Варвары и Рим. Крушение империи

Бьюри Джон Багнелл

Глава 13

Правление Хлодвига

 

 

Свержение Сиагрия

В предыдущей главе я говорил о первых попытках салических франков мигрировать в Северо-Восточную Галлию при королях Хлодионе и Хильдерике. Точнее, я лишь кратко обозначил их передвижения, поскольку в нашем распоряжении имеется слишком мало документальных источников. А теперь мы поговорим о величайшем из франкских королей, создателе могущества Меровингов, человеке, который стоит рядом с такими великими историческими личностями, как Юлий Цезарь и Карл Великий, в решении судьбы Галлии. Только в отраженном свете деяний Хлодвига видна важность небольших успехов, достигнутых его предками.

Хлодвиг (Кловис), сын Хильдерика и Басины, стал преемником своего отца в 481 году. Хотя его тридцатилетнее правление окутано мраком — мы знаем величие его свершений, но нам почти ничего не известно о том, как он их достиг, — все же у нас есть несколько установленных дат, чтобы проследить хронологическую последовательность его деяний. Первым делом он выступил против имперской власти, которая еще держалась в части Северной Галлии в окружении королевств варваров. Преемником Эгидия, защитника Галлии, стал Сиагрий. Мы точно не знаем, в какой официальной должности Сиагрий представлял власть императора в Галлии. До 480 года императором, которого он представлял, был Юлий Непот, после этого — Зенон. Но Зенон, находившийся в Константинополе, ничем не мог помочь Сиагрию. Последний был практически, хотя и неофициально, независимым правителем, и франки со временем стали считать римскую провинцию, которой он управлял, его собственным королевством. Поэтому в преданиях его называют «королем римлян». Более того, к нему относились как к сыну и преемнику Эгидия, которого, в свою очередь, считали сыном Аэция. В франкских преданиях эти трое защитников имперской Галлии выступают как династия римских королей, для которых даже была составлена родословная. Эта форма, в которой народная традиция выражает исторические факты, представляется очень интересной. Сиагрий жил в Суасоне. Именно на Суасон Хлодвиг и выступил в 486 году. Состоялось сражение. Его обычно называют битвой при Суасоне, хотя я не считаю, что оно обязательно имело место непосредственно у этого города. Сиагрий потерпел поражение и бежал ко двору вестготского короля в Тулузу. Королем тогда был Аларих II, сын Эрика. Он не был готов воевать вместе с франками, и, когда Хлодвиг отправил ему послание с требованием выдать беглеца, он согласился.

В связи с этими событиями имел место известный случай, который является характерным и весьма поучительным. В добыче был найден красивый сосуд (чаша), настоящее произведение искусства, принадлежащее некому епископу, и тот обратился к Хлодвигу с просьбой его вернуть. Григорий не упоминает имени епископа, но почти наверняка это Ремигий, епископ Реймса. Король решил пойти навстречу епископу и предложил приехать в Суасон, где шел дележ добычи. Король потребовал, чтобы воины оставили сосуд для него, и все согласились, за исключением одного, который заявил, что король не может получить больше своей законной доли. В порядке протеста воин разрубил сосуд ударом топора. Франк действовал в соответствии с обычаем, и король сдержал свой гнев. Но в следующем году Хлодвиг проводил смотр армии. Выделив из общего ряда обидчика, он придрался к какому-то непорядку в его вооружении, выхватил у него из рук оружие и бросил на землю. А когда воин наклонился, чтобы поднять оружие, Хлодвиг раскроил ему череп топором, сказав: «Ты сделал то же самое с сосудом из Суасона». Возможно, этот рассказ имеет историческую основу. Это определенно не франкская легенда, вероятно, она взята из каких-то церковных источников. Весьма вероятно, что источником Григория было Житие святого Ремигия. В этой истории два поучительных момента: первый — это политика Хлодвига. Будучи язычником, он старался умиротворить галло-римских епископов. Второй — франкские воины при дележе добычи находятся в равных условиях с королем; один из них бесстрашно утверждает свое равенство, и король вынужден смириться. Он может лишь затаить гнев и дождаться подходящего момента для мести. Ничего подобного уже не могло произойти поколением позже. Теперь что касается ограниченности королевской власти: отметим, что, кроме Хлодвига, были и другие короли салических франков — просто Хлодвиг был самым выдающимся. Был, к примеру, король по имени Рагнахар, который правил в Камбре, и еще один — Харарих; оба — родственники Хлодвига. Некоторые критики считали, что эти короли были подавлены, после чего все франки объединились под единой властью Хлодвига, и произошло это до того, как он победил Сиагрия и завоевал римскую провинцию. Лично я считаю, что эта критика не по делу. Григорий Турский утверждает, что Рагнахар сотрудничал с Хлодвигом в этом походе. А предание, рассказывающее, как Хлодвиг выступил против Харариха и уничтожил его, относит это деяние ко времени после войны с Сиагрием и объясняет тем обстоятельством, что Харарих держался в стороне от войны. Истина, по моему мнению, заключается в том, что успех в войне и повышение престижа позволили Хлодвигу предпринять шаги к укреплению своей власти над салическими франками и избавлению от «конкурентов». Поскольку рассказы о его взаимоотношениях с другими франкскими королями взяты Григорием из местных легенд, и если легенды могут считаться фактом, то, говоря о характере Хлодвига, можно утверждать, что он был жестоким и кровожадным тираном. Но внимательное изучение вопроса показывает, что для такого вывода нет разумных оснований. Средства, которые он использовал для аннексии королевств своих родственников, определенно не являются историческими, а национальные эпосы любят коварных и успешных героев.

Существует одно хронологическое указание на власть Хлодвига над салическими франками. Из источников мы узнаем, что в это время — в 486 году — она напал на тюрингов. Агрессия против королевства тюрингов за Рейном представляется в этот период правления Хлодвига крайне маловероятной, а то и вообще исключенной. Поэтому мы можем предположить, что в данном случае название Тюрингия относится к земле салических франков, Тюрингии белгов и что эта экспедиция Хлодвига была одним из шагов, благодаря которым он стал единственным властелином этой ветви франков.

Итак, могущество Хлодвига достигло Секваны (Сены). Далее оно еще больше распространилась, но у нас нет об этом исторических документов. Мы лишь можем сделать такой вывод на основании последующих событий. Хлодвиг продвинулся к Луаре. Здесь часть людей, с которыми ему пришлось иметь дело, были саксами, иначе говоря, народом, с которыми сражались его отец и имперские генералы.

 

Свадьба Хлодвига и Хродехильды (Клотильды)

Вероятно, в начале девяностых годов Хлодвиг отпраздновал свадьбу с христианской принцессой Клотильдой Бургундской, племянницей короля Гундобада, законодателя Бургундии. Спустя поколение после этого бракосочетания появилась легенда, на которой я должен остановиться, потому что она была принята за серьезную историю и бросила тень на личность Клотильды и еще более мрачную тень на личность короля Гундобада. Ее поведал нам, как обычно кратко, Григорий Турский, подробности более полно представлены у Фредегария. У короля бургундов, согласно легенде, было четыре сына: Гундобад, Годегизил (Годегизель), Хильперик и Год омар. И вот Гундобад убил мечом своего брата Хильперика, а его жену утопил в реке, привязав к шее камень. Двух его дочерей он обрек на изгнание; из них старшую, ставшую монахиней, звали Хроной, младшую — Хродехильдой (Клотильдой). Они жили в Женеве. Хлодвиг часто направлял посольства в Бургундию, желая узнать о Клотильде. И поскольку видеться с ней не было позволено, Хлодвиг обратился за помощью к римлянину Аврелиану, поручив ему встретиться с принцессой. И вот Аврелиан, сменив одежды и приняв обличье нищего, взял с собой кольцо Хлодвига и отправился в путь. Когда он достиг города Генава (Женева), где жили сестры, то был, подобно прочим нищим, с почтением принят в их доме. Клотильда выполнила благочестивую обязанность — сама стала мыть ему ноги, а Аврелиан, наклонившись, прошептал ей на ухо, что должен сообщить нечто важное наедине. Аврелиан сообщил, что его послал Хлодвиг, король франков, и, если на то будет Господня воля, Хлодвиг хочет соединиться с ней браком. Чтобы она поверила этим словам, он послал свое кольцо. Принцесса взяла кольцо, весьма обрадовалась и ответила, что Хлодвиг должен немедленно просить о том через послов Гундобада. Послы должны быть настойчивы и требовать срочного ответа. Иначе вернется из Константинополя мудрый Аридий. «Если послы не поторопятся исполнить поручение, я опасаюсь, как бы не возвратился мудрый Аридий из Константинополя, ежели он вмешается, ничего у них не получится». Аврелиан поспешил в Суасон, чтобы как можно скорее поведать обо всем Хлодвигу. Король франков убедился в рассудительности Клотильды и направил послов в Бургундию к Гундобаду, с тем чтобы тот отдал ему в жены свою племянницу. Гундобад желал дружбы с Хлодвигом, а потому дал свое согласие. Послы забрали Клотильду, посадили ее со многими сокровищами в крытые носилки и повезли к Хлодвигу. Клотильда же, как только стало известно о прибытии Аридия, возвратившегося из Константинополя, обратилась к знатным франкам с такими словами: «Если хотите доставить меня к своему господину, бросьте носилки, дайте мне лошадь и скачите как можно быстрее из этой страны. А в этих носилках я не смогу доехать до своего мужа». Франки, посадив королеву на лошадь, поспешили к Хлодвигу. Аридий, узнав о том, что произошло в его отсутствие, поскакал самой короткой дорогой к Гундобаду, который сказал ему: «Слушай, не правда ли, мы добились дружбы Хлодвига, отдав ему в жены мою племянницу Хродехильду?» Аридий же произнес в ответ: «Нет, это не семя дружбы, но начало постоянной вражды. Неужели ты забыл, господин мой, как брата своего Хильперика зарубил мечом, супругу его, привязав к шее камень, утопил, и двух братьев Клотильды тоже убил. Если она возвысится, то отомстит за страдания своих родичей. Как можно скорее пошли войско, чтобы вернуть ее. Лучше недельная ссора, чем постоянная вражда с франками». Услышав такое, Гундобад послал войско в погоню за Клотильдой, но они нашли только носилки да сокровища. Клотильда добралась до границы Бургундии, где ее встречал Хлодвиг, и, перед тем как пересечь границу Бургундии, попросила сопровождавших ее воинов разграбить и выжечь бургундские земли на протяжении двенадцати лиг вокруг. Что и было исполнено с согласия Хлодвига. И тогда Клотильда сказала: «Благодарю Тебя, Всемогущий Боже, что ныне вижу, как начала вершиться месть за братьев и родителей моих».

Легендарность этой истории очевидна, но в данном случае и сама ее суть является вымышленной. Клотильде не за что было мстить. Гундобад не совершал убийств, в которых его обвиняет легенда. Его дружеские отношения с братьями подтверждаются в письме, написанном ему епископом, святым Авитом, чтобы утешить в горе, вызванном смертью дочери. «Прежде, — утверждает святой, — ты оплакивал с неописуемыми эмоциями смерть брата, и твой народ симпатизировал тебе в этом горе». Эти слова относятся не к Годегизилу (Годегизелю), другому брату, соперничавшему с Гундобадом и погибшему в борьбе. Вероятнее всего, они относятся именно к Хильперику. Это свидетельство определенно исключает гипотезу об убийстве Гундобадом Хильперика, на которой основана легенда. Кроме того, в церкви Лиона сохранилась эпитафия супруге Хильперика, матери Клотильды. Женщину звали Каретена, и она умерла в 506 году, то есть через много лет после замужества дочери. Таким образом, легенда о злобном дяде Клотильды не соответствует историческим фактам. Но как она появилась? Доказано, что она возникла после великой войны между бургундами и франками, в которой трагически погиб бургундский король Сигизмунд и его семья. Это было в 523 году. Возможно, легенда должна была объяснить причины войны. Королевские семьи этих народов были настолько тесно связаны, что народное воображение создало эту историю. Если Клотильда не мстила за старые обиды, как она могла позволить своим сыновьям уничтожить своих же родственников? Так возникла гипотеза о старых преступлениях, поэтическая драма о несправедливости и мести. Связь проявляется и в методе, которым было совершено преступление. Король Сигизмунд и его супруга были убиты и брошены в колодец. Соответственно, супруга Хильперика была убита вместе с ним и брошена в воду с камнем на шее. Два сына Сигизмунда погибли вместе с ним. Поэтому и два сына Хильперика (которых, может быть, и не существовало вовсе) погибли вместе с ним. Можно сделать вывод, что истинный Гундобад не был кровожадным тираном, каким его изображает легенда, а Клотильда — не была мстительницей, принесшей гибель бургундскому королевскому дому.

 

Покорение алеманнов

Большая война, решающая для роста могущества Меровингов, началась в 496 году. Алеманны, королевство которых располагалось на верхнем Рейне, перешли свою северную границу с рипуарскими франками, и тем пришлось решать, как жить дальше — покориться или сопротивляться агрессии. Король рипуарских франков Сигиберт вступил в бой и получил увечье на всю оставшуюся жизнь.

Сражение состоялось в районе Толбиака (теперь Цюльпих), в герцогстве Юлих, к западу от Бонна. Таким образом, алеманны вторглись на территорию рипуарских франков. Враждебность соседей дала королю салических франков предлог напасть на алеманнов, и он мог даже выступить как защитник рипуарских франков. Его решимость имела большие последствия для исторической роли франков. Она определила то, что их власть стала не только галльской, но и германской. Завоевания 486 года стали большим шагом к продвижению и на запад, и на восток. Франкская власть впоследствии укрепилась на обоих берегах Рейна и заложила фундамент для современной Германии, так же как и для современной Франции. В исторических книгах вплоть до сегодняшнего дня можно было обнаружить утверждение, что битва, в которой Хлодвиг победил алеманнов, имела место при Толбиаке. Это серьезная ошибка. Как я уже говорил, битва при Толбиаке была, и в ней встретились алеманны и франкский король, однако франкским королем был Сигиберт рипуарский, а не Хлодвиг салический. Великая победа Хлодвига, вероятнее всего, была завоевана на территории алеманнов, но мы не должны основываться на недостоверном Житии святого Ведаста, где, хотя точное место не указано, подразумевается, что она произошла где-то в Эльзасе.

 

Крещение Хлодвига

Вскоре после покорения алеманнов произошло еще более важное событие — обращение Хлодвига в христианство. Церковная традиция связывает эти два события, представляя дело так, что Хлодвиг решил принять религию своей супруги, если одержит победу. Возможно, в этом есть некая доля правды. Но мы должны понимать, в каких обстоятельствах жил Хлодвиг. Христианство уже начало прививаться у франков. Его родственник король салических франков Харарих к этому времени стал христианином. Две сестры, одна из которых вышла замуж за остготского короля Теодериха, были христианками, хотя с уклоном в арианство, еще одна осталась язычницей. Его супруга Хродехильда (Клотильда) была католичкой (в описываемое время разделения церкви на католическую и православную не было. Имеется в виду ортодоксальная церковь, соответствующая решениям Вселенских соборов. — Ред.). Хотя ее дядя король Гундобад исповедовал арианство. Вероятно, католиком (ортодоксальным христианином. — Ред.) был ее отец. Таким образом, накануне обращения короля даже в его собственном доме существовали противоречивые веры — такое положение дел было нередким в варварских королевствах. Столь умный человек, как Хлодвиг, не мог не видеть, какую огромную поддержку он получит от галло-римской церкви в случае принятия христианства. Его политика по отношению к церкви, как видно из инцидента с суасонской чашей, означает, что он понимал важность ее поддержки. Но было также очевидно, что его христианство будет более бесполезным, если это будет христианство арианское. Хотя принятие арианской веры представлялось очевидным вариантом — ведь все его германские соседи — вестготы, остготы, бургунды — были арианскими христианами. Тем не менее это было бы роковой ошибкой, и мы можем быть уверены, что избежать ее Хлодвигу помогли именно политические убеждения, а не собственные религиозные предпочтения или случайность. Было бы абсурдным предполагать, что он тщательно взвесил достоинства и недостатки доктрин арианства и католичества (ортодоксального христианства. — Ред.) и принял решение в пользу той, что больше отвечала его внутренней сущности. Варвары обращались в христианство не так. С другой стороны, влияние его супруги Клотильды, несомненно, было сильным, и можно утверждать, выбор Хлодвигом веры объяснялся тем, что Клотильда не была арианкой. Полагаю, мы можем свободно приписать быстрое обращение Хлодвигу влиянию Клотильды — аналогичные случаи есть в Кенте и Ломбардии, но я сомневаюсь, что это влияние было случайным. Если мы вспомним, что бургунды в основном были арианами, король Гундобад тоже придерживался этой веры и было бы удивительным, если бы выбор Хлодвига пал на практически единственную католичку по чистой случайности. Я склонен думать, что он выбрал Клотильду именно потому, что она была католичкой. И если я прав в этом предположении, вся политика Хлодвига и его обращение в новую веру представляются в новом свете. Он сомневался, стоит ли принимать христианство, но, не умаляя могущества церкви, видел, что супруга-католичка поможет ему завевать доверие церковников, станет бесценной при ведении переговоров с ними. В этом свете брак Хлодвига с Клотильдой связан не так с его взаимоотношениями с бургундами, как с его отношением к галло-римской церкви. Он намеренно планировался с целью принятия христианства самим королем. Таким образом Хлодвиг давал понять, какую форму христианства примет, если решится на это. Но почему он сомневался? Здесь пора упомянуть о другом влиянии, которое весьма часто встречается в государственном управлении того времени, — влиянии предрассудков. Хлодвиг нисколько не сомневался в существовании Бога христиан, но в существование своих богов он верил тоже, и возникал резонный вопрос, кто из богов сильнее? Может ли он отказаться от собственных богов, ничего не опасаясь? Ему потребовалось несколько лет, чтобы принять решение. Вероятно, он долго прикидывал, что потребуется от него и что он получит взамен. Говорят, что первенец Клотильды был крещен с согласия отца, но потом заболел и умер. Что ж, это был своего рода эксперимент, который закончился для Хлодвига не в пользу Бога Клотильды. Возможно, обстоятельства заставили его считать, что победа над алеманнами достигнута с помощью христианского Бога, и это в конце концов подвигло короля принять католичество. Хлодвига крестили — некоторые считают, что это было в церкви Святого Мартина в Туре — в 496 году. Он как раз отобрал этот город у вестготов — факт, подтвержденный лишь недавно. Но преобладает мнение, что короля крестили в Реймсе.

Огромная важность принятия Хлодвигом католической (ортодоксальной. — Ред.) веры признается практически всеми историческими авторами. Они неизменно подчеркивают, что это событие мирового значения — Welthistorische Bedeutung. Но они не видели того, что это событие не случайное и не является результатом внезапного озарения. Это было, как я себе представляю, венцом последовательной расчетливой политики, поступком, достойным умного государственного деятеля. Предположить, что Хлодвиг не осознавал политических аспектов того, что сделал, верить, что бросок костей или простое стечение обстоятельств решило, принять ему католичество (ортодоксальное христианство) или арианизм, значит принижать умственные способности Хлодвига, которые были очень высоки, чему свидетельство — его великие достижения. Понять, что поступок Хлодвига никоим образом не был случайным, и распознать зачатки будущих великих свершений можно сразу, с первого взгляда. Он стал результатом широкого государственного взгляда на политическую ситуацию, трезвой оценки условий, в которых существовало его королевство, стремления проводить политику, способствующую его консолидации. Такие проблемы часто возникали и решались. Но решение Хлодвига было глубоко продуманным и взвешенным. Мы нередко неправильно понимаем и оцениваем интеллектуальный уровень таких государственных деятелей, как Хлодвиг, потому что варвары, франки времен Хлодвига, да и сам Хлодвиг были наивны, и эта некоторая простоватость и даже инфантильность вкупе с хитростью есть то, что главным образом отражено в традициях, записанных Григорием Турским и Фредегарием. Таким образом формируется идея об отважном воине, примитивном и по-детски непосредственном, способном на хитрость и ловкость, но не имеющем качеств большого политика, способного создать великое государство и управлять им. Так получилось и с Хлодвигом. Недостаточность документальных материалов о нем позволила такой ошибке возникнуть и существовать.

Я передал вам общепризнанный рассказ об обращении короля Хлодвига в христианство, основанный на повествовании Григория Турского. Думаю, в основных моментах он правилен. Но я должен заметить, что есть документ значительно более авторитетный, чем «История франков», и он создает некоторые трудности. Это не что иное, как письмо от Ремигия, епископа Реймсского, лично Хлодвигу. По сути это политический документ, обладающий неоспоримым авторитетом, но следует убедиться, что мы его правильно понимаем. До наших дней сохранилось два письма епископа Ремигия Хлодвигу. Одно из них, менее важное, — это послание с соболезнованиями по поводу смерти сестры короля, которая была христианкой, и по его тону невозможно предположить, что лицо, которому адресовано письмо, не является христианином. Но другое письмо, на которое я хочу обратить ваше внимание, практически не оставляет сомнений в том, что Хлодвиг был христианином в тот момент, когда оно было написано. Епископ увещевает короля всегда прибегать к советам священнослужителей: «Sacerdotibus tuis debebis deferre, et ad eorum consilia semper recur-геге». Он говорит ему: «Нос imprimis agendum ut Domini judicium a te non vacillet». В письме не было даты, но с ее установлением не было никаких трудностей. Оно, несомненно, было написано после 496 года и обращения Хлодвига в христианство. Но недавно было высказано предположение, что письмо все же содержит указание на дату. В начале письма епископ указывает мотив его написания. В манускрипте слова неясны и даже искажены. «Rumor ad nos magnum pervenit administrationem voc secundum bellice suscepisse. Rumor magnum». Я не несу ответственность за точность, подозреваю, что Ремигий тоже, но в целом епископ имел в виду следующее: «До нас дошли слухи, что ты взял на себя управление…» чем-то. Выражение secundum bellice не имеет смысла. Обычно прибегают к постановке rei после bellice, и тогда значение предположительно будет следующим: «что ты взял на себя во второй раз управление военными делами». Такое утверждение неясно применительно к Хлодвигу. Слова secundum bellice блестяще исправлены Бетманном в Secunde Belgice, и тогда получается: «что ты взял на себя управление в Белгика Секунда». Но если это простое исправление верно, судя по всему, из этого следует, как отмечает Гундлах, что письмо написано вскоре после победы при Суасоне, в результате которой провинция Белгика Секунда оказалась под властью Хлодвига. Иными словами, в 486 или 487 году, за десять лет до указанной Григорием Турским даты обращения Хлодвига. Но ведь письмо предполагает, что Хлодвиг был христианином уже тогда, когда читал это послание. Следовательно, делает вывод Гундлах, история Григория Турского, которая связывает его обращение с победой над алеманнами, неверна. Хлодвиг стал христианином еще до победы при Суасоне.

Итак, если эта точка зрения верна, мы встречаемся с существенной трудностью. Почему церковная традиция, прославляющая Хлодвига как первого христианского короля франков, вредила его репутации, представляя его язычником в течение первых пятнадцати лет его правления, если он в действительности почти весь этот период был христианином? Это представляется мне серьезной трудностью, и я не могу не думать, что общий смысл церковной традиции должен быть верным. Но как же нам тогда интерпретировать письмо? Должны ли мы сказать, что тон послания и выражения, подразумевающие христианство Хлодвига, являются лишь мнимыми? И епископ имел намерение навести на мысль, что Хлодвиг не был удовлетворен изъявлением доброй воли по отношению к христианству и теперь должен принять новую религию лично? Предвидя возможность конечного обращения короля, епископ мог принять решение и обратиться к нему так, словно тот уже был христианином. Это объяснение возможно, но я не думаю, что без точных свидетельств мы должны считать его единственно верным.

Конечно, самый простой выход — сказать, что Secunde Belgice — всего лишь вариант исправления. Однако вероятность этого исправления очень высока. Контекст требует обозначения территории провинции, и, поскольку в манускрипте указано Secundum bellice, сразу приходит на ум именно Secunde Belgice. Невозможно избавиться от мысли, что епископ хотел указать именно это название, тем более что его собственный приход — Реймсский — находился в этой провинции. По моему мнению, мы должны признать, что епископ Ремигий в этом письме ссылался на провинцию Белгика Секунда, но я не готов принять вывод Гундлаха как единственный возможный. Наоборот, я считаю, что свидетельства указывают на другой вывод, чрезвычайно важный и интересный. Если считать в целом верной церковную традицию, утверждающую, что обращение Хлодвига имело место после 496 года, значит, упомянутое выше письмо Ремигия тоже написано после 496 года. То есть именно после этого года Хлодвиг взял на себя управление провинцией Белгика Секунда.

Следовательно, после победы при Суасоне в 486 году Хлодвиг не сразу взял в свои руки управление провинциями, включенными в так называемый regnum Сиагрия. Он оставил управление имперским функционерам, позволил старой организации остаться неизменной и удовлетворился общим контролем.

Итак, во-первых, такой вывод сам по себе вероятен, и он показывает, что рост франкского могущества при Хлодвиге шел более постепенно, чем обычно считалось. Только после победы над алеманнами он почувствовал себя в силах оказывать прямое и непосредственное влияние на Белгику, в которой сверг режим Сиагрия, и включить ее полностью в свои владения. Во-вторых, мне представляется, что этот вывод более гармонично согласовывается с содержанием письма Ремигия. Мне очень трудно поверить, что это письмо могло быть написано сразу после победы при Суасоне. Оно не содержит ни намека на сражение, нет в нем ни одного упоминания и о Сиагрии. Это письмо человека, который симпатизирует Хлодвигу, а не того, кто только что получил известие о крайне неприятном факте и теперь размышляет, как с честью выйти из затруднительного положения. Будь оно написано сразу после поражения Сиагрия, нам пришлось бы поверить, что епископ стал предателем римского правительства и втайне симпатизирует франкскому захватчику. Тогда нам пришлось бы предположить, что слова «ты взял на себя управление в Белгика Секунда» — это хорошо продуманный эвфемизм для «ты разгромил нашего военачальника».

 

Покорение вестготской Галлии

Как только франки и вестготы оказались в непосредственной близости друг от друга на Луаре, война между ними стала неизбежной. Решающая схватка была отложена на двадцать лет после победы над Сиагрием, но отношения между двумя королевствами никогда не были хорошими, и не обходилось без серьезных столкновений. Судя по всему, в роли агрессора всегда выступали франки. В 496 году в их владении уже был город Тур. Вероятно, до конца века они также захватили города Сантон (Сент) и Бурдигала (Бордо). Политика великого Теодериха, короля остготов и властителя Италии, заключалась в поддержании мира между варварскими королевствами на Западе. Благодаря браку он породнился с Аларихом II, королем вестготов, и, возможно, его авторитет способствовал оттягиванию франко-вестготской войны. Противоречия между двумя королевствами усилились, когда Хлодвиг принял христианство (католичество), и, когда пришло время, он мог заявить, что выступает как поборник христианской ортодоксальности за изгнание арианской ереси из Галлии. В 507 году Хлодвиг объявил войну вестготам и повел армию на юг от Луары. Враги встретились в Campus Vocladensis (при Вуйе близ Пуатье. — Ред.); вестготы были разбиты, а их король — Аларих II — убит, по некоторым сведениям, лично королем франков. После этого Хлодвиг отправил своего сына Теодериха подчинить себе все земли вплоть до границы территории бургундов. А сам он захватил сокровища Алариха II в Тулузе и перевез в Бордо, где провел зиму.

Таково вкратце описание этого важного события, насколько его можно реконструировать из записей в летописях. Господство в Аквитании перешло от вестготов к франкам. Аквитания стала частью Франции в широком смысле этого слова, и могущество Хлодвига достигло Пиренейского полуострова. Но вестготы не были полностью разбиты и вытеснены за горы. Они продолжали держаться и на протяжении всего периода господства Меровингов удерживали Септиманию вместе с морским побережьем до устья Роны. Но теперь их центр переместился в Испанию. Таким образом, за исключением Септимании, Бургундии и Прованса, а также части Арморики на севере, вся Галлия была объединена под властью короля франков.

Поражение вестготов произвело глубокое впечатление на греко-римскую церковь, что отразилось в трудах Григория Турского, который приукрашивает свое описание кампании разными чудесными случаями, явно имеющими религиозную природу. Галло-римские христиане, такие как сам Григорий Турский, считали войну религиозной и оправданной религией. Вестготы были арианскими еретиками, и поэтому война против них была праведной, хотя и неспровоцированной. Григорий показывает, как Хлодвиг вторгается в их королевства без всякого повода. «Меня возмущает, — сказал Хлодвиг своим сторонникам, — что эти ариане удерживают часть Галлии. Давайте нападем на них, с Божьей помощью, и захватим их страну». Мы не должны понимать эту историю буквально, однако она выражает один важный исторический факт, а именно: война Хлодвига с вестготами выделяется среди его других войн тем, что в ней его энергично поддерживали не только франки, но и галло-римские христиане и церковь. Вскоре после своего возвращения из Аквитании Хлодвиг основал в Париже церковь Святых Апостолов, а потом церковь Святой Женевьевы. Если верить традиции, до того, как выступить против Алариха II, он поклялся, что построит церковь, если вернется с победой, и обозначил место для нее, бросив свой боевой топор, — в полном соответствии с германским обычаем овладения землей. Мы не можем установить, да это, в общем, и не важно, действительно ли он давал такую клятву. Существенным представляется то, что священнослужители, правильно или нет, связывали основание храмов с победой над вестготами. Эта, как и многие другие церковные истории, может оказаться вымышленной, но все они имеют коллективную историческую важность — мы можем сказать, что вместе они являются исторически правдивыми, — отражая впечатление, которое оказало на Галлию вообще и церковь в частности завоевание вестготского королевства.

Расширение франкских владений благодаря аннексии Юго-Западной Галлии сместило центр королевства. И король счел целесообразным перевести свою резиденцию из Суасона. Он остановился на Париже.

 

Присоединение рипуарских франков

Королевство рипуарских франков, центром которого был Кёльн, сохраняло свою независимость или, по крайней мере, существовало отдельно и после вестготской войны. Но в конце концов оно оказалось в руках Хлодвига, который стал его королем. И это, пожалуй, самое большее, что можно сказать с определенностью. Франкская легенда описывает эту политическую перемену как трагическую катастрофу. Сигиберт, король рипуарских франков, имел сына по имени Хлодерик, и Хлодвиг втайне предложил Хлодерику убить отца и занять его место. Итак, Сигиберт был убит собственным сыном, после чего Хлодвиг убил сына и стал королем сам. Я пересказываю историю очень коротко — обычно она передается с многочисленными подробностями, которые отчетливо показывают ее легендарный характер. Мы не располагаем свидетельствами, достаточными для обвинения Хлодвига в этих злодеяниях. Нельзя исключить, что Сигиберт действительно умер насильственной смертью, но ее обстоятельства нам неизвестны.

 

Отношения Хлодвига с Римской империей

Я должен сказать несколько слов об отношениях Хлодвига с Римской империей и римским императором. Обычно утверждают, что продвижение франкской власти при Хлодвиге отличается от наступления других германских племен, таких как вестготы и бургунды, тем обстоятельством, что отсутствовало всяческое притворство. Иными словами, в то время как другие германцы устраивались внутри империи, франки отхватывали от нее провинции и никогда не делали вид, что хотят войти в ее состав. Доля правды в этом утверждении есть. В целом есть разница между процессами формирования в Галлии королевств франков, бургундов и вестготов, но эта разница сильно преувеличена. Во-первых, следует помнить, что салические франки, также как вестготы и бургунды, первоначально осели в имперских провинциях, как члены федерации, и Хильдерик на протяжении всего периода своего правления поддерживал имперскую администрацию. Во-вторых, если моя интерпретация письма Ремигия Хлодвигу верна, Хлодвиг сохранял и поддерживал римскую администрацию в Белгике еще долгое время после того, как сверг Сиагрия. Его позиция больше соответствовала королю народа — члена федерации, чем чужаку-аутсайдеру. Но самое главное заключается в том, что его галльское королевство, когда его существование стало свершившимся фактом, было признано императором Анастасием как формально находящееся внутри империи, а не вне ее. Это факт спорный. Он основан на отрывке из труда Григория Турского, который обсуждается по сей день. В конце своего рассказа о вестготской войне и прибытии Хлодвига в город Тур Григорий пишет: «Igitur ab Anastasio imperatore codicillos de consolato accepit… et ab die tanquam consul aut augustus est vocitatus». Это означает: император Анастасий жаловал консульство Хлодвигу, и отныне он должен зваться tanquam consul. Это заявление отвергается некоторыми критиками, поскольку имя Хлодвига не упоминается в консульских списках. Такая критика говорит об ошибочно понятом смысле. Хлодвиг не был сделан consul Ordinarius, одним из обычных консулов года. Он получил почетное титулярное консульство, честь, которая жаловалась довольно часто. Формальный титул такого почетного консула — ex consule, и именно это подразумевается в выражении Григория tanquam consul Слово codicilly для акта, которым император давал титулярное консульство, является формально-юридическим. Поэтому нет причин подвергать сомнению правдивость утверждения Григория, хотя, конечно, мы признаем его неточность в представлении титула augustus, который Хлодвиг, несомненно, никогда не принимал.

Основатель франкской монархии умер в 511 году, и в течение последних трех лет своей жизни он был, благодаря своему консульскому титулу, официально признан империей. Этот титул определенно стал признанием его заслуг в борьбе против арианской ереси вестготов. Но на деле он не изменил ситуацию, а всего лишь проиллюстрировал отношение империи к германцам, расчленявшим ее.