императором Маркианом (правил в 450–457), и остготы стали федеративными членами империи. В это время у них не было одного или даже преобладающего национального короля. Ни один лидер не занимал такого места, как Германарих в IV веке. Монархия у них была развита не так сильно, как у вестготов. Этого, впрочем, можно было ожидать, потому что они все это время находились под властью гуннов, а король гуннов, естественно, проводил политику разделения, а не единства. Поэтому у остготов часто менялись короли. Среди них самыми известными были три брата из королевского рода Амаль. Одного из братьев звали Теодемир. Утверждают, что в тот самый день, когда в дом Теодемира пришла весть о великой победе при Недао, у него родился сын, которого назвали Thiuda-reiks (правитель людей). Греки и римляне исказили это имя, и в результате мальчик стал Теодерихом. В истории есть несколько подобных рассказов: к примеру, утверждают, что Александр Великий родился в тот самый день, когда его отец (царь Македонии Филипп II) одержал победу над иллирийцами. Когда бы ни был день рождения Александра — его точная дата неизвестна, — он определенно в пределах нескольких месяцев от этой победы. И мы не слишком ошибемся, если предположим, что Теодерих родился в том же году, в котором произошла битва при Не дао, — в 454 году. Еще ребенком он был отправлен заложником в Константинополь, где узнал и научился ценить римскую цивилизацию и римские институты, хотя не отказался от арианской веры, в которой его воспитали. Он вернулся домой в 470 или 471 году в возрасте шестнадцати или семнадцати лет и уже в 471 году стал королем. Мы уверены в этой дате, поскольку тридцатью годами позже — в 500 году, будучи повелителем Италии, он отмечал tricennalia — тридцатую годовщину своего избрания королем. Но следует отметить, что ни он, ни его отец, который был еще жив, не был королем остготской нации; они были мелкими правителями — gaukönige.

Сразу после этого избрания Теодемир и его сын Теодерих повели свою часть остготов в южном направлении на Балканский полуостров и вынудили императора Льва I разрешить им поселиться в Македонии — в исконной Македонии на берегу моря. На их территории были города Пелла, Пидна и Метона. После смерти Теодемира Теодерих правил в одиночестве, и следующие годы были отмечены соперничеством и борьбой с другим остготским вождем, носившим то же имя, который также осел на Балканах. Сложился своеобразный треугольник, в который входили два противоборствующих вождя готов и император Зенон, и отношения между ними менялись, как фигуры в калейдоскопе. Я считаю, что целью Теодериха, как и, в свое время, первой целью Алариха II, была должность magister militum. В 483 году, после смерти соперника, он получил вожделенный пост и стал magister militum praesentalis. В следующем году он стал консулом. Теперь он, как и ранее

Аларих II, оказался в двойственном положении по отношению к своему народу: он был не только их королем; они были обязаны подчиняться ему как имперскому главнокомандующему. Но новый magister militum все еще оставался бельмом на глазу империи. В 487 году он поссорился с императором, организовал мятеж и повел остготов к стенам Константинополя. К этому времени император убедился, что присутствие остготов и остготского magister militum в иллирийских провинциях всегда будет источником беспокойства и потенциальной опасности. Но как от них избавиться? Ему пришла в голову идея поручить magister militum заманчивое и очень выгодное задание. Например, его можно послать в Италию, чтобы одолеть и сместить Одоакра. В нашем распоряжении слишком мало достоверных материалов, чтобы решить, было ли это для Зенона лишь средством устранения Теодериха, или ему действительно захотелось подмять под себя Италию. Одоакр официально являлся его вице-регентом, magister militum империи, но Зенон никогда не давал ему своего искреннего и неограниченного признания. Из достойного доверия источника известно, что Зенон намеревался в конце концов лично отправиться в Италию. Некоторые историки не сумели понять следующие слова: «Император заключил сделку с Теодерихом: если он (Теодерих) победит Одоакра, он будет (в награду за свою службу) временно править в Италии, пока он (Зенон) не придет (dum adve-niret)». Я не вижу причин отвергать это заявление, но следует интерпретировать его с осторожностью. Не должно сложиться впечатления, что Зенон решил немедленно отправиться в Италию и взять в свои руки непосредственное управление. Возможно, это был всего лишь официальный дипломатический способ выражения сути сделки, чтобы сохранить императорские права и дать понять, что, даже если Теодерих получит квазиимператорскую власть, которой обладал Одоакр, он все равно ответствен перед Зеноном, который в любой момент может прийти и отстранить его.

 

Свержение Одоакра в Италии

Теодерих принял миссию, выполнив которую ему было суждено занять важное место в истории. Он отправился в Италию в 488 году. Любопытно, как судьба остготов повторила судьбу вестготов. Почти через сто лет после того, как вестготы временно осели, как члены федерации, на Иллирийском полуострове, остготы на какое-то время тоже остановились там. Вестготы опустошали провинции до тех пор, пока король Аларих II не стал magister militum; остготы веком позже сделали в точности то же самое, и король Теодерих, как и Аларих II, в свою очередь, стал magister militum. После этого Теодерих — опять-таки как Аларих II, мигрировал со своими людьми в Италию.

Только в конце августа 489 года, перейдя Юлийские Альпы, остготы достигли реки Сонтий (совр. Изонцо, в Словении Соча), и началась борьба за Италию. Об этой памятной войне мы знаем совсем немного. Исход был решен через двенадцать месяцев, но прошло еще три с половиной года, прежде чем были подавлены последние очаги сопротивления и Теодерих стал полновластным хозяином Италии.

Вероятно, в месте, где соединяются Сонтий и Фригид (совр. Вилава), Одоакр устроил тщательно укрепленный лагерь, чтобы не пропустить врага в Венецию. У Одоакра были значительные силы — помимо собственной армии он заручился помощью иностранцев. Мы не знаем, кто были его союзники: можем только предполагать, что среди них были бургунды, которые, как нам доподлинно известно, помогали ему на более поздней стадии. Сражение состоялось 28 августа. Одоакр потерпел поражение и был вынужден отступить. Его следующая линия обороны прошла по Атесису (Адидже). Там он устроил лагерь, неподалеку от Вероны, река находилась за ним. Здесь месяцем позже состоялось второе сражение (примерно 20 сентября), результатом которого стала решающая победа Теодериха. Говорят, что Одоакр потерял множество людей, но они отчаянно сражались. Потери остготов тоже были огромными. Побежденный Одоакр бежал в Равенну. Большая часть армии, которой командовал Туфа, сдалась Теодериху, который немедленно проследовал в Милан.

Теперь Северная Италия лежала у ног остготов; Рим и Сицилия были готовы сдаться, и создавалось впечатление, что для завершения покорения Италии осталось только взять Равенну. Но предательство Туфы изменило ситуацию. Теодерих ему неосмотрительно доверился и отправил его с его (Туфы) войсками и несколькими особо отличившимися остготами против Одоакра. В Фавентии (совр. Фаэнца) Туфа снова поддержал дело старого хозяина и сдал ему готов, которых сразу заковали в кандалы.

Зимой Теодерих устроил свой штаб в Тикинуме (Павия). Утверждают, что он выбрал именно этот город, потому что хотел подружиться со старым епископом Епифанием, который имел влияние на Одоакра. В следующем году Одоакр сумел оправиться от поражения, захватил Кремону и Медиолан (Милан) и блокировал своего противника в Тикинуме. В это время на помощь остготам пришли вестготы и послали армию в Италию. Осада была снята, и на реке Аддуа (Адда) 11 августа 490 года произошло решающее сражение, в котором Одоакр потерпел поражение и вторично бежал в Равенну. Возможно, именно эта победа побудила римский сенат отказаться от Одоакра и принять Теодериха. Он стал хозяином Рима, Южной Италии и Сицилии.

Соглашение, которое Зенон заключил с Теодерихом, было тайным и неофициальным. Император не предпринял никаких прямых действий, направленных на разрыв отношений с Одоакром. Но сам Одоакр, судя по всему, за некоторое время до битвы при Аддуа буквально напросился на разрыв. Он сделал своего сына Телу цезарем, что было равноценно отказу от подчинения императору и объявлению Италии независимой. Он, возможно, рассчитывал, что, учитывая существовавшие тогда напряженные отношения между итальянскими католиками и греческим Востоком из-за церковной схизмы, политика перерезывания каната, который связывал Италию с Константинополем, будет приветствоваться в Риме и во всех провинциях. Сенаторы, быть может, и расходились во мнениях, но сражение при Аддуа подвигло их «предать» Одоакра. Еще до конца года Фест, принцепс сената, отправился в Константинополь, чтобы сообщить об успехе Теодериха и договориться о новом итальянском правительстве.

 

Завершение остготского завоевания

Теодерих втайне верил, что его задача, в сущности, выполнена. Но дело его трижды побежденного противника еще не было безнадежно проиграно. В распоряжении Туфы были еще немалые силы, и завоевателя подстерегали разные неожиданные трудности. Король бургундов Гундобад, к примеру, послал армию в Северную Италию и разорил ее земли. Теодериху пришлось не только изгонять захватчиков, но и защищать Сицилию от вандалов, которые, воспользовавшись войной, решили попытаться ее вернуть себе. Попытка оказалась неудачной, и они были вынуждены отказаться от крепости Лилибей (современный Марсала), так же как и от всех претензий на остров.

В этом же году Теодерих прибег к ужасной мере для уничтожения военных гарнизонов, которые удерживали итальянские города для Одоакра. Итальянское население в основном благосклонно относилось к делу Теодериха, и были отданы тайные приказы горожанам в установленный день убить солдат. Набожный панегирист, который восторженно, но кратко описал происходившее, назвал это «жертвенной бойней». А Теодерих, несомненно, считал эту меру оправданной. Тайна заговора тщательно хранилась, и все было исполнено так, как было задумано. Результат был эквивалентен еще одной победе на поле боя, и Теодериху осталось лишь захватить последний оплот своего противника, город Гонория.

Осада Равенны длилась два с половиной года. Силы готов закрепились в лагере, разбитом в сосновом лесу к востоку от города, но не могли помешать доставке припасов в город морем. Тем не менее блокаду нельзя было назвать неэффективной. Зерно взлетело в цене. Одоакр сделал одну попытку отбросить осаждавших. Ночью 10 июля 491 года он устроил вылазку с отрядом герулов и атаковал окопавшихся готов. Завязалось упорное сражение, в котором Одоакр потерпел поражение.

Прошел еще год. Все понимали, что осада может длиться бесконечно, если не удастся прекратить доставку продовольствия в город. Теодерих сумел обзавестись флотом военных кораблей — нам неизвестно, был ли он построен специально по этому случаю. Сделав Порт-Леон, расположенный в шести милях от Равенны, своей военно-морской базой, он сумел в августе 492 года блокировать две городские гавани. Одоакр держался еще шесть месяцев, но 25 февраля 493 года переговоры, которые велись епископом Равенны, завершились договором двух противников о том, что они будут править в Италии совместно. Неделей позже Теодерих вошел в город.

Договор можно было выполнить единственным способом — путем территориального разделения. Но Теодерих вовсе не собирался делить полуостров с другим королем, и вряд ли можно усомниться в том, что, поклявшись исполнять договор, он этого не сделает. Дни Одоакра были сочтены. Теодерих, через несколько дней после входа в Равенну, убил его собственными руками во дворце Ларетум. Это случилось 15 марта. В свое оправдание он заявил, что побежденный противник замышлял против него заговор, но это, вероятнее всего, было лишь предлогом. «В тот же день, — сообщает нам хронист, — были убиты все солдаты Одоакра, которых сумели найти, и все его родственники».

Теодерих выполнил свою задачу за три с половиной года. Для покорения Италии потребовалось четыре сражения, резня и долгая осада. Его главной ошибкой было доверие к Туфе после победы при Вероне. Мы можем быть твердо уверены в том, что на протяжении всех этих лет он не жалел усилий, чтобы войти в доверие к населению Италии. Но когда его противник пал, а Теодерих решил, что теперь его положение стабильно и безопасно, он немедленно издал эдикт, лишивший всех гражданских прав итальянцев, не поддерживавших его дело. Такая грубая и глупая политика, однако, не была претворена в жизнь, поскольку епископ Епифаний убедил короля отменить эдикт и пообещать, что казней больше не будет.

 

Остготская конституция

Правление Теодериха в Италии, если считать его началом сражение при Адде 490 года, продолжалось тридцать шесть лет. Оно стало, в общих чертах, продолжением режима Одоакра. О правительстве Одоакра мы знаем очень мало — о правительстве Теодериха больше, но преемственность очевидна. Одним из первых деяний Теодериха стало устройство его людей на этой земле, и это было сделано согласно тем же принципам, по которым действовал Одоакр. Остготы по большей части заменили германцев Одоакра, которые в основном были убиты или изгнаны; хотя некоторые из них приняли правление Теодериха и им было разрешено остаться. Но общим принципом стало выделение трети римских поместий готам.

Император Анастасий, в 491 году ставший преемником Зенона, сначала не признал Теодериха. Но спустя шесть лет им удалось договориться. В 497 году между ними было заключено соглашение. Анастасий признал положение Теодериха в Италии, подчиненное ему, на определенных условиях. Эта капитуляция определила конституционное положение Теодериха.

Чтобы понять политические цели предводителя остготов, а также его место как государственного деятеля, следует хорошо понимать его конституционное положение и характер ведения им дел. Об этом мы поговорим далее. К счастью, имеются очень хорошие документальные материалы — кроме заметок Прокопия и отрывка из итальянских хроник, мы располагаем многочисленными бумагами Теодериха, составленными его секретарем Кассиодором.

Формальная связь Италии с империей и при Одоакре, и при Теодерихе была намного ближе и яснее, чем связь любых других государств, которыми правили германцы. Будучи практически независимой, Италия официально считалась и в Риме, и в Константинополе частью империи в самом полном смысле этого слова. Это демонстрирует хотя бы тот факт, что право назвать одного из консулов года, принадлежавшее императору, правившему на Западе, было передано с согласия императоров Зенона и Анастасия Одоакру и Теодериху. Что касается Теодериха, у нас есть подтверждение историка Прокопия; однако Моммзен (немецкий историк, 1817–1903. — Ред.) доказал, что тот же принцип применялся и к Одоакру. Я могу вкратце объяснить систему назначения консулов в

V веке. Правило заключалось в том, что император, правивший на Востоке, и император, правивший на Западе, должны были назвать одного из двух человек, которые должны были стать консулами единой неделимой империи. Но, как правило, два имени вместе не обнародовались. Имя западного консула не было известно на Востоке, а имя восточного консула — на Западе. Отсюда традиция последовательного оглашения. Но есть исключения. В период между 421 и 530 годами было двадцать три года, когда имена консулов оглашались вместе. Четыре из них — когда императоры назначали консулов вместе. И поскольку это определенно делалось по предварительной договоренности, этим объясняется одновременное оглашение. Но все остальные случаи, идет ли речь о двух частных лицах или об императоре и о частном лице, являются специфическими. В большей их части доказывается, что оба консула принадлежат к одной половине империи, восточной или западной. Так, в 427 году и Аэций, и Сигизвулт были с Запада. Что касается остальных случаев, нет ни одного, где можно было бы показать, что они принадлежат к разным областям. И мы можем с уверенностью заключить, что в этих случаях одно из двух должностных лиц, назначающих консула, отказывается от своего права в пользу другого и что оба консула назначаются правителем той половины империи, к которой они, соответственно, принадлежат. Это сразу же объясняет одновременное оглашение имен. В 473–479 годах на Западе, из-за беспорядков, консул не назначался, но в 479 году Зенон, видимо, передал Одоакру право выдвижения консула, поскольку один из консулов 480 года — Базилий — почти наверняка принадлежал к Западной империи и был признан на Востоке. Начиная с этого года мы имеем ряд консулов, назначенных на Западе, вплоть до смерти Одоакра — в 493 году. Это право не перешло незамедлительно к Теодериху, поскольку император Анастасий, преемник Зенона, не сразу признал его. С 494 по 497 год в анналах консулата присутствовали только восточные консулы. Это показывает такт Теодериха. Он не стал углублять пропасть между собой и императором, присвоив право называть консула без его согласия. Но в 497 году все вопросы были урегулированы, и начиная с 498 года Теодерих регулярно назначал одного консула, как это делал Одоакр до него. В 522 году император Юстин отказался от собственного назначения и позволил Теодериху назвать обоих консулов — Симмаха и Боэция. Было бы интересно знать, имела ли эта исключительная благосклонность что-то общее с антигерманскими и антиарианскими чувствами этих патрициев, которые вызвали их падение.

Существовало одно ограничение, которое Теодерих признавал: он не мог назвать консулом гота. Консулами могли стать только римляне, и только римляне могли занимать другие государственные должности. В этом правиле было одно исключение: в 519 году консулом стал Евтарик, зять Теодериха. Но имеется специальная запись о том, что это выдвижение — дело рук не Теодериха, а императора. Это показывает, что в условиях капитуляции Теодериха перед правительством Константинополя одним из пунктов было, что гот не должен быть консулом. Поэтому, когда Теодерих пожелал, чтобы ради его зятя было сделано исключение, эта милость должна была исходить от императора.

Условие, не допускавшее готов к консулату, распространялось на все государственные должности, которые сохранялись в период правления остготов, как и при Одоакре. Все еще существовал преторианский префект Италии, и, когда Теодерих занял Прованс, была возрождена должность преторианского префекта Галлии. Как и раньше, был vicarius urbis Romae. Были все провинциальные губернаторы, разделенные, как и прежде, на три класса: консуляры, корректоры и президы. Было два финансовых чиновника: comes sacrarum largitionum и comes rerum privatarum. Анастасий ввел еще одну финансовую должность — comes patrimonii, на которую приходилась часть функций comes rerum privatarum, и Теодерих последовал его примеру. Но в этом случае он не подчинился правилу, исключающему готов: некоторые его comites patrimonii имели германские имена. Должность, судя по всему, или не считалась государственной, или для нее делалось исключение, поскольку она была введена намного позже остальных, когда договоренности были уже достигнуты. Все officia — штат подчиненных чиновников — при Теодерихе сохранялись. В государственных документах мы часто читаем об officium nostrum. Это означало службу magister officiorum, который был главным старшим командиром scholae — телохранителей — и стоял во главе всех подчиненных чиновников дворца. И преторианский префект, и magister ojficiorum жили в Равенне, но каждый имел своего представителя в Риме, который принадлежал к тому же рангу illustres, что и они сами. Составлением государственных документов и официальной перепиской короля занимался quaestor раlatii. Эту должность долгое время занимал Кассиодор. Можно добавить, что «дискриминация» готов также распространялась на почетный титул патриция. При Теодерихе ни один гот не был патрицием, за исключением самого Теодериха, получившего этот титул от императора.

Но если готы не могли быть государственными чиновниками, то ситуация в корне менялась, когда речь заходила о военных постах. Сюда не допускались римляне. Армия была полностью готской, и ни один римлянин не был военнообязанным. Командный состав, естественно, тоже был из готов. Полки формировались готами, осевшими вокруг разных городов. Вследствие конфискации трети земли для свободных готов на каждой территории полуострова должен был быть гарнизон, составленный из осевших там готов. Однако поселения не были равномерно распределены по полуострову. В его южной части готов было немного. Нам почти ничего не известно об организации армии, но представляется вероятным, что каждая территория, на которой жили готы, должна была поставлять солдат в количестве, пропорциональном числу акров. Старшие офицеры называли priors или counts. Но хотя старые римские войска исчезли (вследствие изгнания из армии римлян), Моммзен показал, что военные мероприятия Теодериха во многих отношениях были основаны на порядке, существовавшем в Италии при имперском правлении в V веке. Ну а как же обстояли дела с высшей военной должностью военного магистра? При Одоакре мы о нем неоднократно слышали, но при остготах эта должность больше нигде не упоминается. Военачальники, которых использовал Теодерих, не были магистрами. В длинном перечне formulae всевозможных должностей, которые существовали в Италии в это время, нет военного магистра, и это нельзя объяснить обычным недосмотром.

Но служебные обязанности не перестали существовать, и в письме Кассиодора мы встречаем упоминание об officialis magistri militum, подчиненном магистру. Решение, как показал Моммзен, вероятнее всего, заключалось в следующем: Теодерих сам был magister militum. Он, как мы уже видели, стал magister militum praesentalis, получив титул от императора Зенона за десять лет до завоевания Италии. Он носил его, когда покорил Италию, и сохранил, пока ею правил. Понятно, что он не называл себя этим титулом, потому что его власть правителя Италии намного превосходила ту, которой обладал даже самый могущественный magister militum. Но это не значит, что он отказался от этого титула и не выполнял соответствующие обязанности. Это объясняет и тот факт, что титул magister militum никогда не даровался ни одному из военачальников. После смерти Теодериха были приняты некоторые меры. Его внук и преемник — злой и порочный юнец Аталарих — никак не мог командовать вооруженными силами, и его мать Амаласунта, ставшая регентшей, назначила готского воина Тулуина и Либерия — римлянина, преторианского префекта Галлии, patricii praesentales. Это знаменательное назначение включало два отклонения от существовавших правил. Во-первых, патрицием стал Тулуин, который не имел на это права, будучи готом; во-вторых, военным командиром стал Либерий, который тоже не имел на это права, поскольку был римлянином. Пост, хотя он и назывался теперь по-другому, был magister militum praesentalis. Но изменение названия представляется важным и иллюстрирует тот факт, что пост magister militum стал тесно связанным с королевским, поскольку оба очень долго принадлежали Теодериху.

Вряд ли стоит объяснять, что, если готы не могли занимать государственные должности, их не было и в римском сенате. Сенат продолжал существовать и при остготских королях, и выполнял те же функции, что и в V веке. Формально он считался высшим государственным органом. Теодерих пишет: parem nobiscum reipublicae debetis adnisum. Сенат, как и император, мог leges constituere, и теоретически конституционное различие между сенатором и императором заключалось в том, что над сенатором был закон, а над императором нет. Но только сенаторы высшего класса — illustres — имели право голосовать, и, поскольку в этот класс входили люди, занимавшие высшие государственные должности, на которые их назначал император, получается, что именно император назначал сенаторов. Таково было конституционное положение сената: он не имел политической власти, и его функции практически ограничивались делами Рима.

Положение Теодериха, как заместителя правителя империи, и положение самой Италии, как части империи, отражено в сохранении имперских прав в чеканке монет и законотворчестве. Теодерих не претендовал на право чеканки монет — только в подчинении императору. На серебряных монетах периода его правления изображен император Анастасий (dominus noster Anastasius) — на аверсе, и монограмма Теодериха с надписью invicta Roma — на реверсе. Претендовал ли он на право создавать законы? У Прокопия Кесарийского ясно сказано, что ни Теодерих, ни другие готские правители не издавали законов. Это утверждение подразумевает признание правильным того факта, что законотворчество было высшей прерогативой императора. И нет никаких формальных противоречий между ним и тем фактом, что эдикты Теодериха все же существуют. Ни один из этих эдиктов не был leges. Все они только edicta. Lex и создание lex — эксклюзивное право императора, но разные высшие чиновники могли издавать edictum. И здесь, формально, режим Теодериха отличается от режимов западных королевств, которые не зависели от Константинополя. Остготский король издавал эдикты. Бургундский король вводил leges, mansurae in aevum leges.

Но была ли эта разница между законом и эдиктом, между правом императора и правом короля, формальной? Быть может, разница была только в названии — Теодерих называл свои законы edicta, а законы Анастасия или Юстина были legesl Теодерих определенно провозгласил то, что Кассиодор назвал edicta generalia — законы, которые не касались особых случаев, а имели общий характер. Если бы их ввел император, они бы назывались leges. Однако следует помнить, что высшие должностные лица империи, в первую очередь преторианские префекты, имели право издавать edictum generale, если только они не шли вразрез с существующим законодательством. Это может звучать противоречиво, но на практике отличие было очень важным. Доходило до того, что преторианский префект мог модифицировать существующие законы для их смягчения, ужесточения или уточнения, но он не мог дать начало новому принципу или институту. Эдикты Теодериха, собранные в его кодексе, известном как Edictum Theoderici, демонстрируют соответствие этому правилу. Они не предусматривают создания ни одного нового института, не меняют установившихся принципов. Говорят, что, впервые появившись в Риме, Теодерих обратился к людям и обещал, что будет хранить ненарушенными omnia quod retro principes ordinaverunt. Прокопий дважды подчеркнул тот факт, что Теодерих хранил законы империи. Да и сам король устами Кассиодора неоднократно рассуждал об этом принципе своего режима: «nescimus а legibus discrepare», «sufficiens laus conscientiae est veterum decreta servare». Таким образом, в вопросе законотворчества король ни номинально, ни фактически не равен императору. Его законодательная власть — это власть высокопоставленного чиновника, такого как преторианский префект, правда, он ее использовал больше, чем любой префект. Но все же его эдикты являются качественно такими же и качественно отличаются от законов, которые мог создать император. Позиция в законотворчестве Теодериха, как имперского чиновника, совершенно ясна, и представляется удивительным, как лояльно он к этому относился.

Важно иметь четкое представление об официальном положении готов в Италии. Готы, обосновавшиеся с Теодерихом, так же как германцы, устроенные Одоакром, с точки зрения закона имели такой же статус, как наемники, путешественники или заложники, жившие на римской территории, но могли в любой момент вернуться в свои дома за пределами империи. Тот факт, что эти германцы обосновались на римской земле, практически изменил их положение, но не повлиял на их официальный статус. Они были иностранными солдатами, не имевшими римского гражданства. Но заметьте, что это никоим образом не означает, что к ним были неприменимы римские законы. Необходимо различать законы, имеющие территориальное и личное применение. К первым относятся все законы уголовного права и те, что регулировали общие взаимоотношения людей, и они применялись ко всем иностранцам, которые селились в империи. Личные законы, которые касались только римских граждан, касались в основном брака и наследования. Они не применялись к иностранцам, и одним из следствий такого положения вещей было то, что, если иностранец умирал на римской территории, его собственность переходила к государству как бесхозная — у нее не было официального наследника: римское наследственное право к иностранцам не применялось. В таких условиях готские солдаты находились в Италии. Они не были гражданами империи. Теодерих говорит о некоем готе, который овладел римской культурой civisраепе vest er — почти как римский гражданин. Но единственным готом в Италии, имевшим римское гражданство, был сам Теодерих. Готы не принадлежали ни к одному муниципальному сообществу. Они даже не были incolae (обитатель, житель, соотечественник — в отличие от полноправного civis. — Ред.). Когда гражданин Неаполя переезжал жить в Беневенто, он становился там incola; но чужеземец, мавр или франк не становился incola того места, где он жил. Так же как и гот. И здесь мы затрагиваем другое важное ограничение власти Теодериха: он никак не мог превратить гота в римлянина; он никому не мог дать римское гражданство. Такая возможность была только у императора.

Итак, готы были иностранными солдатами. Их военная принадлежность определила характер судов, которые, при необходимости, их судили. По существовавшим в то время римским правилам солдата мог судить только военный суд, и поэтому Теодерих ввел для готов военные суды. Но здесь мы сталкиваемся с важным и серьезным вмешательством со стороны Теодериха в права римлян. Все тяжбы между готами и римлянами, к какому бы народу ни принадлежал обвинитель, рассматривали только эти военные суды. В таких случаях на них всегда присутствовал римский юридический советник. Но, вероятно, ни одна черта готского режима не была так непопулярна, как эта. Если речь шла о личном праве, готы и римляне жили бок о бок, каждый по собственным законам. Но — и это очень важно — территориальное право, уголовная юриспруденция и законы общего характера, регулирующие общение людей, применялись и к готам, и к римлянам. Это — jus commune, о котором говорил Теодерих, и его эдикт, основывающийся на римском праве, адресован и римлянам, и готам.

Теодерих, как и император, имел высший королевский суд, который мог забрать любое дело из суда низшей инстанции или отменить его решение. И этот суд, вероятнее всего, являлся более активным, чем императорский. Именно в области отправления правосудия, в отличие от законотворчества, германские короли в Италии утвердили свою власть.

Теодерих занимал высокий армейский пост magister militum в отношении иностранных солдат и одновременно был их королем. Я уже обращал ваше внимание на тот факт, что он изначально не был королем остготов вообще, a jmmbgau-könig, одним из многих остготских королей. После завоевания Италии количество его подданных резко возросло, поскольку те германские поселенцы Одоакра, которых он не истребил и не изгнал, признали его своим повелителем. В первую очередь так поступили ругии. Таким образом, в Италии он занимал положение германского короля, но не все его подданные были остготами. Кстати, Теодерих и не называл себя «королем готов». Он обозначал свое положение латинским титулом rex, но никогда не был rex Gotorum. На то, что он предпочитал называться rex, а не rex Gotorum, определенно повлиял тот факт, что остальных германцев здесь было больше, чем остготов, которых он привел завоевывать Италию. Да и с римским населением все было не так просто. Ведь хотя формально и конституционно римские граждане Италии оставались подданными императора — сам Теодерих тоже являлся его подданным и чиновником — все же фактически и политически римские граждане были в руках германского короля, который ими правил. Фактическое отношение Теодериха к римскому населению было неконституционным, или, возможно, внеконституционным, и для его обозначения не существовало общепринятых терминов. Теодерих использовал слово rex, чтобы обозначить это неписаное отношение. Вы же помните, что слово rex не имело конституционного значения в империи. Это был в высшей степени удобный термин, в особенности когда использовался без каких-либо разъяснений, для обозначения его официальных отношений к германским подданным и неофициальных квазикоролевских отношений к жившим в Италии подданным Римской империи. Если бы Теодерих называл себя rex Gotorum, он тем самым исключил бы свою власть над римскими гражданами, которой он обладал в значительно большей мере, чем обычный имперский чиновник. С другой стороны, он никак не мог назвать себя rex Gotorum et Romanorum, потому что rex Romanorum было бы неконституционным. Простое и скромное слово rex было самым подходящим термином для обозначения фактической королевской власти над германскими поселенцами и римскими гражданами Италии, которой Теодерих, безусловно, обладал.

Но этот титул — этот стиль — не был изобретением Теодериха. Им активно пользовался его предшественник Одоакр, и Теодерих всего лишь продолжил традицию. К счастью, мы располагаем одним оригинальным официальным документом из архива Одоакра. Это дарственная, написанная на папирусе и сохранившаяся в двух фрагментах — один хранится в Вене, другой в Неаполе. Одоакр дарует некие земельные угодья в Сиракузах офицеру Пиерию — комиту доместиков. Важно то, что в этом документе Одоакр именуется rex. Остготская династия переняла этот стиль. И это весьма примечательный факт, поскольку является частью другого, более значительного. Он до сих пор не признан некоторыми авторитетами, но именно на него я хочу обратить ваше самое пристальное внимание: в отношении конституционности и административной системы остготский режим был всего лишь продолжением режима Одоакра. Даже не было никакого перерыва. И замена Одоакра Теодерихом — это просто смена действующего лица. Историк, наиболее полно признавший этот факт, — Генрих фон Зибель. Все указывает на допущение, что уступки в договоренностях между Теодерихом и Анастасием во всех главных пунктах соответствовали тем, что Одоакр добился от Зенона. И я думаю, что обстоятельства, способствовавшие этой непрерывности, не слишком важны. Первым преторианским префектом Италии при Теодерихе был Либерий, который занимал эту должность в течение семи лет — с 493 по 500 год. Позже этот самый Либерий был одним из главных министров Одоакра, хотя мы не знаем, какой именно пост он занимал. Он поддерживал первого хозяина верно и преданно вплоть до финальной катастрофы, после чего стал служить Теодериху, который проявил мудрость и принял его. Другой министр Одоакра — Кассиодор — не знаменитый Кассиодор (ок. 490 — ок. 575; видный писатель и политический деятель королевства остготов, родом из прежней римской аристократии. — Ред.), исторические труды которого являются нашим самым авторитетным источником знаний об остготском периоде, а его отец. Кассиодор-старший был министром финансов при Одоакре. Он занимал обе высокие финансовые должности. Вероятно, пока шло соперничество между Одоакром и Теодерихом, Кассиодор держался в стороне, когда же победитель определился, он стал служить Теодериху и в начале

VI века стал преторианским префектом. Либерий и Кассиодор были двумя заметными примерами преемственности режимов — оба служили сначала Одоакру, потом Теодериху. Таких, безусловно, было немало. То, что преемственность наблюдалась и в управленческом персонале, было очень важно, поскольку спасло Италию от потрясений и даже перемен.

Я всячески пытался выявить глубоко римский характер итальянского королевства. Естественно, возникает вопрос: насколько сильно ощущалось германское влияние в администрации Теодериха? Во-первых, как я уже говорил, германцы жили, если речь шла об их личных взаимоотношениях, согласно германским законам и обычаям. Если же речь шла об общих принципах управления, есть несколько случаев, когда германское влияние могло оказать свое воздействие. Давайте рассмотрим службу saio, в которой служили готы. Ее командиры являлись посыльными, которых использовал король для передачи своих приказов. Их отправляли, чтобы призвать готских солдат к оружию или напомнить римскому чиновнику о чувстве долга. Если преторианский префект пытался кого-то притеснять или угнетать, Теодерих посылал saio, чтобы сообщить: такие вещи непозволительны. Служба saio может считаться германским институтом. Однако есть основания утверждать, что ее можно объяснить без этого допущения. В конце концов, в ней нет ничего готского, кроме названия. Но были и другие командиры, которые имели должности с римскими названиями и выполняли в точности те же функции. Были соmitiaci, которые подчинялись magister officiorum. Моммзен показал, что эти самые comitiaci идентичны хорошо известным agentes in rebus, выполнявшим особые поручения императора. Так что saiones, возможно, всего лишь передача готам римского института.

При Теодерихе существовал еще один институт, в котором, по моему мнению, прослеживается германское влияние. Это tuitio. По сути это чисто римский институт. Самое раннее упоминание о нем мы находим в законе 393 года. Любой человек, считающий, что его личная безопасность под угрозой, может обратиться за специальной защитой, и судья обязан выделить человека для помощи и охраны. Этот человек должен быть не военным, а гражданским чиновником — apparitor. Давал ли сам император tuitio такого рода, мы не знаем — в сохранившихся документах об этом не упоминается. Можно предположить, что у него редко возникала такая необходимость — если возникала вообще. Подобные обращения при обычном порядке вещей не могли дойти до высшего суда. Но в остготской Италии практика tuitio играла весьма заметную роль, причем в основном защиту даровал сам король. Это был один из методов, с помощью которых король сохранял мир и порядок среди двух народов. С помощью tuitio он защищал римлян от готов и готов от римлян. Римский собственник, который чувствовал, что его жизни или собственности угрожает агрессивный готский сосед, мог обратиться в королевский суд и потребовать защиты. Тогда в его доме размещался saio. Представляется в высшей степени вероятным, что активизация этого римского обычая при готах и его тесная связь лично с королем частично стали результатом влияния германской идеи об обязанности короля защищать. Königsschutz — идея, которая была очень важной для франков. Старонемецкое слово для обозначения королевской защиты — Munt — теперь вышло из употребления, однако сохранилось в некоторых сложных словах, таких как Vormund — опекун, unmündig — несовершеннолетний.

 

Правление Теодериха

Мы рассмотрели режим Теодериха с конституционной точки зрения — он был основан на уступках, согласованных между остготским королем и императором. Мы видели, как резко он отличался в этом отношении от положения других германских королевств на Западе, когда они впервые были основаны. Теперь следует кратко остановиться на политической ситуации. Суть в том, что конституционная система управления, принятая Теодерихом, не была необходимостью, на которую он неохотно или равнодушно согласился. Это была система, в которую он свято верил и в работу которой вкладывал все свои силы и душу. Общепризнано, что его политической целью было цивилизовать свой народ в окружении римской цивилизации. То обстоятельство, что римское право было применимо — во время его правления — к готам в Италии, так же как оно было применимо к peregrini (иностранцам) в любой части империи, было важным условием ускорения продвижения к цели. Теодерих не делал преждевременных попыток сблизить два народа, сломав разделяющие их преграды. Они были разделены двояко: религией и официальным статусом, как и в вестготском королевстве. Что касается религии, Теодерих был терпим. Его принцип — «Religionem imperare non possumus quia nemo cogitur ut credat invitus» — мы не можем управлять религией, поскольку никого нельзя заставить верить против его воли. Его нежелание влиять на религию других людей было так велико, что об этом слагались анекдоты. Говорили, в частности, что он приговорил к смерти католического диакона за то, что тот принял арианство, чтобы сделать ему приятное. Правда это или нет, в любом случае это характеризует отношение Теодериха к религии. Единственным народом, который Теодерих хотел обратить, были евреи (исповедовавшие иудаизм), но и на них распространялась его политика терпимости.

Проводя такую двойственную политику в отношении религии, он принимал и поддерживал двойственную систему римлян и готов, двух отдельных народов, живущих бок о бок. Он относился к управлению этим двойственным населением как к проблеме, которую обязан решить. Он не пытался осуществить слияние, считая, что должен только обеспечить мирные отношения между двумя народами. Можно задаться вопросом, считал ли он такое положение вещей временным, верил ли, что настанет день, когда готские peregrini приспособятся к жизни римских соседей, получат римское гражданство и право заключать смешанные браки. Мечтал ли он о соединении этих двух народов в будущем? Думаю, что на этот вопрос мы можем дать отрицательный ответ. Он не заглядывал так далеко в будущее и вряд ли понимал, что двойственная система не может быть постоянной. Остготское королевство рухнуло раньше, чем могло начаться слияние двух народов. Но развитие вестготского королевства при аналогичных обстоятельствах показало, что такое объединение могло иметь место, если бы остготское королевство выдержало.

В международной политике Теодерих действовал как независимый суверен, и его цели в этой области соответствовали целям его собственного королевства. Как его цели в Италии заключались в поддержании законности и порядка — того, что он называл civilitas, — на более широкой сцене, в Западной Европе, он стремился поддерживать мир и существующее положение вещей. Четырьмя главными силами, с которыми нельзя было не считаться, были вестготы, вандалы, бургунды и франки. Естественно, Теодерих стремился к сотрудничеству с вестготами, которые были арианами и родственным народом. Но его политика заключалась не в формировании тесного союза с вестготами, который мог стать угрозой для других народов. Он хотел установить дружественные связи со всеми правившими домами. И если одна из его дочерей вышла замуж за Алариха II (король вестготов в 484–507 гг., пал в битве с франками Хлодвига при Вуйе близ Пуатье в 507 г. — Ред.), короля вестготов, другую он выдал за Сигизмунда, ставшего королем бургундов после смерти его отца Гундобада. Сам Теодерих взял в жены франкскую принцессу, сестру Хлодвига. А его сестра вышла замуж за Тразамунда (Трасамунда), короля вандалов (правил в 496–523). Таким образом, благодаря брачным узам Теодерих установил тесные связи со всеми ведущими державами Запада. В довершение всего его племянница вышла замуж за короля тюрингов.

Характер и дух политики Теодериха проявился и в его заступничестве за алеманнов. Этот народ после поражения от Хлодвига переместился на юг на земли современных Баден-Вюртемберга и восточной части Швейцарии. Через несколько дней Хлодвиг решил организовать преследование и уничтожить его. Теодерих написал своему родственнику, дав совет не делать этого. «Прими совет того, кто имеет опыт в подобных делах. Те мои войны были успешными, в конце которых была проявлена умеренность». Теодерих взял под защиту алеманнов, они были устроены в провинции Реция, которая официально принадлежала Италии, и стали своего рода приграничным гарнизоном.

Но семейные связи Теодериха не помогли помешать войне или предотвратить неминуемую вражду между франками и вестготами в Галлии. Ни один момент в его правлении не был настолько чреват беспокойством и неприятностями, как тот, когда Хлодвиг объявил войну Алариху II. Теодерих сделал все от него зависящее, чтобы предотвратить такое развитие событий. Мы располагаем тремя письмами, которые он в это время написал Алариху II, Гундобаду и самому Хлодвигу. Все было напрасно. Однако представляется весьма примечательным то, что Теодерих не оказал помощь, которую обещал своему зятю Алариху II. Возможно, он не предполагал, что бургунды встанут на сторону франков, что в 507 году не позволяло ему двинуться в Аквитанию, чтобы принять участие в сражении. Но в 508–510 годах военачальники Теодериха вели кампании в Галлии, сумели спасти город Арелат (Арль) и отстоять вестготскую Нарбонскую Галлию. Результатом этих кампаний стали территориальные приобретения и для самого Теодериха. Прованс был отобран у бургундов и присоединен к Италии. Власть Теодериха расширилась и в другом направлении. Наследник Алариха II, павшего в 507 году в сражении при Вуйе, был еще ребенком. Управление Испанией было передано Теодериху, который был дедушкой мальчика и его защитником. И он до конца жизни управлял Испанией уже от своего имени. Он управлял независимо, и объединение в одних руках Испании, независимого королевства, и Италии, зависящей от Римской империи, наглядно показало удивительный контраст между ними.

Теодерих умер в 526 году, и в течение десятилетий после его смерти шла ожесточенная борьба, которая в конце концов (в 554–555) завершилась уничтожением плодов его труда — крахом остготского королевства (под ударами восточноримских войск. — Ред.). Была очищена сцена для новых событий. Может показаться ненужным подробно останавливаться на правлении Теодериха и остготском периоде, который оказался всего лишь коротким эпизодом, который ни к чему не привел и не имел будущего. Но изучение остготского режима важно не из-за его места в развитии событий, а из-за того, что он проливает свет на процесс формирования и на условия, сложившиеся в королевствах, на которые распалась западная половина империи. Он помогает нам разобраться в положении вестготского и бургундского федеративных королевств в Галлии. Он помогает нам понять, как параллельная двойная система работала в других странах, помогает осознать проблемы управления, которые приходилось решать другим германским королям, независимо от того, были ли их королевства федеративными или нет. Он помогает нам полнее постичь отношения и цели наполовину романизированных германцев.

В рамки данной книги не входит рассказ о падении остготского королевства и о возвращении Италии под непосредственное правление императора. Могу только напомнить, что завоевание Юстинианом Африки и его покорение Италии отличаются в одном важном аспекте. В случае Африки он возвращал потерянные провинции, отбирая их у силы, совершенно независимой от империи. В случае Италии император возобновлял прямое управление территорией, которая ранее находилась под властью регента, теоретически полностью признававшего имперскую власть и принимавшего ограничения, этой властью накладываемые. Заметьте также, что для римского населения Италии смена хозяина была встречена с одобрением: готов римляне продолжали считать чужаками, причем, кроме того, они были чужаками еретическими (арианами). Эта разница в религии имела фундаментальную важность.

Падение остготского королевства напоминает нам о неудаче, которую потерпели восточные германцы в достижении своих первоначальных целей. Веком ранее казалось, что судьба Западной Европы неразрывно связана с ними. А теперь королевства вандалов и остготов исчезли. Вестготское королевство продолжало существовать, но в начале VIII века и оно пало под натиском захватчиков из Азии (арабов, которые привлекли также под свои знамена племена Северной Африки. — Ред.). Только оно — одно из трех — оказало длительный эффект на страну, в которой существовало. Четвертое — бургундское — уже было поглощено Меровингами. Двое из сыновей Хлодвига завоевали его в 532 году. Но оно сохранило свои национальные особенности, которые характеризовались продолжением использования бургундских законов.