Варвары и Рим. Крушение империи

Бьюри Джон Багнелл

Глава 6

Вестготы в Италии и в Галлии

 

 

Разграбление Рима

Падение Стилихона стало сигналом для римских войск, начавших с чудовищной жестокостью убивать семьи варваров, служивших в Италии. Иностранные солдаты — их было около 30 000 — сразу направились в Норик и встали под знамена Алариха, потребовав, чтобы он вел их на Италию.

Теперь дела были в руках Олимпия, который получил пост магистра ведомств. Перед ним стояло две проблемы: какие меры должны быть приняты в отношении Константина, тирана, правившего в Галлии? И какая политика должна проводиться касательно Алариха, который, оставаясь в Норике, настоятельно требовал удовлетворения своих требований. Гот сделал конкретное предложение, которое было бы разумным принять. Он обещал уйти со своими войсками в Паннонию, если ему будет выплачена определенная сумма денег и будет произведен обмен заложниками. Император и Олимпий отвергли предложенные условия, но не приняли мер, чтобы защитить Италию против угрозы вторжения готов.

Я не стану подробно рассказывать о событиях следующих двух лет — 408–410 годов — трех осадах Рима готами, интригах римских министров, возвышении и развенчании избранного по согласованию с Аларихом императора Аттала. Я только подчеркну моменты, воздействовавшие на цели и политику Алариха. Он все еще стремился к двум целям. Во-первых, он хотел получить хорошую территорию для постоянного проживания своих людей в диоцезе Италия или диоцезе Иллирик (не путать с префектурой Иллирия, находящейся восточнее. Диоцез Иллирик включал в себя провинции Далмация, Паннония и Норик. Диоцезы Иллирик, Италия и Африка составляли префектуру Италия. — Ред.). Во-вторых, он стремился к высокой командной должности для себя. Но первая из этих целей теперь стала намного важнее. Аларих думал о создании готских поселений не в самом сердце итальянского полуострова, а в северной части префектуры Италии; он надеялся создать вестготское королевство, зависимое от империи. Идти через Италию и атаковать Рим он желал, только чтобы оказать давление на имперское правительство, не выполнявшее его требований.

Аларих не медлил. В начале осени 408 года он перешел Юлийские Альпы и в третий раз вошел в Италию. Он двигался быстро, практически не встречая сопротивления, мимо Кремоны, Бононии (Болонья), Ариминума (Римини) (по прекрасным римским дорогам — Постумиевой и Эмилиевой. — Ред.) и по Фламиниевой дороге, почти не останавливаясь, чтобы покорять города. На этот раз его целью была именно столица. Утверждают, что в палатку Алариха явился монах и стал убеждать его отказаться от его планов. Тот ответил, что действует не по своей воле: к захвату Рима его понуждает некая сила. Наконец он разбил лагерь у стен Рима, надеясь быстро заставить сдаться город, в котором не было продовольствия, чтобы выдержать длительную осаду. Его надежды не были необоснованными. Сенат был беспомощен и парализован страхом. Вестготы не допускали в город продовольствие, которое везли по Тибру из морского порта (Остия в устье Тибра. — Ред.), и вскоре в Риме начался голод, а потом и мор. Улицы были завалены трупами. Ждали помощи из Равенны, но она так и не поступила, и сенат наконец решил вступить в переговоры. Однако существовало подозрение, что осаждающую армию возглавлял не лично Аларих, а сторонник Стилихона, представляющийся готским королем. Чтобы ликвидировать свои сомнения, сенат выбрал одним из послов Иоанна, главу имперских нотариусов, который был лично знаком с Аларихом. Послам велели сказать, что римляне готовы заключить мир, но они готовы и сражаться до конца, и ничего не боятся. Алариха рассмешила эта попытка устрашить его вооружившимся огромным населением Рима (он сказал, что чем гуще трава, тем легче ее косить. — Ред.), и ответил, что откажется от осады, только если ему будет доставлено все золото, серебро и движимое имущество, имеющееся в городе, а также все рабы-варвары. На вопрос потрясенных послов, что же останется им, он дал вполне определенный ответ: «Ваши жизни».

Римские сенаторы, оставшиеся верными языческой религии, приписали обрушившуюся на них катастрофу гневу богов за отступничество от древней религии. Продлись осада на несколько дней дольше, римляне были бы вынуждены принять жестокие условия Алариха. Единственную надежду они возлагали на умиротворение разгневанных богов, которые, возможно, помогут спасти город. В это время прибыли обнадеживающие новости — говорили, что в умбрийском городе Нарния, который Аларих осадил по дороге, были принесены жертвы богам, после чего чудесный огонь и гром так сильно испугали готов, что они сняли осаду. По общему мнению, то же самое средство следовало применить и в Риме. Префект города, Помпеян, не желая конфликтовать с официальной религией, представил дело перед папой Иннокентием I. Говорят, что папа «счел безопасность города важнее своего собственного мнения» и согласился на тайное исполнение необходимых обрядов. Только жрецы сказали, что обряды не помогут, если не будут выполнены публично на Капитолии в присутствии сената и на Форуме. Тогда и проявилась нерешительность римских язычников. Никто не находил в себе смелости участвовать в публичных церемониях.

После этой напрасной интерлюдии осталось лишь одно — поспешно слать послов к Алариху и униженно просить его проявить сострадание к римлянам. После долгих переговоров он согласился на приемлемые условия. Он уйдет, не входя в город, если получит 5000 римских фунтов (1637,25 кг) золота, 30 000 фунтов (9823,5 кг) серебря, 4000 шелковых туник, 3000 окрашенных в пурпур шкур и 3000 фунтов (982,35 кг) перца. А сенат должен был оказать давление на императора, чтобы тот заключил мир и союз с готами. Поскольку казна была пуста, а вклада граждан Рима оказалось недостаточно, украшения были сняты с образов богов, и некоторые золотые и серебряные статуи даже пришлось расплавить. Перед тем как отправлять сокровища Алариху, римляне послали гонцов к императору в Равенну, чтобы получить его согласие на вышеуказанные условия, обещание передать готу какое-то количество заложников благородного происхождения и заключить мир. Гонорий согласился, и Аларих получил сокровища Рима. После этого он увел армию к южным границам Этрурии, чтобы дождаться выполнения обещания императора. Шел декабрь 408 года. Количество его сторонников к этому времени увеличилось — из Рима бежали рабы-варвары, передачи которых он требовал. Они пришли в лагерь, и утверждают, что армия Алариха теперь насчитывала 40 000 человек.

На совещании, которое он провел с одним из имперских министров в Ариминуме, Аларих потребовал провинции Норик, Венеция, Истрия и Далмация. Это было серьезное требование. Об уступке Венеции не могло быть и речи. Это отдало бы полуостров на милость вестготов. Они получили бы ворота к нему. Аларих вряд ли мог рассчитывать, что его требования будут выполнены полностью. Переговоры были прерваны, но потом он уменьшил свой аппетит и ограничил требования провинцией Норик. Он также требовал ежегодной поставки продовольствия и официальный римский пост — магистра армии. В сложившихся обстоятельствах правительству Гонория было бы лучше согласиться, но оно теперь чувствовало себя сильнее, поскольку быстро собирало силы, а войско Алариха, вероятно, уже ощущало нехватку продовольствия. Поэтому готы получили отказ.

Тогда Аларих в конце 409 года опять двинулся на Рим и заставил сенат избрать соперничающего императора — Приска Аттала, который, по его мнению, будет более послушен готам, чем Гонорий. Вот только Аттал не стал податливым инструментом в его руках, и через несколько месяцев Аларих вступил в переговоры с Гонорием. Теперь, по его мнению, у него был хороший шанс заключить с императором приемлемое для него соглашение. Оставив армию в Ариминуме, он имел личную беседу с Гонорием в нескольких милях от Равенны. Это было в июле 410 года. В это время на сцене появился вестгот Сар и изменил ход истории. Он был противником Алариха и другом Стилихона и покинул свой народ, чтобы поступить на римскую службу. До сих пор он придерживался выжидательной позиции и не принимал участия в борьбе между римлянами и своим народом. Он находился с тремя сотнями своих сторонников в Пиценуме (область в Италии, примыкающая к Ардиатическому морю с городами Анкона, Фирм (Фермо), Аскул (Асколи-Пичено). Названа по имени древнего племени пиценов. — Ред.). Теперь он объявился перед Гонорием, исполненный решимости не допустить заключения мирного договора. Его мотивы не вполне ясны. Но, какими бы они ни были, он напал на лагерь Алариха. Тот заподозрил, что Сар действовал не без ведома императора, и, обозленный столь грубым нарушением перемирия, прервал переговоры и пошел на Рим в третий раз.

Окружив город и снова поставив население на грань голода, Аларих 24 августа 410 года вошел в город ночью через Саларийские ворота — определенно не без помощи предателя из числа римлян. На этот раз готский король не был настроен щадить столицу мира. Он позволил своим людям убивать, жечь и грабить. Правда, некоторое уважение все же было оказано церквам. Утверждают, что насилие алчных готов сдерживалось только почтением к христианским святыням. Нет оснований предполагать, что абсолютно все здания и памятники города понесли одинаково серьезный ущерб. Известно, что дворец Саллюстия, находившийся на севере города, был сожжен, и раскопки в Авентине — в V веке это был фешенебельный аристократический квартал — выявили много следов огня. Варвары поджигали ограбленные ими дома. Была захвачена богатая добыча и многочисленные пленные, и среди них сестра императора Галла Плацидия.

 

Смерть Алариха

На третий день Аларих вывел свое торжествующее войско из униженного города, который он опустошил огнем и мечом. Он повел своих воинов на юг через Кампанью, взял Нолу и Капую, но не сумел с ходу взять Неаполь. Он не стал задерживаться и осаждать город, поскольку имел другую цель — попасть в Африку, возможно, чтобы обосноваться со своим народом в этой богатой стране. Во время передвижений по Италии насущным вопросом для готов было снабжение продовольствием, и захват Африки, итальянской житницы, для себя или как шаг к покорению Италии, был очевидным и разумным шагом. Готское войско достигло Региума (совр. Реджо-ди-Калабрия). Были собраны корабли, чтобы перевезти его в Мессану (совр. Мессина), но неожиданно налетел шторм, и корабли затонули в проливе. Не имея флота, Аларих был вынужден продолжить путь по суше, возможно рассчитывая найти корабли в Неаполе. Но его дни были уже сочтены. Он умер (в возрасте 34 лет. — Ред.) в Консенции (совр. Козенца) еще до конца 410 года. Его последователи похоронили готского короля на дне реки Бузенто (левый приток реки Крати, у места впадения в Крати и находит Козенца. — Ред.), отведя воды реки (во время рытья могилы) в другое русло (а затем затопив снова место погребения), чтобы тело короля никогда не было найдено и осквернено. Говорят, что все участники этой работы были убиты, чтобы тайна навек осталась нераскрытой. (Вместе с Аларихом были погребены и несметные сокровища. — Ред.)

Значимость карьеры Алариха заключалась в следующем: он принадлежал к тому же классу лидеров, как те забытые вожди, которые вели готов с Балтийского моря на берега Понта Эвксинского (Черного моря), а потом в Дакию. Аларих возглавил миграцию через провинции империи. Мы можем без особого труда проследить, как шли его люди и катились повозки. Вероятно, по отношению к Алариху особенно привлекала некая аномалия этого процесса: странно видеть в цивилизованных странах миграцию, которая в нашем понятии ассоциируется с дикой малообитаемой местностью и непроходимым лесами центральной части Европы. Он был христианином, занимал пост на имперской службе, но мы чувствуем, что ему следовало быть язычником и что он не годился для командного поста в римской армии. Он был вполне более компетентен, возглавляя миграцию, чем основывая поселение, и не сумел воспользоваться обстоятельствами, в которых оказался, хотя они и были исключительно благоприятными. Пожалуй, можно сказать, что он по темпераменту и возможностям принадлежал к более старому времени и в новом времени не смог себя реализовать полностью. Но хотя его миссия не удалась, он все же привлек к себе внимание и уважение всего мира.

 

Атаульф и Галла Плацидия

В итальянской экспедиции Алариху помогал и всячески его поддерживал Атаульф, его родственник. После смерти Алариха готы избрали Атаульфа королем, и ему предстояло вывести своих людей из тупика, в который их завел Аларих. Новый король отличался от старого и по характеру, и по идеям. Во-первых, у него было меньше почтения к римской цивилизации, чем у Алариха, во-вторых, он был сильнее предан обычаям и традициям своего народа. Но он изменился. Нам повезло — мы располагаем великолепным свидетельством его идей и деяний. Их донес до нас Орозий, римский историк, испанец, живший в то же самое время (р. ок. 380) и примерно в 418 году завершивший свой труд «7 книг против язычников» (очерк всемирной истории от Сотворения мира до 417 года). Орозий получил сведения от жителя Нарбона (на юге Галлии) Мартиуса, бывшего в дружеских отношениях с готским королем. Этот человек слышал, как Атаульф говорил, что одно время он желал вообще уничтожить имя Рим, «превратить Романию в Готию» и стать готским императором. Но опыт показал ему, что готы сами по себе слишком необузданны и плохо обучаемы, чтобы стать преемниками римлян, поэтому он передумал. У него появилась идея использовать энергию готов, чтобы возродить величие Рима и остаться для потомков restitutor orbis Romani. Таким образом, Атаульф имел анти-римский настрой à outrance и первоначально вынашивал планы, о которых не мечтал даже Аларих, но позже стал сторонником Рима.

О его делах в Италии в течение тринадцати или четырнадцати месяцев, прошедших между смертью Алариха и входом Атаульфа в Галлию, мы почти ничего не знаем. Представляется маловероятным, что он навестил Рим и снова его разграбил. Но Этрурия была Атаульфом опустошена.

Атаульф перешел Альпы в начале 412 года, возможно через перевал Монженевр (1854 м), чтобы сыграть ведущую роль в беспокойной политике Галлии. Он взял с собой свою пленницу Галлу Плацидию и свергнутого императора Аттала. Затем готы некоторое время были заняты в операциях против претендента по имени Иовиан в Юго-Восточной Галлии. Здесь они успешно действовали в поддержку Гонория, и на какое-то время власть этого императора укрепилась в Галлии.

Далее Атаульф последовал на запад и укрепился в Нарбонской Галлии и Аквитании. Он взял Нарбон, Тулузу и Бордо и решил придать себе новый статус благодаря браку с женщиной из дома Феодосия. Одновременно с военными операциями, несомненно, велись переговоры с Равенной (резиденцией императора), но теперь Атаульф сумел убедить Плацидию против воли брата отдать ему свою руку. Свадьба была организована по римским обычаям и состоялась в Нарбоне — в доме богатого горожанина — в январе 414 года. До нас дошло описание этого мероприятия. Известно, что Галла Плацидия, облаченная в роскошное римское платье, сидела на почетном месте, готский король находился рядом с ней и тоже был одет как римлянин. К сожалению, нам очень мало известно об этой госпоже, которой предстояло играть важную роль в истории на протяжении последующих тридцати лет. Очевидно, во время бракосочетания ей было около двадцати шести лет, но она могла быть и моложе. Ее личную привлекательность доказывает страсть, которую она зажгла позже в душе Констанция, а силу характера — самые разные жизненные ситуации, такие как пренебрежение волей брата и вступление в брачный союз с готом. Галла Плацидия, безусловно, была сильна, независима и в последующие годы была правительницей на Западе (по крайней мере, первые 12 лет правления своего малолетнего сына Валентиниана III).

Дружеские заигрывания с Гонорием варвара, навязавшегося ему в зятья, были отвергнуты. И тогда Атаульф прибег к политике Алариха. Он снова вынудил старого тирана Аттала облечься в пурпур. Военный магистр Констанций выступил на Арль во второй раз, чтобы подавить узурпатора и урегулировать дела с готами. Он остановил все корабли, не позволяя им подойти к побережью Септимании, как теперь называли территорию Нарбонской Галлии. Готы оказались лишенными продовольствия, которое поступало в Нарбон морем, и их положение сильно осложнилось. В начале 415 года Атаульф повел их на юг к Барселоне, вероятно рассчитывая утвердиться в Тарраконской Испании. Но, прежде чем покинуть Галлию, готы разорили Южную Аквитанию и подожгли Бордо. Аттала бросили на произвол судьбы — он больше не был нужен готам. Его возвышение было ошибкой. Он не имел в Галлии ни сторонников, ни денег, ни армии, короче говоря, его никто не поддерживал, кроме самих варваров. Он бежал из Галлии на корабле, но был схвачен и доставлен к Констанцию.

В Барселоне у Атаульфа и Плацидии родился сын. Его назвали Феодосий — в честь деда. Так Атаульф подтвердил свою любовь к Риму. Смерть ребенка вскоре после рождения стала тяжелым ударом: тело похоронили в серебряном гробу недалеко от города. Атаульф пережил сына ненадолго. Он был убит мстительным слугой в сентябре 415 года.

 

Валия и поселение в Галлии

После короткого переходного периода королем был избран Валия. Он был важной фигурой в истории вестготов, поскольку именно он обозначил границы их нового королевства в Галлии.

Но чтобы понять положение Валии и его народа, мы должны вернуться на десять лет назад и проследить за судьбами стремительного потока варваров, который хлынул в Галлию в конце 406 года. Вы помните названия четырех народов, участвовавших во вторжении: вандалы асдинги и силинги и их союзники — свевы и аланы. Переправившись через Рейн в том месте, где он соединяется с Майном, они разграбили Магонтиак (совр. Майнц) и убили многих его жителей, которые пытались спрятаться в церкви. Затем они двинулись по провинции Германия Прима, вошли в Белгику (Бельгию), разграбили и подожгли Августа Треверов (Трир). Продолжая движение в западном направлении, они пересекли реки Мёз (Маас) и Эна и навязали свою волю городу Дурокортор (Реймс). Отсюда они повернули на север. Самаробрива (Амьен), Атребат (Аррас) и Томакум (Турне) пали под их натиском. Далее варвары добрались до Терруана, расположенного неподалеку от морского побережья, немного восточнее Бононии (Булони), но на последнюю напасть не осмелились. После этого они повернули на юг, переправились через Сену и Луару в Аквитанию и дошли до подножия Пиренеев. Немногие города могли устоять перед ними. Толоза (Тулуза) стала одной из них, и утверждают, что этим успехом город обязан уму и энергии его епископа Экзуперия.

Таким, насколько нам известно из весьма скудных источников, был общий ход этого вторжения. Мы уверены, что варвары разбились на несколько отрядов и шли широким фронтом, наслаждаясь жизнью в процессе грабежей и разрушений. Набожные поэты этого времени, наблюдавшие за ходом их «визита», изображали несчастья, обрушившиеся на беспомощные провинции, нечетко и риторически, но, вероятно, достаточно достоверно, чтобы вывести мораль: ипо fumavit Gallia tota rogo (одним костром дымилась вся Галлия).

На землях, по которым варвары прошлись огнем и мечом, воцарился голод.

В Восточной Галлии тоже некоторые известные города пострадали от нашествия германцев. Но бедствия Аргентората (Страсбурга), Новиомага (Шпайера) и Барбетомага (Вормса), вероятно, не были деяниями вандалов и их союзников. Представляется, что бургунды воспользовались кризисом, чтобы продвинуться вниз по Майну и за счет алеманнов занять новые территории на Рейне. Скорее всего, именно эти два народа, и в первую очередь алеманны, изгнанные из своих домов, ответственны за хаос в провинции Верхняя Германия.

Варвары оставались в Галлии два года, а в 409 году перешли Пиренеи и наводнили Испанию. Я должен заметить, что вандалы, как и вестготы, были арианскими христианами. Они приняли эту религию, пока жили на римской территории — в Паннонии, и, поскольку их диалект очень близок к языку готов, они могли использовать священные книги Вульфилы. Интересно, что они взяли с собой в Испанию Liber divinae legis и считали этот труд пророческим.

Когда Атаульф повел готов к границам Галлии и Испании, он обнаружил, что территория захвачена варварами, и некоторые из них, а именно вандалы, очень близки его народу. Таким образом, в Испании и непосредственно прилегающих к ней районах Галлии в 413–415 годах было не меньше пяти различных народов: вандалы асдинги и вандалы силинги, свевы, аланы и сами вестготы. Все они хотели устроить там свои поселения.

В 415 году, когда после смерти Атаульфа на трон взошел Валия, готы, судя по всему, решили занять восточные провинции Испании. Но здесь они оказались перед лицом тех же трудностей, с которыми столкнулись в Италии, — а именно с нехваткой продовольствия. Страна была оккупирована другими варварами, а римский флот блокировал порты. Тогда Валия взял на вооружение идею Алариха вторгнуться в Африку и захватить римскую житницу. Его проект ожидала такая же судьба. Корабли, которые он отправил на другой берег, были уничтожены штормом, и либо по причине суеверного страха, либо из-за отсутствия транспорта Валия отказался от этой идеи и был вынужден договариваться с Констанцием, который был уже у Пиренеев. Готы получили большую партию зерна, а взамен Галла Плацидия, вдова короля Атаульфа, все еще остававшаяся с ними, была возвращена своему брату Гонорию. Валия взялся также послужить империи, очистив Испанию от других варваров.

Эти другие варвары сначала опустошили Испанию, а потом осели на разных ее территориях с явным намерением оккупировать отдельные провинции на постоянной основе. Вандалы силинги, предводителем которых был король Фридубальд, обосновались в Бетике — на юге Испании. Аланы под предводительством короля Аддака (Атакса) выбрали для жизни Лузитанию, которая примерно соответствует теперешней Португалии. Свевы и вандалы асдинги, королем которых был Гундерих, заняли северо-западную часть Тарраконской Испании (совр. Галисия) к северу от реки Дурий (совр. Дору). Восточные земли Тарраконской Испании в округе городов Тарракон (совр. Тарагона), Новый Карфаген (совр. Картахена) и других, хотя их западные части, вероятно, были захвачены, и они, безусловно, страдали от набегов, не перешли под власть варваров.

Валия начал действовать, атаковав вандалов силингов в Бетике. Еще до конца года он сумел хитростью захватить их короля и отправил его к императору. Незваные гости в Испании встревожились. Они решили помириться с Гонорием, чтобы получить формальное разрешение поселиться на землях, которые они заняли насильственным путем, и отправили послов в Равенну. Представляется очевидным, что имперское правительство намеренно сеяло рознь между варварами, принимая благосклонно предложения одних и отвергая других. Вандалам асдингам и свевам повезло — Гонорий признал их членами федерации, а вандалам силингам и аланам было сказано, что их присутствие на римской земле неприемлемо. На их покорение Валии потребовалось два года. Силинги не пожелали покориться и были практически истреблены. Король аланов был убит, а остатки племени, которым удалось избежать меча готов, бежали в Галисию и присоединились к вандалам асдингам. Гундерих, таким образом, стал «королем вандалов и аланов», и этот титул всегда сохранялся его преемниками.

После проведения успешных военных кампаний вестготы получили вознаграждение — постоянный дом. Имперское правительство решило, что они будут жить в галльской, а не в испанской провинции, и Констанций призвал Валию из Испании в Галлию. Был заключен пакт, по которому вся богатая провинция Аквитания Секунда, раскинувшаяся от Гаронны до Луары, а также примыкающие части провинций Нарбонская Галлия (Нарбоника) и Новемпопулана были пожалованы готам. Два крупных города на берегах Гаронны — Бурдигала (Бордо) и Толоза (Тулуза) — перешли к Валии. Но Нарбон и Средиземноморское побережье остались у империи. Как члены федерации, готы не имели власти над римлянами, жившими в провинциях, которые подчинялись имперской администрации. Римские собственники сохранили одну треть своих земель — две трети перешли к готам. Таким образом, с точки зрения империи, Юго-Западная Галлия осталась ее составной частью. Часть земли перешла к членам федерации, признавшим власть Гонория. Жители провинции, как и прежде, подчинялись законам императора, ими управляли назначенные императором чиновники. С точки зрения готов, в Аквитании появилось Готское королевство, пока еще связанное разными ограничениями, устранить которые — задача готов на будущее, и стесненное границами, которые впоследствии будут расширены. Нельзя сказать, что готы сразу отказались от федеративных связей с империей, но они показали, что воспользуются любой благоприятной возможностью, чтобы усилить свою власть и раздвинуть границы.