От неожиданности ребята растерялись. Голос раздался так внезапно и звучал так жалостливо! Потом, сообразив, Пип ткнул Фэтти в бок.

— Черт, ну ты меня и напугал! В следующий раз предупреждай, мистер Эвриклес!

— А я с испугу так подскочил на стуле, что проглотил целиком пирожное, — пожаловался Ларри.

— Фэтти, и как это у тебя получается? — всплеснула руками Бетс. — Несчастный Гун вылетел из двери, как ракета! Могу спорить, он совсем одурел — не ожидал, что и здесь услышит «где моя тетушка?!».

— Это ему урок, — сказал Фэтти, — чтобы не писал впредь идиотских рапортов о свиньях, собаках и стонущих «племянниках». Очень ему это было нужно! Небось еще и от себя добавил, расписал, чего и не было, — как пес зубами клацал, как свинья топала ногами, а смертельно раненный тащился по полу ползком! Знаю я этого Гуна!

— А теперь, раз он сказал инспектору, что ты был с ним, тебя тоже об этом спросят, — нахмурилась Бетс. — Что же ты ему скажешь? Сознаешься, что это твоя работа?

— Пока не знаю, — мрачно буркнул Фэтти. — Чтоб его, этого Пошелвона! Ясно, чего он испугался — что я не стану подтверждать его басни. Но, видимо, мне придется.

— Хочешь еще пирожное, Фэтти? — спросил Пип. — Здесь еще одно осталось.

— Нет, что-то не хочется. Из-за этого Гуна у меня весь аппетит пропал, — вздохнул Фэтти.

— Ну ничего, ты ведь уже съел четыре пирожных, если не пять. Так что если и пропала часть аппетита, то совсем маленькая, — подтрунивал над ним Ларри. — Пип, прикончишь это последнее? — кивнул он на тарелку с единственным пирожным.

Как ни странно, никто на него не претендовал.

— Позволю себе широкий жест и куплю его для Бастера, — сказал Пип. — Он сегодня так примерно себя ведет.

Бастер принял угощение с бурным восторгом и махом заглотнул пирожное.

— Это ты зря, приятель, разве так едят миндальные пирожные? Надо откусывать по кусочку, чтобы дольше хрустеть, — внушал ему Пип. — Вам, собакам, не дано постичь искусство поедания пирожных. Но ты сегодня с Пошелвоном обходился очень милостиво. Правда же, Фэтти?

— Да, я тоже заметил. Это он, хитрец, собачью солидарность проявляет.

— Как это? — округлил глаза Пип.

— А очень просто. Заметил, что Гун хвост поджал, как побитая собака, ну и пожалел. Он у меня лежачих не бьет — то есть не кусает, — Фэтти все еще не мог справиться со своим раздражением. — Что, Бастер, дал себя разжалобить? — упрекнул он верного пса.

Друзья встали и двинулись к выходу. Фэтти расплатился по счету. Сумма оказалась немаленькой. Особенно если учесть, что в счете было только два пункта: горячий шоколад и миндальные пирожные. Однако, как выразился Фэтти, «мрачный призрак школы уже маячил на горизонте» и нельзя было упускать возможность наесться «от пуза» всяких вкусностей, пока еще не поздно.

Юные сыщики отправились обратно к Фэтти — до обеда оставался еще целый час.

— Но сегодня нам надо обязательно быть дома вовремя, — сказал Пип. — А то, если опять опоздаем, мама нас посадит под домашний арест на хлеб и воду. Тебе, Фэтти, везет, что у тебя мама не такая свирепая.

— Нет, ты не прав! У нас мама вовсе не свирепая, — одернула брата Бетс. — Она просто строгая и хочет, чтобы во всем был порядок. Но я ни за что не променяла бы нашу маму на другую.

— Как будто бы я променял, дурочка! — отмахнулся Пип. — Но ты же не станешь спорить, что вчера она и вправду рассвирепела. Поэтому я и говорю, что нам сегодня никак нельзя опаздывать.

— Пошли опять в сарай, — предложил Ларри. — Я там оставил одну книжку. Это детектив, я подумал, может, ты, Фэтти, еще его не читал.

— Ха! Наш Фэтти прочел все до единого детективы, какие только были написаны! — заметила Бетс. — Он у нас… Что, Фэтти? Что случилось?

Все пятеро уже подходили к сараю, когда Фэтти вдруг бросил свой велосипед на землю и с воплем ужаса кинулся к двери.

— Кто-то здесь побывал! — выкрикнул он на бегу, обернувшись через плечо. — Замок взломан! Дверь приоткрыта, а внутри… — Он рывком распахнул дверь. — Вы только посмотрите, что там делается!

Юные сыщики, окаменев от ужаса, смотрели на то, что когда-то было «летним кабинетом» Фэтти. Сейчас перед ними предстала картина варварского разгрома, как после битвы при Грюнвальде… Все бутафорские костюмы Фэтти, сброшенные с вешалок, валялись на полу. Из перевернутых ящиков вывалены все мелочи. Посреди сарая высилась куча сваленных вперемешку старых журналов, побитых молью пальто и пиджаков, пожелтевших от времени газет, старомодных шляп и кепок. Эту гору скарба венчало перекореженное крокодилье чучело. На его длинной морде с хищным оскалом кокетливо болталась измятая соломенная шляпка. Старая тигровая шкура — гордость коллекции Фэтти — валялась скомканной в углу. Между желтых клыков зверя застрял стоптанный ботинок.

— Ой, Фэтти, ой! — горестно запричитала Бетс.

— Нет, вы только подумайте, какая подлость! — кипел от возмущения Фэтти. — Стоило нам уйти на какой-то час, как этот вор залез и перевернул все вверх дном! И, что самое обидное, наверняка спер кукольную одежду!

К несчастью, Фэтти оказался прав — все кукольные вещи исчезли. Пропали их самые главные, самые ценные улики! Сундук, куда побросал все второпях Фэтти, был пуст. Не осталось даже хоть какой-нибудь мелочи! Вор наконец завладел тем, за чем охотился с таким терпением и упорством.

Фэтти опустился на ящик, обхватил голову руками и застонал. Это было настоящее потрясение.

— Ну почему мы оставили их здесь? — колотил он кулаком по коленке. — Почему не взяли с собой? А теперь — все пропало. Вся работа насмарку. Какие у нас остались доказательства?

— Наверное, когда мы услышали в саду чьи-то шаги и подумали, что это твоя мама, на самом деле это был вор, — сказал Ларри. — Да, Фэтти, вот это удар, так удар… Ниже пояса!

— И, значит, теперь нам нечего нести Феллоузу, — покачал головой Пип. — И разведать у него мы ничего не сможем. Не представляю, что теперь делать? И как нас вообще угораздило оставить вещи здесь. Сами отдали их вору, преподнесли на блюдечке с голубой каемочкой. Болваны!

— Мы не болваны. Мы хуже. Мы круглые идиоты, — удрученно вздохнул Фэтти. — Это я виноват. Как можно было допустить такую глупость?

Однако что толку было корить себя. Что сделано, то сделано — теперь не исправишь. Вор пришел, забрал то, что искал, и был таков.

Вблизи сарая послышались звуки чьих-то шагов. Фэтти вышел посмотреть, не садовник ли это. Это действительно был он.

— Хэджес, сегодня утром вы никого чужого здесь поблизости не видели? — спросил Фэтти. — Кто-то забрался ко мне в сарай.

— Ах ты, Господи! — расстроился садовник. — Уж не тот ли это верзила со шрамом на щеке? Вид у него, доложу я вам, ну форменного бандюги. Я уж его один раз прогнал отсюда. Он все шлялся по саду. Говорит, меня искал, чтобы я заказал у его фирмы удобрения. Но, сдается мне, мистер Фредерик, не меня он искал. А искал, чего бы стянуть.

Фэтти молча кивнул и пошел к друзьям. Он был совершенно подавлен.

— Ясно, что это был тот собиратель водорослей, — сказал он. — Садовник подтвердил, что видел здесь человека со шрамом. То есть того самого, нашего старого знакомого. Черт, черт, черт! Никогда себе этого не прощу!

— Давайте приберем здесь, — предложила Бетс. — Не можем же мы оставить тебя одного разбираться с этими завалами. Иди сюда, Дейзи. Я буду тебе подавать, а ты развешивай.

Вскоре все усердно трудились, приводя в порядок сарай. Это заняло довольно много времени. Подбирая с пола ворох разбросанных журналов, Бетс поморщилась от облака пыли, поднявшегося от них. Едва она успела сунуть их на полку, как тут же звонко чихнула и полезла за носовым платком в карман.

— Ой, смотрите! — неожиданно вскрикнула она. — Платочек с маргаритками и именем Эвриклес! Ведь я же взяла его поносить, помнишь, Фэтти?

Все взгляды устремились к платочку.

— Да, — невесело сказал Фэтти, покрутив его в руках. — Можешь оставить себе, если хочешь. Нам он теперь вряд ли пригодится.

Бетс снова сунула платочек в карман. Ей было обидно до слез. Платочек — только всего и осталось от их великолепной коллекции улик. Горько вздохнув, она снова взялась за уборку.

— Лучше засуньте все, что осталось, в ящик комода, — озабоченно поглядел на часы Фэтти. — Вам нужно идти. Время уже почти вышло.

Итак, последние охапки одежды были кое-как брошены в ящик, и его со стуком задвинули в комод. Затем четверо юных сыщиков вскочили на велосипеды, крикнули Фэтти «пока!» и умчались.

Фэтти медленно побрел в дом. Он был просто убит. Все шло так хорошо. А сейчас единственное, что у них осталось от многочисленных вещественных доказательств, это крошечный белый платочек с вышитым именем «Эвриклес». И вряд ли от него будет толк. Стоит ли после этого продолжать расследование, пытаться разузнать, есть ли на самом деле чревовещатель по имени мистер Эвриклес? Фэтти решил, что не стоит. Ему все это уже начинало надоедать.

— Вот ты где, Фредерик! — обрадовалась миссис Троттвиль, когда Фэтти с мрачным видом вошел в гостиную. — Боже мой, что с тобой? На тебе лица нет! Неужели ты так сник из-за того, что скоро в школу? Звонил один твой старый знакомый, но тебя не было, так что он обещал перезвонить после обеда.

— Кто же это? — безучастно спросил Фэтти. Должно быть, кто-нибудь из его школьных друзей, решил он. Вот тоска! Как будто через несколько дней они не успеют наговориться! Бедняга Фэтти совсем потерял интерес к жизни!

— Старший инспектор Дженкс, — объявила мама, ожидая, что сын обрадуется. Фэтти буквально боготворил инспектора, который отлично знал каждого из юных сыщиков и был благодарен им за помощь в распутывании многих любопытных тайн.

Однако на этот раз сообщение о звонке инспектора не только не обрадовало Фэтти, но повергло в еще большее уныние. Теперь ему предстоял очень сложный и неприятный разговор с инспектором. Старший инспектор Дженкс был весьма высокого мнения о способностях Фэтти, но очень не одобрял некоторые его шутки. Фэтти понял, что тучи сгущаются у него над головой.

За обедом он без всякого аппетита проглотил несколько кусочков, сам не зная, объясняется ли это его тревожным настроением или количеством съеденных в кондитерской миндальных пирожных. Скорее всего и то, и другое, решил он.

Телефон зазвонил сразу же после обеда.

— Фредерик, наверное, это старший инспектор, — сказала мама. — Ты подойдешь к телефону?

Фэтти пошел, нехотя взял трубку.

— Алло, — обреченно проговорил он. — Я слу…

— Фредерик! — прервал его голос инспектора. — Это ты? Мне нужно с тобой поговорить.

— Буду рад, — сказал Фэтти без всякого энтузиазма.

— Дело вот в чем. Я получил очень необычный рапорт от констебля Гуна, — продолжал инспектор. — Он и раньше присылал мне немало невероятных докладов, но этот выходит за всякие рамки. Там описываются такие невероятные события, что я не поверил Гуну. Но, когда я позвонил ему, он клялся и божился, что все до единого слова — правда. Мало того, он уверяет, что ты готов подтвердить его слова. Якобы ты был свидетелем всех этих перечисленных им чудес. Вот только не могу понять, почему он сразу в рапорте не упомянул, что ты при этом присутствовал.

— Совершенно верно, сэр, — вежливо, но некстати сказал Фэтти.

— Насколько я понимаю, Гун отправился осматривать какой-то дом, оставленный пустым, без хозяина. Согласно полученному сообщению, дом подвергся ограблению, — сухо, по-деловому продолжал инспектор. — Он сообщает, что были обнаружены: мяукающий котенок, свирепо рычащая собака, готовая, по его уверению, броситься и сожрать с потрохами. И, представь себе, свинья — свинья — которая хрюкала где-то на втором этаже и бегала, топоча ногами. Мне просто неудобно зачитывать, что он нагородил в этом своем рапорте!

Фэтти не смог сдержать улыбку. Да уж, Гун явно дал волю своему воображению.

— Продолжайте, сэр, — сказал он.

— И в довершение всего Гун пишет, что в доме был раненый, он стонал, полз куда-то по полу на четвереньках, кричал: «Я не делал этого, нет, я не делал! О-о-х, это не я! Где моя любимая тетушка!» Звучит просто невероятно, не так ли, Фредерик?

— Вы совершенно правы, сэр, — все так же кратко отвечал Фэтти, боясь ненароком проговориться.

На какое-то время в трубке воцарилось молчание.

— Фредерик, ты меня слушаешь? — спросил инспектор. — Должен сказать тебе, что, как только я узнал от Гуна, что ты в тот момент находился в доме вместе с ним, я сразу понял, где собака зарыта! Да-да, именно та собака, которая лаяла и рычала! Также не вызывает сомнения происхождение свиньи и несчастного «племянничка». Надеюсь, ты меня понял?

— Э-э… Да, сэр, полагаю, понял, — выдавил из себя Фэтти.

Инспектор опять помолчал. Потом заговорил снова, еще более жестко:

— Я вижу, что был прав, решив, что ты имеешь самое прямое отношение к невероятным событиям, описанным в рапорте, — отчеканил он.

— Да, это так, сэр, — подтвердил Фэтти, с тоской думая, когда же наконец закончится эта их односторонняя беседа. Ему совсем не нравились суровые нотки в голосе инспектора.

— Какое именно отношение? — спросил инспектор. — И, пожалуйста, поподробнее, Фредерик. Мне уже надоели твои «да, сэр, нет, сэр». Обычно ты бывал разговорчивее.

— Да, сэр. То есть я хотел сказать… Я сейчас учусь чревовещанию, — выпалил он.

— Чему учишься?!

— Чревовещанию, — прокричал в трубку Фэтти.

— Ах, чревовещанию… — повторил инспектор. — Бог мой, вот уж этого я никак не мог предположить! Теперь, значит, чревовещание. Интересно, что следующее? С тобой опасно иметь дело, Фредерик. Да-да, другим словом это не назовешь — опасно.

— Да, сэр, — снова пробормотал Фэтти, догадываясь, что на самом деле инспектор не так уж и сердит на него. — Тут у нас одно дело, сэр, мне и самому пока еще не все ясно. Не могли бы вы помочь мне найти одного чревовещателя? Его имя Эвриклес.

Инспектор помолчал.

— Как ты сказал? Эвриклес? — донесся наконец его изумленный голос. — Скажи на милость, зачем он тебе понадобился? Хотя нет, подожди. Больше ничего не говори по телефону! Ты меня понял? Я выезжаю немедленно. А пока до моего приезда — никому ни слова!