И все же Эрну пришлось пойти. Фатти не хотел звонить старшему инспектору так быстро после полученной от него выволочки – а если Гун узнает новость, он сам о ней и доложит. Итак, беднягу Эрна отправили к Гуну, и Сид поплелся за ним. Обоим это поручение было вовсе не по сердцу.

Мистер Гун находился в кухне своего домика. Он был там один – и упражнялся. Не в переодевании – в отличие от Фатти. Он упражнялся в том, чтобы «расслабить язык», как советовал Фатти. Неужто он, просто расслабив язык, сумеет «говорить по-иностранному»?

Итак, он стоял и старался, чтобы язык у него двигался сам по себе. «Эбблди, эбблди, эбблди», – бормотал он, потом делал паузу. Бог весть почему, «эбблди» было единственным словом, которое он мог придумать. Он пытался вспомнить набор слов, звучавших по-иностранному, которым Фатти ошеломил его в тот день, но никак не мог. А ведь, наверно, болтать чепуху не так уж трудно!

Оказалось, трудно. Язык Гуна, когда уставал произносить «эбблди», попросту останавливался, и никаких других слов в голове не возникало.

Но мистер Гун не прекращал попыток.

– Мальчишка стоял на горящей крыше, эбблди, эбблди, эбблди. Нет, нехорошо.

Тем временем Эрн и Сид подошли к его дому. Эрн не хотел стучать, опасаясь, что дядя, возможно, прилег вздремнуть, как частенько делал. Эрн повернул дверную ручку. Дверь не открывалась – значит, она была заперта изнутри.

– Пойдем посмотрим за домом, Сид, – сказал Эрн. – Может быть, он в саду.

На цыпочках они обошли дом и очутились под окном кухни. Оно было широко раскрыто. Из кухни доносился какой-то шум.

– Он здесь, – прошептал Эрн. – Он разговаривает. Верно, у него гость. – Они прислушались.

– Эбблди, эбблди, эбблди, – услышали мальчики. – Эбблди, эбблди, эбблди.

Эрн с изумлением глянул на Сида. Да, голос дяди. Что он там бормочет? Эрн осторожно вытянул шею и постарался заглянуть в окно. Да, дядя был в кухне, он стоял на коврике спиной к Эрну и смотрел в зеркало, продолжая бормотать какую-то чепуху.

Эрну это очень не понравилось. Может быть, у дяди солнечный удар? Может, он спятил?

– Эбблди, эбблди, – слышалось все одно и то же. А потом внезапно:

– Мальчишка стоял на раскаленной крыше.

Тут Эрн решился. Нет, у него вовсе нет охоты встревать в такое дело, пусть этот ключ к тайне трижды важен. Эрн тихонько обогнул дом и побежал к калитке. Но, увы! Мистер Гун услышал шаги и вмиг очутился на пороге входной двери. Он успел заметить Эрна и Сида – они как раз открывали калитку.

– Вы что здесь делаете? Чего шляетесь по вечерам? – прорычал он. – И чего это вы уже уходите, прежде чем вошли? Небось подслушивали под окном?

Эрн был в ужасе. Стоя у калитки с Сидом, он весь дрожал.

– Мы, дядя, приходили, только чтобы вам кое-что рассказать, – пролепетал Эрн. – Про ключ к тайне. Очень важное дело.

– Ага! – гаркнул Гун. – Вот как? Ну-ну, давай! Почему же ты сразу не сказал?

Гун с трудом заставил себя прекратить бормотанье.

«Эбблди, эбблди». Надо быть поосторожней. Слишком он разошелся, никак из ума не выбросит!

Эрн и Сид вошли в дом, ступая осторожно, как кошка по горячей плите. Мистер Гун повел их в гостиную. Он уселся в большое кресло, скрестил ноги, сложил руки на животе и посмотрел на обоих мальчиков.

– Значит, вы раздобыли ключ к тайне? – спросил он. – Какой же?

Сид, конечно, не мог выговорить ни слова, даже свое «эа». Эрну было не легче. Но, помолчав, он внезапно выпалил все единым духом.

– Слушайте, дядя. Сид обнаружил ключ к тайне. Вы же знаете, что этого принца Бонгава похитили? Так вот, вовсе его не похитили. Он сам залез в детскую коляску для двойняшек, и его этим утром в ней увезли.

Мистер Гун слушал его с величайшим недоверием. Залез в коляску? С двойняшками? И позволил себя в ней увезти? Что за чепуха? Он поднялся из кресла – огромный, грозный.

– И почему же вы явились докладывать всю эту чепуху мне? – заговорил он. – Почему не пошли с ней к тому толстяку? Пускай он вам верит. Я-то не желаю. Нечего мне плести небылицы! Гах! Как вы смеете приходить ко мне с такими байками?

– Нас послал Фатти, – промямлил бедный Эрн, чуть не плача от страха. – Мы рассказали ему, и он нам поверил. Он говорил, мы должны пойти и сообщить вам, дядя, ей-Богу он так сказал. Чтобы вам помочь.

Мистер Гун стал постепенно надуваться – Эрну и Сиду показалось, что все пуговицы и так тесного мундира вот-вот отлетят. Он навис над ними, как гора.

– Идите и передайте этому гаденышу, что я вовсе не такой олух, каким он меня считает! – заорал он. – Передайте ему, пускай он эти сказки про коляски и про двойняшек рассказывает старшему инспектору. Посылать вас ко мне, чтобы морочить мне голову такой белибердой! Мне стыдно за тебя, Эрн! Ей-Богу, я готов задать тебе хорошую порку. ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ!

Эрн и Сид пустились наутек. Они пробежали по коридору, стрелой промчались к калитке, не дожидаясь дальнейших слов дядюшки. Сид плакал, Эрн побелел как полотно. Почему Фатти послал их с таким поручением? Он, Эрн, заранее знал, что дядя ни за что ему не поверит. Вот и не поверил.

– Пошли обратно в кемпинг, – отдышавшись, сказал Эрн. – Там мы будем в безопасности. Бегом, Сид, бегом!

Бедняга Эрн даже не подумал о том, чтобы вернуться к Фатти и сообщить, как все получилось. Он и Сид бежали опрометью, то и дело озираясь, не гонится ли за ними мистер Гун.

Когда Перси услышал, как им досталось, он очень обрадовался, что не пошел с ними. Он боялся дяди ничуть не меньше, чем братья. Эрн часто рассказывал ему и Сиду ужасные истории о том времени, когда ему, Эрну, пришлось пожить у мистера Гуна – сплошные пинки, да тумаки, да брань.

– И все же это было не зря, – весело заключал Эрн свой рассказ. – Тогда-то я и подружился с теми пятью ребятами – особенно с Фатти. А он – просто чудо-парень!

Между тем «чудо-парень» в уединении обдумывал обнаруженную Сидом удивительную новость. Да, все это очень-очень странно. Но, может быть, Сид ошибся? Неужели юный принц и в самом деле прятался в этой двойной коляске? Правда, такой уловкой уже когда-то пользовались, чтобы тайно кого-то увезти.

«Надо только вынуть оба сиденья, поместить человека на дно коляски и уложить малышей поверх него, – думал Фатти. – Ну да, это совсем не трудно. Но почему же, почему принц пробрался ночью через изгородь и позволил утром запихнуть себя в коляску?»

Настоящая головоломка! Фатти решил, что утро вечера мудренее: лучше он ляжет спать, а утром посоветуется с друзьями. Ему хотелось узнать, как отнесся мистер Гун к появлению Эрна и к его новости. Решил ли Гун действовать? Позвонил ли он старшему инспектору?

Фатти даже ожидал, что Гун может позвонить ему и спросить его мнение о новости Эрна. Но нет – поразмыслив, он не станет этого делать, решил Фатти. Он захочет провести всю операцию на свой страх и риск, чтобы мог потом сказать, что действовал самостоятельно.

«Ну и пусть! – подумал Фатти. – Если он разберется в этой головоломке быстрее, чем я, желаю ему удачи! У меня в голове сплошная сумятица. Почему, когда, где, как? И в особенности „почему“ кажется мне необъяснимым!»

Перед сном Фатти позвонил Ларри:

– Это ты, Ларри? Встретимся в моем сарае завтра утром, в полдесятого ровно. Крайне важное и загадочное открытие. Эрн и Сид приходили ко мне с потрясающей новостью.

– Да ну! – послышался звенящий от возбуждения голос Ларри. – Что за новость? Скажи хоть два слова, Фатти!

– По телефону не могу, – сказал Фатти. – Поверь, очень важная новость. Ровно в полдесятого.

Фатти положил трубку, оставив Ларри в состоянии крайнего возбуждения – он едва удержался от того, чтобы не побежать сейчас же к Фатти. Весь вечер он и Дейзи думали-думали, какая там у Фатти загадочная новость, но, конечно, додуматься не могли.

Затем Фатти позвонил Пипу. К телефону подошла миссис Хилтон.

– Пип в ванной, – сказала она, – Может быть, я передам ему то, что ты хотел бы сказать?

Фатти заколебался. Миссис Хилтон не слишком одобряла их похождения, связанные с тайнами. Она даже не раз говорила, что лучше бы Пипу и Бетси держаться от тайн подальше. Возможно, не стоит слишком откровенничать с ней. Впрочем, он ведь может попросить к телефону Бетси.

Итак, Бетси в халатике подошла к телефону, предчувствуя, что у Фатти есть новости.

– Алло, Фатти, – послышался ее голос. – Что-нибудь случилось?

– Да, – ответил Фатти торжественным тоном. – Появились потрясающие новости – благодаря Сиду и Эрну. По телефону не могу сказать. Встречаемся у меня завтра утром ровно в полдесятого.

– Фатти! – в восторге взвизгнула Бетси. – Ты должен мне хоть чуточку рассказать. Быстро! Здесь никого нет, не опасайся!

– Нет, Бетси, право же, я не могу об этом говорить по телефону, – сказал Фатти, упиваясь сознанием значимости момента. – Единственно могу сказать, что это очень важно и потребует серьезного обсуждения и разработки плана действий. Только теперь начинается Настоящая Тайна!

– О-о-о-х! – сказала Бетси. – Ладно, завтра в полдесятого. Сейчас иду и скажу Пипу.

– Только не вздумай все это кричать ему под дверью ванной! – с тревогой сказал Фатти.

– Ну, конечно же, не буду, – сказала Бетси. – Я подожду, пока он выйдет. Но все равно пойду и потороплю его.

Пипа так взбудоражил неожиданный звонок, что он, вроде Ларри, готов был одеться и бежать к Фатти. Но так как мать наверняка была бы очень недовольна, вздумай он одеться и выйти из дому после горячей ванны, он скрепя сердце решил ждать.

Фатти сидел у себя в спальне и думал. Он думал напряженно, перебирая в уме все, что знал о юном принце.

Достал энциклопедию и прочитал там про Тетаруа. Нашел каталоги товаров его матери, где, к счастью, были изображены не только обычные датские коляски, но и двойная коляска с указанием размеров.

Фатти пришел к выводу, что спрятать человека на дне двойной коляски легче легкого. «Но зато лежать там – неудобней не придумаешь. Интересно, как воспользуется этой новостью старина Гун».

А Гун вовсе не думал ею воспользоваться. Он просто не поверил ни одному слову, так что и голову ломать не пришлось. Он лишь сказал: «Гах!» – и на том с этим делом покончил!